Ice Walker
Лось. Начало

Глава 1.

Пятничный вечер обещал удаться. Собирались отмечать днюху у моего приятеля, Николая, со всем шиком и блеском, на который способен не бедствующий холостяк тридцати лет от роду. Как и в прошлый раз – сауна с большим бассейном, хамамом и шикарным столом с закусью. Только спиртное каждый притаскивает сам на свой вкус, ибо Николай из всего разнообразного пойла предпочитает водочку, чего и нам, бестолковым, тоже активно рекомендует. Мол, вино в магазинном исполнении есть реактив нездорового состава, пиво – забродившая порошковая отрава, а остальные напитки вообще начинается на букву “Х” и заканчивается на букву “Я”. Верно, она самая, то есть химия. Может, он и прав, точнее, он даже скорее всего прав, но водка в бане? Нет, альтернативы пивку я для себя не вижу. Поэтому, вывалившись из переполненного в час пик автобуса, первым делом прискакал в соседствующий с домом пивной разливняк, попросил девушку-продавца сделать “как обычно, но больше”. Потом, загруженный тяжеленным пакетом с полторашками, рванул домой через рынок, купив по пути пару веников. А то опять, как в прошлый раз, все забудут. Ну и всякого вредного, но вкусного барахла тоже прикупил, как же без этого?

Времени еще хватало, мыльно-рыльные уже сложены со вчерашнего дня, поэтому я бухнулся на диван и врубил телек. Для фона. А сам начал втыкать в телефон. На оборонном заводе, где я работал, телефоны сдавались в камеру хранения, поэтому организм срочно требовал совершить ритуал присутствия. Ответил смайликами и сердечками на кучу всяких “милых” картинок и баянов от друзей и знакомых. Полистал ВКонтакте, не глядя лайкая всё подряд – мне не жалко, пусть эти эгоманьяки порадуются. Лента новостей пестрила сводками боевых действий, полыхнувших на территории бывшего СССР. Я поморщился. С началом мобилизации нас, заводчан оборонки, тоже привязали накрепко к рабочим местам. Мол, мы вам бронь, а вы нам работу за недорого. А кто уволится – повестка сразу, с военкоматом договорено. Новый феодализм, ядрён батон. Логику руководства я умом понимал, в это паскудное время только жесткие решения могут собрать воедино стадо, по недоразумению именующее себя сознательным обществом. Даже в военкомат бегал, но там, поглядев на меня, ласково послали нахрен, посоветовав не отвлекать занятых дядек от работы. Просто резолюция “не годен” написана на моей морде крупными буквами. Несколько лет назад на производстве лопнул диск циркулярки, и вылетевший как из пращи бритвенно острый стальной осколок распахал мне скулу и бровь, а заодно повредил мне левый глаз. Глаз спасли – я им видел, правда не полностью. Зрачок растекся и частично помутнел, так что в военкомате мое тоненькое личное дело пылилось на дальней полке вместе с другими “негодяями”.

С таким положением вещей я был в корне не согласен, всегда в глубине души считая себя о-го-го каким крутым перцем. Вроде не доходяга, и помахаться не заржавеет, а тут вдруг становлюсь в один ряд с с инвалидами. Ну, обидно же? Ладно бы сам терялся от призыва, тут то всё понятно. Но тут меня просто морально макнули головой в не вкусно пахнущее место, наступив грязным берцем на самое дорогое – чувство собственной важности.

ОК, решил тогда я. Конца краю этим конфликтам пока не предвидится, скорее наоборот. Мы не гордые, мы подождем, больше шансов сфоткаться на фоне руин Вашингтона. И, собрав бумажки, купил на кредитку старенький но бодрый в промерах ствола СКС. На что-то лучшее, если честно, просто денег не хватило. Логика на тот момент была проста. Первое: надо учиться стрелять, а чтобы научится стрелять надо что? Правильно, надо стрелять, и стрелять много. А СКС, при всех его недостатках, жрёт даже самые дешевые патроны. Ну и второе: из-за того, что нормально видел у меня только правый глаз, то снайпером мне не стать при всем своём желании. Чем дальше от меня объект, тем более плоским он мне кажется. Дальние здания, например, выглядят словно декорация, налепленная прямо на небо. И с глазомером, соответственно, возникали понятные затруднения. Поэтому мне нужна была многозарядная нарезная фузея, из которой я мог бы попасть в небольшое ведро на соточку метров, дальше просто не надо. СКС с этим справлялся, ну и ладно.

Так что со временем поход в лес на пострелухи стал для меня ритуалом, старичок СКС приобрел имя Плакса и обзавелся съемными магазинами, закрытым пламегасителем, загонником и удобным резиновым затыльником. А доставшемуся в наследство от отца экспортному и неимоверно дорогому в своё время ИЖ-54 достался ещё более старый нарезной сосед, поселившийся с ним в одном оружейном сейфе.

В отличие от дорогущих по нынешним временам патронов двенадцатого калибра, “семёрка” к Плаксе стоила куда дешевле. Соотношение почти 1:3, уму не постижимо! А последний поход по магазинам просто вверг в ступор, загнав цены на боеприпас к двенадцатому просто в космос. Поэтому когда приятель по пострелухам предложил мне с ним в доле купить коробку на тысячу патронов к СКСу, я даже почти не раздумывая согласился. Выгода составляла почти три рубля со штуки, пусть и не много, зато приятно. Всё одно сотни полторы-две за месяц сжигаю. Да и патроны будут одной партии, проще вносить поправки на прицеле. Поэтому в платяном шкафу в прихожке среди всякого хлама у меня стоял неприметный рюкзак с патронами. А куда их ещё девать? Понятно что непорядок, но квартирка маленькая, и еще один сейф совать некуда и не охота. Опять же живу один, что париться? Куда хочу туда кладу, моё дело, а участковому об этом заветном рюкзачке знать не обязательно.

Просматривая ленту новостей, наткнулся на кричащий заголовок: “Кошмарные чудовища атаковали Африку”. Зашел полюбопытствовать. Смысл статьи был в том, что один из городов бла-бла-бла подвергся атаке каких-то невиданных хищников, бла-бла-бла, паника… армия-полиция… Зашел на статью и тут же вырубил, столько рекламных баннеров я не перевариваю. Желтуха стрёмная. А что? Единственные настоящие чудовища в Африке – это западные капиталисты и их ручные радикалы, зверствующие с приходом Новой Депрессии почти во всех странах Чёрного континента. Тут же заботливый браузер на основе моих предпочтений (так это, кажется, называется?) выкатил ещё статьи на тему “нашествия чудовищ”, и я, убивая время перед походом в сауну, немного почитал эту ахинею. Лютейшая желтуха, правда. Глянул видосы. Из туманного, спиралью закручивающегося в небо смерча, выбегали какие-то тени, кидались на бегающих в панике несчастных негров. Изображение прыгало, как в фильме, снятом в стиле любительской камеры. Рассмотреть что-либо толком из-за прыгающего изображения было почти невозможно. Но даже так приколол секундный момент, когда какие-то твари бежали по вертикальной стене здания как будто по ровной поверхности и ныряли в окна, абсолютно наплевав на земной магнетизм в целом, и на старика Ньютона в частности. Выглядело бы это чертовски реалистично, не будь такой откровенной подделкой. Хмыкнув в восхищении достижениями нейросети (ну а чем же ещё этот видос может быть?), я глянул на часы и пошел обуваться. Меня ждала раскалённая парилка и веселая компания.

Глава 2.

К моему удивлению, народу было не так много, как в прошлый год. Сам именинник со смехом сказал, что “женатиков и каблуков не пустили”, ибо прошлого раза хватило. Оболтус тогда привел пару девушек с низкой социальной ответственностью, да еще и заказал выездной стриптиз. Чем привел в восторг мужскую часть гостей и, мягко говоря, недоумение и огорчение их прекрасных половин. Короче, тогда праздник удался, но в этом году бабы заранее были на изжоге и пресекли все поползновения благоверных поучаствовать, так сказать, в оном культурном мероприятии. А в этом году Коля неожиданно решил быть скромнее, и подруг привел себе всего пару штук и только для личного пользования. Ну а мы, оставшиеся в строю неженатики либо парни с относительно лояльными подругами, принесли бухла на свой выбор и… Ну да, и всё. Не считая полотенец и труселей, разумеется.

Выпили, закусили, попарились. Повторили несколько раз, и, как водится, часть народу скучковалось мелкими группками и зацепились языками. Девчонки о своём, о женском. Мужики – кто о бабах, кто о тачках. А темой самых горячих прений были как раз события в Африки и уже в Азии, и чудовища, которые лезут из тумана. Начал Пашка, ещё в хамаме. Потом, окунувшись в ледяном бассейне, переползли к столу, ну и понеслось:

– В Китае из провинции… не помню, язык сломаешь, не важно, – возбужденно вещал Павлонтий, – эвакуация идет. Там жесть нереальная, народище разбегается, хаос, военные в силах тяжких да на броне чуть ли не сквозь пробки по машинам несутся. Связи нет, помехи какие-то, пальба на улицах. А звери какие-то на улицах, на стенах, – при этих словах полетели замечания про забористое курево и “дайте две!”. Мужики кто под пиво, кто под более крепкое, растаскивал шашлычок и внимал, жевал, слушал и прикалывался.

– Не, вы реально не смотрели? – изумляется Пашка, – Там такие видооосыыы, – он аж глаза закатывал от возбуждения, – Кинокомпании со спецэффектами отдыхают. Звери эти прям сквозь стекла по стене в помещения врываются…

– Грабят, убивают, насилуют, – под ржание слушателей замогильным голосом встрял Рустамчик, главный юморист нашей компании. Комментарии Рустамчика вообще любой фильм ужасов превратят в комедию.

– Жа ну ваш, щаш найду! – сунув в рот шашлык Павло ускакал в раздевалку за смартфоном.

– Не, ну так то я тоже глянул один видос, как раз перед тем как сюда ехать, – сообщил я и хлебнул пенного. Кажется даже не своего, а какого-то тёмного и горького. А и пофиг, в общей суматохе моё пиво уже по ходу в горы ушло, – Только там Африка была. И тоже по стенам бегали какие-то зверюги. Качество тоже гавно, канеш, как из старых фильмов.

– Пацаны, ну реально, какие нафиг чудовища? В Китае небось опять просто бузят, у них там реально всё на грани гражданской войны, вот и скрывают. Точнее, одно подменяют другим. Вы что, реально в сказки поверили? – кто сказал, я не понял, но был полностью согласен с оратором.

– Нашел, – из раздевалки выскочил Пашка, размахивая телефоном, чуть не поскользнувшись в луже воды на кафельном полу и за малым не потеряв простынку с пухлой задницы, плюхнулся на мокрый стул. – Во, гляньте!

Развернув экран к нам, он нажал на треугольничек воспроизведения и с динамика полетели вопли, стрельба, картинка пришла в движение. Кто-то бегал, изображение смазывалось, какая-то тварь, словно черная тень, метнулась по экрану и вцепилась в затылок бегущего толстяка китайца. Визг, крики, инфернальное рычание, словно низкий утробный рёв двигателя на высоких оборотах, либо визг бензопилы. Китаец упал, голова его лопнула как арбуз и залив веером асфальт, а тварь уже стелилась в прыжке на другого человека. Видео закончилось. Кто-то начал доказывать, что это всё одно монтаж, ибо так не бывает, что всех подобных тварей извели ещё наши предки в сказках про аленьких цветочков и красных шапочков. Кто-то, заинтересовавшись, полез в свой телефон, и из них на разные голоса понеслась стрельба и вопли.

– Ну нихрена себе! – воскликнул Толик, тыкая пальцем на начало и тоже разворачивая мобилу к нам. На экране какие-то черные животные бежали… бежали… я не сразу понял, где они бежали. Даже башкой покрутил, пытаясь подстроиться под изображение. Потом дошло. Снимавший видео высунул мобилу в окно, и камера снимала стену как горизонталь. А по ней, как мы по беговой дорожке, неслись чёрные стремительные тени, и, словно мышкующие лисы в снег, подпрыгивали и вламывались в окна, иногда выкидывая лапами мешающие осколки наружу. Стекло блестящими на солнце брызгами летело вниз, точнее, в сторону и вверх относительно плоскости съемки, а чёрные тени скрывались в провалах окон. Дикий вой и вопли людей слились в противный шум, даже через камеру передавшись зрителям.

– А-фи-геть, – выразил общее мнение подошедший именинник.

– Да ну нафиг, – в слух решил я и отправился в бассейн, где плескались девчонки. Надо было прояснить статус вооон той симпатичной блонды с длинными ногами и сиськами примерно третьего размера, весь вечер сидящая возле Пашкиной Маринки. Чья, с кем, как зовут и прочее. Уж больно хороша девка, слов нет. А то сперва пивас и заздравные речи, немного водки и полирнуть, потом баня, потом пожрать да посмотреть всякую хрень. Всё времени или момента для знакомства не представлялось. Хотя я уже узнал, что они с Маринкой работают вместе, в нашей БСМП (Больнице скорой медицинской помощи). И она, вроде бы, работает в хирургии.

Вообще, если уж по чесноку, то с девками у меня было по жизни как-то не очень. По малолетству сперва были несколько подряд конкретных “эпик фейлов”, от которых я девчонок возненавидел и предпочитал проводить время в спортзале, а не в клубе. Потом подрос и конкретно закабанел, оброс мышцой и девки сами стали липнуть ко мне. Ну а какие липли, с такой-то моей рожей? Пьяный секс быстро прискучил, да и чувство гадливости после всех кувырканий было иногда таким, что поутру хотелось отгрызть себе руку, на которой лежала её голова, и свалить в предрассветный туман, не разбудив очередную пьяную симпатию. Среди друзей приобрел репутацию женоненавистника, а среди их подруг – мудака, хама, придурка и ретрограда. Да и кривая рожа с покалеченным глазом делала меня похожим не то на бандита, не то на дегенерата (по словам Пашкиной сколопендры). И не способствовало к завязыванию знакомств с милыми феями. Какая рожа, такие и знакомства. Я то внутренне понимал, что на самом деле я чувствительная и ранимая натура, “за хамством и грубостью скрывающее нежное сердечко”. Ха-ха. Да и вообще, скажите на милость, как этих тёлок можно уважать? За что? Перетрахаются со всеми подряд, а потом вгрызаются в ухи, мол, чувства, тоси-боси, лайки в ВК, километр СМС-ок, “милых” фоточек и картинок. А рядом с тобой ходят их “бывшие”, которых у неё по её словам было ну от силы раз-два, а со мной под утро после клубёшника она оказалась от внезапно вспыхнувших чувств. Ага! Я чё, на такого дурака похож? А её “бывшие” ходят и улыбаются, прям затылком чую… Ну вот оно мне надо? Так вот я и жил, скоро тридцать, а постоянной тёлки нету. И, опять же, финансы позволяют жить безбедно, но не более. Тут уж либо девка с хотелками, либо Плакса с боекомплектом. Плакса всяко лучше: пострелял, получил удовольствие, почистил, смазал и в сейф запихал до следующего раза, а с тёлкой так не прокатит. А жаль, да… Был бы идеальный вариант.

Короче, стараясь сильно не покачиваться от выпитой храбрости, я сделал грудь колесом, изобразил пресс на пузе, и направился к бассейну походкой мачо. План был прост: присесть тёлке на уши, выяснить кто-чего и по чём, а далее по ситуации – сдуться обратно к шашлыку и пивасу, или проводить до комнаты с диванчиком и трахнуть.

Не свезло. Через пять, точнее, две минуты, из которых пол минуты выбирался из бассейна, я уже злой и децл протрезвевший в прохладной воде топал в хамам, а потом обратно к шашлыку и водке. К черту пиво, пиво для слабаков!

Во-первых, не успел я рта открыть, как между мной и блондой вынырнула Маринка, подруга Пашки. Со словами “это Артем Уваров, я тебе про него рассказывала”, она сообщила мне, что Алёна не для таких как я (это, мля, каких “таких”, а?!), она девушка приличная и вообще пришла именно с ней. За компанию и с разрешения именинника. Маринка – баба горластая и ядовитая, как отряд пауков, этих… как их там… сколопендр, во! Жалит на раз, до волдырей на самолюбии. Не был бы Пашка моим другом, то я бы её точно контузил. Хотя баб ни разу не бил, больно оно мне нужно, пришибу ненароком, но вот с Маринки начать точно не грех. Точно когда-нибудь от меня выхватит, раз Пашка свою кралю не форматирует. В общем, после таких её презентаций мне осталось только криво поулыбаться, мол, шутка такая, свойская, для друзей, и свалить в туман. В хамам, точнее.

Самое хреновое, что Маринка права. Кому я нужен, простой слесарюга с кривой рожей, даром что здоровенный бугай, сто пятьдесят от груди жму, а машины своей нет. И квартирка маленькая, и даже увлечение – в виде карабина пятидесятых годов выпуска – соответствует зарплате. А девчонка сразу видно – ухоженная, не чета мне, и вряд ли ходит по таким же заведениям, в которые хожу я. Короче, мы с ней живём в непересекающихся реальностях, при таких раскладах шансов у меня явно нет. В общем, внутренне вздохнув и немного приуныв, я отправился “в обчество”, решив про себя, что к блонде всё равно подкачу. Не сегодня так на следующий раз. Назло Маринке.

А за столом страсти кипели не шуточные. Уже вся толпа за редким исключением сидела в мобилах и наслаждалась видом горящего города, запивая эмоции горячительным. Какого города? А пофиг, негр вон, толстый, на одном из экранов пробежал, наверное, Африка. Хотелось нажраться. Настроение совершенно упало и убилось. Пожелал тварям приятного аппетита, рассказал равнодушно уткнувшимся в телефоны приятелям анекдот про монстров, которые жрут негров и срут нефтью, потом плюхнул в пластиковый стаканчик водки. Эхх, пошла, родимая!

Глава 3.

Уухххх… Эээээ… Мляааа… Я поднял лопающуюся от боли голову и огляделся одним глазом. Сперва кривым левым. Картина – говно. Потом правым. Уже лучше. Я дома, на диване. Ага, память медленно складывала паззл вчерашнего сабантуя. Вот мы обнимаемся с Коляном, делая мокрым телефоном селфи. Вот Пашка отплясывает со своей сколопендрой под древнюю попсу. “Седая ночь”, кажется. Вот бухает группа приятелей, не отрываясь втыкая в телефоны. Вот Николай с диким оскалом и хохотом гонится за одной из своих пассий и пытается укусить её за задницу. Задница, кстати, очень даже ничего. Кажется, я ещё и курил. Значит, напился в кашу. Так то я не курю, это бывает только с пьяну. Вот и растаращило – пиво, плюс водка и сверху никотин придавили меня, как удава пачка дуста. Тело оторвалось от мозга, а мозг от реальности.

Вот меня всовывают в штаны Маринка с блондой, друзья все хором залипли в экраны смартфонов. Ее волосы, которые она до этого сушила феном, светлой пушистой волной стекают по плечам, глаза смеются, а губы пухлые-пухлые. Не было бы у меня в животе столько водки, там бы точно запорхали бронебойные крупнокалиберные бабочки. А ещё я почему-то понимаю, что у неё не сиськи, а грудь. Понимаю вслух, получаю леща от Маринки, а Алёна смеётся, как колокольчик. Блин. Оказывается, она высокая, лишь немного меньше меня ростом. Пухлые губы и ямочки на щеках. Огонь девочка! И глаза большущие и голубые-голубые… “Спасите, тону!” Это я, кажется, тоже вслух сказал.

Новый приступ головной боли прервал эротические фантазии, завыл сиреной, и я сполз с дивана и побрел отлить. Свет в сортире не работал. Лампа, что ли, погорела? Как же не вовремя! Долго искал на джинсах ширинку, которая оказалась сзади. Эти дуры одели мне штаны задом наперёд, ширинкой на заднице! Подавив приступ раздражения головной болью, переодел и пошел на кухню, к холодильнику. Холодильник молчал, а привычное освещение камеры не заработало. Нашарив пиво, вскрыл бутылку и припал к горлышку. Пена хлынула изо рта и носа – пиво было не холодным, и меня чуть не стошнило. Твою мать, света нет? Пощелкал выключателем. Точно, нет. А и пофигу, пиво даже тёплым принесло некоторое облегчение, надо снова спать ложиться.

Снова я проснулся к обеду, уже немного больше похожим на человека. В пасти, конечно, было как у несвежего зомби, но в целом уже терпимо. В пьяном полубреду мне снились какие-то вопли, вой сирен и треск автоматов. Вспомнил и вчерашнего таксиста, какого-то нервного и бледного. Он всё время озирался и спрашивал: “Ты видел?! Ты ЭТО видел?! Нет, ты когда-нибудь видел ТАКОЕ?!” Я что-то даже отвечал, правда не помню что. Он рывком выдернул меня из машины, так как я вылезти сам не мог, прыгнул за руль и с пробуксовкой исчез в арке дома. Даже денег не взял. Точно не взял, в натуре? Я сунул руку в карман, где оставлял несколько сотен именно на такси. Деньги были на месте. Блин, нифига себе! Интересно, что у него такое случилось? Кстати, а где мой пакет с полотенцем? Неужели в такси остался?!

Потом, как на буксующей плёнке древнего видеомагнитофона, вспомнилась пожилая соседка с первого этажа с мерзкой маленькой собачкой. Я, кажется, стоял упёршись лбом в дверь и пытался попасть таблеткой в домофон, когда дверь открылась и мне под ноги выскочила эта маленькая пакость и залилась звонким лаем. “Фу, бля!” – сказал я. “Это не Фубля, это Микки!” – поджала губы соседка. Я поржал и поковылял наверх, цепляясь за перила и буксуя на ступеньках. А на дворе соседка и её мелкое недоразумение завопили такими дурными голосами, словно её “Фублю” склонил к сексу лохматый дворовый бродяга. Или даже целая похотливая стая. Кстати, хорошая бабка, надо будет извиниться при случае. На бывшую школьную учительницу похожа.

Вспоминая вчерашнюю пьянку залез в тапочки и отправился на кухню. Включил чайник и снова обломался. Света то нету. Совсем нету. Выкопал из тумбочки старый эмалированный чайник, сполоснул, поставил на газ. Потом раздернул занавески, закрытые ещё с позавчерашнего вечера, и выглянул в окно. И замер. Людей не было. Никого. Внизу, прямо на дороге, стояло несколько сгоревших машин, от одной ещё поднимался еле заметный дымок. Некоторые иномарки казались просто как попало брошенными на дороге, с открытыми дверцами. Часть окон дома напротив зияли выбитыми стеклопакетами. Многие были закрыты шторами, иногда в них маячили бледными пятнами чьи-то лица. Чуть в отдалении, у столба, с открытыми дверями раскорячилась машина ДПС. Рядом асфальт был в каких-то пятнах и разводах, рядом с какими-то лохмотьями валялось несколько… собак? Наверное, да… А чем это еще может быть?! А еще по дороге, газону и просто по пыли бежали животные: кошки, собаки, вереница крыс, и даже, кажется, енот. Все ломились в одну сторону, быстро, не обращая друг на друга внимания.

– Мля… Я что, войну пробухал? – от изумления сказал я сам себе в слух. Открывшаяся из окна картина ну никак не вписывалась в мою вселенную, похмельный мозг с трудом переваривал увиденное. Видимо, чтобы окончательно меня добить, где-то недалеко раздались заполошные автоматные очереди. Лупили не меньше чем десяток автоматов, не жалея патронов, до расплава стволов.

Вдруг какие-то тени появились на серой стене всё того же дома напротив. Быстрые и вёрткие, они бежали по стене, как по земле, огибая окна и запрыгивая на балконы. Бежали они по диагонали, с левого верхнего угла и вниз, к правому, в сторону выстрелов. Сказать, что я был в шоке, значит ничего не сказать, зрелище было совершенно диким и фантастическим. Меня от нереальности происходящего просто ввергло в ступор. Задернув штору, я покрутится по кухне, не видя перед собой ничего, потом потопал в комнату. Сел на диван. Снова встал, покрутился по комнате. Схватившись за виски, в которых опять запульсировала похмельная боль, опять уселся на диван. В комнате царил сумрак, занавески я здесь тоже не открывал, поэтому сразу заметил черную тень, легшую на прямоугольник солнечного света на шторе. Я кажется даже дышать перестал от охватившего меня ужаса. Ноги ослабели, дыхание спёрло. Сразу вспомнились вчерашние видео, в которых непонятные твари прыгают прямо сквозь стекло в окна домов. Но тут где-то рядом раздался знакомый по видео инфернальный вой, быстрые выстрелы и человеческий крик за стеной кухни, у соседа по лестничной клетке. Тень на шторе дёрнулась, словно поведя головой и прыжком метнулась через окно. Она скрылась, а я стёк по сиденью дивана на пол и снова схватился за голову – боль в висках, в такт молотящемуся сердцу, стала невыносима. Потом, словно что-то сработало в тупой башке, я на карачках пополз к оружейному сейфу. Трясущимися руками выдернул железяки и сперва собрал отцовский «ИЖак», сунул туда картечные, рассыпав по полу часть пластиковых цилиндриков из пачки. Потом из шкафа в коридоре выкопал рюкзак с патронами к СКСу, с третьего раза дрожащими руками оттянул затвор и впихнул магазин, загнав патрон в патронник. Прислушался. Вроде тихо. Очень тихо. Я замер, боясь лишним звуком привлечь тварей.

И тут, повышая громкость, на плите засвистел чайник. Мляааа! Я рванул через коридорчик на кухню, и как в замедленной съёмке увидел, что занавеска на кухонном окне выдувается пузырём вовнутрь. Следом в брызгах стекла в кухню влетает чёрное лоснящееся тело, изгибаясь в невероятном и невозможном полёте. Твари не удалось затормозить в маленьком помещении. Она снесла кастрюли на столешнице и свистящий кипятком чайник на плите, и грохнулась под газовой плитой. Чайник упал на нее сверху, крышечка отлетела и покатилась под стол, и черную кожу зверя залило кипятком. Тварь взвыла и с пробуксовкой рванула ко мне, но половик на полу скатался под её когтями неровным комком, и тварь снова с грохотом занесло, теперь под стол. Я очнулся, бабахнул дверью и рванул в комнату. Зверь тяжело ударил в закрытую дверь и вынес тонкую современную картонку через несколько секунд. Но я уже влетел в комнату, захлопнул следующее недоразумение, выглядящее как дверь, и споткнулся о рюкзак с патронами. Упал. От удара о стену в голове опять что-то сработало в нужную сторону, и я ухватился за первый подвернувшийся под руку ствол. Верный батин «Ижак» не подвёл, и вломившаяся сквозь снесённую дверь черная тварь напоролась грудью на картечный дуплет. Осыпь шаров диаметром почти восемь миллиметров в контейнере в упор буквально разодрали ей грудь пополам, начисто оторвав левую лапу с огромными, как у медведя, когтями, а звук выстрела в маленьком помещении наотмашь ударил по ушам. На кухне снова раздался утробный рык, похожий на двигатель, я бросил ставшую бесполезной двудулку и ухватил карабин. Вовремя! Ещё две твари, мешая друг другу, уже лезли в искалеченную дверь, и я задергал пальцем, выпуская пули одну за другой в лоснящиеся тела даже не целясь. Верный Плакса затрепыхался в руках, вылетающие гильзы от стены и потолка застучали мне по плечам. Твари задергались от попаданий, но сдохли только на середине комнаты. А я, на секунду поймав кошмарное видение, в котором сзади меня лопается стекло и новая партия тварей наваливается мне на спину, заметался по комнате, ища безопасный угол. Но некоторое время ничего не происходило, и я немного успокоился. Выдохнул, сглотнул вязкую слюну в пересохшем горле и попробовал вспомнить, сколько раз я стрелял. Получалось, что десяток-полтора выстрелов. Надо сменить магазин, что на СКСе делать чертовски неудобно. Снимать магазин побоялся, поэтому оттянул затвор и напихал патроны сверху. Нашел на полу вылетевший патрон и сунул в карман.

Снова прислушался. Тишина. Ещё раз, уже внимательнее осмотрел тварей.

Это были рослые, размером с крупную азиатскую овчарку существа с черной в разводах, похожей на змеиную, совершенно безволосой кожей. Пасти, широкие и без губ, похожие на крокодильи или акульи, я не силен в ботанике. Треугольные зубы в несколько рядов, словно крупная чешуя, предназначенные рвать жертву. Широкая грудь, длинное тело, даже немного похожее по пропорциям на таксу. Задние лапы длиннее передних, видимо, приспособленные к прыжкам, спина немного изогнутая, как у гончей. Когти, как я уже упоминал, как у медведя или росомахи. Глаза абсолютно чёрные, как самое черное стекло, без деления на зрачок или белок. Ушей почти нет, лишь два отверстия с перепонкой по бокам головы. Кровь из раны текла черная, с синим отливом, мне даже на секунду показалось, что над ранами воздух слегка колышется в еле заметных завихрениях. Показалось, да, потому что как только я попытался разглядеть это явление, оно исчезло.

Где-то застрекотали автоматы, и я опомнился, обругал себя за то, что стою тут и пялюсь на дохлятину.

С карабином наперевес сходил на кухню. Жесть! Дверь в щепки, стол перевернут, на полу смятый коврик, битое стекло и лужа горячей воды. Надел кроссовки. Тут же родилась идея, и я, закинув Плаксу за спину через плечо, начал сдвигать холодильник к окну – всё равно не работает без электричества. Оторвал с мясом у шкафа дверцы и прикрутил их шуруповертом прямо к оконному профилю, всё равно стеклопакеты уже не поменять.

Хрустя подошвами кроссовок по осколкам стекла тот же маневр проделал и в комнате, только вместо холодильника подтащил к окну тяжеленный шкаф. Развернул его дверцами к окну, решив, что мебельный ламинат всё же лучше, чем ДВП задней стенки. А ДВП можно просто оторвать, и запихать за холодильник. Но небольшую щель между шкафом и откосом я оставил, чтобы можно было безопасно смотреть на улицу.

Отдышался и немного успокоился. Стараясь не шуметь, аккуратно вытянул из шкафа самодельный подсумок, нацепил на пояс и забил его магазинами. Магазины проверил, вроде всё чётко, все полные. Решил сходить к соседу, Михалычу, проверить что там да как. Вдруг ещё живой, всё же при оружии мужик был, даже стрелял. Охотник вроде заядлый, утятиной на площадке подъезда регулярно воняло, значит и навскидку умеет. И если жив, то надо будет весь этот трэш обсудить, глядишь и к чему дельному придём.

Ну а если соседу не свезло, то хоть патронами да стволом разжиться. Ствол у него был полуавтомат двенадцатого калибра, кажись МР-ка на пять выстрелов, я не особый знаток. Из своего только что полученного опыта я усвоил, что оболочечные пули 7,62х39 хороши, наверное, только на дистанции. А вблизи, как это произошло только что, двенадцатый калибр куда эффективнее. Быстрые пули СКСа в упор шьют тела, не останавливая и не нанося тканям жертвы необходимых контузий. После полутора десятков попаданий твари сдохли аж на середине комнаты, а картечь снесла первую сразу наповал, второй выстрел я бабахнул из-за нервяка. Вспотевший с перепуга палец просто соскользнул с первого спускового крючка и на автомате вжал второй. Монстру, повторюсь, даже лапу вместе с куском плеча оторвало.

Ухватив Плаксу поудобнее и внутренне матерясь, что длинный карабин с банкой на дульном срезе чертовски неудобен в помещении, выглянул в дверной глазок. Глазок снаружи был грязный и пыльный, ничего толком разглядеть не получалось. Несколько раз выдохнул, как перед прыжком в холодную воду, и приоткрыл дверь. Тишина. Ещё чуть шире. Никого. Вышел на площадку, осмотрелся. Из-под двери квартиры виднелась кровь, дверь к соседу приоткрыта. Хотел было надавить кнопку звонка, но вспомнил, что света нет. Хотел культурно постучать в двери, но обругал себя матом – не шуми, дебил! Поэтому навел ствол в дверной проем и потянул дверь на себя, готовый отпрыгнуть назад, и каждое мгновение ожидая атаки. Нет, вроде тихо.

В коридоре квартиры был сумрак, но открывшаяся дверь высветила царивший в прихожей погром и тело, лежащее на пороге. Ага, тётя Галя, жена Михалыча. Видимо, пыталась убежать. Она лежала на животе, шея сзади была разорвана, торчащие из раны позвонки нелепо выпирали вверх. Точно, а скорее наверняка, она хотела убежать, даже дверь открыла, но не успела выскочить на площадку. Халат залит кровью, в крови же были обувь, тумбочка и свалившаяся с вешалки одежда. У стены, сбоку от тумбочки, лежала пристреленная в загривок тварь. Перешагнул через тела, стараясь не поскользнуться на скользком от крови линолеуме. Глянул на кухню. Стекло на полу и разгром на столе, битая посуда на полу. Ещё две твари с разбитыми выстрелами черепами. Михалыча не было. Таак, дальше. Пламегасителем пихнул дверь комнаты. Никого. Кровавые следы человека на полу и животного на стене вели дальше по коридору, видимо, в спальню. У дверей ещё один дохлый монстр, на стене чёрно – синий кратер от попадания картечи и крови монстра. Михалыч оказался там, без сознания и с бинтами, видимо, пытался себя перевязать. Крепкий всё-таки мужик. Я закрыл за собой двери комнаты и бросился к соседу. Жив, только без сознания. Левое плечо изорвано, много крови потерял, губы синюшные, сам белый весь и в поту. На секунду боковым зрением снова показалось, что от раны поднимается какой то не то пар, не то дым. Точно, блин, не знаю, опять что ли показалось, потому что когда начал осматривать рану, снова ничего такого не заметил. Зрение, что ли, совсем сдаёт? Или похмелье так действует? Или левый глаз барахлит?

Вытащил из кармана телефон, чтобы вызвать скорую. Связи не было. Тогда схватил бинты и начал туго заматывать ему плечо, постоянно озираясь то на дверь, то на окно. Михалыч застонал, вздрогнул и приоткрыл глаза.

– Аааа… Тёмка… Ты што-ль… брось, не мотай… бесполезно… в груди всё сдавило, огнём жжёт… инфаркт небось… и в глазах плывёт… – голос соседа и правда, был едва слышен. В горле клокотало.

– Не бухти, сейчас всё починим, – просипел я упрямо, мотая липкими окровавленными пальцами узлы и путаясь в бинте. – Сердечные твои где? Колеса где, говорю, – я похлопал по бледным холодным щекам соседа, измазав их кровью.

– В аптечке, на кухне… На холодильнике коробка… – нашел в себе силы ответить он. Я дернулся было на кухню, но тормознул и схватил Плаксу. Высунул нос и ствол за дверь. Вроде тихо, ни в коридоре, ни на стене никакой враждебной дряни не наблюдалось. И то сало. На цыпочках зашёл на кухню и до рези в единственном глазе осмотрел не только кухню, но и окно – не мельтешит ли там кто? Нашел коробку с лекарствами на полу, сгреб рассыпавшиеся таблетки вместе с битым стеклом и поспешил к Михалычу. Под его руководством вскрыл блистер и впихнул несколько пилюль в синие губы. Минут через десять губы хоть и не стали розового, нормального цвета – видимо, кровопотеря сказывалась – но голос немного окреп. Тащить к себе Михалыча я не мог – он кабан здоровый, на ручки не поднимешь, а в его транспортабельности другим способом я сильно сомневался. Поэтому я так же как и у себя в квартире спихнул шкаф к окну, закрыв проем наглухо. Налил ему воды в полторашку, приволок хлеба.

Спросил про ружьё и патроны. Он разрешил взять, мол, ему уже не нужно. На этом мы с ним распрощались, чуть позже зайду, проверю как он там. Ну а что с ним сидеть, я ж не медик. Да и не священник ни разу.

Дома развил бурную деятельность. Выволок со всеми предосторожностями туши зверей из квартиры, протер по ходу жизни дверной глазок. Набрал холодной воды в ванну, вскипятил чайник и заварил бичпакет. Примотал паракордом шкаф в комнате к батарее, как сумел. Верх – к трубе отопления. Отрегулировал щель, чтобы смотреть в окно. А посмотреть было на что. Снова начали метаться машины, пытаясь, видимо, убраться подальше. Одной не удалось, она решила объехать затор из битых тачек около магазина, когда тварь прыгнула со стены и вместе с лобовым стеклом влетела в салон. Машина в клубах пыли слетела с дороги и замерла на столбе. Пассажиры не вылезли, в отличие от колченогой, но подвижной скотины, ухромавшей по стене дома в одну из квартир на втором этаже.

Потом на улице появилась бронетехника, несколько каких-то бронемашин на колесах, похожих на БТРы с картинок, медленно прокатились посредине улицы, и распихали завал из сгоревших авто. Десантные люки были распахнуты, рядом шли бойцы в броне и сферах. Видимо, чтобы быстро запрыгнуть внутрь, если будет такая необходимость. От этой картины меня накрыл приступ ликования. Наши! Скоро этих тварей под асфальт закатают, надо лишь немного подождать! Побегав в радостном возбуждении по комнате, я угомонился и пошел пожрать. Заодно и навести порядок на кухне, чтобы не порезаться осколками стекла.

К вечеру появился свет, а ночью пришел Ужас.

Глава 4.

Когда появился свет, я первым делом повырубал всё лишнее, типа зарычавшего холодильника и заоравшего помехами телевизора. Свет тоже отключил, ибо нефиг отсвечивать. Поставил мобилу на зарядку и получил кучу смс "вам звонили"… Попытался дозвониться до друзей. Пашка и его сколопендра были вне зоны доступа, у Николая вызов шел, но никто не ответил. Игорь с Витьком тоже молчали. Как и знакомые парни со спортзала. Телефон у Алёны я так и не взял, а жаль. Красивая всё таки девушка. И смех приятный. При мысли об этой девке у меня почему-то заныло в груди, но я эту хрень из себя выдавил – ещё чего… Все они, сучки, одинаковые, просто эта чуть-чуть симпатичнее на мордаху, и нехрен себе голову забивать.

Но Алёна из похмельной головы как на зло всё равно не выходила, поэтому я решил занять руки делом. Засунул батину двудулку в сейф, а соседскую МР-ку снарядил и закинул за спину. На пояс нацепил патронташ с картечью и четырьмя нулями. Так как-то спокойнее. СКС с рюкзаком и подсумком поставил у двери, чтобы в случае быстрого бегства из квартиры сразу схватить. А не метаться по комнате, собирая рассованное по всем углам барахло.

Вечерело, надо бы сходить к Михалычу. Снова исполнил квест "движение по территории противника", прислушиваясь и крутя головой на триста шестьдесят, открыл дверь в квартиру соседа. И на какое-то мгновение завис, не осознавая, что перед собой вижу. А увидел я соседа, который склонился над трупом жены и обгладывал ей ляжку. Окровавленная харя смотрела на меня немигающими черными глазами, за синюшными губами скалились несколько рядов зубов. Михалыч… смотрел на меня глазами твари в человеческом обличье.

Я взвизгнул и попытался захлопнуть плечом дверь, но та внезапно рванула мне навстречу и снесла меня к стене, разбив краем дверного полотна лицо от брови до подбородка и выбив ручкой воздух из легких. Ружьё бесполезно бабахнуло куда-то в стену, грохот выстрела снова резанул болью по ушам, а коридор наполнился пылью сбитой штукатурки и пороховой гарью. Тварь в обличии Михалыча пролетела мимо, поскользнулась на кафельном полу подъезда и заскребла ногтями по половой плитке, переворачиваясь. Чувствуя, что не успеваю, я отлип от стены и рванул вниз и в сторону по лестнице. Тело Михалыча снова сделало прыжок по стене за мной. Снова громыхнула отлетевшая от удара дверь квартиры, а сама тварь… Вот как это описать?! Села? Приземлилась? Притянулась?! Она как какая-то адская муха прилипла к стене в метре над полом, с нечеловеческой пластикой повернула голову, развернулась на широко расставленных конечностях, сжалась и прыгнула через перила, меняя в полете вектор – вот она летит как будто над стеной, а вот изогнулись – и уже над ступеньками, на меня. Я как раз докатился кубарем до площадки ниже, приложился плечом об стену, упёрся в неё спиной и нажал на спуск. Бам-бам-бам!! Три выстрела снова слились в пространстве подъезда в один оглушающий грохот, прокатились эхом вниз и обратно. Тело твари, которое ещё недавно было вальяжным добродушным соседом, сломалось в полёте, с влажным звуком влипло в стену, конвульсивно дергая конечностями, и сползло на меня, придавив всей массой. Треснуло под тяжелой тушей ружьё, приклад остался в руке а ствол с коробкой повис на ремне. Прямо перед собой я увидел разбитый череп с синевато-розовым мозгом. Это уж было слишком, и меня вырвало.

Весь в блевотине, собственной крови из разбитого лица и вытекших таки мозгах Михалыча, я выбрался из-под тяжёлого тела и на карачках пополз по лестнице к себе в квартиру. Раздавшийся сзади хищный рёв дизеля снова заставил меня взвизгнуть и рвануть с ускорением. Дверь удалось захлопнуть перед самой мордой атаковавшей черной твари, пару секунд я слушал скрежет когтей по железу, потом топтание по двери, которое стихло где-то сверху. Выглянул в глазок. Тварь сидела на потолке и крутила башкой. Потом так же по потолку метнулась к окну и исчезла из виду.

Без сил я плюхнулся прямо в коридоре, сбив стоящий рядом карабин, который грохнулся об пол. Схватил его в испуге, прижал к груди как родного. Прислушался. На улице в отдалении молотили на разные лады ружья, автоматы, тяжело стучали пулемёты. Вопили на разные лады сигналки машин. А ещё был вой. Вой ужаса, безнадёги, отчаяния. У нас в доме, в доме напротив, и дальше. Город выл, умирая, перемежаясь с рокотом адских тварей. Запах горелой резины проникал через разбитое на кухне окно, слышался топот ног и лап по осколкам битого стекла. Крики о помощи. Гул далёкого взрыва эхом заметался между домами.

Протерев залитый кровью левый глаз я снова сбросил охотничий патронташ и нацепил привычный подсумок. Снова достал из сейфа ИЖак, засунул два патрона и оставил ружьё там же, у двери в комнату. На создаваемый при этом шум откровенно наплевал – по сравнению с тем адом, что творился на улице, это было каплей в море. В окне рокотали твари. Рядом с домом прорычала какая-то тяжёлая техника, и вдруг загрохотали тяжёлые очереди выстрелов. В комнате лязгнуло стекло, дробно стукнуло, с полки шкафа у окна полетели веером на пол стопки футболок, носков и труселей, кофт и прочего барахла. С потолка упала и разбилась люстра, посыпалась пыль, и куски плиты перекрытия со щебнем шрапнелью стеганули по стене, сбив семейную фотографию. На потолке, которая на самом деле пустотелая плита перекрытия, появились дыры. Я закрыл глаза и зажал уши руками, вжался в проем входной двери. Бежать то некуда! В коридоре твари. А тут маленькая однушка – кухня, комната да сортир. Блин, ванная же! Обругал себя за тупость. Снова на карачках и грохоча карабином по полу я прополз в совмещённый санузел и свернулся в позе эмбриона рядом со старой чугунной ванной, вцепившись обоими руками в Плаксу. Через некоторое время стрельба и рёв техники стали удаляться, наступила тишина. Я выбрался из ванной. В воздухе висела пыль, горло тут же засвербело. По раскиданным вещам, битому цементу и другому хламу пробрался в комнату. Разгром, лютый разгром! Дверцы шкафа, упертые в подоконник, тоже зияли отверстиями. Дыры были и в стене, с маленьким диаметром снаружи и вывороченными кусками со стороны помещения. В бетоне торчали прутья арматуры.

С карабином наперевес отодвинул пыльную дырявую штору, которой закрыл ранее щель между откосом и сдвинутым к окну шкафом, и начал вглядываться в густеющую темноту. Увидел стоящий чуть поодаль БМП, рядом озирающиеся бойцы водили стволами в поисках целей. Около них вповалку валялись груды тел тварей. Много, очень много тел. Складывалось ощущение, что твари пёрли на солдат сплошной лавиной. Возможно, так оно и было.

Тут среди бойцов началась суета, послышались короткие команды. Солдаты разошлись в стороны, один боец распахнул десантные люки сзади БМП, остальные вскинули автоматы и изготовились к стрельбе. Ещё один, видимо командир, заорал кому-то, кого я не видел из-за неудобного угла зрения и замахал руками. Я и так и этак пытался разглядеть, кому он так орёт, но узкая щель не позволяла этого сделать.

Но тут в поле зрения и свете прожекторов бронемашины появилось с десяток человек, которые со всех ног бежали к солдатам, а те начали короткими отсечками стрелять по тварям, бегущим за людьми следом. Твари кувыркались и падали, в росчерках пуль мелькали трассеры, бойцы спешно перезаряжались, командир махал руками и орал, чтобы люди не перекрывали сектор стрельбы. А я… Я не понимал происходящего. Точнее, я понимал, что солдаты изо всех сил пытаются спасти людей. Не понимал я, как ребенок от силы семи лет может не отставать от взрослых, огромными скачками несущихся к солдатам. Его никто не держал за ручку, не тащил за собой, а он просто несся к солдатам. В толпе таких же… в толпе таких же окровавленных, перемотанных бинтами и просто тряпками людей. А людей ли? В памяти ярко вспыхнуло видение хари бывшего Михалыча. Черные, как сама тьма, глаза. Руки сработали сами собой, без участия мозга, оцепенело переваривающего видение. Ещё не осыпались осколки от выбитого стволом СКСа куска стекла, чудом торчащего в стеклопакете, как я заорал во всю мощь почти не прокуренных лёгких:

– Стреляйте! Стреляйте, это не люди!! Да стреляйте же, идиоты!!

И вскинул "Плаксу", выцеливая в оптику фигуру человекоподобный твари.

Не успел. Передние ряды тварей, бывших недавно людьми, уже добежали до бойцов, делающих знаки руками и просящих "беженцев" уйти с линии огня. А твари-люди (а как их ещё вызвать?!) припадали на четыре конечности и совершали гигантские прыжки. Они сбивали солдат как кегли, тут же вгрызаясь им в руки и ноги, не защищённые бронёй. У бронемашины сразу началась свалка, в которую черными торпедами влетали и твари на четырёх ногах, волной захлестнув сопротивляющихся погибающих бойцов. Бронемашина взревела, дёрнулась, но в распахнутые двери уже врывались монстры, устраивая кровавую баню механику-водителю и пулемётчику. БМП крутанулся, вспахивая траками асфальт, и замер. Фары моргнули и стали светить тусклее, двигатель заглох.

Отошел от окна, штора заколыхалась и закрыла просвет. В комнате было уже совсем темно, и я, оглушенный развернувшейся на моих глазах трагедией, как сомнамбула уселся на диван. Даже не обратил внимание на грязь и пыль на покрывале, и куски битого бетона под седалищем. Протер грязной ладонью кровоточащую ссадину на подбородке, вытер руку о джинсы. Пришло абсолютно чёткое понимание, что самому отсюда не выбраться. Собственно, приплыли, это финиш. Будь ты хоть десять раз крутой, без поддержки бригады специально обученных людей с автоматами и на броне, в одиночку не уйти. И, кстати да, а куда идти то? Информации ноль, света нет, связи тоже… Я судорожно вытянул из кармана телефон. Экран расцвел узором трещин и не реагировал на касания. Нажал на кнопку, вырубил экран. И поспешил к шкафчику в прихожей, где на нижней полке, в ящике для всякого инструмента, лежал металлический фонарь на аккумуляторе. Я точно помнил, что заряжал недавно, аккумулятор должен быть вполне работоспособным. Рылся недолго, на ощупь нашел рифленую рукоятку. Для проверки нажал на кнопку и потом еще несколько раз пришлось торопливо жать на неё же. Сперва он дал мощный узкий луч света, потом рассеянный, а потом заморгал. Чертовы китайцы, наворотят всякую хрень, ну вот почему б не сделать обычную кнопку, а сильнее-слабее не сделать за счет вращения линзы?! К чему усложнять жизнь человека, мирно прячущегося от чудовищ в разгромленном доме?! Аллё, китаецы, надеюсь, вы уже тоже прониклись и больше так делать не будете! Ни-каг-да!

Прислушался. Вроде никто не пытается влезть ко мне в окно. Пошел в комнату, сдёрнул с дивана покрывало и накинул на шкаф. Светомаскировка, конечно, так себе, но всё же лучше чем ничего. То же самое проделал на кухне, на ощупь накидав на холодильник одеял и простыней. В результате, опять же, не уверен. Но, по крайней мере, если не включать свет, то может быть и удастся не вызывать любопытство тварей. В эту ночь хотя бы.

После недолгих раздумий пережить ночь решил в санузле. Вода есть, унитаз в самом буквальном смысле под боком, дверь непрозрачная. На полке полотенца, да и в корзине тонна нестиранного барахла лежит, можно кинуть на пол. Глядишь, и доживу до утра. Главное, на мой примитивный взгляд, не шуметь и не отсвечивать.

Прикрутил фонарь скотчем к стволу. Забился в угол, вытолкав предварительно из него стиральную машину. Долго трясся от адреналинового отходняка, зубы стучали. На улице продолжали вопить сигналки машин. Когда они, наконец, заткнутся то, а? Где-то в отдалении была слышна стрельба, ближе к окраине, кажется, в стороне нефтезавода. Что в общем то логично, без топлива никак. Наверняка взяли под контроль бочку-другую.

Попробовал уснуть. За окном то близко, то в отдалении, визжали монстры. Иногда смертно кричали гибнущие люди. Прижал к груди Плаксу, как в детстве мишку, а чуть позже книжку. Несмотря на дикую усталость, сон не шёл. Стоило мне только начать проваливаться в забытье, как или события дня яркой картиной вставали перед глазами, или казалось, что на потолке готовится к прыжку черноглазый Михалыч. Он то становился мухой с огромными зубами, то похожая на гиену черная тварь начинала почему-то рычать голосом Тилля Линдерманна “Ду хаст”. Не знаю, что это за выверты сознания и от чего так бывает, но поспать мне толком так и не удалось. Около шести утра, судя по показаниям разбитого телефона, я кое-как поднялся с полотенца, ополоснул, словно в деревенской бочке, лицо в ванне, и снова начал размышлять о жизни.

Тут сидеть не вариант. Можно досидеться до того, что меня без вариантов сожрут рано или поздно, либо кончатся продукты, либо кончатся военные, которые вроде пока еще катаются рядом. Либо военным надоест тут мельтешить. Просто решат, что все люди уже кончились и забьют на них болт… Итак, чтобы выжить, надо отсюда убраться подальше. Чтобы отсюда убраться подальше и желательно одним куском, надо дождаться военных, если они вообще ещё появятся. Про то, чтобы выбраться самому, я даже не рассуждал. К своему стыду я не умел водить машину, да и как, скажите на милость, мне искать машину и ключи к ней? Меня явно хватит только на пару квартир, потом опять же сожрут. К бабке не ходи. И кстати, а как вскрывать квартиры? Ломиком? Это только в кино всё просто – раз! и готово. А на деле попробуйте без болгарки с помощью монтажки быстро и без лишнего шума войти внутрь. Двери у нас в подъезде у всех железные, а если у кого не железные, то либо у пенсионера, либо идиота. А у идиотов и машины нет. Ну или у пенсионера в гараже, а гараж у черта на куличках, куда в такой ситуации один хрен как до луны.

Ладно, продолжим о военных. Вот они, к примеру, появляются на дороге. И? Надо либо подать знак, либо самому к ним выскакивать. Подать знак – а они остановятся? Или помашут ручкой? И не сбегутся ли ко мне те, кого совсем не надо? Выскакивать самому – это три этажа плюс обежать вокруг дома, при этом не попасть на зуб скучающей твари. Реально? Ну как то так себе план. За то время, пока ты будешь красться по подъезду, потом по улице, военные проедут мимо, оставив после себя только тёплые воспоминания, запах соляры и сигарет. А ты весь такой запыхавшийся, один и на дороге, но зато мягкий и вкусный.

Нет, не катит. Значит, стартовать надо так, чтобы добежать до солдат быстро, причем быстрее, чем до тебя добегут твари. А значит, надо сменить локацию, чтобы быть ближе к дороге. Заранее сменить, а потом сидеть и ждать. Авось свезёт дождаться.

Я начал вспоминать, куда около дороги можно забиться так, чтобы и близко, и так, чтобы тебя не выковыряла оттуда разная черноглазая дрянь. Вспомнил про круглосуточный павильон на остановке, где продавали всякую мелочь, и не брезговали приторговывать водочкой сомнительного качества после одиннадцати вечера. Решётки на витрине такие, что любой карцер обзавидуется. Мысленно обошел вокруг дома несколько раз. Вспомнил зарешёченные окна первых этажей, но тут, даже если увидишь военных, то всё равно надо бежать вокруг дома и потом до дороги. Не очень, если честно. Нет, понятно, что и до ларька надо добираться, но тут хоть времени будет больше, можно короткими перебежками, оглядываясь. А вот если военные нарисуются, то тут уже будет поджимать время. И снова появляется неоправданный риск второпях не добежать до спасения.

Решено. Как наступит яркое солнце, часов в одиннадцать, начну перебираться сперва на первый этаж, потом в соседний подъезд, и так дальше до первого. Всего четыре подъезда, включая свой. Ну а если нарвусь, буду вламываться в ближайшую квартиру, расстреляю замок и добавлю усилий монтажкой. Нет, одёрнул я себя, к одиннадцати я уже должен быть там.

Ну о’кей, продолжал размышлять я. Итак, добрался до крайнего подъезда, тварей нет. Огляделся, побежал к павильончику. Прибежал. В то, что на этом этапе твари на меня не наведутся, я верил слабо. Вон они, на стенах сидят, релаксируют. Значит, пострелять придется. Хорошо, представим, что мне снова повезло, наиболее шустрых я пристрелил. От подъезда до павильона метров сто-сто пятьдесят. Минимум тридцать секунд при наилучшем раскладе, если со стрельбой. Прибежал к павильону. И? Там меня будет ждать открытая дверь? Хорошо бы, но вряд ли. Значит, надо будет её открыть. Как? Пулями и монтировкой, других вариантов нет. Дверь открывается наружу, точно помню. Там ещё тётка такая мерзкого вида работает, с виду неряшливая алкашка. Курит постоянно у открытой двери. Потом надо будет чем-то дверь закрыть. Ну, это уже последний вопрос. Возьму паракорд, привяжу как нибудь к ручке. Двери эти твари ещё вроде открывать на себя не научились. Или монтажку присобачу. А если что, буду стрелять прямо сквозь дверь.

Ладно, пока примем план как рабочий. А там будь что будет.

На цыпочках выбрался из ванны, долго прислушивался. Вроде тихо. Пробрался по битому стеклу и луже воды на кухню, нашел в сырой растаявшей морозилке кусок сала. Взял ещё жратвы, какую нашёл. Даже несколько банок тушенки и сардины нашел, неизвестно когда купленных. Перетащил в туалет, консервы сразу сунул в рюкзак. Потом вернулся, прихватил сахар, кофе и лимон. Перекусил, сидя на краю ванны. Запил холодным кофе, набрав воды прямо из ванны. Так себе удовольствие, но лучше, чем просто вода. Жить сразу стало веселее. Собрал в рюкзак кое-какие шмотки, даже сунул штык-нож к СКС-у. Долго думал, куда бы пристроить монтажку, чтоб и не мешалась, и была под рукой. Снова выкидал из рюкзака всё сложенное, и переложил так, чтобы патроны к СКСу были сверху, тряпьё и полезные мелочи типа мыльно-рыльных сунул вниз. И монтажка торчала из рюкзака, как меч самурая, изогнутой частью вверх. Вроде и засунута плотно, не должна выпасть, и вытаскивается относительно легко. Надел хоккейные наколенники и налокотники. А то мало ли, не помешают.

Убрал в сейф ИЖа. Два ствола я с собой не утяну. В разобранном состоянии он всё равно габаритный для маленького рюкзака, а в снаряженном состоянии куда его? Это только в книжках главный герой таскает с собой кучу стволов и меняет их в микросекунду. Неа, так не бывает. Неудобно это. Так что ИЖ отправился обратно в сейф вместе с патронами. Может когда и заберу.

Высунул нос в окно. Тишина, только ветер крутит бумажки по улице. Тварей на солнце видно не было, наверное попрятались по квартирам. Одну углядел, в окне почти напротив. Лежит на стене. Мляаа, это разрыв мозга. Лежит. На стене. Отдыхает. Во жизнь пошла! Сон психопата.

А может, я и правда просто свихнулся? Может, на днюхе у Коляна я случайно чем-то закинулся, и теперь пускаю слюни на диване, а всё произошедшее просто лютый приход? Может такое быть? Ну не знаю, уж больно всё последовательно и реалистично. Такой дури по-моему ещё не придумали. А если придумали, то что будет с человеком, который увидит в таком качественном глюке свою смерть? Думаю, ничего хорошего. Так что не буду забивать себе голову, буду выживать как умею, реальность это или сон, не важно. Хотя да. Лучше бы всё-таки сон.

Глава 5.

Царапание и треск в комнате я услышал часов в десять, когда решил изобразить доступный мне в нынешнем положении тоник – кружок лимона, ложка кофе на него и сахар с горкой. Только сунул в рот – и нате вам, незваные гости нарисовались. В квартиру начали ломиться. Когда с Плаксой на перевес я ввалился в комнату, щепа ЛДСП шкафа с треском вылетала в окно и на пол, а когтистая черная лапа активно отрывала от него занозистые куски и скребла когтями. С трудом пропихнув в горло кисло-горько-сладкий “тоник”, я прострелил башку твари, которая сунулась в комнату. Но тут же её место заняла другая, разваливая жиденькую защиту прямо на глазах. Мгновение я пребывал в замешательстве, не в силах решить, что делать. То ли бежать в подъезд, то ли защищаться до упора. Победила логика. Чем больше чудовищ прибежит на стрельбу к окну, тем меньше будет тварей со двора. Да и ломиться, как олень, не глядя, тоже не вариант. Поэтому, выплюнув косточку лимона изо рта, я прострелил голову и этому зверю. Потом отошел в прихожку, отпер замок на двери, чтобы не заморачиваться с ним при планируемом бегстве.

Еще насколько тварей начали ввинчиваться в дыру в раскуроченном шкафу, Плакса хлестал, как кнут, и еще два тела полетели вниз, одно повисло, застряв головой в дыре, и мешалось напирающим сзади. На некоторое время возникла пауза, затем вокруг дыры заметались стремительные тени, и скрежет когтей по металлу раздался из кухни. Финиш. Твари явно готовят атаку и хотят меня обойти с двух сторон. Я скаканул на кухню и сбил одну нечисть прямо сквозь стенку холодильника. Зашипел из пробитого радиатора фреон, дым сгоревшего пороха начал щипать глаза. И снова перебежал в комнату, расстреляв почти влезшую в комнату тварь. Мляааа, меня так точно сожрут. Прыгать между кухней и комнатой я долго не смогу. Кинув в стену под окном бутылку с бензином “Калоша”, лежавшей под ванной ещё со времен царя Гороха, я поджег растворитель. Пламя взметнулось вверх, очередная тварь взвизгнула как бензопила и исчезла в проломе. ЛДСП и лежащие под шкафом тряпки зачадили густым удушливым дымом, добавляя в нездоровую атмосферу чад горящих смол. Потом из прихожей пустил наугад несколько пуль в холодильник и припал к глазку двери. В подъезде было чисто. Аккуратно выглянул. Никакой фауны ни на стенах, ни на потолке не наблюдалось, я выскользнул на площадку и закрыл дверь на ключ. Замер, прижавшись спиной к холодному железу, объятый страхом. Назад пути нет, а впереди страшно. Судорожно сменил магазин, снова внутренне выматерился из-за неудобства этой процедуры. СКС в этом моменте неимоверно неудобное говно. В полупустой магазин насовал патронов из кармана и сунул его в подсумок.

Двинулся вниз по ступенькам, крутя головой не то что на триста шестьдесят, а вообще во всех плоскостях. В ситуации, когда и сверху, и снизу, и из любого окна на тебя по стене или даже по потолку может прибежать стая стремительной нечисти, движение по лестнице превращается в авантюру с непредсказуемыми последствиями. Тяжело дыша и отчаянно потея, я уже добрался до площадки между первым и вторым этажами, как заметил мелькнувшую в окне стремительную тень. Вскинул Плаксу и двинулся по лестнице вниз спиной. Где-то выше на этаже лопнуло стекло, несколько осколков пролетели между лестничными маршами и разбились о перила. Я подпрыгнул от неожиданности и рванул к дверям квартир, где, как я помнил, на окнах были решётки. Подергал ручку одной, потом другой двери. Заперто! Третья – то же, хотя там вроде бы на окнах решеток не было. Бежать на улицу сейчас не имело смысла, только если, конечно, не хочешь получить недолгие, но яркие впечатления. Еще раз повторюсь – в мире, где твари бегают по стенам аки по асфальту, срок жизни одинокого супермена будет стремиться к ничтожно малой величине.

Тяжело дыша и судорожно дергая стволом то вверх то в сторону двери, я постучал каблуком кроссовка по железной двери:

– Живые есть? Если не ответите, буду стрелять в замок!

Сверху раздалось знакомое инфернальное рычание, и две тени, бегущие по стене лестничного пролета, невероятным прыжком перелетели через перила и прямо со стены метнулись ко мне. Мельком заметил глубокие борозды на штукатурке, оставленные когтями тварей. Я заорал и сместился в сторону, отчаянно нажимая спуск. По несущимся ко мне и стесненным в манёвре чёрным телам хлестнули пули, выбивая в стенах за ними пыль, куски кирпича и цемента. Одна тварь сдохла сразу, с каким-то мягким стуком влипла в стену и вялым куском мяса замерла на полу. Вторая посучила ногами и попробовала дотянуться до меня, но успокоилась с двумя дырками в черепе. В окне подъезда снова что-то мелькнуло, и я замолотил в дверь прикладом, боясь поворачиваться к лестнице и окну спиной:

– Не ответите – я стреляю в замок!! – в истерике орал я. – На счёт три, два уже было!

За дверью кто-то пискнул, и раздался звук отпираемой двери. Сверху снова взревело, и я услышал мягкий дробный стук лап несущихся ко мне зверей. Дверь открывалась медленно, и я рванул ручку на себя, выпуская несколько пуль в первого показавшегося на лестнице монстра. Сметя плечом чьё-то легкое тело, ввалился в полутёмною квартиру и захлопнул дверь. Тут же в нее влетело что-то тяжёлое и одновременно мягкое, и заметалось снаружи по всему дверному полотну. Раздался рев, рядом кто-то снова вякнул. Я на эмоциях всадил пару пуль сквозь дверь под потолок, вылетевшие гильзы зазвенели о стену. Раздался звук падения чего-то тяжелого, скребущие звуки когтей по полу и скулёж, похожий не то на всё ту же бензопилу, не то на только что отключенную болгарку. Только тише. Видимо, выстрелы были удачные. Для верности я повторил двойку уже в низ двери, и скулёж затих.

Приник к глазку. Снизу видно не было, прямо сверху под лестничным маршем сидели вниз башками две черные твари. По лестнице спускался сосед сверху с окровавленной харей, и, кажется, смотрел мне через глазок прямо в глаз. Я отшатнулся от двери и хотел было выстрелить в него так же, через дверное полотно, но передумал. Хрен с ним, может сам уберется.

Затравленно оглянулся вокруг, подпрыгнул от страха, когда краем глаза прямо за спиной углядел силуэт здоровенного мужика. Выдохнул. Это зеркало во всю дверцу шкафа. А в зеркале я, с короткими волосами дыбом и безумными глазами.

Рядом, в дверях комнаты, стояла худенькая девчонка лет шестнадцати-семнадцати на вид, из-за неё выглядывал белобрысый пацан лет десяти.

– Вы кто? – хрипло спросил я, словно это они, а не я, вломились с оружием на перевес в чужую квартиру.

– А вы нас спасать пришли? – встрял мальчуган, поблескивая слезами в глазах.

– Неа, я так, мимо пробегал, – не нашел ничего умнее сказать я.

– Я Вика, а это Сашка, – подала голос девчонка. – Мы к тёте Вере приехали, но она вечером пошла с Микки погулять и домой не пришла.

Вспомнилась пожилая учительница, встретившаяся мне у подъезда, и её противная Фубля. Жаль, царствие ей небесное… Я про женщину, если что.

Я успел представиться, но знакомство прервало рычание в комнате. Дети выскочили из комнаты пулей и организованно влетели в ванну, хлопнув дверью и чуть ею не разбив мне многострадальную рожу, по пути ещё и наступив мне на ногу. Я сунулся в комнату. Тоже разруха от попаданий из пулемета в стены. Штукатурка на полу. За плотной шторой окна угадывалась деловитая суета со знакомым мне урчанием дизеля. Суки, по решетке топчутся да в дыры в стене заглядывают. Ну ладно, мы подождем пока они свалят, потом смотреть будем, что там да как. Зашел в кухню. Планировка была примерно такая же, как и у меня, только комнат было две, одна проходная. Вернулся, заглянул во вторую. Окна тоже зашторены, с дырами от пуль и следами попаданий на противоположной стене.

Обратно на кухню, выхлебал кружку воды из кувшинчика с фильтром. За окном снова заскреблись и заурчали, но я не обратил на это внимание, сел на табуретку и бухнул Плаксу на стол. Надо было решать, как действовать дальше. На решётке за окном бесновалась тварь, суя лапы между прутьями и скребя по стеклу когтями.

Итак, за уже двадцать примерно минут я преодолел аж три этажа и даже не вышел из подъезда. Цель моего променада как была неимоверно далека, так и осталась там же. Время идёт, могут появиться военные, да так и проехать мимо. Попробуй услышать наши крики сквозь рев двигателей, стрельбу, да и кусты прикрывают окна наполовину. Можно, конечно, сделать пару выстрелов по броне, охотничьи патроны её вряд ли пробьют, но… Не получу ли я в ответку парочку крупнокалиберных? В смысле, очередей? А если я по ним выстрелю, то их несомненно хорошее отношение к несчастным пленникам обстоятельств может немного поменяться. Оно мне надо? Да еще и дети эти… Но не бросать же их тут, в самом деле.

– Эй, молодёжь, идите ка сюда, – сказал я, постучав по двери санузла. Две фигурки, повыше и пониже, показались в дверном проёме, – У вас есть цветной картон и краски?

Такой мой вопрос поставил детей в тупик. Первым опомнился малой. Не помню, как зовут. Их имена пролетели сквозь уши и не остались в голове. Не до того было, ей Богу.

– Есть. А зачем?

– Сейчас выберете самую яркую бумагу и напишите на каждом листе по букве, чтобы получилось “Помогите”, или там “Спасите”. Или вообще “SOS”, оно короче. Налепим на стекло, – тут я осёкся и задумался. В кухне стекла были, здесь наклеить можно. А в комнате пришпилим к занавеске, – Или к решётке. Или на стекле вообще помадой, есть же помада?

Девушка кивнула и взяла с тумбочки косметичку. Невысокая, худенькая, в спортивном костюме. Волосы светлые, с фиолетовым отливом. В ушах куча мелких блестящих гвоздиков, в брови пирсинг. Сисек не видно, как и задницы. Дитё, в общем. Пацан убежал в комнату за бумагой и маркером. Потом девушка присела рядом на краешек табуретки и спросила о насущном:

– Вы знаете, что происходит? Что это за монстры? Вы как думаете спасаться? Вы нам поможете?

– Не так быстро, – вздохнул я, – Что происходит? Понятия не имею. Как спасаться? Да убираться отсюда надо. Помочь? Я не знаю, шансов маловато, меня только что чуть не съели, а я всего два этажа прошел… Есть два варианта: сидеть здесь и ждать у моря погоды. Или попробовать сбежать, но тут ни вы мне, ни я вам не помощник. Там, – я кивнул головой за окно, – очень быстрые твари. Защитить вас я не сумею при всём желании. Так что пока план таков – я попробую пробиться к солдатам, а вы сидите здесь и ждёте помощи. Больше никаких вариантов.

– А как вы выйдете? Там же они, – девушка кивнула в строну двери. Кто “они”, пояснять не пришлось.

– Подожду пока. Может, уберутся. Мне надо, чтобы до выхода из подъезда было чисто, и на площадке не больше двух было, – сказал я и крепко задумался. Больше чем с двумя-тремя я в подъезде не справлюсь, и то на пределе возможностей. А если две одновременно нападут с разных направлений, то и с двумя не справлюсь. Поэтому выходим только когда лесенка до подъездных дверей будет свободна.

– Потом попробую пробиться в ларёк, тот, – продолжил говорить я и махнул рукой в сторону ларька, – и в нём запереться. Ну и уже там дождаться военных, которые поедут мимо. Про вас сразу скажу, думаю, вытянут. Не далеко же, в конце то концов, – я добавил в голос уверенности, увидев, что девчушка сникла, а в глазах мелькнули слёзы.

– Артём, мы с вами пойдем! – заявила она. А я скривился и глядя ей прямо в глаза, точнее, одним глазом в её переносицу, рявкнул:

– Можешь сама выходить в подъезд, чтобы не мучиться и мне голову не компостировать! У нас не диспут, у нас информирование, а ты, сопля, либо делаешь, как я говорю, либо мне на тебя похрен! И твои проблемы тоже похрен! Вкурила, дура?!

Девчонка залилась слезами, а и поделом. Кончились толерантность, равноправия полов и прочие отрыжки цивилизации. Либо она делает как скажу, либо хрен с ней.

Чёрт, я даже завёлся. Потом стало стыдно, но не надолго. Прибежал из ванной пацан, где он на ярко желтых листах картона написал крупными кривыми буквами “СОС”, и теперь испуганными глазёнками таращился на нас, прижимая к груди листы. Я встал, обошел стол, наклонился и положил руку на худенькое плечо девчонки. Ей богу, воробышек, в чем только душа держится?

– Ты это, эээ… забыл, как там тебя… пойми правильно. Там надо бежать и стрелять, причем бежать быстрее, чем вы можете. Сожрут вас, и вся недолга. А с вами и у меня шансов не будет, я ж что… что ж я, зверь какой, чтоб вас бросить? Так что лучше просто жди, здесь по крайней мере безопасно. Добро?

Она кивнула, хотя и глаз на меня не подняла. А пацан всё же спросил:

– Дядя Артём, а вы нас правда-правда не бросите? Не забудете про нас?

Вот что пацану ответить? Что конечно помогу, если мне самому в процессе этой суеты не откусят задницу? Пообещать? Я смотрел на пацана, маленького, с вытянутым от испуга личиком, и вдруг от этих широко распахнутых и смотрящих на меня с надеждой детских глаз внутри поднялась какая-то уверенность. Словно сам факт того, что в моих руках не только судьба персонально моя, но и вот этих вот детей. А на кого им ещё надеяться? Всё, больше не на кого, тётку с Фублей уже сожрали монстры. Если я не доберусь, то и им гарантированно хана.

– Обещаю. Я обязательно постараюсь помочь вам. А если выберусь сам, то и вас вытащу.

Потом, подсушив сопли и слёзы, мы приклеили “СОС” на верхнюю часть окна кухни. Добавили “SOS” помадой на стекле. На булавки прикололи листочки к шторам в комнатах. Пришлось пристрелить пару тварей, вздумавших совать когтистые лапы сквозь прутья решетки. Я чуть не проморгал момент, когда одна из них словно кошка ухватила меня буквально парой когтей за воротник олимпийки, и потащила к решётке. Я извернулся и схватил её одну лапу своими двумя, и прыгнул с табуретки вбок. Раздался хруст, тварь завизжала, вырвала у меня искалеченную конечность и скрылась за стеной. Чуть не напрудил в штаны, но наградой стали восхищенные взгляды детей. Блин, кажись, у меня появились фанаты.

Но время поджимало. Снова задернули шторы, и я начал инструктаж:

– Короче, малые. Когда я выйду за дверь, ты, – мой палец уперся в девушку, – сразу закрываешься за мной на замок. А ты, – палец переехал на пацана, – должен будешь уже сидеть на кухне в дальнем углу. Объясняю для непонятливых. Если мне придется уворачиваться и метаться по подъезду, пули могут полететь куда угодно. Может и в эту стену, – я показал на стену туалета, – или туда, – палец показал на соседнюю комнату. – А ты, соответственно, – это уже девчонке, – тоже бежишь к брату. И так сидите пока не стихнет пальба. Понятно?

Дети закивали головами. Я встал и пошел к двери. Выглянул в глазок и даже посмотрел в отверстия от пуль внизу. Неужели повезло? Кроме дохлой твари других черноглазых в поле видимости видно не было. Проверил оружие, поправил подсумок с магазинами. Подпрыгнул пару раз, проверив, как висит на плечах рюкзак. Подмигнул девчонке, махнул рукой пацану на кухне и аккуратно повернул ключ. Паййехалиии!!

Глава 6.

В поле зрения движения не наблюдалось, я шагнул из дверей. Бабах! От грохота за спиной я аж подпрыгнул – это сзади так захлопнулась дверь.

– Ой! – пискнул из-за двери девичий голосок. – Прости!

Дуууррра! Я рванул к выходу из подъезда. Лязгнул торопливо закрываемый замок. Сверху послышался топот мягких лап и скрип когтей по штукатурке. Ну мля, ну подстава же! Ну почему они все такие дуры?! Причём в любом возрасте и любой масти, хоть блонды, хоть брюнетки, хоть с розовыми или фиолетовыми патлами?!

Закрыл за собой дверь в тамбуре подъезда, быстро отдышался и толкнул входную дверь. Выглянул, посмотрел по сторонам, привыкая к яркому дневному свету. Чисто. Сверху над крыльцом был козырёк, я вскинул СКС вверх и двинулся вперед. Наверху, из окон, полезли твари. Много. Очень много. Увидели меня. В панике, не чувствуя под собой ног, я развернулся и полетел по дорожке к углу дома. Всего три подъезда, всего три! А твари лезли из окон, замельтешили по стене, словно чудовищные чёрные тараканы из кукольного домика, двигаясь в разных направлениях то снаружи, то вползая в оконные проёмы и разбитые балконы. За мной в погоню бросились не все. Возможно, не видели в этом смысла? Или не любили свет? Но и тех, кто бросился меня преследовать, хватало с избытком. Среди них бежали по стене и двуногие, в кровавых тряпках и бинтах. Бежали по вертикальной стене! Шиза реально полнейшая! Я по широкой дуге обежал угол, чтобы на меня не прыгнули со стены. И почти налетел ещё на двух двуногих. От бедра, не целясь, всадил в них чуть не с десяток пуль, перепрыгнул через тело первого и с налёта пырой пнул в лоб второму, упавшему рядом. Тварь хрюкнула и откинулась. И тут… и тут я увидел ЭТО. Огромный закручивающийся свинцово-черный столб тумана, неподвижный, и в то же время необъяснимо текучий. Он поднимался от земли в центре города к самым облакам и терялся в них. Его размеры потрясали, а чувство угрозы и чужеродности, веющее от него, подавляло рассудок. Глазу было физически неприятно смотреть на него, словно в него насыпали не то муку, не то залили слабым перцем. Где-то внутри вихря мерцали разряды молний, подсвечивая тьму инфернальными фиолетовыми всполохами.

На какую-то секунду я залип на это зрелище, однако рокот чудовищ быстро вернул меня в чувство. Проснись! Быстрее! Ещё несколько тварей уже спрыгнули со стены на землю и огромными скачками неслись ко мне наперерез. Твою мать! Снова подпустил поближе, чтоб наверняка, и еще сжёг не меньше половины оставшихся в магазине патронов, пока не увидел, как твари закувыркались на длинной клумбе. Ну и крепкие же на рану, мать их! Нет, не сдохли, ползут, суки! Ларёк был уже близко, очень близко, но твари ближе. Заорав от ужаса в голос и чудом не пуская кипяток на ляжки, я остановился с пробуксовкой и развернулся к тварям. Серия беглых выстрелов, и ещё несколько тварей споткнулись и заковыляли гораздо медленнее. Я снова помчался к ларьку. До него было уже десяток метров, доплюнуть было можно, когда из-за ларька вылези еще две твари. На бегу стрелять неудобно, но тут я превзошел сам себя. Остатки патронов из магазина прошлись по чёрным телам, твари взрыкнули и завозились в дорожной пыли. Сзади уже летела очередная, но затвор встал на задержку. Ммать!!! Держа карабин левой рукой за цевьё, указательным пальцем правой руки я оттянул защёлку и выбил магазин коленом. Подбежавшая тварь уже летела вы прыжке, я шарахнулся в строну. Тварь промахнулась и приземлилась, если так можно сказать, на стену ларька, ударив по нему лапами так, что железо гулко содрогнулось. А я уже тащил следующий магазин, в нескольких метрах от двери. Вставить магазин! Дёрнуть затвор! Увернуться от следующей твари! “Плакса” загрохотал выстрелами, тварь со стены ларька, уже снова летевшая ко мне, содрогнулась от попаданий в упор, и свалилась рядом, исходя синей пеной из пасти и дрыгая лапами на пыльном асфальте, как сбитая машиной кошка. Я снова с разворотом и изогнувшись ушел в сторону, всаживая в бок ещё одной зверюге свинцовый пунктир. Мляааа!! Да сколько же вас?! В какой-то момент понял, что ближайшие твари ускорились ко мне метрах в тридцати, а находящиеся рядом как минимум способны только ползти в мою сторону и лязгать зубами. И несколько раз в упор выстрелил в замок желанного укрытия. Металл сыпанул осколками, искрами и почему-то пылью. Я отчаянно рванул дверь на себя. Замок держался кое-как, цепляясь каким-то остатком язычка. Снова развернулся, быстрой серией сбив со стремительного бега одну тварь. Тень, падающая от крыши ларька на землю рядом со мной, изогнулась кривой грыжей, и я не глядя вскинул СКС вверх и сбил с крыши черноглазого мужика в порванной спецовке “Электросетей”. Снова, уже в полном отчаянии упер пламегаситель в неподатливый замок и нажал на спуск. Железо лязгнуло, и дверь открылась. Я метнулся внутрь и захлопнул её прямо перед носом очередной твари. Удар снаружи был просто ужасен, ларёк, казалось, содрогнулся до основания. Пальцы левой руки обожгло болью – проклятая тварь прищемила их дверью. Я взвыл и схватился за дверную ручку правой рукой, бросив карабин на пол, а пострадавшую конечность сунул себе в рот. Некоторое время упирался изо всех сил, потом понял, что у твари не хватает ума зацепиться когтями за край и потянуть, как это может делать любая домашняя мурзилка. Да и сложно, наверное, тянуть на себя дверь, если на ней же и топчешься вместе с компанией себе подобных.

Немного пришел в себя и оглянулся. Похолодел. На полу в луже крови и непонятно чего из разбитых бутылок и пакетов, заваленное пачками сигарет и чипсами, лежало тело. Я не сразу даже понял, мужчина это или женщина. На секунду даже пришел в ужас – а вдруг это сделал я, когда ломился в павильон? Застрелил её через дверь? Но тут же отпустило. Судя по запаху и рою кружащих рядом мух, тело лежит уже не меньше суток.

Снова дернулась дверь, рядом заворчала тварь, и я опомнился, скинул кое-как рюкзак и вытащил пораненной рукой моток паракорда. Пальцы ныли, с двух сорвало ногти, но пришлось терпеть – второй рукой я держал дверь. Кое-как примотав веревкой ручку двери, привязал второй конец к ножке шкафа. Хотел осесть на пол, но там была жижа из трупа женщины и простреленных упаковок сока, осколков стекла и другого вонючего мусора. Спотыкаясь о тело продавщицы и какую-то коробку, уселся на стул, не обращая внимание на харю чудовища, которое крутилось в окошке и пялилась на меня то одним то другим чёрным глазом. Мало того, отверстия от пуль регулярно моргали от теней тварей, бегающих по стенам и крыше. Начинался адреналиновый отходняк, несмотря на тёплую погоду меня стало морозить и колотить. Я сжался на сиденье, обхватив себя за плечи, и тупо уставился на полки с товаром. Оставалось только ждать. Страшно то как, Боже ж ты мой!

Немного успокоившись, пожевал “Сникерс”, запив “Колой”. Отрава, конечно, но нужны калории и кофеин, а ничего более полезного в маленьком ларьке не было. Чипсы, страшного вида вафли, сигареты и прочая подобная муть. Ерунда, короче. Годится только на то, чтобы не околеть сразу с голодухи, но не более. Жрать такое говно я в нормальное время бы не стал. Нет, я не ЗОЖник, конечно, просто мясо люблю. А от вафелек и печенюшек изжога потом пол дня долбит. Не ем я, короче, такое.

Через некоторое время почувствовал себя лучше, и решил немного разрядить обстановку. В смысле, сократить количество суетящихся рядом тварей. А то могут помешать мне на пути к спасению. Проверив боекомплект, я распотрошил ещё три пачки патронов, добил полупустой магазин и засыпал остатки в карман. Приступил к охоте.

Надоедливую тварь, сующую рыло и лапы в окошко, я пристрелил с первого раза, прямо в жуткий чёрный глаз. Тварь просто кувыркнулась на землю и затихла под окном. Вторую согнал выстрелом на звук в потолок, выбив искры из скрытого под профилем швеллера. Она спрыгнула с ларька и забилась на земле, я добил её двумя выстрелами в череп через разбитую витрину. Живучая, с-сука. Третью прибил (наверное), когда тень твари закрыла несколько кучных отверстий от пуль на стене. По крайней мере, она заскоблила когтями по земле и утихла. Остальные сбежали или затаились, по крайней мере я их не видел и не слышал.

Еще час прошел в томительном ожидании. Запахи в павильоне стали просто невыносимыми, ветерок, который хоть немного выгонял смрад через разбитые окна и дыры в стенах, совсем стих. Поднимающееся солнце нагрело профиль крыши и сделало атмосферу еще более ядовитой. Ну и огромное количество мух довершали картину.

Услышав рычание двигателей и стрельбу, я заметался в тесном помещении, наступая на труп и раскиданный по полу мусор. Мне хотелось увидеть, кто и откуда едет. Найдя большую дыру от пуль с кривыми зазубренными краями, я приник к ней здоровым глазом. Тут же по металлопрофилю застучали когти оживившихся тварей. Несколько теней мелькнули перед глазами, раздалось набившее оскомину урчание. Но главное я понял – в мою сторону движется несколько бронемашин. Я почти забегал по тесному ларьку, скинул с полки несколько коробок со всякой условно съедобной хренью. Накатило возбуждение. Автоматически проверил наличие патрона в патроннике и снятый предохранитель. Снова полыхнула стрельба, и рядом со мной с полки веером полетели чипсы, бабахнули ПЭТ-бутылки с тёплым пивом. Струи пенного напитка плеснули в стороны, часть из них свалилось в кучу под ногами. Мммляааа! Они стреляют! Стреляют по ларьку, в котором сижу я и пытаюсь разглядеть их в дыры в стене!

В ужасе я рухнул прямо на кучу мусора, в пивную пену и жижу, натёкшую из-под трупа. Пули молотили по стене ларька, вышибая искры из стального каркаса и снося с полок пивные банки, лимонад и тоник. Посыпался мусор, пыль, шрапнель из осколков стекла от разбившегося светильника. Я заорал от ужаса, вжимаясь в вонючий пол и прижимаясь к трупу продавщицы, надеясь, что она меня хоть немного прикроет от смертоносного свинцового дождя. Стук пуль по металлу, свист осколков, шипение напитков из разорванных банок и бутылок, летящие на меня пакеты, коробки и упаковки с печеньем и конфетами продолжались целую бесконечность. Или буквально минуту, я не знаю. Видимо, в какой-то момент времени у меня напрочь отключилась рассудочная деятельность, и осознал себя я уже чуть позже, мокрым и вонючим, почти под трупом продавщицы, которая мёртво скалилась на меня отвисшей челюстью с плохими зубами. Я орал что было сил. И еще я, кажется, проблевался и обмочился. А может быть, я надеюсь, это просто нагревшееся на солнце разлитое пиво…

Не почувствовав новых попаданий пуль по железу, я сбросил с себя тело продавщицы и попытался встать на карачки. Получалось плохо. Руки и ноги было ватными, в ушах звенело, глаза плохо фокусировались на обстановке. Я порылся рукой в куче мусора и выудил оттуда Плаксу. Вроде живой. Это я про карабин. Видимо, пока я прятался за трупом, карабин прятался за меня.

От этой мысли я истерически всхлипнул. Следующая мысль – почему не стреляют? Неужели уехали?! Или залезли в технику и экономят патроны? Я снова по горам мусора подполз к стенке на карачках и приник к первому попавшемуся отверстию глазом. Собственно, вся стена павильончика стала напоминать дуршлаг. Нет, машины вроде стоят. Одна машина посреди улицы, другая у стены моего дома. Блин, надо отсюда выбираться! Страх остаться здесь, когда спасение так близко, заставил тело совладать с собой, и я трясущимися руками начал перерезать паракорд, которым притянул дверь, чтобы она не открывалась. Сунул нож на место, выглянул в узкую щель. Вроде поблизости тварей не видно, живых, по крайней мере. Так то вон они, по стенам домов бегают, в стаю собираются. Ну, пора!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.