Мария Фадеева
Страшная сказка про любовь

Жила-была на свете Жанна Вадимовна Конакова.

Двадцати трех лет от роду.

Жила себе спокойно, пока Горе горючее

к ней на крыльях черных не прилетело.

Глава 1

– Доченька!

Молодая женщина сразу подскочила к больничной койке. Поправила одеяло и заглянула в глаза старухе, которая совсем недавно была ее здоровой и веселой матерью. С трудом сдержала рвущиеся слезы. Сглотнула колючий ком и наскребла остатки мужества. Нельзя сейчас плакать!

– Да, мамуль! Водички дать?

Зинаида Николаевна с трудом покачала головой. Она уже плохо различала любимое лицо дочки. Лекарство практически не помогала и сейчас тело драла тянущая боль. Плохо все, не вовремя.

– Дочка, Жанночка! Пообещай мне…

– Конечно, мам. – слезы вылезли сами. Жанна уже их не контролировала.

– Не плачь, доченька. Я рада, что заканчивается. Устала очень. Мне сегодня сон снился. Папа за мной твой приходил. Ждет меня. Да не об этом я. Прошу тебя, дорогая моя девочка. Очень прошу. Илья он… не верь ему. Чует мое сердце дела нехорошие.

– Мам, – молодая женщина смахнула слезы и попыталась улыбаться. – Илья хороший. Ты к нему придираешься просто. Знаешь же, мы любим друг друга.

– Ты его любишь, знаю. А вот он…

Зинаида Николаевна закрыла глаза. Силы покидали. Уже скоро настанет ее время. Как же болит сердце. Ноет. Остается ее Жанночка одна на всем белом свете. Веки налились чугуном.

– Поспи мам, я сейчас! – Жанна поправила одеяло матери. Аппарат пикал неприятно, отзываясь молотками в голове.

Выйдя в коридор, женщина старательно задышала. Надо взять себя в руки и найти медсестру. Она быстро нашлась и Жанна со всех ног бросилась обратно в палату к матери, почти на месяц, ставшей для женщины родным домом. В свою квартирку на Пушкинской она приходила лишь переодеться и принять душ. Быстро-быстро и бежать обратно, в больницу. Илью, любимого мужа, не видела. Он всегда в делах и разъездах. Мысленно Жанна еще раз поблагодарила начальника Григория Алексеевича. Он отнесся к ней по-человечески.

– Жанна, иди к матери. Все понимаю. Считай отпуск у тебя. Как сможешь – выйдешь. Все понимаю! Иди.

Бывают же добрые люди! В палате стояла тишина. Такая странная и не знакомая. На улице шел дождь, но даже его шум не проникал внутрь. Было тихо… В сознание женщины проник странный звук. На одной ноте. Пи-и-и-и-и-и. Тихий и какой-то не правильный.

– Ой! – рядом с Жанной в дверь протиснулась медсестра.

– Что? – Жанна повернулась. Увидев широко раскрытые глаза молоденькой медсестры замотала головой. – Не-е-ет, не-е-е-е-ет! Не-е-ет!

Тело молодой женщины содрогнулось от застрявших слез. Она сползла по стенке. Безвольно, тяжело. И завыла безнадежно раненным зверем.

Дальше была тьма, обрушившаяся на голову тяжелой подушкой.

***

Жанна, медленно перебирая ногами, шла к дому. Там Илья, он утешит и поможет. Согреет. Успокоит. Она будет плакать, а он гладить по голове и утешать. А потом уложит ее спать. Он понимает, как ей сейчас…

Квартира встретила хозяйку тишиной и беспорядком. Ильи нет дома. Может оно и к лучшему. Сейчас в душ – смыть все больничные запахи. Ее муж не любит, когда пахнет больницей. И прийти в себя. Немного. Хоть чуток!

Горячая вода обжигала кожу. Жанне нравился кипяток. Он с трудом, но прогонял стужу с души.

Под хлесткими струями стояла минут десять, не меньше. Прошлепала за халатом… какое непослушное тело. Может его подменили? А может это вообще сон. Страшный сон. Сейчас придет с работы мама… они сядут ужинать. Будут разговаривать.

Сердце дрогнуло и остановилось, ноги подкосились. Женщина рухнула на толстый ковер. Грудь разрывало рыдание. Такое нужное. Выплакать всю боль и усталость… Тяжелые русые волосы упали на лицо.

Почему жизнь не дает второй шанс? Если бы… если мама поехала в больницу сразу. Ведь врач об этом говорил… нет, мама работала – в бухгалтерии всегда завал… если бы…

Громом лязгнула входная дверь.

– Жанка, ты дома? А что на полу делаешь? Эй!

Илья подошел к жене и с трудом поднял ее на ноги.

– Что-то ты в свой больнице поправилась. Тяжелая какая! Ты сейчас обратно пойдешь, да?

Жанна слышала родной голос мужа издалека. Смысл слов был непонятным. О чем он спрашивает? Да, ей нужно в больницу. Там мама. Она там одна! Голову пронзила мысль. И вот слезы снова потом омывают душу.

– Ну чего ты ревешь? Давай, успокаивайся и собирайся. Мать ждет же. А ты воешь тут.

Женщина замотала головой. Мокрые пряди шлепали щеки, приводили в сознание. Надо ему сказать. Он не знает. Надо сказать. Рот кривился и не хотел выпускать страшные слова.

– Илюш! Мама не ждет больше. – скорее провыла, чем проговорила.

– Чего это? Ждет, конечно.

– Нет, она… умерла она. – слова упали гирями, тяжелой плитой на сердце. Свет посерел вокруг. Сказала и задрожала. Как страшно и не знакомо звучит собственный голос.

– Вот это да! Значит квартира теперь наша.

– Ты о чем, Илюш! Мамы нету… – Жанна опять заплакала и попыталась прижаться к мужу в поисках утешения. Но Илья отстранился.

– Жанка, ты че?! Рубашку намочишь, а у меня встреча сейчас. Ты соберись. Чего ревешь? Ну, умерла, все к тому шло. Надо похоронами заняться. Давай, давай! Нашла время мокроту разводить.

Женщина непонимающе смотрела на мужа. Он прав, надо же похоронами заняться. А она тут…

– Да, ты прав.

– Вот, старушка! Правильно! А то разревелась тут. Давай. Ищи, садись. Что там надо? А я поехал. У меня встреча одна. Позвоню потом. Не кисни.

Муж ушел. Жанна никак не могла собраться с мыслями. Накинув теплый халат на заледенелые плечи, она бродила по квартире. На грудь будто положили гранитную плиту. Тяжелую. Дышать мешает, к земле клонит. Все, хватит. Илья прав, пора делами заняться.

***

В день похорон моросил затяжной мелкий дождик. Противный такой, нудный. Холодный. Словно кто-то там, на верху, сидит и плачет.

Люди с мокрыми, как от слез, глазами стояли вокруг аккуратной могилки в дальней части кладбища. Деревья, тоже в слезах, выглядывали из-за плеч пришедших и, прощаясь, хлопали жидкой осенней листвой. Жанне захотелось в лес. Уткнуться в рыхлую пропитанную дождем землю и выть. Вот так громко, от души. Но горло сдавливали невыплаканные слезы. Каленым железом выбивали скорбь на сердце. Зачем это все? Бессмысленные действия, которые не вернут маму.

Жанна держала в руках любимую кружку с горячим чаем и смотрела на чернеющий мокрый лес за окном. Все прошло, теперь можно и расслабиться. И что?

На кухню зашел муж. Он уже успел переодеться. Надо бы и ей снять черную юбку с блузкой и надеть теплый халат. Или сначала в ванне посидеть погреться?

– Жанка, че куксишься? Прошло же все. Скромненько и со вкусом. – хмыкнул Илья. – Я с тобой поговорить хотел.

– Сейчас? – удивилась женщина.

– Угу. Не знаю с чего начать только.

Жанна попыталась улыбнуться, чтобы приободрить мужа.

– Тут такое дело. Ко мне сестра приехать должна. Она пока жилье не найдет, у нас поживет? Ты все равно на работе. Мне не помешает.

– Сестра? Какая сестра? Разве у тебя есть?

– Да ты ее не знаешь. Не родная. Но близкая очень. – Илья улыбнулся кривой улыбкой. Ее любимой улыбкой.

– Ну, конечно. Пусть поживет. Родственникам надо помогать.

– Завтра приедет. Ты, к слову, на работу когда собираешься?

– На работу? Не знаю пока. Надо начальнику позвонить. – Жанна растерялась, про работу она и вовсе забыла. – Я как-то не думала…

– Ну, ты даешь, старушка. А кто будет кредит выплачивать?

– Я думала, мы с твоей зарплаты… – промямлила женщина.

– Старушка, мать – твоя… кредит ты брала на эту операцию и лекарства. Я с какого боку то? Ну и отдавать кому? Тебе! – Илья засмеялся. – Сама знаешь, у меня свои дела есть. Все ушел. Ты бы квартирку прибрала. А то бардак. И комнату приготовь для Натуси. Она у меня чистоту любит.

Илья ушел, а Жанна, похожая на сломанный автомат, через силу принялась наводить порядок.

***

На следующий день женщина отправилась на работу. Поздно вечером позвонила начальнику и сказала, что готова выйти. Он что-то промычал невразумительное в ответ и буркнул, чтобы выходила. Там, мол, разберемся.

– Жанна! Тебя не узнать! Заболела что ли? – секретарша Георгия Алексеевича удивленно моргала накладными мохнатыми ресницами.

– Да так… – говорить не хотелось.

– Ну, понятно. Ты иди. Шеф тебя ждет.

Толстый ковер приглушал звук шагов. Справа мелькнула тень. Жанна обернулась. На нее таращилась страшная женщина. Бледная, с синяками под глазами и тусклыми волосами, небрежно собранными в пучок. Кто такая?

– Жанна, чего ты там застыла? Зеркала не видела? Проходи, поговорить надо. – пробасил со своего кресла шеф.

Зеркало? Это зеркало было?

– Садись. Соболезную твоему горю. Вот держи. Это от фирмы, так сказать. – шеф протянул толстенький конверт. – Жанна, я все понимаю, но я никак не ожидал, что ты на целый месяц уйдешь. Знаю – знаю, но отчеты делать надо было. Налоговой на наши дела до одного места. Короче… взял я бухгалтершу, пока тебя не было.

Жанна кивнула. Смысл слов доходил с трудом. Это было зеркало! И эта страшная старая тетка она – Жанна Вадимовна двадцати трех лет от роду?

– Жанна, ты меня слышишь?

Женщина кивнула. Нет, она не слышала. Голову заволакивала вата. Глушила все звуки, все мысли. Чувства. Удобно!

– Короче, Жанна. Будет у нас место, я тебя с удовольствием обратно возьму. Ты хороший работник. Сама понимаешь, дела идут.

Женщина непонимающе кивнула.

– Ну, хорошо. Ты к Катерине зайди, подпиши там, что надо.

Жанна как автомат встала и направилась к двери.

– Жанна, я понимаю, горе большое. Ты о себе подумай. Успокоительные попей. На тебя смотреть страшно.

Георгий Алексеевич был неплохим человеком. Сейчас ему было очень жалко молодую сотрудницу. Веселая хорошенькая хохотушка превратилась в пугало за месяц. Он поднял трубку внутреннего телефона и набрал номер отдела кадров.

– Кать, доброе утро. К тебе сейчас Конакова придет. Пусть подпишет все бумаги. Она это, того самого, ты проследи, чтобы она все подписала. И бухгалтеру скажи, чтобы расчет выдала. Сегодня же. В кассе вроде было.

***

Жанна подписала все бумаги на увольнение и получила расчет. Вата из головы не уходила. Как и прежде окружала мысли непробиваемой стеной. Хорошо. Нет чувств! Нет эмоций. Только белое, плотное облако в голове. Убаюкивает.

По дороге домой бездумно зашла в магазин. Бродила среди полок. Не понимая, что видит перед собой. Купила продуктов и тортик. Зачем тортик? Ах, да! Сестра Ильи приедет. Вата слегка отступила и неприятная мысль кольнула. Какая сестра? Но тут же мысли, как тараканы, опять разбежались. На поверхности плавало одно: Илья всегда прав! Да, именно так. Тортик для гостьи, да и Илюшу порадовать. Он сладкое любит. Теперь понятно, почему муж от нее сбегает. Она страшная… Та тетка в зеркале… она!!!

В квартире раздавались какие-то странные звуки. Фильм, что ли? Значит Илья дома. Жанна побрела на звук.

Открыла дверь в спальню и замерла. Вата в голове стала плотнее. На их большой кровати лежали голые тела. Рыжая девица и щуплый мужчина, с волосами Ильи. Девица громко стонала. Вата полностью блокировала мысли. Женщина увидела себя со стороны. Стоит столбом и смотрит. Развернулась рваными движениями. Автомат, ржавый робот. Пошла на кухню, чайник ставить. Она же торт купила.

Чайник быстро засвистел.

– Жанка? А ты давно тут? – в кухню зашел Илья. Без рубашки, в одних домашних шортах. – Слышу – чайник засвистел, подумал уж, что поставил и забыл. А ты чего дома?

– Уволилась с работы. – как удобно оказывается смотреть в одну точку. И вата – хорошая вещь. Ничего не чувствуешь. Помогает.

– А зачем? Мы с тобой говорили: кредит отдавать надо, машина у меня старая. А ты уволилась. Да не сиди ты истуканом!

Интересно, а почему Илья злится? В кухонный проем пролезла рыжая голова.

– Зайчик, ты где? Ой.

– Это не то, что ты подумала, старушка. Это сестра моя. Помнишь, говорил тебе.

– И давно? – было совсем не интересно, просто спросила. А то неудобно как-то. Застукала мужа и никакой реакции.

– Это… ну как тебе сказать. Я же живой. Ты, то на работе пропадала допоздна, то с матерью в больнице.

– М-м-м-м…

– Да, что с тобой, Жанка. Ну, бывает! Я мужик здоровый у меня потребности. А ты сама виновата.

– Угу.

– Иди, погуляй, что ли. Потом поговорим! Сумасшедшая! – буркнул Илья и ушел быстрым шагом. Молчаливая, уставившаяся в одну точку жена, пугала.

Жанна медленно пила обжигающий чай. Вата в голове немного рассеялась и пропустила мысль. А действительно, надо пойти погулять. В лес. Нос сразу же защекотал запах мокрой земли и прелых листьев.

***

Лес мокрый от дождя и серый. Грустный и пустой, как сама Жанна. Редкие листья, желто-серыми ладошками машут странной женщине, слетают под ноги, указывая путь…

Вата в голове начала рассеиваться. Все больше мыслей мелькало. И увольнение это, и муж… Измена! Она мать похоронила, а он с другой кувыркался. На кровати – семейном ложе. Сердце сдавило, стало больно дышать. Зачем такая жизнь? Матери нет, мужа… работы любимой. Она никому не нужна. Грудь сдавило, да так, что ни вздохнуть, не выдохнуть. Больно-то как. Мучительно! А земля сырая под ногами хлюпает. Прилечь предлагает. Отдохнуть… навсегда.

Не нужна такая жизнь, она сама никому не нужна. Сама себе тоже… Лечь и лежать. Надо…

Но не здесь, в чащу надо. А там земля помягче. Подобрее. Лечь и лежать. На век…

Мысли путались. Может быть, она действительно с ума сошла? Илья ведь так сказал. А Илья прав. Илья всегда прав.

Жанна свернула с тропинки и пошла прямиком по жухлой траве, вперед, не разбирая дороги. Мокрая трава цепляла юбку и края пальто, опутывала ноги… Кричала и останавливала. Но вата вернулась, заволокла разум и убрала эмоции. Только одна мысль грела убитую горем женщину: сырая земля примет и успокоит.

Лес становился все гуще. Сосновые ветки хлестали по плечам и лицу, оставляя мокрые следы. Где-то завыл волк. Жанна вздрогнула и побежала. Деревья цеплялись, дрались, но женщина упорно пробиралась сквозь чащу. Какой-то толстый и наглый корень бросился под ноги. Жанна запнулась и упала, в нос кинулся запах прелых листьев и темнота.

Глава 2

– Охо-хо-нюшки! Это чагой-то ты тут разлеглася, девонька! – незнакомый старушечий голос пробивал темноту.

Жанна открыла глаза.

– Ох, ты ж! Мать лесная! Вставай, родимая. Подсоблю тебе. – старческие руки бережно потянули вверх. Она не сопротивлялась. Да и зачем?

– Ох, Горе горькое! Что же ты его, девонька, к себе так пустила близко. Пойдем со мной. Ножками, ножками. Вот так. Обопрись. Горе оно такое, как подпустишь, так не отстанет. Голубка – страдалица. Идем, Идем.

Жанна шла и слушала приятное воркование старухи. Наполненное сочувствием и теплом. Оттаяли слезы и рекой хлынули из глаз.

– Правильно, поплачь. Горючи слезы омоют душеньку, и легче станет. Плачь, голубушка. Не стесняйся. Плачь, родимая. Сейчас в избу придем. Там и банька. Выкупаю тебя, и спать уложу.

Жанна не слышала старуху, в голове стоял звон, а перед глазами пелена. Она просто брела, ведомая сильной рукой. Твердой и теплой. Куда? Это совсем не важно.

– Вот тут я живу, голубушка. Васька, баньку нам сделай! Видишь, как голубка мается. Тошно ей.

Жанну завели в тепло, пахнущее сосной и мятой и с нежностью стали раздевать. В голове билась боль: звенела и выла всеми голосами. От слез молодая женщина ничего не видела.

– Потерпи родимая. Потерпи голубка. Ты плачь, не стесняйся.

По голым плечам полилась вода. Теплые ароматные струи. Еще и еще. Сильный, глубокий голос затянул песню:

– Уди Горе на высоки горы!

Сгинь в пещеры, залезь в щели.

Отступи от Жанны Вадимова дочери.

Утащи немочь ее и болезни прочие.

Водой тебя поливаю, хвородьбу прогоняю.

Обжигающе горячая вода лилась и лилась. По волосам, спине, груди. Тугие жгуты обжигающего тепла, очищая, омывая тело и душу. В легкие проникал ароматный пар. Так пахло в детстве. В деревни у бабушки: сладким клевером, липовым чаем и малиной.

      Голос продолжал мелодично петь:

– На высокой горе Горе живет!

Жизнь людям не дает, в душу-у-у-у-у ле-е-езе-е-е-ет.

Ты вода дорогу затопи-и-и-и-и-и, Горе отведи-и-и-и-и.

К Жанне гореву дорогу-у-у-у-у размочи-и.

С души цепи кованые, холодным дурманом веянные смо-о-ой без сле-е-е-да.

С каждым новым словом становилось легче дышать. Тело наполнялось приятной невесомостью и негой. Вода лилась, и девушка подставляла под горячие струи лицо.

– Заплету дорогу Горю,

Заплутает оно, запутается.

Уйдет окаянное, сбежит.

Не хозяйское это Горе.

Наговоренное.

Смывай вода пути, слезы и дела.

Смывай дороги, помыслы и слова-а-а-а-а.

Жанну мягко хлестнул веник: по спине и голове. Прошелся по рукам, ногам. Выгнало из живота беду – тревогу. Тело звенело и подпевало тягучей женской песни.

– Вот и хорошо, лапушка. Вот и отпустило. Глазеньки свои ясные закрывай. Время спать. Вася, помоги мне.

Жанна хотела возразить, что ей пора домой и спать она не хочет и вообще чувствует себя совсем хорошо. Но неугомонные мысли напомнили, что дома муж с другой, мать в земле сырой лежит. Не ждет ее больше никто. А второго шанса никто никому не дает. На плечи навалилась чугуна усталость, и Жанна провалилась в глубокий сон.

***

Раннее утро. Шаловливый солнечный лучик скачет по столу, по вазочке с полевыми цветами и белой наволочке с красивой вышивкой.

Жанна распахнула глаза и завертела головой. Она лежала в мягкой постели в совершенно незнакомом деревянном доме. Стены из толстых бревен, наверное, в охват руками. Темный пол, под высоким потолком толстые, потемневшие деревянные балки, увешанные пучками сухих трав. Огромная печка, белая, разрисованная красными цветами и птицами. На полу лоскутный ковер. Чуть ближе к кровати стол на массивных ножках. На столе ваза с цветами. Запах витал по всей избе. Да где это она?

Входная дверь скрипнула, пропуская толстого черного кота, аромат летнего луга и пение птиц. Животное важно прошло через всю избу и вспрыгнуло на кровать девушки. Какие глаза: огромные, зеленые и умные. Лучик солнца скользнул по блестящей черной шерсти. Кот зажмурился.

– Васька, негоже на кровати девицы молодой сидеть, смущать ее зенками своими бесстыжими. Видишь же, голубка проснулась. И не помнит ни Тьмы.

Жанна хотела спросить, но горло стянуло спазмом, и девушка закашлялась.

Из–за печки вышла красивая полная женщина. В ее рыжих волосах запутался солнечный свет. Льняное синее платье плотно облегало высокую грудь и гордый стан. От женщины веяло спокойствием и домашним уютом.

– Где я?

– В гостях! Не бойся, Жанна дочь Вадима. Не обидим тебя. – хозяйка улыбнулась, показывая красивые белые зубы. – Силы есть ежели, поднимайся! Завтракать будем. Коли нет, лежи, голубушка отдыхай.

Жанна не знала, что сказать. В теле была легкость, лишь голова гудела и тянула обратно к подушке. Неожиданно девушка поняла, что совершенно раздета. Как вставать в таком виде?

Кот муркнул, но гостье показалось, что он засмеялся. Хозяйка улыбнулась.

– Охонюшки, ну лежи горемыка. Покормлю тебя сейчас.

Жанна откинулась на подушку. А женщина скрылась за печкой и скоро появилась с большой голубой тарелкой, от которой шел ароматный дымок. Овсяная каша с медом и лесными ягодами.

– Разносолов не держим. Уж, прости. Ты садись поудобнее. – сказала хозяйка видя, как девушка смущается и пытается натянуть одеяло повыше.

Голубая миска с кашей перекочевала гостье в руки. Тепло кушанья приятно грело руки. За окном разгорался летний денек. Стоп? Как это летний? Это в октябре- то?

Жанна отодвинула миску.

– Где я, все-таки?

– Где? Неправильный вопрос. – женщина покачала головой. – Правильный «зачем».

Улыбка снова пробежала по лицу хозяйки. Губы девушки сами растянулись в улыбке.

– Простите, я не понимаю. На улице лето? Или…– тут внезапная догадка мелькнула в голове. Она все-таки сошла с ума. И сейчас лежит в больничной палате, обколотая лекарствами.

Хозяйка помрачнела и вздохнула.

– Нет, девочка! Ты в разуме. Правда… Вот пойдешь на поправку и я расскажу тебе все. Объясню.

– Вы, что мои мысли читаете? – испугалась девушка.

– Не читаю, но ведомо мне многое. Ты у друзей. Не бойся ничего. Ты больна была. Горе горькое к тебе пристало, задушить хотело. Прогнала я его, да вот силы к тебе еще не вернулись. Ты ешь и отдыхай. Как время придет, все расскажу.

Слова и голос женщины успокаивали сильнее любых лекарств. Жанна с удовольствием съела кашу и почувствовала, как голова потяжелела, и навалился сон.

Три раза просыпалась девушка, ела и засыпала опять. Мыслей и снов не было.

Наконец Жанна проснулась окончательно отдохнувшей и спокойной. Хозяйка что-то растирала в каменной чашке на столе. В избе витал сочный аромат скошенной травы. За окном светло, птицы поют.

– Доброе утро или уже день? – хриплым голосом поздоровалась девушка.

– День. – улыбнулась хозяйка. – Вижу, отдохнула, посветлела. Платье одевай, умывайся и садись. Я траву разотру, да чай нам сделаю. За чаем говорить сподручнее.

Движения были все какие–то тягучие, а платье состояло из белой длинной сорочки и сарафана, на толстых лямках с вышивкой по подолу. Все мягкое, приятное коже и взору.

Пол гладкостью ласкал голые ступни.

Хозяйка принесла чашки и медный чайник.

– Садись, голубушка. Разговор долгий будет и нелегкий.

Жанна с удовольствием пошевелила пальцами ног. Пол такой гладкий, прохладный и теплый одновременно. Чудеса! Послушно села к столу. Ароматный дымок закрутился над налитым в чашки чаем.

– Значит так. Я Баба Яга. Да не удивляйся ты так. – хохотнула женщина.

– Я старуху помню, которая меня сюда вела и вообще – в сказках Яга всегда старая и страшная.

Хозяйки засмеялась и вдруг по ее лицу пробежала волна и вот, перед Жанной сидит сморщенная старуха. От удивления девушка громко икнула.

– Ну вот, дар речи потеряла! – укоризненно покачала головой Баба Яги и опять превратилась в молодую женщину. – Какие вы ноне к чудесам и превращениям непривычные.

– А как это? – ничего более умного в голову не пришло.

– Это? Волшебство обыкновенное. Ты чайку испей. А то совсем ошалела. Это же даже не сама история, а только начало.

Жанна глотнула чаю, удивление слегка ослабило хватку.

– Где я?

Яга покачала головой.

– Неправильно спрашиваешь. Да, ладно слушай. Люди по-разному Горе встречают. Есть те, кто в сердце холод запускают и замораживают свои чувства. Есть те, кого родные и друзья оберегают, успокаивают и отогревают… А есть такие как ты, кого обогреть некому. Один на один они свое Горе встречают. Помнишь ли ты, с какими мыслями в лес–то пошла?

Жанна сгорбилась и кивнула. Она вспомнила. Такое ощущение, что в голове рухнула ватная стена и все-все воспоминания и события вернулись с новой силой. Горло сжалось, и глаза защипали от слез.

– Досталось тебе, девонька! Полную меру получила. Да нет худа, без добра. Ты в лес за смертоубийством пошла. Горе тебя обуяло и себе покорило. Да не в этом дело. Те, кто смерть свою ищут добровольно…

Яга задумалась и отхлебнула чаю.

– Я знаю, что самоубийство грех! – горько усмехнулась девушка. – Не понимаю, что на меня нашло.

– Помрачение. Горя работа. Оно тебя съело почти.

Хозяйка опять задумалась.

– Пугать тебя не хочу. Да ты человек современный, к чудесам не приученный. Все, кто смерти ищут, в полон к Змею Горынычу попадают. Вот и ты девонька, к нему угодила. Но раз помирать ты передумала, то жизнь свою забрать с полона требуется. А когда заберешь – там уж думать будешь, что с ней делать. Не простое это дело, да подсоблю тебе я.

– Вы сейчас шутите?

Слова хозяйки проникали в голову тупыми кирпичами. Вроде все ясно, но ничего не понятно.

– Какие уж шутки, милая. Не заберешь, не будет тебе жизни.

– А заберу? Домой вернусь к Илье?

Яга сплюнула. Ясные глаза женщины метали искры.

– Глупое дитя, неразумное. Ушла ты от мужа своего. В лес…

– Это я понимаю. Но получается, если я душу верну, то и к мужу вернусь.

– Охонюшки. Да не вернешься в мир свой ты! В твоем мире ищут тебя… Найдут… да поздно будет!

Жанна тяжело задышала. Это что такое! В смысле поздно? Перед глазами мелькнуло видение: она, недвижимая и холодная, в расстегнутом пальто лежит в луже, в глазах небо, а на лицо падают мокрые желтые листья…

– Я что ли…

Хозяйка помрачнела лицом и покивала.

– Да, голубка. Я про то тебе и сказываю. Жизнь свою забрать надо у Змея. Как заберешь – выбор будет. Выбор всегда есть. И шансы разные. Ты только разумом думай, а не чувствами и жалостью. Шанс то будет, а вот использовать его – еще смочь надо.

Жанна закрыла глаза. Мысли, одна безумней другой, мотались в голове. Все-таки она спит! Нет, под лекарствами на больничной койке валяется. Вдруг Яга потянулась через стол и больно ущипнула девушку за руку.

– Ой! – гостья вскочила со стула.

– Вот и ой! А то сплю, в больнице лежу. Не лежишь! Слушай, что тебе говорят. Пойдешь к Змею сама. В услужение ему напросишься. Скажешь, что жизнь выкупить хочешь трудом своим. Он возьмет. Ему руки женские всегда в хозяйстве нужны. Да и любит он… хм.. дев молодых. Отработаешь, да по истечению срока не деньгами, а свою жизнь заберешь. Помни, девонька! Змей хитрый! Он свою выгоду пытать будет. Поняла?

Слов не было, оставалось лишь кивнуть. Какие выгоды? О чем речь?

– Вот и славненько. Сейчас я тебя в дорогу соберу, а ты иди на улицу, походи, поброди, да мысли собери в кучу.

Жанна на деревянных ногах пошла исполнять хозяйское повеление. Вот, она сама уже чудным языком заговорила. Докатилась! В голове была каша. Хоть не вата, и на том спасибо. Ей нужно доверится сказочному персонажу… и пойти фиг знает куда. А с другой стороны, что делать? Домой к мужу… А может и вправду она того… Ох, как все не просто.

Под ногами приминалась зеленая травка. Сочная и нежная. «Я сейчас как корова рассуждаю» – хихикнула девушка. Мимо в сумасшедшем темпе проскакала курица, а за ней петух. У курицы кокетливый вид. То и дела несушка оборачивалась на ухажера, а тот несся на всех порах с озабоченным лицом. Вот как оно за бабами бегать. Сразу буйная голова подкинула в память сценку с Ильей. Фу, гадость, какая. Любовь, блин! Какая любовь? Где ее глаза были раньше. Маме вон ее муженек всегда не нравился. Да и самой Жанне, что уж сейчас иллюзиями загораживаться: от одиночества она бежала.

Трава манила присесть, а Жанна не стала отказываться. Она обняла колени руками и стала смотреть на хозяйский двор. Думая, вспоминая и анализируя. С детства девушка любила во всем логику. «И куда меня эта логика завела»? Илья ухаживал красиво. Ворвался в ее жизнь, как принц на белом коне. Правда, потом оказалось, что конь в кредит взят, а кредит не плаченный. Рестораны, бесконечные цветы, романтика. Мама тяжело вздыхала, видя ухажера дочери. А Жанна плюнула на вопившую интуицию и потеряла себя, растворилась в отношениях, а потом замужестве. Сразу же после свадьбы у Ильи дела пошли плохо. Новобрачный сидел дома перед телевизором и требовал заботы и любви. А потом и вовсе выяснялось, что за муженьком числится куча кредитов. А что ты хотела, старушка! Я же за тобой ухаживал. Потратился. И так далее… все в одном духе. Пришлось Жанке впахивать на трех работах. Еще и домой брала ипешку на бухобслуживание. Кредиты отдали, Илья нашел работу. Жизнь потекла размеренно. Жанна покачала головой, ну надо же быть такой дурой. Если бы не вся эта кутерьма семейного идиотизма, она бы маму не проглядела…

Через весь двор важно прошествовал черный кот, и жмурясь, уселся рядом с девушкой.

– Приятное дело – самоедство? Мр-р-р.. Ты сиди, накручивай себя больше. А знаешь, почему ты на ухаживания повелась?

– Ты говорящий, или у меня глюк? – с трудом выговаривая слова от удивления спросила девушка.

– Это как тебе удобнее. – кот улыбнулся. Честное слово, толстая морда растянулась в улыбке. Вполне человеческой. Жанна икнула, потом потерла глаза.

– К тебе Горе уже тогда прицепилось. Со смерти отца. Только рядом была мать, не давала погрязнуть. А тут… никого нет.

– Слабачка я получается? – не весело хмыкнула девушка.

– Дура ты гордая. Сама, все сама. Вот сама и Горе к себе подсадила. Умной бы была к подругам пошла. Повыла бы в жилетку. Горе оно гордых любит! К ним и цепляется. Говорят, раньше то оно, Горе Горькое, форму имело. Людей губило, людьми питалось. Да разгневался на него Император Темной империи и развоплотил. Форму свою оно потеряло, а вот пакости остались…

– Какой бред! Да нужна я кому со своими печалями?!

– Говорю же дура…

Жанна не поняла кошачью мысль и логику. Горе какое-то. И почему она дура? Просто не хотела навязываться. Оля ее всегда в гости звала, да и Туся тоже… А ей неудобно было мать оставлять, мужа, да и тащиться в таком настроении в гости не хотелось.

На крыльцо вышла Яга. Хозяйским взором оглядела двор, увидела кота, нахмурилась.

– Васька, ты опять людям голову морочишь – жизни учишь? Не лезь к девушке. Сама все поймет, когда время придет. А ты, Жанночка, голубушка поднимайся. Путь-дорога тебя ждет.

Жанна неохотно поднялась. На душе было маятно и от слов кота и от предстоящего путешествия. Шутка ли? К Змею Горынычу… а вот интересно, какой он из себя? Она за животными особо ухаживать не умеет. Пробовала у бабушки корову доить… да вспомнить страшно, чем все закончилось. Спросила вслух:

– Баба Яга, а подскажите, как за Змеем ухаживать? Я с животными не особо лажу?

У Яги увеличились глаза, и вытянулось лицо. Было видно, что хозяйка очень старается не засмеяться.

– На месте поймешь! – давясь смехом проговорила она.

Жанна пожала плечами. На месте, так на месте.

Хозяйка повела гостью к печке. Открыла тяжелую заслонку.

– На огонь смотри.

В печи горело ровное оранжевое пламя. Какое-то мягкое и ажурное. Голос Яги доносился издалека.

– Теперь громко скажи: замок Змея Горыныча!

Жанна громко повторила за Ягой. И сразу же в глазах потемнело и заплясало пламя. Девушке показалось, что из печки вырвался огонь, и змеей обернулся вокруг ее тела. От страха она зажмурилась.

Глава 3

Лицо опалило воздухом, пахнущим горячим железом. Голова закружилась. Рот наполнился горькой слюной. Но не успела Жанна подумать, что вот сейчас ее вырвет, все прекратилось.

Мир не сбегал и не крутился. Под ногами – прохладная, рыхлая земля. Жанна пошевелила голыми пальцами и решилась открыть глаза.

Взгляд уперся в огромные, грубо сколоченные ворота. Казалось, что с корнем вырвали громадные дубы, слегка прошлись по ним топором (скорее для видимости), заклепали железными петлями и навесили. А как эта громада открываться и закрываться будет – никто не подумал.

– А что ты хотела, Жанна Вадимовна? – сама себе сказала девушка. – Тут Змей Горыныч живет. Видно он к строительству не сильно привык.

Между воротами и забором (из точно таких «обработанных» цельных деревьев) промелькнула небольшая щель. Как раз, чтобы просочиться худенькой девушке. Жанна, откинула тяжелую косу на спину и с сосредоточенным выражением лица полезла в дырку.

За стеной располагался двор. Умащенный огромными булыжниками и мусором. Мусора, к слову, было значительно больше. Где-то слева мукала корова и гоготали гуси. В центре этого булыжно-мусорного безобразия возвышался замок. Вполне себе приличный: стены из громаднейших, плохо подровненных камней, в щелях мох, кое – где растут небольшие деревца. Окна сияли слепыми черными дырами, стекол не было и в помине, впрочем, как и входной двери. Большое крыльцо негостеприимно ощетинилось огромными ступеньками.

– Да что же это за безобразие такое? На свинарник больше похоже. – пробурчала девушка. В ответ на ее возмущение из замка послышалось хрюканье, и в проем двери выскочила упитанная свинья. За ней пачкой неслись маленькие потомки. Розовые и вопящие. Жанна успела ойкнуть и отскочить. Хрюколки промчались мимо и плюхнулись в огромный грязевой бассейн.

Осторожно ступая, девушка направилась к чернеющему входу, стараясь унять безумно колотящееся сердце. Страха не было, скорее очень любопытно. В огромный пустой зал вмещал в себя неслыханное количество мусора, грязи, пыли и сумрака. Местами красовалась паутина и какие-то сомнительного происхождения пятна. Как ни странно, пахло в этом разгуле бардака приятно. Спелыми яблоками и еще чем-то цветочным, свежим.

В центре виднелась лестница. Стиль строительства не сильно различался: как и для забора, в замке строители использовали дерево и валуны. Бревна попадались с корой, иногда даже с необструганными ветками.

Сверху опять что-то захрюкало. Пожав плечами (слов уже не было), Жанна стала карабкаться по высоким ступенькам. Звуки слышались в дальней части коридора. Осторожно ступая (на полу был ковер из грязи. Кости тоже попадались, хорошо, что не человеческие) девушка пошла на звук. В небольшой, даже можно сказать уютной (по сравнению с другими) комнате лежал голый мужчина. Спутанная черная грива закрывала рельефную спину ровно до пояса. А дальше… Жанна вскинула голову и отвернулась. Она – приличная женщина, и сюда не голых мужиков разглядывать пришла (хотя было на что полюбоваться. Ягодицы вот накаченные, ноги тоже… хм). Звуки, к слову, издавал этот самый мужик. Еще и причмокивал. В комнате витал характерный запах крепкого алкоголя. Жанна тяжело вздохнула. Что теперь делать? Где искать Змея этого? Даже спросить не у кого.

      Вздох был не громкий, но мужчине этого хватило. Он мгновенно вскочил и развернулся в сторону девушки, сверкая злыми серыми глазами и голым телом с развитой мускулатурой.

– Здрасти! – выдала Жанна Вадимовна.

Мужчина принюхался.

– Что надо? – спросил он низким, с хрипотцой голосом. Одеваться и не думал. Просто стоял и разглядывал девушку с головы до ног. Пристально. А сам даже прикрыться не собирался!

Жанна гордо вскинула голову и стараюсь не опускать взгляд ниже груди (спереди тоже было на что посмотреть), прошипела сквозь зубы:

– Вы бы, уважаемый, оделись. А потом с дамой разговаривали.

– Дамой? Хм… дама эта сама, своими ножками, сюда пришла, Сон мой трепетный потревожила взглядами своими нескромными да вздохами откровенными.

– Что-о-о? – возмутилась девушка.

– Разве не так? Была бы ты дама, ты бы в комнату не вошла. От стыда бы сгорела в миг. А ты же… не только вошла, но и меня возжелала.

– Никого я не желала! Что за бред! – Жанна сорвалась на крик.

– А чего стонала так громко?

– Я? Да я! Я!

– Вот именно. Признай уже, дева! Наслаждение ищешь? Плата какова? Хотя нет, не в моем ты вкусе. Я помясистее люблю! У тебя краса – одна коса.

Последние слова девушку доконали. Не зная как себя вести (мужик – то голый и еще и сумасшедший вдобавок), она плюхнулась на невысокое кресло, и закрыло лицо руками.

– Вот! Давно бы так. А то стоит и пялится! – буркнул мужчина и чем-то зашелестел. В лицо пахнуло смесью хвои и спелых яблок.

Медленно девушка опустила руки и заставила себя взглянуть на голое безобразие, подыскивая спокойные слова, чтобы объяснить причину своего появления. В голову лезла одна матершина. Но!

Перед ней стоял строго одетый мужчина, с заплетенными в косу гладкими волосами. Черные брюки из тонкой кожи, белая рубашка с кожаным жилетом сверху и ехидная улыбка.

– Так лучше? Рассказывай, зачем пришла! – совершенно спокойно, как будто не было недавней словесной перебранки, проговорил незнакомец.

– Я Змея Горыныча ищу. – неуверенно проговорила девушка.

– Зачем?

– Я… Меня Баба Яга сюда направила. На службу!

– Так даже. А зачем тебе Змею-то служить? Богатства ищешь? – серые глаза мужчины смотрели пристально.

Жанна тряхнула волосами и встала. Она вспомнила наказ Яги и, собравшись с мыслями, спокойно проговорила.

– Не богатство я ищу. У меня другое дело к Змею Горынычу. Хочу к нему на службу пойти, чтобы жизнь свою обратно выкупить!

– Вот как! – серые глаза нехорошо блеснули. – Что же вы люди такие непостоянные. То от жизни своей сами отказываетесь, то прибегаете ее обратно требовать. Службу свою навязываете. Так Змею она не надобна.

– Откуда вам известно, что Змею Горынычу надо, а что нет! – Жанна демонстративно обвела комнату взглядом. – У вас каждый угол кричит, что ему уборка нужна!

Темная бровь мужчины взметнулась вверх.

– Кому кричит, а кому молчит!

– Ну конечно, если к грязи привыкли, то молчит!– фыркнула девушка.

Мужчина задумчиво разглядывал пышущую праведным гневом девушку.

– А впрочем, права ты, дева! В хозяйстве любые руки пригодятся. Даже твои. Служить три месяца будешь. Ежели, служба твоя по душе Змею Горынычу придется, то так и быть: вернет он тебе искомое!

С этими словами в руках мужчины мелькнул белый лист, который он тут же протянул Жанне.

– Подписывай, коли грамоте обучена. Ежели нет, то просто крестик поставь.

– Еще чего, дайте прочитать, что вы там своей магией накалякали.

Мужчина с усмешкой протянул договор. Все «есьм», «коли», «досель» и так далее сильно затрудняли дело, но девушка упорно читала. В договоре говорится, что она Жанна дочь Вадима Конакова поступает в услужение Змею свет Горынычу. Ровно на три месяца и три дня. В уплату получает жизнь свою, вольно отданную, обратно в собственное распоряжение коли нанимателю служба ее по душе придется.

– Вроде все правильно! Чем подписывать? – спросила девушка, оглядываясь в поисках ручки.

– Чем, чем? Кровью, конечно! – ухмыльнулся незнакомец, с усмешкой наблюдая, как у девушки увеличиваются глаза.

– А чем палец проткнуть? – сипло спросила Жанна.

Мужчина ничего не сказал. Плавным движением скользнул к девушке, схватил ее за запястье и чиркнул по пальцам острым ножом с черной рукояткой (откуда только взял?). Развернул руку и приложил к бумаге, оставляя четкие кровавые отпечатки. Жанна вздрогнула и сжала губы. Показывать свое отношение к болезненной процедуре не хотелось.

– Постойте, а вы кто такой, чтобы договора от имени Змея Горыныча подписывать? Если вы не аффинированное лицо, то и договор…

– Не сомневайся дочь Вадима. Имею я на подписания договоров право.

Незнакомец криво ухмыльнулся.

– А зови меня просто, без затейств – Господином. Хотя и Повелителем тоже можно. Главное – почтение поболе.

Видя ошарашенное лицо девушки, мужчина громко засмеялся. В серых глазах плескалось что-то язвительно-веселое.

– К обязанностям завтра приступишь. Ты, как я посмотрю, чистоту любишь. Вот и наводи!

С этими словами Господин направился к двери.

– Эй, хм… Господин! Подождите! А тряпки где взять? Моющие? Жить я где буду все это время?

Мужчина обернулся. Серые глаза сощурились и потемнели.

– Тебя сюда не звали – сама пришла. Вот и службу сама думай, как нести будешь. Змей Горыныч требователен и грозен. А спать тебе где? Так ищи! Замок велик и для тебя местечко найдется. – рыкнул мужчина и стремительно вышел за дверь. Из коридора до Жанны донеслось еле слышное: « За ограду не суйся…». А может и показалось.

– Вот такие дела, Жанна Вадимовна! – сама себе сказала девушка.

Глава 4

Сидеть и тонуть в жалости к себе Жанна не любила. Баба Яга прогнала Горе, и девушка вновь чувствовала себя бодрой, легкой. Все дела сделать можно, если в свой успех веришь. А Жанна верила.

Первым делом, пока усталое солнце еще не совсем скрылось за горизонтом, девушка направилась на поиски комнаты, пригодной для проживания. Как ни как, три месяца нужно где-то спать!

На втором этаже комнат было много: темных, пыльных и непонятных. Угасающий свет заката не способствовал к детальному изучению сих помещений. Нужно что-то более чистое и со специальным приспособлением. Кроватью то есть. Третий этаж оказался более светлый. Даже не так пыльно и грязно. В левом коридоре девушка, наконец, обнаружила кое-что подходящее. Большая комната с огромным окном (да, без стекла – все для комариного комфорта) и кроватью невероятных размеров. Пару слонов в ней можно разместить с комфортом.

В остальных помещениях не наблюдалось даже намека на мебель. Просто стены и все… Пыльные, покрытые узорной паутиной, но мебели, даже самой простой, не было. Что за замок такой странный? Не сказочный, а как-то наоборот. Хотя, чему удивляться? Змей же не это самое. То есть другими словами Змей – это Змей. Ему мебель не нужна, даже может и мешает.

Необъятная кровать была закрыта покрывалом, похожим на дорогой ковер ручной работы. Синее небо, а по нему облака плывут грозовые. Девушка провела рукой. Шелковистая прохлада ткани приятно ласкала руку. Решено! Будем жить здесь. Жанна покрутила головой, вот ведь… даже узелок Ягинин пристроить некуда. Что в нем, интересно?

Влекомая любопытством девушка развязала платок и увидела: два яблока, краюху пышного хлеба, кусок мыла, пахнущего лесными травами.

– Не густо! Но на безрыбье и рак, как говорится, осетр, красная икра и пельмени. Все в одном.

Живот заурчал, не соглашаясь с такими мыслями. Но, вопросы добычи более калорийного пропитания оставлены до завтра.

Яблоко и хлеб сразу же были применены по назначению. М-да! Ужин пониженной калорийности. А что делать?

Солнце помахало последними лучиками и скрылось. Безумный день в сказочном мире подошел к концу. А значит пора спать.

Жанна стянула через голову сарафан. Расправила его и аккуратно сложила на дальнем конце кровати. Нижнюю рубашку тоже сняла, Комплект одежды пока только один. Да и спать, а потом в мятом разгуливать, девушке не хотелось. Зябко поежившись на свежем воздухе, новая сотрудница Горынычевского замка нырнула под покрывало.

– Спокойной ночи, Жанна Вадимовна. Говорят, что утро вечера мудренее.

Успокоив себя присказкой, девушка свернулась калачиком и на удивление быстро заснула.

***

Что-то больно жарко и тесно. С этой мыслью Жанна и проснулась. Как ни странно спала она крепко и без снов. В открытое окно влетал розовый свет зори, гомон птиц и утренняя прохлада. Откуда бы жаре взяться. Но было жарко, и что-то придавливало с левого бока. Ковер закрывал обзор. Барахтаясь и пыхтя она попыталась выбраться.

– Ну и что тебе не спится? – проговорил сонный мужской голос.

Жанна взвизгнула и нырнула с головой обратно. С левой стороны лежал Хозяин, Повелитель или как там его! Не просто лежал, а закинув на Жанну голую мускулистую ногу! Вот ведь, нехороший человек! Девушка попыталась сбросить обузу.

– Визжит, пыхтит и толкается! – пробухтел мужчина и сладко зевнул. – Вставай уж, и завтрак мне неси, коли проснулась!

– Не могу! – Жанна не оставляла попытки сбросить с себя ногу. Сероглазый делал вид, что не замечает усилий девушки.

– Чего это? И что ты в моей кровати делаешь? Если память мне не изменяет, в договоре про утехи любовные и слова не было. Да и не в моем ты вкусе. Худая больно, подержаться не за что.

– Вы повторяетесь и знаете, что! Где нашла кровать, та и легла спать. Тут не замок! На помойке и то чище! Кругом мусор и грязь, и мебели нет совсем. Вы сами мне сказали, чтобы я искала. Вот я и нашла. И уберите свою ногу уже!

– Нашла и молодец! Иди, завтрак принеси!– в голосе Господина слышалось веселье, но ногу он все-таки убрал.

– Не могу! Я не одета.

– Это я понял. Вон одежда твоя. Да вылезай, не бойся. Сказал, же не в моем вкусе ты. Смотреть не буду. Что я, кости не видел? Вон их сколько, по замку разбросано.

Сероглазая Редиска откровенно веселилась, а Жанна потихоньку закипала. В конце концов, что ей стесняться? Она на пляже в купальнике ходит? Ходит! Вот и представить надо, что тут пляж, а этот Хозяин, чтобы его ночью комары искусали, просто сосед по лежаку. Гордо задрав голову, девушка вылезла и прошествовала к своей одежде. Только подняла глаза, как встретилась с наглым мужским взглядом, который с удовольствием ее рассматривал.

– Вы же сказали, что не будете смотреть! – стараясь не сорваться на мат, взвизгнула девушка.

– Я передумал! – хохотнул сероглазый. – Кости тоже разные бывают. А чего ты худая такая? Болеешь чем?

Жанне очень захотелось орать, причем матом! Вот только, это не вариант. Ей тут три месяца работать!

– С добрым утром! – буркнула девушка и стала быстро одеваться. – Я совершенно здорова – комплекция такая. Завтрак не обещаю. Где кухня не знаю, искать долго буду. Ну, если, потерпите часов пять или шесть, то что-нибудь придумаю!

Мужчина заржал. Громко и заливисто.

– Ох, бедовая ты, Жанна дочь Вадима! За словом в карман не лезешь. Сразу видно, не из наших мест. Пойдем, покажу тебе Змея Горыныча владения.

Тут Жанна поняла, что мужчина опять неодетый. Совсем! Что за прикол голым спать? Вряд ли у него один комплект одежды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.