Рея Грей
Вечность и Луна

Часть 1.

Глава 1.

Расгард полулежал на кровати в своей комнате, лениво перелистывая среднестатистическую книгу по основным видам оборотной магии. На страницы падал мягкий вечерний свет из единственного окна на противоположной стене, и этот свет ластился к его светлой сущности, как пес ластится к хозяину. Пыль кружилась в нем легким танцем, вздрагивала от каждого шелеста переворачиваемой желтой страницы. Расгард зевнул, закладывая книгу пальцем, и поднялся, оглядываясь в поисках закладки. Она лежала на столе, под кипой непонятной отсыревшей бумаги, к которой он не притрагивался уже пару месяцев и анализ которой, по-хорошему, надо было сдать к завтрашнему утру. Расгард снова зевнул и потянулся к ней. Кровать стояла всего в каком жалком метре от стола, но закладка никак не желала подцепляться. Расгард выгнулся кошкой, пытаясь поймать ее потрепанный край, – бумаги с громким шелестом полетели на пол, закрывая собой пятна прогнившего дерева. Расгард закрыл книгу и отложил ее на покрывало. В дверь постучали.

– Кто?

Ответа не раздалось, и он встал, ступая прямо по древним листам, отдёрнул щеколду. За порогом стоял, склонив голову, молодой послушник, его лицо было скрыто капюшоном, только прядь слишком серых волос чуть виднелась из-под грубой ткани. Такие молчаливые тени наполняли все святилища Аюма, но к храмовникам им было запрещено приближаться, а к магам тем более, только если их не посылали по поручению. Расгарда это не волновало.

– Что надо? – Он оперся плечом о косяк, перекрывая тем самым видимость комнаты – даже светлые не любят показывать свои исследования, – послушник достал из внутреннего кармана накидки маленький блокнот и огрызок уголька, что-то быстро накарябал на потертых из-за частого использования страницах, потом повернул написанное к Расгарду. Тот пригляделся, разбирая слова «верховный» и «вызывает».

– Сейчас?

Послушник кивнул, пряча блокнот обратно в карман.

– Минуту. – Расгард захлопнул перед его носом дверь, бесцельно оглядел комнату. Он мог бы пойти сразу, но не хотел. Постояв на пороге пару мгновений, он снова распахнул ее. – Пойдем.

Послушник молча кивнул и развернулся, заскользив по коридору в сторону административных помещений. К ним вело несколько путей из общежития, в котором обитали храмовники и светлые маги, Расгард знал обо всех, даже потайных, но обычно все пользовались основной дорогой, прямым коридором с темно-серым мраморным полом, витражами на огромных, от пола до потолка, чуть заостренных к верху окнах, больше напоминавших листья астролобы. Ходить здесь и правда было приятно, Расгарду нравился лившийся сквозь витражи фиолетовый или оранжевый, зеленый, голубой и даже красный свет, который менялся на протяжении дня. Переливы красок играли радугой на полу, коридор жил своими правилами и внушал некий душевный трепет. Расгард невольно смял рубаху на груди, когда они проходили мимо огромного витража с изображением какого-то деятеля. Мужчина в стекле стоял на обагренной кровью земле и держал освещенную солнцем корону. Она блистала в его вытянутой руке, а рядом кружились луна и звезды. Расгард всегда замирал проходя мимо, ненадолго, на несколько секунд, позволяя себе позавидовать. Витраж несколько раз собирались разобрать, поскольку изображение не подходило для образа светлых магов, но в итоге каждый раз оставляли. Так фигура неизвестного мужчины продолжила красоваться на огромном стекле. Расагрду иногда казалось, что это первый темный маг. Никому не известный, величественный, познакомивший людей с иным миром, источником своей огромной силы. Но это была лишь сладкая иллюзия.

Он улыбнулся изображению, чья золотая корона пылала, вбирая в себя закатное солнце. Будь это святилище темных, его теория имела бы все шансы на правдоподобие.

Служитель скользил в нескольких шагах впереди, но Расгарду уже порядком надоело разглядывать его смиренно расслабленную спину. На серые облачения низших столпов иерархии он насмотрелся вдоволь, знал каждый вышитый узор – они менялись от ранга к рангу, становились больше, а у великих занимали почти всю ткань, превращая безликое облачение в уникальное произведение мастерства рукодельника.

Проходя мимо последнего витража, служитель вздрогнул всем телом и словно бы сжался. Расгард не мог этого не заметить, его взгляд тут же хищником пронесся по каждому в широком коридоре. Здесь всегда было много народу: служители, маги, храмовники и посетители – место встреч и паломничества отчужденных. Расгард знал, кого искать в этой безликой для него толпе, кого-то с силой, и нашел. После чего не смог скрыть раздражения. Среди служителей Аюма было не так много тех, кого он искренне ненавидел, но инквизиция точно входила в это небольшое число.

Расгард отвернулся, разглядывая однообразную плитку стен и заскользил вперед, вслед за служителем, который, кажется, тоже ускорил шаг. Только когда коридор впервые завернул за угол, они оба замедлились. Подол одеяния послушника спал, снова беззвучно стелясь по земле, а спина расслабилась. Расгард выдохнул с облегчением, он старался насколько было возможно не пересекаться с гонителями неправедных, хотя сейчас все они служили Аюму, это не стирало из истории и памяти все их салочки с кровавым исходом. И пусть сейчас инквизиция не могла ни в чем его подозревать, заводить с ними дружбу или хоть как-то попадаться на глаза, Расград бы не стал. Сейчас он не цель, но всегда может в нее превратиться, а инквизиция – Расгард знал не понаслышке, на что она способна. Простым сожжением это вряд ли закончится.

Послушник остановился около деревянных дверей, одних из множества в этом коридоре, и поклонился, оставляя Расгарда одного. Свою роль верный служитель Аюма выполнил. Расгард немедля постучался – трижды, как всегда, и стал ждать, наблюдая за проходящими мимо людьми. В лицо его знали немногие, только администрация и верхи, а за глаза ходили разные слухи. Они ходили обо всех, кто так или иначе связывался с темной магией, а Расгард ее изучал. По мере своих сил, подкидывал светлым подсказки и ответы на устаревшие вопросы. Приоткрывал завесы вековых тайн, наводил на ложный след. Темный маг изучает темную магию. Иногда ему становилось смешно, но сейчас было не до хохота, когда тяжелые двери чуть приоткрылись, помимо привычной светлой магии, Расгард ощутил еще и иную, едва заметную. Она учуяла его и против воли владельца потекла навстречу. Расгард мысленно отпихнул ее от себя легким щелчком, за порогом инквизиция, и она обязательно заинтересуется, если чужая сила увяжется за ним следом. Поистине, дурной расклад.

– Вызывали? – Расгард шагнул внутрь, и дверь за ним тихо захлопнулась. Наложенная на створки магия редко сбоила.

Верховный служитель по обыкновению сидел за столом и лениво покуривал хунгарини. Нелепая трубка свисала около его подбородка, Расгард все никак не мог привыкнуть к ее своеобразной форме, но в этот раз его привлекло нечто иное. Запах.

Сальвия, ее бы Расгард ни с чем и никогда не перепутал. Горьковатый, дурманящий аромат, он столько раз разжигал ее для ритуалов, и здесь, сейчас этот запах исходил прямо от трубки светлого мага. Верховного светлого мага. Расгард бы никогда не подумал, что встретит элемент темных ритуалов в руках человека с ними не знакомого. Но глядя на то, как стекаются едва заметные ручейки силы, он был уверен, – служитель знал о магических свойствах этой травки, и знал прекрасно.

– Да, проходи. – Служитель вытряхнул трубку, и аккуратно отложил на заваленный бумагами стол. – Как продвигается исследование?

Расгард перебрал в голове сваленные на полу бумаги.

– Работаю. Все-таки столько лет прошло.

– Вот как. – Служитель постучал по серой пепельнице. – И когда думаешь закончить?

– К завтрашнему утру. – Расгард помялся с ноги на ногу, осторожно наблюдая за чужими беспокойными рукам, и незаметно усмехнулся. Сальвия сильная трава, не зря ее стали применять темные, ее использование требует определенных мер предосторожности, о которых светлый служитель, конечно же, знать не мог. Она способна увеличить приток магической силы, расширяя каналы мага, но не способна ничего сделать с его умениями ими управлять. Сила текла постоянно, словно неиссякаемый источник, и когда резервуары мага переполнялись, она выливалась в мир, разлагая его на частицы. А если проток не закрыть – маг погибнет. Сальвия могла убивать, и не раз становилась причиной гибели слишком жадных до силы. И сейчас утекшая в мир, она тонкими струйками тянулась к Расграду. Он незаметно щелкнул ее, отчего сила едва задрожала и вплелась в мировое полотно.

Дышать сразу стало немного легче.

Служитель открыл ящик стола, Расгард знал, что тот связан с магическим хранилищем, и достал коричневатый листок, от которого тоже слегка несло силой.

– Вот. – Служитель протянул его, и Расгард сделал несколько мелких шагов, почти утыкаясь в широкий стол. Он взял листок, бегло прочел, и поднял глаза, ожидая разъяснений. Служитель не стал затягивать, он сцепил пальцы, устремляя взгляд в окно, куда-то за горизонт. – Храм решил отправить тебя и Йохана в Йольск.

– Йольск? – Расгард снова пробежался по выведенным черными чернилами строчкам. – Там что-то произошло?

– Инквизиция опасается, что это вмешательство темных: несколько деревень полегло из-за непонятной болезни. Или магии. – Служитель устало вздохнул и перевел взгляд обратно на Расгарда. – Инквизиция полагает, что второе, но этим безумцам лишь бы кого-нибудь сжечь. Так что съездите проверьте. Если правда магия – доложите.

Расгард аккуратно сложил листок, пряча его в карман робы.

– Что конкретно я должен выяснить?

Служитель озадаченно приподнял бровь. В его голосе заскользила насмешка.

– Лично ты? Проницателен, как всегда.

Расгард внутренне самодовольно ухмыльнулся. Он работает с темными заклинаниями, но в его задачи не входят выезды на местность. А раз его просят смотаться в эпицентр либо эпидемии, либо магического убийства, да и к тому же вместе с мелким служителем…

– Вы подозреваете Йохана в использовании темной магии?

– Угадал. – Служитель поднялся и обошел стол, замирая у окна.

– А что куратор?

– Опасается, что прав, и мальчонка правда встал не на ту сторону. Твоя задача подтвердить или опровергнуть наши опасения, раз уж ты у нас главный специалист по магическим потокам, а заодно посмотришь, правда ли в тех местах темные маги побаловались. Если да, то может и заклятие считаешь. Будет о чем потом докладывать верховным.

Расгард задумчиво сделал шаг в сторону окна. Хотелось вцепиться служителю в шею, прижать к стеклу и змеей прошипеть все его тайные грешки, ведь Расгард был о них прекрасно осведомлен, но минутный соблазн того не стоит. А вот Йохан… Йохан…

– Этот Йохан, кто он?

Служитель посмотрел на него через отражение в стекле, и пальцем поманил ближе.

– Сам погляди.

Под окном раскинулись огромные поля храмовников. Повсюду среди желтого цвета можно было различить неприметные серые робы низших служителей, согнутые вдвое люди без устали ухаживали за посевами подмаренника, сортируя уже подвядшие или рано поспевшие травы.

Расгард не знал, кого искать. Отсюда, с высоты, все служители выглядели для него абсолютно одинаково.

– Видишь? – Расгард не мог разглядеть, зато прекрасно ощущал чужую усмешку. Служитель еще ни разу не упускал возможности немного поиздеваться над своими подчиненными, и неприметный маг третьего ранга Расгард не был исключением из списка его целей. Это раздражало.

Расгард чуть повернулся и наклонился, словно бы извиняясь.

– Нет. Мне посмотреть?

– Смотри, смотри.

Теперь служитель не скрывал довольной улыбки, а Расгард лишь мысленно проклял его и вновь отвернулся к окну.

– Хорасиз. – Тихий шепот прогремел по комнате кликом: вся рассеянная светлая сила потекла к Расгарду маленькими вихрями, закружилась и впиталась в заклятье, тут же становясь не просто явлением, а воплощением замысла.

Вызванная мощь мгновенно приковала взгляд Расгарда к серой робе, одной из дюжины.

– Нашел? – Служитель выглядел довольным, поэтому приятельски хлопнул Расгарда по плечу. – Это Йохан. Твой напарник на ближайшие… На эту миссию.

Расгард не сдержался и все же цокнул языком. Остатки магии втянулись в полотно, и он отвернулся от окна, теперь опираясь на него спиной.

– Почему вы не отправили инквизиторов, раз так боитесь?

– Боимся? – Служитель искренне расхохотался и вернулся за стол. – Отправили бы, если бы боялись. Но верховные не хотят вспугнуть темных, если мальчишка является их шпионом. Осторожничают. И именно поэтому нам нужен ты. Кто-то, кто умеет разделять добро и зло и при этом не вызывает подозрений.

– Понятно. – Расгард отлип от стекла, напоследок все же кинув взгляд на этого Йохана. По его мнению, парнишка не заслуживал никакого пристального внимания. Сила к нему не ластилась. – Я могу идти?

Служитель махнул рукой и снова зарылся в бумаги. Расгард даже не стал кланяться, когда выходил из кабинета, вновь оказываясь в шумном коридоре. Искать парнишку не хотелось, поэтому он поймал за локоть проходившего мимо храмовника. Тот едва душу Аюму не отдал, когда его резко остановили.

– Знаешь Йохана? Одного из магов? – Храмовник закивал так часто, что Расгард решил отпустить его руку, а то глядишь на него еще убийство запишут. – Найди его и передай, что маг третьего ранга Расгард ищет его по поручению верховного служителя Микеля. И давай побыстрее.

Храмовник кивнул еще пару раз и резво изменил направление, на подгибающихся ногах засеменив в сторону внутренней лестницы. Расгарда такая прыть устраивала, поэтому он не спеша направился обратно в свою комнату. По его расчетам с момента отправки храмовника до момента, когда Йохан все же появится на пороге его спальни, пройдет минимум полчаса. Парнишка ни за что не захочет идти сразу. Расгард видел его спину, его взгляд там, в поле полном цветущего подмаренника. Он знал таких. Ломал. Лет сто назад, конечно, но с тех пор человеческая природа не поменялась. Упрямые гордецы с крупицей силы. Периодически таких разводилось слишком много, и тогда они с Хвазадом устраивали чистки: нападали на кичащихся своим величием темных магов, ловили или убивали, кто мог убегал, кто не мог умирал, а потом ставили опыты, которые проводить на живой братии было бы слишком даже для темных. Расгард не знал, что светлые делали с горделивыми пустышками, но наверняка на руках инквизиции их крови было не меньше, чем крови темных. Сила не бесконечна и опасна, особенно в руках столь неумелых магов. От таких избавлялись.

Расгард прижался к стене, обходя столпившуюся прямо посреди коридора группу академистов. От них так и веяло светлой магией, сильной и чистой – система воспитания светлых отлично работала, взращивая идеалистическое пушечное мясо для фронтов государства и церкви. С возрастом вера в идеалы исчезает, но пока она была, светлые выжимали из нее максимум.

Кто-то из парней нечаянно толкнул Расгарда в бок, отчего тот не слишком удачно врезался в проходящего мимо мага, который в свою очередь толкнул еще одного, тот – еще, и так по цепочке. Кто-то растерял бумаги, веером разлетевшиеся по полу, кто-то поскользнулся на них, стянув с кого-то верхнее одеяние, кому-то порвали ленту, кому-то пролили на ногу зелье, кто-то разбил амулет, кому-то отдавили ногу. Поднялся гам, и весь обычно более-менее тихий коридор превратился в площадь во время праздника. И в этой суматохе Расгард сам успел несколько раз врезаться в кого-то, прежде чем выбрался в более-менее пустующее пространство у стены.

Рука коснулась холодного стекла, и Расгард задрал голову. На него с высоты нескольких метров взирал первый темный маг. Одинокий в своем величии, солнце подсвечивало его фигуру закатным золотом, и Расгард в очередной раз не смог отвести взгляд. Черная зависть невольно поднималась от сердца, растекалась по венам, подпитываемая старой обидой и яростью. А еще иным миром. Расгард чувствовал его присвистывающее дыхание в голове, слышал шепотки и усмешки, ощущал капающую с ладоней кровь, приятно холодящую кожу. Она бежала по кончикам пальцев и мир вокруг затихал, оставляя после себя только пустой усеянный телами коридор, только красные соцветия на гордых витражах, только его один на один со смеющейся силой.

Расгард сжал руку на витраже в кулак и выпрямил отчего-то согнувшуюся спину. Улыбка невольно кривила губы. Безобразная, дерзкая. Он может. Расгард скользнул взглядом по людским фигурам в коридоре. Хаос более-менее улегся, все разобрались, успокоились, череда неурядиц оставила после себя лишь теплый свет и мягкие голоса. Расгард не теряя ни секунды стал прорываться в сторону жилых комнат. Больше его ничто не останавливало, и он скоро оказался напротив своей двери. Она отворилась сама, впуская хозяина, и любезно захлопнулась за спиной. Расгард наклонился за разбросанными по полу бумагами. Первый же поднятый листок оказался списком жертв, бесполезным перечнем имен, которых никто не знал. Остальные были интереснее: слова очевидцев, отчет инквизиции и некоторые старые исследования, биографии магов. Расгард положил стопку листов на стол, отодвинул стул и опустился на него. Взмах руки, и перо само прилетело к нему, зачарованное и послушное. Расгард достал отчетный лист.

Тройной инцидент – событие невиданного масштаба, произошедшее лет пятьдесят назад. Расгарду не нужны были никакие бумаги для изучения, ни слепки магических формул, ни тела, он был там, он видел, помнил. Пятьдесят лет назад Хвазада вывели из себя.

Перо медленно зашуршало по бумаге, описывая совсем не то, что произошло в реальности.

У темных магов нет четкой иерархии, как у светлых, у них нет титулов, статуса, системы, есть лишь сила и исследования, которыми никто не любит делиться, особенно великие. Как не любят они делиться славой. Хвазад тоже пекся о своем имени, особенно после мнимой смерти, когда от него после многих лет гонений наконец-то отстала инквизиция, и появление сразу трех Хвазадов его не устроило. Глупцы назывались его именем, творили магию, держали в страхе страну, а инквизиция ничего не делала, поскольку уже разобралась с настоящим, а какие-то мелкие маги не представляли для нее угрозы. Только население возносило глупцов и трепетало перед ними. По итогу три города превратились в кровавые круги посреди пустоты. Сначала бедолаг нашли на центральной площади, от их тел разбегались огромные магические заклятия, вычерченные их же кровью, а потом все три круга одновременно смело с поверхности. Вместе с городами. Камня на камне не осталось. Расгард видел пустоши, и по-настоящему проникся картиной, такой магической живописи завидовал даже он, великий.

Расгард поставил последнюю точку в отчете. Искажение маны – частая причина смертей темных. Оно происходит, когда те не могут совладать с силой иного мира и открывают слишком широкие протоки, по которым сила течет безостановочно, уничтожая не только мага, но и местность вокруг. Так и погибли три самозванца. Такова истинная причина тройного инцидента. Простая до ужаса. Объединившиеся глупцы решили разом уйти в иной мир. Не смогли. Расгард даже вписал в отчет заклятие, приведшее, по его мнению, к искажению, хотя все было не так. Далеко не так.

В дверь постучали, и Расгард поднялся, отворяя ее. На пороге стоял Йохан. Желтые короткие волосы цвета пшеницы, хищный, слишком хищный для светлого взгляд небесно-голубых глаз, и совершенно обыденное облачение мага пятого уровня.

– Маг пятого ранга Йохан прибыл по просьбе мага третьего ранга Расгарда. Зачем звал?

Расгард проглотил готовую сорваться с языка колкость и вышел в коридор, захлопывая за собой дверь.

– Тебя назначили на миссию. – Йохан явно был недоволен назначением, Расгард видел в нем зачатки раздражения. Они так и пахли горькой сладостью. – Поедешь вместе со мной в Йольск.

– Зачем?

– Там несколько деревень вымерло. Либо болезнь, либо проклятье. Выезжаем завтра… – Расгард посмотрел в окно напротив, расценивая успеет ли он выспаться. – Утром. В первой четверти часа ловкача.

– Понял. Это все? – Йохан уже был готов развернуться и уйти, но соблюдая протокол все же поинтересовался. Расгарду это отчего-то нравилось. Словно бы он ломал мальчишку, заставляя его прогибаться под своим авторитетом.

– Еще предупреди конюхов и ответственных за припасы, пусть все подготовят. Вот бумаги. – Расгард достал из кармана свернутый листок и передал его Йохану. Тот с неохотой смял его в кулаке. – Завтра встретимся у стойл.

Йохан кивнул и зашагал прочь. Расгард слышал, как тот цокнул, не отойдя и десяти шагов. На губы невольно снова заползла ухмылка.

Он вернулся в комнату и стянул с себя ненавистное облачение. За окном едва начало опускаться солнце – еще оставалось время поработать над маскировкой, которая постепенно начинала сходить. Как-никак двадцать лет прошло.

Расгард запечатал магией дверь, наложил несколько барьеров, снова убеждаясь, что никто из соседей не сможет почувствовать отголоски магии, и обернулся. Чешуя ползла по рукам, зрачки сузились до вертикальных змеиных, язык раздвоился, и скоро остатки одежды с тихим шелестом упали на кровать вместе с отмершими частями человеческой плоти. Расгард быстро вернулся в человеческий облик и сладко потянулся. Новое тело выглядело в точности как старое, но ощущалось по-другому, моложе, здоровее. в отличии от Хвазада, привязанного к одному и тому же телу, он мог менять оболочки, сбрасывать, как змеи сбрасывают чешую. И в этом были огромные плюсы.

Расгард откинул покрывало с кровати, заваливаясь на нее и почти сразу же провалился в сон. Создание обновленного тела обходилось ценой колоссальной затраты сил, и даже пляшущий от радости в уголочке иной мир не мог ее быстро восполнить. А на полу медленно сами по себе тлели остатки предыдущего.

Глава 2.

Йохан опоздал на целую четверть и совершенно не раскаивался. За его спиной висел дорожный мешок, в руках паршивец держал плащ с вышитым на плече символом служителя Аюма, а ногой раздраженно попинывал валявшийся на дороге камень. Расгард следил за ним краем глаза, переругиваясь с конюшими, никак не желавшими выдавать им казенную повозку. Расгард устал тыкать им в лицо удостоверением о миссии, и едва держался чтобы всех тут не переубивать. Сотни лет выдержки натренируют кого угодно, но соблазн был велик. Убить и вредных конюших, и нахального парня, и всех, всех, всех…

Расгард выдохнул, и не дослушав возмущения конюших, развернулся в три шага настигая ничего не делающего паренька, и грубо схватил того за воротник рубашки. Ткань треснула в жесткой хватке. Расгард улыбнулся, снова разворачиваясь к конюхам.

– Маг пятого ранга Йохан может привести к нам верховного служителя Микеля. – Сила поползла по кончикам пальцев тонкой змейкой, и конюхи, даже если они не относились к магам, не могли ее не почувствовать. Ощутил ее и Йохан, поскольку тут же выпрямился, настороженно замирая рядом. Он был наглым мальчишкой, однако разница в рангах существует не просто так, даже гордецы склоняются перед силой. Хоть и нехотя. Расгард довольно хмыкнул про себя и отпустил чужое сжатое плечо. – Ну что?

– Зачем беспокоить верховного по таким пустякам? – Его змеиная улыбка встретила почти такой же слащаво ядовитый оскал подошедшего ближе к концу спора главного конюха. Расгард, не читая мысли, мог понять, что тот желает им помереть в своем путешествии, и был этим жутко доволен. Мерзкие твари в обители бога. – Раз есть документ, то езжайте, конечно. Да благословит вас свет.

Расгард прошел мимо недовольных конюхов к повозкам, выбирая не самую пышную, но и не трясущуюся развалину. Йохан шагнул следом, вернув себе свой прежний горделивый вид, за что получил пару проклятий в спину. По его лицу было видно, что ехать он хотел с максимальным комфортом, но Расгард остановил свой выбор на небольшой закрытой телеге, куда сразу же закинул вещи. Один из конюхов уже успел вернуться с лошадью, и теперь неспешно впрягал ее. Животина выглядела добротно, но Расгард все же припугнул ее, чтобы слушалась. Животные тоже чувствуют силу, и куда лучше людей – ни конюхи, ни Йохан не заметили ее тонкой струйки, только лошадь дернула ушами, понимая безмолвный приказ. Ей не навредят, пока она исполняет свою роль. Этого было достаточно.

Расгард запрыгнул на облучок, берясь за вожжи, Йохан залез внутрь телеги, всем видом демонстрируя, что править не намерен. С этим пока не было проблем, Расгард все равно собирался сам сегодня вести телегу, так было удобнее – Йохан со своего места не заметил бы, как дорога сжимается из-за магии. Темной магии.

Расгард устроился поудобнее, и уже собирался трогать, когда заметил бегущих в сторону конюшен послушников. Полы их серых одеяний вздымались, поднимая за собой клубы пыли, и неведомое чутье велело Расгарду ждать. Это было похоже на наваждение, приказ, такая знакомая элементарная магия контроля. Расгард едва не расплылся в хищной улыбке, из-за родного чувства, но вовремя сдержался и все-таки притормозил уже сделавшую несколько шагов лошадь.

– Маг третьего ранга Расгард! Подождите! Приказ! – Один из двух послушников добежал первым и едва ли не мертвой хваткой повис на поводьях. Его запыхавшийся вид был далек от идеала служителя божества: растрепанные волосы, грязная одежда, стекавший по шее пот – в отличии от второго, подошедшего так, словно он вовсе не бежал всю дорогу, а неспешно прогуливался. Его лицо скрывал не спавший от встречного ветра капюшон, а грудь вздымалась слишком ровно, Расгард следил за каждым его шагом.

– Как хорошо, что нагнали! – Первый послушник выпрямился, чуть отдышавшись, и, порывшись в карманах, протянул Расгарду свернутую бумагу. – Это от верховного служителя Микеля, он попросил взять с собой Леса. – Парень повернулся ко второму послушнику. – Это Лес, низший служитель. Больше деталей вы найдете в документе.

Парень поклонился и выдохнул, обмахивая себя руками.

– На этом позвольте откланяться. Пока, Лес! – Лес не издал ни звука, и послушник стал удалятся. Через несколько его шагов Расгард едва ощутимо вздрогнул: чужая одежда стала идеально чистой – он перевел взгляд на молчаливо смотрящего на него Леса. Беззвучные заклинания.

Расгард чуть отодвинулся к краю и натянул на лицо улыбку.

– Прошу вас.

Лес кивнул и забрался на облучок, смиренно складывая руки на коленях, как и подобает давшему обет. Расгард тронул. Лошадь неспешно зацокала по дороге, и мимо цветущих полей, мимо небольшого лесочка, мимо кованых ворот, на дорогу, убегающую в даль, прочь с территории храма.

– Должен признать, у вас потрясающая магия, Лес. – Безликий капюшон чуть повернулся, и Расгард растянул губы в мнимом дружелюбии. – Могу я узнать почему вы стали послушником, а не магом?

Лес не стал отвечать, только сделал несколько жестов, которые Расгард истолковал как «бог» и «служить». Внезапный попутчик ни в какую не хотел завязывать диалог, и Расгарду ничего не оставалось, кроме как устремить взгляд на дорогу и перебирать в голове заклинания. Среди известных ему светлых заклятий было не так-то и много беззвучных, поскольку те требовали мастерства контроля силы – без слов ее тяжелее направлять, – темные тоже старались по возможности не оставлять силу без смирительного поводка. А еще он знал лишь одно ответвление магии, где все заклинания были беззвучными – принадлежавшие к нему маги были служителями иного божества. И все они без исключения дали обет молчания.

Расгард прислушался к раздававшемуся из повозки дыханию и снова скосил глаза на сидящего рядом загадочного человека. Карман оттягивала официальная бумага, которую он не успел прочитать. Что заставило верховного передумать? Или он тоже не внушает доверия? Плохо, если безмолвный служитель из инквизиции, он сможет ощутить странности в поведении мирового полотна и сделать правильные выводы. И этого будет достаточно, чтобы атаковать. Или вызвать подмогу, и тогда размеренная жизнь Расгарда канет в небытие. Конечно, он справится с одним инквизитором, даже великим, но как объяснить его смерть? Свалить все на внезапно появившихся темных? И тогда убить Йохана?

Повозка подпрыгнула, провалившись одним колесом в яму, изнутри послышалось встревоженное ойканье, Лес схватился за плечо Расгарда, чтобы не свалиться, а сам он на мгновение едва не выпустил из рук вожжи.

– Что такое? – Йохан высунулся из телеги, недовольный и заспанный. Расгард цокнул.

– Ничего, всего лишь яма.

– Понятно. – Он заполз обратно внутрь, и уже через мгновение повсюду разлилась громкая трель. Лес явно не был против музыкального сопровождения долгой поездки, поэтому и Расгард засунул свое недовольство куда подальше, хотя мелодия слишком напоминала о прошлом. Далеком мерзком прошлом.

За музыкой, сплетенной с магией, слетались десятки разноцветных птиц, они рассаживались на ветках, вертели своими маленькими головами, смотрели глазами-бусинками. Милые маленькие твари. Хвазад часто играл для них на флейте, свирели, дудочке, листе и просто ветре, приманивал жизнь к их темному лагерю, создавал ощущение света и чистоты. Потом этих птиц находили мертвыми. Расгард лично расправлялся с каждой, которая подлетала по неосторожности слишком близко. Особенно он ненавидел соловьев – маленьких юрких птичек. Сейчас он уже спокойнее относился к этим тварям, но в голове из раза в раз возникали образы обагренного кровью тельца, с оторванной головой, а иной мир в такие моменты громко пел, празднуя свою победу.

На руках Расгарда много птичьей крови, которую он смывал потом человеческой. Помогло.

Трель стихла так же внезапно, как и началась. Йохан высунулся из телеги, вальяжно облокачиваясь на ее край.

– Как долго нам ехать?

Лес даже не повернул головы, а Расгард бросил лишь беглый взгляд.

– Пару дней.

– Значит ночевать будем в поле?

– Как придется.

Йохан пробормотал еще что-то неразборчивое и снова спрятался в телеге. Расгард перевел взгляд на дорогу. Иногда их подкидывало на кочках: то колесо проваливалось в ямы и выбоины, неровная дорога тянулась за горизонт. Они ехали полем, и Лес, как заметил Расгард, почти непрерывно осматривался, его лица не было видно, как и глаз, но почему-то казалось, что они горят, и что со всех сторон льется песня. Беззвучная песня мира. Расгард почти не слышал ее, только угадывал интонации, переливы мелодии и оттенки, возникающие в голове. Песня чем-то походила на те, что поет для него иной мир, она обладала такой же силой, только исполняла ее жизнь, а не смерть.

Светлые. Служащие божеству псы, они принадлежали реальности, были ее продолжением, пользовались ее силами. Они всегда воспевали жизнь.

Расгард протянул поводья Лесу, и тот после недолгих раздумий принял их. Расгард тут же расслабился, откидываясь назад и закрывая глаза. Путешествия и правда скучны.

Когда он открыл глаза снова, солнце уже близилось к своему закату. Воздух потемнел и потяжелел, повсюду пахло сыростью и травой – где-то неподалеку река, почти полностью заросшая тиной. Рядом на облучке сидел Йохан и недовольно правил, иногда прикрикивая на спокойно идущую лошадь. Расгард обернулся: Лес дремал в повозке, засунув то ли от холода, то ли просто так руки в рукава и обняв себя ими. Капюшон все еще скрывал его лицо, и Расгарду потребовалось небольшое усилие, чтобы не заглянуть под него пока есть такая возможность. Он отвернулся, глядя в пурпурное небо.

Ровные поля сменились низкой редкой порослью кустов, где-то чахли деревья.

– Заночуем здесь.

Йохан чуть отвел повозку с дороги и натянул поводья останавливая. Расгард спрыгнул на землю первым, тут же прислушиваясь к иному миру.

– Пойду поймаю чего-нибудь, вы пока разбейте лагерь.

Йохан не стал перечить, молча спрыгнул и отправился будить Леса. Расгард огляделся снова. Вдали темнела небольшая густая поросль, иной мир вел именно туда, и Расгард решил прислушаться к его инстинктам убийцы. Он крадясь добрался до низких кустов и замер. Время текло медленно, мимо, магия пела и радовалась. Обернувшись и убедившись, что его никто не видит, Расгард сбросил кожу. Чешуя ползла по рукам, перекрывала тело, глаза сузились, и через секунду он юркой змеей скользнул в траву. Внизу, под кустами и правда оказалось раздолье заячьих нор, он нырнул в первую попавшуюся и сразу же наткнулся на целую семью, которой просто не повезло. Он не был сторонником жестокости, поэтому маленькие зайчата остались целы до тех пор, пока кто-нибудь другой не решиться их съесть. Расгард вынырнул из травы, держа в руках два заячьих трупа.

Над плечом что-то затрепетало, а после острые когти впились в накидку, если бы та не была зачарована магией, наверняка остались бы дыры. София вертела головой из стороны в сторону, явно чем-то озадаченная. Расгард не стал обращать на нее внимание. Фамильяр нигде не появлялся с самого их с Хвазадом расставания, бросив хозяина и просто исчезнув. У Расгарда были все причины игнорировать кусок чужой души.

Он скинул заячьи трупы у костра, и опустился на плащ рядом с Лесом. Тот неторопливо чистил пару некрасивых картофелин, Йохан без чьей-либо указки начал разделывать туши, над огнем в небольшом котелке булькала речная вода, от которой в небо поднимался белесый дымок. Идеалистичная картина спокойствия. Расгард достал из кармана свернутую бумагу и расправил ее, пробегаясь глазами по строчкам. София снова куда-то улетела, незаметная для остальных, а верховный приказал ему заботиться о Лесе. Молчаливый служитель оказался птицей куда более важной чем выглядел в своем сером облачении.

Расгард смял листок и бросил его в костер, окинул сгорбленную фигуру Леса взглядом. На последнего служителя Райха он тянул с трудом.

Вода закипела, оглушая спящую округу своим бульканьем, и Лес закинул в воду картофелины, Йохан, закончив разделывать туши, насадил их на длинные прутья и разложил над огнем, ночной мрак сгущался со всех сторон, отгоняемый только небольшим пламенем. Расгард ощущал его наступление и не мог не радоваться старому другу. Лес, казалось, тоже расслабился с наступлением ночи и теперь сидел, обхватив колени и задрав голову. Из-под его плотного капюшона выбились взлохмаченная прядь темных волос, и Расгард непроизвольно запечатал эту нелепую деталь в памяти. По возвращении он хотел отыскать списки уцелевших служителей Райха и собрать об этом божестве максимум информации.

Аюм был верховным и единственным богом новой веры, но до него был другой, другая великая сущность, которая выбрала по доброй воле забвение, Райха, олицетворение рассвета. Они с Аюмом были отцом и сыном, и как рассвет уходит с приходом на небосклон солнца, так и Райха ушел во тьму после появления сына Айома. Его служителей почти не осталось на земле, и церковники их откровенно недолюбливали. Сам Расгард почти не встречал их за несколько веков. Лес был вторым.

Лес повернулся в его сторону, словно бы почувствовав чужой взгляд, и резким движением заправил выбившуюся прядь. Расгард цокнул и отвернулся к огню. Йохан клевал носом, забыв перевернуть жарящихся зайцев. Вода в котле выкипала, оставляя на дне несколько разваренных картофелин. Расгард забрал зайцев себе. Ночь обещала быть долгой и на удивление тихой. Служитель Лес был не из общительных, да и сам Расгард не тяготел к задушевным беседам, поэтому отужинали они в прерываемой стрекотом сверчков тишине. Звезды успели усеять небо, когда Лес все же расстелил плащ и отвернулся от костра, явно собираясь спать. Расгард спать не торопился. У него еще были дела, которым не нужны лишние глаза и уши. Дождавшись пока дыхание Леса выровняется, он поднялся и подошел к телеге. Тратить на поездку положенную неделю с лишним, он не хотел.

– Ходос. – Кровь капала из прокушенного пальца на траву, ее темные капли шипели и плавились из-за иной силы, вырисовывая узор заклятия. Расгард обошел так всю телегу, оставляя по следу у каждого колеса, а потом кровью вывел заклятие на одной из спиц. Если он случайно не переборщил с силой, то до Йольска они доберутся уже послезавтра. Хлопнув лошадь пару раз по крупу, Расгард вернулся к костру и завалился на расстеленный плащ. Лес казалось не шевелился, Йохан во всю похрапывал, лежа на животе, никто кроме извечных свидетелей звезд не видел его, даже луны не было на небе этой ночью. Только ветер и мрак.

Расгард усмехнулся, разглядывая небесное полотно. Кассия, Йолка, Медея – три сестры на небосклоне кружились в своем вечном хороводе, а за ними чуть отставая плыл Рок. Как и любой маг Расгард знал их легенду, зародившуюся еще тысячу лет назад, вместе с первой магией, с первыми заклятиями и первыми пролитыми на землю каплями крови. Легенды кровавы, поэтому храм пытался сгладить их, превратив в красивую детскую сказку о любви, вере, отчаянии и чуде. Реальность куда прозаичнее.

Сбоку послышалось шебуршание и чужое учащенное дыхание. Расгард замер настороженно, прислушиваясь к чужой агонии – ему тоже когда-то снились кошмары, нет почти ни одного темного мага, который бы от них не страдал, как нет и ни одного человека, который ни разу с ними не сталкивался, и обычно он бы не обратил на чужие страдания внимания, но в этот раз что-то его привлекло. Расгард лежал спиной к Лесу и слушал, как сквозь чужой сон прорываются стоны. Его снедало любопытство, но забраться в сон он не мог, оставалось лишь молча наслаждаться, впитывая спутанную силу.

Лес ворочался на импровизированной постели, что-то неразборчиво бормоча, а потом внезапно все стихло. Расгард поднялся, поворачиваясь в его сторону, но не успел ничего разглядеть: жуткий крик огласил округу, и Лес резко сел, отчаянно пытаясь отдышаться. Расгард заткнул уши, морщась – вопль вышел слишком громким, однако отчего-то все вокруг продолжило мирно спать. Он огляделся: ни Йохан не проснулся, ни птицы не вздрогнули, только Лес сидел и смотрел на него из-под темного капюшона, его глаза отражали пламя костра, отчего казались непривычно оранжевыми. Расгард перевел на него взгляд, только сейчас понимая, что он не слышал чужой крик, он его почувствовал. Ощутил на подсознательном уровне, отреагировал на инстинктах, чем выдал себя.

Расгард призвал силу, стягивая ее в гибкий хлыст и замер готовой к броску змеей, любое чужое движение и он атакует, почуяв опасность, а потом убьет ничего не подозревающего мирно спящего Йохана, доложит в храм что на них напали, сам пострадает пару месяца из-за искажения и вернется в строй. Все просто. План побега он продумал давно.

Лес какое-то время смотрел на него не шевелясь, а потом медленно, словно извиняясь поклонился, лег обратно спать. Расгард отпустил силу, и та расползлась среди травы, оставляя после себя черные гнилые полосы.

Звезды на небе молча сделали круг.

Глава 3.

Расгард встал последним, в лучах рассветного солнца лениво двигались Лес и Йохан, неторопливо собиравшие лагерь. Потухший ночью костер уже перестал дымиться, и теперь ветер поднимал в воздух серый пепел, занося им и без того недовольного ранним подъёмом Расгарда: змеи – ночные твари. Солнце не грело, только светило безразлично, как привыкло делать всегда, Расгард окинул взглядом горизонт, над его тонкой линией собирались темные тучи, которые сбивал в кучу ветер.

– Можно ехать. – Йохан подошел к Расгарду, кутаясь в плащ. Лес выплеснул в траву остатки вчерашнего ужина и тоже придвинулся ближе. Он так и не снял своего капюшона, а теперь натянул его еще глубже, даже ветер со своими порывами не мог сбить его, видимо плащ был напитан магией владельца, хотя Расгард не ощущал и крупицы оной.

– Поехали. – Он подобрал с земли собственную одежду и небрежно накинул на плечи. Тепла от нее все равно не было. Да и змеи хладнокровные твари.

Йохан кивнул и направился к телеге. Он не стал отвязывать лошадь, сразу же забрался внутрь, прячась в мнимом тепле. Расгарда такое поведение, откровенно ребяческое, раздражало. Хотелось бросить юнца в бездну отчаяния, чтобы посмотреть, как тот будет карабкаться наверх, лишь бы выжить, но тогда Йохан точно бы стал темным магом. Конечно, всегда можно убить его, а потом предоставить приправленный красками отчет, но Расгард не был уверен в разумности этой идеи. У него пока не было полномочий убивать.

– Поведете? – Проходящий мимо Лес так и замер с котелком в руках озадаченный вопросом, а потом кивнул и закинув вещи внутрь направился отвязывать лошадь. Расгард забрался к Йохану, беззастенчиво занявшему почти половину повозки. Он сидел вытянул ноги и укрывшись плащом. Пробивавшиеся сквозь щели в укрытии рассветные лучи отливали золотом в его волосах, делая и без того прекрасного юнца еще более прелестным. Расгард не сдержал мысленного плевка и сел напротив, носки их сапог почти соприкасались друг с другом. Расгард услышал, как Лес забрался на козлы, и спустя мгновения повозка дернулась, лошадь зацокала по дороге, а магия запустила круги. Полотно мира вытянулось, изогнулось и свернулось, сокращаясь в несколько раз. Йохан вскинул голову, словно бы что-то почувствовал, но Лес спереди не издал ни звука, даже не обернулся на сидящих в повозке. Расгард озадаченно буравил его спину взглядом. Он не ожидал, что обычный служитель Райха ощутит его магию, но раз ее почувствовал даже Йохан с его ничтожными способностями… Он перевел взгляд на Йохана и пригляделся. На парне не было ни единого следа иного мира, но инквизиция просто так ни к кому не привязывается, что-то да должно было проскочить.

Темная сила скользнула с пальцев, и маленькой змейкой поползла по полу повозки в сторону светлого мага. Йохан остался неподвижен. Расгард отозвал змейку, и та сплелась клубочком на его груди, а после и вовсе растворилась в пространстве. Не то.

Колеса мерно стучали по дороге, подпрыгивали на ухабах и проезжали куда больше чем должны были. Деревья сливались с кустами, куски реальности наслаивалась друг на друга, прорезая в себе дыры и пропуская телегу вперед. Лес молчал, полностью сосредоточенный на дороге, Йохан достал из своего мешка какой-то древний фолиант, Расгард не мог прочитать стертые позолоченные буквы, слишком занятый внешним миром: София летела рядышком, пряталась в дырах пространства, и приносила иногда магические травы, которые оставляла под телегой. Расгард чувствовал каждую: и редкую пассифлору и вытянутый циноморий, и пышный трихозант, – и уже знал куда что применит. Его коллекция всяческих трав была едва ли не больше чем у Хвазада, но даже она не бесконечна. Расгард не сдержал улыбки, когда увидел через глаза Софии целою полянку цветущей циннии. Иногда было полезно выбираться в поля, они подносили множество неожиданных даров.

Повозка дернулась, и Расгард едва удержался руками за стены, заваливаясь на бок и тут же спешно распрямляясь. Йохан тоже вскинулся, роняя на пол потертый фолиант – он задремал за его чтением, и Расгард украдкой смог разглядеть страницы, книжка не показалась ему столь важной сколь выглядела ее обложка, написано столетие назад, не больше. Йохан подскочил, переступая через ноги Расгарда, и подошел к козлам, отдергивая штору. Там не оказалось никого.

– Лес? – Он выглянул наружу, и Расгард тоже встал, согнувшись в три погибели. Йохан в растерянности на него обернулся. – Его нет.

Расгард кивнул и развернулся, выбираясь из повозки. Сверху летела мелкая морось, а серые тучи вовсю закрыли собой горизонт, превращая бездонное небо в густую массу, каким-то чудом удерживаемую над землей. Йохан показался через секунду, спрыгнул на землю, во всем его теле проскальзывало тщательно скрываемое напряжение. Он следовал за обходящим повозку Расгардом тревожной тенью.

Леса нигде не было. Как и не было никаких его следов, вещи по волшебству исчезли, а были они вообще? Расгард спешно откинул полог повозки: на полу были разбросаны котелки, пара плащей, его и Йохана, фолиант раскрытый на пятисотой странице. Он выругался, заглянул под повозку. Магические травы, что собирала София, исчезли. Как и она сама еще минуты назад покорно летевшая следом.

– Вот мразь. – Расгард обошел повозку, подтверждая свои опасения – магические круги на осях были перекрыты черной кровью – верный способ сбить заклятье. Так делали только темные, ведь черную кровь было сложно раздобыть, а создать еще сложнее, не все ингредиенты подходили и далеко не всегда.

– И что теперь? – Йохан стоял рядом спустив брови к переносице, его сила хлестала изнутри, билась в волнении, даже такой неопытный маг чувствовал угрозу. Расгард провел по чужому заклятью пальцем, прислушался к иному миру – тот хитро молчал.

Расгард огляделся. Вокруг не было ни строений, ни хоть какого-то намека на цивилизацию, голое поле, одна дорога в обе стороны, даже кустов не было видно.

– Он не мог исчезнуть просто так. Не темный. Либо он достиг своей цели, либо еще достигнет.

– Это был темный? – Голос Йохана взметнулся вверх от удивления и тут же опал, превращаясь в мрачную решимость. – Поедем дальше?

Расгард кивнул и зачем-то посмотрел в серое небо. Словно ждал, что исчезнувший Лес камнем свалится ему на голову. Но ничего не произошло – небо осталось мрачно-серым.

– Будь на стороже. – Расгард обошел повозку и забрался на козлы, поднимая брошенные поводья. Йохан молчаливо уселся рядом. Он осторожно оглядывался по сторонам, почти незаметно, Расгарду нравился его страх, самого его ситуация забавляла: темные маги редко пересекались между собой, а еще его использовали. Нагло. Это было сродни вызову, который Расгард бросил в тот момент, когда нарисовал круги и тем самым нарушил чьи-то планы.

Интересно.

Расгарду было интересно.

Он облизнул губы, взглядом впиваясь в ткань пространства. Дорога тянулась единым полотном, но в любой момент могла подвести, закинув телегу на отшиб мироздания. Теперь, когда одна кровь перекрывала другую.

Рядом раздалось шебуршание крыльев, и Расгард нахмурился. Он наблюдал за усевшейся на телеге Софией одним глазом, но не сдержался и пустил в нее силой. Бедная сипуха испуганно заухала и перепорхнула подальше. Расгард лишь раздраженно цокнул. Кусок чужой души подчинялся ему далеко не всегда.

Лошадь медленно цокала по дороге, вязла в уже образовавшихся лужах, а с неба все чаще слетали тяжелые холодные капли. Мрачное полотно над головой серело свинцовой бурей. Расгард глубже натянул капюшон, ощущая, как позвякивает, отбрасывая капли, водостойкая магия, ее не надолго хватит, когда буря разразится. Йохан что-то бормотал в телеге, слышалось шебуршание и шелест вещей, непонятная возня и размеренный стук капель о крытый полог.

Глава 4.

– Расгард, просыпайся. – Кто-то потряс его за плечо, и Расгарду потребовалась все остатки его сдержанности, чтобы не врезать наглецу по лицу.

– Отстань, Хва. – Он открыл глаза, тут же понимая свою оплошность: Йохан смотрел озадачено, но пока вопросов не задавал, лишь нахмурился, и выпрыгнул из телеги. Его сапоги глухо хлюпнули в лужу. Расгард неторопливо выпрямился. Разбросанные по дну бумажки, исчерченные его рукой, мрачно смотрели провалами символов, пустотами заклятий и проблесками силы. В глазах Расгарда они сияли, переливаясь чернотой, но для других, он знал, ничем не отличались от криво накарябанных поверх друг друга букв. Он потер глаза.

Из-за отброшенного полога чернели бревенчатые дома какой-то деревни, Расгард так и не понял, куда они попали, даже когда слез и огляделся. Незнакомая местность, или слишком изменившаяся за долгие годы. Йохан разговаривал с каким-то жителем, Расгард рассудил, что старостой, поэтому и отправился прямо туда, пока нетерпеливый юнец не перешел на угрожающий рык.

– Йохан. – Он оттащил его за плечо, отчего грязь под ногами мерзко захлюпала. Достал удостоверяющую бумагу и протянул ее возможному старосте. – Мы хотели бы остаться здесь на ночь. – Он поднял глаза в безразлично сереющее небо. – А утром направимся дальше.

Староста лишь цокнул, и Расгард стиснул кулак, разжав его, лишь когда тот раздраженно махнул рукой, молча скрываясь в каком-то здании. Расгард мельком оглядел строение, замечая покосившиеся обломки вывески. Кабак. Очень шумный кабак.

– Привяжи лошадь, смотри, чтобы не сбежала. – Он направился прямо туда, чувствуя, как спину испепеляет чужой недовольный взгляд. Йохан правивший в бурю, промок как курица, насквозь, отчего и не бы доволен перспективой остаться на улице под летевшей с неба мелкой моросью, но Расгарду было откровенно плевать. Он чувствовал. Вся деревня, нет, весь мир вокруг были лишь умело наброшенной маской, пеленой, которую ему не дано было сорвать. По крайней мере не сейчас. И не светлыми способами.

Покосившаяся скрипящая дверь распахнулась внутрь, и Расгарда ударило волной чужой силы. Темные. Невольно он оскалился, ловя за хвост первое смертельное заклинание. Второй рукой схватил чей-то кинутый нелепым броском кинжал.

Дверь захлопнулась, отрезая от внешнего прозябшего мира. В теплом свете свечей среди столов, наполовину опрокинутых, сброшенных бутылок и лежащих повсюду мечей толпилось несколько десятков человек. Расгард огляделся. Снаружи кабак не выглядел таким вместительным.

Он присвистнул, и рядом тут же из шелеста крыльев появилась София, вцепившаяся когтями в плечо. Ее глаза пылали, оглядывая помещенье, и наверняка передавая всю картину владельцу души. Расгард ухмыльнулся.

– Твои проделки, Лес? – Ему никто не ответил, только в дальнем конце зала, под лестницей поднялось несколько человек, всколыхнулась сила, ударившая вместе с оружием и градом стрел. Расгард зашипел, когда те впились в покрывшую тело словно броня чешую. Он вскинул руку, тихо присвистывая. София на плече заухала и спорхнула, бросаясь вперед. Ее когти Расгарда всегда впечатляли, как и душа их владельца, острые, словно бритва, намертво вцепляющиеся в жертву и сдирающие с нее кожу. София металась между тел словно едва заметная белая молния. Она выигрывала время, пока ее хозяин готовил заклинание.

Расгард распахнул для силы объятья, и та полилась, тягучая, бойкая, пьянящая и неразделимая. Он вытянул руку, опуская ладонь к полу.

– Липомия. – Шипение громом прокатилось в шуме, задевая каждого, кто держал в руке меч, каждого, кто целился, каждого, кто жаждал убить. – Швардэ!

Сила взвилась змеей к самому потолку, водопадом оттуда обрушиваясь на пространство, она смеялась. Бешеным хохотом раздавалась в ушах, сводя с ума. Расгард улыбался.

В шум вплелся десяток разнообразных голосов, и Расгард ощутил легкое жжение под грудью. Иной мир отзывался не только ему. Он зашипел, чувствуя, как сплетается магический поток, как он протекает сквозь его тело, уничтожая что-то внутри. Расгард не смог удержаться. С рук сошла чешуя, заменяясь новой, темно-коричневой, пылающей свежей кровью, а мир внезапно замер, замедлился, а потом стал резко терять краски, оставляя лишь туманную, темную холодную пелену. Некогда человеческие зрачки вытянулись в тонкую вертикальную линию, переставая воспринимать мир вокруг как нечто полное. Расгард поймал летящую прямо в него стрелу, и резко отбросил в другую двинувшуюся мишень. Змеи. Змий.

Еще одно заклинание пронеслось повсюду шипящим свистом, и половина нападавших рухнула замертво, оружие застучало об пол звеня. Остались только маги. Расгард поднял голову, чувствуя, а не видя, мощный объединённый поток. Темные пытались сразить его. Нет. Расгард оскалился, выставляя на всеобщее обозрение ядовитые клыки. Они пытались выжить. Поняли, с кем имеют дело. Жаль, что слишком поздно.

Его шаги не оставляли следов, только льющаяся через край сила впитывалась в трещины дерева. Только затухали свечи, еще не опрокинутые в бою. Темные паниковали. Но чем ближе Расгард подходил, тем ярче ощущал подвох.

Сзади.

Он обернулся, в последнюю секунду успевая перенаправить силу в сторону двери. В голове прозвучал чей-то предсмертный крик.

Светлые. Он понял это сразу, по одежде, по силе, по артефактам в руках, и по стоящему рядом Йохану, чьи глаза несомненно сейчас были прикованы к чешуе на чужой коже. Ее там быть просто не может. Светлые не оборачиваются, считают кощунством портить вместилище творения Аюма. Темным плевать.

– Расгард. – Вперед вышел один из светлых, Расгард не видел его лица, только горящий красным пламенем силуэт. – Так ты и правда темный.

Усмешка в чужом голосе, собирающие силу маги, он, зажатый в кольцо.

Расгард рассмеялся, замирая и выпрямляясь. Зрение стало постепенно возвращаться в норму, чешуя сползала с рук, отсыхая и отслаиваясь, новая кожа чуть пощипывала, раздражая и без того доведенный разум. Внутри оказалось очень темно: тени плясали повсюду, человек никогда не смог бы нормально разобрать что-нибудь в подобном полумраке. София осторожно, не издав ни звука и невидимая для остальных, плавно, словно извиняясь, опустилась на плечо, мазнул по одежде когтями. Она тоже ощутила угрозу от одного из артефактов, и теперь была готова драть крылья.

– Йохан. – Расгард улыбнулся. – Если ты не знаешь, они тебя тоже в покое не оставят.

– Меня? – Йохан нахмурился и опасливо покосился на стоящих рядом магов. Расгард видел, он знает. И о слежке, о недоверии, и о своей предрасположенности.

– Я не трону тебя. – Расгард раздирает запястье ногтем, слишком длинным, чтобы быть человеческим, и клянется на крови. – Я не трону тебя, но ты станешь моим.

Кровь капает, гулко разбиваясь о деревянный пол. Йохан кивает.

– Вперед! – Маг дает команду.

Свет и тьма, объединились, невиданное дело, но Расгарду сейчас плевать, в руке возникает кинжал, вены взрываются огнем, когда лезвие проходит прямо вдоль них, располосывая кожу на части. Артефакт в чужих руках сияет белым светом. Секунда. Мир замирает всего на секунду, когда последняя капля едва долетает до пола. Расгард скалится.

– Мори.

Все вокруг закрывает тьма. Артефакт сияет сквозь нее, светится белым маяком, трепещет и гаснет. Звуки гаснут вместе с ним. Только кровь стучит по полу. Только иной мир щебечет, восставая из красных разводов. Расгард проводит пальцем по руке, размазывая единственный цвет среди пустоты, чувствует в нем клятву, и наконец поднимает его, направляя куда-то вперед. Неважно, попадет он по магам или нет, сила не знает промахов. Проклятье всегда найдет цели.

Пол под ногами шевелится, из-под прогнивших досок пробиваются кровавые цветы, с их лепестков капает яд, их запах несет смерть. Они разрастаются, поднимаются выше, оплетают мир, ломают и крошат его, смывая ненавистный черный. Артефакт разбивается с жутким звуком, звенит стекло. Мир взрывается воплями. Расгард слушает музыку иного мира, чуть прищуриваясь – перед глазами все равно все плывет. Кровь тянут из него вместе с силой, он проводник для иного мира, его вечное пристанище. А кровь – это его могила. Расгард улыбается, чувствуя страх и ужас, воцарившиеся сегодня на троне, чувствуя болезненную смерть. Он почти смеется, видя, как мечется божественная сила, снедаемая его собственной. Последняя душа исчезает во мраке, и цветы втягиваются, опадают кровавыми брызгами и длинными красными полосами похожими на следы когтей. Расгард смотрит, как падают на пол бездушные оболочки. Видит замершего в ужасе Йохана, чьи щеки сейчас бледнее его собственных, а в волосах кажется появилась пара белых прядей. Пустой взгляд и нетронутое дерево у ног. Клятвы нерушимы.

Расгард отходит к ближайшему неопрокинуому столу и садиться, тяжело облокачиваясь на руки. Сил нет даже на то, чтобы залечить раны. Светлых послали далеко не последних.

– Это было невероятно. – Расгард оборачивается на чужой голос, и едва не вскакивает с места. София радостно слетает с плеча, устремляясь навстречу к оставшимся частям души. Хвазад мрачно улыбается стоя на лестнице. На нем все еще тот же серый невзрачный плащ, только теперь капюшон скинут. Расгард шипит, но не встает. Хвазад спускается сам, подходит ближе, почти вплотную, и теперь можно разглядеть его извечно спутанные черные волосы, горящие нечеловеческие глаза.

– Трапфеа. – Его голос проходиться гулом по помещению, раскатом далекого эха, и Йохан у дверей отмирает, падая на пол, а рана на руке Расгарда затягивается, не оставляя после себя и следа.

Расгард поднимается навстречу.

– Твоих рук дело? – Он кивает сам себе, не видя причин спрашивать. – Развлекаешься?

Хвазад улыбается.

– А что, нельзя? К тому же, – он садиться за стол, спихивая со скамьи чужое мертвое тело. – Тебе такие на один зубок.

Расгард не отвечает. Ему стоило догадаться. Ни один темный в этом мире не способен скрыться от него. А если… Расгард не хочет признавать, что знал все с самого начала. Не хочет признавать, что сам повелся на дурные правила игры.

– Ну как? – Хвазад достает из кармана какую-то тряпку и вытирает поверхность стола, прежде чем облокотиться на нее. Тряпка летит на пол. – Понравилось?

Его глаза мерцают в полумраке, сияют ярче янтаря, истинные глаза хищника. Расгард скалится в ответ и протягивает руку.

– Травы верни.

Хвазад смеется и жестом подзывает Софию. Та садиться на его плечо, подставляя морду под чужую ладонь. Чуть приухивает, когда ее чешут. Расгард смотрит едва не с завистью, нечаянно роняя взгляд на кулон на чужой шее. Зависть испаряется тут же, уступая место непонятной уверенности. Змеиный клык все еще там. Его часть души все еще там.

– Око за око. – Он улыбается и пальцем подзывает к себе Йохана. Хвазад смотрит на паренька с интересом, Расгард без проблем распознает в чужом взгляде понимание. Ему не надо говорить, что мальчишка остался в живых не просто так, не надо говорить, о его скрытой силе. Хвазад видит это лучше него. И улыбается. Расгард чуть хмыкает себе под нос, оглядывая залитое кровью помещение. Поворачивается к Хвазаду, внимательно, пусть и с улыбкой следящего за каждым действием.

– Я буду Рокшос. – И кажется, читающего мысли. Расгард скалится.

– Будешь жрать, что дадут.

София радостно ухает, игриво поглядывая на трясущегося как осиновый лист Йохана.

Глава 5.

– Благословенный Аюм, как же это вкусно! – Хвазад откидывается назад, отчего на его лице на секунды вздымаются тени, и громко шлепает вилку на стол. – Йохан, ты молодец.

В его сладком голосе сплошной яд, и Расгард улыбается, с прищуром наблюдая за побелевшим Йоханом. Потом переводит взгляд на Хвазада, как истинный хищник сложившего голову на руки.

– Не богохульничай понапрасну. Перед тобой два верных служителя Аюма. – Иной мир шелестит в его голосе, довольный и сытый. Хвазад запрокидывает голову назад, заливаясь смехом. В нем шорохи темных трав и раскаты горных водопадов, шебуршание переступавших диких хищников и кровь догнанной жертвы. Иной мир в Расгарде бьется в радостной агонии. Вот оно, все то, чего он так долго ждал. Великий. Сила стелется перед ним, преклоняется, услужливо раскрывая себя. Расгард млеет в этом ощущении, наслаждаясь витавшим повсюду ароматом крови. Он был пьян им. А Йохан не мог наколоть мясо на вилку в дрожавших руках. С него слетела вся спесь, вся гордость, сломленная безвольная кукла, в которой не осталось ничего кроме ужаса и зависти, такой характерной для темных.

Расгард прячет улыбку за куском плохо прожаренного мяса. Оно не жуется, но сейчас оглядывая гору сваленных в углу трупов, Йохану пришлось перетаскивать каждый, кажется, будто это нежнейший стейк. Будто это сочное мясо теленка, а не содранное с костей жилистое нечто – плоть поверженных врагов.

Расгард чувствует на себе чужой взгляд, ловит отголосок щекочущей силы, и пропускает его в себя, открывая сознание.

Хвазад отворачивается к тарелке.

«Зачем тебя послали?»

«Я думал ты знаешь». – Расгард наливает на чью-то руку немного найденного в кабаке соуса. – «Наше с тобой колдовство вылилось в нечто непредвиденное».

«Серьезно? И что на этот раз?»

«Человеческий мор. Пара деревень».

«Сильно». – Хвазад выплевывает мясо, и Йохан белеет, едва не падая со стула. – «Наверняка инквизиция всполошилась».

Расгард цокает, чувствуя, как успокаивается первичная радость встречи, как медленно течет внутри иной мир.

«Что будешь делать с парнишкой?» – Хвазад кидает взгляд на жующего Йохана, периодически опасливо косящегося по сторонам, и поворачивается к Расгарду. В его глазах мерцает огонь. – «Убьешь?»

«Нет.» – Расгард мотает головой и откладывает вилку, вытирая губы тыльной стороной ладони. – «Клятва на крови.» – Он поворачивается к Хвазаду. – «Ты же видел».

Хвазад улыбается, и тоже откладывает прибор.

«Видел». – Он встает. – Ну что, пойдем?

Расгард поднимается следом, Йохан подскакивает, едва не опрокидывая на себя стол. Хвазад лишь хмыкает.

Они выходят вместе, плечом к плечу, как в старые добрые. Йохан вываливается из кабака последним. Серое свинцовое небо все еще висит над головами, но холодная морось больше не бьет в лицо, не стучит о крыши, только хлюпает под ногами в бесчисленных лужах. Расгард замирает, разглядывая грязь, Хвазад кутаясь в тонкий плащ тащится к телеге, уже добежавший до нее Йохан спешно отвязывает лошадь.

– Эй. – Расгард поднимает голову, окрикивая Хвазада. Тот разворачивается, хмурясь. – Может снимешь?

Хвазад усмехается, оглядываясь на взволнованно замершего с поводьями в руке Йохана, и щелкает пальцами. Личина спадает. Осыпается мелкой крошкой, тяжелыми бревнами, превращающимися в пыль, звоном стекла и шорохом соломы. Они стоят посреди пустоты. Хвазад пошатывается, отчего София тут же слетает с хозяйского плеча, и взволнованно начинает виться вокруг. Расгард проходит мимо, запрыгивая внутрь. Он чувствует ужасающе великую силу, которая за секунды растворилась в пустоте по одному щелчку пальцев. Знает, что Хвазад улыбается бескровными губами, увидев его завистливо сверкнувший взгляд. Поэтому и отворачивается, когда тот залезает внутрь, растягиваясь вдоль стенки, поэтому и пихает грязным носком ботинка, чтоб подвинул свои длинные ноги. Хвазад прячет улыбку в воротнике плаща. Йохан трогает. Дорога снова начинает свой бег.

Глава 6.

– Не так. Заново.

Йохан тянется вперед, вытягивает руки, шепчет проклятья, с шелестом опрокидывающие куски реальности. Хвазад молча смотрит.

– Снова.

Расгард сидит чуть поодаль, мрачно хмурясь. Раскрытая книга в руках не впитала ни одного заклятья за долгие несколько часов, что Хвазад пытался обучить Йохана простецкому заклинанию. У того не выходило: иной мир шептался, переливался в отголосках голосов, но никак не хотел струится по чужой прихоти. Своевольный кот.

– Заново.

Йохан вздрагивает, но снова тянется вперед. Его прямые руки заметно дрожат, но Хвазаду с Расгардом плевать. Их чужой мир стелется вокруг верным псом, заинтригованным хищником, но он никак не подчиняется новой жертве.

– Не пойдет. Ты не чувствуешь его. – Хвазад отступает назад, сейчас слишком темный, чтобы быть милосердным, и Расгард хмыкает. Встает.

– Значит это не я бездарный учитель. – Хвазад молчит, смотрит хмуро и его лицо закрывают непривычные тени. Он редко становится таким перед Расгардом, но это редко всегда оборачивается либо поразительным успехом, либо смертельным ужасом.

Хвазад молча протягивает руку.

Расгард также без слов достает кинжал. Потертое лезвие, повидавшее реки крови, больше не сияет на солнце. Когда-то отданный богами, вечный спутник страха и совести. Убийца.

Расгард отступает на несколько шагов и легонько зовет силу. Он готов.

– Ты не понимаешь, что такое иной мир. – Хвазад хватает Йохана за руку, тот пытается выдернуть, сжимается, но Хвазад стоит непоколебимым воплощением решимости. Нож проходится вдоль чужого девственно чистого запястья. – А должен.

Кровь капает на траву, исчезая где-то у земли, и Хвазад отпускает чужую руку. Йохан тут же зажимает порез. Хвазад подносит нож к собственной руке, переглядывается с Расгардом, всего на секунду, им не нужно долгих объяснений, и вскрывает кожу, на которой почти не осталось места. Одни шрамы.

Земля под ногами стонет. Расгард выпускает силу, ограждает их от остального мира. Теперь есть лишь небольшая полянка, где разворачивается, грохоча и воя истинный ужас.

Хвазад стоит у края бездны, его губы шепчут неслышимые заклятья, молитвы иным богам, и иной мир откликается, восстает откуда-то из-под его ног, раскрывает пасть, готовый проглотить кого угодно по одному хозяйскому приказу. Небо чернеет, превращаясь в кровавый купол, кровь из раны Хвазада тянется вверх, к небу, сливается с силой, подпитывает ее и накрывает поляну. Хвазад закрывает глаза, пока Йохан напротив не может оторвать от мира взгляда. Тысячи голосов звучат в голове, манят погибшие души, а потом все стирает тьма. Покой. Ледяной провал пространства. Они стоят посреди пустоты, ее немые свидетели, и Расгард делает несколько шагов вперед, подхватывает Хвазада, и опускается с ним в никуда. Кровь просачивается в трещины, впитывается, исчезая бесследно, подпитывает связь.

Хвазад откидывается на чужое плечо, улыбаясь. Йохан смотрит во все глаза. Поворачивается к Расгарду.

– Вплетай. – И он вплетает. Его кровь мешается с кровью Хвазада, перенимает на себя мир, но быстро истончается. Йохан падает на колени уже через секунду, задыхается, затыкает уши, не справляясь с сотнями голосов. Песни иного мира могут сводить с ума. Они сводят с ума. Его крик вплетается в общий белый шум, гаснет, Йохан зажимает рану на руке, но кровь не останавливается, иной мир не так просто остановить. Он отбирает все.

Йохан бледнеет, складываясь пополам от боли, его трясет, и Расгард улыбается, напоследок окидывая иллюзию взглядом.

– Хватит. – Он вскидывает собственную силу, и иной мир слушается, неукротимым зверем, вплетается в пространство, отпускает. Хвазад хрипло смеется, но не двигается. Кровь все еще течет из разодранных вен, но уже слабо, тоненькой струйкой. Расгард снимает завесу. Снова солнце. Снова поляна с зеленой травой. Только повсюду черные горелые полосы и стойкий запах прогорькой полыни.

– Трапфера. – Хвазад аккуратно садится на земле, его ощутимо покачивает, да и наверняка в ушах стоит заглушающий все звон, но он все же залечивает им раны и пытается подняться. Расгард не спешит помогать, смакуя на языке непривычное заклятье. Оно отдает сладкой мятой и кислотой переспевших ягод. Слишком живое для темной магии, но заточенное под нее. Нейтрализующее.

– Понял? – Хвазад смотрит на тяжело дышащего Йохана, поднимается на ноги, едва не падая, Расгард не поддерживает его и на этот раз, просто хмыкает, отворачиваясь.

– Будь благословлен Аюм, если он что-то там понял.

Хвазад игнорирует его колкость и ждет пока Йохан кивнет. Пока не поднимется следом. Пока не перестанет дрожать. В нем что-то изменилось, и Расгард не может отрицать, что он наконец-то дождался. Встреча с иным миром – величайший соблазн и величайшая награда. Теперь Йохан на полшага ближе к бездне.

Йохан смотрит не прямо, а как-то волком, исподтишка, но Хвазад уже получил свой ответ. В его голосе шелестит забвенная ночь.

– Вы еще встретитесь.

И Йохан ему безоговорочно верит.

– А теперь давай сам. – Хвазад пошатывается и снова опускается на землю, сам того не замечая, потирает порезанное запястье. Йохан кивает молча, с трудом переминается с ноги на ногу и вытягивает вперед руку. Расгард зевает.

– У него не выйдет. – Хвазад молчит, пытаясь не отключится прямо там, а Йохан поджимает губы. Расгард больше чувствует, нежели видит его недовольство, обиду, злость и зависть. Иной мир щебечет, улавливая эти эмоции, и пусть сам Йохан того сейчас не осознает, они – лучшая подпитка для мира, слаще любого меда и пьянее самого крепкого вина. Бегущее по венам раздражение превращается в силу, обида питает и манит, злость направляет, а зависть уничтожает врагов. Расгард чуть улыбается, чувствуя пока слабый, но уже наметившийся проток между тканями миров. Сухое русло, в которое скоро хлынет слепая сила.

– Неплохо, светлый. Неплохо.

Йохан озадаченно оборачивается, хмурится уже почти привычно, и явно недоумевает с чего удостоился похвалы. Расгарда щекочет нотка злости. Он не хочет объяснять очевидного. Скашивает глаза на Хвазада рядом и поднимается, бросая больше ему, нежели Йохану.

– На сегодня хватит.

Хвазад улыбается и закрывает глаза, София тут же пристраивается на его плече немым стражем. Йохан все еще хмурится, но не противится, опускает руки, размазывая подсохшую кровь по ладоням. Расгард поднимает с земли брошенный гримуар. Ловко кидает его Йохану. Ворчит.

– Надеюсь читать ты умеешь.

– Куда уж без этого.

Йохан шипит в ответ, и Расгарду закрадывается нелепая мысль, что стоило бы помочь ему с первым обращением, но он гонит ее прочь, чуть пинает Хвазада по ноге, проверяя правда ли тот заснул. Хвазад не шевелится, так и сидя на земле безжизненной статуей. Только София недовольно тихо ухает и машет мягкими крыльями. Уснул.

– Позаботься о своем создателе, тварюга проклятая. – Он отходит в сторону, краем глаза замечая, что Йохан устроился прямо на земле с гримуаром, хмыкает себе под нос и потягивается, ощущая щекоткой на коже зов иного мира.

– Трапфера, да? – Новое заклинание отзывается чем-то неуловимым, воздушным и светлым, и иной мир предлагает свой ответ, до которого наконец-то дошел. Расгард слушает его песнь, улавливает три переливчатых голоса, считает напевные слоги, складывает их воедино, облекает в слова. – Так не пойдет.

Он садится на землю, скрещивая ноги и опуская на локти голову. Закрывает глаза. Слушает.

Мир вокруг поет сотней неслышимых человеком голосов. Мир вокруг двигается и дышит. Мир вокруг живет в миллиардах ипостасей: листок на дереве, травинка под сапогом Расгарда, ползущий где-то жук, полеты птиц над головой и ночной ветер, рыба в океане, первая капля дождя и призрачный рассвет. Мир живет, дышит и вьет свою полную силы песнь. Но Расгард не слышит ее. Просто знает, что она есть, и что она – необходимый противовес. Его мир не ластится солнечным лучом, не обдает прохладой в жаркий день, он выжигает даже пепел, замораживает кости и проливает кровь. Его мир поет криками убитых и плачем несчастных, его мир прячется в тенях и едком дыме пожаров, проскакивает между болезненных слов, слышится в каждом ударе топора о плаху, в треске костров инквизиции, и смеется, смеется… Его мир – это обратная сторона, и он не способен создавать, лишь разрушать. Лишь насмехаться.

Расгард разбирает заклинание Хвазада на составляющие, наблюдая, как реагирует невидимое на тот или иной слог. Легкая дрожь, холодок на кончиках пальцев, звучащие громче или тише голоса. Все не то. Каждый раз ответ срывался, затихал в отголосках, прятался и не хотел проявляться в конечной форме. Расгард открыл глаза, задумчивая пощипывая траву. На плечо почти бесшумно опустилась София.

– Работаешь над оборотом. – Хвазад подходит так же беззвучно, как частица его души, садится рядом, подбирая под себя ноги, кивает. – А мальчишка твой не так плох. Не ожидал от светлого такой зависти.

Расгард скашивает глаза – Йохан перелистывает страницы гримуара и что-то бурчит под нос, с такого расстояния не слышно, но Расгард чувствует неумелые потуги, заклинания никак не хотят ложиться на язык, но иной мир уже приветствует их. Их и своего нового хозяина.

– Если ты не знал, среди светлых рождается больше всего темных.

– Знаю. – Хвазад срывает какой-то цветок, крутит его в пальцах и молчит какое-то время. – Они просто мастера ломать жизни.

Расгард хмыкает, вспоминая.

– О да. – Смотрит на Йохана. – В нем много зависти. Хороший материал.

Хвазад тоже смотрит на мальчишку, думает о чем-то своем, а потом щурится, словно что-то замечая. София ощутимо вздрагивает. Расгард понимает в чем дело, только когда Хвазад поднимается, широкими шагами направляясь к растерянному парню, встает следом, отряхивая подол плаща.

– Придурок. – Он с размаху дает Йохану подзатыльник, пока Хвазад вертит в руках гримуар. – Не умеешь не берись, твою за голову.

Йохан отшатывается и смотрит волком, но оба мага знают, раскаяния не испытывает. А может даже не понимает, что натворил. Хвазад хмурится и качает головой, передавая книгу обратно владельцу. Расгард начинает закипать.

– Пять лет трудов из-за тебя, пес, насмарку. – Расгард почти рычит, разглядывая кровавые пятна на страницах, Хвазад наклоняется за чем-то на земле. – Да что б тебя на костре инквизиции сожгли.

– Не кипятись. – Хвазад распрямляется, поднимая с земли несколько каких-то цветов и листиков с травинками, по его немому зову София присаживается на плечо, а потом слетает, исчезая в ткани пространства. – У светлых другие методы.

Расгард это знает, но не злиться не может, хотя больше не ругается, потому что видит, Хвазада тоже не устраивает вся ситуация. И еще он что-то придумал. Что-то, от чего веет тьмой и страданием.

София вернулась через несколько мгновений, в ее клюве был зажат небольшой мешочек. Хвазад потрепал птицу по голове, и она слетела куда подальше. Он развязал тесемки. Расгард оскалился, достал кинжал, проколол палец.

– Руг. – Травы в руках Хвазада сгорели, оставив сизоватый дымок, который тут же втянулся в мешочек, в небольшой, вывалившийся в раскрытую ладонь полупрозрачный камень. Расгард сделал шаг вперед – Йохан отшатнулся. Кровь с пальца бежала по руке, и Расгард, схватив непокорного парня за волосы, вывел на его лбу красный знак.

– Файно. – Сила взвилась, потянулась к камню, отчего тот замерцал, а потом устремилась на зов, вобралась в кровь, напитала символ. Йохан рухнул к их ногам безвольной куклой. – не думал, что ты решишься так его наказать.

Хвазад хмыкнул, присаживаясь на корточки перед Йоханом и проверяя, дышит ли тот. Убедившись, он поднялся, пряча камень обратно в мешок и отдавая его Софии – та тут же исчезла.

– Даже я ценю гримуары, знаешь ли.

Расгард усмехается и разворачивается, направляясь к повозке.

– Ненавижу светлых.

Хвазад за спиной смеется.

– А кто их любит?

Расгард улыбается, закидывая испорченный гримуар в телегу. Опирается об ось бедром.

– Аюм.

Хвазад улыбается в ответ. Секунды они так и стоят: друг напротив друга, улыбаясь как самые обычные люди, но всего лишь секунды. Каждый отворачивается, принимаясь за свои дела: Расгард роется в телеге, среди кучи тряпья, раскрытых мешков со скудными припасами, пытаясь отыскать чернила с пером да пачку измятых листов; Хвазад с чем-то возится за спиной, может играется с Софией, Расгард не видит, а когда разворачивается, тот стоит рядом, также заглядывая в телегу.

– Трапфера. – Его рука выуживает из одного из мешков яблоко, а полные силы слова слетают с языка так же просто, как и всегда. Рана на пальце Расгарда затягивается моментально, пусть в этом и не было необходимости, она уже сама давно не кровоточила, но Расгард понимает. Чувствует, как играют слоги заклятия, как протяжно и мелодично переливаются. Он понимает, тоже достает яблоко, надкусывает. Хвазад уходит, больше не говоря ничего, дает время, и Расгард, смиряя раздражение запрыгивает на край телеги. Повторяет чужое заклятье. Иной мир отзывается, как и в прошлый раз, только теперь у него есть интонации, скрытые пути, по которым в слове течет сила. Расгард быстро находит ответ.

Он смотрит на кинжал, такой ненавистный, но столь часто используемый, и без колебаний режет ладонь.

– Трапфера. – Красная кровь не успевает политься, как рана тут же затягивается. – Опсио.

И расходится вновь. Кровь течет, капает с ладони на землю под телегой, но Расгард не собирается ее останавливать, давая образоваться небольшой красной лужице. У него получилось. Обратное заклинание, противодействие к действию, этот раунд он сравнял.

– Трапфера. – Порез затягивается, и Расгард трясет рукой, спрыгивая с телеги. Иной мир внутри доволен, он жмурится в лучах послеобеденного солнца. Расгард подходит к лежащему на земле Хвазаду и расстилает собственный плащ. Ложится рядом.

– Нашел?

– Да.

Хвазад жмурится.

– Не буду поздравлять.

– Я не проиграю.

– В курсе. Упертый баран.

Расгард прикрывает глаза.

– У тебя очень сильное заклинание. И слишком живое. – Он не видит, но знает, что Хвазад кивнул, подтверждая. В его словах слышится грусть.

– Мы не способны лечить априори. Не должны быть способны.

– А ты как всегда ломаешь рамки.

– Кто бы говорил.

Расгард пожимает плечами, а Хвазад добавляет.

– Не думаешь, что великие стоят вне правил? Что мы стоим вне правил?

Расгард не отвечает. Он согласен, но лишь отчасти. Правила не способны сдержать мощь. Не великого. Но его – вполне. Потому что это не его судьба, книга не позволила бы никогда ему стать великим. И это накладывало ограничения.

Он молчит. Хвазад тоже уходит в свои мысли. Расгард ощущает, как реагирует на чужую волю иной мир, как тянется за каким-то заклятьем, еще не собранным, не оформившимся. Хмурится.

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь откатить время.

– При мне?

– Ты мне не мешаешь.

Расгард умолкает и отворачивается, прислушиваясь к силе. Через какое-то время все стихает. Хвазад садится.

– Получилось? – Расгард смотрит на него снизу-вверх, и Хвазад молча показывает сгнивший огрызок, изъеденный копошащимися червями.

– В какой-то степени. Если считать ускорение откатом. – Он откидывает его прочь и задирает голову к небу. В его глазах Расгард замечает тьму и садится, подзывая силу.

– Не вздумай.

Хвазад не слушает, шепча свистящие слова. Небо темнеет стремительно, словно кто-то решил прокрутить разом несколько солнечных циклов, резко холодает, и Расгард невольно ежится. Ему интересно и страшно. Он смотрит в темнеющую высь, по которой пролетают облака, на которой вспыхивают звезды, и краем глаза замечает струящуюся по чужой щеке кровь.

Хвазад выдыхает внезапно, вытирает глаза, размазывая кровь по лицу. Несколько часов прошло в мгновение ока. Расгарда словно отпускают невидимые тиски силы, он резко вдыхает, едва не заходясь в кашле. Хвазад сгибается пополам.

– Тяжело…

– А ты чего хотел?

Хвазад не отвечает, улыбаясь. А Расгард может лишь гадать, чего тому стоили такие фокусы. Знать точно, а тем более пробовать, он не хочет. Даже ради заходящегося в экстазе от чужой проделки иного мира.

***

Хвазад проспал почти весь следующий день, Расгард не стал его будить, сам перекусил чем пришлось, сам начертил на лбу так и пролежавшего всю ночь на земле Йохана несколько символов крови и снял навет. Йохан подскочил с коротким вскриком, заозирался по сторонам с выражением дичайшего ужаса на лице, пальцами вцепляясь в траву. Расгард молча смотрел.

Наконец, отдышавшись и немного придя в себя, Йохан поднял на своего учителя взгляд. В нем все еще можно было прочесть отголоски поутихшего ужаса, но еще больше там читалось гнева. Расгард не дрогнул.

– Так будет после каждого провала. Тебе лучше бы больше не ошибаться. – Он встал, оставляя Йохана сидеть на земле, и вернулся к разожженному на ночь костру, где еще пылало маленькое пламя. Через какое-то время Йохан опустился рядом.

– Что это было? – В его голосе, умело скрываемые привычной надменностью, прорывались отголоски вечной темной жажды.

– Оборотная сторона твоей души.

Йохан подцепил пальцем какую-то палку и, повертев немного в руках, пошевелил ей угли костра.

– Было слишком реалистично.

Расгард кивнул, вспоминая, как сам впервые по ошибке попал туда. Они с Хвазадом тогда искали ответы, а получили кошмар. Он никогда не забудет испытанный там животный ужас, хотя уже и не помнил, что именно видел.

– Иной мир может многое, но у всего есть цена. И либо ее будешь платить ты, либо кто-то еще.

Глаза Йохана блеснули, давая очевидный ответ. Темные эгоисты. Они не любят страдать.

Расгард поднялся, затаптывая угли.

– Поехали.

Йохан подскочил следом.

– А второй?

– Спит в телеге.

Йохан кивнул, почти бегом направляясь к повозке и отвязывая лошадь. Расгард забрался на козлы, и парень устроился рядом через несколько долгих мгновений. Из его движений исчезла надменность и открытое неповиновение, чему Расгард был рад. Все же идея отправить юнца на ту сторону была великолепной. Он в который раз завидовал чужой сообразительности.

Лошадь медленно тронулась.

Глава 7.

– Выспался? – Расгард сдернул плащ, недовольно хмурясь. В середине ночи Хвазад выглядел так, будто солнце еще не зашло, а ведь ночь – стихия темных, – смотрел заспанным волком, и явно не собирался вставать. Сейчас, после сна длинные темные волосы были спутаны больше обычного, самое настоящее воронье гнездо. – Пошли есть.

Расгард кинул плащ Хвазаду в лицо, тот даже не дернулся, хотя вместе с одеждой можно было кинуть и камень, и выпрыгнул из телеги, впрочем, не отходя далеко. Хвазад показался нескоро, и явно не до конца проснувшийся. Он смотрел на растекшуюся вокруг ночь, на танцующие между стволами деревьев тени костра, не видя ничего из этого, а Расгард терпеливо ждал, изредка поглядывая на чужую растрепанную голову.

– Это отдача?

Хвазад кивнул, так и не сдвинувшись с места. Расгард подавил улыбку. Протянул руку, хватая другого за плечо, потащил вниз.

– Вылезай.

Ударившись о перегородку, каким-то чудом Хвазад все-таки смог спрыгнуть на землю, и Расгард тотчас же повел его к костру.

– Садись. – Хвазад почти что рухнул под чужой уверенной рукой на небольшое бревно, и бездумно уставился на огонь, явно его не видя. Йохан даже отложил в сторону насаженного на палку зайца, недоуменно посмотрел на Расгарда. В его глазах читалось многое, и еще больше было спрятано за бликами пламени. Сегодня он впервые убил живое существо. Расгард праздновал рождение нового темного.

– Когда пройдет?

– Завтра, я думаю?

Расгард пошевелил потрескивающие ветки.

– А кто еще вчера говорил, что великие вне правил?

Хвазад закатил ничего не видящие глаза, и демонстративно отвернулся, как он думал, от Расгарда. Не в ту сторону. Расгард за плечи отвернул его сам.

Не все великие стоят вне правил. Расгард это знал по себе. И уж никакие маги не смогли избежать платы за свои заклинания. Чем сложнее песнь, тем большую плату необходимо внести. У светлых за все платила вера и Аюм. Темные платили кровью. Либо же за них платил кто-то другой. Как Расгард принес гуся в жертву, чтобы навести мор на деревню. Видимо что-то намудрил. Хвазад же почти всегда платил цену сам. Отдавал свою кровь, и это равнялось сотням человеческих жертв. Расгард знал лишь один раз, когда он отступился от своего же правила. И тогда сгинул не один густонаселенный город. Расгард ценил эти воспоминания, а Хвазад принимал как данность. Ведь тогда он был истинным темным.

Они сидели молча, только Йохан осторожно жевал и хлюпал стекавшим с зайца жиром. Беспардонный засранец. Расгард любовался им. Будущим творением своих рук. Великая жажда и величайшее проклятие. Все темные хотят чего-то недостижимого. Йохан – силы. Он – той мощи, что есть у иного мира и Хвазада. Хвазад…

Расгард протянул ему готового зайца, всунул прямо в руки и отвернулся к огню, откусывая от своего. Несчастные животинки, пойманные ранее, оказались и правда сочными, но пресными без приправ. Он отломил большой кусок и кинул его в траву. София тут же хищницей подхватила его и снова скрылась в ветвях нависающего над головой дерева.

До места назначения оставалась еще два дня пути.

***

– Стоять! –Расгард вздрагивает, скидывая с себя полудрему. Хвазад рядом тоже дергается, тут же садиться, настороженный, призвавший силу. Лошадь за пологом испуганно кричит, Йохана не слышно, но они оба чувствуют его неумелые попытки, готовые, но пока не способные убивать. Переглядываются. Секунда, и Хвазад подскакивает на ноги, с разворота попадая каблуком сапога в глаз первого заглянувшего внутрь. Расгард разворачивается в другую сторону. Ткань вскидывается, отодвинутая чужой рукой с зажатым кинжалом, ее то он и ловит, за запястье затягивает наглеца внутрь, оставляя ноги болтаться в воздухе, второй рукой хватает за волосы и бьет, лицом в дерево, несколько раз, с силой, припечатывающей грабителя сверху кузнечным молотом. Расгард слышит, как Хвазад спрыгивает на землю, оглядывается, видя только заливающую пол телеги кровь из перерезанного горла и чужие застывшие глаза. Он смотрит на второго в своей руке и тянется к спрятанному в сапоге кинжалу. Секунда – крови становится вдвое больше.

Расгард вылезает, слыша по ту сторону телеги звуки борьбы, но не ощущает силы. На плечо садится слегка взъерошенная София. Она здесь, а значит Хвазад решил выплеснуть злость – солнце на небе едва взошло, а его уже разбудили. Темные ненавидят рано вставать. Расгард задирает голову к небу, посылает яркому диску пару проклятий и обходит телегу, застывая за спиной у одного из бандитов. Йохан сидит у его ног, скрюченный и с кинжалом у шеи. Расгард тихо цокает.

– Стой! Или я убью его!

Хвазад оборачивается, когда на землю падают первые красные капли, на его лице нельзя прочесть ни одной эмоции. Он кивает.

– Режь. – Нелепый взмах рукой, и Хвазад снова возвращается к избиению одного из бандитов. Йохан бледнеет вместе с держащим его мужчиной. Расгард за их спинами улыбается.

– Остановись! – Нож почти впивается в горло, но Хвазад не слушает. Ему плевать на Йохана. Да, он станет сильным темным, но кандидатов на замену немало. А еще он видел Расгарда за чужим плечом. Знает, чего тот ждет, поэтому не торопится спасать парня.

Кровь стекает по шее, прячется за воротником, пропитывает рубашку. Нож все сильнее прижимается к коже. Йохан опускает глаза в землю, его трясет, он понимает, что Хвазаду плевать, что Расгард тоже не придет, что он никому не нужен… Что….

Тёмная сила прорывает русло. Стремиться вперед. Только вперед. Мощным неудержимым потоком.

– Клизио. – Йохан шепчет вычитанное в гримуаре заклятье. Шелест на грани слышимости, он смотрит на Хвазада, который замирает на мгновение, прежде чем воткнуть нож в чужое тело. Их взгляды сталкиваются: презрение, ненависть, чувство предательства, мощный неудержимый поток. Новое рождение. Хвазад выпрямляется, смотрит прямо на Йохана, мир вокруг замирает, а потом рука держащая у шеи нож скручивается. Затягивается в петлю, заливает все вокруг кровью и ошметками плоти. Бьющееся в агонии тело падает рядом. Хвазад удивленно приподнимает брови, Расгард улыбается, Йохан встает с колен.

Новое. Новое рождение. Оно всегда сопровождается бурей, несущей смерть и хаос.

Расгард делает шаг назад, все еще не замеченный никем, кроме Хвазада и мертвых тел. Йохан вскидывает руку. Его новая буря направлена на Хвазада. И он бьет. Не зная заклинаний, имея под рукой только те, что вычитал в гримуаре принявшего его Расгарда. Он с самого начала видел только силу.

– Апок. Тайно.

Хвазад улыбается, широко. Новая буря словно врезается в барьер прямо перед ним, сталкивается со стеной и рассеивается разрушительным ветром. Темные волосы Хвазада крыльями взмывают у него за спиной, пока сила впереди сдерживает обиду, обращенную в ярость.

– Ты пока еще не достоин, мальчишка. – Хвазад смеется, делает шаг навстречу, но смотрит только на Расгарда. Йохан его мало интересует. – Не поучишь своего щенка манерам, Рас? – В его голос пробираются затаенные нотки. – Иначе он недолго проживет.

Расгард подступает, хватает Йохана за запястье, выдерживает взметнувшуюся еще бесконтрольную бурю, и опускает чужую руку, не давая и шанса поднять ее вновь.

– За все надо платить. – Он обходит замершего в негодовании Йохана, встает рядом с Хвазадом и разворачивается. – Теперь ты темный. Решай, станешь ли ты врагом нам сейчас или позже.

По телу Йохана проходит заметная дрожь, и он еще сильнее хмурится. Делает шаг вперед, презрительно оглядываясь на стонущее из-за вывернутой руки тело. К нему подходит Хвазад, опускается на колени перед полумертвым разбойником, что-то спрашивает, иногда проходясь вдоль нервов лезвием, а Расгард с Йоханом смотрят. Ждут ответов. Наконец кинжал обрывает чужое страдание. Хвазад оборачивается, утирая брызнувшую на лицо кровь.

– Разве рядом с Йольском был город?

Расгард хмурится, пока Йохан смотрит на тело у чужих ног.

– Нет. Только если мы заехали не туда.

Хвазад хмыкает, вытирает кинжал о рубаху мертвого неудачника.

– То-то. А они оттуда. Из Йольбургсга. Полдня езды от Йольска.

Расгард недоумевающе смотрит на тела. После встречи с Хвазадом он восстановил магию на телеге, так что добраться до Йольска они должны были в несколько раз быстрее обычного хода, но еще оставались целые сутки с небольшим пути.

– Что люди Йольбургсга делают так далеко от города? – А еще он никогда не слышал о таком городе. – Откуда они?

– Вот и мне это интересно. – Хвазад встает и тянет спину, сладко постанывая. – Либо мы с тобой пропустили постройку целого города, либо дело тут нечисто.

Он смотрит на Расгарда, выжидая ответа, но тому просто нечего сказать. Он жил в обществе долгие столетия, и почти сотню лет был слугой церкви. Но о городе с таким названием он слышал впервые. Поэтому Расгард просто пожимает плечами.

– Отправь Софию на разведку.

Сипуха, словно услышав зов, появилась из пространства и плавно опустилась на плечо создателя. Хвазад почесал ее пальцем, и снова повернулся к Расгарду.

– Почему не отправишь ее сам? Ты же ее хозяин. – В его голосе слышится очевидная усмешка, но Расгард просто не может не купиться.

– Эта тварь, как и ее создатель, своенравна.

Хвазад хохочет, трепля Софию по ушастой голове. Расгард сплевывает и отворачивается. Йохан злится молча.

***

София вернулась к обеду, и за это время Йохан успел стащить все трупы к обочине дороги, пока Расгард с Хвазадом разглядывали карту местности. На ней не бы отмечен Йольбургсг, только пара деревень в окрестностях Йольска. Но город стоял. Расгард видел это сам, глазами пролетавшей над ним Софии. И стоял давно. Иллюзия – душу нельзя обмануть навешенной поверх реальности пеленой, – ловко устроенная, почти осязаемая. Явно поставлена если не великим, то близким к этому магом.

– Думаю, нам стоит туда завернуть. – Хвазад сложил карту, поглядывая на испачканного с ног до головы в крови Йохана. – Особенно если моя догадка подтвердиться.

Расгард прикидывает в уме маршрут и примерный план отчета на будущее. Кивает.

– Согласен. Если об этом месте не знает церковь, значит ее там нет, и никто не доложит, что я прибыл раньше срока.

Хвазад соглашается.

– Тогда поехали. – Он обходит телегу и запрыгивает на козлы. Йохан нехотя пристраивается рядом. Расгард смотрит на трупы.

– Кави. – Он забирается в телегу последним, и, когда лошадь трогается, направляемая твёрдой рукой что-то насвистывающего Хвазада, гору трупов окутывает взявшееся из ниоткуда белое пламя. Секунда, и на дороге не остается ни следа прошедшего кровопролитья.

Глава 8.

Старый, старй сон. Из мрака, фонари бегут, куда? Там – лишь черная вода. Там – забвенье навсегда.

Дорога до неизвестного города заняла чуть меньше, чем обещали бандиты – к вечеру на горизонте, за небольшим холмом уже маячили огни. Непривычно. Йохан высунулся из телеги, пристраиваясь рядом с Хвазадом, и не отрываясь смотрел вперед, словно его что-то манило туда, в даль, словно иной мир звал. Расгард несколько раз отпихивал от себя его голову, чтобы не мешал править, но парня это нисколько не волновало. В конец, когда ему надоело получать тычки, он полностью перелез на козлы, отчего теперь все три мага теснились хуже куриц на жердочке. Расгард заявил об этом открыто, Йохану было плевать, что он едва не спихнул своего учителя на землю, а Хвазад предпочел угрюмо промолчать.

Телега медленно тащилась вперед на холм, лошадь подустала, идя почти весь день без остановок, не считая того нелепого нападения, и все вокруг текло медленно, спрятанное в после закатных тенях. Наконец последний цвет скрылся в сером мраке, Расгард вытянул вперед руку, передавая Йохану поводья.

– Кайва. – Над его ладонью вспыхнуло небольшое пламя, которое тут же отразилось в оранжевых глазах, подчеркивая их неестественный ночной цвет. Хвазад едва повернул в его сторону голову, лошадь встрепенулась тут же ступая увереннее, Йохан расслабился – ночь еще не стала его любимой стихией, Расгард это знал, поэтому и зажег пламя. Ему и Хвазаду оно было ненужно, и даже бы помешало в случае чего: тени скрывают лучше. Особенно, когда они повсюду. Расползлись длинными рваными кусками пространства, прятали в себе предметы: небольшие камни и выбоинки дороги, темные деревья, от которых в реальности остался только едва уловимый шелест крон. Тени умели скрывать, но сейчас расступались перед небольшим пламенем над ладонью, убегали и прятались в более густых тенях, оставляя после себя только черные обиженные полосы. Иной мир скулил верным псом, семеня рядом, где-то под колёсами телеги, его стихию отняли, разрезали на части светом, погубили, поэтому он обиженно подвывал вместе с решившим нагнать повозку ветром.

Расгард поежился, когда первый порыв ударил в лицо, натянул капюшон. Йохан тоже сразу сжался, кутаясь глубже в плащ, только Хвазад встретил ночного всадника с раскинутыми в стороны руками, по которым чуть ползли мягкие перья. Расгард заметил их почти сразу, только цокнул.

– Вали уже. Встретимся в городе.

Хвазад кивнул, обращаясь, и уже через секунду вместе с едва уснувшей Софией взмыл в небо, исчезая где-то в высоте. Две бесшумные ночные твари. Йохан смотрел на чужое обращение с искренним недоумением.

– Привыкай. – Расгард вытянул перед его лицом руку, заставляя чешую ползти по ней причудливым узором. – И решай, кем будешь сам.

Йохан хотел дотронуться до змеиной кожи, но Расгард не дал. Чешуя опала так же быстро, как появилась, едва заметным дымом исчезла где-то под колесами телеги. Йохан даже не повернул головы, все еще смотря только вперед, но Расгард заметил, как блестят, отражая пламя в его руке, глаза. Надменно и уверенно.

– Волком. – Видимо он давно об этом думал. Может с момента, как впервые увидел обращение темного, а может еще раньше, когда впервые узнал, что такое возможно.

Расгард кивнул, не осуждая, но и не поддерживая чужой выбор. Каждый решает сам. И каждый потом в одиночестве жалеет о своем решении. Расгард жалел не раз. Хвазад, наверное, тоже, они не обсуждали, но он не знал ни одного абсолютно довольного темного: всегда было мало. Всего было мало.

Телега медленно катила вперед, застучали о каменную брусчатку копыта. Едва заметная лесная дорога превратилась в выложенный темным камнем путь. Иной мир встрепенулся, ощущая родство с новым местом, и Расгард огляделся. Рядом вздрогнул Йохан. Откуда не возьмись появились фонари, через одинаковое расстояние выставленные немыми стражами вдоль дороги. Их свет приглушал неестественный туман, легкая живая дымка, клубившаяся только у обочины, не заступавшая на каменный путь. Лошадь, бредшая впереди, осторожно перебирала ногами, каждый глухой стук собственных копыт пугал ее – она нервно водила головой, шевелила ушами. Расгард не мог не заметить, не мог не понять, прекрасная, но не сильно вписывающаяся в реальность иллюзия – навес над чем-то, искажение пространства. Морок. Самый обычный. Расгард натянул поводья, лошадь встала. Он спрыгнул на землю, ощущая, но не видя, как тонут в грязи сапоги, хлюпанья не раздавалось. Он подошёл к краю дороги, чувствуя на себе чужой пронзительный взгляд. Обернулся. Йохан так и не слез с козлов, но наблюдал, ждал, он тоже понял, что они угодили куда-то за границу привычного, просто не мог облечь смутную подсказку иного мира в цельную мысль. Его влекло сюда – Расгарда отталкивало прочь.

Расгард притронулся к невидимой стене морока – она пошла рябью под его пальцами, фонарь всколыхнулся, словно встревоженная гладь воды, взметнулся защитный туман, даже звезды над головой двинулись в обратную сторону. Иной мир обиженно взвился, скрутился в тугой узел где-то под пальцами, а потом укусил, как верный пес вцепляется в хозяйского врага. На месте фонаря тут же прорезалась реальность: пустующее поле, убегающее вдаль, гряда синеватых окутанных ночью холмов, ровная гладь бездонного неба. Туман взметнулся следом, потек к трещине в иллюзии, другой верный страж хозяйского приказа. Расгард оскалился, убирая руку – туман тут же залатал дыру.

– Видел? – Он повернулся к Йохану, и тот кивнул, хмурясь. Поводья в его руках скрипнули, и лошадь испуганно повела ушами.

Расгард вернулся на козлы, снова застучали копыта.

– Этот город – пристанище темных. Как дерзко. – Он не скрывал своего интереса, иной мир внутри бушевал не хуже ночного неспокойного ветра, гулявшего где-то за завесой. – Тебя влечет, ты чувствуешь.

Йохан решил не кивать, знал, что сказанное не вопрос – констатация. А Расгард не стал ничего больше объяснять. Городские ворота приближались темной громадой, высвеченные блеском магических фонарей и красных всполохов огня. Рядом с ними не было никого – оно и не нужно, иной мир сам отбирает достойных: светлый никогда не найдет это место, слабых темных влечет сюда – естественное притяжение силы к силе, – а великих… Барьер не остановит, как бы он не пытался. Будь Расгард чуть послабее, наверняка пришлось бы прорываться с боем, но краденная судьба великого – весомый аргумент для силы. Хвазад же пролетел сквозь завесу без проблем.

Расгард задрал голову к небу, пытаясь различить в вышине чужой маленький силуэт, но там только медленно кружились звезды. Пустота завесы.

Телега замерла перед воротами. Расгард пихнул Йохана в бок, почти скидывая того с сиденья. В ответ на дерзкий взгляд, он только кивнул на ворота.

– Открывай.

Йохан разинул было рот, чтобы поспорить, но тут же захлопнул его обратно. Мрачно слез. Расгард следил за каждым его шагом, за каждым неуверенным взмахом руки, чувствовал, как неумело поднимается чужая сила, как течет куда-то вперед, сталкивается с вырисованным на створках заклятьем. Силы танцуют за пределами понятной реальности, ходят вокруг друг друга, как звери, присматриваются, сцепляются, сливаясь воедино, одна подавляет другую, и Йохана чуть заметно отталкивает прочь. Он оступается, и Расгард нетерпеливо цокает. Может легче было убить его тогда в навеянном Хвазадом мороке вместе с остальными? Стоило чуть-чуть заморочиться с отчетом? Он ощущает щекочущее раздражение, подпитываемое недовольством иного мира. Еще не поздно, но отчего-то Расгард решает проявить столь несвойственное ему милосердие. Наверняка он просто постарел. За столько лет.

Йохан смотрит прямо на него, хмурится, как всегда, когда что-то идет не по его задумке, и ждет. Силится понять, отчего не вышло. Расгард тяжело выдыхает.

– Ты больше не светлый. – Очевидная истина, которую, видимо, тот не до конца осознал. До сих пор. – Не их методы. Хочешь на изнанку?

Йохан мрачнеет и отворачивается, снова выставляя вперед руку. Ждет. Расгард ждет вместе с ним. Не понимает, что могло опять пойти не так, и не ощущает движений иного мира. Йохан оборачивается.

– Я не знаю слов.

Расгард не скрывает своего удивления.

– Анойго. – Йохан тут же разворачивается. Его слово – набор ничего не значащих звуков, – Йохан сам вплетает в них силу, интонации, подсознательно ведет за собой поток, правя и направляя его. Только вперед. В самое сердце чужого заклятья. Универсальный ключ, растворяющий все двери. Если хватит сил.

Йохан вскрикивает, отдергивая обожжённую руку, на ладони остается выгравированные символы, они въедаются в кожу ядом, проникают в кости, остаются там. Расгард наблюдает с интересом, ждет, пока символы не обретут своего истинного вида. Йохан возвращается к нему со стиснутыми намертво зубами. Его ладонь все еще дымится.

– Это печать. Доказательство, что ты имеешь право войти.

Йохан кивает, так и не разжимая зубов. Залезает молча, терпит. Расгард трогает, пока тяжелые ворота медленно отворяются. Запертый город встречает их непривычной тишиной узкой улицы без света. Она ведет прямо, у домов нет окон, только мёртвые проемы, ведущие из ниоткуда в никуда. Печать на ладони разгорается красным огнем. Расгард улыбается, когда город приветствует его по-своему, отлично от остальных: чуть склоняет крыши, выравнивает дорогу под копытами лошади. сомневается, кого из двоих вести вперед. Расгард скашивает глаза на молчащего Йохана. Тот бледен, зажимает руку, ожоги – всегда больно, даже если их нанесла сила, поэтому Расгард отдает городу короткий приказ. Стены расступаются, улица расширяется, становится светлее, блеск десятка фонарей непривычен, создает день из ночи, из пустоты появляются люди, площадь, снующие фигуры, торговые ларьки. Расгард жмурится, слыша стрёкот сотен протоков в иной мир. Сотни темных магов живут здесь. И живут давно. Они все недостаточно сильны, чтобы конкурировать с ним или Хвазадом, но их мощи достаточно, чтобы держать в страхе империю. Прекрасное место.

Йохан с интересом смотрит по сторонам, вглядывается в лица, недоумевает, и Расгард отчасти понимает его, но не хочет ничего объяснять, он ищет в толпе Хвазада, считывает отголоски сил, здесь не скрываемых, и наконец замечает. Тормозит лошадь, не въезжая на площадь, видит несколько одинаковых темных фигур, так же отметивших их прибытие, они направляются прямиком к ним, скользят по теням, и наконец вырастают рядом. Первая тень хватает лошадь за узду, Расгард не сопротивляется, остальные замирают вокруг. Йохан напрягается, и внимание черных фигур приковано именно к нему. Они расходятся почти спустя мгновения, тени исчезают, проверив выжженный знак на чужой руке, но словно не заметив Расгарда. Тот смеется им вслед и оборачивается.

– Ну как тебе тут?

Хвазад отталкивается от стены, выпрямляется, улыбаясь, чуть прищуривается и подходит к лошади, поглаживая ее по шее.

– Необычайное место. Не бывал в таких уже как пару столетий. – В его голосе поет другой мир, мягкий и податливый, спокойный. – Не думал, что нас осталось так много.

Он отворачивается, отчего и без того сказанные шепотом слова кажутся не громче шелеста ветра в ветвях, но Расгард их слышит. И он согласен.

– Не думаю, что нам здесь место. – Хвазад снова смотрит на них, улыбаясь, и Расгард в очередной раз согласно кивает.

– Уйдем. – Он спрыгивает на землю и берет лошадь под уздцы, Хвазад пристраивается рядом, тоже берет поводья. Вдвоем они ведут лошадь в город, мерный стук копыт угасает в здешней спокойной суете. Сероватые здания, по которым пляшут тени, служащие некоторым магам и домом, и порталом, магические фонари, выстроенные рядами вдоль бегущих куда надо магу улиц, где-то на границе слышимости журчит вода.

Расгард замечает, как вспыхивают желтым глаза Хвазада, и щурится. Ждет. Радужка принимает привычный цвет, и тот чуть тянет поводья на себя, уводя лошадь влево.

– Что там? – Йохан высовывается из телеги, вглядывается в дорогу, и не понимает, почему они что-то обходят.

– Тебе не понравится. – Хвазад смотрит на него с лукавым прищуром, а потом смеется. – Было бы слишком муторно вытаскивать тебя из слоев реальности.

– Так что там было?

Хвазад пожимает плечами.

– Дерево.

– Где? – Йохан оборачивается, пытаясь разглядеть проросшее сквозь ровную брусчатку дерево, но лишь недоуменно хмурит брови.

– Ты и не увидишь. – Расгард тянет гласные, и на секунду его сила вспыхивает темным силуэтом дерева позади. Йохан едва не вскрикивает, вцепляясь пальцами в деревянный борт телеги. Хвазад смеётся.

Они ведут телегу дальше, становятся частью толпы, нежась в чужой силе и скрывая собственную. Темная жизнь, слившаяся с другим миром кажется столь непривычной, что почти ломает разум, заставляя его сомневаться, а не иллюзия ли все это? Очередная засада, обман…

Хвазад рядом оглушительно чихает, и трет нос рукавом, Расгард с Йоханом почти одновременно вздрагивают.

– Ты чего? – Расгард выглядывает из-за лошади, отчего приходится тянуть шею вверх.

– Болотом пахнет. – Хвазад морщится, недовольно пряча лицо в воротнике. – Почему надо обязательно строить город на болоте?

Расгард вспоминает и хмыкает, отворачиваясь.

– Точно. Ты же не переносишь вахту. – Расгард замечает, как Йохан изумленно вскидывает брови. Оглядывается вокруг. – Твое счастье что темные ее почти не используют.

Хвазад хмурится, отшатываясь от чего-то видимого только ему. Расгард с упоением наблюдает, как горят оранжевым его глаза.

– Не тебе говорить.

Он пожимает плечами и ведет лошадь дальше.

– Я не умру, если мне в чай подсыпать иссохшую траву.

Хвазад выдыхает, опуская ворот – видимо вахтовые полянки остались позади.

– Смотря какую. Вот подсыплю тебе наперстянки, и что тогда?

Расгард хмыкает.

– Уж от одной чашечки такого чая не умру, только взбодрит да все.

– Ну-ну. Ты даже не смог меня под маскировкой узнать, как узнаешь о яде?

Расгард кривится, не желая признавать, что Хвазад отчасти прав. Реши он его отравить, Расгард вряд ли бы среагировал вовремя.

Хвазад отводит рукой преграждавшие дорогу ветки невидимых деревьев. Говорит абсолютно серьезно.

– Вот. А ведь я давал тебе подсказки.

– Я в курсе. Просто не хотел ломать твой план.

Хвазад смотрит на него.

– И как? Понравилось? – Он щурится и отчего-то улыбается. Расгард на секунду закатывает глаза.

– Мог бы подготовиться получше.

– Куда уж лучше? – Хвазад недоумевает, а Йохан настораживается. – Я ради тебя привел целый отряд светлых, разоблачил тебя, и ты недоволен?

– Не знаю, как ты смог привести лишь отряд, не сообщив при этом инквизиции, но благодарности не дождешься.

Хвазад смеется.

– Они сообщили инквизиции, прежде чем отправится на облаву.

Расгард хмурится, и останавливается. Лошадь замирает, Йохан вздрагивает. Повисает тишина.

– Так ты и был той инквизицией, которой все сообщили. – Хвазад улыбается, подтверждая предположение. – И не только, еще подделал указ Микеля, чтобы тебя, вернее Леса, взяли с нами?

– Да.

Расгард кривится.

– С каких пор ты проник к светлым?

Хвазад снова смеется, и ведет дергающую ушами лошадь вперед.

– Если ты думаешь, что я все эти столетия тихо мирно где-то сидел, ни во что не вмешиваясь и ни о чем не зная, то я в тебе разочарован, Рас. Не ты один меняешь личины.

– Но… – Расгард хмурится, пытаясь понять. – Ты же не умеешь?

Хвазад смотрит куда-то в сторону, чуть щурясь. На лице – привычная темная улыбка.

– За сотню лет и не такому научишься. Особенно когда даже после твоей смерти за тобой следят.

Расгард устало трет лоб. Йохан, казалось, вообще слился с пространством вокруг, стараясь по максимуму не влезать в важный разговор.

– Только не говори, что Микель – это ты.

На них оборачиваются из-за громкого хохота. Хвазад закрывает лицо рукавом, пытаясь сдержаться, его глаза горят хитрым пламенем. Наконец он выдыхает.

– Нет. К поведению твоего начальства я не имею никакого отношения. И могу морочить только низеньких светлых. – Он пожимает плечами, возвращается вся та привычная собранность и серьезность, за которую не один маг называл Хвазада мрачным. – Все же ты прав, лица я менять не умею. Я же не сбрасывающая шкуры змея.

Расгард шипит, почуяв выпущенную вместе с подколкой силу, но свою держит. Пока.

– А я не великий, которого убили сразу же.

Они замирают, взгляды схлестываются друг с другом над крупом лошади, как отточенные клинки. Хвазад ухает.

– Не я воткнул тебе кинжал в спину.

– Ты идиот, если веришь в светлые чувства темных.

Хвазад качает головой с неестественно оранжевыми глазами – верный признак готовой сорваться бури, – но лишь выдыхает. Радужка медленно темнеет. Привычно.

Хвазад улыбается.

– Что спорить о делах минувших дней? Благодаря той моей смерти ты и достиг уровня великих. Потому что кое-что украл. – Он растягивает слова, щекочущие Расгарда своей силой. Тот не отстает. Шипит.

– И правда. Оказался достаточно силен, чтобы не умереть, как третьесортный маг.

Они оба улыбаются, почти по-человечески дружелюбно. Йохану не по себе от их направленных друг против друга сил, но он молчит, лишь отчаяннее вцепляясь пальцами в деревянный борт – в ладонях заседает пара заноз. Ссора великих – не то, во что он может вмешаться. Дальше они идут в тишине, лишь цокот копыт раздается между ними.

Они не разговаривают вплоть до самого постоялого двора, к которому их отправили сторожевые тени. Молчат и дальше, заходя внутрь – Йохан сам берет три комнаты, расплачиваясь протянутым Расгардом золотом, – поднимаются наверх, Хвазад хлопает дверью. Расгард шипит, хлопая своей не тише. Йохан замирает в одиночестве. Иной мир тянет его наружу, и раз так повелось, он следует его воле, натягивает поглубже капюшон и осторожно, словно вор, спускается обратно в общую залу, выскальзывает на улицу, теряясь в сотнях неслышимых голосов. Они опьяняют, и ему хочется броситься в этот омут с головой, захлебнуться, попробовать недостижимый плод. Йохан вздрагивает, унимая трясущиеся руки, оглядывается по сторонам, словно крыса, и юркает в темный переулок. Он уже знает, как пахнет пролитая темным кровь, и оттуда ей разит больше всего. Тени смыкаются за его спиной, любезно приглашая на сцену. Занавес.

Глава 9.

Расгард оглядел свою маленькую комнатку на втором этаже и первым же делом проверил на наличие магии – низкоуровневые следилки рассыпались под его пальцами снопом искорок. Расгард не хотел, чтобы так вышло, они с Хвазадом давно не путешествовали вместе, прямо как в старые добрые, но этот ухарь сам нарвался, Расгард не жалел о чужих задетых чувствах, хотя его задели не хуже. Ему до сих пор снилось убийство Хвазада. Как он вонзает в него кинжал. Как ощущает бегущую по рукам вместе с силой кровь. Он ненавидел об этом вспоминать. Ненавидел. Пальцы сами нащупали тот самый злополучный кинжал под плащом, но вынимать его Расгард не стал. Просто огладил лезвие, в чехле, стиснул рукоять, да так и оставил, подходя к окну. За проемом лежала улица с рядом фонарей, между которыми пролегали длинные полосы теней. Как следовало темным, здешние жители предпочитали оставлять мраку достаточно пространства. Расгард прислонился лбом к теплому дереву. Вдох-выдох, отогнать от себя навязчивые ощущения липнувшего к коже иного мира, отогнать прочь чужую силу, заполнявшую комнату прямо за стенкой вместе с грохотом чего-то, разлетавшегося осколками и собиравшегося вновь. Расгард оторвался, окинул комнату скептическим взглядом: громить тут было нечего.

Он вышел, запирая за собой дверь магией – местные не смогут пробиться через защиту, – и с ноги распахнул соседнюю.

– Ты мешаешь.

Хвазад повернулся в его сторону, тут же мелькнули нечеловечески желтые глаза. Расгард шагнул внутрь, оценивая учиненный беспорядок: вся имевшаяся мебель была перевернута, а по полу разбросаны обломки и осколки созданных магией предметов. И повсюду, по стенам и полу, расползались кровавые линии.

– Нельзя психовать по тише?

Хвазад тяжело выдыхает, заправляя спутанные волосы назад.

– А кто меня вывел?

– Ну в этом мы квиты. – Расгард поднимает стул и садиться на него, закидывая ногу на ногу. Хвазад взглядом ищет второй. Садиться, устало опираясь о спинку.

– Вот ты мразь.

Расгард хмыкает.

– Не первое столетие знакомы.

Хвазад, кивая, рассматривает потолок. Произносит абсолютно внезапно.

– Мне не нравится это место.

Расгард прикидывает в голове возможные причины и со скрипом соглашается – слишком ненадежное, несмотря на все меры предосторожности, рано или поздно его раскроют.

– Но оно может стать силой.

Хвазад переводит взгляд на обломки мебели. Один щелчок пальцами, и сила тут же снимает иллюзию, комната снова становится опрятно-чистой.

– Только не нашей. – смотрит на Расгарда. – А вот Йохану этот город мог бы послужить.

Расгард едва удержался, чтобы скептически не хмыкнуть. Он не верил, что из мальчишки может выйти что-то настолько великое, только какая-то его часть, привыкшая доверять Хвазаду и следовать за ним, упорно твердила, что тот прав. Не оставалось ничего, кроме как неопределенно промычать.

Хвазад отряхнул руки, оправил рубаху.

– Может сейчас ты и не видишь, но в будущем он займет далеко не последнее место в темном мире.

– Я скорее умру, чем увижу его возвышение.

Хвазад лукаво улыбается, снова облокачиваясь о спинку стула.

– А если так написано в книге судьбы?

Расгард давится собственными вывернувшимися на изнанку легкими, вцепляется в брюки, то сжимая, то разжимая пальцы, не может сделать и вдоха. Хвазад смотрит на него лукаво, самый настоящий хищник, а потом резко смеется.

– Но мы этого никогда не узнаем.

Расгард отмирает тут же, словно невидимая рука богинь отпускает его сердце и душу. Он слишком многое отдал этой книге, чтобы пересечься с ней хоть еще один раз в жизни. Этого раза хватит для его гибели. Книга не простит вора. Как и не простят блюдущие ее боги: две светлые сестры и их карающий брат, вот уже не первое столетие следующий за Расгардом по пятам. Он мог видеть его везде: ветром в тенях листвы, силуэтом в непроглядной пелене тумана, слышать в шепоте птиц и ночных тварей. Расгард никогда не забывал о том, что сделал, временами гордился, никогда не корил и всегда боялся. Это был смелый шаг. Безрассудно смелый.

Расаград выдыхает сквозь стиснутые зубы и проклинает чужое знание. Хвазад кивает, уйдя куда-то в собственные мысли.

– Йохан станет великим темным. – Констатация. – Не сейчас, через десяток лет или сотню. В нем достаточно места для иного мира. Есть что заполнять.

– Какой ты оптимист.

Хвазад улыбается.

– Но это не мое сокровище. Не мне его взращивать.

– Хоть он тебе и приглянулся?

Улыбка Хвазада чуть дрогнула. Самую малость и всего на секунду.

– Я не отнимаю чужого. И не иду против судьбы. – Добавил он тише. – Ты его нашел, ты его и воспитывай. К тому же, – Хвазад усмехнулся. – Бояться я его научил.

Расгард вспомнил тот вопль по пробуждении от изнанки. Оскалился.

– Наглый мальчишка.

– Но этим он тебе и понравился, верно?

Расгард кивнул, вспоминая их бой в таверне-иллюзии.

– Тебе стоило быть крысой, а не совой.

Хвазад фыркнул.

– Поздно спохватился.

Расгард оскалился.

– Да. Как жаль.

Какое-то время они сидят друг напротив друга молча, просто выпуская силу, играясь с ней. То тянули один поток, то схлестывали его с другим, сводили вместе и разрывали, меряясь силой. Они часто делали так раньше. Еще до книги. До пробуждения и смерти. И могли сидеть так часами. Все равно для великих время не более чем иллюзия. Все равно у них друг с другом вечность.

***

Темнота обволакивала Йохана со всех сторон, служила уютным покрывалом, он ощущал ее на кончиках пальцев и вместе с тем где-то глубже, где-то прямо под сердцем, в вечной пустоте. Она заполняла что-то внутри его, вгрызалась в ребра, гравировала на костях темные символы. Йохан отодвинул рукой сумрачный полог, вполне реальный, скроенный из твердой шершавой ткани, и прищурился от яркого, ударившего по глазам света. Гул голосов не оглушал, а кутал в простынь звуков таверны или кабака, запахи пролитого и выпитого алкоголя смешивались со стойкими ароматами трав и крови, смутно знакомыми: так пахло от Хвазада, едва заметный шлейф трав тянулся за ним всюду, от Расгарда пахло чуть меньше, больше слежавшейся бумагой и пылью. Йохан потряс головой и огляделся, юрко пристраиваясь в ближайшем пустующем углу. Внутри откуда-то возникшего в переулке здания оказалось много людей, кто-то из них пил, кто-то вел тихие неслышимые беседы, а большинство собралось за огромным круглым столом, на котором были расставлены странные предметы: склянки, травы, колбы и котлы, книги, раскрытые на разных страницах и клетки. Прутья некоторых были сплошь покрыты кровавыми разводами, из каких-то доносилось едва слышимое карканье, чириканье и шебуршание. Йохан не мог оторвать от стола взгляда. Ритуал. Он почти не видел их, Расгард с Хвазадом не пользовались при нем чем-то столь изощренным, требующим тщательной проработки и вычерчивания сложных заклятий, а может им и не нужна была вся эта шелуха. А может просто не могли. Йохану было тяжело оценить силу наставников и пленителей, он слишком мало знал о темных, поэтому сейчас внимал всему происходящему с пылким интересом – первым в своей жизни.

Собравшаяся толпа что-то обсуждала вполголоса, редкие маги обходили стол, беря в руки то одну то другую склянку, перекладывали книги, двигали клетки, поднимая их и ставя обратно, переругивались, совали в котел и вытряхивали обратно травы. Йохан сам не заметил, как оторвался от стены, шагнул вперед, локтями расталкивая себе путь к столу. Он встал плечом к плечу с равными себе. Со своими собратьями. Встал в круг темного ритуала, не заметил, как потянулась вперед сила, вплетаясь в вычерченные с обратной стороны стола символы. Руки сами потянулись к рассветнице. Сами оборвали в котел нежные дымчато-розовые цветы. Сами полистали несколько страниц потертого гримуара – тот был хуже учительского, выведенный корявым почерком средненького темного, поплывший от старости и небрежного обращения, написанное на истертых страницах сливалось в единое нечитабельное полотно, но в голове иной мир сам нашептывал заклинания Йохану. Треском костей и последним ударом сердца. Он потянулся к клетке, достал оттуда маленькую опасливо вертевшую головкой во все стороны пичужку, подхватил со стола замаранный нож, не жалел и не думал. Бедная тварь.

Кровь полилась в котел, мешаясь с цветами, заклятие в голове подожгло массу синим пламенем, схлопнуло содержимое, выплевывая дым. Йохан смотрел на котел во все глаза. Обсуждение стихло. А потом мир взорвался. Взорвался, разлетаясь осколками: щепками стола, металлическими стрелами котлов и лезвиями клинков, кровавыми брызгами зверья, запертого в металлические шары из прутьев бывших клеток. Йохан увидел лишь вспышку, ощутил мощный толчок в грудь, куда-то под ребра, насквозь, ощутил, как ликует иной мир. И все вокруг накрыла тьма.

Глава 10.

– Аюмовский придурок!

– Не кипятись. – Хвазад посмотрел на мельтешащего Расгарда и откинул на пол насквозь пропитанное кровью полотенце, взял другое, прислоняя его к лицу. Тряпка тут же снова пропиталась кровью.

Расгард шипел, не замечая ползущей по телу чешуи, шипел рассержено и зло, пока ноги наливались свинцовой тяжестью – лечь и отоспаться, – но нельзя. Не сейчас.

– Надо было пришить его вместе с теми безумцами.

Хвазад ничего не ответил. Кровь все никак не хотела останавливаться, как бы сильно он не зажимал нос, бежала из ушей и иногда стекала по губам, вынуждая Хвазада заходиться в лихорадочном кашле.

Вместе с собой Йохан снес половину города.

С тех пор прошло три дня.

Хвазад ощутил новое заклинание первым, вскинулся посреди диалога, замер настороженно и бросился вон, Расгард заметил секундой позже, не сразу определил источник, но ноги сами понесли его за Хвазадом. Они не успели – маленький переулок взлетел в воздух, сдергивая не только пелену, но и саму сущность. Хвазад успел лишь вскинуть руку, выставляя барьер. Расгард подключился следом, защищая и их, и уцелевший к тому моменту город. Хвазад держал магов внутри пустоты, вытягивал их обратно в реальность, Расгард следил, чтобы их самих не снесло безудержной мощью. Приди они чуть раньше, жертв было бы меньше. Половина города не превратилась бы в провал реальности. Но они не пришли.

Расгард лишь успел заметить, как безвольно опускается рука Хвазада, как разжимаются пальцы, как падает на пол красная ткань. Плата за магию светлых была разрушительной. Но без нее они все были бы мертвы.

Расгард едва держал, Хвазаду было не легче. Они стояли плечом к плечу, отчаянно цепляясь друг за друга, пытались выстоять. Но их, даже их, сносило.

Хвазад не стал ничего говорить, Расгард сам почувствовал иной непривычный поток, заметил, как тот одной рукой достает из кармана какой-то артефакт, как тот сияет собранной силой. Нет ничего лучше светлой магии, чтобы погасить темную. Жаль только, светлых под рукой в тот момент у них не оказалось.

«Держи».

Хвазад словно перекинул ему поводья – секунда, и иной мир Расгарда питал не только барьер, но и ведущие к жертвам по ту сторону нити. Расгард стиснул покрепче зубы. Хвазад поднял артефакт. Было тяжело. Расгард видел, как светлая магия прошивает чужое тело насквозь, выворачивает наизнанку органы, дробит кости и рвет вены, видел, как крошится живая сущность, как по темным протокам льется сила и сливается со светлой магией. Воплощение невозможного. Расгард видел все своими собственными глазами, но предпочел бы обо всем забыть. Потому что это рушит законы. Потому что светлые и темные как два полюса – несовместимы. Хвазад их совместил. Погнал светлую магию собственной волей вперед, схлестнул ее с темной мощью, вплел свой иной мир, подстегнул, сперва втаскивая обратно темных магов, а потом медленно, шаг за шагом, ломающимися костями и литрами крови закрывал брешь в мироздании. Его волей утихла буря. Его волей барьер запечатал темную пустоту – потом разберутся. Его волей живы все.

Хвазад рухнул там же, Расгард тогда испугался за него второй раз за жизнь, но сам едва мог пошевелить и пальцем, после такого взрыва иной мир в голове сходил с ума завывал и бился, прорываясь вперед, открыть бездну снова. Расгард почти не справлялся. Если бы не пришедшие на помощь стражи-тени. Он не сопротивлялся, когда они выделили кого-то, чтобы оттащить их обоих в таверну, только бросил, что, если найдут светловолосого парнишку, пусть притащат и его тоже. Остальные тени кивнули, рассеиваясь в пространстве, и память словно выключили, включив обратно только на следующее утро. Хвазад тоже тогда уже очнулся, но нанесенный его телу урон был слишком велик: прошло три дня, а лучше ему не стало, темный мир не хотел излечивать своего хозяина, слишком обиженный иной силой. А еще он не знал компромиссов.

Расгард устало сел на край кровати, протягивая Хвазаду очередное полотенце. Тот даже не кивнул, выглядя хуже, чем за всю историю их знакомства, а повидали они немало. Даже смерть. Расгард тоже чувствовал себя выжатым, как и все маги города – бездна отозвалась в каждом, каждого затронула, не обошла стороной никого. Но хуже всех пришлось побывавшем внутри. И Йохану, устроившему все это.

«У парня слишком широкий проток» – заметил Хвазад после того, как выслушал скудные данные теней на второй день. Расгард это и сам уже осознал. Если они не научат его контролировать иной мир, иной мир поглотит его самого. И реальность заодно. И у него это неплохо выходило.

Они не обсуждали случившееся, не до того было. Но Расгард злился. Злился, что взялся растить нечто неподвластное даже им, что замахнулся выше собственной головы. Злился, что недомерок чуть не убил Хвазада. Этого Расгард простить не мог. И не хотел.

Он чуть придержал чужие плечи, когда Хвазад снова зашелся в кашле, а после обернулся на растворившуюся с легким скрипом дверь. На пороге стоял тень – безликий страж города, – Расгард не видел его лица за плотной пеленой, хоть и увидел бы, если бы захотел, но сейчас было не до того.

– Ваш друг очнулся. – Тень стоял, сложив за спиной руки, ждал. Расгард поднялся молча, как единственный, кто мог сейчас что-либо сделать, объяснить, скрыл собственную боль куда поглубже, кивнул.

– Веди.

Тень развернулся, выходя в коридор, а Расгард бросил у двери взгляд на Хвазада, получая легкое движение головы в качестве заверения. Хвазад умирать не собирался. Хорошо.

София была здесь же, рядом, сидела у изголовья, перебирая когтистыми лапами, если что случиться – она доложит, хоть Расгард и не сильно доверял крылатой твари. Но в вопросах жизни и смерти она еще не подводила. Пока никогда.

Расгард закрыл дверь, скрипя зубами, настолько сильно стиснул ручку, что дерево под пальцами треснуло – случайно вложил силу. Он посмотрел на свою ладонь, сжимая ее в кулак – руки дрожали уже который день, сила плескалась и бурлила, неконтролируемая, дикая, необузданная. Волна взрыва никого не обошла стороной, в городе то и дело происходили срывы – то там, то здесь темные теряли контроль, срывались и умирали от искажений. Тени отслеживали каждый случай, хоронили трупы и оберегали наложенный Хвазадом барьер. Всех вытащенных с той стороны магов держали отдельно, как преступников: даже у темных должны быть законы. За три дня к ним не пустили никого кроме лекарей-магов, слабеньких темных, некогда бывших светлыми служителями, только такие и могли использовать исцеление. Для Расгарда с Хвазадом сделали исключение.

Тень вел Расгарда по улицам затихшего города, то и дело им попадались навстречу тени. Безликие, бесшумные, настоящие стражи. Расгард всматривался в каждого – пытался уловить отголоски срывов и не находил, словно у теней не было иного мира. Словно они были обычными людьми. Тень довел его до большой башни в центре, свернул в проулок рядом, скользнул во тьму, без слов приказывая Расгарду следовать за ним – тот решил простить приказ, внутри кипела всепоглощающая ярость, не готовая размениваться ни на кого, кроме виновника ее появления. Расгард следовал за человеком впереди, проходя сквозь навешенный над проулком барьер, замечая, как того ведет вперед далеко не собственная сила, как любого мага, а нечто чуждое. Заимствованное. Расгард ухмыльнулся, разгадывая секрет поразительного спокойствия. У верных псов есть хозяин. И он на полступеньки ниже его самого.

Завеса вывела их в подземелье, Расгард подозревал, что стоящей рядом башни, пришлось менять мировосприятие, пока человеческие глаза не привыкнут к мраку, выручали змеиные. Тень скользил вперед, не обращая на мрак внимания, и совсем скоро за очередным поворотом забрезжил свет факелов. Проход расширился, образуя небольшую комнатку со столами, несколькими людьми на скамейках, тенями в углах и множеством тюремных дверей, безлико одинаковых, за одной из которых Расгард почувствовал слабо пульсирующую силу Йохана. Ярость тут же взметнулась против воли хозяина, а вместе с ней поднялась и привычная сила, Расгард едва сумел ее удержать.

Один из сидевших за столом встал, откинул капюшон, кивнул отошедшей в сторону тени. Расгард с любопытством разглядывал не его, а сидевшего рядом в безмолвии старика, скользил по чужим сухим рукам, отмечая про себя сотни и сотни порезов. Эти руки пролили немало и своей и вражьей крови. Наверняка старик мог застать еще и великую войну, если верить тому как отзывался внутри на чужое присутствие иной мир. Однако старик не говорил, не обращал ни на что внимания, хотя Расгард был уверен, что серые ясные глаза следили за всем происходящим, его встречал другой, маг помоложе, послабее, но тоже не тот, чье существование можно просто стереть.

– Вы Расгард?

Он кивнул.

– Йохан отказался говорить о произошедшем, пока мы не приведем вас.

Расгард едва смог удержать расползающиеся в оскале губы. Парень оказался не настолько туп. Маг продолжил.

– Мы ведем расследования, и, хотя благодарны вам за помощь с барьером и спасением пострадавших, надеюсь вы проявите понимание.

– Не очень похоже на просьбу.

Мага передернуло, а Расгард, игнорируя его, направился прямиком к камере.

– Открывай.

Маг бросил взгляд на сидевшего все так же безразлично старика и, видимо получив подтверждение, стал медленно шариться по карманам. Наконец найдя бренчавшую связку, он все также нарочито медленно стал пробовать каждый ключ, пока не дошел до нужного, и замок не щелкнул, отпираясь.

– Прошу.

Расгард едва не с ноги открыл дверь, замечая, как щурится от света Йохан, а потом с силой захлопнул ее прямо перед носом не успевшего и шага на порог ступить мага, тут же наложил силу. Снаружи успел взметнутся недовольный вопль, но он вскоре погас в пространстве барьера, отделяя два мира: камеры и комнаты. Внутри тут же стало темно, но Расгарда это не смущало, он видел все, что было нужно: кровать, сидевшего на ней Йохана, его отбивающее живой ритм сердце.

– Провакеас. – Уже собиравшийся было подняться навстречу Йохан рухнул на колени. – Анхо.

Расгард опустился перед ним, с упоением слушая, как не могут раскрыться сдавленные его силой легкие, наслаждался чужими хрипами, судорожным кашлем, который душил Хвазада третий день. Он схватил Йохана за волосы, вздергивая вверх.

– Катафиос. – Сила схлынула, позволяя Йохану снова дышать, судорожно хватать ртом воздух. В темноте глаза Расгарда отливали красным. Йохан вцепился в чужую руку. – Это ведь был ты, да?

Расгард не спрашивал, он знал, озвучивал факт, который так жаждали услышать за дверью, но не смогут услышать – он не настолько глуп.

– Почему? – Йохан вздрагивает, когда Расгард тянет его вверх, все еще обрывисто дышит. Расгард встряхивает его как псину. – Почему?

– И…– Йохан запинается. – Иной мир. Я не смог…

Расгард ожидал чего-то подобного, хотя ранее не смог бы и предположить, разложить вероятность на составляющие, да и сейчас не особо верил в произошедшее. Если бы не кровь Хвазада в очередной раз размазанная по его рукам.

– Вы меня не учили… – Йохан пытается встать прямо, уверенно. – Как усмирять его.

Он прав, но Расгарду плевать, он впечатывает чужую голову в пол, поднимает снова, и снова бьет. От злости. Просто так. Вздергивает вверх и шипит, почти наплевав на членораздельность.

– Это не академия светлых, щенок, тут никто тебе ничего не обязан объяснять. Не удержал? Тогда пожинай чужую ярость. – Он расплылся в оскале. – В данном случае мою.

Он отбрасывает Йохана в сторону, отчего тот повисает на кровати, больно ударяясь о нее спиной, и поднимается, призывая силу. Она скребется, раздирает грудь изнутри, царапает ребра, проситься вон, и Расгард отпускает ее свернутой в тугой хлыст, бьет наотмашь, не сделав и взмаха. Ему и не нужно: сила летит сама, следуя за слепой яростью, обвивает змеей, жалит скорпионами, тысячами ядовитых трав и острых шипов. Йохан вопит, сворачивается клубком и пытается защититься, пока Расгард смотрит на него как на будущего мертвеца. Кожа вспыхивает видимыми даже ему красными полосами, расползается, когда удары приходятся на одни и те же места, вздувается и пузырится из-за яда злобы. Расгард наносит последний безжалостный удар, и Йохан хрипит, дрожа на холодном полу камеры. Расгард делает шаг вперед, опускается на колено, вбивает слова железными гвоздями в чужой разум.

– За все в этом мире надо платить. За боль – болью. За страх – ужасом. За смерть – еще куда более ужасными страданиями. Сильные всегда взимают плату со слабых, даже если они ни при чем. Запомни это, грязная псина. И я сильнее. – Расгард замолчал, отпуская чужие волосы. – Не ты устроил тот взрыв. А местные маги. Они же проводили эксперименты, да?

Йохан судорожно кивает, не совсем понимая смысл – его тело горит огнем, и это все, о чем он может в этот момент думать. Расгард усмехается.

– Ты лишь зритель, Йохан, случайная жертва. Потому и очнулся первее, ведь был ближе к выходу, собирался уходить. Понял?

Йохан снова кивает, и Расгард поднимается, прислушивается к иному миру.

– Считай это уроком. – Он переводит взгляд на сжавшееся тело у своих ног. – Трапфеа.

Раны затягиваются почти тут же, яд вытекает полностью, даже рубцы исчезают – никаких следов недавней пытки. Йохан осторожно поднимает голову, вскакивает почти тут же, хохрится. Расгард снимает барьер – в комнату врывается маг, а за ним безликие тени. Расгард встречает их улыбкой.

– Что вы?!

Вопрос повисает без ответа – Расгард выходит, и Йохан следом за ним.

– Вы же все слышали? – Он встает напротив старика и улыбается. Тот впервые отрывает от поверхности стола взгляд – глаза у него и правда серые.

– Я слышал все, что вы позволили мне услышать. – Старик поднялся и снял с головы капюшон. Выскочившие из камеры маг и тени, казалось, застыли в глупом непонимании. – Раз так решили вы, великий, то пусть так оно и будет. Мальчишка невиновен.

Расгард расплылся в еще большей улыбке.

– Но ведь ничего не бывает просто так? Говорите.

Старик кивнул, снова усаживаясь за стол. Расгард опустился напротив, а Йохан остался стоять.

– Полагаю, ваш спутник тоже великий?

– Вы правы. – Расгард не видел смысла скрывать очевидное, они с Хвазадом давно знали, чем все закончится.

Старик нахмурился.

– Тогда я должен попросить вас покинуть город. Здесь не место великим.

Расгард чуть склонил голову, прищурился, словно раздумывал над условиями сделки.

– Хорошо. Но не сейчас. Когда мой спутник восстановится.

– Конечно. – Глаза старика блеснули. – А еще вы должны оставить парня. Я воспитаю из него великого мага.

Расгард зашипел, но старика угроза не остановила.

– Вы, великие, не способны взращивать таланты. Считаете юнцов обузой. Это неплохая сделка.

– Но это повышает цену.

– Чего ты хочешь?

Расгард прищурился, вглядываясь в чужие протоки, а потом резко откинулся назад, расплылся в улыбке.

– Ты же должен знать, чего всегда хотят темные, старик. Мы жаждем силы.

– Я дам тебе теней.

Маг около тюремной двери заметно вздрогнул. Расгард удовлетворенно кивнул.

– Пойдет. Заключим сделку? Йохан, руку.

Йохан протянул вперед ладонь, и Расгард крепко схватил ее, пригвождая к столу. Достал из-под повязки кинжал.

– Да будут нам луна и тени свидетели, старик.

– Да будут тьма и звезды нашими вечными гонителями.

Расгард без раздумий вогнал кинжал в чужую ладонь.

– Клятва на крови…

– Никогда не нарушится.

– Отдавая втрое…

– Всегда забирай вчетверо.

– Именем вечности и покоя…

– Именем луны и тайны…

– Звезд и моря…

– Лесом и полями…

– Клянусь.

– Клянусь.

Расгард вынул кинжал, и Йохан тут же отдернул руку, вызвав у обоих высших магов смешок. На столе расползалось кровавое пятно, пока рана на руке сама собой затягивалась. Расгард передал кинжал старику, тот без раздумий надрезал ладонь, провел от красной лужи кровавую полосу. Расгард сделал то же. Два длинных луча темной нитью связали силы, объединив их клятвой крови. Два мага заключили договор.

Расгард поднялся, пряча кинжал обратно в пояс. Улыбнулся старому магу.

– Где же ты был во время великой войны, старик.

– В первых рядах, Расгард.

Они ушли той же тропой, что Расгард и явился сюда: через мрачный полог наружу, вверх, по улицам города обратно в таверну, по лестнице на второй этаж. Расгард ничего не сказал Йохану, тот тоже не задавал вопросов по пути, но наверняка понимал, что его продали. Пусть и не предполагал, каким боком это для него обернется.

Глава 11.

– Ты сделал что? – Хвазад опустил в тарелку ложку и уставился на Расгарда. – Продал Йохана?

Расгард кивнул, доедая последний кусочек мяса. Хвазад вцепился пальцами в волосы.

– Да как ты мог вообще?! Кто нам теперь костер разжигать будет?! А готовить?! Я?! Или ты?!

Расгард безразлично пожал плечами.

– Я не звал тебя в это путешествие.

Хвазад устало потер лоб.

– За сколько хоть?

– Старик отдаст нам теней.

– Аюм благословенный… – Хвазад прячет лицо в ладонях, изображая вселенскую трагедию. – Тебе бы торговаться поучиться.

Расгард безразлично прожевывает жилистое мясо.

Они сидели в своей маленькой комнате на двоих и уминали принесенные одним из теней похлебки. За окном снова сновали маги – город медленно, но уверенно оживал, особенно теперь, когда один за другим стали приходить в себя пострадавшие темные. Сила тоже улеглась, лишь на месте провала все еще серебрился барьер да зияла бездна. Расгард предложил главе города разобраться с ней, но тот отверг любезно протянутую руку помощи, решил, что сами справятся. Расгард поклялся, что придет посмотреть. Он перемешал похлебку и поднял взгляд.

– У тебя снова кровь идет. – По чужому лицу бежала темная струйка.

– Да что б… – Хвазад потянулся за ближайшей тряпкой, зажимая нос ладонью. Красные капли просачивались сквозь пальцы, марали стол и пол, навсегда въедались в дерево. – Таким ходом это место станет моей могилой.

– Не пророчь себе ранней смерти. – Расгард отодвинул тарелку и протянул Хвазаду кусок какой-то одежки, в которую обычно заворачивал гримуары.

– Не такой и ранней. – Хвазад улыбнулся, затыкая тряпицей нос. – Мне уже больше сотни лет, вообще-то. Обычные люди давно в гробах устроились.

– Мы душу иным богам продали. Должны же они нам хоть как-то это возместить.

Хвазад рассмеялся, отчего кровь хлынула еще сильнее. Расгард ударил его по бедру, чтобы тот заткнулся, и перестал марать простыни. Хозяева постоялого двора на них уже с ненавистью смотрели, когда приходили за очередной партией грязного белья. Расгарду было бы плевать, если бы он не чувствовал, как вместе с утекающей силой расшатывается грань.

– Да задери ты голову. – Он выхватил из чужих рук тарелку, отставил ее. Хвазад устало запрокинул голову, пялясь в коричневатый потолок. Расгард поправил подушку, позволяя магу расслабиться, унять еле заметную дрожь. В дверь так не вовремя постучали

– Да. – Расгард поднялся навстречу вошедшей тени, ощутил едва уловимый отголосок успокаивающих силу трав. Понял. – Жди.

Тень поклонился безмолвно, подождал, пока Расгард соберется.

– Не угробь мой барьер. – Хвазад махнул рукой на прощание, задрал голову обратно к потолку. Рядом возникла София, ткнулась под хозяйскую руку, Хвазад не глядя начал ее поглаживать.

– А ты не помри. – Расгард закрыл за собой дверь, накинул плащ, почти сливаясь с мраком вокруг, скользнул за немой тенью. В соседней комнате пульсировала обида запершегося Йохана – старик должен был сам забрать его. Они вышли на улицу. В воздухе витало едва заметное напряжение сил – маги города еще помнили, как их чуть не поглотил первый взрыв, пытались хоть как-то уберечь себя в этот раз. Расгард знал, что им это не поможет. Они с Хвазадом уцелели только благодаря светлой магии, вытянутой последним из артефакта – откуда только достал – если бы не он, быть им нынче едой иного мира.

Когда маг теряет контроль, это смертельно красиво.

Когда маг сходит с ума, это безумно страшно.

Расгард сталкивался за свою жизнь с безумцами несколько раз, а еще знал, что Хвазад поистине боится за себя. Потому что каждый темный подвластен искажению, но не каждый сможет искаженного убить. Только тот, кто сильнее. А кто сильнее Хвазада? Расгард сомневался, что он сам входит в это число. А за себя он не боялся. Он не сойдет с ума. Никогда. Слишком глупо, пройдя такой великий путь, умереть столь бессмысленной смертью, поэтому не понимал, чего боится Хвазад. Великим искажение не грозило. Так он думал до срыва Йохана. До того, как иной мир отрезал себя от Хвазада.

Тень вел его привычными улицами, Расгард исходил их десятками путей, пока проверял барьер каждую ночь. А тени об этом даже не догадывались, даже старик не знал. Потому что Расгард делал это по просьбе Хвазада. Тому было интересно будет ли сила стоять без воли установившего ее мага?

Барьер стоял. Сиял и переливался благословением Аюма, жил замкнутой цепью сам в себе. Питался тем, что закрывал, и восстанавливал то, чем питался. Когда Расгард впервые увидел, что барьер твердо стоит даже после отрешения Хвазада, он удивился. Долго не мог заставить себя вернуться в таверну, пусть ноющее тело уже вопило в агонии. Его вспугнули тени во главе с магом. Расгард ушел, рассказал все Хвазаду, без утаек, но нехотя. Кому понравиться величать чужое мастерство? Хвазад был так же, как и он, озадачен. Они открыли нечто новое. Абсолютно новое. Попробовали провернуть такое снова, на меньшей площади. Установленный Расгардом вокруг свечи темный барьер стоял. Пламя внутри то гасло, то снова разгоралось, отвечая на атаки из вне. Барьер пожирал находившуюся внутри себя энергию, регенерировал ее и возвращал в исходное состояние.

Темное и светлое… Две силы действовали одинаково.

Расгард вышел к нерушимому барьеру, где уже собралось с десяток темных магов – все сильные, готовые ко всему. На земле среди нескольких нарисованных кругов самого различного качества были расставлены горшочки и склянки с готовыми зельями, чуть поодаль маги послабее сливали в чаши жертвенную кровь. Старик встретил Расгарда с лукавой улыбкой.

– Как ваш спутник?

Расгард улыбнулся так же лукаво.

– Иной мир поистине его любит. Однако поддержание такого барьера отнимает у него слишком много сил. – Расгард покачал головой, краем глаза отмечая, как рядом со стариком появился маг. – Прошу, закончите побыстрее, чтобы он смог уже нормально отдохнуть.

– Не думал, что для великого такой барьер принесет столько сложностей.

– Нерасторопность – наша единственная сложность.

– Ну тогда давайте поспешим. – Старик повел Расгарда в сторону, к вынесенному из какого-то ближайшего здания столу. На темной поверхности блестел кинжал. Расгард прищурился.

– Какую сделку ты хочешь заключить, старик?

– Ничего такого, Расгард. Ты можешь ее заключить не боясь.

Расгард рассмеялся.

– Нет ни единой сделки без последствий. – Он выпустил щекочущую мир вокруг силу. – Тебе ли не знать.

Старик лишь посмеялся.

– Эта сделка и правда от тебя ничего не потребует. Я просто хочу, чтобы вы больше никогда не вмешивались в жизнь города.

Расгард прищурился, оценивая условия. Он поднял со столешницы кинжал, поиграл им.

– А взамен?

– А что, такой старый маг, как я, может предложить двум великим? – Старик опустился на любезно подставленный одним из теней стул. Оперся локтями, выжидая. Его верный пес был здесь рядом, недоверчиво смотрел исподлобья, но молчал. Расгард оглядел его с ног до головы, а потом повернулся к ожидавшему ответа старику.

– Мне нужна жертва. Хорошая жертва.

Старик тоже скосил глаза на стоявшего рядом мага. Нахмурился.

– Слишком многого хочешь. – В его голосе не было угрозы, только шелестел иной мир. Любой другой бы испугался, отступил, только вот Расгард стоял выше. Он улыбнулся, позволяя иному миру пробежаться по всем собравшимся у барьера, чуть пощекотать силой.

– Ты сам предложил такую сделку.

Старик поднялся.

– Тогда она отменяется.

– Не смеши меня! – Расгард с дикой улыбкой воткнул в столешницу кинжал, сила тут же схлестнулась с чужой. – Кто он такой, чтобы ты его так защищал? Сын?

Расгард посмотрел на мага. Старик молчал. Расгард оскалился еще больше, вытащил нож, снова ловко покручивая его в пальцах.

– Я хочу твою псину. В обмен мы больше не тронем город. Никогда, пока он стоит. В этом я могу поклясться, но твой пес станет моей жертвой. Думаю, это хорошая сделка.

– Нет. – Старик стоял прямо, его сила обволакивала, не давая обычным магам нормально дышать. – Ты не тронешь Луцеуса, Расгард.

Расгард лениво перекинул нож из одной ладони в другую, повертел.

– Трону. – Сила разогнулась холодной пружиной, ударила по чужой защите. – Твоя псина станет прекрасной жертвой.

– Не посмеешь. – Старик загородил собой мага, а остальные стали стекаться к ним, обступая спорщиков со всех сторон. Старик все еще говорил спокойно. – Ты не выстоишь против всех магов города.

Словно в подтверждение стали прибывать все новые и новые темные. Расгард не видел их, только чувствовал. Он улыбнулся спокойно, делая шаг вперед.

– А мне оно надо? – Старик стоял твердо. – Мне оно надо? – Расгард вздохнул, разводя руками. Его глаза блеснули, опасно сужаясь. – Нет. Ты прогадал старик. Не я убью вас.

Они стояли лицом к лицу, и в этих разделявших их сантиметрах схлестывалась в бешеной схватке сила.

Старик молчал, пока Расгард продолжал давить.

– Нужно лишь снять барьер. Ты и так это понимаешь. Бездна сделает за меня всю работу.

– Но тогда ты тоже умрешь.

Расгард расхохотался.

– Не смеши. Либо ты отдаешь своего пса, либо умираешь в объятиях бездны.

Старик улыбнулся.

– Вперед.

Его сила, тугая и удушающая, сила прожитых лет, накопленных знаний, она обволакивала пространство, накрывала купол еще одной пеленой. Расгард не мог не видеть ее и не мог ничего сделать. Барьер стоял помимо его или Хвазада воли. А значит, и снять его было непросто.

– Хорошо. – Он прищурился. – Прощай старик.

Сила взвилась послушным хлыстом, ринулась сквозь завесу, ударила барьер. Старик пытался его остановить. Не давал пробить заслон. Быстрый кнут тонул в вязкой пелене, силы гасили друг друга. А еще подключились иные слабенькие маги: десятки зовов взметнулись к небу, чтобы обратиться в копья и повернуться к Расгарду. Светились круги, подпитываемые пролитой кровью, горели и дымись травы, темные сидевшее тесными кругами читали заклятья, кто-то доставал оружие, подходил опасливо, готовый убивать, кто –то просто смотрел волком, темные ожидали. Старик улыбался.

– Вот как. – Расгард стоял напротив него, окруженный, один. – Ты с самого начала это планировал.

Старик рассмеялся глухо, сложил за спиной руки.

– Да, Расгард. Великие приносят в мир дисбаланс, они извечное зло, если они неподконтрольны. Светлые хорошо сделали, они приручили всех своих великих подчиняться, а темные… – Он покачал головой. – Как жаль. Для темных осталась лишь смерть.

Расгард оскалился, отступая к столу. В ладонь незримо скользнуло лезвие. Старик снова покачал головой.

– Оставь потуги, Расгард. Бесполезно. Сегодня ты умрешь здесь. – Он улыбнулся. – Но не переживай, твой спутник составит тебе компанию.

Расгард не сдержал смешка. Сначала внезапного, потом все больше переходящего в безумный хохот. Ему вспомнились все те речи темных о Хвазаде. О том, что его можно убить. Одолеть. Он поиграл кинжалом.

– Как жаль, но пока это удалось только мне.

Кинжал просвистел серебряной вспышкой мимо старика, мимо нескольких темных, прямиком к магу, впился тому в шею. На землю брызнула кровь. Смерть ощутили все. Расгард видел, как медленно оборачиваются темные, как бледнеет старик, видя падающее на землю тело, как то подхватывают несколько рук. Он видел. И не стал медлить.

В ладонь скользнул еще один кинжал – тот самый, заветный, и Расгард надрезал ладонь, позволяя собственной крови пропитать лезвие. Большего не надо. Раззадоренная стычкой сила ощутила ее, вздыбилась, устремляясь по команде вперед, ударила барьер. Старик вскрикнул, чувствуя, как тугой кнут вспарывает пелену его силы, вскочил от трупа сына, поднял собственную мощь. Но было поздно. Установленный Хвазадом барьер надкололся, всем показалось, что они услышали разнёсшийся над замершим городом смертоносный треск, а потом осыпался, медленно как заворожённый, по кусочку превратился в пыль. Расгард захохотал, ощущая, как всколыхнулась бездна за ним, как она медленно ринулась вперед, словно наступающая на берег смертоносная волна, готовая сносить все на своем пути. Он едва не захлопал в ладоши, когда иной мир внутри возрадовался по-детски, когда город затопила паника. Но Расгард лишь улыбнулся.

– Ну как старик? – Он развел руки, обводя ими мир вокруг, посеревший, словно ощутивший, что его конец близко. – Нравится?

Старик не ответил, лишь сильнее стискивая зубы. Его сила и силы десятка магов держали расползавшуюся тьму, но только пока.

Расгард ощутил, как на плечо приземлилось что-то когтистое, но даже не скосил в ту сторону глаз.

«Веди сюда своего создателя».

София ухнула и вспорхнула прочь, не зримая никем. Расгард улыбнулся, прошел мимо пытавшихся удержать барьер магов, прямиком к телу несчастного темного, присел рядом. Он потрепал мертвого мужчину по волосам.

– Как жаль. – Наклонился к его уху, пусть мертвые уже никогда никого не услышат. – Твоему отцу не стоило так привязываться к тебе. Это губительно для темного.

Кто-то попытался ударить его силой, неумело и боязно, Расгард с легкостью отразил атаку, поднялся. Его глаза блеснули в свете фонарей, сейчас совсем дикие, змеиные, он не задумывался, иному миру будет мало мертвой жертвы, схватил атаковавшего мага за горло, кинул рядом с телом. Свежая кровь всегда действеннее.

– Убийца… – Расгард обернулся к кряхтевшему от натуги старику, расплылся в доброй улыбке.

– Ты был темным магом столько лет. Не тебе судить.

Старик не стал отвечать, попытался ударить, отомстить, но не смог: едва сила уходила в атаку, как тьма за барьером норовила хлынуть вперед, сожрать его и город. Приходилось лишь скрипеть зубами. Расгард не понимал чужой бессильной злобы. Темные не должны ни к кому и ни к чему привязываться. Для них чувства – гибель. Как глупо. По-человечески.

Он отошел к столу, провел по шершавой поверхности ладонью – та приятно карябала кожу. Расград сел на стоящий здесь же стул и, подперев голову руками, уставился на темных. Наблюдать за их попытками удержать пустоту было весело: маги, словно таракашки, носились между кругами, вычерчивали новые и новые заклинания, вместе с их кровью вздымалась сила, иной мир щебетал, оглаживая порезы на руках, он ластился к ладоням, утирал безумные улыбки с чужих лиц. Маги пытались удержать неудержимое.

Рагсрад скривился, глядя на то, как несколько темных жгут над огнем травы, а их пепел, вместо того чтобы развеять в воздухе, сбрасывают в котел, стоявший подле – в нем что-то кипело и бурлило, Расгард ощущал исходившую от варева силу, но ритуал не смог бы ничего сделать с пустотой – слабые темные часто ошибались.

Он играючи подкинул в воздух кинжал, а потом резко всадил его в шею решившему воспользоваться суматохой и атаковать из-за спины магу. Тот замер с занесенным клинком в руке, захрипел, захлебываясь кровью, и рухнул с глухим звуком. Рагсрад повернулся, чтобы посмотреть на его тело. Обернулись и еще несколько темных. На их лицах почти в тот же миг отразился ужас.

– Аюм благословенный… – За спиной раздался голос Хвазада. – Вот это ты завернул.

Расгард развернулся, видя, как тот неспешно вступает на площадь, как странно косятся на нового участника потасовки изможденные маги. Хвазад остановился аккурат подле мертвого тела, скептически оглядел окрестности.

– Вы что-то не поделили?

Расгард встал, подошел ближе к телу убитого пса старика, рядом с которым все еще сидел другой темный, и протянул кровоточащую ладонь.

– Старик предложил весьма интересную сделку, только отказался за нее платить.

Хвазад кивнул, провел по порезу пальцем, попробовал кровь на вкус.

– Не думаю, что цена была слишком высокой. – Он посмотрел на тело. – Зачем тебе вообще он был нужен?

– Как жертва. – Расгард сделал несколько шагов, присаживаясь рядом с телом, несколько раз сжал и разжал ладонь, разгоняя кровь. Хвазад молча смотрел, как тот вырисовывает на земле символы. – Давай сюда ладонь.

Хвазад протянул руку, и Расгард ловко провел по ней кинжалом. Сила всколыхнулась, связывая три крови, потянулась в иной мир, постучалась в закрытые двери.

– Не смей! – Движение ощутили все: отдавшие последние силы на удержание барьера маги, как глупые овцы водили головами, пытаясь уловить, откуда же пробивается поток, маги посильнее просто бледнели, а старик вопил, все еще сохраняя барьер. – Тени, остановите его!

Тени ринулись вперед. До сего безмолвные, безучастные, они наконец получили приказ и бросились его исполнять. Расгард поднялся, оставляя Хвазада сидеть рядом с телом, сделал несколько шагов, отходя в сторону – на земле словно бы вырисовался невидимый круг: две жертвы, живая и мертва, а также объект оказались заперты внутри, и никто не смел помешать ритуалу. Расгард сдерживал желающих: отбивался от теней то магией, то верным кинжалом. Иной мир внутри него плясал и бесновался, все время норовя прорваться то в круг, то за барьер. Расгард не мог ему такого позволить. А старик продолжал вопить.

– Что вы сидите? В атаку!

Бедные маги.

Кинжал звякнул, откидывая прочь неумелого нападавшего, впился в чье-то горло. Верный, он испил куда более густой крови. Блестящее некогда лезвие потемнело с годами, превратилось в тусклый металл, однако резало все также неумолимо. Расгард споткнулся о чью-то руку, зашипел, блокируя атаку, едва увернулся от другой. Он вздрогнул, когда верная сила внезапно содрогнулась внутри, как откатывающаяся волна заспешила куда-то в сторону, куда-то назад. Расгард едва не упал, в бедро вовремя ткнулась поверхность стола. Враг напротив покачнулся и рухнул на колени, Расгард чувствовал, как утекает чужая сила, как застилает уши звон иного мира. Он поднял глаза на старика, чьи руки дрожали, он все еще пытался удержать барьер, но Расгард видел, как тьма расползается, как истончается обволакивающая ее пелена.

А потом в голове раздался взрыв, затмивший собой все. Расгард, даже не пытался вернуть себе зрение или слух. Это было бесполезно.

– Долго ты. – Губы шептали, вылетали звуки, Расгард знал, что говорит, но не слышал, не мог угадать ответа. Только в голове среди звенящего хаоса отчетливо прозвучало:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.