Агата Малецкая
Ассистентка

Глава 1. Знакомство

Задумчиво размешивая ложечкой кофе, в котором не было сахара, обвела взглядом зал кафе. За столиком напротив сидели две женщины лет по тридцать. Тянули коктейли и безостановочно разговаривали. Их детки мальчик и девочка года по четыре увлеченно смотрели в планшет. Мамочки-подружки «выключили» детей, дав им вредную, но беспроигрышную игрушку. Закрыла глаза. Послала им чуть-чуть уверенности в себе, снизила чувство вины за то, что дети «портили глаза» и «нервную систему». Мамам тоже нужен отдых.

Слева за столиком – подростки. Парень и девушка. Лет по семнадцать. Вряд ли студенты. Старшеклассники: десятый, максимум – одиннадцатый класс. Пирожные, модные коктейли баббл-ти. Друг на друга не смотрят. Оба в мобильных. Периодически показывают друг другу что-то на экранах смартфонов. Так теперь проходят свидания. Не удержалась, вновь закрыла глаза. Послала ему чуть-чуть уверенности в себе. А ей придала румянца. Результат не заставил себя ждать. Отложили телефоны. Он робко коснулся её руки. Да, что же такое! Сообщение в социальной сети. Опять оба в мобильниках. С этим интернетом никакой магии не хватит.

У окна нормальная пара. Менеджер с сммщицей. Им гаджетов на работе хватает. Ой. Желтая волна. Изменяет. Кто? Он или она? Похоже оба. Добавить им что ли чуть-чуть слабительного. Или пусть порезвятся и вернуться в свои ячейки общества.

– Колдуешь?

Я встрепенулась.

– Нет. Что ты!

– Врешь! Вижу светишься вся фиолетовым с лавандовыми переливами как электрическая лампочка. Прекращай! Сколько раз тебе говорить: люди живут свои жизни сами. Не мечи бисер перед свиньями!

Мой начальник Глеб был зол. Я вся подобралась, усмиряя свои энергетические посылы.

– Да я же как лучше хотела. Люди слабы. Я немножко помогаю, – попыталась я оправдаться.

– Пока ты тут своё немножко разводишь, я без тебя как без рук. Марш в офис, – но былого раздражения в его голосе уже не было.

Более того я успела увидеть, как запнувшаяся о порог официантка вдруг поймала падающий бокал и удержала равновесия, и внутренне засмеялась. Меня так ругаешь, Глеб Ростиславович, а сам фиолетовые лучи распускаешь.

– Может быть, кофе? – невинно произнесла я и пару раз красноречиво моргнула широко распахнутыми глазами.

Знакомьтесь, Глеб Ростиславович Кристовский – мой начальник, черный маг первой категории. Описывать его внешность не имеет смысла, он может принимать совершенно любую наружность. Хотите, будет сексуальным брюнетом. А хотите – проворным тараканом. Хотя о чем это я. Нет, что хотите вы, он не спрашивает. А принимает тот облик, который хочет сам. А точнее тот, что ему необходим, чтобы стать высшим магом. Именно это его цель.

Меня зовут Варвара. И волею судьбы я его ассистент. Потому что даже самым сильным магам нужен помощник. А уж самым сильным, которые хотят стать всемогущими – особенно. Задача моя маленькая – всегда быть на подхвате. И с той я справиться не могу. Вечно «зависаю» где-нибудь с помощью людям. Вчера вот мимо детского садика шла. Смотрю, дети на дневной прогулке бегают, ну, конечно застряла под забором. Тот со шведской стенки чуть не упал. Пока вертикализировала, пока послала лучики, чтобы он нормально спустился. Смотрю: у другого шнурки развязались сейчас запнется. А тут и девчушка куклу потеряла – заплакала.

В общем, в себя я пришла, когда телефон разрывался недовольной трелью. Пришлось с ускорением в офис бежать. Даже зеленую волну на перекрестке себе послала. Всё бы ничего, но из-за резкой смены светофора две машины столкнулись. Всегда у нас у тёмных так: хотим как лучше, а получается как в полицейском отчете.

И главное: сколько бы я не пыталась скрыть свои промахи, Глеб Ростиславович всегда о них узнавал и корил меня. Всё-таки ассистенткой тёмного мага положено подставлять людей, а не спасать их. Но я своими поступками вечно доказывала, что благими намерениями выложена дорога в ад, Может быть, поэтому он и не выгонял меня.

Размышляла я, продолжая маленькими глоточками пить горячий кофе. И периодически бросать короткие, но красноречивые взгляды на своего босса из-под длинных ресниц. Просто знала, что он не может долго на меня злиться, когда я похожа на котенка из «Шрека» в юбке. Но сегодня он, кажется, не замечал моих ухищрений. Вдруг Глеб Ростиславович резким движением вытащил из кармана тысячную купюру.

– Уходим, – коротко бросил он вместе с деньгами.

И, грубо схватив меня за руку, потащил на кухню.

«Только для персонала», – однозначно свидетельствовала надпись на двери. Но мужчина, клещами сжимающий моё запястье, не удосужил себя чтением и ворвался в помещение.

– Куда собрался, шакал? – раздался голос из угла.

Я осмотрелась. Вместо кухонной техники и утвари по всему пространству была разлита поглощающая тьма. Она была такая густая, что казалось, что её можно потрогать руками.

– Как тебе удалось вернуться? – в голосе моего начальника не было привычной уверенности.

– Это был неправильный вопрос. Тебя должно заботить, как я буду мстить? – произнёс голос, который я бы не могла идентифицировать ни как мужской, ни как женский, скорее он был похож на сломанную, заевшую пластинку.

И в этот миг кухня осветилась сотней маленьких звёздочек. А еще через мгновение всё померкло. В том числе и моё сознание.

Липкий пот неприятно стекал от волос за шиворот пижамы. Я открыла глаза и выпрямилась. Моя комната оставалась всё той же: кровать, тумбочка, шкаф, стол с ноутбуком, подмигивающим индикатором зарядки, стул. Ничего не изменилось. Откуда тогда взялось чувство надвигающейся беды? Перебрала в сознание события последнего дня.

***

Пару месяцев назад я закончила университет и получила диплом бакалавра. Моя специальность очень интересная – культурология. У неё только один недостаток: очень сложно найти работу. Во время экономического кризиса никому не не нужны специалисты по социокультурным коммуникациям с красным дипломом и знанием английского языка, но без практических навыков. Признаюсь, я уже готова пойти кричать «свободная касса» в известной сети. И даже обещаю делать это очень культурно! Но пока не теряю веры в лучшее и продолжаю упорно просматривать вакансии.

Несколько дней назад, возвращаясь через парк Челюскинцев с очередного собеседования, на котором женщина, пряча равнодушие за стёклами очков, высокомерно пообещала «связаться, если вы нам подойдете» и, кажется, поплотнее прикрыла за мной дверь, почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Я огляделась. На одной из скамеек сидела бабушка, выгуливающая ребёнка в коляске. На другой – дремал мужчина. Рядом с ним стояла пустая бутылка – залог его крепкого сна. По тропинке шли собачники. У одного на поводке гордо вышагивал корги. Беспородный питомец другого весело трусил рядом, не нуждаясь в привязи. Дворняжки знают, что свобода – вещь ответственная, поэтому не убегают. Собаки не обратили внимание на дымчатого кота, вальяжно раскинувшегося на скамейке. Чуть правее за кустами на полупустой карусели, катались несколько деток. Одна из мам что-то читала на экране телефона. Две другие, пользуясь неожиданной передышкой, весело болтали. Вроде бы ничего подозрительного. Но ощущение, что за мной следят, не отпускало.

Несмотря на ранний час ускорила шаг.

Не думаю, что мне что-то грозит.

Но тянущее чувство тревоги подгоняло вопреки доводам разума.

– Кофе? Блинчик? – донеслось из палатки.

Стоп. Я же уже проходила по этой тропинке пару минут назад.

Или у меня уже что-то с головой?

Я свернула на правую дорожку. Опять это бабка? Или она пересела? И бомж снова спит в той же позе! Кот, дети, мамы – все в той же мизансцене, что и пара минут назад. Я же уже проходила мимо них! Парк у нас просторный, но я здесь гуляю с детства и не могла заблудиться.

Вязкий взгляд вновь скользнул по затылку.

Я остановилась.

Осмотрелась.

Рядом никого не было.

Внезапно окружающие сосны зашумели, как при надвигающейся грозе. Из-за стволов начала распространяться крадущаяся темнота. Дорожка на которой я стояла, опутывалась сумерками как нитями. Я глянула на часы: 15.00.

Что за чертовщина.

Я перешла на бег.

– Кофе? – донеслось мне вслед. – Блинчик?

Коляска, покачиваемая ногой бабки, скрипнула. Карусель визгливо продолжала свой ход. До меня донесся хохот мам. Я почувствовала вонь, ядовитыми миазмами исходящую от алкаша.

Шум крыльев раздался перед самым моим лицом. Наглый ворон спикировал с ветки, полоснув меня своими жесткими перьями.

– Кар! – оглушительно рявкнул он.

Я побежала.

– Блинчик? – коляска, карусель, пьяница – всё сливалось в единую вязкую массу.

Серый кот мяукнул. Спрыгнул с лавки и бросился в туман, полностью растворяясь в нём.

На том месте, где он только что сидел, остался клочок бумаги.

Время замедлилось. Еле заметная паутина тумана начала таять, белеющий листок манил меня. Приблизилась. Это был плотный картон, размером с визитку, примерно пять на десять сантиметров с резными углами.

«Глеб Ростиславович Кристовский» гласила надпись на карточке, рядом был указан номер телефона.

Машинально сунула её в карман, и быстрым шагом покинула сошедший с ума парк.

Когда через гигантские бело-кремовые ворота я вышла на залитый солнцем проспект Независимости, то полностью успокоилась. Решив, что это всё стресс от поиска работы, постаралась выбросить странные явления из головы. Видимо погрузившись в мысли, запуталась в лабиринте дорожек старого парка, вот и мерещится какая-то ерунда! Но кто мне поверит, что парк Челюскинцев не хотел меня отпускать, пока я не найду старинную визитку? Смех да и только!

Тем не менее вернувшись домой, почему-то первым делом решила погуглить загадочного Кристовского. Вдруг он наследник шляхтского рода, и его именная карточка – это музейная реликвия. Я же всё-таки культуролог!

«Похоже, по вашему запросу нет полезных результатов» – сообщил мировой поисковик. Я уже хотела выключить ноутбук, когда страница вдруг сама обновилась.

На экране высветился список сайтов. Преимущественно это были обрывки форумов. Я крутанула скролл мышки, проглядывая их. «Черная магия в семейных отношениях», «наведение порчи», «приворот…» – ничего не понятно! Глупости какие-то! Открыла одну из ссылок в новой вкладке. Да уж! Дизайн сайта как из начала двухтысячных: мелкие буквы будто «прыгали» по строкам до рези в глазах. Попыталась проморгаться, но всё равно смотреть на электронный текст было тяжело. Конечно, такого не могло быть, но он словно не хотел, чтобы я его читала. Открыла следующую ссылку. Здесь было уже почётче. Женщина писала, что у неё умер муж и спрашивала, знает ли кто-нибудь гипнотизёра, который мог бы устроить сеанс связи с загробным миром. Я конечно сочувствовала её утрате, но не могла сдержать смех. Каким же был мой шок, когда через пару сообщений ниже под «кнопкой» спойлер был указан номер телефона Глеба Ростиславовича Кристовского и рекомендация обратиться к нему. Еще несколько сайтов делились схожими данными. Кому-то он якобы помог сглазить конкурента, другой – умертвить соперницу. Да уж, дураки и дороги – стабильный ресурс. Я уже хотела было вновь выключить ноутбук, как страница вновь мигнула и обновилась. Теперь верхнюю строчку каталога занимала виртуальная «Доска объявлений»: карьера точка ком. Я открыла её. И из меня буквально вырвался крик изумления. Первая же вакансия гласила: «Глеб Ростиславович Кристовский: практикующий экстрасенс, гипнотизёр, медиум. Требуется ассистент на полный рабочий день. Зарплата по результатам собеседования». Чуть ниже был указан тот же самый номер телефона и адрес. Еще не придя в себя, выписала его на край карточки.

Не верю я в судьбу и прочую чепуху.

Поэтому не собиралась звонить. Да и вообще планировала найти более достойную работу, чем секретаршей у непонятного афериста.

Закинув визитку в верхнюю шуфлядку стола, попыталась о ней забыть. Но не тут-то было. Каждый раз, проходя мимо, находила её на столе, белеющей из-под угла ноутбука.

Чертовщина?

Тогда я так не думала.

Но чем больше я ходила по собеседованиям, тем больше отказов собирала. В конце концов мой выбор был короток: пойти продавцом в сеть магазин «Семёрочка» или попытать счастья доставщиком фаст-фуда.

Другой проблемой было то, что я не могла нормально спать. Только моя голова касалась подушки, как организм тут же проваливался в сон, но меньше чем через час я просыпалась от собственного крика: меня мучили кошмары. То снилось, что я нахожусь в замкнутом помещение, которое наполняется водой, и я вот-вот захлебнусь. То наваливался какой-то жирный кот и принимался меня душить. То на меня нападала стая птиц и пыталась выклевать мне глаза. От постоянного стресса и недосыпа, я похудела и сделалась нервной. Нужно было что-то срочно менять. В общем, однажды вечером я набрала указанный на визитке номер.

– Варвара, здравствуйте, – почти мгновенно отозвалась трубка.

Шок.

Откуда он, а голос совершенно точно принадлежал мужчине, знает моё имя, я же еще не представилась?

– Здравствуйте. Я по объявлению, – робко отозвалась я.

Человек, находящийся по ту сторону телефонной трубки, поздоровался, коротко назвал время и место встречи и нажал «отбой». Это оказалось неподалеку. Буквально в паре остановок метро. При желании можно добежать пешком. Слушая короткую азбуку Морзе гудков отбоя, а затем повисшую тишину выключенного мобильника, мой взгляд блуждал по стене комнаты, не узнавая её. У меня было полное ощущение того, что меня ждали. Но не это было самое тревожное. Самое странное было то, что и я не зная, не ведая, не предполагая кто это, ждала, когда услышу этот голос.

На следующий день я встала пораньше, долго принимала душ, сгоняя морок и странное предчувствие, что сегодняшний день полностью изменит мою жизнь. Раскрыв дверцы шкафа, смерила взглядом содержимое гардероба. Что надеть? Практически не глядя, выдернула белую рубашку, джинсы. Банально? Сегодня так выглядит классика. Кеды, рюкзак – мельком глянула в зеркало: вроде всё, готова.

Указанный адрес привел меня к обычной «хрущевке». Во дворе уже отцвели мальвы, раскинув увядшие лепестки и листья по всей клумбе. Судя по всему, мой будущий офис находился прямо в жилом подъезде. На доске объявлений, висящий около двери, никакой дополнительной информации о подозрительном абоненте не было. Поэтому просто нажала указанный номер квартиры на домофоне. Скрипучий голос сообщил:

– Заходи.

Динамик пискнул, я потянула на себя ручку железной двери.

Обычный подъезд: серовато-голубые крашеные стены, почтовые ящики декорированные бесплатной макулатурой. Четыре квартиры на площадке. Судя по пластиковой двери одна из них была переделана под офис. Именно к ней я приблизилась и с лёгкой опаской, а точнее подозрением, открыла её. Она на удивление легко отворилась, впуская меня внутрь. В этот же миг я оказалась в очень странном помещение. Это была невероятная смесь архива библиотеки, музея и кабинета. Два расположенных друг напротив друга массивных шкафа были доверху забиты старинными талмудами в кожаных переплётах в перемешку с современными книгами и толстыми справочниками, прямо на них лежали камни, кристаллы, причудливые статуэтки, за корешки книг были подвешены деревянные и костяные амулеты на витых шнурках, на краю полок балансировали диковинные стеклянные флаконы, часть из которых были пустые, в других виднелись мутноватые жидкости разных цветов. Всё это завораживало, хотелось подойти и рассмотреть удивительную коллекцию сокровищ со всего мира.

В левом верхнем углу на макете лосиных рогов – хотя, возможно, что рога были самые настоящие – восседал огромный черный ворон. Его глаза поблескивали, и он горделиво взирал на меня. На стуле, видимо, призванном быть для посетителей свернулся серо-дымчатый кот. Напротив двери находился выступающий наружу эркер с окном, в нём стоял гигантский письменный стол, также заваленный папками с бумагами, скрученными в рулоны рукописями и картами, стопками томов альманахов в выцветших обложках в середине всего этого виднелся вполне современный ноутбук с известным фруктом на фасаде. Кстати, эркер с улицы был совершенно не заметен. Я бы точно обратила на него внимания. Вообще никогда не видела выступающих архитектурных элементов в этого типа зданиях. Нужно будет потом уточнить, год постройки дома, промелькнуло в моём «культурологическом» мозге.

За столом на высоком крутящемся кожаном кресле сидел полноватый коротышка в смешном ярко-оранжевым клетчатом пиджаке. Он снял пенсне и посмотрел мне прямо в глаза. В этот миг мне показалось, что его внимательный взгляд пробирается ко мне под кожу, вскрывает меня изнутри, читает все мои мысли вплоть до детских воспоминаний.

Я откашлялась и превозмогая волнения произнесла:

– Добрый день, я звонила.

– Да-да, Варвара, я ждал вас. Здравствуйте, – неожиданно низким, грудным голосом, не вязавшимся с его комической внешностью, произнес колоритный коротышка, спрыгнул со своего трона, подбежал к коту, поднял его как плюшевую игрушку и совершенно без зазрения совести запулил несчастное животное в угол. – Присаживайтесь, пожалуйста, – «гостеприимно» предложил он.

– А как же кот? – изумленно произнесла я, взирая попеременно то на бездвижно валяющегося кота, то на ворона, то на самого сумасшедшего дядечку.

– Какой кот? – как ни в чём не бывало поинтересовался последний.

– Ваш. Кот, – я кивнула в угол.

– Ааа, кот! – он высокохудожественно изобразил понимание, как будто вспомнив эпизод, случившийся несколько лет назад. – Кот – это не тот кот, про который вы подумали. Это муляж.

– Муляж?

– Ну… чучело!

Я понимающе кивнула и уставилась на ворона. Он никак на меня не реагировал, пристально смотря мне куда-то в районе темечка своими выразительными, блестящими глазами. Я приблизилась к птице. Она не шелохнулась. Я провела ладонью у него перед глазами. Ноль реакции. Я щелкнула его по клюву. Ворон остался недвижим.

– Муляж? – спросила я.

– Чучело! – согласился мужчина.

Я присела на стул в ожидание вопросов. А человечек подбежал к шкафу, распахнул его и зазвенел посудой.

– Сейчас чайку попьем, познакомимся, – протарахтел он.

Уже устав изумляться, я не смогла справиться с эмоциями. Обычно я фанат кофе, и если мне предлагаю выбор, то всегда прошу его. Но сегодня мне действительно хотелось чай. Не представляю, как ему удалось это угадать.

– У меня чай особенный. С листьями саган-дайля и ягодами бузины. Мне их знакомый бурятский шаман присылает. Такой напиток наполняет бодростью и силой, – пояснил он, безалаберно сдвигая папки с бумагами, часть из которых упала на пол, и ставя на стол изящный поднос, на котором стояли две чашки из тонкого фарфора.

– Какая красивая посуда! – восторженно вымолвила я.

– Императорский фарфор. Особенная коллекция. В честь победы Российской Империи над Наполеоном. Видишь на каждой чашке особенный узор. При том не повторяющейся с двух сторон. На этой справа от ручки изображен всадник на коне, а слева – юная барышня. А здесь, – он показал на вторую чашечку. – Справа парочка под деревом, а слева сам Государь Император, – пояснил он.

Я зачарованно смотрела на антикварную посуда. Отлично понимая, что она стоит целое состояние.

Тем временем толстячок уже успел вновь вскарабкаться на свой стул. Я не очень высокая, но и не маленькая. Примерно сто шестьдесят пять сантиметров. Но он был заметно ниже. А еще и пухлость придавала сходство с мишками Гамми. Были в моём детстве такие мультики.

– Так-так-так, – пробормотал мужичок. – Училась тут-то.

И он начал перечислять графы моего резюме, которое я ему не отправляла.

Я вжалась в стул, что здесь и сейчас происходит? Но не успела я задать ему этот вопрос, как он резко выпрямился и заявил:

– Вы мне идеально подходите. Жду вас завтра в десять ноль – ноль. Как следует выспитесь. Заработная плата.., – и он назвал сумму в три раза превышающую мои ожидания.

Я замялась.

Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Но и счета за коммунальные услуги – там же. Вряд ли он насильник или какой-то маньяк. В конце концов у него офис в жилом доме, в самом крайнем случае я смогу заорать и привлечь внимание соседей. Я моргнула, а затем кивнула головой соглашаясь.

– Подпишите здесь и здесь, – как из ниоткуда он выхватил договор, ручку и, сноровисто перевесившись через стол, протянул их мне.

– А можно мне взять их домой почитать? – решила я включить сознательную даму.

– Да-да, конечно, берите. Только завтра жду! В десять! Не забудьте! И поставьте будильник! Кыш, анархия, – крикнул он кому-то, забавно спрыгивая на пол и стуча коротенькими ножками по паркету.

«Интересно, откуда в типовой панельной «хрущовке» такой необычный, старинный и явно дубовый паркет?» – мелькнуло в моём сознание, пока я складывала документ в рюкзак.

– И вот вам ключ, – он буквально швырнул мне колечко брелока на котором болтались «таблетка» от домофон, ржавый, темно-охровый, бронзовый ключик и фигурка-брелок в виде скелета рыбки.

– А если я откажусь? – не выдержала я.

– Откажитесь… откажитесь? – будто не понимая, что я имею в виду, повторил мой потенциальный начальник. – Положите тогда под коврик! – заявил он и обиженно поджал губы.

Мы переглянулись. В его голубых глазах играла дерзость и озорство. Я поняла, что при всех своих «тараканах» внутренне это очень обаятельный и добрый человек. Кивнула, схватила ключ, рюкзак и выскочила на улицу.

Солнце било под прямым углом.

Не помню, как я вернулась домой.

Не смотря на ранний час упала на диван и тут же уснула как убитая.

В 9.00 будильник зазвонил. Я подпрыгнула будто под моей кроватью были пружины. Проглотила йогурт и кофе и выскочила на улицу. Уже подбегая к офису поняла, что подписала бумаги за завтраком не читая. Но моё желания вновь оказаться в странной комнате было сильнее меня. Я приложила круглый ключик домофона к магнитному, серебристому «кругляшу» и вошла в уже знакомый подъезд.

Глава 2. Тёмные сны

Меня встретила прохлада. Сегодня здесь было совсем иначе, чем вчера. Вместо обычных, покрытых дешевой краской стен меня окружали панели из ценных пород дерева, уходящие под высокий потолок. Но самое главное: не было квартир! Прямо от входной двери вилась узкая витиеватая лестница. Я огляделась: что за нелепица? Где-то под пролётом мяукнул кот и растворился в пыльной темноте.

Я была одна.

Некому было мне ответить.

А самое главное, что мне не оставалось больше ничего, кроме как подняться по ступенькам вверх.

Что я и сделала, оказавшись в узком коридоре, в конце которого было всего одно помещение. В которое я, глубоко вдохнув, вошла. Кабинет был всё тот же. Но вчерашнего толстячка в нём не было. На его месте восседал гигантский старик. Мне кажется, что он был больше двух метров роста. Его длинные, спутанные, седые волосы свисали ниже уровня кресла. Он поднял на меня глаза.

И я чуть не упала.

Это был тот же взгляд, что и вчера.

Прямой, веселый, рискованный.

Но он принадлежал не забавному коротышке, а удручающему старцу.

– Привет, Варя, проходи скорее. Кстати, давай на ты, – произнёс он голосом моего работодателя. – Молодец, что не опоздала. Ценю пунктуальность. Ты подписала бумаги? Давай мне! К работе приступишь прямо сегодня, – как ни в чём не бывало выпалил он.

Сначала я попятилась, но потом взяла себя в руки, сделала шаг вперёд. И слегка дрожащей рукой протянула ему папку. Он не глядя распахнул её на последней странице, что-то подмахнул, выдвинул нижней ящик стола, небрежным движением смахнув туда договор. Не глядя задвинул его коленом и воззрился на меня.

– Сегодня вечером к нам придёт клиент, – заявил он. – Рутинная работа. Ничего особенного. Но чтобы тебе было понятно, что тут происходит, – продолжил он. – Я сейчас коротко расскажу о себе.

Внутренне сложив руки лодочкой поблагодарила всех святых за то, что наконец узнаю, что тут происходит.

– Я – медиум. Способен взаимодействовать с ушедшими за грань. И могу договариваться с ними о взаимовыгодном, – на этом месте он как-то странно хмыкнул и откашлялся, – сотрудничестве.

– А где вчерашний мужчина?

– Мужчина? Вчера мы были здесь вдвоём ты и я! Ты что забыла? – его массивные белёсые брови выгнулись дугой, что сделало его еще отвратительнее.

– Я? Нет! Но вчера здесь был другой человек. Может быть, ваш брат или родственник!

– А, это… прости, Варя, совсем заработался!

Старик проворно крутанул своё кожаное кресло, и в тот момент, когда, сделав оборот в триста шестьдесят градусов, из-за спинки вновь показалась фигура, вместо длинного, патлатого деда передо мной сидел вчерашний пузанчик.

– Совсем забыл трансформироваться…

– Это что фокус какой-то? – изумленно выпалила я.

– Какой еще фокус!? Что за бред ты несёшь! Я же тебе объясняю, что это моя работа: управлять сознанием людей с помощью черной магии. Ты видишь меня таким, каким я хочу, чтобы ты меня видела. Но это не важно, – в его голосе скользнуло раздражение. – У нас новый клиент. И мне важно, чтобы ты сегодня присутствовала на переговорах, и всё точно конспектировала. И кстати ты всегда можешь узнать меня по голосу и этом знаку, – он выставил вперед ладонь.

Вокруг указательного пальца была сделана необычная татуировка: терновый венец – колючие тернии, переплетенные с чертополохом. Выглядело это устрашающе. Лёгкий озноб пробежал по коже, заставляя поёжиться.

«И еще по глазам», – чуть было не ляпнула я, но смогла сдержаться.

Было ощущение, что такая откровенность здесь и сейчас не уместна.

– Скорее всего, у нас сегодня будет несложная работёнка…, но заказчик обещал прийти только после четырех часов дня, а пока начинай архивировать вот эти обращения.

Он плюхнул передо мной толстенную книгу.

– Сюда я должен записывать обращения, заполняя специальную форму, а также фиксировать итог встречи. Но так как мне вечно некогда да и лень этим заниматься, я делаю заметки о моих клиентах в разных блокнотах. А сводить всё сюда аккуратным почерком забываю. Вот сейчас ты этим и займешься, – на этих словах он поставил передо мной обувную коробку, доверху заполненную блокнотами.

– Вы хотите, поручить мне переписать все эти данные до того, как придёт посетитель? – испуганно пробормотала я.

– Конечно, нет! Мы же не волшебники, – хихикнул мой босс. – Начинай сейчас, а закончишь, когда сможешь. Иногда к нам является с визитом ревизор, и вот к его приходу всё должно быть готово. Но я надеюсь, что в ближайшее время он к нам не нагрянет, – успокоил меня Глеб Ростиславович.

Но прежде, чем взяться за работу, я обратила внимание на саму коробку. Это был очень твердый картон, настолько плотный, что напоминал фанерку, обтянутую бархатом. Сверху на крышке витиеватым шрифтом было начертано Rudolf Scheer & Söhne. Мне сложно было в это поверить: старинная легендарная марка австрийской обувной мануфактуры. Да даже это коробка стоила баснословных денег у коллекционеров. Не говоря уж о том, насколько могли быть оценены настоящие ботинки этой марки. Я знала, что это обувное ателье тщательно заботиться о своей репутации и до сих пор каждую пару обуви создаёт вручную. Но это коробка была особенной: она явно было от дореволюционной пары.

Часы на стене нещадно тикали, поэтому я сосредоточилась на своей работе. Открыла первый блокнот. Он к слову оказался вполне обычным, лишь некоторые страницы склеились от долгого лежания.

Да уж, почерк моего работодателя оставлял желать лучшего. Тем не менее уточнив некоторые моменты стала заполнять графы гроссбуха: дата, фамилия заказчика.

– Если в конце текста стоит «галочка», то значит всё прошло по плану, а если крестик, то значит что-то пошло не так. Если будешь встречать крестики, то покажи мне, я уточню, что лучше написать, – попросил он.

Коротко кивнув, вернулась к работе. Меня всегда хвалили за каллиграфический почерк, поэтому сегодняшнее задание даже доставляло мне удовольствие. Через пару часов Глеб Ростиславович попросил:

– Варя, сделай, пожалуйста, нам кофе. Там в серванте есть всё необходимое. Радостно согласилась с его предложением. Мне тоже нужен был перерыв.

Приоткрыв дверцу, с удивлением обнаружила современную кофемашину. Рядом с аппаратом были те же самые антикварные чашки, из которых мы пили чай вчера. Только сейчас здесь стоял полноценный сервиз на двенадцать персон. На каждой чашке были нарисованы разные сюжетные картинки. Например, танцующая пара парень и девушка, а на другой – величавая матрона с веером. Очень изысканная работа! Рядом с ним была вазочка-конфетница на изящной ножке с грильяжем в яркой фольге и сахарница с рафинадом.

Во время кофе-паузы мой новый шеф увлеченно расспрашивал меня об учебе. Выяснилось, что он сам отлично разбирается в искусстве. Правда о том, откуда у него такой редкий сервиз умолчал. Бережно вымыв посуду, вернулась к работе.

Интересно, что дойдя до середины блокнота, я поняла, что Глеб Ростиславович весьма эффективен или просто не берётся за случаи, которые ему не по зубам. К середине дня от непривычно долгой писанины у меня устали глаза и онемела кисть, впору вспомнить пальчиковую гимнастику первоклассников. Будто прочитав мои мысли, босс произнёс:

– Иди пообедай. Здесь за углом хорошая столовая. Недорого и чисто, – заверил меня начальник.

– Спасибо, – согласилась я.

Глянув на часы, поняла, что уже почти три часа. А значит догадаться о том, что я проголодалась было совсем несложно. Сам Глеб Ростиславович идти отказался и продолжил сверять какие-то данные из разложенной на столе карты с экраном ноутбука. Когда я попыталась скосить глаза, чтобы посмотреть, что там изображено, он так на меня зыркнул, что меня как ветром сдуло.

Оказавшись на улице, уже без удивления убедилась, что внешне «хрущевка» никак не изменилась. Это вновь была привычная взгляду пятиэтажка с козырьками подъездов и ровными линиями окон и балконов. Мир вне офиса Глеба Ростиславовича Кристовского жил по своим привычным правилам. Здесь не было места для чудес. Столовая действительно оказалась вполне приличная: порции были большие и вкусные.

Вернувшись, я даже не удивилась ни отделанным дубом стенам, ни узкой лестнице, ни отсутствию дряхлого старика и упругого толстячка. Теперь за столом сидел очень худой мужчина средних лет, невзрачной внешности, в сером, мышиного оттенка костюме, и очках в узкой оправе. Лишь кольцо-венец на пальце оставалось прежним.

– Прекрасно-прекрасно, Варя, наши посетители перезвонили и скоро будут. Держи этот блокнот. Здесь будешь вести короткие заметки. А потом переписывать их в Книгу данных посетителей. Важная просьба, чтобы ты ни увидела и ни услышала не произноси ни слова, – попросил меня он.

В его глазах мелькнуло нечто, что убедило меня в правильности такой стратегии. Поэтому я села на дальнюю банкету и притихла. Действительно в этот миг раздался стук, а затем дверь под взглядом Глеба Ростиславовича распахнулась. На пороге стояли двое: дородная женщина в длинном рыжем шазюбле и подросток в мятых брючках, бывших ему слегка не по размеру и свободной курточке. Будто бы мать купила одежду на вырост, но мальчик всё никак не мог оправдать её ожидания по набору роста, успев за это время слегка износить вещи, но не врасти в размер. Во всей его фигуре была какая-то жалкость и пришибленность. Женщина же напротив пылала здоровьем.

– Приветствую! – громко выпалила она. – Кристовский здесь заседает?

Глеб Ростиславович слегка прищурил голубые глаза и поправил оправу очков.

– Совершенно верно. Он это я. Проходите. И прикройте за собой дверь, – строго сказал он.

Но дама совершенно не чувствовала исходивших от него волн раздражения, толкнула своего сына внутрь, хлопнула дверью и опустилась на стул. Паренёк послушно замер возле него.

– Варвара, дай посетителю запасной стул, – приказал Глеб и кивнул в правый угол за портьеру.

Действительно там оказался складной стул, известной шведской марки. Такие часто хранят в кладовке на случай дополнительных гостей, Я быстренько разложила и поставила его около мальчика. Но он не решился присесть на него, а посмотрел на мать.

– Садись, тебе поставили, – милостиво указала она.

Я вновь вдавилась в стену на свой банкетке, мечтая слиться с интерьером.

– Мы по рекомендации. От Пера Федоровича Позырева, – пояснила она.

Глеб Ростиславович кивнул явно понимая о чём речь.

– Всё из-за этого подлеца, – из контекста было ясно, что она говорит про парнишку. – Сын мой Данька. Совсем. Того. Это самое, от рук отбился вот! – вдруг растеряв свою уверенность и красноречие выпалила она.

– В чём это выражается? – ледяным тоном произнес медиум.

Его взгляд стал еще жестче. Он смотрел на хамоватую посетительницу в упор.

– Ну дак сны ему снятся страшные. Орёт по ночам как резанный. Вскакивает. Ничего не соображает. Позавчера чуть в окно не сиганул. Говорит, от каких-то демонов убегал.

– Давно у тебе так? – теперь Глеб Ростиславович обращался уже к мальчишке.

– Ну да с рождения! – не дав Данилу и слова вымолвить, продолжила тётка. – Мы же как с роддома пришли, так он, блин, не одной ночи паразит нормально не спал. То у него колики были! То грыжа! Всё мне врачи эти назначили пустырник да ромашку.

– Так вам зачем назначали, если проблемы со сном у вашего сына? – не понял Глеб.

– Так я это, то и говорю, ну мне назначали ему давать. Нам стало быть и назначали, – недовольная глупостью эксперта объяснила мать.

– Ясно. А ты немой что ли? Почему сам не отвечаешь? – Глеб вновь обратился к пареньку.

– Да не немой он, нормальный! – несколько обиженно заявила посетительница. – Но я же мать! Я же всё знаю правильно про него, – тоном не терпящем возражений произнесла она. – Ну так вот, значится, ничего нам не помогает. Орёт и орёт. Да ладно бы орал, так он то в окно чуть не дернул. А давеча просыпаюсь, а он меня душит подушкой. Еле отбилась он него! А он бледный, дрожит, глаза закатил куда-то. Конечно, пощечин ему надавала. Он вылупился на меня! Типа ничё не помнит. Типо это его какие-то бестии заставляют. Я так думаю, можется бесы в него вселились, а? Глеб Ростиславович? Вы это бесов-то этих сможете выгнать? – закончила она свою тираду.

– Думаю, что да, – веско подытожил Глеб Ростиславович, и почему-то в этот миг мне показалось, что под бесами он имеет в виду её. – Кстати, мы работаем по предоплате. Вам известны мои тарифы?

– Да. Петр Федорович предупредил, – с этим словами она вытащила из своей сумки пухлый белый почтовый конверт, на котором я успела разглядеть марку с прудом и парящим над ним птицей, и протянула его Глебу.

Он быстро раскрыл его, визуально оценил пачку, не знаю, как уж ему удалось так быстро подсчитать, но видимо сумма его удовлетворила. Затем он вновь заговорил:

– Но для этого мне нужно пообщаться с Данилом наедине.

Паренёк встрепенулся. Видимо, он настолько привык быть в тени активной мамаши, что даже не ожидал, что кто-то может заинтересоваться им лично. Но радость тут же сменилась страхом. Он не был приучен сам за себя отвечать.

Матрона же бесцеремонно уставилась на меня, явно ожидая, что именно я покину комнату.

– Варвара мой ассистент. Она останется здесь. Мне необходимо её присутствие для полноценного конспектирования. Я прошу выйти вас, – отчетливо объяснил Глеб.

Дама поджала губы, подхватила свою сумочку под мышку и с видом оскорбленной невинности вышла в коридор. Демонстративно не закрыв за собой дверь. Сорвавшись с места, рванула, захлопнуть зияющую беспардонностью пустоту, но за шаг до того, как мои пальцы бы легли на ручку двери, она по мановению воли Кристовского тихо и спокойно притворилась. Мне осталось лишь вернуться на своё место. Всё это время Глеб Ростиславович, будто не обращал на меня внимание, пристально следя за парнишкой через стёкла своих профессорских очков.

– Ну, рассказывай, – произнёс мой босс, убедившись, что властная мамашка оказалась по другую сторону двери.

– Да что говорить-то, – как-то испуганно и невнятно отозвался паренёк.

– Это правда, что кошмары преследуют тебя с самого рождения? – помог ему начать Глеб Ростиславович.

– Не знаю… Но сколько я себя помню – да. Мне кажется, что эти тёмные сны всегда были со мной… Когда я был маленький, то мне всегда казалось, что под кроватью и в шкафу живут монстры, и с наступлением ночи они вырываются наружу и хотят защекотать меня до смерти. От их прикосновений мне становилось страшно, холодно и жутко весело. Но я не хотел смеяться. К сожалению, не смеяться я не мог. В конце концов я начинал плакать и задыхаться. Потом бабушка или мать брали меня на руки, долго качали, пытаясь успокоить… Когда я был маленьким, то жил с бабушкой. Она очень любила меня. Но даже ей не удавалось избавить меня от страшных снов навсегда. Когда её не стало, – Данил сделал слегка заметную паузу, справляясь с нахлынувшими чувствами. – Стало еще хуже… Кошмары не только приходили каждую      ночь, они словно стали оставлять свой след в дневной реальности… Я чувствую присутствие ночных монстров рядом с собой весь день. Они следят за каждым моим шагом. Мне всё время мерещаться их тени…

Я изумленно слушала рассказ Данила. Видно было, что откровенность дается ему непросто. Он не привык, чтобы кому-то было интересно, что он думает и чувствует на самом деле. Глеб Ростиславович слегка заметно улыбнулся краешками губ, подбадривая Данила продолжать рассказ. Но тот, видимо, имел потребность выговориться, поэтому всё больше увлекался собственным повествованием.

– Понимаете, я не могу жить полноценной жизнью: тусоваться с друзьями, учиться, заниматься спортом. Всё словно покрыто слоем из какого-то другого мира. Обычная каша за завтраком напоминает мне склизскую субстанцию бесформенных страшилищ, которые забираются тебе под кожу и изъедают изнутри. Но это еще ладно… одноклассники просто ржут, когда я вдруг с криком вылетаю из класса, потому что мне кажется, что из-за спины препода вырастает гигантская чёрная горгулья… Меня давно иначе как псих, никто не зовёт. Да и какая девушка пойдёт гулять с парнем, если он от каждого куста в сторону кидается…

– А мама знает, что твои ведения бывают не только ночью, но и днём? – поинтересовался Кристовский, очевидно, что история всё больше его увлекала.

– Мама считает, что это моя разбушевавшаяся фантазия… Она верит мне. Но не думает, что это серьезно… хотя тогда бы она наверное не привела меня к вам… Точнее она не думает, что это реально… Что фигуры из сна могут прорываться сюда. Она меня сначала к обычным врачам водила…. Неврологу, кардиологу, эндокринологу… Всё пыталась причину найти. Потом к психологу. Но та лишь руками развела. Сказала, что у нас в семье нарушение личных границ, родительское словесное насилие… В общем, – он слегка покраснел. – Мать её чуть не побила… Обозвала всяко. И мы ушли. Больше я на те консультации не ходил. Психиатр моим случаем очень заинтересовался. Но я не хочу в психушку. Я же знаю, что на самом деле я нормальный. Просто я не виноват, что они выбрали меня… В общем, мать тоже испугалась, что меня упекут… И вот я здесь.

– А отец? – задал Глеб Ростиславович вопрос, который уже некоторое время крутился у меня в голове.

– Я не знаю своего отца, – словно стесняясь своего признания поспешно выпалил Данил. – Мать никогда о нём не говорила. А если я спрашивал, то получал только подзатыльник. Думаю, что он чем-то крепко её обидел, – понизив голос, добавил мальчик.

– Хорошо-хорошо, – будто бы обрадовавшись этому факту, подытожил медиум. – Ты мне доверяешь? – неожиданно спросил он.

– Наверное да.., – отозвался наш «пациент».

– Необходимо, чтобы ты полностью доверял мне, – с нажимом произнёс Глеб.

– Хорошо. Доверяю, – обреченно согласился Данил.

Было ясно, что он привык уступать людям.

– Нет, так дело не пойдёт, – недовольным тоном заявил мой шеф, вышел из-за своего стола и приблизился к парню.

Он взял его тонкие, хрупкие, светлые руки в свои большие, сильные, крепко сжал их.

– Я тебе верю. Я знаю, что с тобой происходит. Я помогу тебе, но только, если ты будешь мне доверять! – твердым, не терпящим ни возражений, ни автоматизированных согласий голосом отчеканил он. – Посмотри в мои глаза. Что ты видишь?

– Тени, – шепнул подсказку тот.

– Да. Ты прав. Я вижу тени. Вижу, как они роятся вокруг тебя. Обещаю, что смогу их поймать, но только если ты доверишься мне и раскроешься. А иначе… Иначе они однажды затянут тебя к себе.

– Да уже дошло… Я же когда на мать напал, это мне казалось, что одного из их главарей душу…

– А вот тут ты был не так уж и не прав, – сам себе проборматал Глеб, но Данил не слышал его и продолжил торопливые рассуждения.

– А как глаза открыл, так чуть не упал… Как я мог? До сих пор страшно от того, что я мог совершить… Ну и с тех пор понял, что я опасен. Если на родную мать кидаюсь, то чего дальше ждать… Вот и хотел в окно шагнуть… Только вот боюсь, что тогда на вечно с монстрами окажусь… Хотя может я и есть монстр?

– Нет-нет, успокойся, ты обычный мальчишка, просто попавший в неприятную передрягу, – успокоил его Глеб. – Ну что готов?

– Да, – теперь уже сознательно подтвердил посетитель.

Глеб Ростиславович обошел стул два раза, затем встал за спиной у паренька, положил крепкие ладони ему на плече и как бы вдавил его в стул. Затем закрыл глаза и шёпотом начал произносить какие-то слова. Мне не было слышно текста заклятия, но со своего места я видела, как Данил расслабился, прикрыл глаза и уснул. Вокруг медиума начали распространяться еле заметные серебристо-серые волны. Частично они разлетались по комнате, частично окутывали Данила. В какой-то момент Глеб открыл глаза, глянул на меня, убедился по моему распахнутому и удивленному взгляду, что я вижу происходящее, подмигнул мне. А затем вернулся к процессу.

Через несколько минут он резко скинул руки в стороны, словно сбрасывая напряжение. И встряхнул парнишку, видимо, снимая с него остатки морока. Данил несколько раз моргнул, а затем окончательно проснулся.

– Варвара, дай ему воды, пожалуйста, – попросил мой шеф.

Данил сделал несколько крупных глотков, а затем спросил:

– Неужели я правда уснул?

– Правда. Но это позволило мне увидеть твоих врагов. Сегодня постарайся не заснуть ночью. Когда мать уляжется… Мхм.., – казалось, что Кристовский засомневался в своем же предложение. – Нет, так не пойдёт, нам нужны гарантии.

Он вытащил из среднего ящика своего гигантского стола металлическую банку с тяжелой закручивающейся крышкой, инкрустированной камнями, раскрыл её и высыпал на ладонь нежно-лиловую капсулу. Затем из того же ящика извлек миниатюрную коробочку-шкатулку. И аккуратно опустил в неё таблетку. Плотно закрыл такой же крышкой и протянул Данилу.

– Вечером положи капсулу в напиток, который перед сном пьет твоя мама. Это обеспечит быстрое засыпание и крепкий сон. А нам важно вывести её этой ночью со сцены.

– Но.., – начал было испуганный Данил.

– Не волнуйся! Всё будет нормально. Это совершенно безвредно. Просто чуть более крепкое снотворное, чем обычно. Поверь мне, она проснётся утром как ни в чём не бывало. Ты можешь опустить капсулу даже в вино, – он тихонько рассмеялся. – Магия отлично сочетается с алкоголем. А вот если она проснётся ночью и увидит то, что будет происходить, то это может стоить ей жизни, – убедил Кристовский мальчика.

– Хорошо, обещаю, что незаметно добавлю таблетку куда-нибудь, – пообещал тот.

– Отлично! Я на тебя надеюсь. Когда мать уснёт, открой замок на входной двери, чтобы мы с Варварой могли зайти. А сам ложись спать. Ты нам не понадобишься. А вот тот, кто наведывается к тебе во время сновидений – очень даже! – пояснил он.

Данил уже направился к двери, когда Глеб вдруг сказал:

– Извини, за странную просьбу, но мог бы ты расстегнуть пару пуговиц на рубашке и показать кожу на груди?

Парень неловко замялся, косясь на меня, пришлось отвернуться. Не то чтобы я никогда не видела мужской груди, но очевидно, что Данил неопытен в отношениях с противоположным полом, к чему его дополнительно смущать? Не знаю, что там было, но мой шеф воскликнул:

– Так я и думал!

Попрощавшись мы отправили паренька домой воплощать первую часть плана. После чего Кристовский заявил, что сейчас я свободна и назначил место встречи в 23.00 часов вечера. Когда он назвал адрес, то я подумала, что ни мать, ни её сын его не называли, да и в моих записях, которые я старалась внимательно вести эта информация отсутствовала. Тем не менее Глеб Ростиславович всем своим видом показал, что любые вопросы сейчас излишни.

***

В назначенное время я ждала Кристовского в указанном месте, внутренне ликуя, что мне удалось прийти первой. Его фигуру, сжимающую в руках чемоданчик, я узнала издалека. В столь поздней час народа на улицах естественно не было. Но дело даже не в том его плавные, проворные движения невозможно было не узнать. Идеально ровная осанка отсылала к литературным образам белого офицера, который умел быстро идти, прямо держа спину и оставляя голову, плечи и руки неподвижными, слегка контрастировала с его профессорской внешностью.

– Ты уже здесь! – в простой констатации факта ощущалась похвала.

Меня почему-то бросило в дрожь. Не то, чтобы я испытывала к своему ненормальному боссу какие-то чувства! Нет, да мы и были знакомы лишь два дня. Но сейчас рядом с этим уверенным в себя мужчиной, озаренный ночным сиянием, я остро ощутила собственную женственность. Мне не столько нравился он, сколько хотелось нравится ему. Встряхнув головой, постаралась выбросить эти непрофессиональные мысли. И чтобы настроить себя на рабочий лад, нарочито уверенно спросила:

– Ну, что? Куда теперь? – очень надеясь, что Кристовский не прочитает мои мысли, со свойственной ему прозорливостью.

– Сейчас мы постараемся проникнуть в квартиру Данила и его матери. Надеюсь, что он выполнил наше требование и оставил дверь открытой.

Мы вошли в подъезд. Мои ожидания не оправдались. В подъезде не было ничего необычного. Типичная ухоженная «брежневка»: панельная девятиэтажка, старенький, потёртый, но чистый лифт. За многие годы использования цифры на кнопках истерлись, но заботливые руки старшей по дому написали их на картонке и крепко приклеили скотчем. Никаких тебе луж, анекдотично-известного происхождения, и надписей на стенах, выдающих самую развратную особу женского пола, проживающую здесь. На подоконниках в пролётах – яркие цветочки. Местами пожухлые, видимо, иногда их забывают поливать. Но вполне уютные. Мы поднялись на четвёртый этаж. Только ступили на площадку – зажегся свет. Датчики движения! Современно и эргономично! Приблизились к квартире. Тяжелая железная дверь. Самая дешёвая и очень надежная. Особенно, если запираться на засов изнутри.

Глеб Ростиславович приложил палец к губам: тише. «Чтобы не случилось, чтобы ты не увидела – молчи», – обозначал жест. Я понимающе кивнула.

Мы вошли в квартиру. Опять ничего загадочного! В темноте вырисовывался шкаф, набитый тряпками и обувью сразу на все возможные сезоны. По всей квартире раздавался раскатистый, низкий храп. Ясно: Данилу удалось скормить матери снотворную капсулу. Уже хорошо!

Тусклый желтый лунный свет вёл нас в боковую комнату. Глеб широким шагом вошёл в неё. Я, слега отставая, двинулась за ним. Штора на окне была раздвинута. Спальня тонула в зеленовато-серебристом освящение: фонарь бил в окно сражаясь с ночным небесным светилом.

Данил раскинувшись лежал на кровати. Он спал, тяжело прерывисто дыша. На груди нашего знакомого сидело огромное волосатое существо. Я бы не рискнула определять его пол, но для себя маркировал его как особь мужского пола. Выглядел он крайне отвратительно. Копна спутанных волос доходила до самого пола. Под ними виднелось маленькое, сутулое, непропорциональное тельце с длинными конечностями. Его ноги были согнуты, колени поджаты к голове. А слишком длинные руки, согнутые в локтях, со всей силы давили на грудь Данилы. Казалось, что посиневшему парню осталось совсем немного. В комнате явственно ощущался запах гнили и плесени.

Тем не менее Кристовский совершенно не выказывал какой-либо паники. Он поставил чемодан на письменный стол, распахнул его. Извлёк странный прибор: кольцо с камнем в середине. Но самое невероятное, что камень ничем не был прикреплен к кольцу. Как ему удавалось оставаться в середине кольца – загадка. Держа в руках необычное устройство, медиум приблизился к монстру и, быстро шевеля губами, начал произносить заклинание. Монстр дёрнулся. Его словно начало всасывать в кольцо.

В какой-то миг его синюшние крючковатые пальцы с длинными загнутыми когтями обхватили запястье Глеба. Но тот лишь чуть быстрее начал произносить заклятья.

В этот миг из пустоты раздался голос:

– Он был нам обещан!

– Меня это не волнует! Или вы оставите парня в покое, или этот мерзкий намной навсегда останется со мной. Не очень-то приятно столь мерзкой нежите навсегда зависнуть в мире живых, обитая в стеклянной банке. А я уж найду способ пустить его отвратительное тельце в дело. Есть предания, что из волос твоего чудовища получаются очень сильные обереги! – я ничего не поняла из тирады, выданной Кристовским, но мне стало не по себе.

Пустота завибрировала. Очевидно, что по ту сторону диалога что-то обдумывали.

– Ну, решайся! Этот мелкий пацан или вековой намной? – с усмешкой обрушил тишину Глеб Ростиславович.

Вдруг я осознала, что для него это не миссия по спасению ребёнка, а всего лишь рутинное задание. Более того, он не блефует и действительно получит свою выгоду в любом случае. Мне стало нехорошо, меня затошнило.

Под кроватью зашевелились тени. Казалось, что всё, что скрывается в тёмных, не охваченных светом луны или хотя бы фонаря углах, живёт своей, невидимой обычному глазу жизнью. И сейчас она готовиться напасть из небытия, защищая одного из своих.

– Его мать.., – вновь зазвучал голос.

– Да-да, я всё знаю, – нетерпеливо перебил его мой шеф. – Она не хотела этого ребёнка. Плод случайного изнасилования по пьяни. У людей, – он пренебрежительно хмыкнул, – и не такое бывает. Не очень умелая формулировка желаний. В сердцах просила нечистого его забрать. Но ваша шайка поступили хитро: дали ему родиться, чтобы потом годами «мучить» и «доить». Парень вам сопротивляется. Как только становится совсем плох, вы слегка его отпускаете. Вам не нужна его смерть. Вам нужно тянуть его жизненные силы. Это всё не важно. Сейчас в дело вступил я: и твой выбор прост. Хотите – подавитесь пацаном, мне до него нет дела. А вот с вашим «рукастеньким» я позабавлюсь. Он вон какой опытный, когти отрастил. Я давно хотел проверить один эксперимент…

Откуда-то раздался рык. То ли это нервничал невидимый оппонент. То ли бесновался бес в кольце. То ли напоминала о себе ополчившаяся нежить.

– Глеб, тебе не нужно с нами ссориться. Мы еще пригодимся друг другу…

– Да, я ни с кем не ссорюсь. Это лишь бизнес. Решайся, пока луна не ушла дальше. Когда комната погрузиться во мрак, я даже если захочу, то не смогу отпустить вашего дружка.

Мгновения тянулись… Я видела, как вокруг Глеба Ростиславовича начало образовываться тёмно-серое, почти чёрное волнообразное облако. Воздух дрожал, напитанный энергией, которую сложно было разглядеть, но которая остро ощущалась. Кроме того, всё больше усиливались тлетворные миазмы. Где-то урчал, подвывал и стонал невидимый хор.

– Забирай пацана, – вдруг выпалило нечто.

Глеб Ростиславович с улыбкой, демонстрирующий: «я так и думал, к чему было этот балаган разводить», что-то громко шепнул. Гадкий монстр вынырнул из кольца и, совершив гигантский прыжок в сторону стены, растворился в сгущающейся темноте. Но в последний миг Глеб Ростиславович выхватил узкое серебристое лезвие и полоснул по намною. Из крючковатого, бурого пальца выделилась вязкая, мутная жидкость. Маг собрал её на кончик ножа и произнёс:

– Если вы нарушите слово, то его кровь призовёт своего хозяина. И тогда у нас будет уже совсем другой разговор.

С обратной стороны донеслись неясные ругательства. Видимо, на каком-то древнем, давно умершем языке.

Луна действительно ушла из комнаты. Впотьмах, руководствуясь лишь лучом фонаря, я подбежала и распахнула форточку. Еще несколько минут в этой воне – точно бы потеряла сознание. И лишь затем глянула на Глеба: можно? Он не обращал на меня внимания укладывая ловушку для монстров, лезвие и капли собранную слизь в чемоданчик.

Но я интуитивно чувствовала, что всё уже закончилось.

Прежде чем окончательно покинуть помещение, он положил ладонь на лоб Данила, что-то шепнул, затем из кармана вытащил кулон на кожаном шнурке. В темноте я не могла рассмотреть фигурку. Мне показалось, что это нечто бесформенное, то ли камень, то ли кость.

– Это просто бонус. Подарок от конторы, – грубовато шутя, шепнул он, обращаясь не ко мне.

На улице я спросила у него:

– Глеб Ростиславович, что это было?

– Варвара, ты устала и очень хочешь спать. Все разговоры завтра, – веско ответил он.

В этот момент словно по заказу в паре метров от нас остановилась такси, Глеб Ростиславович галантно распахнул перед мной дверцу, продиктовал адрес.

– Ты сегодня показала себя молодцом, до завтра! – подбадривающе пожелал он мне спокойной ночи и, слегка хлопнув дверцей, ушел, не дожидаясь, пока машина двинется с места.

Меньше, чем через четверть часа я оказалась дома. Подтянув одеяло повыше к подбородку и свернувшись калачиком, я почувствовала, что мои глаза слипаются. Напоследок успела подумать, что кажется нашла очень интересную работу. И чтобы меня ни ожидало в будущем, спокойной жизни больше не будет. Не решив для себя, как к этому относиться, я уснула.

Глава 3. Человеческая душа

Проснулась от монотонного стука дождя по жестяному карнизу. Серые потоки стекали с другой стороны стекла, размывая очертания города. Электронные часы безжалостно показывали 7:50. Значит пора вставать. Не дожидаясь сигнала, выключила будильник. По старой привычке, прежде чем вылезти из кровати, принялась просматривать новостную ленту социальных сетей. В жизни моих друзей ничего интересного не происходило. Этот вчера ел суши и постил аппетитные фотки, другая сходила на маникюр и добавила к снимкам своих пальцев поэтичные умозаключения, третья «бесила» всех счастливыми кадрами из отпуска. Банально. Но именно из этих мелких радостей складывается наша жизнь. Так что раздав лайки, обратила свой взор на мировые проблемы. Там тоже не было ничего по настоящему нового. Политика такая политика.

Тянуть время, выискивая причины, чтобы дальше оставаться в кровати, не стоило. Меня ждал новый рабочий день. Почему-то злить обаятельного Глеба Ростиславовича Кристовского мне не хотелось. Интуиция подсказывала, что в гневе он страшен.

Кроме того, несмотря на то, что вчера поздно вернулась, я чувствовала себя бодрой, а еще надеялась расспросить Глеба Ростиславовича, что же накануне произошло.

По пути забежала в любимую пекарню и купила свежие, горячие плюшки, рассчитывая, что свежая сдоба разговорит даже серьёзного медиума.

Подъезд, витая лестница, узкий коридор, тот же самый кабинет… Путь стал уже привычным, я надавила ручку, дверь была закрыта. Ну что же, вот шанс воспользоваться ключом. Я поднесла тонкий серебряный ключ к скважине, он дернулся в руке, легко вошел в неё и сам повернулся. Мне осталось лишь толкнуть дверь.

Не успела скинуть мокрый плащ, как вслед за мной шагнул мужчина. Он не постучался. Поэтому я была уверена, что это хозяин кабинета, но когда подняла глаза, то обомлела: посетитель был невероятно, потрясающе красив. Высокий, чуть больше двух метров роста, широкоплечий как профессиональный спортсмен. Даже под костюмом был заметен рельеф мышц. Изысканные, благородные черты лица, прямой нос и четко очерченный подбородок.

– Привет, Варя, что там у тебя в коробке? – произнёс знакомый голос.

На пальце я узнала то самое кольцо.

– Плюшки, Глеб Ростиславович, – только и выдохнула я. – Доброе утро!

– Сегодня у нас насыщенный день, но сначала завтрак! Сделай кофе себе и мне, пожалуйста.

Когда я поставила перед шефом изящную чашечку с крепким, горячим напитком, то не удержалась и выпалила:

– Что вчера такое было? Как вы догадались, что происходит с Данилом? И кто такой намной?

– Как много вопросов, Варя! – красивая версия Глеба Ростиславовича поморщилась. – Хотя я понимаю твоё нетерпение! Но мы же договорились перейти на «ты», – напомнил он.

– Хорошо, как ты догадался, – переспросила я.

Сделав глоток кофе, мужчина продолжил:

– Намной – это существо из загробного мира, которое приходит по ночам и душит свои жертвы до синяков. В какой-то момент они перестают сопротивляться, и намной забирает их души с собой, чтобы вырастить новую нечисть. Мать Данила, видимо, когда была беременной, в сердцах попросила нечесть забрать его себе… Не знаю, что уж она там ляпнула… Но бесы её услышали.

– А с кем ты разговаривал? С их главным?

– Слушай, Варя, выброси эти сказки из головы, – слегка разочарованно сказал Кристовский. – По ту сторону тусит столько народа, что среди них не может быть одного главного. За тысячелетнюю историю там скопилось всякой нечести не меньше, чем здесь. Это был кто-то из духов. При том скорее всего средних.

– И теперь Данилу ничего не грозит?

– Теперь Данилу не грозит больше, чем всем остальным людям. А им каждый день что-то грозит.

– А что за кулон ты ему оставил?

Глеб Ростиславович замялся.

– Ты успела заметить? Это оберег. От сглаза. У его матери сильное поле. Есть такие люди.

– Она ведьма?

– Нет… Как бы тебе объяснить… Она как проводник негативной энергии. И всё, что рядом с ней невольно заражается что ли… Это как постоянно жить в радиусе облучения? Если возможно перевести эти материи на «дилетантский» язык.

– Получается, что ты его пожалел и сделал ему подарок?

– Нет! Я никого не жалел! – как-то слишком эмоционально для спокойного утра ответил Глеб. – Просто дельце оказалось проще, чем я рассчитывал, и изначально названная сумма была больше, чем вложенные усилия. Вот так сказать, приз от компании «на сдачу».

Я не смогла скрыть улыбку. А ты не любишь, когда тебя подозревают в трепетности души, господин Кристовский.

– А что теперь будет с его матерью?

– Не знаю. Мне нет до неё дела. Она была вне сделки, – и в этот раз он говорил совершенно искренне. – Ладно. Я уезжаю по делам. Вернусь часа через три, пока продолжай архивировать обращения, которые вчера начала. И, кстати, чуть не забыл.

Он вытащил толстый конверт, который вчера оставила мать Данила, вынул из него несколько купюр и положил на стол.

– Твоя премия. Ты вчера отлично поработала.

– Но я же ничего не делала…

– Мне виднее, – подмигнул шеф, схватил зонтик и быстрой походкой покинул кабинет.

Я вновь изумилась его выправке и осанке. Он держал плечи так ровно, будто бы у него за спиной были крылья.

– И, кстати, будь другом, сходи в магазин, купи молока коту!

– Каком коту? – практические цитируя фразу, которую шеф сказал пару дней назад.

– Этому, – кивнул головой Глеб на дымчатого кота, сидящего в углу.

– Мяяяу! – раздался решительный звук, подтверждающий, что он живой и очень голодный.

– Какой красавчик! Я прямо сейчас сбегаю! – я попыталась погладить животное, но тот решительно отпрыгнул в сторону, спасаясь от навязчивых нежностей.

Не удосужившись рассказать, как зовут хвостатое создание, босс удалился. Конечно, имя кота – это было не единственное, что я не успела выяснить. Но видимо, когда-то разрозненные пояснения сложатся в законченную картину. А пока мне было чем заняться.

Через несколько часов я поняла, что если сейчас же не отправлюсь на обед, то примусь за кошачье молоко. Кстати, кот вылакал лишь половинку миски, а затем шмыгнул куда-то за шкаф. И исчез. Я предположила, что у него там был лаз. Но лезть в пыльный угол, чтобы убедиться в этом не хотелось. Но сбежать и раствориться в столовой также ловко как кот я не успела, раздался аккуратный стук в дверь.

Затем она слегка приоткрылась, в кабинет заглянула вежливая женщина лет тридцати пяти.

– Здравствуйте, извините пожалуйста, а кабинет Кристовского Глеба Ростиславовича здесь?

– Да, – неуверенно отозвалась я. – Но его сейчас нет.

И будто бы в кабинете была установлена скрытая камера, зазвонил телефон.

Конечно, это был Глеб Кристовский.

– Варвара, ко мне сейчас женщина зайдёт, – начал он.

– Уже зашла, – оборвала я его.

– Отлично. Пусть дождётся.

– Принято, – ответила я и нажала отбой.

Тем временем дама явно слышала наш разговор и, не дожидаясь моего приглашения, уже продефилировала в кабинет. По пути она брезгливо озиралась, раздумывая, куда сесть. На ней был молочно-белый брючный костюм: свободные брюки-палаццо со стрелками и укороченный жакет. Светлые волосы были собраны и закручены в высокий «узел». Своим видом она излучала шик и хороший вкус! Но её вежливая уверенность почему-то выбесила меня больше, чем деревенская хабалистость даниловой мамы. Я попыталась отрешиться от посетительницы и заняться своей работой. Тем более она уже присела на стул, убедившись, что банкетка в углу в шерсти, а других вариантов у неё нет.

– Девушка, можно мне пожалуйста кофе, – вдруг обратилось она ко мне.

Что?

– Вы ко мне обращаетесь? – вскинула я голову.

– Конечно. Будьте добры, сделайте мне кофе. Без сахара. Без сливок. Без лимона, – «без вопросов» казалось, что она не закончила предложение.

Да за кого эта расфуфыренная мамзель меня принимает!

Конечно, я понимаю, что её жакет стоит не меньше пары тысяч «зелёных», а изящная маленькая сумочка настоящий Birkin, а в ушах и на шее поблескивают точки-бриллиантов. Маленькие, изящные, неброские, но баснословно дорогие! Но я же не официант здесь! Вообще, захочу превращу её в жабу! Когда научусь, конечно.

Честно, не знаю, сказанула ли бы я ей что-то дерзкое и грубое или всё-таки сделала кофе, но от решения этой абсолютно «нобелевской» задачи меня спасло появление Глеба Ростиславовича.

Как только он возник на пороге, женщина мгновенно устремилась к нему, тонко отстукивая дробь каблучками. Её аккуратные ладони с безупречным маникюром легли к нему на плечи, несмотря на то, что на одном из пальцев сверкало обручальное кольцо.

– Ты меня помнишь? – пристально глядя ему в глаза выпалила она, намекая на особенные обстоятельства знакомства.

– Конечно. Варвара, познакомься Наталья Сыромятина, – да уж, так себе фамилия… – Супруга Ивана Сыромятина.

– Вдова, – без какой-либо нотки трагизма, но зато с придыханием вымолвила посетительница.

– Соболезную, – произнесла я первое, что пришло в голову.

Что можно сказать о женщине, чья единственная примета статус мужа… Видимо, поэтому она и кольцо не перемещает на безымянный палец левой руки. Я ничего о ней сказать не могла, что видимо и отразилось на моём лице. По её прикиду я понимала, что он был кем-то из «богатых и знаменитых», но пантеон Форбса не входит в сферу моих интересов. Поэтому я лишь улыбнулась, мол, есть пробелы в образование.

Тем временем Наталью по-моему совсем не волновала, что я знаю о ней или её почившем муже. Она откровенно прильнула к Глебу, касаясь, его своей выдающейся грудью. Он инстинктивно отстранился. Она не сбавила напор, сделав шаг вперёд. Он попытался обойти слева. Она протянула руку, кладя её ему на рукав и слегка придерживая его. В настойчивости этой бабе не откажешь! Её поведение уже переставало укладываться в рамки приемлемого, поэтому я вежливо опустила глаза.

Интересно, а для самозащиты от таких дамочек у моего босса есть оберег. В крайнем случае, он, конечно, может трансформироваться в того деда. Это было бы забавно. Я глупо захихикала представив эту картину.

Наталья и стоящий рядом с ней медиум стрельнули на меня глазами. Видимо, своей реакцией я сбила её настрой. Потому что она наконец-то отпустила руку и вернулась на стул. Глеб Ростиславович поспешно занял своё место, заграждаясь от её настойчивости письменным столом.

– У тебя ко мне дело?

– Да. Конфиденциальное, – она многозначительно посмотрела в мою сторону.

И почему все посетители Кристовского пытаются от меня отделаться?

– Варвара – мой ассистент, она мне нужна и останется здесь, – сообщил Глеб. – Давай, перейдём к сути вопроса.

Последней ремаркой он отрезал все её попытки кокетства. Дама изогнула идеальные брови. Её лицо было будто отретушировано грамотным макияжем. Немного пластики, регулярные походы к косметологу, умение краситься – из всего складывалось ощущение, будто она все время ходит в «бьюти-маске» из социальных сетей. Реальная женщина просто не может так выглядеть! Хотя… а что если мой шеф продаёт ей какие-нибудь волшебные средства? Но меня это не касалось. А вот её текущий рассказ имел ко мне прямое отношение, поэтому я вся обратилась в слух, «вооружившись» блокнотом и ручкой.

– У меня горе, – театрально взмахнув ресницами, проворковала Наталья. – Как я тебе уже сказала, Иван умер…

Её взгляд скользнул по Глебу, ожидая фразы «сочувствую» или чего-то в этом роде… Но он молча смотрел на неё своими голубыми красивыми глазами, в которых не отражалось ничего кроме бизнес-интереса.

– Как это случилось? – поинтересовался медиум для протокола.

– Ах… Это совершенно мерзкая история!

– Если я не буду знать ключевых подробностей, то не смогу помочь, – пояснил своё любопытство Глеб.

– Ммм… Он повёз сотрудников своей компании на тим-билдинг, – нехотя протянула Наталья. – На испанские острова. Там они для усиления командного духа вышли в море на яхте… Произошёл несчастный случай… Он упал. Ему не успели помочь, он утонул…

– И ты очень по нему скучаешь и хочешь, чтобы я передал ему привет на тот свет? – нахально улыбнулся Кристовский.

– Нет. Последнее время между нами уже не было особой близости, – откровенно, несколько напоказ сообщила Наталья. – Дело в другом. Я не могу получить наследство.

– Так обратись к юристам, – подсказал Глеб.

– Всё не так просто. В права дома я вступила легко в качестве вдовы. Достаточно было свидетельства о смерти. Компания по завещанию перешла к его детям от первого брака, у нас общих детей не было, – по её тону стало ясно, что это первый момент в жизни, когда её расстроило отсутствие детей. – Мне достался дом и автомобили. Но я не могу получить доступ к нашим швейцарским счетам.

– Ваши общим счетам? – сделал вид, что не понимает о чём речь Кристовский.

– Нет, его счетам, на которые я как вдова имею права! Но мне не дают доступ, говорят, что они оформлены на предъявителя! Я точно знаю, что нужные документы лежат в сейфе его кабинета, но он никогда не говорил мне пароль…

– Так может он просто не хотел, чтобы тебе всё это досталось?

– Я хорошо заплачу, – вместо ответа произнесла Наталья.

Глеб громко и откровенно рассмеялся. Несмотря на невозможно циничное поведение Кристовского, я поймала себя на том, что его откровенная меркантильность в данный момент мне симпатична. Да, он не строил из себя героя-спасателя вдов, а просто зарабатывал деньги. Но это было честнее, чем дешевый флирт Натальи.

– Половина, – коротко обозначил свою цену Глеб.

– Что? – она жеманно захлопала глазами.

– Половина того, что ты найдешь – моя.

– Нет… Там же еще другие наследники, – вдруг вспомнила о том, что надо делиться вдова. – Я же не смогу вывести эти деньги в тайне от его юристов и этих шакалов: бывшей жены с её выводком…

– Хорошо. Половина того, что достанется тебе…

– Пожалей бедную женщин. Тридцать процентов. Это честно. Я жила с ним столько лет.

– Договорились. Из того, что достанется тебе – тридцать процентов мои, – акцентировано произнёс он, быстро согласившись на её торг.

Быстро произведя расчеты в голове, Наталья кивнула.

– Расскажи, а почему ты решила обратиться именно ко мне? – поинтересовался Глеб.

– Маша предложила, помнишь Машу Архипенко?

– Конечно. Её мать приходила по ночам и грозила местью…

– Да-да, – видимо не желая, чтобы я услышала подробности этих визитов, перебила его Наталья. – Вот, ты помог Софье Ильиничне успокоиться… И может быть, как-то сможешь вызнать пароли у Ивана…

– Да, но для этого мне нужно знать, как вы жили последние месяцы?

– Что ты имеешь в виду? – переспросила она.

– Часто ли у вас в последнее время были какие-нибудь мелкие поломки, перегорали чайники-телевизоры, «висли» компьютеры? Не было ли постоянного ощущения раздражения от быта? Бессонницы? Усталости? Мелких конфликтов и раздражения?

Взгляд Натальи стал рассеянным, она явно задумалась, перебирая события последних месяцев.

– Представь, что ты не приёме у психолога, расскажи мне всё, что мучало и терзало ваш брак.

– Ах, да не было ничего такого. Ты хорошо знал Ваньку?

– Не особо.., – ответил Глеб.

– Он был человек, которому постоянно нужны новые впечатления. В работе, в постели, в жизни… Первые пару лет он рядом со мной горел огнем, а потом ему стали нужны новые мотыльки… Конечно, меня это раздражало. Я ревновала. Но скандалами я лишь оттолкнула бы его. Честно, я ждала, что он наиграется. Соскучается – вернётся…

– Хорошо. Я хотел бы осмотреть ваш дом завтра утром. Я бы просил тебя взять всё необходимое, ближайшие две ночи там не ночевать и оставить ключи мне. И вообще никого туда не пускать. Включая, помощницу по хозяйству. Давай сделаем так, Варвара поедет с тобой, ты возьмёшь вещи, закроешь дом. И отдашь ей ключи. Вечер и ночь пусть дом отстоится. Мы наведаемся туда утром. И, возможно, следующей ночью… О результатах расскажу тебе через два дня. Я сам тебе позвоню, – выдав эту тираду Глеб Ростиславович расплылся в голивудской улыбке, намекая, что ей пора на выход.

– Договорились, – Наталье ничего не оставалось, как согласиться.

Быстро схватив плащ, я отправилась за ней. Мне не нужно было долго думать, чтобы догадаться, на какой машине приехала пафосная гостья. Ярко-красный Range Rover выделялся на нашей «бабушатниковой» парковке. Буквально через сорок минут, мы уже стояли у ворот в роскошный особняк. Пикнув пультом, въехали в разъезжающиеся на встречу нам ворота.

– Подожди в машине, – приказным тоном произнесла Наталья первые обращенные ко мне за эту поездку слова.

– ОК! – её нарочитое хамство меня не трогало, потому что мне было совершенно безразлична эта дама со всей её расчётливым подходом к жизни.

Она вернулась через четверть часа с чемоданом для ручной клади. Можно подумать, что она не две ночи, а на целую неделю съезжает. Хотя, когда имеешь дела с магией, то лучше перестраховаться.

– Тебя до офиса подвезти? – спросила она.

Ой! Похоже так в её представление выглядит любезность! Круто! Но я не условилась с Глебом, где и как мы встретимся.

– Высадите меня на ближайшей остановке, – попросила я.

Пусть не думает, что мне так уж приятно её общество!

– Спасибо! – поблагодарила я на прощание.

– До встречи! – в этот момент мне показалось, что на её лице впервые мелькнуло сомнение: правильную ли сделку она заключила, но холеное лицо быстро вернуло себе ощущение уверенности.

Такие как она, красивые и успешные не проигрывают. Они уверены, что главные герои сказки под названием «жизнь», и автор всегда на их стороне.

Даже хлопок двери был дорогим: глуховатым и мягким. Отечественный автопром звучит погрубее, размышляя над этим я побежала к ближайшей трамвайной остановке.

«Ключи у меня», – кинула сообщение в мессенджер шефу.

«Умница!» – мгновенно прилетело мне в ответ вместе с указанием времени и места встречи.

И тут же вдогонку текстовому сообщению раздался звонок:

– Ой, прости, забыл попросить! Купи пряжу! – выпалил знакомый голос.

– Какую пряжу, Глеб? – не поняла я.

– Любую, но лучше всего тёмно-зеленую, коричневую или чёрную, – загадочно попросил он.

Когда мы приехали к дому Сыромятиных, уже светало. По пустой дороге добрались еще быстрее, чем накануне с Натальей. Поэтому я до сих пор не могла справиться с шоком вызванным автомобилем Кристовского. Равно как и обликом самого водителя. Я уже привыкла, что мой босс регулярно трансформируется. Видимо, выбирая облик, который будет вызывать наибольшее доверие у посетителя. Но я от его преображений немного устала. И уж думала провести хотя пару дней в обществе харизматичного красавца-спортсмена, от которого у меня правда всё время просыпались бабочки в животе. Но в этот раз за рулем я застала приятного мужчину лет тридцати пяти. Стройного, но не худого. С тонким аристократичным профилем. Тёмными волосами. Ровным правильным носом. Выразительными тёмно-вишневыми губами. И легкой (честно признаюсь: сексапильной!) небритостью. Но главное впечатление – машина! Конечно, я ожидала, что у столь экстравагантного и – как я могла предположить – не бедного человека будет какой-нибудь навороченный Mercedes или модная Lamborghini, но он явился на чёрном ретро-моторе ЗИЛ-114. При том внутри красавец был «нашпигован» круче многих современных тачек.

– Таких «малышек» было выпущено всего чуть больше ста штук, – совершенно по-мальчишечьи похвастался мне Кристовский.

– Вау! – только и вымолвила я.

Назвать «малышкой» этот полноценный лимузин я бы не осмелилась! Не представляю, сколько бензина он «кушает», но ехать в нём было одно удовольствие: просторный и быстрый, он скользил по улицам города как яхта по морю.

– Ты купила нитки?

– Да. Чистая шерсть. А какие нужны были. Я вчера не смогла до тебя дозвониться, чтобы уточнить.

– Не важно, эти отлично подойдут, – он схватил моток в руки. – Пойдём.

Мы вошли в особняк. Естественно он был таким же трендовым и лощенным как и его хозяйка. Создавалось полное впечатление, что она открывал страницу каталога дизайнерских интерьеров и заказывала всё по порядку слева направо. Каждый диван, полка, ваза – всё было на идеальных местах. И даже для такой «профанши» как я очевидно, что безумно дорогим.

Молча, как две тени мы двинулись по дому. Глеб внимательно осматривал помещения, будто искал что-то, руками же не глядя перебирал шерсть. То ли плел что-то, то ли теребил на манер чёток. Я же просто глазела по сторонам. Слегка завидуя, как живут некоторые! Приближаясь к спальне ощутила странный запах, напоминающий увядшие или даже подгнившие цветы. Кристовский сделал жест рукой, показывая чтобы я была особенно осторожной. Значит, мне не показалось. Тут действительно что-то происходит. Дальняя дверь в коридоре. Скорее всего кабинет хозяина. Да, сюда мы и направляемся.

Резким движением медиум распахнул её. Словно бы хотел застать кого-то на месте преступления. Я заметила сгусток тьмы, мелькнувший в рассветных лучах. На подоконнике лежала рассыпавшаяся из рядом стоящего горшка с цветком земля. А на полу какой-то порошок… то ли соль, то ли сахар, то ли что похуже…

Но я не успела разглядеть, потому что Кристовский накинул на ночной силуэт сетку. Оказывается, из купленной мной пряжи он успел сплести что-то вроде невода. И теперь в нём билось забавное, но несколько неприятное существо.

Очевидно, что оно была женского пола. Голова у неё была непропорционально маленькая. А тело очень худое и длинное. Зеленовато-серая кожа была сильно натянута на выпирающие косточки. Морщин у особы не было. Но и юной она совсем не выглядела. Вся какая-то дряблая, пупырчатая, склизская. Чудовище было опутано лохмотьями, напоминающими платье. От неё резко пахнуло гнилью и затхлой водой.

– Ну, откуда ты здесь взялась, кикимора болотная? – строгим тоном спросил Глеб.

– Так я это, всегда здесь обитала… Это вы тут на моём болотце домов понастроили. Деться бедной бабе некуда, – скрипучим тоном отозвалось создание.

– Да так уж и некуда. Ты хозяина низвела? – еще более требовательно призвал её к ответу медиум.

Я поёжилась.

– Да какое… Мне он не мешал. Ему до меня и дела не было. Я уж бывало и расшумлюсь, и раздухарюсь… Уж скриплю-скриплю, топаю-топаю, тарелками звеню-звеню, а он из графина накурлыкается и спит. Делов до меня нет. Мы с ним хорошо, дружно жили. А уж жена его так вообще, – вздохнула зеленоватая тварь. – Я сама её боюсь, – шепотом доверчиво сообщила она.

– Ну ясно.., – хохотнул Глеб. – Ты мне скажи, пароли от сейфа видела-знаешь, мне поведаешь? А я тебе вот пряжу подкину, будешь сети плести… Или хочешь на болота тебя отвезу?

– Не-не, не надо меня на болото! У них тут в нижних этаж бассейн есть с банькой, я уж там свой век скоротаю пока, – доверительно поведала она. – А вот пряжку давай, а то у ентной ведьмы всё тряпьё таких мерзких цветов, фу! Я уж, конечно, по ниточки тяну, но пока её стемнишь, так сто ночей пройдет, – улыбнулась наша собеседница обнажив мелкий, сероватые зубки.

– Так, что подглядела ты пароль от сейфа хозяйского?..

– Ох, прости человек хороший…

– Ну это ты уж загнула, – вновь рассмеялся над шуткой Глеб Ростиславович. – И с человеком, и с хорошим…

– Ну не видала я пароля…

– Врешь, жаба зеленая! Не боишься, что я тебя поджарю с французским соусом! Кикимора зафыркала.

– Правда, он всегда так раскорячится над своим златом, яки кощей, ничего не видать.

– Но ты то хитрая бестия, поди подвернулась под рукой! Не трать моё время, – он дернул свою импровизированную сеть, запутывая и душа сидящую в ней чертовку.

– Ой, ой! Скажу, – она назвала комбинацию из семи цифр.

– Варвара, запиши, – я быстро выполнила просьбу Глеба.

– А в бумагах, что написано, – продолжил он допрос.

– Не видала! Ну не видала, – заверещала кикимора. – Но я тебе скажу… бывает он тут… когда луна спит, в самые тёмные ночи, является он… пройдет… пошепчет чего и уйдёт. Держит его тут что-то… Уж не знаю, то ли грех, то ли долг… это уж ни ко мне… я то мелкая бесовка… мне ниточку бы да соли щепоть… я уж и не достаю род человеческий… что он мне… люди тем паче сейчас пошли гнилые, порой уж не знаешь, куда ныкаться.

– Ладно тебе, люди всегда одинаковые, – нетерпеливо прервал её философские рефлексии медиум. – Сгинь пока не рассвело.

Он отпустил сеть. Болотистая фигурка мгновенно всосала моток пряжи в себя, куда только у неё он поместился и скрылась где-то за шкафом.

– Кто это была? – изумленно спросила я, когда мы вернулись в автомобиль.

– Кикимора, – как будто это было само собой разумеющимся сообщил Глеб.

– Я думала, они только на болотах водятся.

– Ой, Варвара, сколько я просил! Забудь свои сборники сказок. Афанасьев когда их составлял, совсем не собирался энциклопедию написать. Так… Побасенки для детей. Если каждый будет знать, что кикиморы живут в мокрых подвалах, что тогда начнётся? Конечно, жили они на болотах, но если на тех болотах дома понастроили, а программу реновации не предусмотрели. Что им делать? Вот и забились они кто куда. В Питере их знаешь сколько? О! Ладно, главное мы узнали. Так что даю тебе отгул. Ночью заеду за тобой. Всё. У меня еще много дел, отсюда уже сама, – он высадил меня на той же остановке, что и Наталья вчера.

– Шерсть брать?

– Нет. Больше она нам не понадобится. Выспись, как следует, – напоследок пожелал мне босс. – Ближайшая ночь может оказаться сложной.

***

Первое о чем я подумала, когда вышла в указанное время и увидела автомобиль Кристовского, что луна на небе была. Светил совсем тонкий месяц. Но он был ярко очерчен на звездном небосводе. Получается по словам кикиморы эта ночь нам не подходит. Но учить шефа очевидным вещам постеснялась.

– Открывай дверь, а я пока достану вещи, – остановив машину во дворе Сыромятиных, сказал Глеб и обошел машину со стороны багажника.

Поднявшись по крыльцу, я на пару секунд замерла, дожидаясь, что он приблизится ко мне. Повернула ключ, когда почувствовала аромат его парфюма. Слегка пряно-сладковатый, но очень мужской. В нём чувствовался контраст перца, ванили и шалфея. В этом сочетании запахов было что-то брутальное и надежное. Сейчас он предстал в том же самом облике стройного интеллигента, что и утром.

Мы вновь вошли в дом. Несмотря на темноту, у меня получалось уверенно двигаться в нём. С утра запомнила, что где. Глеб сразу же целенаправленно направился в кабинет Сыромятина. Когда мы вошли, он первым делом поглуше задвинул портьеры. Кикиморы было не видно. Судя по всему, она заранее услышала нас и решила не попадаться на глаза норовистому магу. Мало ли что у него еще заготовлено.

В кромешной темноте, Глеб Ростиславович наощупь разложил на столе свой заметно потёртый дипломат, раскрыл его и достал оттуда планшет из светлого дерева. Даже в темноте тот слегка светился, отражая пробивающиеся через штору, плохо заметный обычному взгляду лучи. На поверхности были нанесены странные буквы, напоминающие кириллицу, а также римские цифры, ниже еще какие-то витиеватые символы. Сверху положил небольшую округлую фишку, напоминающую медиатор для гитары. В следующий момент он извлек небольшую лампаду со свечой внутри. Вытащив из кармана совершенно обычную зажигалку с надписью Bic маэстро воспламенил фитиль.

Комната озарилась тёплым фиолетово-оранжевым светом. Затем мой босс переключил свое внимание на планшет, начав водить над ним руками, и тихо произносить непонятные для меня слова. Признаюсь, что я не была уверена, что он говорил на русском или каком-то другом из современных языков. «Фишка» принялась быстро двигаться по доске. Я пыталась уловить, повторяет ли она его слова либо отвечает, ведя замысловатый диалог. Судя по тому, как периодически замирали пальцы Глеба, и как пристально он следил за движением фигурки – это была недоступная моему пониманию беседа. Но как бы сильно я не пыталась вглядеться, я не успевала так быстро читать.

Тем не менее наблюдать за манипуляциями было очень увлекательно, тем более, что над планшетом начала появляться серебристо-дымчатое волнообразное свечение и потянуло стойким запахом церковного ладана.

В этот миг я полностью обратилась во внимание, понимая, что мне предстоит увидеть нечто очень интересное. И действительно серая масса начала приобретать очертания мужского тела.

– Кто ты? – хрипло, будто с того света (хотя почему будто?) раздался скрежетащий голос. – Что ты делаешь в моём кабинете?

– Твоя жена попросила меня помочь узнать у тебя коды и пароли от сейфа, денег хочет.

– Не дам, – видно было что каждое слово даётся ему с трудом.

– Все равно с собой не заберешь… А так я помогу тебе уйти. Отвяжу тебя от всех клятв, которые ты здесь раздал… И которые тебя теперь не пускают. Выкуплю так сказать у всей нечести. Ох и часто ты к ней обращался. И сам не знал, – готова поспорить, что Глеба этот диалог откровенно забавлял.

У меня же буквально мороз шёл по кожи… Настоящий мертвец собственной персоной стоял передо мной! И как я после такого спать буду? Удивительно, но я думала, что приведения пахнут разложениями, а он вполне прилично попахивал церковными свечками. Да и вообще выглядел не агрессивно, хотя мы и вызвали его не по графику. Более того, в его глазах – если будет уместно так выразиться – мелькнул интерес.

– А ты можешь?..

– Я много чего могу. Если мы договоримся. У всего есть своя цена. За фарт при жизни – нужно дорого платить после смерти.

– Хорошо, записывай, – доска начала показывать знаки складывающиеся в слова.

Не дожидаясь указания Глеба, я выхватила свой блокнот из рюкзака и под диктовку босса начала записывать слова. Честно это была какая-то странная абракадабра европейских столиц и странных слов: Пушок, Рубежевичи, Катька, Алькор, Серёжка-Якорь…

– Всё. Больше ничего нет, – выдохнуло приведение. – Поможешь уйти?

Глеб просмотрел написанные мною слова. Затем удовлетворенно кивнул, а вслух сказал.

– Это ты жене помог со мной рассчитаться. А теперь твоя очередь платить. Свободная вечность – это не тридцать процентов от Наташкиной доли в бумажных банках. Подумай.

Вглядываясь в стоящего передо мной призрака я поняла, что меня удивляло в нём больше всего. Оно не дышало. Вроде бы достаточно чёткое очертание человека. В котором ничего не шевелится, не колышется. И это самое неестественное. Но с другой стороны это же логично. Зачем мертвым дышать? Правда когда Глеб произнёс свои последние слова, нежить словно с шумом выдохнула, по лицу прошли судороги-помехи. Оно почернело, практически сливаясь с тёмной комнатой. Пламя свечи задрожало…

Кристовский вновь перешёл на неизвестный мне язык.

Фишка буквально летала по планшету.

Мне стало по-настоящему страшно.

– Варвара, уходим, – приказал мне Глеб.

– НО, – вскричал Сыромятин.

И даже я поняла, что он на всё согласен.

Еле слышимым шёпотом маг что-то произнёс. Планшетка буквально летала по доске. На сей раз Кристовский мне ничего не диктовал. Но по блеску в глазах шефа было ясно, что он всё понял, запомнил и ему этого достаточно.

– Теперь твоя очередь, – громыхнула фигура.

– Прощай, – единственное слово, которое произнёс медиум.

Он поднял руку вверх. Сероватый эфир, из которого состоял хозяин кабинет начал растворяться, становясь сизовато-синим. Другой пас рукой – изображение словно тлело на глазах. Рябь становилась всё мельчи. И в тот миг, когда оно должно было исчезнуть, погасла свеча. В комнате стало совсем темно.

Но мне больше не было страшно.

Я точно знала, что здесь никого нет. Только я и шеф. При всех его недостатках он по крайней мере состоит из крови и плоти. И дышит! А это уже многое значит.

– Включи свет, Варвара, – попросил мой начальник.

О! Это просьбу я исполнила с удовольствием, по наитию быстро нащупав выключатель. Яркий свет разогнал последних призраков, если еще кто-то здесь оставался. Кристовский уже складывал свои предметы в «дипломат».

– Нам пора, – коротко сказал он.

Я оглядела комнату, понимая, что нахожусь в ней последний раз. На полу оставалась почти незаметная горстка пепела. Кристовский открыл дверь. Неожиданный порыв воздуха развеял её. Я выключила свет.

Когда мы оказались в машине, решилась спросить,

– Он не мог покинуть этот мир потому, что кикимора его прокляла?

– Брось! Люди сами себя прекрасно проклинают! А вот спасать не умеют!

– Что ты попросил у него за то, чтобы помочь уйти?

– Узнаешь, в своё время. Может быть, – загадочно сообщил Кристовский.

– А почему ты не помог ему просто так?

– Зачем? – искренне изумился Глеб.

– Ну спасение человеческой души – это же так благородно!

– Мхм, во мне нет благородства.

Некоторое время мы ехали молча. За поворот до дома я вновь не выдержала:

– Ей действительно было опасно ночевать в доме?

– Нет, но так было интереснее. Это маркетинг, Варя. У клиента должно быть ощущение, что он платит за что-то действительно значительное. А если еще и опасное! Так вообще прекрасно!

В этот момент черный ЗИЛ остановился возле моего подъезда, попрощавшись до завтра, а по сути уже до сегодняшнего утра, я вышла и быстро поднялась к себе. Лишь, когда я открыла дверь, то услышала, как машина тронулась с места, дождавшись, что я в целости и сохранности добралась до квартиры.

Почему-то на душе стало тепло.

Кажется, кто-то знал обо всём на свете, но ошибался на собственный счёт.

Глава 4. Нехорошее собрание

Разглядывая одежду в шкафу, поймала себя на мысли, что выбираю то, в чём буду более выигрышно смотреться. Неужели я слегка приревновала моего босса к этой пластмассовой стерве? Словно назло самой себе вытащила первый попавшийся свитер. Чтобы я ни надела, у меня есть 10 очков в мою пользу, ведь я вас младше, госпожа Сыромятина. А ничто не украшает девушку так как румянец юности, бе-бе!

«Купи пожалуйста те плюшки еще раз», – пискнул сообщением в мессенджере телефон. О, а вот кто-то не боится растолстеть и плохо выглядеть, конечно, с его способностями к трансформации можно поглощать калории не глядя.

Небо было ровного серебристо-белого цвета с одним бирюзовым пятном, через который прорывался одинокий луч розового солнца. Осень окончательно выдавливало лето на задворки, расчищая дорогу зиме. Сжимая тёплый картонный пакет со свежей выпечкой, вошла в кабинет. Глеб был уже там и даже сам сделал кофе. Приятно, когда тебя ждут, даже на работе!

Клиентка порадовала пунктуальностью, явившись в самый разгар завтрака. Пришлось и ей налить кофе, а вот от булочки она ожидаемо отказалась.

Сегодня Наталья была в сером костюме: удлиненной юбке чуть ниже колена, графитовой рубашке и небрежно накинутом на плечи блейзере. Всем своим видом она олицетворяла аристократический образ «старых денег» – типичный способо нуворишей пробиться в высшую лигу.

– Как всё прошло? – выждав небольшую паузу, поинтересовалась она.

– О, даже лучше, чем я ожидал! Во-первых, держи пароль от сейфа, – Кристовский протянул ей лист с написанными на нём цифрами. – А вот соотнесение европейских столиц с находящимися в них банками и кодовым словами, – он отдал ей вторую бумагу.

– Вау! Я впечатлена. Как тебе удалось, – вдова не скрывала своей радости и даже восторга!

Пожалуй, я впервые пусть и за совсем короткое знакомство увидела у неё искренне проявление эмоций. Теперь это не была холодная и высокомерная светская львица, это была дикая кошка, почуявшая добычу.

– Жду свой процент в течение недели на этот счет, – третья выписка. – Иначе.., – в одно короткое слово ему удалось вложить столь серьёзную угрозу, что даже у меня мурашки пробежали спринт по спине.

– Конечно, за кого ты меня принимаешь! Ну, скажи, он там горит в аду!? – плотоядно усмехнулась Наталья, да, определенно она перестала скрывать от нас свою истинную сущность.

– Так далеко я не заглядывал. Это не в моей компетенции. Да и не к чему мне это, – отрезвил её Кристовский.

– Жаль… А я надеялась, что теперь его там вместе с его шалавами, с которыми он на Канарах задницу грел, черти жарят…

– Вы же говорили, что это был корпоративный выезд на бизнес-тренинг? – не удержалась я и задала «наивный» вопрос.

Встретившись со мной взглядом, Глеб закусил губу и сделал большой глоток кофе, чтобы не рассмеяться. Видимо, оценил «шпильку», но Сыромятина не заметила подвох.

– Да какое там, – видимо от радости Натальи хотелось с кем-то поделиться эмоциями, она вдруг стала очень откровенной даже с такой низкой по статусу особой как я. – Со своими секретутками-проститутками ездил! Бизнес-партнёров ублажать! Платил им, конечно, с корпоративной карточки! Но этим вся его «рабочая» составляющая и ограничивалась! Да, кобель, он был! Набухался и плюхнулся в воду, – раскрыла она все карты. – Так ему и надо! Я сыта по горло сыромятинскими подачками, с такими деньгами мне сам чёрт не брат, ох и закучу я теперь, бесам жарко станет, а Ванька пусть с того света смотрит и завидует…

– Ладно, ладно, – прервал набирающий ярость монолог Кристовский. – Основную мысль мы уловили. А в детали нас посвящать не нужно. Но ты всё-таки поаккуратнее будь. Со словами. И делами…

Но Наталья явно не уловила природу его предостережения, а вместо этого, наконец-то взяв в себя в руки, сказала:

– На следующий недели устрою грандиозную вечеринку по случаю вступления в наследство. Приходи. Будешь моим личным гостем, – откровенно намекая на продолжение в кровати, томно пригласила она.

– Нет. Спасибо, много работы. Но ты если что нужно будет – обращайся. Второй визит – скидка 10 процентов, – подмигнул ей Глеб.

Всё-таки умеет он поставить человека на место. Вроде бы ничего не сказал, а Сыромятина аж пятнами пошла. Схватив свою сумочку, к слову, тот же самый Birkin, она удалилась, на прощание послав воздушный поцелуй.

– Варвара, открой окно. Проветрить надо, а то что-то здесь совсем дышать нечем, – попросил он.

С удовольствием выполнила просьбу!

– Слушай, а как ты догадался, что значат все эти слова, которые призрак Сыромятина нам диктовал?

– Это очень просто. Обычно люди ставят в качестве кодовых слов то, что для них важно: первая любовь, деревня, где отдыхал на каникулах у бабушки, лучший друг. Осталось их только сопоставить…

– У тебя уже были похожие дела? Или все разные?

– Людьми двигают страхи и жадности. А главный страх – это страх бедности… Поэтому все мои задания похожи друг на друга. А вот у тебя будет сегодня кое-что новенькое. Съезди по этому адресу и привези одну коробочку. Спросишь Михал Михалыча, скажешь, что от меня. Отдашь ему конверт. Фамилия его Невзорович, но он тебя ждет уже, так что ты быстро его найдешь, – пока я мыла и убирала посуду в шкаф Глеб вновь успел трансформироваться из голивудской звезды в аристократичного джентельмена, с которым я ездила в дом олигарха.

Осень набирала обороты, но погода была хорошая. В меру солнечная, без летнего зноя, а лишь ласковое тепло с нотами прохлады. Люблю начало осени, когда лишь первые ветки окрашиваются желто-охровыми красками, а воздух даже в городе сладко пахнет сухой травой и терпким вареньем.

Назначенный адрес находился достаточно далеко, я решила сделать крюк, чтобы прогуляться по парку и насладиться погодой, но потом всё-таки поняла, что без общественного транспорта не обойтись. Практически пустой трамвай бодро отстукивал свой ход, доставляя меня на городскую окраину. Да, с такой работой хоть родной город получше узнаю. В этой части я наверное никогда не было. Яркие жилые кварталы сменились скучной блочной застройкой. Нужное мне бетонное здание выглядело негостеприимным. Обнесенное забором, но без охранника на входе, в его дворе не было растений, всего пара одиноких кустов с завалившейся лавочкой, на которой тем не менее сидели два человека, медленно покуривая и ведя неспешную, приглушенную беседу. Я обошла здание. Табличка над входом гласила: «Морг отделения Такого-то Государственного комитета судебных экспертиз». Морг? Серьезно?

Наверное, я ошиблась.

Достала телефон, чтобы перезвонить Кристовскому, но дурацкие вопросы – это вряд ли то, что ждёт от меня шеф. Та-дан! Надо думать своей головой, ладно была не была…

Приблизилась к мужикам.

– Здравствуйте, не подскажите, как мне найти Михаила Михаиловича Невзоровича?

– У себя он, в «холодильнике» как всегда! В ту дверь, третий этаж, до конца, там железная дверь, – не задавав ни одного дополнительного вопроса поделились те информацией, неопределенно махнув в сторону здания.

Ничего себе у них тут уровень доверия. А вдруг я какая-то мошенница. В этот момент мне действительно начало казаться, что я очаровательная аферистка неизвестно с какой целью явившаяся в серьезную организацию. А может я это… тоже уже гипнозом обладаю и могу у людей любую информацию выпытать! Ой, а вдруг меня спецслужбы захотят завербовать… В общем, быстро выдернув себя из мира глупых фантазий, открыла тяжелую дверь. В коридоре было холодно. Как в преисподней. Неужели здесь портал на тот свет? Ой! Дурацкая шутка! Это же практически написано на входе. Подавляя собственные, дебильные хихиканья и тошноту, возникшую от сильного запаха хлорки, поднялась по лестнице.

Тук-тук.

– Да, – раздался жизнерадостный мелодичный бас.

Я заглянула.

– Вам кого, милая барышня?

– Я от Глеба. Глеба Ростиславовича Кристовского. Варя. К Михаилу Михайловичу.

– МихалМихалыч – это я! И мне очень приятно! – быстро бросая свою работу, к которой я решила не присматриваться, на медицинском столе произнес мужчина, на ходу стягивая резиновые перчатки и маску и устремляясь ко мне.

Он плотно прикрыл дверь.

– А Глеб не прогадал! Очаровательную помощницу себе выбрал! Есть ли у меня шансы вас соблазнить? – улыбаясь произнёс дородный мужчина, с лицом насыщенно красного цвета, будто он работал не в морге, а в бане. – Нет-нет, не подумайте ничего такого, я говорю лишь о том, чтобы сманить вас к себе на работу. В остальных вопросах и прочно, и счастливо женат, – этот мужчина буквально пыхал жизнелюбием.

От его напора мне стало несколько неловко. С одной стороны он просто шутит. С другой – это место не подразумевает весёлость. Хотя с чего это я взяла, если патологоанатом не сохранит чувство юмора и любви к жизни, то может сойти с ума. А что может быть страшнее маньяка-«трупореза», на этом столько триллеров построено!

Нет-нет! Пусть лучше примитивные шуточки шутит.

– Это для вас, – протянула я конверт.

Он мельком заглянул в него, провёл по содержимому пальцем, пересчитывая.

– У Глеба всё всегда до копеечки, – одобрительно хохотнул он и скрылся за железной дверью.

Меня он за собой не позвал. Поэтому я благоразумно осталась снаружи. Через несколько минут он вышел с пакетом, в котором лежала продолговатый кейс из пенопласта размером с коробку для женских туфель.

– Неси осторожно, – назидательно произнёс он.

– Буду стараться. До свидания, – я аккуратно свернула пакет, положила его в рюкзак.

Плечи слегка заныли. А вес-то ощутимый!

– И передавай Глебу от меня поцелуй! – вдруг выпалил МихалМихалыч.

– Что? – вытаращилась я.

– Шучу-шучу! Но если захочешь его поцеловать, то теперь у тебя есть повод, – с заметным удовольствием разрядился он хохотом от собственный остроты.

Мне кажется, что стены здания задрожали от раскатов его смеха.

– У нас не такие отношения, – через плечо ответила я, уже спускаясь.

– Ясно-ясно, ну давай! Удачи! Увидимся еще, красотка!

Вот как раз этого мне бы не хотелось.

Обратный путь уже по накатанной: трамвай, прогулка через парк. Через несколько минут я отдам оттягивающий мне плечи груз. и… никогда не узнаю, что там было. Нет! Я так не могу! Да, знаю, что нельзя читать чужие письма и смотреть чужие посылки. Знаю, что любопытство – это мой порок. Но… может это просто маленькая девичья слабость.

Села на лавочку.

Поставила рюкзак на колени.

Зачем-то зажала пальцы крестиком. Решительно выдохнула.

Достала пакет. Вытащила бокс. Открыла его.

На сухом льду билось человеческое сердце.

Все сосуды были качественно закупорены. Он не кровило. Лишь слегка блестело влагой. Справа от него несколько колбочек с жидкостью. Две красные. Одна мутновато белая. Последняя – тёмно-рыжего, почти коричневого оттенка.

Душащий рвотный позыв вновь подкатился к горлу.

Сбоку была прикреплена бумажка.

Я достала его: «Так и знал, что ты заглянешь. Глебу ничего не скажу». И смайлик.

Я смяла лист, не заботясь о том, что возможно это заговор приятелей и отсутствием записки я себя выдам. Быстро сложила всё назад. И почти бегом устремилась в офис.

Мне казалось, что все окружающие косятся на меня, догадываясь, какая дикая ноша у меня в рюкзаке. А патрульные уже высылают за мной машины.

Где-то каркнул ворон. Через семь минут я поставила посылку перед Кристовским.

Он прищурившись смотрел на меня.

«Не буду говорить, что открывала. И что не открывала тоже не буду говорить. Спросит – совру», – мелькнуло в сознание. Но он не спросил. Взял её и унёс в соседнюю комнату. Лишь подмигнув мне.

– Варвара, на сегодня ты свободна, – донеслось оттуда. – Но сегодня вечером у нас с тобой торжественный выход, – закончил он, возвращаясь в кабинет. – Так сказать бал в профессиональном сообществе. Я заеду за тобой без четверти семь. Оденься нарядно. До встречи.

***

– Оденься нарядно! Легко сказать! – разговаривала я сама с собой вслух, второй раз за день скептически осматривая содержимое своего шкафа. – Сложно предположить, что из моего гардероба мой шеф-франт так расценит.

После долгих примерок я выбрала строгое черное платье-футляр, в котором была на защите диплома. В качестве обуви долго сомневалась между лоферами и кроссовкам. Лодочки на шпильке – это совсем не мой стиль.

– Отлично выглядишь! Не забудь в следующий раз напомнить сходить с тобой в магазин, нужно расширить твой гардероб, – одарил меня своеобразным комплиментом шеф.

– Куда мы едем?

– Сегодня день осеннего равноденствия. Четыре раза в год люди моей, – Глеб на мгновение замялся, – так скажем, «профессии» собираются вместе, чтобы пообщаться. Надеюсь, тебе понравиться. Тем более там будет много молодежи. Так что тебе не будет скучно.

Из-за того, что Кристовский постоянно менял облик, я не задумывалась, сколько ему лет. Интерес к ретро-вещам, большое количество антиквариата, консервативный стиль в одежде выдавали в нём человека старшего поколения. Но активность, живой блеск в глазах и чувство юмора заставляли меня относиться к нему как к ровеснику. Обернувшись, я внимательно всмотрелась в мужчину, сжимающего руль и прямо глядящего вперёд. Он был в том же образе, что и в коттедже Сыромятина. Так часто в одной и той же внешности он еще предо мной не представал. Шестое чувство подсказывало, что это его настоящий образ. Значит он старше меня всего лет на десять, может быть, даже меньше. В наше время победившего эйджизма он и сам еще относится к молодежи.

Вдруг автомобиль резко ушел влево, прижался к обочине. Глеб включил «аварийку» и обратился ко мне глуховатым голосом.

– Уже поздно об этом говорить. Но я всё-таки спрошу, – как-то нарочито серьезно произнёс он.

Мне стало не до смеха.

– Я знаю, что предупреждал тебя, что пути назад уже нет. Но ты можешь хотя бы не идти дальше… Поэтому я должен у тебя спросить, – я почувствовала, что мой босс не готовился к этому разговору, он решился на него случайно, когда я села в машину. – Тебе не пугает то, чем мы занимаемся?

– Пугает, – честно ответила я. – Но не очень.

Кристовский улыбнулся.

– А тебе не кажется всё это странным?

Задумавшись, я сказала именно то, что чувствовала:

– Самое странное, что мне не кажется это странным.

Кажется я дала правильный ответ, потому что мой экстравагантный начальник вновь завёл машину и вернулся в поток.

Остаток пути молчание как дым висело в салоне автомобиля. Но мне нравился его пряный, щекочущий аромат.

Старый город, высившийся на холме как сдвинутая набекрень шапка, встретил нас лабиринтом знакомых улочек. Для новичка кажется, что они разлетаются в разные стороны хаотично. Но местные обойдут эти переулки с завязанными глазами. Не скажу, что я удивилась маршруту, ведь здесь ютятся, наползая друг на друга, лучшие бары и рестораны города. Но мы миновали их все, поднявшись вверх по лестнице и остановились у Дома Масонов. Именно так называют розовое здание в Музыкальном переулке, где находится один из многочисленных городских музеев. Но мы явно направлялись не туда. Глеб вдруг официально подхватил меня под руку, сделал резкий шаг влево, что-то шепнул. И я вам клянусь, на том месте, где была ровная заштукатуренная стена появилась дубовая дверь. Я множество раз проходила мимо, но никогда её не замечала. Более того, была уверена, что раньше её здесь не было. Но моего босса это совершенно не смутило. Он уверенно расстегнул пиджак. На его шее я заметила большой, не меньше двенадцати сантиметров в диаметре, круглый медальон в виде печати. Судя по цвету он состоял из сплава нескольких металлов. По его окружности были нанесены выпуклые узоры, которые я не успела рассмотреть. Кристовский приложил кулон к углублению в середине двери, и она открылась.

Мы оказались в просторном зале, ярок-освещенном гигантской хрустальной люстрой. Повсюду толпились люди, сжимая за тонкие ножки изящные бокалы с игристым. По периметру находились столы с напитками. Справа от входа стоял небольшой стол, именно к нему мы и направились. За ним сидела пожилая женщина, одетая в длинное бордовое платье с чопорным белым кружевным воротничком, седые волосы сложены в высокую замысловатую прическу, чудом удерживаемую одной костяной палочкой-шпилькой. На вид ей было лет семьдесят. Перед ней лежала толстенная книга, я такие раньше только в музеях видела и металлический ящичек с выгравированным на крышке витиеватым, переплетающимся орнаментом. Я могла ошибаться, но мне показалось, что на нём нанесены те же узоры, что на медальоне Кристовского. Не вяжущимся с её внешним возрастом, очень звонким голосом старушка произнесла:

– Глеб Ростиславович, дорогой мой, добрый вечер! Как я рада вас видеть! Даже не ожидала, что вы сегодня почтите своим присутствием наше маленькое собрание. Приятно-приятно.

– Здравствуй-здравствуй, Машенька, – фамильярно поприветствовал её медиум, пока она что-то записывала в огромный гроссбух с желтоватыми страницами. – Как поживаешь?

– Да, я-то как видишь по-старому. А ты я погляжу обзавёлся очаровательной спутницей. Не ожидала! – её небольшие цепкие глаза, даже через стёкла очков мерцали искренним любопытством и внимательно меня изучали, я ощутила себя как на смотринах.

– Это моя ассистент, Варвара. Варвара, познакомься Мария Наумовна, секретарь сего мероприятия.

– Здравствуйте, – вежливо кивнув отзовалась я.

Почему-то захотелось сделать реверанс, жаль не умела.

– Помощница.., – как-то разочарованно протянула она. – Хорошо. Давно пора. Милая, можно твою ручку.

Не ожидая подвоха, я протянула запястье. Её цепкая суховатая ладошка сноровисто и крепко схватила меня, быстрым движением слегка закатала рукав, затем из стоящей перед ней шкатулки дамочка достала маленькую живую змейку, которая мгновенна обвила мою руку и растворилась на коже, оставив лишь рисунок-татуировку в форме змеиного тела. Конечно, я понимаю, что сейчас это модно, но я не планировала устраивать из своего тела арт-объект.

– Это временно? – подняла я глаза на Кристовского.

– Боюсь, что навсегда, – не успокоил меня шеф.

В общем-то он же предупреждал…

– Коварно.., – других слов у меня попросту не было.

– У нас здесь всегда так, – улыбнулась старушка, когда она закрывала свою шкатулку, я заметила вокруг её руки точно такое же изображение.

– Пойдём, – Кристовский, взяв меня под локоть, увлекал дальше. – Сейчас мы разделимся…

Он не успел закончить предложение, как на лестнице, ведущий в гардероб, нас чуть не сбил рослый мужчина в длинном сером пальто и широкополой шляпе. Непонятно, куда торопясь, он буквально бежал по ступенькам, грубо задев нас плечом.

– Ян! – тоном, в котором слышалось «куда прёшь?», воскликнул Глеб.

Тот, не отвечая, махнул кому-то «до встречи», а затем опустил на нас глаза. Несмотря на то, что в своем настоящем обличие Кристовский был довольно высоким, этот человек был почти на голову его выше. Казалось, что это доставляет ему удовольствие, потому что в узком проходе он смотрел на нас подчеркнуто свысока.

– Глеб? Не заметил! – вместо приветствия или извинения низким голосом произнёс он и продолжил свой стремительный спуск.

Не стремясь пожать знакомому руку или представить меня, шеф продолжил.

– Как я сказал, сейчас мы разделимся. У меня запланировано несколько встреч в салоне, а тебе предстоит познакомиться с другими ассистентами.

Пока он говорил, наглый мужчина успел снять пальто и также быстро подняться наверх, вновь не удостоив нас вежливостью.

Когда мы вернулись в зал, Кристовский пояснил.

– Мне направо, – он показал на салон, где клубился дым от сигар и звучала лёгкая джазовая музыка. – А тебе сюда. Тебе будет интересно пообщаться с другими ассистентами. Не стесняйся. И не волнуйся. Здесь все свои. Я уверен, что ты быстро найдешь с ними общий язык. Мы пробудем тут пару часов. А потом я отвезу тебя домой.

– Ясно, – меня взбесила его манера посвящать меня во всё в последний момент или не посвящать вовсе!

А еще этот менторский морализаторский тон, с каким обращаются к несмышленому ребёнку! Но ему не удастся вывести меня из равновесия.

– Значит встретимся через два часа, – я уверенна открыла дверь.

В нос мгновенно ударил запах никотина. Здесь всё было иначе. Пафос на нуле. Наоборот в центре стоял деревянный стол с бургерами, пиццей в картонной коробке, картошкой фри из ближайшего фаст-фуда, жестяные банки с лимонадами. Несмотря на то, что окно было открыто в помещение было дымно. На подоконнике стояла колонка JBL, надрываясь популярным рэп-мотивом. Музыка определенно не в моём стиле, но Кристовский уже исчез на прощание похлопав меня по плечу. Что же будем знакомиться.

Обведя взглядом пространство, поняла, что народу здесь человек десять-двенадцать. Особенно выделялись несколько человек. Видимо, они были негласными лидерами компания. Яркая девушка с крашенными в малиновый цвет волосами, примерно моего возраста, сидела на низенькой софе, поджав под себя одну ногу. Минималистичность её наряда: черный джинсы и просторная белая рубашка – компенсировались несколькими броскими подвесками на шее и браслетами на запястье. Напротив неё притулился парень, также чуть за двадцать лет, курящий модную электронную сигарету, от которой в основном и шёл неприятный запах. Юноша разительно выделялся на общем фоне: узкие светло-бежевые брюки, тонкий жилет в узкую полоску, приталенный двубортный пиджак щёгольским ярко-фиолетовым паше в кармане. Его волосы были уложены в контрастный андеркат, чтобы поддерживать виски в таком идеальном состояние нужно было посещать барбер-шоп каждые десять дней. Уверена, что он гордился своей мажорской причёской и аккуратно смоделированной бородкой. Он насмешливо уставился на меня, откровенно сверля взглядом. Прямо на полу, возле их софы сидел еще один невысокий, щупленький парнишка, на его голове громоздились огромные наушники, глаза были закрыты, и он покачивал подбородком в ритм, который слышал только сам,.

На подоконники, откинувшись спиной к стене и упираясь ботинками друг в друга, сидели еще два молодых человека. Оба были в простых майках и джинсах. Левая рука сидящего справа от меня была вся в татуировках. На ней расцвёл целый тропический лес, со скалившимся из джунглей тигром. Разглядеть была ли там такая же змейка как у меня не представлялось возможным.

Остальная компания сгруппировалась вокруг журнального столика, примостившись, кто на пластиковые стулья, кто на небольшой, продавленный и потёртый диван. Перед ними лежали карты настольной игры. Раздумывая к какой группе уместнее всего присоединиться, я подошла к столу и протянула руку к «кока-коле». Напиток был приятно прохладный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.