Вагид Мамедли
Албанер

…Однако скрыть невозможно правду,

      И свет в темноте не удержать.

Моисей Каланкатуйский "История Албании", глава III

Глава первая

Как только Шамону, главе рыцарского войска албанского царства, стало известно, что Артабан готовит нападение на Дербент, он сразу же дал знать об этом своему государю. Это означало, что вскоре его страшные драконы, пролетев над Дербентом, пересекут границу и вторгнутся на территорию Албании. Поэтому его войско должно были встретить их прямо на границе и любыми средствами предовратить их вторжение, выстроив на горе Хачен лучников и копьеметателей, а если будет возможно – и метательные орудия.

Прежде Ваче всегда торжественно, со всей уверенностью в победе провожал Шамона и его рыцарей на войну, тем более, что они всегда выражали свою готовность сразиться с врагами. Однако на этот раз он почему-то с сомнением покачал головой.

Это не ускользнуло от внимания Шамона. Начальник рыцарей, готовый немедлено выступить в поход, приостановился и, обернувшись у царю, спросил:

– Государь, похоже, что у вас не очень хорошие предчувствия. Могу ли я спросить, что же этому причина?

На вопрос, застывший в его глазах, царь не мог не ответить. Он сказал:

– Шамон, честно говоря, я уже заранее уверен, что, пошли бы я сражаться с драконами не одних только рыцарей, но и всех жителей страны, то нас ждало бы поражение. Потому что еще никто в мире, ни один самый могущественный царь не смог одолеть этих чудовищ.

После этого царь надолго замолчал. Убедившись, что царь совершенно убежден в силе и непобедимости драконов, Шамон, не скрывая своего интереса, продолжил:

– Тогда что же вы считате нужным предпринять?

– Не знаю, Шамон. На мой взгляд, чтобы мы победили, должно случиться настоящее чудо....

– Чудо? – переспросил Шамон и. Уставившись в одну точку, надолго задумался. Затем снова взглянул на Ваче и сказал:

– Но, Ваше Величество, как же так получается? Ведь вы не очень-то верите в чудеса и магическую силу волшебников и колдунов?

Увидев, что царь медлит с ответом, Шамон снова продолжил:

– Государь, ведь у всех царей всегда были и есть свои личные астрологи и маги, с которыми они при надобности советуются. Не могу понять, правильно ли то, что что вы не допускаете их в свой дворец? Мне кажется, что пока Албания не погибла, вам следовало бы пригласить сюда магистра Ордена Черной Ночи, ассирийца Надовара

Царь Ваче, продолжая колебаться, еще долго задумчиво смотрел на Шамона. Затем проговорил:

– А по моим сведениям, и Елисей известен своими чудесами. Ему подвластны все тайны белой магии. Говорят, что к тому же он хороший лекарь, да и мзду у сельчан деревни, где сейчас живет, не берет. О его чудесах тоже многие говорят.

– Ваше Величество! И я тоже слышал о чудесах иерусалимца Елисея. Рассказывают, что он очень добрый и благородный волшебник. Однако, Ваше Величество, для того, чтобы мы смогли раз и навсегда избавиться от этих драконов, нам сейчас нужен именно такой свирепый и беспощадный маг, как Надовар. Он будет вам служить с таким рвением и преданностью, что Елисея вы не подпустите даже близко к своему порогу.

– Поживем-увидим, – почему-то с сомнением смерив взглядом Шамона, царь проводил его до двери.

***

Надовар приехал во дворец не один. Перед царем Ваче предстали его жена Ифрита, еще два мага и несколько рыцарей его Ордена Черной Ночи. Надовар с ног до головы было одет во все черное. Набросив на голову черный капюшон, он поклонился царю.

Ваче тоже поприветствовал мага и обращаясь к нему, сказал:

– Надовар, говорят, что ты величайший волшебник в мире. Хотя я в этом не очень-то уверен, но был вынужден выслушать совет моего самого могучего рыцаря. Поэтому своим приходом во дворец ты обязан Шамону.

Царица и все придворные и рыцари обратили свои взгляды на мага. Но заметив, что Надовар продолжает хранить молчание, Ваче продолжил:

– Наверно, Шамон разъяснил тебе, какая теперь на тебя ложится отвественность. Газакские драконы должны быть уничтожены прямо на границе, чтобы они уже были не способны продвинуться в пределы страны. Если твои хваленые чудеса не помогут нам, я прикажу отрубить тебе голову.

Сказав это, царь, уселся поудобней на троне и сказал:

– А теперь можешь показать мне свою чудотворную силу прямо здесь.

Надовар поклонился царю. Затем надолго замолчал, закрыв глаза, словно углубившись в себя. Ожидающее молчание повисло и во дворце.

Вдруг Надовар повернулся и впился глазами в стоящую рядом Ифриту. В ответ она, изучающе оглядев каждого из присутствующих, вновь обратилась лицом к Надовару. Тут ее зеленые глаза, засверкав, начали испускать ослепительно яркий свет. Надовар, растопырив пальцы, протянул свою правую руку к ее глазам. Свет из глаз Ифриты был так ярок, что трудно было увидеть, как его пальцы быстро двигаются перед ними. Затем, как будто вынув какой-то мелкий предмет из ее левого глаза, он положил его на открытую ладонь своей левой руки. То же он проделал с ее правым глазом.

Перед присутствующими ожила странная картина: словно Надовар вынул глаза Ифриты из своих орбит и теперь держал их на своей ладони. Когда маг отвел свою руку от ее глаз, и Ифрита повернулась лицом к царю, все ахнули: вместо глаз в глазных орбитах помощницы Надовара виднелась лишь бесцветная пустота. Тут Ифрита, как ни в чем не бывало смотревшая на царя, разразилась громким хохотом. От трескучего звука ее голосовых связок мигом погасли все горевшие здесь многочисленные свечи в канделябрах и факелы. Весь дворец погрузился во мрак..

Испуганные придворные начали перешептываться, гадая, что это могло бы значить?

Внезапно в темноте послышался негодующий окрик царя:

– Что тут происходит? Почему погас свет?

Едва он это сказал, как темноту озарили лучи двух изумрудов, что лежали в ладони Надовара. Осветив тронный зал ярким зеленым светом, они вдруг взлетели вверх и как две птицы помчались в сторону Ваче. На полной скорости подлетев к до смерти напуганному царю, они в один миг впечатались в его корону. Когда царь осторожно прикоснулся к месту, куда они вонзались, из изумрудов вылетели и, постепенно угасая, разлетелись огненные искры.

Царь, придя в еще больший гнев, закричал:

– Слуги! Сейчас же зажечь свечи и факелы!

Затем, обращаясь в темноту, он с недовольством воскликнул:

– Слушайте, Надовар, вы переходите все дозволенные границы!

Дворцовая прислуга, освещая себе проход свечами, бросились исполнять приказание. Но не успели они добраться до настенных подсвечников и факелодержателей, как светильники загорелись сами по себе и ярко осветили дворцовый зал.

Придворные, только что, затаив дыхание, с изумлением наблюдавшие за происходящим, теперь перевели свои взоры на царя. До недавних пор его голову украшала обычная золотая корона, а теперь на ней ярко сияли еще два огромных изумруда.

После этого все обратили свои взгляды на Надовара и Ифриту. Все заметили, что глаза колдуньи, как ни в чем не бывало, были на прежнем месте, и никаких лучей из них уже не исходило. Сам же маг, равнодушно скрестив руки, молча взирал на царя.

Ваче протянул руки к короне и, осторожно сняв ее, внимательно осмотрел вделанные в нее драгоценные камни. После этого он взглянул на мага и сказал:

– Да, Надовар! Для чуда, что ты показал, у меня нет никаких слов. В бесценности изумрудов, что ты вставил в мою корону, я тоже не сомневаюсь. Но все это меня не так уж и интересует. Я жду от тебя только такого волшебства, которое могло бы спасти нас от нападения газакских драконов и навсегда избавило бы мою страну от этого бедствия.

Надовар сдержанно поклонился царю и спокойно сказал:

– Ваше Величество! Позвольте мне как можно скорее приступить к действиям. За свои чудеса я несу полную ответственность. А за неудачу готов ответить собственной головой.

Царь внимательно окинул взглядом мага. Затем, обратившись к своему царедворцу, приказал:

– Так, сейчас же разместите Надовара и его людей в лучших царских покоях. Считайте, что это мои самые приближенные вельможи и оказывайте им всякое почтение! Шамон, присмотрите, чтобы все было выполнено, как следует.

Затем, обращаясь к залу, он добавил:

– Господа, теперь можете быть свободны!

Присутствующие, кланяясь Ваче, стали расходиться.

Первыми в сторону выхода направились Надовар со своей супругой, за ними последовали его рыцари. Отдав царю и свой низкий поклон, Шамон последовал за гостями.

Когда тронный зал покинул последний из присутствовавших, царица повернулась к царю лицом и потрогала невиданные изумруды, украшавшие его корону. Затем, прижавшись к мужу, прошептала ему на ухо:

– Государь! Ах, если бы с помощью Надовара сбылась бы и моя мечта родить тебе наследника! Ведь если он смог превратить человеческие глаза в драгоценные камни, а потом заставить их впечататься в твой венец;, то наверное, сможет исполнить и это мое желание.

Ваче взглянул на любимую супругу и вздохнув, ответил:

– Хоть бы так оно и было.

Одним из обстоятельств, больше всего беспокоивших царя, было то, что у него до сих пор не было наследника. Хотя он все еще сомненевался в чудотворных способностях Надовара, сейчас в его душе забрезжил лучик надежды.

На другой день царица пригласила к себе Ифриту. Сначала она хотела переговорить с ней, как женщина с женщиной и поделиться своей бедой. Длительное бесплодие принижала царицу в глазах и придворных, и подданных. Хотя Ваче и не думал ее упрекать, чувствовалось, как растет его разочарование. Лицо Ваче давно не посещала улыбка…

При виде златотканого платья, бриллиантового ожерелья и бриллиантовых серег, украшавших царицу, у Ифриты перехватило дух.

Тем не менее, горделиво вскинув голову, на просьбу царицы она небрежно ответила:

– Ваше Величество, для меня это все равно, что выпить стакан воды. Очень скоро вы в этом убедитесь.

Ободренная царица даже не нашлась, что сказать в ответ, и просто растерянно кивнула Ифрите.

Вторая глава

Надовар вместе со своими рыцарями двигался в сторону дербентской границы. За ним следовали глава рыцарского войска Шамон и его подчиненные.

Шамон обещал царю Ваче, что с помощью Надовара он даже близко не подпустит драконов шаха Артабана к пределам Албании. Маг, сознававший лягшую на ответственность, выглядел очень озабоченным. А Шамон, сгоравший от любопытства, чем же обернется эта затея, в тоже время был очень обеспокоен. Ведь если Надовар не уничтожит этих ужасных чудовищ, царь найдет своего военачальника даже под землей и отрубит ему голову. Как-никак это он, расхвалив приезжего кудесника, привел его во дворец.

Проделав большой путь, объединенные рыцарские войска остановились на границе с землями, принадлежавшими Айтугану, нахорару (князю) Дербента. По большому счету, эта территория входила в состав Албании. Однако в последнее время князь стал вести самостоятельную политику, что привело к ухудшению их взаимоотношений…

Едва войска начали разбивать походный лагерь, как все увидели, что Надовар, отпустив повод, скачет в сторону холма неподалеку от границы. Видно было, что на ходу он читает какие-то заклинания и совершает в воздухе какие-то странные движения руками и ногами. Наблюдая эту картину, все рыцари и сам Шамон в изумлении застыли на месте.

Вдруг все ахнули – со стороны горы Хачен на небольшой высоте сюда летела какая-то гигантская хищная птица, размерами крыльев во много раз больше, чем крылья горных орлов и ястребов. Подлетев, она тяжело приземлилась на вершину холма и застыла на месте.

Надовар повернул своего коня назад и вернулся в лагерь. Он подошел к Шамону и, поглядывая на птицу, сказал:

– Этого моего ястребочка зовут Фалькона. Он живо расправиться с этими драконами.

Все еще не придя в себя от изумления, Шамон не смог сдержать улыбки:

– Это-то – "ястребочек"? Да величиной он, может, даже больше, чем те чудовища!

После того как был разбит лагерь, по просьбе Надовара в ближайшую деревню были посланы гонцы, чтобы достать для птицы овец и коров. Надовар пояснил, что это надо, чтобы он не скучал. Едва Фалькона увидел отару овец и несколько коров, которых к нему гнали, он встрепенулся, и полетел им навстречу. Рыцари едва успели в ужасе отскочить от него в сторону. Он с клекотом стал разрывать их на части и когтями, и клювом. Окаменевшие от шока животные даже не сопротивлялись, а только блеяли и мычали от ужаса.

– Проголодался в дороге, – усмехаясь, сказал Надовар Шамону. – Это для него всего лишь легкая закуска.

В это время со стороны Дербента появился какой-то всадник, галопом скакавший к лагерю. Когда он неожиданно пересек границу, рыцари Шамона перекрыли ему путь и заставили спешиться. Этот человек представился им как посланец главы дербентской пограничной службы и попросил отвести его к их начальнику.

Шамон отдыхал в своем походном шатре, когда к нему пришел один из рыцарей и сообщил о приезде дербентского посланца.

Он, недолго думая, приказал, чтобы его привели к нему.

Приведенный к нему человек со всем почтением поклонился Шамону и рассказал о причине своего приезда:

– Многоуважаемый Шамон! Наш начальник очень обеспокоен скоплением ваших войск на границе. Если вы готовитесь к войне, я сообщу об этом своему руководству. А если у вас совсем другие намерения, то могли бы мы вам в чем-то помочь?

Шамон улыбнулся и ответил:

– Можете быть совершенно уверены, что нападать на Дербент мы не собираемся. Даю вам слово рыцаря. Напротив, мы прибыли сюда, чтобы предовратить бедствие, грозящее и вашей, и нашей стране.

– Многоуважаемый Шамон, а можно спросить, что это за бедствие?

– У нас есть сведения, что парфянский разбойник Артабан, захвативший Газаку и объявивший себя ее шахом, собирается наслать на нас своих огнедышащих драконов. Сначала они нападут на Дербент, а потом должны полететь в Албанию, чтобы смести ее с лица земли.

Посланец из Дербента выпучил глаза на Шамона и сказал:

– Что вы говорите? По- моему, для вашего беспокойства нет никаких причин. Мы видели этих драконов. Когда они в прошлый раз пытались приземлиться на землю Дербента, Касира, дочь визиря князя Айтуйгана, превращенная Дервишем Адамом в гигантскую летучую змею, ни разу не дала им ни приземлиться, ни полететь в Албанию. Кроме того, после этого она неведомо как нашла в Газаке их свежую яичную кладку и съела их яйца до единого. Вряд ли они после этого сунули бы сюда свой нос. Во всяком случае, они уже четыре года, как здесь не появлялись.

Он с любопытством спросил:

– А где теперь эта Касира?

– Никто этого не знает, многоуважаемый Шамон. Она два года, как исчезла.

Шамон был ошеломлен. Новость, сообщенная дербентцем, все меняла Но, на всякий случай, надо было еще раз проверить информацию, доставленную ему из надежного источника – его лазутчиком, давно засланным во дворец Артабана. Поблагодарив гостя за ценную информацию, он отпустил его.

Шамон немедленно отправился в соседний шатер, где поселился Надовар.

Войдя к нему, он сразу же спросил у мага:

– Скажи-ка, Надовар, а что ты знаешь об этих драконах?

Надовар напрягся, освежая память, но ничего не вспомнив, ответил:

– Что-то такое слышал. Кажется, они живут в Газаке на вершине какой-то горы, окруженной вулканами. Вот и все.

– Ты же маг! Разве тебе трудно это узнать? Вон сколько привез во дворец разных древних книг с непонятными записями и рисунками. Сам же мне показывал и хвастался, что там заключены все тайны мира. И еще открыл там свою аптеку.

Надовар удивленно спросил:

– Что-то ты много вопросов задаешь, Шамон. Что случилось?

– Мне надо знать точно, действительно ли драконы скоро нападут на Албанию, или это ошибка? Человеку, который сообщил мне эти сведения, я полностью доверяю. Но сейчас мне нужна полная уверенность.

Надовар ответил:

– Хорошо, Шамон! зайди ко мне попозже. Хорошо, что я взял с собой гадальную книгу и гадальные кости.

Через некоторое время маг сам прибежал к нему:

– Это правда, Шамон! Сегодня поздней ночью должны вылупиться из яиц их птенцы. Это будут еще более могучие и страшные драконы, чем их родители. Едва они появятся на свет, сами драконы умрут, а их детеныши до рассвета вырастут и превратятся в еще более гигантских чудовищ. Они сразу же расправят крылья и вылетят из Газаки в Дербент. А после того, как они разрушат Дербент, они нападут на Албанию и выжгут ее дотла. Боюсь, что тогда ни Фалькона, и никакое другое существо с ними не справится. Тем более, что он просто обожает крокодилья яйца. Он ест их на глазах у крокодилов с таким чавканьем, что они просто лопаюся от злости.

Сказав это, Надовар стал громко хохотать:

– Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!

Шамон вскипел от ярости:

– Чего хохочешь, как шут? Разве сейчас время для этого?

Надовар, затаив злобу, тут же перестал смеяться и внимательно посмотрел на Шамона:

– Твой лазутчик сказал правду. Надо действовать.

Шамон надолго задумался. Если верить в то, что птица Надовара справится с теми драконами и успеет уничтожить их яйца, или только что появившихся птенцов, то от этой       угрозы могут навеки избавится не только Албания, но и другие соседние страны, Конечно, если у него нет еще других таких чудовищ.

– А с чего ты взял, что эти твои гадальные кости говорят правду? – с иронией сказал Шамон. – Почему я должен верить каким-то костяшкам?

Надовар вспыхнул:

– Для чего ты привел меня в во дворец, Шамон? Чтобы надо мной насмехаться? Если не веришь, то отправляйся к Елисею. Хоть он мне и враг, но разбирается в астрологии, магии и гаданиях не меньше! Его уважают на Востоке куда больше, чем меня.

Теперь уже совсем озлобившись на Шамона, Надовар вышел из шатра. Он был готов придушить Шамона, осмелившегося поднять голос на главу ордена Черной Ночи. Но Шамон еще был ему нужен. Но то, что сейчас мелькнуло в его мыслях, можно было бы отложить до поры, до времени.

Шамон, пытаясь разрядить обстановку, вышел за ним и сказал:

– Ну что ты, Надовар? Кто не знает, что ты величайший маг в мире? – Сменив тему, он добавил: – Хорошо, но как ты найдешь, где они находятся?

Надовар посмотрел на небо и ответил:

– Как только стемнеет, я полечу на Фальконе в Газаку. Если хочешь, поедем со мной.

Хотя Шамон с удивлением вытаращил на него глаза но, уходя от прямого ответа, он сказал:

– Хорошо, до наступления сумерек я об этом подумаю.

Помощник Шамона Игласион был всегда бесконечно ему предан. Шамон нередко делился с ним своими тяготами и просил совета. Шамон не хотел говорить Игласиону, что сам лететь в Газаку не собирается. Глава рыцарского войска не раз слышал, что оттуда еще никто не возвращался. Ехать туда у него и мысли не было. Зато Игласион, всегда готовый исполнить любой его приказ, был самой лучшей кандидатурой на полет на крыльях Фальконы в этот ад. Если бы он целым и невредимым вернулся назад, то хотя бы самым подробным образом рассказал Шамону о положении в Газаке.

Конечно, в душе Шамон опасался, что находясь с ним в близком контакте его подчиненный мог бы подпасть под влияние коварного Надовара. Но другого выхода у него не было. Еще долго поразмышляв, посылать ли своего помощника в Газаку или нет, в конце концов он решился и вызвал Игласиона к себе. Сказав, что в Албании нет другого такого человека, кому бы Шамон так доверял, он поручил ему слетать с Надоваром в Газаку. Несмотря на то, что при этих словах у помощника подкосились колени и его бросило в пот, он волей-неволей согласился выполнить это поручение. С трудом волоча ноги, Игласион отправился в свой шатер и не выходил оттуда до самих сумерек.

***

Шамон вышел из своего шатра и осмотрелся. Его воины, группами собравшись у шатров, упражнялись в фехтовании, ожидая когда их начальник отдаст им приказ о начале военных действий.

Он бросил взгляд на знакомый холм, возвышавшийся на границе с Дербентом. После беседы с магом он видел, как стоявший там Фалькона, наклонившись, грустно ковыряется окровавленным клювом в остатках своей пищи. Он еще подумал:"Да, кажется, маловато мы ему дали корма. Вон он какой огромный и, наверняка ненасытный!" Но теперь Фальконы там не было… Шамон очень удивился. Он быстро зашагал к шатру Надовара. Откинув входную занавесь, он вошел внутрь и с тревогой спросил у сидящего на подстилке и что-то читающего Надовара:

– Что-то я не заметил твоего Фалькону на своем месте. Разве он не должен был тебя ждать?

Надовар оторвал взгляд от какого-то фолианта в переплете из черной кожи и подняв глаза на вошедшего гостя, спокойно ответил:

– Не беспокойся, Шамон, он прилетит еще затемно. Скорей всего, захотел поохотиться где-нибудь поблизости. Тут должно быть немало пастбищ.

– А что, если он не прилетит? – с волнением спросил Шамон.

Маг, холодно посмотрев на него, ответил:

– Я же не могу держать Фалькона на цепи. До полета в Газаку я не хотел бы его обижать.

Вконец разозленный Шамон сел на ковер рядом с Надоваром и сказал:

– Как бы то ни было, Надовар, если до прихода ночи он здесь не появится, ты за это ответишь! – угрожающе посмотрел Шамон на мага.

После долгого молчания Надовар впился в Шамона своим магнетическим взглядом, а затем начал совершать перед ним странные дугообразные движения, приговаривая:

– Успокойся, успокойся, совершенно успокойся.

Этими движениями, взглядом, голосом и словами он привел Шамона в такое сонное состояние, что теперь напоминал лунатика с раскрытыми глазами. Надовар с усмешкой смотрел на только что буйствовавшего человека и думал, что отныне глава албанского рыцарского войска находится в его полной и безраздельной власти.

Однако дальнейшие события показали, что маг глубоко заблуждался.

***

Фалькона, сделав круг на деревней, устремилась к находящися у лесной опушки пастбищам, где сельчане пасли свой скот. В это время Елисей собирал в лесу хворост.

Когда со стороны пастбищ и деревни послышались громкие крики сельчан, мычание и топот испуганного скота, бегущего в разные стороны, встревоженный Елисей поднял голову. Чтобы узнать, что происходит, он громко позвал своего питомца и помощника Албанера, который должен был быть поблизости. Увидев, что он не отзывается, он еще больше встревожился и пошел к опушке леса, откуда слышался этот несусветный шум.

Немного вдалеке, на низинном пастбище он увидел, что какой-то чудовищных размеров ястреб, паря в воздухе на небольшой высоте, пытается ухватить своими когтями одну из коров, а размахивающий в воздухе мечом Албанер не дает ему к ней приблизиться. Затем он увидел, что ястреб уже оставил корову в покое и теперь атакует Албанера, а тот от него отбивается.

Испугавшись, как бы ястреб не поранил Албанера, Елисей вынул свой меч из ножен и побежал в сторону пастбища, чтобы прийти ему на помощь.

Тем временем, раскрыв свои гигантские крылья, ястреб приземлился и теперь клацая своим огромным клювом пытался схватить и проглотить Албанера. Албанер, размахивая в воздухе мечом, стал отступать в сторону леса, а птица от него не отставала.

Не доходя до леса, Албанер на миг отошел чуть назад и, развернувшись, помчался к растущей на опушке высокой ветвистой сосне. Вложив свой меч в ножны, он ухватился за ее ствол, а затем, проворно взобравшись на дерево, стал лезть к кроне.

Ястреб, будучи не способен войти в лес, начал искать его среди густых ветвей. А Албанер, уже добравшийся до самой вершины дерева, достал свой меч. Потом, одной рукой опираясь на ствол, а в другой держа свой острый меч, начал ударять по тянущемуся к нему клюву. Чтобы увернуться от его меча, ястреб нагнул свою голову и вошел в лес, очевидно, собираясь напасть на Албанера сзади. Низко пригибаясь, он зашагал между растущими близко друг от друга деревьями и остановился прямо под веткой, на которой стоял Албанер. Увидев тянущийся к нему клюв, он, не раздумывая, снова вложив меч в ножны, прыгнул на спину неизвестно откуда взявшегося гигантского ястреба. Хватаясь за пух, толстый, как бечевка, росший на его спине, он пополз к шейной части ястреба Гигантская птица заволновалась и начала дергаться всем телом. Но было поздно. Албанер добрался до ее шеи и обхватил ее обеими руками. Затем он уселся на ее верхний позвонок и свесил ноги по сторонам.

Когда ястреб окончательно осознал, что произошло, он снова стал дергаться и неуклюже подпрыгивать, чтобы сбросить с себя Албанера. Тогда он вынул свой меч и ткнув острием в его затылок, повелительно сказал:

– Успокойся. Теперь ты у меня в руках.

Птица хотела как можно быстрей выбраться из леса, чтобы расправив крылья, взлететь в воздух и любым способом сбросить с себя Албанера.

Елисей, все это время пристально наблюдавший за происходящим, и глядя, как ястреб пытается взлететь в воздух, побежал вслел за ними. В это время до его слуха донесся топот копыт. Увидев перед собой собственного коня, он быстро прыгнул в седло и поскакал за ними, не отрывая взгляда от ястреба и сидящего на нем Албанера.

Фалькона, чувствуя, что оседлавший его незнакомый юноша не собирается оставлять его в покое, всеми средствами пытался от него избавиться. Сделав несколько больших кругов в небе, он или поворачивался набок или пытался достать его своим клювом, но каждый раз Албанер доказывал ему свое превосходство острием своего меча, ударяя по клюву и приговаривая:

– Не дергайся, дурачок, Все равно я слезу с тебя только тогда, когда сам захочу.

Эти слова повергали ястреба в полное отчаяние. Осознав свое полное бессилие, Фалькона, будучи вынужден полностью подчиниться его воле, полетел к холму на границе с Дербентом. Надеясь, что Надовар избавит его от этого незнакомца, он сел на свое прежнее место и стал пугливо озираться, ища глазами шатер мага.

Узнав о возвращении Фальконы, Надовар с волнением вышел из своего шатра и посмотрел на холм, на который он должен был сесть. Однако картина, которую он увидел, взволновала его еще больше. На спине гигантского ястреба сидел какой-то неизвестный юноша. Когда маг торопливо зашагал в их сторону, из другого шатра выскочил Шамон, уже предупрежденный своими рыцарями и, тоже поглядывая на холм, поспешил вслед за ним. Внезапно до его слуха донесся громкий топот копыт. Прямо сюда со стороны села, находившего поблизости, кто-то быстро скакал. Недоуменно пожав плечами, Шамон догнал Надовара и вместе с ним поднялся на холм. Едва ступив ногой на вершину, он устремил взгляд на сидящего на Фальконе незнакомца. Обнажив свой меч, Шамон с негодованием закричал:

– Эй, ты кто? Как ты посмел сесть на нашу птицу? А ну, слезай, если тебе дорога твоя голова!

Тот ничего не ответил и посмотрел куда-то в сторону. Оглянувшись, Шамон и Надовар немного поодаль от себя увидели какого-то старца, сходящего с лошади.

Оба опешили: это был не кто иной, как Елисей.

Старец подошел к ним и внушительно взглянув на главу албанских рыцарей, сказал:

– Шамон, погоди немного и убери свой меч!

Конечно, и Надовар, и Шамон уже давно знали Елисея. Оба много слышали и о его чудесах, и что он большой знаток белой магии и великий лекарь. У первого не было причин испытывать к нему неприязнь, а второй, едва завидел своего злейшего врага, скрестил руки и сохранил молчание.

Увидев, что Шамон не спешит вкладывать свой меч на место, Елисей подошел к нему вплотную и повторил:

– Я сказал тебе- погоди! Все равно тебе с ним не справиться.

Чтобы успокоить Елисея, тот вложил меч в ножны и сказал:

– Привествую тебя, Елисей! А кто этот парень и что он делает на Фальконе?

– Этот юноша не из тех, что тебе известны. Это сын Вачагана и мой питомец царевич Албанер. И еще – он храбрейший и достойнейший среди всех рыцарей. Таких еще не было на свете.

Шамон испытующе посмотрев на Албанера, гордо восседавшего на Фальконе, обернулся к Елисею:

– Елисей, ты знаешь, как я тебя уважаю. Скажи этому выходцу из царского рода, чтобы он спустился с Фальконы и подошел к нам. Уверяю тебя, никто его даже пальцем не тронет.

Елисей позвал:

– Албанер, поди сюда.

Пока Албанер спускался с Фальконы, Шамон искоса поглядывая то на него, то на Елисея, удивленно сказал:

–А я-то думал, что он у князя Пайтаракана. А оказывается.. Смотри, Елисей, упаси бог, если с помощью своего колдовства ты задумаешь вернуть ему корону и посадить на трон…

Святой Елисей, сперва посмотрев на Шамона, а потом на стоявшего поодаль Надовара, с горькой улыбкой ответил:

– Шамон, моя цель в том, чтобы нести людям Слово божье. Если я и совершал какие-то чудеса, все это деяния, совершенные по воле Господа. Я не из тех, кто, поклоняясь черному ангелу, хотят погрузить мир в тьму.

Сказав это, Елисей с отвращением посмотрел на Надовара.

Когда Албанер приблизился к ним, Надовар, только что став свидетелем того, как он приручил его непобедимого Фалькону, постарался скрыть свое огорчение. Но он все же фыркнул на Елисея:

– Говори, говори, да не заговаривайся.

Однако увидев перед собой Албанера, Шамон, не давая Надовару продолжить, положив руку на плечо царевича, сказал:

– Елисей все про тебя рассказал. Предлагаю тебе присоединиться к нам в битве с газакскими драконами. Если свою доблесть, о которой говорил Елисей, ты проявишь и здесь, я лично сообщу об этом царю Ваче. Я уверен, что он, не раздумывая, включил тебя в ряды рыцарского войска. Молчавший до этого Надовар, посмотрев на Албанера, сказал:

– Ты учень уверенно сидел на Фальконе. Это доказывает, что ты и в самом деле необычный юноша.

Затем, повернувшись к Шамону, сказал:

–Шамон, мне пришла в голову одна мысль, я еще тебе о ней расскажу.

Елисей, почувствовал, что маг затеял что-то дурное, связанное с Албанером. Решив, что им пора возвращаться в свою деревню, он обратился к Шамону с просьбой

– Шамон, птица в вашем распоряжении. Если ты не против, мы поедем домой.

. Однако не успел Шамон собраться с ответом, как Надовар, взяв его под руку, отвел в сторону:

– Послушай, Шамон, до сих пор никто не мог взять верх над Фальконой. Этого Албанера никак нельзя упускать из рук. Елисей не позволит ему остаться с нами. Ты же глава рыцарей Ваче, так воспользуйся этим. Будет хорошо, если ты сделаешь так, что ему придется остаться здесь,

Шамон тихо ответил магу:

– Не думаю, что он захочет остаться.

– Захочет! – тихо ответил маг. – Разве он станет возражать, если речь пойдет о спасении Албании и ее народа? А ты обратил внимание, как от страха перед ним Фалькона даже пошевелиться не смел? Шамон, поверь мне, он самый лучший воин, какого можно послать в Газаку!

Тот на некоторое время погрузился в размышления. Он вспомнил, что собирался ночью послать туда вместе с Надоваром своего явера Игласиона.

В том, что без ведома газакских драконов Фалькона, разбив своим клювом их яйца, уничтожит их, он все еще был не уверен. Поэтому лучшего варианта, чем этот, не было. К тому же его помощник остался бы с ним рядом, избавившись от необходимости ехать в край, откуда еще никто не возвращался.

Шамон, словно ему в голову пришла какая-то важная мысль, быстро обернулся к Елисею и сказал:

– Послушай, Елисей! Ведь мы давно знакомы. Если эти драконы нападут на Албанию, погибнем не только мы, но и все население, включая тебя и твоих односельчан. Так позволь же, чтобы этот юноша полетел в Газаку.

Мудрый Елисей, поясняя, о каком лице идет речь, сказал:

– Я не могу говорить за царевича. Решать ему.

Хоть Албанер так до конца и не понял, в чем дело, но догадался, что должен лететь в страну драконов.

Когда Шамон рассказал ему, что уничтожив еще не вылупившихся птенцив драконов, можно спасти Албанию, Албанер, всегда мечтавший о жарких битвах, не раздумывая принял это предложение. Кроме того, ему очень понравилось летать на Фальконе. Ему казалось, что это летит он сам. Сверху все казалось ему маленьким, разноцветным и прекрасным.

Шамон, увидев, как Албанер без колебаний принял это предложение, сказал:

– Молодец! Ты и в самом деле бесстрашный юноша! Если ты уничтожишь этих драконов, ты станешь одним из самых прославляемых рыцарей в Албании.

Елисей, обняв и благословив Албанера, сел на свою лошадь. До тех пор, пока Елисей не исчез из виду, чопорный Надовар не промолвил ни слова.

Увидев, что Надовар молчит, Шамон, забеспокоился. Чтобы уточнить, собирается ли Надовар лететь в Газаку вместе с Албанером, он сказал:

– До наступления темноты осталось мало. Мне кажется, что вы оба должны готовиться к дороге.

Надовар ответил:

– Как только стемнеет, мы с Албанером полетим в Газаку. Шамон, я хотел бы тебя попросить выдать Албанеру все нужное оружие..

– Оно уже приготовлено, будьте спокойны.

Попросив юношу отойти с ним в сторону, Надовар сказал:

– Албанер! Перед дорогой я должен сообщить тебе некоторые вещи. Запомни, чтобы уничтожить драконов, одной твоей силы и отваги тут не хватит. Здесь еще понадобятся магические силы. Пойдем в мой шатер, я расскажу тебе все подробности.

Албанер и маг пошли в его шатер черного цвета, а Шамон пошел к Игласиону, чтобы сообщить, что лететь ему в Газаку уже не понадобится.

***

И над Дербентом, и над Албанией воцарилась лунная ночь. Впереди группы, направляющейся к холму, где их ждал Фалькона, шагал Надовар, а в двух шагах от них шли Шамон и Албанер. Оставшиеся в лагере рыцари внимательно наблюдали за их удаляющимся силуэтами.

С того момента, как Надовар увидел юношу, в его уме зародилась мысль, что из него вышел бы достойный член его ордена. Самое главное заключалось в том, чтобы найти к нему ключик, выяснить, что его интересует, а что нет. Хотя маг возлагал большие надежды на свои гипнотические способности, но магия тут вряд ли бы помогла. А то, что Албанер был царского происхождения, тоже могло пригодиться для его целей. Наверно, его можно было бы прельстить возможным возвращением царской короны и таким образом постоянно находиться с ним рядом, мало-помалу подчиняя своей воле.

Когда они подошли к гигантской птице, она присела и наклонила шею, предлагая взобраться на нее.

Третья глава

Фалькона взмыла в воздух. Албанер и Надовар крепка держась за толстый, как веревка пух ястреба, сидели на его спине. Звезды на небе ярко сияли, и пределы Албании и Дербента были видны, как на ладони.

Надовар сказал:

– В темноте мир выглядит еще прекрасней. Я еще не говорю о звездах. Такую картину днем не увидишь

Албанер повернул голову назад, и чтобы Надовар расслышал его яснее, громко сказал:

–Как бы не были прекрасны и ярки звезды, ночь не заменит дня. А темнота и мрак утомляет. Красота дней состоит из зелени растений, голубизны морей и озер, из тепла мерцающих утренних зорь солнца. Так как звезды слабее Солнца, их свет можно увидеть только в ночных потемках. По сравнению с красотой мира, освещенного солнцем, ночной мрак – ничто.

Надовар, указав на полную луну, сказал:

– А ты посмотри на луну. Как она прекрасна! Луна призывает человека к покою и любви!

– Луна может быть прекрасной. Однако она не дает человеку столько тепла, как солнце, и не дарит ему средств пропитания. Солнце и мир, которое оно освещает, я считаю самой жизнью. Если бы их не было, то не было бы и самой жизни. И поэтому ночью люди спят.

Вдалеке завиднелась высокая гора, на которой находилась крепость и дворец шаха Артабана и горящие вулканы. Хотя они еще не извергались, но выбрасываемая ими в небо горящая лава рассеивала ночную темноту.

***

Албанер, нажав ногами на туловище Фальконы, заставил его набрать высоту. Внизу виднелся огненный слой лавы. Фалькона сделал несколько кругов над горой. Несколько ниже от одного из вулканов, на ее лесистом подножье завиднелась впадина, в которой лежали яйца драконов, похожие на большие белые камни. Увидев яйца, Албанер показал их Надовару. Надовар , со страхом поискав взглядом драконов, сказал ему, что надо снижаться.

То, что газакских драконов, державших в страхе все близлежащие страны, здесь не было видно, показалось Надовару странным. Он заподозрил и то, что не ловушка ли она, устроенная для них шахом Газаки Артабаном и драконами?

Фалькона, приземлившись недалеко от яичной кладки драконов, находившейся в лесистой части горы , стал ожидать очередного приказа Албанера и Надовара.

Они огляделись вокруг. Подозрительная ночная тишина таила в себе какую-то тайную угрозу.

Фалькона, немного замешкавшись, поспешил к огромным яйцам. По мере того, как он приближался к ним, он возбужденно клацал клювом, а его глаза блестели все ярче.

Подойдя к впадине, в которой они находились, Фалькона клювом разбил скорлупу одного из яиц. Затем, высосав жидкость, которая в нем была, проглотил ее. Еще ни разу этот ястреб не ел яйца с таким наслаждением. Конечно, временами Надовар угощал его яйцами крокодилов, однако это было в первый раз, когда он ел драконьи.

Едва Фалькона отправил внутрь, можно сказать, все эти лакомства, он упал набок от внезапно нанесенного ему мощного удара. Когда он тут же восстановил равновесие и поднялся, прямо в его зрачки уставилась пара глаз дракона.

В это время Албанер вместе с Надоваром стоял у входа в скальную пещеру, куда они давеча поднялись, и созерцал оттуда яичное пиршество гигантского ястреба. А теперь он шагнул вперед и поспешил было ему на помощь.

Однако Надовар , удержал его, взяв за локоть, и сказал:

– Не спеши, еще рано.

Албанер, шагнув назад, вставил стрелу в тетиву своего лука и стал ждать удобного момента, чтобы пустить ее в дракона.

Так как огонь, который изрыгал дракон, обжигал морду Фальконы, он, отступая назад и пытаясь клювом растерзать чудовище, снова и снова нападал на него. В это время здесь появились еще несколько драконов, которые были немного меньше по величине, чем первый. Взяв Фалькону в круг, они пытались сжечь его пламенем, изрыгавшимся из их пастей. Когда сюда стали подлетать новые чудовища, Надовар, испугавшись, что не сможет никак воздействовать на них, с тревогой сказал Албанеру:

– Надо как можно быстрей забраться на Фалькону и уносить отсюда ноги. Если все так пойдет, мы станем для них кормом.

Албанер сурово посмотрел на мага и сказал:

– Мы приехали сюда не для того, чтобы потерпев поражение, бежать отсюда прочь. Если ты так боишься, можешь забирать своего Фалькону и убираться отсюда!

Услышав этот строгий окрик Албанера , Надовар пожал плечами и скривил рот. Не представляя себе, как этот юноша сможет в одиночку справиться с таким количеством драконов, он погрузился в размышления. Взглянув на продолжающуюся ожесточенную схватку Фальконы с драконами , не обещавшую ничего хорошего, Надовар немного поразмыслив , передумал бежать. Он снял с плеча свой мешок и, положив его на землю, достал из него одну закупоренную коробку и металлическое кольцо с ручкой. Открыв коробку, он взялся за его ручку и окунул кольцо в пенистую жидкость, которая там находилась. Затем вынул кольцо и подул в него. Возникшие при этом большие пенистые шары двигались к выходу из пещеры. Постепенно увеличиваясь в количестве, они выходили из пещеры и исчезали в темноте. Оттащив назад Албанера, стоявшего близко к ее отверстию, Надовар сказал:

– Постарайся не притрагиваться к ним. Если они коснутся тебя, то обожгут и превратят твою кожу в пепел.

Бесчисленные шары, привлекавшие свои видом внимание , плыли из пещеры. Увидев эти шары, драконы полетели к ним, оставив в покое Фалькону, который уже долетел до высотки на вершине горы и спасался от них, бросаясь в разные стороны. Еще не зная, насколько они опасны, драконы, открыв свои пасти, начали жадно их заглатывать. От проглоченных шаров, растворяющихся в одно мгновение и прожигающих их гортани и внутренности, они замертво падали и скатывались в лес, который рос у подножья горы. Самый крупный из драконов, поняв, насколько опасны эти шары, выпущенные Надоваром из пещеры, несколько оттянувшись назад, начал изрыгать на них свое пламя. Теперь язык пламени, под давлением с шипением выходивший наружу между его огромных зубов, ударялся об эти большие шары и растворял их.

Установив, что эти страшные и опасные летучие предметы приходят из пещеры, гигантский дракон в тот же миг полетел в направлении ее отверстия. Языки пламени, показавшиеся поблизости от них, заставили Надовара и Албанера отшатнуться назад. А когда это пламя начало проникать внутрь, они стали отступать еще дальше, вглубь пещеры. В это время из кромешной тьмы ясно послышались какие-то непонятные звуки, постепенно раздававшиеся все ближе и ближе. Из глубин пещеры к ним приближались не кто иные, как людоеды шаха Газаки Артабана.

Пламя, изрыгавшееся из пасти дракона на мгновение ярко осветило их ужасный облик. Это были двуногие существа с большими клыками, напоминавшие волков. В руках у них были копья с длинными древками и топоры.

Албанер попробовал остановить людоедов, выпустив в них одну за другой несколько стрел. Когда он на мгновение обернулся назад, то заметил, что гигантский дракон просунул свою голову в пещеру и пытается извергнуть на них свое пламя с более близкого расстояния. Албанер, не теряя удобного момента, прицелился и выпустил уже заряженную стрелу прямо в правый глаз чудовища и пронзил его насквозь. От нестерпимой боли в глазу дракон издал чудовищный рев. Он отшатнулся назад и, потеряв равновесие, упал на спину и покатился в лес у подножья горы. Продолжая реветь и катиться дальше, он ударялся о стволы сосен и елей. Шумный треск деревьев, которые крушила его гигантская туша, смешивался с его ревом и эхом отдавался вокруг. Наконец, он докатился до густой рощи и застряв между деревьями упал на спину. В это время из дворца шаха Артабана, стоявшего на горной вершине, лучники обстреливали Фалькону. Когда Фалькона увидел, что гигантский дракон покатился в лес, он слетел немного вниз, в сторону отверстия пещеры.

Людоеды Артабана были уже в ста шагах от Албанера и Надовара . Албанер отступал от них в сторону отверстия пещеры и, защищаясь, обстреливал их из лука, а Надовар боязливо прятался за его спиной. Когда они дошагали до выхода, Надовар заметил, что неподалеку отсюда кружится его ястреб, и закричал:

– Фалькона, Фалькона!

Услышав голос своего хозяина, ястреб полетел к пещере. Когда Албанер и Надовар садились на Фалькону, Надовар поскользнулся и потерял равновесие. В то время, как Албанер собирался поудобней устроиться на спине ястреба, он заметил, что Надовар висит, уцепившись одной рукой за позвоночник птицы и орет. Он остался в таком положении, когда выпрыгивал из пещеры. Теперь, как он ни старался закинуть свою ноги на спину Фальконы, это ему не удавалось, потому что ее беспорядочные движения не позволяли этого. Тогда Надовар попытался ухватиться за спину ястреба второй рукой, но и это ему не удалось. Прошло бы еще какое-то время и, несомненно, что маг полетел бы вниз. Поняв это, Надовар с отчаянием взмолился:

– Албанер, помоги мне, молю тебя, помоги мне!

Албанер обернулся и, ухватив Надовара за руку, которая вот-вот должна была оторваться от спины Фальконы, дернул ее вперед. Затем, встав на мгновение на ноги, посмотрел на Надовара . Маг, совершенно лишившийся всех сил и находившийся на грани того, чтобы отпустить руку Албанера , сорвал от крика голос. Теперь он молил Албанера о помощи хриплым голосом. Хотя Албанер и громко хохотал над положением, в которое попал Надовар , но в нем проснулось сочувствие к человеку много старше его по возрасту. Почувствовав, что через мгновение маг полетит вниз, он подхватил рукой Надовара за под мышки и вытянул его наверх..

Фалькона полетел в сторону дворца шаха Артабана.

Гигантский дракон , застрявший в обрушенных собственной тяжестью толстоствольных деревьях и кустах, заревел от боли в кровоточащем глазу и посмотрел вверх, в сторону пещеры только единственно уцелевшим глазом. Полагая, что Албанер, лишивший его глаза, все еще находится там, он выдрал свои крылья из опутавших его ветвей деревьев и, встав на ноги, полетел в ту сторону.

Людоеды шаха Артабана уже приближались к отверстию пещеры. Однако, не доходя до него, они были превращены в пепел языками пламени, поочередно пущенными туда разъяренным драконом.

Дракон, совершенно уверенный в том, что уничтожил своего кровного врага, чувствовал большое удовлетворение. Но когда он обернулся и увидел, что к нему летит Фалькона, а на нем сидит и целится в него из лука какой-то юноша, возвращающийся на свое место, его охватил страх. От изумления он еще больше выпучил своей единственно уцелевший глаз. Албанер, не давая дракону подумать, спустил тетиву. Дракон, потерявший и второй глаз, завертелся в воздухе и бросился в сторону Фальконы, уже набравшей высоту. Поскольку он не мог уточнить, в каком направлении он улетел, дракон сделал виражи направо и налево. Потеряв направление полета, он изо всех сил полетел назад. С силой врезавшись в гору, он покатился вниз в сторону леса.

***

Хотя царь Ваче и понимал, что заслуги Албанера, по крайней мере, не меньше, чем заслуги Надовара, но по совету Шамона он решил оставить во дворце и мага. Шамон всячески его уверял, что это послужит целям укрепления его власти – с одной стороны в его подчинении будет доблестный рыцарь. который послужит примером для всех албанских воинов, а с другой – маг Надовар с его волшебствами и непобедимым Фальконой, которого всегда можно было бы использовать в военных целях.

Хотя Албанеру льстило, что он принят в ряды царского рыцарского войска и отмечен самим Ваче, но в той далекой деревне под Пайтараканом оставались его самые близкие люди – Елисей и друг детства Огуз, по которым он очень скучал.

С другой стороны, в первую ночь своего пребывания во дворце, проведенную без сна, его настораживали многие вещи. Например, непонятные речи Надовара во время их полета в Газаку, его странные перешептывания с Шамоном и скрытые коварные взгляды. То, что Надовар проявил такой интерес к разбитым яйцам газаксих драконов, тоже о чем-то говорило. Албанер вспомнил, что в свое время Елисей много чего рассказывал ему и о личности, и убеждениях этого мага.

Но не только это было причиной его бессоницы.

Когда он сегодня был во дворце, и его представляли Ваче, он случайно поймал на себе чей-то пристальный взгляд. Скосив глаза вбок, Албанер заметил, как какая-то девушка ослепительной красоты, сидевшая неподалеку от царицы, быстро опустила глаза и покраснела. Поскольку юноша стоял перед государем и не мог не соблюдать всех правил приличия, он даже не успел заметить, как она исчезла из тронного зала. А теперь ее образ, так быстро мелькнув и исчезнув с его глаз, не оставлял его в покое. "А может, все это мне приснилось? Такой божественной красоты не может быть на свете!"

С этими мыслями Албанер и заснул.

Четвертая глава

С тех пор как Надовар и Ифрита поселились во дворце, прошло шесть месяцев. За это время жена мага приобрела на царицу такое влияние, какого, может быть, у Надовара еще не было во всей Албании.

Весть, молнией разлетевшаяся по дворцу, еще больше укрепили их позиции. Она заключалась в том, что царица забеременела. Счастью царя Ваче не было пределов. После этого он предоставил колдунье такие привилегии, какие чуть ли не превосходили привилегии Надовара.

Когда полгода назад       Ифрита дала царице приготовленный ею настой и сказала, что вскоре она зачнет ребенка, та пообещала, что если это произойдет, она вознаградит Ифриту самыми богатыми дарами, каких нет на свете.

Едва Шамон узнал об этом, он тут же вызвал к себе Надовара, чтобы выяснить, правда это или нет.

Надовар вошел в комнату Шамона и поклонился. Увидев, как тот сидит на своем месте с таким видом, что восседает на троне, маг, немного отойдя назад, с изумлением оглядел его и сказал:

– Ваше Величество, ах как бы вам пошел царский престол!… Вы и выглядите как истинный монарх, будто этот титул сроду был предназначен именно для вас. Ах, какая же у вас царственная осанка!

Шамон осторожно оглядевшись по сторонам, встал и подойдя к магу, зажал ему рот:

– Заткнись, не смей меня так величать! Ты погубишь всех нас!

Некоторое время продержав его в таком состоянии, Шамон отвел свою руку и продолжил:

– Но твоя жена Ифрита, кажется, так не думает? Наверно, ты знаешь, что царица скоро родит царю наследника. А что, если Ифрита перешла на сторону Ваче? Естественная беременность царицы в таком возрасте не вызывает доверия. Видно, что тут не обошлось без колдовства Ифриты.

– Ваше Величество, – снова начал Надовар, но Шамон оборвал его:

– Я же тебе сказал, не величай меня так! Если Ваче об этом узнает, нам обоим грозит скорая смерть. Не говори "гоп!" пока не перепрыгнешь, Надовар.

– Хорошо. Хорошо…Однако до такого обращения к вам во всей Албании осталось не так долго.

Хотя слова Надовара и пришлись по душе военачальника, он, не теряя осторожности, строго-настрого запретил ему говорить об этом и закончил разговор несколькими словами:

– Ты должен исправить ошибку Ифриты.

– Не беспокойся, Шамон, царица моего ордена куда умней и коварней, чем мы. Наверно, вскоре ты сам станешь тому свидетелем.

            ***

Чем ближе было время, когда царица должна была разродиться ребенком, тем сильнее волновался царь Ваче. Он дал себе слово, что в день рождения его первенца объявит о годичной отмене сбора податей и налогов со всего населения Албаниии. Теперь все дворцовые служанки и рабыни, не покладая рук, делали все, чтобы угодить царице, и чтобы ничто ее не беспокоило.

Ифрита предстала перед царицей, чтобы узнать о ее самочувствии. Увидев ее, царица, лежавшая в постели, немного приподнялась. Она выглядела очень изможденной и болезненной.

– О-о-о-х, Ифрита, хорошо, что ты пришла. Я себя очень плохо чувствую. Мне все время не хватает воздуха. Сделай что-нибудь, найди какое-нибудь лекарство от этого.

Ифрита, любуясь прекрасными волосами царицы, сказала:

– Не беспокойтесь, Ваше Величество. Для этого нужно всего лишь выпить настой, приготовленный из соловьиного цветка, что растет в лесах на отрогах горы Хачен. Если прикажете, я смогу приготовить это лекарство.

Здесь Ифрита сделала озабоченный вид и добавила :

– Но здесь есть одна загвоздка, Ваше Величество: эти цветы расцветают только ночью. К тому же там растет всего лишь несколько таких кустов. Хотя ночью их найти очень трудно, но другого выхода нет.

Царица, застонав, с трудом сказала колдунье:

– Так чего же ты ждешь? Возьми рыцарей и отправляйся с ними в эти леса. Пусть найдут этот цветок. Ох, скорей же, Ифрита, я задыхаюсь!

Ифрита, словно почему-то тяня время, как бы от прилива жара, обмахнула себя черным веером и не обращая внимания на состояние царицы, продолжила:

– Ваше Величество! Всех рыцарей туда посылать не надо. Они, перевернув весь лес вверх дном, могут испугать эти цветы. После этого ищи их, не ищи, цветов найти не сможем.

Сказав это, она подошла к окну и выглянула во внутренний двор дворца.

Вдруг она восторженно вскрикнула:

– Ой, кто это? Да он совсем как прекрасноый принц из сказки!

Глаза Ифриты блестели от загоревшейся страсти.

Царица с усилием подтянулась к подоконнику и, посмотрев во двор, слабым голосом сказала:

– Это Албанер. Разве ты его не видела?

– Нет, Ваше Величество, но что-то слышала от Надовара, – солгала колдунья.

– Слышала? – удивилась царица. – Да это же тот самый прекрасный рыцарь, который спас наше царство от газакских драконов

Ифрита, скривив губы, фыркнула :

– Да что вы говорите, Ваше Величество? Если бы не Надовар и его Фалькона, этот ваш прекрасный рыцарь даже не доехал бы до Газаки.

Царица, на минуту забыв о своих страданиях, с изумлением взглянула прямо в глаза колдуньи, не сумевшей скрыть своей злобы. Но Ифрита ответила ей таким взглядом, что она вздрогнула и отвела глаза. Затем, вздохнув, сказала:

– Ах, как я хотела бы родить ребенка, который когда-нибудь стал таким же красивым, как он!

В это время ее снова охватило удушье. Теперь она смогла только очень слабым голосом вымолвить:

– Так что же …

Ифрита догадалась, о чем она собиралась спросить, и теперь сама стала говорить за царицу:

– Ваше Величество, вы хотели спросить, "что же делать?" да?

Царица слабо кивнула головой.

– Тогда я сказала бы, что мне хватило бы и одного рыцаря в помощники, чтобы найти эти целебные цветы. Хотя я и не боюсь темноты, но, если бы рядом со мной был кто-нибудь еще, это помогло бы мне в поисках. Конечно, вы предложили бы мне Шамона, не правда?

Царица снова кивнула.

– А мне он не нравится, он груб и неряшлив. Потом вы спросили бы, тогда кого?

Удивленная прозорливостью колдуньи, царица еше раз кивнула:

Тут Ифрита выразительно показала на окно и сказала:

– Вон его, Албанера.

Царица напрягла последние силы и ответила почти шепотом:

– Иди, Ифрита. Скажешь моей служанке, что я приказала, чтобы он поехал c тобой. Она ему передаст.

При этих словах у Ифриты перехватило дух. Она быстро встала с места. От волнения ее грудь стала вздыматься и опускаться подобно кузнечному меху. Она достала своей веер и обмахиваясь, поспешно покинула царицу.

Ближе к ночи к лесу, росшему на отроге горы Хачен приближались два всадника. Это были Ифрита и Албанер. Хотя они всю дорогу не обменялись друг с другом ни словом, но с каждой минутой волнение Ифриты усиливалось. Не доскакав до опушки леса, ее лошадь внезапно встала на дыбы. Хотя Албанер и осмотрелся по сторонам, чтобы выяснить в чем дело, и по какой причине так испугалась лошадь, но ничего подозрительного вокруг не заметил. Они поехали дальше. Через некоторое время лошадь Ифрита опять встала на дыбы и скинула ее с себя. Ифрита, упав на землю спиной вниз, потеряла сознание.

Албанер быстро соскочил с коня. Наклонившись, он приподнял Ифриту под мышки и начал ее трясти.

Через некоторое время она открыла глаза и, совсем не торопясь высвободиться из его рук, спросила:

– О х, Албанер, где я? Что со мной было?… Что-то у меня болит голова.

– Не беспокойся, Ифрита. Ты упала с лошади и сильно ударилась. Ты ничего себе не ушибла?

– .Кажется, все в порядке. Немного кружится голова, – сказала она и потянувшись левой рукой к его волосам, полюбовалась и ими, и его лицом. Затем, немного приподнявшись, положила голову ему на грудь:

– Какой же ты добрый и отзывчивый, Албанер!

Осознав, что жена самого могущественного мага в мире собирается еще долго оставаться в его невольных объятьях Албанер ухватил Ифриту за руки и поднял на ноги. Видя, что она от него отстает, он одним движением, взяв за талию, силой усадил ее на лошадь. Затем, сев на своего коня, сказал:

– Мы должны ехать дальше. Не забывай, зачем мы сюда приехали…

…Свет молочного цвета, струящегося из-под ели, рассеял ночную темноту и залил ее своим сиянием.

Вдруг Ифрита резко остановила свою лошадь и, закрыв рот ладонью, сказала :

– Тихо, Албанер! Кажется, мы нашли первые цветки.

Она спешилась и медленно зашагала вперед, а Албанер, тоже сойдя со своего коня, последовал за ею.

В ночной темноте ярко сиял маленький цветочный куст. Его сияние исходило от трех цветков, росших на нем. Это и было то, что они искали.

Ифрита осторожно отделила корень от земли и положила его в мешок, который был в ее руке.

Второй цветок был не так уж далеко от первого. После того, как и второй куст был положен в мешок, третий пришлось искать очень долго. Однако на глаза он им никак не попадался.

Ифрита и Албанер обошли весь лес, но места, откуда бы струился такой свет, они так и не нашли. Наконец, они вышли к берегу какой-то полноводной горной реки, с шумом и гамом бегущей со стороны скал. Она стремилась вперед с такой огромной скоростью, что, казалось, была способна смести все, что заграждало ей путь. Ифрита, все это время исподтишка бросавшая на Албанера страстные взгляды, непрестанно думала, как же ей завоевать сердце этого пригожего юноши. Давеча, когда они еще не въехали в лес, она нарочно подняла на дыбы свою лошадь и не пренебрегла и падением на землю, чтобы рыцарь взял ее под мышки. Этой темной ночью здесь находились только двое: Ифрита и Албанер. Чтобы соблазнив Албанера, завладеть его душой другой такой прекрасной возможности у колдуньи не было. Теперь, чтобы достичь желанной цели, она должна была воспользовать всеми своими волшебными чарами и женским обаянием..

Сойдя с лошадей они пошли вдоль реки в сторону, где виднелись скалы. А Ифрита по-прежнему все бросала скрытые взгляды, любуясь светлым обликом Албанера и улыбалась. Скача с ним бок о бок, она применила своей второй способ, чтобы как можно теснее сблизиться с ним. Она взглянула на небо и сияющую там луну и, обернувшись к юноше , восторженно сказала:

– Албанер, не правда ли, ночь прекрасна?

Он посмотрел на нее и, улыбнувшись, ответил:

–-И что, разве она сравнится с ясным днем?

Затем она показала наверх и сказала:

– Ночью на небе появляется луна. Посмотри, как она спокойна и искренна!

Албанер тоже поглядел наверх и ответил:

– Что с того? А солнце более подвижно и дарит миру жизнь.

Кодунья не отставала от него со своими навязчивыми вопросами и возражениями. В ответ она сказала:

– Но когда солнце приходит в гнев, оно сжигает все живое и неживое, посылает миру безводье, засуху и голод!. Ночь куда спокойней и безопасней, Албанер.

Албанер опять улыбнулся и ответил:

– Если не будет солнца, не будет и жизни, Ифрита.

Ифрита убежденно возразила:

– Если не будет ночи, солнце сожгет весь мир дотла, Албанер. Однажды наступит такой день, когда люди больше не будут бояться огня солнца, потому что мир будет во власти священной тьмы.

Вдруг Албанер, показывая на лежащие поодаль большие валуны в середине реки, закричал:

– Смотри, Ифрита! Вон третий !

Ифрита бросила туда взгляд и ответила:

– Да, этот он. Но как мы его достанем?

Албанер, не говоря ни слова, стал медленно снимать с себя рубашку. Увидев его обнаженное молодое мускулистое тело, колдунья бросилась раздеваться.

Албанер нахмурился и сказал :

– И даже не думай – посмотри, какое течение! Ты не успеешь войти в воду, как оно унесет тебя с собой, как щепку. Стой здесь, я сорву его сам и вернусь назад.

Он взял с земли платье, которое она с себя сбросила и протянул ей обратно.

Но Ифрита не собиралась сдаваться. Оставшась в одной ночной рубашке, она бросилась на Албанера и жадно обвив его шею, прижалась к нему всем телом. Устремив на него пылающий взгляд, она сказала:

– А я хочу пойти с тобой. Плевала я на это течение! Все равно я не отстану, пока ты не возьмешь меня с собой.

Тут она начала кричать:

Я хочу идти с тобой! Поверь мне, любимый, вся Албания будет нашей!, Я положу ее к твоим ногам! Старый Ваче, дурак Надовар и тупой Шамон даже ногтя твоего не стоят! Вместе мы победим! Я пойду с тобой!

Молодой рыцарь был в полной растерянности. Что бы это могло значить? "Я хочу быть с тобой". Он с удивлением взглянул на Ифриту и, с трудом вырвавшись из ее цепких объятий, оттолкнул в сторону и прыгнул в воду. В тот же миг он услышал, как сзади раздался громкий плеск удара о воду. Он понял, что Ифрита прыгнула вслед за ним.

Холодные, , как лед, воды реки в один миг подхватили ее и понесли с собой вниз по течению. Албанер оглянулся. Хоть и он с трудом сохранял устойчивость в бурном потоке, но без всяких колебаний бросился ей на помощь.

Теперь эта, может быть, самая коварная женщина в мире отчаянно боролась за свою жизнь. Несмотря на все ее попытки ухватиться за речные валуны или ветки кустов, росших на берегу, все было тщетно. Когда колдунья осознала, что надеяться больше не на что, она, захлебываясь от проглоченной воды, завопила:

– Албанер, на помощь!

А Албанер уже и так торопился ей на выручку.

Откуда ему было знать, что скрывается за личиной этой женщины, верной соратницы Надовара, как и ее муж, одержимой идеей превратить мир земной в мир подземный, добро во зло, а любовь в ненависть? наверно, он тогда еше подумал бы, стоит ли спешить ей на помощь. Однако, его рыцарская честь и врожденное благородство не позволили бы ему это сделать. При своей наивности воина и душевной чистоте, он был неспособен понять, с какой птицей имеет дело.

На поверхности реки то и дело мелькала то ее голова. , то нога. Наконец Албанеру удалось ее настигнуть. Ухватив за ногу, он подтащил Ифриту к себе. Затем, подхватив ее под мышки, попробовал поплыть к берегу. Хотя стремнина и понесла их вперед, он изо всх сил стал грести к ее краю. Приблизивгшись к берегу, он поймал ветку, свисавшую в их сторону. Нащупав ногой дно, Албанер с трудом поднялся на ноги и, не отпуская ветку, перебросил женщину на берег. Выбравшись из реки, он оттащил ее тело подальше и, положив на землю, стал откачивать. Из нее потоком хлынула заглоченная вода. Наконец, она очнулась и еще долго молча глядела в небо. Затем она приподнялась и увидела сидящего поблизости Албанера. Он неотрывно глядел на нее в ожидании, когда она придет в себя. Едва он заметил, что она уже способна двигаться, он встал и сказал:

–.До утра уже недолго. Мы должны успеть его сорвать! Идем!

Через некоторое время они уже шли вверх по берегу, ища место, с которого видели свет от того куста.

Пройдя долгий путь, Албанер и Ифрита услышали ржание своих лошадей, пасшихся поблизости на лужайке. Это и было то место, откуда в полураздетом виде они прыгали в реку. Вдали, среди груды валунов по-прежнему светился тот самый куст. Ифрита, быстро подняв свое платье, оделась и вопросительно посмотрела на Албанера. Он ответил ей понимающим взглядом и шагнул к берегу.

Став перед рекой, он перевел дух и снова бросился в воду. Как река ни старалась преградить ему дорогу и унести с собой, Албанер сумел доплыть до этого островка. Поднявшись на тот самый валун, он с корнем вырвал из земли тот цветочный куст.

Когда он, высоко держа его в руке, плыл обратно, его ярко горящие цветы освещали поверхность воды.

Ифрита спокойно наблюдала с берега за плывущим к ней Албанером. Когда он выбрался из воды и протянул куст колдунье, она молча переложила его в свой мешок. После этого сели на своих лошадей и в слабых лучах предрассветного солнца выехали из леса.

Хотя внешне Ифрита и казалась совершенно спокойной, внутри у нее бущевал ураган. Она никак не могла придти в себя от нанесенного ей тяжелого оскорбления. Как могло случиться так, что ее отвергнет самый прославленный рыцарь Албании? Колдунья, всегда уверенная в своих неотразимых магических чарах, никак не могла простить себе, что не смогла покорить его сердце.

***

В аптеке, открытой во дворце Надоваром в первый же день своего приезда, стояла Ифрита и готовила настой из привезенных цветков целебного растения. В это время сюда зашел Надовар. Когда он подошел и попытался приобнять свою супругу, она со злостью оттолкнула его:

– Не мешай! Не видишь, что я готовлю лечебное снадобье для красотки царя?

Видно было, что Надовару было сказать супруге. Не обратив внимание на то, как расстроена и взбешена Ифрита, он воспринял это, как обычный каприз. Об был намного старше ее и давно привык к этим выходкам. Словно давно собираясь сказать что-то важное, он как заученный урок начал говорить:

– Ифрита, твои взамоотношения с царицей заходят уже слишком далеко. Я уже не говорю об этом деле с рождением престолнаследника. Ну зачем тебе понадобились лишние заботы? Ты же знаешь, что делаем все, чтобы как можно скорей избавиться от царя. А вместо этого ты готовишь ему наследника, так что ли?

Ифрита подняла на него свои хищные зеленые глаза и насмешливо усмехнулась:

– Не беспокойся, Надовар. Я гляжу подальше, чем ты. Но сначала я устрою для царицы такое, что это эхом ударит по Ваче и дорого ему обойдется…

Хорошо зная, на что она способна, Надовар счел ненужным говорить Ифрите что-либо еще.

***

Вскоре настойка, приготовленная колдуньей для царицы, стала оказывать на нее благотворное воздействие и положила конец ее беспокойству. Теперь, она воспинимала Ифриту не только как целительницу, исполнившую ее самую заветную мечту в своей жизни, но и добрую помощницу во всех горестях и бедах.

Тем временем Надовар , принявший большое участие в походе Албанера на газакских драконов, постепенно становился самым доверенным лицом царя Ваче.

До рождения царицей наследника престола оставались считанные месяцы,

Пятая глава

В дворцовых покоях Шамона шел напряженный разговор. Обратившись к своему ближайшему наперснику, Шамон с негодованием сказал:

– Надовар! Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Зачем ты привел Албанера во дворец? Ты же привел сюда нового врага!

Маг не повел даже бровью. Он спокойно ответил:

– Шамон! Пусть мне будет свидетелем Великий Ангел Тьмы, но я сделал все, чтобы склонить его на нашу сторону. Я денно-ношно убеждал его, что такое настоящая истина, что нет ничего выше, чем наша вера и ее властителя, этого нашего Верховного божества, но ничего не добился. Тогда, чтобы заколдовать и подчинить своей воле, я изготовил особый настой из молотых когтей василиска и порошка из зубов нильского крокодила. Когда мы обедали, я дал ему этот настой , чтобы он запил кушанье, и сказал, что это самый чудесный из всех напитков в мире. А он понюхал его и вылил на пол. Я рассказывал ему о могущественном Люцифере и о его любви и щедрости к тем, кто его чтит и поклоняется, а он сказал, что это ему неитересно; я использовал против него пятьдесят своих самых сильных заклинаний с использованием восковых и глиняных фигур – ничто на него не подействовало! Он настолько чист душой и настолько любит жизнь, что всякие разговоры о нашем Ордене Черной Ночи вызывали у него скуку. Я даже пытался испугать его, превратившись в тигра. Он взял меня за шиворот, как котенка и выбросил за дверь. Так что сделать его нашим избранным рыцарем у меня пока не выходит. Послушного раба нашего учения из него тоже еще не получается..

Шамон озабоченно посмотрел на Надовара. Даже по лицу его можно было догадаться, насколько пугает его присутствие Албанера во дворце. Хотя Шамон все еще безгранично доверял своему сообщнику, но умный и проницательный Албанер мог рано или поздно догадаться об их планах и предупредить Ваче.

Вдруг Шамона словно осенила отличная мысль. Он встал с места и сказал:

– Послушай, Надовар. Ведь после того, как он вместе с тобой покончил с теми драконами, от него уже ничего не требуется. Свое дело он сделал. Мне кажется, надо найти какой-нибудь повод, чтобы удалить его из Албании.

– А вот мне кажется, что ему пора ехать в свою деревню. Она, кажется, где-то около Пайтаракана.

Шамон, только что говоривший о своем желании, чтобы Албанера выдворили из страны, тут же передумал. Такими людьми, как он, разбрасываться было бы неразумным. В конце концов, он только недавно тут появился и еще ни с кем тут не свел знакомств. Похвально и то, что он сразу встал на защиту царства и ничего не попросил для себя. Значит, при новом царе он будет вести себя так же скромно и беспрекословно выполнять его приказы. "Да, он нам может очень даже пригодится" – подумал он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.