Виталий Останин
Товарищ Халков
СССР-2023. Книга 1

Пролог

Принято считать, что на смерти все и заканчивается.

Как мне объяснили немного позже – это не всегда так.

Когда я вписался за девчонку, то не рассчитывал, что это моя последняя драка в жизни. Противников всего трое, а я, пусть и постаревший, но по-прежнему опасный волкодав. Ничего не предвещало, так сказать.

Даже огнестрел – куда катится страна, а? – не сделал троицу молодых отморозков более опасными противниками. Я вырвал его, отщелкнул магазин и автоматическим движением передернул затвор, выбрасывая патрон из патронника. И тогда занялся неудачливыми грабителями всерьез.

А вот удар ножом пропустил. От девчонки. Я же ее спасал, нет? А зареванная дрянь оказалась подельницей бандитов.

Перепуганные содеянным, они оставили меня в переулке, куда я сам с дуру полез. Разбежались. Понятное дело – убийство, это вам не гопстоп. Это страшно. Когда первый раз отнимаешь жизнь, вся твоя рушится.

Но я не умер. Кровопотеря была серьезной, но жизненно важные органы, как я оценивал, задеты не были. Опираясь на стену, я поднялся с холодного асфальта. Так же, пачкая кровавыми отпечатками ладоней давно не крашенную стену дома, двинулся к выходу. Там ходили люди, там раненый старик может попросить о помощи.

Едва я выбрался на широкую улицу, меня сбил автобус.

От судьбы не уйдешь, думал я, лежа на проезжей части, куда меня откинуло столкновение с общественным транспортом. Она посылает тебе троицу, точнее четверку грабителей, а ты все никак не хочешь помирать. Тогда держи автобус, у которого тормоза отказали, а он, уходя от столкновения, выскочил на тротуар.

– Пусто же было! – будет потом говорить водитель полиции и врачам. – Чертов старик выскочил, как чертик из коробочки!

А чертовому старику, то есть мне, будет уже плевать. Он тихонечко раствориться в великом ничто. Из праха созданный, в прах…

– Это не обязательно, вообще-то. – заметил чей-то голос.

Недоуменно нахмурившись, я повернулся и увидел человека моего, примерно, возраста, одетого в черный костюм без галстука. Седоватый, с добродушным лицом. Что примечательно, ни автобуса, ни оживленной улицы вокруг не было. Вообще ничего не было. Только я, в своем совершенно не изувеченном теле, и этот старик.

– Ты кто?

– Ох, Вениамин. На этот вопрос будет довольно сложно ответить… Начнем с того, что ты умер.

– А ты вроде апостола Петра, что ли?

– А ты вроде не верующий? – прищурился он со смешинкой.

– Но образованный. – парировал я.

– Туше. И, нет, я не апостол Петр. Хотя, если тебе удобнее, можешь меня так называть.

– Так кто ты тогда?

– А это важно?

Разговор выходил дурацким. В жизни я бы уже развернулся и ушел – терпеть не могу собеседников, которые виляют и уходят от вопросов. Но тут, как бы, выбора не было. Я умер. И куда мне было идти?

– Все дороги открыты. – заявил «апостол Петр».

Отлично, он еще и мысли читает.

– Слушай… Ты, наверное, мой посмертный бред, да? Мозг умирает, крутит последние картинки. Когда отключится, все это, в том числе мы с тобой, исчезнет.

– А ты бы этого хотел?

Я задумался. Хотел ли я просто исчезнуть? Перестать быть? Однозначно, нет! Но и на облачке с арфой сидеть не хотелось.

– Есть варианты? – уточнил у небесного привратника.

– Знаешь, вот что забавно. Когда дело доходит до последнего предела, атеисты куда-то исчезают. И все, ну, почти все, спрашивают про варианты.

– Кто же откажется от продолжения бытия…

– Ну, а чего тогда при жизни такие хмурые ходите? Когда я умру – ничего не будет! – процитировал он основной тезис материалистического подхода. – Ты выбираешь ничего?

– А я выбираю?

Черт возьми, вот уже и я вопросами на вопросы отвечаю. Впрочем, чего удивляться. С кем поведешься…

– Конечно. Затем ты и здесь. Выбрать. Можно получить по вере своей, а можно пойти дальше. Ты готов идти дальше?

– Куда?

– Вениамин. – собеседник произнес мое имя с явным укором. – Вселенная бесконечна, многомерна и многовариантна. Любой путь, который ты способен представить – существует. Даже это дурацкое посмертие у скандинавов – постоянные драки, и возрождающийся для последующего сжирания кабан. Как по мне – скукота. Но ты можешь выбрать и его.

– Погоди. – я запнулся. – Ты говоришь о том, что я должен выбрать свой вариант загробной жизни?

Кабан и драки с викингами, так-то, не самый плохой вариант.

– Нет, балда. Я говорю про перерождение. Колесо Сансары – слышал. Довольно схожая модель, хоть и не без недостатков. Умираешь – и снова возрождаешься. Можно на своей Земле, можно на одной из ее бесконечных вариаций. Одно ограничение – в прошлое не попадешь. Оно прошло. А то я вижу уже по глазам, как они заблестели. Заявиться к Сталину, рассказать, как страну просрали и поведать, как ее можно спасти.

И ничего такого я не думал! Ну, может немножко. А кто бы не задумался о подобном варианте? Только, я бы раньше зашел, до второй мировой.

– И все люди после смерти так? – спросил я.

– Почти. Небольшое количество уходит дальше, но ты не из их числа. Совершеннейшим отморозкам вообще ничего не предлагается… Хм, ладно. Тьму и забвение ты не хочешь, с этим разобрались. Куда тогда? Обратно в родной мир? Могу предложить отличную семью, по Мере твоих поступков предыдущей жизни, ты вполне можешь родиться в богатстве и любви. Россия или другая страна? Скажем, южную, у моря?

Несмотря на зашкаливающий уровень бреда этого разговора, я вдруг отчетливо понял, что обратно не хочу. Той стране, которой я служил, и которую любил, больше нет. Вместо нее другая. Не сказать, что лучше или хуже – просто другая. Не моя. Я так и не научился жить в ее системе ценностей, ведь воспитывался в другой. И Америки с тропическими странами и богатыми родителями, меня тоже не устраивали. Если уж тебе предлагают выбор.

– А скажи мне, Петр… Да, я понял уже, что ты не ангел, а нечто вроде великого распределителя. Но надо же тебя как-то называть. Так вот, скажи мне. Если Вселенная многомерна и многовариантна, то не найдется ли в ней такого мира, в котором бы Советский Союз не распался в конце двадцатого века.

– Я, кажется, уже говорил тебе, что в прошлое не отправиться. – с некоторой досадой произнес собеседник.

– Не-не-не, я не про это! Пусть будет настоящее. Но – вариант истории, в которой СССР все еще существует. И не загнивающий совок, который мне противен даже больше современного уклада, а тот, в который мы верили, и который строили? Где развитие, а не стагнация и забронзовевшие парторги. Ты же говорил, что существует любой путь, который я способен придумать? Я хочу такой!

Старик замер на пару секунд, словно бы сверялся с внутренним каталогом. Рисовался, не иначе. Если он действительно такая могущественная сущность, как я себе представляю, ему это не нужно делать. Он знает сразу все обо всем в реальном времени.

– Это не так. – поправил меня Петр, в очередной раз прочитав мои мысли. – Я, скажем так, крохотная часть той могущественной сущности, которую ты себе представляешь, которая занимается встречей и распределением душ. Что до твоего вопроса. Есть такой мир, естественно. Вот только в самое начало пути я тебя поставить не могу. Придется начать где-то лет с двадцати. Там один паренек, лет двадцати, прямо сейчас умирает. Хороший паренек, но выбравший неверную дорожку. Нормально?

– Я займу его место?

– Да. Ты против? Ты не подумай, ты его не вытеснишь. Он умер – окончательно и бесповоротно. В настоящий момент времени мы как раз с ним беседуем о дальнейшем выборе пути.

– Не урод, не калека?

– Подумать только, а этот человек совсем недавно был настроен раствориться в Великом Ничто! – взмахнул руками собеседник. И добавил голосом тетки-продавщицы из любого советского магазина. – Так будете брать?

– Беру! – решительно произнес я. Реальность моргнула, и все вокруг, включая меня и «апостола Петра», исчезло.

Глава 1

Пробуждение было каким угодно, но не приятным. Первым я ощутил вонь, потом осознал, что у меня затекли руки и ноги, а под конец сообразил, что не вижу ничего. При том, что глазами хлопал и чувствовал это.

Я что – слепой? Вот подарочек от апостола! Спасибо нижайшее! Проговаривали вроде, что не урод и не калека. Как-то не ждешь мелкой подлости от существа, который обозревает бесконечное многообразие миров Вселенной. Или я что-то не так понял?

Потолкался. Выяснил, что нахожусь в замкнутом помещении, очень тесном. Лежу неудобно, но не как в гробу – с вытянутыми ногами и руками, сложенными на груди. Наткнулся на что-то склизкое и мягкое. Подтянул к лицу, вдохнул – боже, что это за дрянь? Сладкий запах гнили и разложения – помойка, что ли?

Уже без спешки и паники, исследовал пространство вокруг себя, обнаружил над головой твердый потолок, надавил на него. Он оказался снабжен петлями, и приподнялся. Мелькнула полоска света. Ну, с одним разобрались – я не слепец.

Немного пролившегося света подтвердило мой вывод. Я находился в мусорном баке. Вместе со всем, что туда выбрасывают. Надавив на крышку, откинул ее, и, наконец, выбрался из своей темницы.

Так и есть. Мусорный бак с крышкой, в ряду таких же однотипных, стоящих в глухом переулке. С двух сторон сдавленном высокими, этажей, наверное, под двадцать, зданиями. Узкая полоса неба – голубого, безоблачного.

И сразу мысль – живой! Я все-таки живой, вся эта хрень-бубень с апостолами, колесом Сансары, и прочим лютейшим наркотрипом – правда! Ух, хорошо-то как!

Следующая – как? Как, черт возьми, я оказался в мусорном баке? Мой провожатый сказал, что я попаду в тело двадцатилетнего парня, который связался с плохой компанией и умер. Выходит, эта самая компания его сюда и законопатила? Пацан отправился изучать варианты, а я – занял его место? Вроде бы, сходится все.

Выбрался из контейнера. Занялся собой. Одет, обут, вонюч и грязен. Но! В руках сила молодости, ничего не болит и не хрустит, затекшие в мусорке конечности быстро вернули кровообращение. При этом – ощущаю его я как свое, родное.

Ощупал лицо, посмотрел на руки – не обманул Распределитель! Молодой, сильное тело. Лет двадцать, пожалуй, и будет. Волосы густые, стриженные коротко, но не слишком. Цвет, в силу отсутствия зеркала, определить сложно. Ладно, с внешностью потом можно разобраться.

Одежда… Обычная одежда. Брюки спортивного кроя, но не тренировочные, а просто свободные. Рубашка, скорее даже поло, с коротким рукавом. В карманах – их всего три, нагрудный на рубашке, и два на брюках – ничего. Ни денег, ни документов, ничего, что может мне помочь с самоидентификацией.

Закончил с осмотром, и перешел к задачам. Сейчас надо понять кто я, где я, и куда мне идти. Ведь, если меня, то есть предыдущего владельца тела, убили, и спрятали в мусорном контейнере в глухом переулке, это может повлечь за собой определенные последствия. Не самые положительные, надо сказать.

Относительно причин смерти, кстати, непонятно. Одежда хоть и изгваздана, как у бомжа, но без следов крови. Дыр на ней тоже нет. Не зарезали, не застрелили. Потрогал шею – и не задушили вроде. В волосах нет застывшего кровавого колтуна, значит и удар твердым тупым предметом исключаем.

Загадочно. Отравили, что ли?

Неторопливо оглядываясь по сторонам, вышел из этой щели между двумя высотками. Залитая дневным солнцем улица, была почему-то безлюдной. Широкая, с многоэтажными домами, машинами, довольно привычного, надо сказать вида, на обочинах. И ни одного человека.

При этом, город явно крупный. И людей тут должно быть много. А их нет. Почему?

В этот момент справа, на расстоянии пары сотен метров, заиграла музыка. Громкая, бодрая, что-то вроде марша, но не агрессивного, а такого – молодежного. В памяти сразу же ожил пионерский лагерь на черноморском побережье, забавная девчонка с двумя тугими, черными, как смоль, косичками, красный галстук… Да, там такая музыка была. Музыка счастливого детства.

«Может, мероприятие какое-то? – подумал я. – Где-нибудь неподалеку площадь, вот туда народ и ушел. Поэтому и безлюдно».

Других версий у меня все равно не имелось. Поэтому я неторопливо направился в ту сторону, где играл совершенно незнакомый, но при этом узнаваемый мотив. Внимательно осматриваясь, ища совпадения или, наоборот – нечто новое и неузнаваемое.

То же самое с архитектурой. В некоторых элементах угадывается сталинский ампир, но именно что угадывается. Сами дома не такие монументально давящие, словно бы даже воздушные.

Здания, между которыми прятались мусорные контейнеры, ставшие моими яслями в этом новом мире, оказались гостиничными корпусами. С названиями до боли знакомыми: «Восход» и «Морская жемчужина». Непонятно только, зачем было размещать два корпуса рядом, это же для конкуренции плохо.

Стоило мне подумать, как я наткнулся на еще одну вывеску – «Маяк». Чуть подальше, буквально через здание, снова. На тот раз гостиница «Мечта». Следом «Садко», «Алла», «Восьмое небо» и «Старый город». Вся улица была застроена гостиницами! Причем, здоровенными.

Следом, я обратил внимание на температуру воздуха. Солнце только поднимается в зенит, а по ощущению где-то 27–28 градусов. То есть, уже довольно жарко. И гостиницы. Курорт?

Сразу начал искать подтверждение этой догадки. И нашел их. Деревья южные – узнал грецкий орех, шелковицу и платан. У каждого гостиничного подъезда – пальмы. Много вьющихся растений, вот, например, этот бордюр полностью оплетен ползучим фикусом. Сочи?

На «мой» Сочи, хотя я там и бывал всего три раза, этот город не походил. С другой стороны – а должен? Здесь тот же год, когда я умер в своем мире, и, если Распределитель не соврал, Советский Союз не распался, а продолжает строить социализм в мире, и в отдельно взятом государстве. Значит и Сочи тут другой. Не похожее на мой.

В этот момент зацепился взглядом за очередное название гостиницы, и все сложилось. Называлась она «Анапа», и я почему-то уверен, что находись она в городе Сочи, то именовалась бы иначе. Итак, я с локацией определились. Это Анапа, город-курорт. Черноморское, мать его, побережье.

На машины, я тоже глядел без особого удивления. Привычные очертания малолитражек, кроссоверов, даже джипов – никакого тебе ретрофутуризма, короче. Только названия… Вот эта ласточка – ну вылитый же «Хендай соната», но с шильдиком «Москвича». Красавец-кроссовер напоминает «Киа Спортэдж», а надпись на багажнике утверждает, что передо мной «Лада Альбатрос», причем какой-то шестой модификации.

Все это без всяких сложностей укладывалось в голове – без оценок и ярлыков. Привычно распределялось по полочкам, чтобы потом сформироваться в цельную картину. А ноги в это время несли меня к оркестру, наяривающему свой летний марш – вот, подходящее слово!

Вскоре начали встречаться и люди. Сперва одиночки, парочки, мамы с детьми. Одеты все они были привычно, как одевались люди и в моем мире. Летние платья, свободные брюки и штаны, кое-кто щеголял шортами чуть ниже колен, кто-то – в майке, которую иначе, как «алкоголичкой» я бы не назвал.

«Да и с чего бы одежде не быть привычной, старый ты дурак. – думал я, шагая по тротуару, и ловя на себе удивленные взгляды. – Если есть закономерность в области дизайна машин, то она просто обязана иметь продолжение в фасоне одежды».

Моя же, убитая близким знакомством с мусорным контейнером, внимание привлекала. И, прежде чем я дошел до горпарка, а именно он стянул людей с окрестных улиц, там уже настоящая толпа собралась – ко мне направились двое стражей порядка.

Патруль из двух человек. Черные легкие брюки, белая рубашка, белая же фуражка, добавляющая их облику дополнительную такую курортность. Ремень-портупея, на которой я почему-то не разглядел не дубинок, ни наручников, ни даже табельного оружия. Только небольшие радиостанции, с выведенной на погон кнопкой приема-передачи, и непонятный чехол-тубус, в котором логично смотрелась бы складная подзорная труба.

– Старшина Васильев. Молодой человек. – с улыбкой обратился ко мне старший наряда. – Что за внешний вид?

На «молодого человека» я отреагировал с некоторой задержкой, хотя и понимал, что обращается он ко мне. Просто… давненько меня так не называли. Да и сам милиционер был старше меня может быть лет на пять. Как и его напарник.

– Упал. – признался я со скорбным видом.

– В мусорный бак, что ли? – проявил неожиданную проницательность милиционер. Я даже нахмурился, подозревая, что тут все мысли научились читать, но оказалось, что своим предположением старшина назвал самую очевидную причину.

– Скорее, он на меня. – скованно улыбнулся я. – Иду вот домой, переодеваться.

– А далеко живешь? – с прежней открытостью поинтересовался Васильев.

Простой, казалось бы, вопрос, а ответить на него было довольно сложно. Я, конечно, выдал: «Тут недалеко, пару кварталов всего», однако, что будет, если он меня спросит точный адрес?

И он спросил.

Подлость всей этой ситуации заключалась в том, что я ничего о жизни этого парня, в чье тело меня затолкал Распределитель, не знал. Ни того, как его зовут, ни где он живет – ничего. Ни памяти, ни родины, ни флага.

А потому ответил «выстрелом на звук». То есть – от балды.

– Ленина, 44.

Ну а что? Если это мир победившего Советского Союза, то улица Ленина тут есть обязательно. В каждом городе и без вариантов. С учетом нумерации домов от реки, в данном случае от моря, это в пределах десяти кварталов. Горпарк опять же рядом, он же всегда ближе к центру расположен, да?

Но оказалось, что ляпнул я что-то не то. То ли в Анапе по какой-то причине не имелось улицы, носящей гордое имя вождя мирового пролетариата, то ли номер дома приходился на какой-нибудь горком. В общем, глаза у старшины нехорошо так сузились.

– Точно? – спросил он.

– Ага. – а что еще мне было отвечать.

– Документы с собой имеются?

– Чего нет, того нет. Как-то не привык паспорт в кармане таскать.

– Паспорт? – еще больше удивился старшина. Переглянулся с напарником и выдал. – И телефона нет?

Я отрицательно помотал головой, окончательно себя закапывая.

– А пройдемте с нами, молодой человек.

Провал разведчика, вот как это называется. Я к шпионам никогда не относился, все больше по силовым мероприятиям специализировался, но основы знал. И этого знания хватило, чтобы понять – прокололся я крепко.

Подумаешь, грязный. Привлекает внимание, конечно, но это не повод для задержания, разве что для проявления сдержанного интереса. Даже, если человек свой адрес неверно назвал – это не так страшно. Ошибся, оговорился, думал о подружке, да что угодно.

А вот человек, который не имеет телефона – это в современном обществе Советского союза, явно ставит очень непростые вопросы.

– В чем дело? – попытался отбрыкаться я. – За что?

– Разберемся. – рубанул старшина фразой всех времен и народов.

Меня поставили между собой и повели прочь от горпарка в сторону одного из высотных зданий. Вскоре я заметил надпись «Милиция» над одним из подъездов. Ага, опорный пункт или участковые. Туда меня ведут.

В принципе, ничего страшного в том, что меня задержал патруль, не было. Даже в плюс можно ситуацию использовать. Вряд ли я совсем уж бандит и отморозок. Распределитель сказал, что прежний владелец тела – хороший парень, только оступившийся. Надеюсь, не в сторону кухонного ножа и порезанных собутыльников?

Зато смогу выяснить, как меня тут зовут и где я живу. Меня же устанавливать личность ведут, верно? Мертвым я наверняка не числюсь, иначе пришел бы в себя не в контейнере, а в морге. Стало быть, все нормально. Пока.

Опорный пункт милиции (это оказался именно он) представлял из себя двухкомнатную квартиру с отдельным входом с улицы. Одна из комнат – два стола, десяток простых офисных стульев, люстра и карты города на стене. Анапа, кстати, не ошибся в выводах. Во второй – помещение для задержанных, вместо двери там установлена решетка. На кухне, видимо, кухня, но повели меня не туда, а в кабинет. Ну хоть не за решетку.

Подсознательно, я искал на столах компьютеры, но не нашел ни системных блоков, ни мониторов. Что показалось мне странным – через рацию меня что ли «пробивать…» будут?

Оказалось, нет. Усадив меня на один из стульев, милиционеры сами уселись за столы. Старшина достал из чехла для подзорной трубы черный цилиндр, и нажал незаметную кнопку на его торце, после чего положил его перед собой. Пару секунд ничего не происходило, затем над столом возник полупрозрачный экран.

Я, признаться, рот открыл. Сразу понял, что это такое, хотя и смотрелось оно невероятно. Компьютер. Цилиндр и был компьютером. Со встроенным проектором, который невесть каким образом создавал перед пользователем монитор. А, еще и клавиатуру, ее я не сразу заметил. Тоже проекцией на стол.

– Ну-с. – произнес Васильев, пробежавшись пальцами по клавиатуре, вызывая какую-то программу. – Фамилия, имя, отчество.

И вот что мне было отвечать? Не знаю? Не помню? Меня сюда «апостол Петр» затолкал, да вот имя сообщить забыл? Потерял память? Ну, как вариант. Ничего умнее я прямо сейчас не придумаю.

– Кажется, я память потерял… – произнес я, изображая на лице замешательство. Особо стараться для этого не пришлось. Ох, не этого я ожидал, отправляясь в мир победившего социализма.

– Правда? – кажется даже без удивления произнес старший наряда. Повернулся к напарнику, и произнес. – Рогов, доставай.

Что доставай? Ружье? Эликсир пробуждения памяти? Набор для пыток? Черт, как же по-идиотски я себя чувствовал, ничего в происходящем не понимая. И весь мой жизненный опыт, очень даже богатый, перед данной ситуацией пасовал. Лишь порекомендовал держаться избранной линии поведения.

Рогов выдвинул верхний ящик стола и извлек из него браслет. Обычного совершенно вида – плоская полоска металла, свернутая в не замкнутый круг. Протянул мне ладонь.

– Руку давай.

– Илья. – тут же строго одернул его старшина.

– Руку давайте. – повторил Рогов, закатив глаза.

Мне осталось подчиниться. Руку тут же просунули в браслет, запястье укололо, но не больно, а будто бы слабым разрядом тока. Через пару секунд на мониторе у Васильева – я сидел так, что мог его видеть – высветилась карточка с фотографией скуластого молодого человека. Меня, я подозреваю.

– Глебов Виктор Викторович, две тысячи второго года рождения. – прочел с экрана милиционер. – Что тут у нас. Армия, всего полгода как демобилизовался? О, уже приводы имеем. Как же вы так, Виктор Викторович? Отличник боевой и политической подготовки, десантник, награды и грамоты, а связались с самым что ни на есть отребьем. Кареев Александр Федорович – знаете его?

– Нет. – честно ответил я, глядя на это торжество технологий.

– Карыч? Так он вроде себя называет. Глава группировки с Вокзальной площади. Зачем вы с таким прошлым связываетесь с такими сомнительными личностями, Виктор Викторович?

Я хлопал глазами и молчал. Просто прекрасно. У меня приводы в милицию, контакты с преступным сообществом, и черт побери, темно-синие волосы. Последнее, я увидел в своей карточке. И это, как ни странно, потрясло меня больше всего.

Подсознание уже услужливо анализировало полученную информацию. Сообщая, что грохнул меня-предыдущего именно этот Карыч. Или кто-то из его людей. Я состоял в его банде, имел проблемы с законом, но не слишком серьезные – просто приводы.

Внешний же мыслительный слой был занят обработкой данных по цвету волос.

«Почему, мать его так этого Виктора Викторовича Глебова, синий?»

Глава 2

Насколько я понимал, мурыжили меня в милиции с чисто профилактической целью. На меня у них ничего не было, общественный порядок я не нарушал. Вид бомжеватый – это да. Но статьи на это, как я понял, не имелось. Так что мне просто давили на совесть. Как в том анекдоте, из моего мира, естественно.

«Как же так, МарьИванна? Ты ведь заслуженная доярка, на доске почета была, в область за грамотой ездила! Как же ты стала валютной проституткой?

Да что тут скажешь, товарищи! Просто повезло.»

Вот так и я. Десантник, отличник, комсомолец и просто хороший парень Витя, возвращается со службы на гражданку, и тут же слетает с катушек. Пьянки (ну это объяснимо после армии, плюс-минус), драки – как следствие. Дурная компания – та самая группировка с Вокзальной, возглавляемая неким Карычем. С этим непонятно, да. Не его, то есть, не мой это уровень.

Глебов должен был устраиваться на работу, начинать взрослую жизнь, а он что? Бухает и таскается с этой компанией сомнительной, уже около полугода? Крайне недостойное поведение для такого молодого человека.

Это, кстати, цитата старшины Васильева. Он прямо-таки недоумевал, как это так вышло, что заслуженная доярка… ну и далее по тексту.

Я молчал. Смотрел в пол, делая вид, что мне очень стыдно. Так стыдно, что я готов прямо сейчас сквозь землю провалиться. Иногда только поднимал глаза, бросая на милиционера быстрый взгляд, но тут же снова его опускал.

На самом деле, я выхватывал данные из своего личного дела, которое от меня никто и не думал прятать. Наоборот, буквально тыкали им в лицо – смотри, дескать, какие успехи у тебя раньше было, и во что это сейчас превратилось.

Но меня интересовало не количество парашютных прыжков числилось за Виктором Глебовым. Нужна была информация другого рода. Такая, как адрес, место работы (нет), учебы (тоже нет), родственники, родители. И я ее получал с каждым поднятием головы. А потом не торопясь раскладывал и раскладывал по полочкам.

Что я в другом мире – в том, какой и «заказывал» у Распределителя – сомнений не было. Одних только милиционеров с их навороченным компом хватило за глаза. Такая технология, да у простого постового – свидетельство того, что в плане научно-технического прогресса здесь все очень и очень хорошо. Более того, он, прогресс этот, идет в широкие массы, а не становится достоянием элит, что значит – точно не загнулось СССР. И в политическом плане, и в научном, и в экономическом.

И это было хорошо. Для меня, человека, отдавшего служению империи, большую часть своей сознательной жизни, это был практически рай. Может еще и повсплывают подводные камни, но пока все выглядело так, словно «апостол Петр» свою часть уговора выполнил. И реципиента подкинул, пусть и с проблемами, но не слишком серьезными.

На самом деле, вытащить пацана из болота дурной компании, особых усилий не представляло. Вряд ли их влияние на него такое уж сильное. Набью пару морд, определюсь, как жить и начну этим самым и заниматься. Может снова по военной линии пойду – у такой сильной страны, как СССР версии 2023 года просто обязаны были быть враги. Коварные и опасные.

Но это все потом. Сперва нужно добраться домой – живу я с мамой – и найти способ получения информации более комфортно, не считывая ее с окна милицейской программы. От полученных данных оттолкнуться и уже начинать планировать. Да, и волосы эти синие – перекрасить или сбрить. Ну позор же! Почему на это никто внимание не акцентирует. Молодежная мода? Очень может быть. Мы, в свое время тоже отрывались.

– Так я могу идти? – уточнил я.

Уже целую минуту Васильев молчал, из чего я сделал вывод, что запас праведного гнева старшины иссяк.

– Идите, Глебов. И постарайтесь уже стать достойным членом общества. – напутствовал он меня.

Я встал. Кивнул обоим милиционерам. Приблизился к карте города и нашел там нужную мне улицу Тургенева, правда без номера моего дома, и вышел. В Анапе я в прошлой жизни ни разу не был. Но это даже хорошо – не буду путаться в разных версиях курортного города. Так что наметил маршрут и направился домой.

В моем мире, я только слышал про Анапу, ни разу в нее не заглянув. Возможно, потому, что однажды мне сказали – а что там делать? Деревня же! И я принял это утверждение на веру, да так ни разу за жизнь его не проверив. Были же возможности, еще при Союзе, были! Но вот засела в голове эта фраза про деревню, и все.

В этом курортный город деревней не был. Да, частного сектора, одно- двух- и трехэтажных домиков и особняков хватало, причем, как я понимал, в самом центре. Но и высоток было достаточно. Гостиниц, просто многоквартирных домов, шикарных с архитектурной точки зрения. При этом, большая часть улочек, которые я проходил, были тихими, укрытыми кронами деревьев, и до того уютными, что сразу же хотелось по этим улочкам гулять без всякой спешки, а не преодолевать их в попытке добраться из точки А в точку Б.

И поддавшись этому очарованию, я сбавил шаг, впитывая этот мир, этот город, эти деревья и пробивающийся сквозь листья солнечный свет. В конце концов – куда мне спешить? Я снова молод, мне снова двадцать, я иду по южному городу и у меня нет никаких трудностей. И вся жизнь у меня впереди – что мне какие-то проблемы с захолустной бандой провинциального города?

Волосы синего цвета? Какая ерунда, честное слово! Волосы – это же не голова, отрастут.

Распределитель, божество, апостол Петр или Вселенский Разум – как же это было хорошо! Просто произнести эти слова и принять их всей своей не молодой, но по щенячьи тявкающей от восторга душой:

«Вся жизнь впереди!»

Взирая на мир через призму этих розовых очков, я заметил девушку. Она шла чуть впереди меня и была самая обыкновенная. Видел ее я только со спины, но почему-то решил, что сейчас обязательно нагоню ее, поздороваюсь и познакомлюсь. Без всякой цели и смысла – просто потому, что могу и хочу это сделать.

Чуть прибавив шаг, но не слишком сильно, чтобы это не казалось, будто я за ней бегу, я стал понемногу настигать девушку. Один раз, заслышав мои шаги, она обернулась, и я сумел разглядеть ее лицо. Не модель, но очень хорошенькая. Точнее, приятная во всех отношениях. И фигурка что надо, и личико не подкачало, и платье летнее, такие, помниться, носили во времена моей первой, кхе-кхе, молодости.

Когда до прогуливающейся красотки осталось не больше трех шагов, она остановилась, и повернулась ко мне.

– Вы меня преследуете! – заявила она строго.

– Это правда. – тут же нашелся я с ответом. – Но как, скажите на милость, не преследовать такую красивую девушку? Давайте познакомимся? Я – Виктор.

– Лена. – представилась она, и улыбнулась.

На щеках у нее обозначились едва заметные ямочки, а вот глаза остались серьезными. Слишком уж серьезные для девушки, которая знакомится на улице с парнем-ровесником. Наверное, это из-за моих волос, подумал я. А она осуждает эту дурацкую моду.

– На спор с ребятами покрасил. – буркнул я, ткнув пальцем в шевелюру. – Сегодня же перекрашусь.

– Да нет, вам идет, Виктор. – она наклонила голову. – Вот только разит от вас, вы уж меня простите за прямоту.

Точно! Я тут на волосы грешу, а от самого запах такой, что не только с девушками знакомится нельзя, но и вообще в обществе появляться. Как я про это мог забыть-то? Вот ведь – попал под очарование летнего приморского города. Мысли будто выдуло.

– Есть такое. – признал я. – Доставал из мусорки котенка, вот и…

Девушки любят котят – все это знают. И выдумка эта сразу же подняла мои акции на небывалую высоту. Лена даже начала говорить, как это благородно с моей стороны, не оставить бедное животное. Но глаза у нее все равно оставались очень уж серьезными. Я бы даже сказал – оценивающими.

Я предложил ей прогуляться. Она согласилась. Сказала, что идет домой, и ей скоро сворачивать. Я ответил, что мне все равно куда идти, поскольку я просто гуляю, поэтому пойду туда, куда она поведет. Она спросила, чем я занимаюсь, и я сказал, что недавно вернулся из армии. Начал травить армейские байки первой своей молодости – вот уж в чем Лена не должна была разбираться, а значит и не смогла бы меня поймать на какой-нибудь оговорке.

Там мы шагали и болтали о всякой чепухе. Сворачивая с одной узенькой улочки на другую, постоянно углубляюсь в частный сектор. Пока не подошли к ветхой избушке.

Я огляделся. Странно. Вроде не так далеко от центра отошли, минут двадцать всего гуляли, а такая глушь. Впрочем, если судить по карте, то это и правда окраина. Всю Анапу из края в край за полчаса пройти можно. Если, конечно, не по побережью вдоль пансионатов и санаториев идти. Там, навскидку, километров 10–15 сплошной пляжной зоны.

Но странным было не это. Странным казалось, что такая девушка, как Лена может жить здесь. Я ведь правильно понимаю, что эта избушка и есть ее дом? Повернувшись к ней, я хотел было спросить, верно ли мы пришли, но обнаружил на ее месте невысокого, но очень плечистого парня.

Недоуменно покрутив головой, я попытался найти Лену, и в этот момент незнакомец меня ударил. Довольно сильно, я даже упал на пятую точку от неожиданности.

– Ну ты, Витек, конечно, придурок! – сплюнул в мою сторону этот бычок. – Как телок за бабой пошел! Идиот!

То есть меня второй раз, если считать тот случай с грабителями в прежней жизни, развели на такую пошлую уловку, как девушка-приманка? Это наполнило меня такой яростью, что я моментально вскочил на ноги, и зарядил незнакомцу прямой в челюсть.

Бил быстро, сильно, без скидок на дряхлое тело, то есть, как в лучшие свои дни, но имея опыт всей прошлой жизни. И не попал. Противник неуловимо сместился в сторону, а когда я проследил его взглядом, оказалось, что там стоит уже не он, а Лена.

Это… Это, как? Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, однако картинка перед глазами не изменилась. Там, где должен был находиться плечистый бычок, стояла милая барышня в летнем платье.

– Ох и рожа у тебя сейчас, Витек! – хохотнула она.

Сделала шаг вперед и ударила меня ногой в лицо.

Попыталась ударить. Может я, конечно, не понимаю происходящего, но рефлексы, которые я старательно оттачивал несколько десятков лет, проснулись, и переключили сознание в боевой режим. Девушка бьет или парень – какая разница. Важно, что бьет. Меня. А этого делать не нужно.

Уйдя кувырком от пинка, я тут же перешел в контратаку. Два прощупывающих удара в корпус, уклонение от ответного удара, подсечка и добивающий удар в голову. Вообще, по схеме, он должен был пройти в горло, ломая трахею. Но в последний момент я сменил вектор, и удар пришелся в висок. Трупы здесь мне были не нужны.

Но странности на этом не закончились. Поверженная Лена вдруг… я не знаю какое лучше слово подобрать – превратилась в бычка. Потекла, как туман, и вот я смотрю не на бесчувственное лицо девушки, а на мужское.

Это было странно.

Нет, это было чертовски странно.

Такого со мной никогда не было, чтобы один человек вдруг превращался в другого. Чтобы женщина в мужчину… Это, вообще, как?

Разум отказывался это понимать и признавать. Выдвинул версию, мол, глюки от переноса. Солнечный удар. Неизвестные мне технологии маскировки, которые изобрели советские ученые.

А пока он так развлекался, управлением телом занялись рефлексы под управлением подсознания. Выдернул из брюк неизвестного ремень. Перевернул его на живот и стянул руки за спиной. Оттащил к забору, чтобы один особо раскидистый куст, закрывал меня от любопытных взглядов.

К этому времени уже и мозг очухался.

Итак, сказал он. Лена эта – вовсе не Лена, а какой-то мужик. Который знает Виктора, то есть меня. Точнее, все же именно Витю, поскольку я этого типа не помню и не понимаю, чего он на меня набросился. Превратился в Лену (тут я сморщился, но не стал себя поправлять), он для того, чтобы заманить меня в глухое место и там расправиться.

Вывод прост. Этот человек – из банды Карыча. Они меня срисовали на прогулке и подослали этого… ну пусть будет оборотнем. Вот, его и подослали. А сделали они это потому, что удивились, увидев меня живым. Были уверены в моей смерти, а когда обнаружили разгуливающим по улицам, испугались. Решили устранить вторично.

Это понятно. Из непонятного – какого хрена и что за превращения? Это маскировка или он в самом деле… блин, даже произносить этого не хочется – перевоплощался в Лену? Я же шел рядом с ней, чувствовал цветочный запах ее духов – и вдруг мужик. Как такое возможно?

«Возможно все. – успокаивая себя, подумал я. – Если ты чего-то не знаешь, это не значит, что такого не существует. В конце концов, ты умер и попал в другой мир! Что же теперь ведешь себя как институтка? Ну, оборотень! Подумаешь! Победил же? Победил. Вот и допроси теперь!»

Еще раз оглядев улочку, я убедился, что свидетелей у нашей схватки не было, а бдительные соседи не спешат вызывать милицию, я пару раз, довольно сильно ударил незнакомца по лицу.

– Ты кто такой? – спросил его, когда глаза мужчины открылись.

– Ты дурак что ли? Или у тебя после коматоза мозги отключились? – выплюнул он. – Не узнал меня?

– Нет.

– А так.

Контуры парня опять потекли, он начал превращаться в Лену. Не дожидаясь завершения сеанса магии, я ударил его кулаком в нос. Все изменения сразу же откатились назад, а из разбитого носа полилась кровь.

– Ах ты тварь! – заорал пленник.

Пришлось прижать ему ладонь ко рту и немного придушить. Когда он немного обмяк, спросил.

– Ты меня убил?

Убрал руку.

– Да никто тебя не убивал, козел! Ты сам решил сыворотку первым попробовать! Никто тебя не заставлял! О риске ты знал, так что не надо меня тут виноватить!

– А потом ты меня увидел, и решил заткнуть окончательно?

Я не понимал, о чем он говорит, но решил пока на этот акцент не делать. Сам потом все сложу.

– Ну, да! Витек, ну ты че, это же я Мишаня! Ну бес попутал, перепугался, когда тебя живым увидел. А потом ты еще в мусарню ушел, я вообще запаниковал. Решил ты нас с братанами заложить решил. Ну, и… Слушай, ты меня развяжи, а? Все еще можно нормально порешать, серьезно!

– Как ты превращаешься в… Лену?

– Чума, да? Это способность у меня такая открылась, после сыворотки. Я же вторым, после тебя попробовал. Ну и вот. Стал теперь сверхом. Я теперь вообще в кого хочешь могу превратиться! А девку специально такую взял, ты на такой тип всегда велся.

Сказанное все еще не желало укладываться в голове. Выпил сыворотку – умер. Выпил сыворотку – стал оборотнем. Что за сыворотка такая? Что значит сверх? Откуда у банды с Вокзальной препарат, который может творить такие вещи? Слишком много вопросов.

К счастью, теперь у меня был источник, перед которым не нужно было ничего изображать. Знай себе, задавай вопросы, а когда чего-то не понимаешь, переспрашивай. Если же пленник упрямится, его всегда можно мотивировать – опыт в таких делах у меня был очень большой.

Через каких-то двадцать минут я узнал очень много. И про смерть настоящего Виктора Глебова, и про банду Карыча, а также про все это государство победившего социализма в частности, и мир – в целом. И понял, что Распределитель был со мной не до конца откровенен.

Оказывается, здесь жили, и вполне себе здравствовали те, для кого в нашем мире место находилось только в комиксах и глупых, но высокобюджетных фильмах. Суперлюди. Супергерои. Люди, с суперспособностями. Умеющие летать, превращаться в других людей, быстро бегать, останавливать руками пули и швыряться молниями из глаз. Именно их здесь называли сверхами.

А еще – было вполне понятно, откуда они вообще берутся. Вот с теми же комиксными персонажами – непонятно. Раз – и стал Человеком-Пауком. Ничто, как говориться, не предвещало – обычный укус радиоактивного паука. А тут существовала сыворотка. Любой человек мог попробовать ее, а дальше – как повезет.

Можно было умереть, а можно было получить сверхспособность. Случайную.

Виктору не повезло.

Глава 3

Мишаню я оставил в живых, хотя все мои инстинкты буквально требовали свернуть ему шею. Но, как говорил один то ли литературный, то ли исторический персонаж – еще не пришло время убивать царевичей. Несмотря на чуть приоткрывшуюся завесу тайны, я все еще слишком мало знал об этом мире, чтобы начинать свое знакомство с ним с цепочки трупов. Мало ли какие способы поиска преступников могли быть у милиции, если у самого низового звена – патрульно-постовой службы, имелись компьютеры, помещавшиеся в карман.

Поэтому, закончив допрос, я надавал оборотню тумаков, и велел идти к Карычу.

– Скажешь, что я жив. – говорил он, а Мишаня послушно кивал. – Скажешь, чтобы про меня забыли. Вы мне ничего не должны, я вам ничего не должен. Ментам ничего не скажу. А вот ходить за мной, пытаться навредить – не стоит. Ты же в курсе, что я срочную в десантуре служил?

– Да.

– А ты в курсе, где я ее проходил?

– Н-нет…

– И вот так пусть и остается, понял. Не надо вам будить то, от чего потом и топором не отмашешься. Усек?

– Я все понял, Витек! Все понял!

– И у нас с тобой никакого непонимания? Никаких обид?

– Да ну, ты что такое говоришь? Какие обиды между своими-то? Недоразумение, Вить, я ж все понимаю! Решил тебя, дурак, разыграть, вот и получил по носу.

– Сечешь. Все, свободен.

Может быть, отпускать его, было не лучшей идеей. Все-таки оборотень – мало ли в кого перекинется. В милиционера, например. Или в мать Виктора – мою, то есть. Но, вроде, ничем больше значительным Мишаня себя не проявил. На орехи я ему накидал без всяких проблем. Не Мистик он, конечно, не Мистик…

Что? Некоторые фильмы про супергероев я смотрел. Какой был выбор, когда они в каждом телевизоре были?

Дальше я отправился домой. Нужно было и в порядок себя привести, и с матерью познакомиться, да и покопаться еще в интернете. Последний, кстати, здесь был, только назывался Сетью. Вот и посмотрим, что там можно найти.

Теперь через курортный город я шел не как праздношатающийся гуляка, а словно диверсант за линией фронта. В каждом прохожем мне чудился сверх. Может ли эта старушка летать? Да и бабуля ли это? Может, Мишаня предостережениям не внял, и следит за мной, перекинувшись в этот облик?

Концепция сверхлюдей меня вообще очень сильно напрягала. Это было ненормально, и непонятно, как вообще жить в мире, где могут существовать всякие Халки, Супермены и Мистики. Но пока свои возмущения я засунул куда подальше. Сперва сбор информации, потом оценка, выводы, планы, и лишь после всего этого – эмоции.

Дом 243 по улице Тургенева оказался небольшой коробкой на два этажа, утопающей в зелени. Причем, второй этаж был мансардным. Здесь, стало быть я и живу теперь. С мамой. Остановившись перед выкрашенным зеленой краской калиткой, я прикинул линию поведения.

Значит, сначала дергаем ручку. Ага, не заперто. Что-то такое я и предполагал. В стране, где так вольно дышит человек, не было такой привычки – ворота запирать. Соседи же могли прийти, соли там попросить или еще чего. Это потом уже, в новой России моего мира, завели обычай запираться на все замки. Потому что капитализм, а при нем, как известно, человек человеку – волк.

Проходим через небольшой дворик. Даже крохотный – вся площадка перед домом максимум шесть квадратных метров. Плюс еще отступы по метру от забора с соседями, и, наверное, маленький огородик-сад за домом. У крыльца росла яблоня, уже завязавшая плоды. Юг, что б его так. Большая часть страны яблоки видит только на полках магазинов, а тут – у дома.

Входная в дом тоже не заперта. Хорошо. Стучать в дверь своего дома – это неправильно. Это вопросы, на которые придется отвечать, скорее всего, врать. А я бы не хотел без особой необходимости врать. Хотя, все равно придется.

Узкий коридор, вешалка, зеркало, тапочки. Большого размера – это мои, вероятно. Сую в них ноги – да. Из глубины дома женский голос.

– Кто там? Витя, ты?

И тут меня накрывает. Мамин голос. Я знаю, что это мать Виктора, не моя. Та женщина, что родила меня на свет, уже давно умерла. Но голос… Он совершенно не похож на тот, что я помню. У моей мамы был сильный, грудной, хорошо поставленный. Она чудесно пела – в памяти до сих пор хранятся фрагменты из детства, где она затягивает песню во время застолья.

Этот… Он слабее, такой интеллигентный, что ли. За ним угадывается образ учителя русского языка и литературы, из тех что не просто ведут свои предметы, но и искренне любят их. Таким голосом прекрасно читаются стихи Пушкина, Есенина, он легко переходит на воодушевляющий пафос.

Незнакомый, и все же – родной. Не знаю, как это возможно, может память тела Виктора отзывается, но, когда я его услышал первый раз, как-то сразу принял – не понял, а именно принял – мама.

– Да, это я, мам. – на автомате ответил я.

– Я на кухне.

Из коридора три пути. Направо, там виднеется зал. Наверх по лестнице – на мансардный этаж. И налево, откуда донесся голос. Кухня там.

– Привет.

Стараюсь говорить и выглядеть так, чтобы все вокруг понимали – я испытываю чувство вины. Не ночевал дома, приперся в непонятно каком виде, волосы эти еще синие.

Мама возилась с тестом. Обернулась, когда я вошел, и я смог ее рассмотреть. Маленькая, хрупкая даже женщина, лет сорока пяти, плюс-минус. Виктор, видимо, в отца – рост под метр восемьдесят.

Красивая женщина. Это я с позиции человека, разменявшим седьмой десяток говорю. В прошлой жизни я бы ее даже посчитал молоденькой – с высоты своего тогдашнего возраста, конечно. А тут – мама. И мне двадцать. Это постоянно лупит по психике. Не сильно, вроде уже привыкать начал.

Волосы она убрала под платок – с тестом же работает. Черты лица правильные, тонкие. На подбородке едва заметная ниточка старого шрама. Карие глаза обеспокоено осматривают меня с ног до головы.

– Ты не устал еще гулять? – произнесла она устало.

Слово «гулять» явно означает загулы двадцатилетнего лба, а не то, что мальчик куда-то ходил. Еще в ее голосе слышится пепел прошлых скандалов, на которые уже не осталось сил. И такая эмоция, которая из меня чуть слезу не выдавила – тряпкой бы перетянуть тебя по мордасам, оболтус! Только не поможет, малыш уже на полторы головы выше.

– Я закончил. – ответил я. – Серьезно, мам. Совсем закончил. Никаких гулянок и пьянок больше. И с товарищами своими я порвал.

Женщина тут же сделала парадоксальный, но абсолютно логичный в материнской логике вывод.

– У тебя все хорошо? – спросила. И подалась вперед, инстинктивно желая обнять.

Я широко улыбнулся. Сам сделал шаг ей навстречу, обнял.

– Все хорошо, мама. Теперь все хорошо.

– А разит-то от тебя чем? – откуда-то из подмышки донесся ее задушенный голос.

– Уже иду мыться. А ты чего печь собралась?

– Жарить. Чебуреки. Через полчаса будем есть.

На том и разошлись. Уходя из кухни, заметил, как в уголках глаз женщины блеснули слезы. Она хотела поверить в то, что ее сын говорит правду, и боялась это сделать. Видать, не первый раз Витя обещания дает.

Моя комната оказалась в мансарде. Логично, любой мальчик выберет такое место, если выбор будет, конечно. Небольшая, со скошенным потолком и узким окошком. Платяной шкаф, стол и стул, узкая кровать, турник над дверью, гантели в углу. Все очень по-спартански. Оживляли интерьер только плакаты на стенах. Красивые женщины, незнакомые. Судя по оформлению – какие-то звезды эстрады. Аллы Пугачевы и Софии Ротару образца 2023 года. Очень надеюсь, что бессмертные оригиналы моего мира тут уже ушли на заслуженную пенсию. Иначе это был бы перебор.

На столе заметил знакомый уже цилиндр. Более крупный, чем был у полиции, толщиной с мое запястье, примерно. Покоился он на небольшой подставке, от которой под стол уходил провод. Ага. Наверное, у них была мобильная версия, здесь же стационар.

Поднял, осмотрел со всех сторон, нашел кнопку на торце, нажал. Цилиндр едва ощутимо завибрировал, но больше ничего не произошло. Только после того, как я положил его обратно в подставку, в воздухе нарисовался экран, а на поверхности стола появилась полноразмерная клавиатура.

Сразу же захотелось усесться и начать поиски нужных мне сведений. Но я сдержался. Сперва душ, а то хожу по дому и воняю, как бродяга. Никуда от меня компьютер не убежит, а лишние десять-пятнадцать минут погоды не сделают. Только в шкаф сунулся, и нашел там полотенца и свежую смену одежды.

Ванная комната обнаружилась на первом этаже. Подсознательно я ждал каких-то очередных футуристических приборов, но все оказалось донельзя привычно. Кафель в цветочек, ванна в одном углу, душ – в другом. Не кабина, а просто огороженный матовым пластиком угол.

Следы мусорного бака смывал с себя с таким маниакальным упорством, что растер кожу докрасна. И все равно, когда вышел и переоделся, нос улавливал фантомную вонь. Надеюсь, что фантомную.

В соседнем помещении обнаружилась топочная-прачечная. Там стоял газовый котел отопления и стиральная машинка. Последняя была совершенно непривычного вида. Полностью автоматическая, но с загрузкой белья почему-то сверху. Я минут пять потратил, пока не обнаружил, как она открывается.

– Да брось на пол, я постираю. – заглянула в ванную мама. Видимо, услышала, как я чертыхаюсь. – Или ты решил настолько по-новому жить, что и стирать сам будешь?

– Знаешь, а не мешало бы научиться пользоваться всей этой машинерией. – в ответ улыбнулся я. – Просто, чтобы уметь. А то даже стыдно как-то…

– Ох, отец твой до самого конца не знал, как это все работает. – без печали в голосе отозвалась мама, что свидетельствовало о том, что муж умер давно. – И ничего, жил как-то.

– Только благодаря тебе.

– Это да. – рассмеялась она. – Обед через десять минут.

– Понял.

Оставшееся до еды время, я провел за компом. Пока разобрался с логикой совершенно незнакомой операционной системы, пока нашел аналог браузера. В общем, только-только подошел к цели, а меня уже позвали за стол.

Чебуреки были в полторы ладони длиной, и при этом толстые, как какие-нибудь вареники. Я с огромным удовольствием смял две штуки, капая на тарелку мясным соком, и обжигаясь горячим сладким чаем. Посмотрел на третий и с огромным сожалением решил от него отказаться.

Мама, наблюдавшая за моей внутренней борьбой, рассмеялась.

– Да возьми ты еще один. В твоем возрасте не растолстеешь.

– Нет уж, спасибо. Мам, было невероятно вкусно. Я к себе, поищу в Сети, куда можно на работу устроится. – сообщил я, вставая из-за стола.

– Серьезно, значит, за ум решил взяться?

Как и ожидалось, это были не первые обещания Виктора начать новую жизнь. И его мама не слишком им поверила. Решил смешать правду с вымыслом, чтобы ее успокоить.

– Знаешь, где я сегодня проснулся, мама? В мусорном баке. В мусорном, черт возьми, баке, понимаешь! И так мне стало противно от того, в кого я превратился, что решил твердо – все!

– Ну, дай-то бог, сыночек. – смягчила она взор. – Ступай, ищи свою работу. А хочешь, я у соседки спрошу? Ее муж, дядя Леша, помнишь? В Абрау-Дюрсо механизатором работает. Может устроит тебя на виноградники?

Абрау-Дюрсо – это же завод шампанских вин? Ну, в моем мире был. Надо же! Вот уж не думал, что смогу оказаться там, где производится шампанское!

– Давай я сам сперва. – сказал я. И подумал: «Тем более, я вообще не представляю, кем тут можно работать!»

В своей комнате я засел за компьютер, и погрузился в поиски. Навыки аналитической работы у меня имелись и в прошлом, осталось только приноровиться к алгоритмам поисковой системы советского, а не буржуйского производства. Они отличались – с точки зрения привычной мне логики. Но я справился.

Сперва задал запрос на официальные СМИ. Нашел страницы «Правды», «Известий», «Советской России», «Нового мира» – уже не газет, как я понял, а цифровых средств массовой информации. Обнаружил «Технику – молодежи», который любил читать еще в прошлой жизни, до перестройки, конечно. Даже «Международную панораму» встретил – ютуб ютубом!

Пробежавшись глазами по заголовкам, сделал интересный вывод – об успехах доярок и прочих достижениях народного хозяйства СМИ сообщали, но совсем не в том пафосном тоне, который был характерен для новостей загнивающего Союза. Взять, например, заметку о жизни арктической станции из «Комсомолки». Никаких тебе «героев-полярников», «самоотверженных поступков» и «трудовых подвигов». Напротив, все очень взвешено, интересно даже, и с таким упором на экономику. Мол, не просто там бородатые дядьки в свитерах торчат, просаживая государственные денежки, а вполне себе важным делом занимаются – готовят к запуску нефтепровод.

Автор статьи даже не побоялся сообщить, что запуск этого самого нефтепровода откладывают уже третий раз. Первый планировался на 2017 год, потом что-то пошло не так, в 19-м вроде бы сменилось руководство проекта, а прежнее пошло под суд за растраты. Потом некий форс-мажор с гибелью рабочих и парочки инженеров, и вот, дескать, теперь есть надежда, что все до ума уже довели и к концу 23-го открытие «Арктического потока» состоится.

Или короткая новость на главной странице «Правды». Подготовка к празднованию 95-летию ВЛКСМ, которое пройдет в октябре этого года. Там говорилось о том, делегации каких стран прибудут в Москву, и совершенно спокойно сообщалось, что на этом праздновании не будет представителей нескольких восточно-европейских стран, поскольку, цитирую: «их взгляды на такую важную для всего социалистического мира дату, серьезно расходятся с общепринятыми».

В общем, складывалось такое ощущение, что цензуру, которую ругало мое поколение, в этой версии Советского Союза в какой-то момент решили отключить. И общая тональность новостей и освящения происходящих событий в результате получалась такой – бытовой. Да, мол, праздник. Да, важная дата. Нет, чехословацкие комсомольцы не приедут, мы их просто не звали, да и фиг бы с ними.

Но это был только внешний слой, в который я глубоко не погружался. Принципы анализа – идти от общего к частному, находить выбивающиеся из общей картины моменты. Один такой, как мне кажется, я обнаружил – серьезная такая либерализация средств массовой информации.

Причем не в сторону оголтелого «все можно» и «читатели имеют право знать», волной которого накрыло мою версию девяностых годов прошлого века. А такую, спокойную. Есть подвиги. Есть проблемы. Работаем. Должен признать, мне это очень понравилось.

Когда с обществом все стало плюс-минус понятно, перешел к власти. И тут, надо сказать, серьезно так подвис. Во главе государства находился привычный по моему миру Президиум Верховного Совета. Так же, как и нас, он действовал между сессиями самого Совета. Принимал законы, при необходимости, вносил изменения в существующие, взаимодействовал с советом министров, в общем – высший законодательный и представительский орган власти.

Это было нормально, это я и ожидал встретить. А вот чего не ожидал, так это фамилию товарища Сталина в составе Президиума. Того самого, Иосифа Виссарионовича. И не в должности председателя, а как ни странно – консультанта.

Отъехав от стола, я потер уставшие глаза. Может, со зрением проблемы? Мозг сбоит? Чего-то не понимаю? В конце концов, может это внук вождя народов, только полный его тезка. Не может же это быть сам – тот самый Сталин! Ему же сейчас полторы сотни лет должно быть!

Чего-то я не понимал. Вздохнув, снова вернулся за клавиатуру, и отстучал по столешнице запрос: «Сталин, биография». И с обалдением уставился на открывшуюся страницу.

Иосиф Виссарионович Ста́лин – российский революционер, советский политический, государственный, военный и партийный деятель. Дата рождения: 18 декабря 1878 года (145 лет). Председатель Совета Министров СССР с 1946 по 1977 года. Добровольно сложив с себя полномочия в марте 1977 года, Иосиф Виссарионович устранился от политической жизни страны, вернувшись к ней по многочисленным просьба трех Советов Народных Депутатов. Начиная с 1992 года является консультантом Президиума Верховного Совета СССР.

Глава 4

ВЛКСМ – 95 лет. КПСС – 125. Это нормально, я знал, куда шел. Иосифу Сталину – 145 лет. А вот это, товарищи, ненормально. Совсем-совсем ненормально. От этого буквально веет безумием. Опасным и, кажется, заразным.

Сперва оборотень-сверх. Информация о том, что существует сыворотка, способная сделать из обычного человека супермена. Сталин, проживший невозможный для человека срок – никаким горским долголетием тут не отмажешься. Что дальше? Мумия Ленина, ведущая прием в Мавзолее?

Быстрый поиск по данному вопросу, и облегченный выдох. Слава всем богам и КПСС – лежит смирненько дедушка Ленин. Разлагается, как ему и положено, на плесень и липовый мед. Хоть с ним все по плану. Ладно, а в целом?

А в целом выходила довольно странная история. Кроме Иосифа Виссарионовича не отошла в мир иной еще целая куча знакомых мне исторических персонажей. Почти все соратники вождя – я тупо по очереди забивал в поисковик фамилии, которые мог вспомнить, и читал их биографии – жили и здравствовали. В основном, кстати, пенсионерствовали, то есть проводили время за государственный счет на государственных же дачах. Только Сталин, да еще Жуков, пожалуй, занимались общественной деятельностью.

Кстати, консультант Президиума – это была именно общественная должность. Волонтерская, как сказали бы в моей России. То есть лучший друг детей просто сидел и по-стариковски давал мудрые советы. Типа, туда не ходи, сюда ходи. Я вот сходил – снег башка упал.

Жуков в свою очередь возглавлял попечительский совет Генштаба. Учил будущих стратегов и тактиков побеждать не числом, а умением. И, как я понял из нескольких новостей про него, не давал бронзоветь генералитету.

Остальные же рыбу ловили, охотились, писали мемуары, занимались хоровым пением, парусным спортом и авиамоделированием. Наверное. Это я лишь предполагал, поскольку про целый ряд исторических персонажей, упоминаний в сети имелось с гулькин нос. И почти все они состояли из фразы: «Отошел от дел». И все.

Ладно, подумал тогда я и вбил поисковый запрос:

«Почему Сталин живет так долго?»

А потом с умилением смотрел на пустую страницу. Ноль результата. Ни одной ссылки, ни одного упоминания. Да, долго живет. Не скрывает. Появляется на людях. Принимает участия в новогодних «Голубых огоньках» – последний раз в 2016-м году. Но о том, как ему это удается – ни слова.

Как в общем-то, и про всех других долгожителей. И вообще про вопрос долгой жизни.

Следовало ожидать. Как бы – Советский Союз. Тут, если решали, что население чего-то не должно знать, то население этого и не знало. Интернет, то есть Сеть, КГБ зачистить от любых ненужных упоминаний, полагаю, могло без труда.

Зайдем с другого конца. Сверхи. Вот тут никакой цензуры. Куча упоминаний про наших советских супергероев. Красный Шторм – видео, фанатский сайт, встречи с поклонниками. Забавный такой парень, похожий на младшего научного сотрудника, только не в белом халате, а в красном кожаном пальто, кепке и очках-авиаторах. Управляет воздушными потоками, способен их создавать и разгонять до скорости… сколько-сколько? Одна тысяча сто тридцать два метра в секунду? Твою же дивизию! У АК-74 начальная скорость пули меньше!

Еще был Интернационал – мужик, способный создавать бессчетное количество собственных копий-клонов. Причем, каждая из копий была лишь вполовину слабее своего создателя, а тот был способен поднять груженый под завязку ЗиЛ.

Мама-Зима. Вариации на тему – Зима-мама, Матушка Зима, просто Зима. Да твою ж! Кто им имена-то придумывал? Хотя, ладно – человек-паук и человек-муравей тоже не бог весть какие гениальные названия. Так вот, Мама Зима выглядела, как учительница начальных классов, которой выпало играть Снегурочку на школьном спектакле. Молоденькая, тоненькая, в легкой шубке, отороченной беличьим мехом, и шапке с подбоем. В руках посох, а из способностей: «мгновенное понижение температуры окружающей среды до абсолютного нуля». Да, детки – это Зима-мама. Наше русское супероружие.

Я изучил десяток имен советских супергероев, пока не обнаружил одну общую для них черту. Все они были молодые и красивые. Лубочно положительные тоже, но интересовало меня не это. Их возраст. Пройдясь по упоминаниям СМИ о том или ином сверхе, я выписал на листочек года их первого появления, и ахнул. Каждому из ряженых должно было быть лет по восемьдесят. А скорее всего – больше.

Кажется, я понял, как Сталину удалось протянуть сто сорок пять лет, и выглядеть так, что хоть сейчас его снимай в фильмах про Великую Отечественную. Он был сверхом. Как и Жуков, как и большая часть его окружения. А в интересный социализм вы меня отправили, товарищ апостол Петр!

Исследование меня захватило. Я начал чертить схемы, сопоставлять найденные данные и вскоре пришел к заключению, что все наши супергерои появились после войны. Где-то в пятидесятых годах, может быть в конце сороковых, но точно после Великой Отечественной. Как, в общем-то, и бонзы партийные, которые сейчас вторую сотню лет разменивают – из тех годков выходцы.

Получается, что в тот период произошло какое-то событие, которое позволило некоторым людям обрести суперспособности? Или, что вернее, кто-то изобрел сыворотку, от которой прежний Виктор умер, а его знакомец Мишаня – получил возможность менять свой облик.

А еще… Еще выходит, что сыворотка эта с одной стороны имеет хождение – раз попала в руки гопникам с Вокзальной, а с другой – владение ею преследуется. Ну или не поощряется, хотя вернее все же первое. Иначе, зачем бы тот же Мишаня желал замести следы и напал на меня.

Мало, очень мало данных для нормальных выводов! Но хотя бы понятнее стало. Немного. Еще бы посмотреть срез по зарубежным СМИ, сопоставить с нашими – это бы дало углубиться в вопрос и рассмотреть его с разных точек зрения. Однако, сколько я не пытался найти страницы британских или американских газет и телеканалов, поисковик упрямо отказывался их искать. Не найдено, не найдено, не найдено!

Сам не заметил, как пролетела вторая половина дня. В животе заурчало, и я решил спуститься вниз. Мама крикнула из зала:

– Если голодный, кушай. Я кино досматриваю.

Я так и намеревался поступить, однако столкнулся с небольшой трудностью – не нашел где разогреть остывшие чебуреки. А есть их холодными не хотелось. Потыкавшись по кухне и не найдя ничего похожего на микроволновку или духовку, я решил разогреть пару чебуреков прямо на сковородке.

За что довольно быстро получил по голове от мамы Виктора. Услышав шкворчание, она отвлеклась от просмотра кино, ворвалась на кухню и принялась открывать окна, выгоняя поднявшуюся гарь.

– Витя, ты как маленький, ей богу! – напустилась она на меня. – Вытяжку можно было включить? Или в СВЧ-печи разогреть, вообще!

Я с виноватым видом сообщил, что не нашел ее. Бормоча под нос что-то вроде: «Нормальный же был ребенок! Что с ним сделали в этой вашей армии?» Она потянула на себя варочную панель, под которой обнаружилась ниша привычного мне вида микроволновки.

– Я вот поставлю тебя в наряд по дому! – пригрозила мне мама, когда с разогревом еды было покончено. – Заставлю зазубрить, что и где в доме находится! Надо же, печь найти он не смог!

– Я только за!

К счастью, она решила, что это я такой балбес, отвыкший от гражданской жизни, хотя Виктор уже полгода куролесил, дембельнувшись. С другой стороны – именно куролесил, а не пытался научиться жить самостоятельно.

– Мам, а каким-то образом можно посмотреть новости из-за рубежа? Не то, что мы про них рассказываем, а что они про нас? – сменил я тему.

– Зачем? – она легкомысленно пожала плечами. – Все равно ведь врут.

– Да вот и хотелось посмотреть, что именно врут.

– Странное желание…

– Одичал в армии. Хочу окинуть взглядом всю картину, так сказать. Там знаешь, как нас идеологией заряжали. До тошноты!

Оправдание это работало всегда и в моем мире тоже. Не знаешь, что делать – вали все на армию. На гражданских это всегда действовало, как магическое заклинание.

– И правильно делали! Но если хочется еще раз в помойке покопаться, то у тебя ЭВМ стоит в комнате. Включи «туннель», да зайди через Восточную Европу на их страницы. Странный ты, право слово…

Туннель. Если я правильно ее понял, говорила она о какой-то разновидности VPN. И, действительно, стоило поискать среди установленных программ, этот самый «Туннель» – он так и назывался – нашелся. Запустил его, подождал около минуты, пока висела табличка с сообщением «Идет подключение», а когда она пропала – задумался. Куда идти?

В памяти сразу всплыло «Times» и я начал подбирать поисковые запросы. Еще пара минут работы, и я нашел их сайт. Соединение было очень медленным, словно сигнал пару раз огибал весь земной шар, и только после этого стучался в сервер в какой-нибудь Британии. А когда все же прогрузился текст и фото, я понял, что имела ввиду мама, говоря о помойке.

Если СМИ Советского Союза говорили и рассказывали, то западные – орали благим матом. Вырвиглазный дизайн, кричащие заголовки – удар по всем органам восприятия, короче говоря. Ну и содержание тоже… отличалось.

Начал вводить в поиске по сайту слова Россия, СССР и Советский Союз. Языки вероятного противника нас в свое время учить заставляли, и плюс-минус, я понимал, что читаю. На английском, может не слишком хорошо говорю, больше на немецкий налегал, но здесь и сейчас оксфордского произношения и не требовалось.

У британцев цензуры не было. «Проклятых коммунистов» обвиняли во всех бедах, как тот Катон с его «Карфаген должен быть разрушен». Тут мы несем угрозу, там сеем хаос, здесь вторгаемся и что-то там попираем. Не слишком информативно вышло, но общий настрой я поймал. Вот только интересовала меня не политическая картина, а сверхи.

И их я тоже обнаружил без труда. И Британии, и во Франции, и в Канаде, ну и разумеется в Америке, они имелись. Большей частью ряженые, но скрывающие лица в отличие от наших. А еще они там постоянно с кем-то боролись. Бегали в трусах поверх трико и боролись. С «проклятыми коммунистами» в том числе.

Особо на этом поприще проявил себя некий Сенатор – здоровенный амбал, немного похожий на Арнольда Шварценеггера. Тоже в трико, в маске и здоровенном блестящем шлеме, который он носил, чтобы «телепаты врагов демократии не пробрались к нему в голову», он выискивал по всему миру следы коммунизма и безжалостно выкорчевывал их.

А потом я обнаружил очень интересную старью на «Радио Свободной Европы». И там как раз автор сетовал, что Советам каким-то образом удалось преодолеть проблему «random selection» – случайного выбора, при использовании «препарата EM[1]». Как я понял, это у них так сыворотка называлась.

Элиты Советского Союза получают одинаковые, но что гораздо важнее, повторяемые черты мутаций, что свидетельствует о значительно модифицированном препарате EM. В противном случае, их партийная номенклатура никогда бы не пошла на риск получения суперспособностей с разменом один к трем. У них же, как мы можем наблюдать, среди управленческого аппарата выбывших нет, но при этом наблюдаются схожие черты мутаций, такие как долголетие, совершенное физическое здоровье, повышенная сила, скорость, а также значительное улучшение когнитивных процессов. При этом, ни один из большевистских лидеров ни разу не проявлял так называемых суперспособностей – полет, телекинез или что-то из обширного списка, представленного у героев и злодеев по всему миру.

Вот! Фактически, именно это я и искал! Если верить этому, как его там? Генри О'Браену, который и был автором статьи, Сталин и его боевые товарищи, получали не стандартную сыворотку, называемую также «препаратом EM», а улучшенную, окрещенную исследователем SEM, что значило тоже самое, но с приставкой «супер». Возможно, полагал он, советские ученые доработали первоначальный вариант сыворотки. При использовании которой не было риска умереть, как это произошло с несчастным придурком Виктором, зато гарантированно получить долголетие, здоровье и ум.

Теперь все стало понятно. Ну, кроме одного – откуда взялась эта самая сыворотка изначально. Впрочем, это не слишком важно. Зато теперь я мог увидеть полную картину.

Советский Союз версии 2023 был государством, которое управлялось сверхами, суперами, по западной трактовке. Единственным таким государством во всем мире. Которые не просто долго жили и хорошо мыслили, благодаря чему, возможно, смогли пережить кризис 90-х, но еще и смогли обеспечить бескровную передачу власти. Сталин вон – сам сложил все полномочия, и с 77-го по 92-го отдыхал, передав бразды правления новому поколению управленцев. А когда понадобился зачем-то, то вернулся, но не правителем, а скромным консультантом.

Что-то подобное провернули в свое время китайцы, если мне память не изменяет. Но без сыворотки и долгожительства. Да, точно, китайский транзит власти, я про него читал когда-то.

Впрочем, меня и моей новой жизни это все касалось постольку-поскольку. Скорее, даже никак не касалось – Азия не была моим полем деятельности. Просто очень хотелось разобраться в реалиях той жизни, которая мне предстоит. И когда это произошло, я могу с чистой совестью выбросить из головы всех этих сверхов с суперами, и долгожителей в высших эшелонах власти.

Я не сверх, к вершинам власти лезть не собираюсь, мне бы мою вторую жизнь прожить так, чтобы к старости не было осадка. Вот этим и займусь. Найду работу, познакомлюсь с девушкой, рожу детей. В конце концов, мне такие карты на старте сданы – не Сочи, конечно, но Анапа во всем ее развитом социалистическом великолепии!

На этой ноте, я погасил компьютер, встал и сладко, до хруста в спине потянулся. М-да, засиделся я сегодня. Надо бы размяться, может быть на пробежку отправиться? Интересно, у Виктора есть подходящая для этого одежда и обувь?

Стоило только мне начать поиски, как на первом этаже что-то с грохотом рухнуло. Было такое ощущение, что упала стена. Или, может быть, шкаф. Додумать я не успел – бросился вниз по лестнице. И буквально уткнулся в грудь средних лет мужика, лицо которого выдавало уголовное прошлое.

Невысокий, с хитрым прищуром, выбритый до синевы и даже на вид – очень опасный. Встретишь такого человека на темной улице – перейди на другую сторону. Ну его к черту!

Стоял он в дверях. Точнее, на входной двери, которая сейчас лежала на полу. Вместе с косяком. А за его спиной кучковалось еще трое парней.

– Витя, кто это?

Мама выскочила из зала, и замерла, заломив на груди руки. А я, кажется, догадался, кто пришел ко мне домой. Эх, надо было валить Мишаню. Решил не мостить к себе дорожку трупами. И чего добился?

– Что же ты, Витюша, гостей в дверях держишь? – растягивая слова протянул Карыч, я был уверен, что передо мной именно он. – Предложи присесть, воды подай. Эх, ничему молодежь сейчас не учат!

Вместо воды и стула, я предложил гостю пинок в голень. Очень это недооцененный удар. Бойцы, практикующие разные единоборства зачастую машут ногами выше головы, а зачем? На голени кость почти выступает наружу, да и нерв проходит рядышком. Опять же, энергии на этот удар требуется чуть, а результат, если еще попасть правильно – ого-го!

У меня этот удар как надо поставлен был еще в восьмидесятых, так что попал я куда надо. Вот только результата не добился. Карыч словно бы не заметил моей попытки. Хотя, нет, заметил. Ощерился, довольный такой. И двинул меня в грудь.

Это я потом отметил, что пропустил прямой удар, а так-то его заметить не успел. А вот уже когда летел через всю прихожую, и приземляясь маме под ноги, осознал. Не только это, но и не менее важное. Карыч-то, получается, сверх. Удар болезненный держит, сам лупит очень сильно и быстро. Точно, сверх.

И уже упав на пол, пытаясь удержать гаснущее сознание, задал себе вопрос:

«Это ж скольких он из своей банды на смерть пустил, чтобы самому способности получить?»

Глава 5

Не отключился. Но и сказать, что остался в сознании, было нельзя. Я словно бы раздвоился. Одна моя часть тихонько уплывала в беспамятство, не особенно беспокоясь о том, что там произойдет с телом за время ее отсутствия. Другая же исходила яростью, глядя через слегка недосомкнутые веки за приближением Карыча. Который что-то говорил.

– Помнишь, что я говорил? Так и будет! Пришло время их заменить!

Потом был какой-то рев, и погасшая вторая часть сознания.

Придя в себя по прошествии неизвестного количества времени, я потратил пару секунд на самодиагностику. Не связан, не покалечен, лежу. Причем, лежу, судя по твердости материала, на бетонном полу. Голый.

Что? Голый? Неужели эти уроды…

Торопливо распахнул глаза, огляделся. Ночь. Двор моего дома. Бетонная дорожка от калитки к выбитой двери в дом. На ней я и лежал. Из дверного проема льется свет. Его периодически заслоняет чья-то фигура. Кто-то ходит в моем доме. Карыч!

Подскочив на ноги, я рванул к дому. Влетел в коридор, огляделся – никого. Короткий вскрик из зала. Там, в глубине комнаты чья-то фигура. Темно, не видно ни черта, ее контуры обрисовывает свет в коридоре. Это не Карыч. Вообще не мужчина. Мама.

Тут же, вспышкой в мозг, появляется окончательное понимание. Мама. А я голый. Торопливо срываю с вешалки какую-то ветровку, укрываю ей бедра. Да, эта женщина родила Витю, видела его без одежды в самом разном возрасте. Однако, это не повод для двадцатилетнего лба, болтать перед ней мудями.

И только после этого всего:

– Мам? Ты в порядке?

В ответ всхлип и сдавленное рыдание. Ох, если эти уроды, которые ворвались в дом с ней что-то сделали!..

Вошел в комнату, включил свет. Женщина съежилась на диване в комочек и бросила на меня взгляд, полный страха. На меня?

– Мам, это я, Витя. Мам, ты чего? Все в порядке, они ушли уже.

Предварительно разнеся всю прихожую, зачем-то меня раздев, и бросив на улице. Чего тогда приходили вообще? Нет, я бы понял, если бы они хотели меня заткнуть. Чтобы никто не узнал об их играх с сывороткой. О том, что они фактически убили Виктора Глебова. Но вот это что было? Запугивание? Банальное хулиганство и проба сил, после их получения? Карыч и некоторые его прихлебатели стали сверхами, и поспешили это продемонстрировать?

При этом, даже не избили меня. Ни синяков, ни ссадин, не болит ничего. Один раз только Карыч вмазал, и все на этом. Глупо как-то!

– Мам? – делая еще один шаг вперед. – Мам, ну чего ты молчишь? Они что-то сделали с тобой, мам.

И вроде сидит на диване чужая совершенно женщина. Первый раз сегодня ее увидел. Не она меня рожала, не она растила и направляла. А внутри к ней какая-то странная привязанность. Будто она в самом деле близкий и родной мне человек.

Как такое возможно? Тело не может такого помнить! Тело – это всего лишь скафандр. Всем управляет мозг, сознание, если угодно. Или мое так обрадовалось второй молодости, что женщину, назвавшую меня сыном, приняло за мать? Как утенок, который считает родителем первого, кого увидел?

– Не подходи. – глухо, без угрозы, но полным страха голосом, сказала она, когда нас разделало всего пара шагов. – Пожалуйста, не подходи…

Да что эти черти с ней сделали?! Найду уродов по одному, ноги с руками повыдергиваю, забью в задницу и скажу, что такими они и родились! Они же не… Да ну! Ну как, это уже совсем беспредел!

– Мам. Не бойся. Это же я. Что они с тобой сделали?

Если она сейчас заплачет, то ответ будет очевиден. Но она выдавила смешок. Нервный, больше похожий на всхлип, но это был именно смешок.

– Они? Они ничего не сделали. Это ты! Ты все сделал! Ты не мой сын! Не мой сын!

Так, а вот это уже интересно. Этого я не ожидал. Я, что же, вырубился и начал вещать о том, как настоящий Виктор Глебов умер, а я занял его место? И что? Перепуганные этим откровением, хулиганы-суперы сбежали, ибо нафиг-нафиг? Ерунда какая-то!

– Мам, ты о чем говоришь? Я тебя не понимаю…

– Витенька, сыночек, что они с тобой сделали? Что они с тобой сделали в этой армии проклятой?

А вот тут я окончательно потерял нить повествования. Армия? Сделали? Впрочем, долго думать об этом мне не дали. Мама внезапно перестала всхлипывать и в упор посмотрела на меня.

– Ты давно стал сверхом, Витя?

У меня глаз задергался. Я всегда думал, что это такой оборот речи, что не бывает такого в реальности. Как бы, первая жизнь у меня была какая угодно, но не спокойная. Там вот ситуаций, в которой нервный тик мог произойти, было хоть отбавляй. И ни разу! А тут…

Впрочем, в моей первой жизни не было встреч с вселенским Распределителем, Советского Союза в 23-м году, Сталина, коптящего небо вторую сотню лет, и суперов. Так что, наверное, оправдано.

– Мам, ну ты чего? Какой сверх? Ничего со мной в армии не делали!

А внутри закопошился червячок сомнений. «В армии – нет, – прошептал он. – А вот после армии, совсем недавно, да». Я тряхнул головой. Ну, да! Я пил сыворотку, то есть прежний Виктор пил. Но он умер от нее. Как там – random selection, вот! Смертность выше пятидесяти процентов. До трех летальных случаев на один с появлением суперспособностей. Бедолага так и остался за чертой статистической погрешности.

– Я все видела, Витя. Не нужно отрицать. – продолжила говорить мама. – Видела… Господи, да как же так? Да за что же мне это?

Понимая, что сейчас мы уже обсуждаем не подмену мной ее сына, а чего-то другого, я решил немного надавить.

– Мам. Я ничего не помню. Ты можешь мне рассказать, что случилось? Меня, когда тот уголовник ударил, я сознание потерял.

– Ты стал монстром, Витя! Огромным чудовищем!

Слово за слово, и мама рассказывает, что случилось, пока я валялся в отключке. Точнее, не валялся, нет. Когда Карыч сбил меня с ног, я некоторое время полежал, а потом стал творить всякие непотребства. Стал раздуваться, как жаба, которой в задницу вставили соломинку, и расти. За какие-то несколько секунд, я превратился в огромного мужика зеленого цвета, но со своими дурацкими синими волосами. Ударил Карыча, отчего тот вылетел из дома. Трое его товарищей, тоже к тому времени вошедшие в дом, были сбиты им, как кегли шаром.

Затем, я выскочил во двор, выбив остатки косяка широкими плечами. Оттуда стали доносится крики, а потом все стихло. Мама перепугалась, забралась на диван и там дрожала от страха. Думала, сейчас этот монстр вернется, и нападет на нее. А потом вошел я.

Я слушал ее и про себя матерился. То, кого она описывала, был натуральным Халком. Здоровенным зеленым мужиком. Громилой из придуманных американцами историй, созданных в моем мире. Как получилось, что он появился тут? Точнее, как вышло так, что я превратился в него?!

Нет, как я сверхом стал – понятно. Теперь уже понятно. Сыворотка же, проклятый «препарат экстраординарной мутации», который Виктор с друзьями распивал в компании. Лучше бы водку жрали, ей богу!

Но я думал, что он не сработал. Что Витя умер, а я, занявший его место – нормальный человек. Оказывается – нет. Какие-то процессы в теле Глебова этот препарат все-таки запустил. Изменил на клеточном уровне или как он там работает?

Но – Халк? Почему, черт бы вас всех подрал, Халк? Хотя, применительно к реалиям этого мира, правильнее его называть – Товарищ Халк. Черт, что за бред у меня в голове! И, главное, за что мне это, а? Я ведь никогда не был поклонником западной культуры, комиксы эти дурацкие не читал. Фильмы видел. Не смотрел, а именно видел. Ну невозможно же жить в обществе, которое заполнено иностранными фетишами, и не замечать их.

И что дальше делать? Как жить? Уходить в леса, чтобы не навредить людям? Этот тип, в которого я превратился, он, вроде, ни врагов, ни друзей не разбирал – нападал на всех. И как я им становлюсь? Что является тригером? Боль? Страх? Злость? Потеря сознания? Или последнее все-таки следствие превращения, а не причина?

А удастся? Если в этом мире сверхи официально существуют, а особо удачные экземпляры даже управляют государством, то, наверняка, есть служба, которая их контролирует. Это же основы любого государство, тем более – империи. Контроль, контроль и еще раз контроль. Как-то суперы отслеживаются, наверняка? Мне уже стоит ждать гостей? Что со мной будет? Лаборатория, опыты?

Или произошедшее можно как-то удержать в тайне. Карыч с компанией, как я понимаю, в милицию жаловаться не побегут. Ха, посмотрел бы я на это, кстати! Товарищ лейтенант, мы собрались убить одного парня, который слишком много знал, но тут он превратился в огромного зеленого сверха, и навалял нам. Вы уж разберитесь, пожалуйста, товарищ лейтенант! Это же беспредел какой-то, мы в советской стране живем, не на каком-то там загнивающем западе!

О! Юморим? Значит, не так все плохо. Попытаемся найти выход. Для начала – успокоим маму.

– Мам… Мам, ну не надо меня бояться. Ну, сверх. Это не в армии случилось, я недавно сыворотку принял, даже не знал сам, что сверхом стал. Мам, ну не плачь. Надо решать, что теперь делать. Что ты думаешь, мне надо в милицию идти сдаваться?

Понемногу я растормошил женщину. До полного восстановления эмоционального состояния ей еще было далеко, но истерика уже отступила, и мы начали прикидывать дальнейшие действия. И, нет, я не собирался сдаваться властям, сказал это только, чтобы настроить маму на конструктивный разговор. Она, кстати, этот путь тоже сразу отвергла.

– Нет, никакой милиции! – отрезала она.

К этому времени я сбегал наверх и оделся. Завесил выбитую дверь простыней, аккуратно приколотив ее к остаткам дверного проема гвоздями. И уселся пить чай. С чебуреками, да. Жрать хотелось, будто несколько суток без еды прожил.

– Почему ты так считаешь? – спросил у нее. – Власти, насколько я понимаю, заинтересованы в сверхах. Вон те же Красный Шторм и Мама Зима – вполне уважаемые члены общества!

– Сынок, тебе уже двадцать лет, а ты порой рассуждаешь, как дошколенок! – всплеснула руками мама. – Нельзя быть таким наивным! Эти сверхи – просто ширма. К тому же они стали такими уже много лет назад, когда еще никто не знал, что делать с такими вот людьми. Тогда «холодная война» была с Западом, Великобритания своих сверхов на нас спустила. Сейчас все по-другому. Сверхами становятся только достойные, кому партия дает сыворотку, причем – проверенную, а не ту контрабанду, которую ты со своими приятелями распил.

Да, пришлось ей рассказать, откуда у меня эта тяга к зеленому цвету кожи. В усеченной версии, без смерти в мусорном контейнере, без пробуждения меня настоящего – военного пенсионера из другого мира. Сам я еще плохо в здешних реалиях разбирался, так что мне нужен был союзник. Желательно, конечно, более информированный, чем домохозяйка. Но она, с другой стороны, не сдаст сына властям. Материнский инстинкт – дело такое.

Узнав предысторию становления меня сверхом, мама, естественно, покричала. Обозвала безответственным идиотом. Потом поплакала еще разок, и, наконец начала искать выход из сложившейся ситуации. Все это, к слову, не заняло много времени. С момента, как я вернулся в сознание на бетонной дорожке у дома, прошло от силы минут пятнадцать.

– Контрабандная сыворотка?

– Ну, конечно! А ты думал, откуда она у хулиганов? Выдали за заслуги?

– А ее выдают?

– Ну, да. Выдающимся ученым. Деятелям искусства. Политикам. Военным. Тем, кто достоин долгой жизни, от деятельности которых зависит благополучие нашей страны. И уж точно, сыворотку не раздают всякой шпане и уголовникам. Значит, они ее купили у контрабандистов. Турецкую, скорее всего. Говорят, ее в последнее время много везут.

– Зачем? – не понял я. Новая информация кирпичиками встраивалась в уже изученную мной ранее, делая картину мира более объемней.

– Ох, Витя! Для того, чтобы навредить нашей стране, конечно же! Если бы ты с этой дурной компанией не связался, ты бы и сам знал. Милиция по телевидению каждый день передает, чтобы люди были внимательнее, и сообщали о подозрительных случаях своим участковым.

Ну, если подумать, причина логичная. Завозим сыворотку в страну Советов, тут, кстати, рядышком, через Черное море, а сама Турция – пробританская. Так вот, завозим, на четыре случая применения – три смерти и один сверх. Причем, не идеологически подготовленный боец, не заслуженный врач, а подзаборная шпана и уголовник. Что он будет делать со своими новыми сверхспособностями? Пользоваться!

Вон того же Мишаню взять! Перевоплощается в кассира в банке, и выносит сумку с деньгами. Или Карыч. Не знаю, какая у него способность, может быть непробиваемая кожа и огромная физическая сила, но первое, что он сделал, получив ее – пришел убивать свидетеля.

Может быть, если бы я сам оборотня не отправил с посланием, он бы с другой целью пришел – вербовать в свою банду. Но я-то ему ясно сказал – разошлись пути-дорожки.

То есть хаос. Цель, как обычно, разрушить страну изнутри. И надо сказать, неплохие шансы у врагов СССР на это. Конечно, я в этом просто уверен, за столько лет существования суперов, с ними уже как-то научились бороться, тем более в Советском Союзе, который, как я понимаю, передовик в области работы с препаратом EM. Но сколько всего смогут натворить эти… назовем их суперзлодеями, пока будут остановлены?

Это даже не хаос. Это – террор.

И я – одно из его орудий. Просто прекрасно! Эй, товарищ Распределитель! Как-то с подвохом у тебя вышло все!

Из размышлений меня вырвал стук с улицы. Двери не было, но стучали в калитку. После чего еще и голосом обозначились.

– Хозяева? – мужской голос, молодой. – Не спите? Собаки нет? Я вхожу! Это участковый ваш.

Черт! Участковый! Вот кого мне тут сейчас не надо, это милиционера, который будет задавать вопросы. Что на них отвечать? Как? Рассказывать правду или нет?

– Заходи, Андрей Ильич! – мама подскочила из-за стола. Пристально на меня глянула, и прошептала. – Старайся молчать. Я сама все объясню.

Мне осталось только кивнуть. В конце концов, она же местная, лучше в ситуации разбирается.

– Проходи, Андрей Ильич! – маму уже откинула простынь, которой был занавешен дверной проем. – А у нас – видишь, что?

– Да уж, Зоя Витальевна…. Вижу. Что случилось? У меня звонок от соседей – шум, драка, и на ваш адрес. Я, признаться, не поверил – Зоя Витальевна и шум. Как-то не вяжется.

С этими словами в коридор вошел молодой человек в милицейской форме. Лет двадцать пять, плюс-минус. Несмотря на то, что пришел он на сообщение о драке, на его поясе не заметил ни спецсредств, ни оружия. Только знакомый цилиндр портативного компьютера в тубусе.

– Здрасте. – я приподнялся.

– А, Виктор. Доброго вечера. – участковый пожал протянутую руку. – Дай угадаю? Твои знакомые этот бардак устроили?

Ответить я не успел, вмешалась мама.

– Они, Андрей Ильич, они! Вот уж связался с дурной компанией мой оболтус! А сегодня сказал им, что все, уходит от их компашки, так они решили отомстить, представляешь! Заявились, давай все крушить, Витя насилу их выгнал!

– Так, а чего милицию сразу не вызвали? Или мне бы позвонили. У вас же есть мой номер, Зоя Витальевна. Я на связи круглые сутки!

– Да как-то неловко было, Андрей Ильич. Строго говоря – последствия Витиного поведения. Но тут уж он не оплошал, справился быстро. Он же у меня, хоть и балбес, а служил в десанте. Знает, как наглецам урок преподать. Но пока кинулись, они уже дверь разломали. Ну а там им Витя тумаков надавал, они и разбежались.

Взгляд участкового переместился на меня. Я тут же принял виноватый вид.

– Кареев? – уточнил страж порядка.

– Ага.

– А ты, значит, решил прекратить глупостями заниматься?

– Да.

– А он, значит, разозлился и решил тебя наказать?

– Ну…

Милиционер покивал каким-то своим мыслям, попросил разрешения присесть за кухонный стол, и вытащил из тубуса цилиндр компьютера.

– Ну что ж, Виктор. То, что ты с этой шпаной развязаться решил, это ты молодец. Ну а сейчас давай заявление оформлять. Посадим этого Кареева, слишком уж долго он на воле загулялся!

Глава 6

Когда участковый ушел, мы с мамой еще некоторое время сидели на кухне. Молчали. Я смотрел в свое отражение в чашке, думал о подлянке, которую мне устроил Распределитель, поместив в тела пацана, выпившего препарат EM. Мама была погружена в свои мысли. Наконец, придя к какому-то выводу, она произнесла.

– Ты должен пойти в комитет и рассказать, что с тобой случилось.

Я уставился на нее в некотором замешательстве. А кто вчера (или это уже сегодня было?) говорил – никакой милиции? Потом, правда, пришел участковый, и она сама, по сути, меня в сторону сдвинула, выдав произошедшее за банальную хулиганку. Мы потом еще заявление составили, Кареева сотоварищи уже поди в розыск объявили.

И тут – на тебе. Иди сдавайся! Как это понимать прикажете?

С другой стороны, я ведь и сам об этом подумывал. Или, скажем точнее, рассматривал сдачу властям, как один из вариантов дальнейшего поведения. Все же, неконтролируемое превращение в Халка – это не то, с чем стоит справляться самостоятельно. А, если в следующий раз я наврежу этой женщине? Нападу на людей на улице? Если пострадают простые гражданские, а не бандюганы, вломившиеся ночью в наш дом? Тогда что? Как с этим жить потом?

С другой стороны – зачем тогда Зоя Витальевна меня перед участковым выгораживала? Сдала бы сразу, а там уже и черный воронок, и группа захвата для сверхов – уверен, такая здесь имеется. Так ведь нет. Она представила Андрею Ильичу ситуацию, как конфликт своего сына и хулиганов.

– Потому, что тогда бы нам пришлось все менять. – ответила она, когда я спросил ее об этом. – Для начала – переезжать. А мы этот дом с твоим отцом сами строили, знаешь ли. У меня с ним много воспоминаний связанно.

– Обязательно переезжать? – я не поспевал за ходом ее мысли.

– Обязательно. – отрезала она. – Если бы я рассказала нашему участковому всю правду, тут бы такое началось! На место столкновения сверхов и милиция бы прибыла, и комитет, и еще бог знает кто! О том, кто ты такой узнала бы не только наша улица, но и весь город. И как бы ты в нем жил потом? А я? И это мы еще рассматриваем самый благоприятный вариант. В котором тебе не обвиняют во всех грехах.

– Поэтому – переезд? Сохранение тайны личности сверха? Но это же глупо! Про них все знают, в сети куда не сунься – в кого-нибудь попадешь!

– А ты вот хоть одного сверха знаешь по имени?

– Нет. – ответил я.

Мог бы добавить, что это не удивительно, поскольку я тут недавно и еще многого не знаю. С другой стороны – те же Красный Шторм и Зима Мама масок вроде не носили. А ведь они где-то живут. Ходят в магазины, театры, рестораны. Их должны узнавать люди.

Если, конечно, они не живут в каком-нибудь закрытом городке, типа Горького-18. Где только они и обслуживающий персонал. Это было бы вполне в духе советской элиты.

– Поэтому и не знаешь, что они для соседей таких ночных развлечений не устраивают. А представь, что было бы, скажи я Андрею Ильичу правду?

М-да, не хорошо бы вышло.

– И куда сверхи сдаются? В КГБ?

– Вот этого я тебе точно не скажу, не знаю. Но начинать нужно именно оттуда, как мне кажется. Можно и в милицию, но тогда вероятность того, что о твоей способности узнают посторонние, возрастает.

– А комитетчики, зато так упакуют, что небо только в клеточку буду видеть!

– Ошибаешься. Вот если бы ты скрываться стал или, как твои бывшие дружки безобразничать, тогда да. Отловили бы, как зверя, и заперли в тюрьме навсегда. А так еще глядишь и на довольствие поставят. – мама невесело, но все же усмехнулась. – Ты же хотел на работу устроиться? Вот, считай, повезло тебе. Работа тебя уже нашла. Никто не будет разбрасываться лояльным сверхом.

Крепкий, все-таки, стержень, у Зои Витальевны. Быстро и в себя пришла, и среагировала, и что говорить участковому за минуту придумала. И сейчас все очень здраво говорит, в юмор пытается. Мне даже интересно стало – откуда такая осведомленность. Но не задавать же вопрос: «Мам, а ты кем раньше работала?» Как бы сыну в двадцать-то лет положено это знать.

– Так и поступлю, мам. – сказал я. – Утром сразу пойду к комитетчикам, и все им расскажу.

На том мы и разошлись. А утром, наскоро позавтракав, я действительно отправился в местный отдел КГБ. Дорогу к нему я вчера посмотрел на картах в компьютере.

В этом решении я, конечно, сомневался, но не слишком. Может быть, если бы я был сопливым мальчишкой, настоящим двадцатилетним лбом, то и обрадовался свалившейся на меня суперсиле или что там мне досталось. Сила, возможности – это все было очень привлекательно, конечно. Как и долгая жизнь – она же у всех сверхов такая, да?

Но прожив уже один, отпущенный мне срок, я уже познакомился с такими понятиями, как любовь, дружба, и предательство. То есть я уже не был таким эгоистом, кем, почти без исключения, являются все молодые люди. Я думал о других. Точнее даже – я постоянно учитывал переменную в виде других людей. И не хотел, чтобы они пострадали из-за меня. Зачем была нужна новая жизнь, если в ней я буду нести только боль и страдания для других? Тогда уж лучше во тьму ничто надо было идти, когда Распределитель выбор ставил.

Единственным моим опасением было стать лабораторной мышью. Но вероятность этого была не слишком велика. Вот если бы я был один такой. Или один из первых советских сверхов. Тогда да – на кусочки бы порезали, чтобы узнать, как все внутри меня работает.

Но здесь, простите, сверхи страной правят уже больше семидесяти лет. По телевизору граждан предупреждают, что активизировались преступные элементы, толкающие препарат EM населению – напрямую так не говорили, но все всё понимали. Другими словами, все, что хотели изучить в этом вопросе, уже изучено. Не зря же СССР считается передовиком в работе с этой долбанной сывороткой.

Так что Зоя Витальевна, скорее всего, права. Поставят меня в КГБ на довольствие, может даже в войска отправят. Не выбрасывать же супера, если он уже появился, верно? Пригодится где-нибудь.

Погода была прекрасной. Солнце, еще не жаркое дневное, ласково оглаживало мое лицо лучами, как бы говоря – все ты правильно делаешь. Птицы щебетали в кронах деревьев, и им было плевать на человеческие проблемы. Хороший день, чтобы начать новую жизнь.

По сложившейся в СССР традиции, управа КГБ располагалась в центре города. Не очень типичного города, кстати. Время – девятый час утра, а на улицах совсем немного людей. Толп спешащих на работу граждан нет, только редкие любители утренних прогулок. Большая часть, надо понимать, на море, купается и загорает. Курорт, одним словом.

Поэтому слежку я заметил довольно быстро. Сложно преследовать человека, когда улицы близки к термину «безлюдны», а сам он напряжен и постоянно ждет подвоха.

Вели меня двое, причем были они не специалистами в такого рода вопросах. Из чего я сделал вывод, что преследователи не из милиции и не из конторы. Значит – люди Кареева. Кому еще я был нужен?

Вот же неугомонный тип! И в дом мой не побоялся прийти, и сейчас людей отправил, чтобы выяснить, куда я с утра направился. Ему бы сейчас от властей прятаться, по-хорошему даже из города бежать, а он тут устроил шпионские игры!

Однако, вскоре я понял, что ошибся. За мной не следили. На меня напали.

Те двое, что тащились за мной следом, просто отслеживали мое местоположение, но вовсе не для того, чтобы выяснить мои планы на день. Они были наводчиками. А вскоре появились и охотники. Точнее, один охотник.

Заметил я его слишком поздно. Пересекал небольшой сквер, которые в Анапе чуть ли не в каждом квартале расположены, и вдруг – толчок, и я лечу на землю. При том, что рядом со мной никого не было!

Попытался подняться – и меня кто-то по ребрам ногой саданул. Больно! Попытался обмануть противника, раз его разглядеть не удалось. Не стал пытаться встать, а перекатился в сторону, прижался спиной к толстому стволу дерева. И снова получил, на этот раз по уху. В голове зазвенело.

Да что ж такое! Как драться с тем, кого не видишь? Это же сверх, я правильно понимаю? Еще один тип из банды Карыча, получивший суперспособности. Невидимость?

Следующий удар пришелся в плечо. Не слишком сильный, кстати, словно бы вскользь нанесенный. А еще я заметил, наконец, своего противника. Он оказался не невидимкой. Просто очень быстрым. Настолько быстрым, что глаз едва мог его разглядеть, когда он двигался.

Но тут – повезло. Я сидел на земле, прислонившись спиной к могучему стволу сосны, и ударить на бегу, как он это сделал в первый и во второй раз, мой противник не мог. Пришлось притормаживать, видать, чтобы самому в дерево не врезаться. И тогда я разглядел паренька моего возраста, одетого в спортивные трусы и майку.

Вся моя прошлая жизнь, по крайней мере активная ее часть, прошла в сражениях. Не со сверхлюдьми, конечно, но это как раз не принципиально. Главное, что она научила меня быстро анализировать сильные и слабые стороны противника. Чем я и занялся, получив второй скользящий удар в плечо, уже с другой стороны.

Плюсы – скорость. Очень высокая скорость, невозможная для обычного человека. Меня буквально ураганным ветром обдавало, когда этот прихвостень Карыча проносился мимо.

А вот сила удара у него – обычная. Каждый раз, собираясь меня стукнуть, сверх немного притормаживал и только тогда бил. Не знаю, почему он так делал, может еще не приноровился к своим суперспособностям, он же их на днях буквально получил, а может быть боялся себе что-то сломать. Ведь сила – это масса, помноженная на ускорение. А это опасно не только для охотника, но и для жертвы.

Удар, нанесенный на скорости в сотню километров в час, меня просто по дереву размажет. Но этого не произошло, значит, что и Шустрого такой удар прикончит. Вот и бьет он только после очень короткого торможения. Так что это однозначно минус. Для него.

Осталось только из выводов соорудить какую-то стратегию. Желательно побыстрее. Товарищ Халк ведь пробуждаться, как в прошлый раз, не спешит. Недостаточно, видимо, для него это триггерное событие.

Но придумать я ничего не успел. Шустрый вдруг появился прямо передо мной. Метрах в трех от меня замер. Физкультурник, мать его! Со стороны глянешь – парень на пробежку вышел. Майка, трусы, кеды. Лицо такое приятное, только сейчас запыханное и злое.

– Куда. Направился. Витя? – вытолкнул он три слова, делая едва заметную паузу после каждого.

– Не. Твое. Дело. – дразня его ответил я. Пользуясь тем, что он пока не спешил нападать, поднялся.

– Мое. Стукач. Херов.

Грудь его ходила ходуном – непросто это, на такой скорости бегать. И остановился он не просто так. В первые секунды нашей беседы я решил, что он вымотался. Но когда он бросил мне под ноги клочок бумаги, я понял, что ошибся.

– Мать. Твоя. Тут. Придешь. Будет. Жить.

После чего, больше не говоря не слова, он рванул и пропал из виду. Я заметил только пару начальных его движений. Да. Это не сто км в час, это гораздо быстрее.

Поднял бумажку. Обрывок от картонной обложки альбома для рисования. Детского – вот кусочек смеющейся мордахи кота на одной стороне. На другой – цифры. Не номер телефона или адрес – координаты.

Удивительно, но после того, как мне сообщили о похищении матери, я сделался спокоен. До этого крутил мысли в голове, прикидывая свое возможное будущее то с одной стороны, то с другой. Что будет после того, как я приду в КГБ? Как они поступят? Закроют? Отдадут медикам? Слишком много вопросов.

И тут – спокойствие. Полное отсутствие эмоций. Как в Анголе в 76-м. Когда понимаешь, что этот день может стать последним в твоей жизни, но тебя это не волнует. Потому что важна только цель.

Здесь и сейчас моей целью стало вызволить Зою Витальевну. Да, она мне не вполне настоящая мать. Но она мать Виктора, а сейчас тут я за него. Значит, обязан ее спасти. Больше некому.

Пойду к чекистам – ее убьют. Карыч совсем с резьбы слетел, раз на такое пошел, но это так же значит, что он не остановится. Вчера здоровый зеленый человечек напугал его и его прихвостней. Сегодня храбрость вернулась.

И это выдало план бандита. Сейчас о том, что он стал сверхом, как и о моем превращение, знаем только мы и моя мама. Спецназ и комитетчики вокруг нашего дома не крутились, только участковый визит наносил. Значит – понял Кареев – я про сыворотку ничего не сказал.

Следовательно, у него еще есть вероятность, сохранить свой новый статус в тайне. Но нападать на человека, который превращается в груду мышц страшновато, а то, что я повторить этот фокус пока не смог, он не знает.

Поэтому он отправил своих нукеров проследить за мной. Дождался, когда я уйду из дома, и похитил Зою Витальевну. После чего отправил мне послание – приходи, мол, если хочешь, чтобы она жила. Рассчитывают на сыновью любовь, твари!

Чтобы узнать, куда мне идти, нужен компьютер. И я, больше не раздумывая, бросился обратно домой. Отошел от него изрядно, так что пришлось потерять минут пятнадцать, пока добрался. Там получил подтверждение похищения мамы – еще одну записку на столе в зале.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Extraordinary Mutation – экстраординарная мутация.

Вернуться