Анна Милок
Прятки с судьбой

Пролог

Гонец с лицом белее мела пересёк пиршественную залу, направляясь прямиком к Великому Князю. Его остановили только у основания пьедестала, но быстро пропустили, стоило Благояру кивнуть. Массивные двери бесшумно открылись за его спиной, как раз в тот миг, когда запыхавшийся мужчина склонился подле своего князя.

В зал ворвался сквозняк, чему разгорячённые гости, казалось, были только рады. Первыми новоприбывших заметили музыканты, лютня жалобно тренькнула и замолкла.

Тяжёлые шаги гостей не могли заглушить моих ударов сердца. Бедное трепыхалось перепуганной птицей, предчувствуя лихо.

"Уходи… Уходи. Уходи!"

От фигуры в чёрном плаще веяло смертельным холодом, и будто сама Тьма смотрела на меня из-под капюшона.

Дружинники отца ощетинились копьями, готовые защищать государя и его семью до последнего вздоха.

На лицах матери и отца не дрогнул ни один мускул, но я видела, как выпрямилась Великая Княжна натянутой тетивой, враз готовой броситься на защиту дочек. Всеслава спряталась за её спиной, в глазах сестры читался леденящий страх.

А я? Удивительно, но страха я не чувствовала. Только тяготящую обречённость. Я и не догадывалась, и одновременно точно знала зачем явился Владыка.

– Что привело тебя в Китеж-град? За чем пожаловал? – отец привстал, встречая непрошенного гостя.

Указательный палец Владыки уткнулся в мою грудь. Мог бы, проткнул бы насквозь, как остриё копья.

– Агния, – пророкотала Тьма. – Вставай, Агнеша!

Затем Тьма бесцеремонно схватила меня за плечо и принялась трясти. Зал терял свои очертания, хохотала фигура в чёрном плаще и всё продолжала звать: – Агния! Агния!

– Ох и горазда спать, – причитала нянюшка. – Вставай, Агнеша, а то батенька твой нас обеих велит выпороть, да вот только тебя он потом пожалеет.

– Ещё хоть чуток, – взмолилась, накрываясь подушкой. – Такой кошмар снился…

– Куда ночь, туда и сон, – нянюшка поплевалась в сторону, однако любопытство взяло вверх. – А что снилось-то, голубушка?

– Что меня замуж взять хочет Тьма.

– Тьфу, егоза! Косу ещё не отрастила, а уж замуж собралась, – всплеснула руками Людмила, а затем сорвала с меня одеяло. – Вставай, Агнеша, Его Величество ждёт и с каждой минутой теряет терпение!

Глава 1

Несколько лет спустя

– Агнеша, миленькая, ну давай вернёмся, – взмолилась трусиха Айка, то и дело оглядываясь по сторонам. – Не ровен час дозорным попадёмся.

– Не попадёмся, у них сейчас пересменка.

– Знать даже не хочу, откуда тебе это известно, – сокрушённо покачала головой подруга. – Ох, и влетит же нам от твоих родителей… Хорошо, если сидеть потом сможем.

– Признавайся, – подмигнула Айке, – ты же не моих родителей боишься, а Людмилу.

Меня эта мысль развеселила, а подруга, наоборот, насупилась. Вот она, настоящая гроза Китежа – это не дозорные, не Великий Князь и его жена, а нянька к дочкам приставленная.

Мы успешно миновали пустой коридор и незамеченными прошмыгнули в кабинет отца. Мне придумалась отличная шалость и отступать я была не намерена.

– Скорее, они должны быть где-то здесь, – я подошла к столу, заваленному бумагами, пока Айка продолжала нерешительно переминаться с ноги на ногу у порога. – Нашла!

Пять миниатюрных карманных портретов Всеславы (художник над ними почти полгода бился, лишь бы угодить капризной княжне) лежали на самом видном месте, как какое-то достояние.

– Какая же она хорошенькая, – не к месту вздохнула Айка, оказавшись за моим плечом, а меня чуть не перекосило.

Волосы белёсые, как солома в хлеву по зиме, а голубые глаза навыкате, как у теля, что мамку потеряло. Тьфу. Да и шея у неё не такая тонкая, как на портрете, и губы совсем не такие. Всеслава меня перед батенькой сегодня во лжи уличила, а сама не краше. Вон женихам своим будущим о своей внешности врёт и не кается.

– Мы сейчас всем покажем, какая она хорошенькая, – я села за стол, придвинула себе ближе чернильницу. – Я тебе покажу, зазнайка, как надо мной смеяться.

С лёгким росчерком руки на портрете княжны Всеславы появились залихватские усы и рожки. На втором – борода, гуще, чем у советника Прокопа.

– Смилуйся, Агнеша, это же сестра твоя, кровь родная, – ахнула Айка, закрывая лицо руками. Я на эту тираду только фыркнула. То же мне сестра… Я о такой не просила, кому надо, забирайте. – Что с нами Его Величество сделает, когда узнает?

– А что он узнает? – мой план был продуман до мелочей. Первые два портрета я уже положила в конверты, теперь раздумывала, как бы поиздеваться над третьим. Уши может дорисовать огромные или повязку на глаз, как у лихого разбойника?

– Да как же… – растерялась Айка, указывая на мои произведения искусства. – Такой скандал князья устроят.

– Ага, конечно. Так и вижу, заходит сватать нашу Всеславу князь Беловодья и спрашивает, – я упёрла руки в бока, выпятила живот, как смогла, и пробасила: – Где моя обещанная невеста?! Я эту не хочу, подать мне с усами и рогами.

Айка прыснула со смеху, больно уж князь беловодский в моём исполнении был хорош.

– Никто и не узнает. Папа сегодня же письма отправит, а женихи не посмеют признаться.

Мои слова немного ободрили Айку, но ненадолго.

– А ты, давай, тоже садись и за дело берись.

– Разве можно мне? Лик княжны своей поганить?! – вспыхнула трусишка.

– Ещё как можно и нужно. А откуда, по-твоему, Людмила узнала, что ты на ярмарке бусы купила?! Это ей всё Всеслава доложила, – принялась я подначивать подругу. – Только и умеет, что ябедничать. Скорее бы её уже замуж забрали да за тридевять земель уволокли.

– Ладно, – Айка кивнула, да так словно на смерть свою соглашалась. Вот же глупая!

– Тут одного не хватает, – я призадумалась. – Соседей же шесть, а портретов пять. Возьми у папеньки в сундуке ещё один.

Ещё раз внимательно сосчитала портреты и конверты. Так и есть, одного не хватает. Ну, эту проблему мы решим.

– Скоро ты там? – Айка долго возилась. – Нашла портрет?

– Кажется, нашла.

Во дворе раздался шум, которые быстро заглушило ржание лошадей. Я подскочила к окну и ахнула:

– Быстрее, Айка, отец вернулся с охоты.

– Пойдём же скорее. Нельзя, чтобы он нас здесь увидел.

Мы выскочили в пустой коридор, взбежали вверх по лестнице и только на самом верху разразились хохотом.

– Портрет ты хоть нашла?

– Нашла, в сундуке их много было.

– А что нарисовала?

Айка вздохнула и опустила голову.

– Не посмела я, Агнеша. Она всё-таки княжна моя. Я и открывать портрет побоялась, так и сунула в конверт.

– Ясно всё с тобой, – уже одно то, что Айка со мной пошла многого стоило. – Вот смеху то будет, представляешь. Самому страшному соседу достанется самый красивый портрет!

Я все конверты пересчитала, пустовал тот, что князю Драконьего хребта предназначался. Вот пусть к этому чёрту на кулички она и отправляется!

Глава 2

В приподнятом настроении, не скрывая смешков, мы вошли в мою светлицу и были тотчас уличены Людмилой. Нянюшка окинула нас внимательным взглядом, прищурилась и каким-то невероятным образом сразу же обо всём догадалась.

– Признавайтесь, что натворили?! – грозно подбоченилась женщина, всем своим видом говоря, что её нам не обвести вокруг пальца. Это соперник пострашнее княжеского дозора.

Я упрямо сжала губы. От меня она точно ничего не узнает. Но и тут Людмила оказалась не лыком шита.

– Дочь!

Айка тяжело вздохнула, бросила на меня виноватый взгляд и рассказала Людмиле всё как на духу. Не умела врать матери совершенно, ещё и трусиха, не надо было её вообще с собой брать, так а без неё мне и самой страшно было.

– Боги милосердные, – схватилась нянька за голову и осела на пол. Айка тотчас бросилась к матери, а я стояла и не двигалась, берегла обиду, да и не верила я Людмиле. – За что же вы меня наказали этими шельмами?! Девкам под венец скоро идти, а уму-разуму у каждой ни на грош.

Слова про венец меня не вразумили, зато напомнили о шалости, и я не смогла скрыть улыбку, представляя, как перекосятся от удивления рожи женихов.

– Ты бы об отце подумала! Что о нём теперь люди добрые скажут?! – Людмила поднялась с помощью Айки и стала мерять шагами комнату. – Нет, ну бывает же так, одной сестре вся красота ушла, другой – вся придурь.

Я обиженно нахохлилась, ненавидела, когда сравнивают со Всеславой. Я ничем не хуже старшей сестры, а то и лучше.

– Побегу к батеньке твоему, может ещё и успею… А вы, шельмы, марш на кухню. Вы обе наказаны!

Я кивнула и круто развернулась на пятках. Зубы сцепила с такой силой, чтобы ни один всхлип не вырвался, а в глазах уже начинало щипать от обиды. Всем и во всём я не угодила. Не такая красивая как Всеслава, не такая умная как она, не такая послушная. Хоть бы Людмила не успела!

– Не держи на неё зла, Агнеша, – Айка нагнала меня уже в коридоре. – Она ведь переживает за тебя.

– Я её не просила об этом.

Гордо вздёрнув подбородок, я вошла на кухню. С таким видом князья, наверное, идут отдавать важные политические приказы… а я, дочь самого Благояра, шла лук чистить. Стряпухи, завидя нашу компанию, исчезли в неизвестном направлении. Очень уж они не любили стоять перед выбором: помочь младшей княжне на кухне или получить выволочку от Людмилы.

– Давай я сама, – Айка забрала у меня из рук нож, чему я не противилась. У неё всё так легко и ловко на кухне получалось. Мнение нянюшки, что княгиня должна уметь всё, я не разделяла. – А ты лучше почитай мне.

Я на эту просьбу только улыбнулась. У нас уже давно было припрятано по книге в каждом излюбленном месте для наказаний от Людмилы. Айка грамоте обучена не была, и всякий раз просила меня почитать ей. Шила ли она, или пряла, или готовила, а я читала ей сказки.

– Долгие годы жили Первые люди в мире и процветании. Костью в горле и камнем на сердце были они Чернобогу и задумал тот неладное. Ждал удобного случая сотни лет и преуспел. Послал Тьму, черную и непроглядную, на земли людей. Тут и там открывались червоточины, заражала Тьма всё в округе порчей, козни строила, люд добрый с пути истинного сталкивала.

– Ох, страсти какие. Агнеша, что это ты читаешь?

– “Легенды Белого света”, – прочитала я на форзаце. – Отцу послы подарили, а я выпросила. Не нравится?

– Страшно, но ты продолжай-продолжай.

– Задумались Первые люди, как бы им от Тьмы злокозненной избавиться. Челом били, денно и нощно молились Белобогу о защите. Собрали войско великое и послали его в бой с нечистью иномирской. С божьей помощью загнали они Тьму в угол, окружили горами неподступными. Поняла тогда Тьма, что загнали её люди в ловушку и изрыгнула из своей пасти чудовище, о каком ещё мир не слыхивал. Обрушился гнев его на войско людское и никому не было спасения. Пасть его изрыгала пламя, чешуя была холодна как лёд, когти острее мечей и кинжалов, а крылья закрывали само солнце.

– А дальше? Нашёлся богатырь чудовищу не по зубам? – Айка начала тихо всхлипывать, то ли от сказки, то ли от лука.

– И пошли тогда люди на сговор к Тьме, мировую искать. Отказалась Тьма от порчи, да чудище своё забирать не стала, чтобы было оно вечным напоминанием: ту, кто само коварство породил, в ловушку не загнать. А чтобы новых червоточин по белому миру не появлялось, людям надобно первых красавиц отдавать чудовищу.

– Мама мне рассказывала, что видела в детстве обоз такой, полный дев прекрасных, и везли их в княжество Драконьего хребта. Уж не чудовищу ли на корм?

– Глупости всё это, – отмахнулась я от Айки. – Не верю, чтобы люди и сейчас шли на жертвоприношения такие ужасные.

– А ты вот сама у неё и спроси, раз мне не веришь, – обиделась подруга.

– И спрошу, – чмокнула Айку в чумазую щёку, чтобы не дулась, а книгу отложила. – Не по душе мне такие мрачные сказки.

Глава 3

Вспомнила про нас Людмила не раньше, как через час. А то и больше, я уже извелась вся, не зная, чем себя ещё занять. И Айке помочь порывалась, да от помощи моей только худо было. Подруге всё приходилось переделывать.

– Ступай, Агнеша, – с порога велела нянька. – Великий Князь тебя ждёт.

У меня, признаться, и душа в пятки ушла. Неужто и впрямь накажет дочь родную? Да было бы за что…

Айка напоследок сжала мою руку и одобряюще улыбнулась. Жаль, что её не будет рядом. Понурив голову, я поплелась в покои отца.

– Ужинать зовут батенька с маменькой, дурёха, – вроде и обидно от слов стало, а в то же время, как камень с плеч свалился. Развернулась в противоположную сторону и едва ли не вприпрыжку, подгоняемая урчанием живота, побежала в светлицу.

Стало быть, не рассказала отцу Людмила о нашей шалости. В противном случае, ужинала была я одна, а то и в подклете со слугами вместе.

У порога остановилась отдышаться, платье расправила, чтобы важной павой вплыть к родителям.

Всеслава была уже тут как тут, сидела по левую руку от матери. Обе важные, грациозные, спины прямые, словно обе по жердине проглотили.

– Опять вся красная, запыхавшаяся, лохматая… За тобой волки по коридорам гоняются?! – тут же отчитала матушка. Ещё и сестра так гаденько заулыбалась, бросая косые взгляды в мою сторону. Улыбайся-улыбайся, князь южных морей тоже улыбаться будет, когда получит твой портрет с козлиной бородой и рожками.

– Будет тебе, Збара, – заступился за меня отец. – Дело молодое, я бы и сам я радостью побегал, а ноги уже подводить начали.

– Не наговаривайте, папенька, – поцеловала отца в щёку, и не удержавшись, по привычке зарылась носом в его густую рыжую бороду, как часто делала в детстве, прячась от гнева нянюшки.

– Агния, ты зачем кролей выкрала у Прохора? – нахмурилась мама, а отец, спрятав улыбку в кулак, пытался из всех своих княжих сил сохранить суровый вид.

– Людмила сказала, что мои Косой, Серый и Длинноухий пойдут на рагу женихам Всеславкиным…

– А остальных-то зачем?!

Великий Князь всё-таки не выдержал и расхохотался.

– Бог с ними, с кролями, я к пиршеству зайцев лесных наловлю. Мне и ребятам только в радость будет.

Мама успокоилась, Всеслава целиком ушла в думы о женихах, а мне одной, кажется, за столом грустно было. Лесных зайцев мне тоже жалко было.

– Что пригорюнилась, егоза? – от папеньки не укрылось моё расстройство. – По сестре скучать будешь? Или зависть берёт? Так тут и переживать нечего, за тобой через пару годков женихов целая рать соберётся. Оглянуться не успеешь, как будешь от сватов отмахиваться.

– Где же нам князя такого отыскать: то ли бессмертного, то ли глупого, – сестра напротив скорчила такую постную рожу, что я сразу поняла – скучать не буду, скорее радоваться.

Ну пой, птичка, заливайся, пока тебя в клетку не посадили. Я замуж не рвусь, может на сестре родители душу отведут, а про меня и забудут.

Тема свадебных приготовлений за столом больше не поднималась, как и не заходил разговор о наказании бедной меня. Осмелев, я принялась тайком таскать салат с тарелок и рассовывать капусту и морковь по карманам. Будет здорово, если и Айка сможет что прихватить с собой.

Кроликов выпустить я ещё не успела, ждала пока на воротах сменится караул. Эти уж больно прыткие да зоркие, заметят и сразу нажалуются. Сидели зверушки взаперти у меня в светлице, а днём я их, неблагодарных, в сундук прятала. Жаль, не сразу догадалась сорочки новые оттуда вытащить.

– Ну как ты? Не заругали? – Айка подскочила со своего места, когда я вошла в светлицу.

– Нет, – вздохнула с облегчением и принялась выворачивать карманы, ссыпая всю свою добычу краденным кролям.

– Мама сказала, вовремя успела на голубник, каждое из пяти писем перехватила.

– Разве их не шесть было?

Айка от испуга взмахнула руками и закрыла ими горящие щёки.

– Что же теперь будет?!

– Будет нам с тобой новое развлечение! Пойдём на пир и гадать будем, кому дошло письмо с нашим приветом.

Айка запоздало улыбнулась, понемногу приходя в себя. Эх, трусишка.

Глава 4

Как бы ни было весело играть вечерами с кроликами, уже через пару дней стал остро вопрос с их пропитанием. Всё тяжелее становилось незаметно таскать с кухни обрезки и очистки. Людмила караулила почти каждый шаг, опасаясь от нашей фантазии очередной глупости. А уж как несло от злосчастного сундука… До рези в глазах.

На малом совете было решено от кролей избавиться – отнести в лес. Ещё несколько дней ушло в тщетных попытках. Сундук нам было не поднять, да и лихо бы мы смотрелись с Айкой, волочащие князий скарб в лес. Пробовали уложить их в корзину, да эти гады расползались во все стороны. Будто бы чуяли, что их привольные и сытые дни сочтены.

Стали тогда таскать по одному. Засунем кроля в муфту и руками придерживаем, чтобы дозорные не догадались, и Людмилка в том числе. И так лишнего думать стала, чего это нас каждый день за ворота тянет. Даже выволочку Айке устроила, всё пыталась выпытать у подруги, уж не к полюбовникам шляемся без устали.

– Больно? – села я рядом с подружкой и обняла её ласково. Мало ей от матушки досталось, так ещё и Косой за палец тяпнул. Вот же, бестолочь ушастая, не понимает, что нам жизнью обязан!

– До твоей свадьбы заживёт, – через слёзы улыбнулась Айка.

– Выдумаешь тоже, – отмахнулась от неё. – Матушка сказала, не родился ещё такой дурак.

– Может и ходит, где по белу свету, беды своей пока не знает.

Я шутя замахнулась подушкой. Ей дураки нужны, пусть сама за них замуж и выходит. Не великое дело за спиной мужика всю жизнь прятаться, я себе другой судьбы хотела. И уже почти всё продумала. Вот отдадут родители Всеславу в чужое княжество, грусть их возьмёт по кровинушке, а там, глядишь, и со мной разлучаться не захотят. Так твёрдо я в это верила, что и к шитью приданого ни разу не притронулась.

– Ладно, сиди тут, вышивай свои рубашки. Я одна пойду.

Осталось-то всего два кроля. Не справлюсь я что ли? Да я их за один раз отнесу!

На том и порешили. Айка за нас двоих хлопотала в светлице, а я спасала жизни. Подумаешь, звериные, это для разминки.

Длинноухие вертелись в муфте и никак не хотели сидеть смирно. То ли тесно им было, то ли больно уж весело. Дозорные оглядели меня с головы до пят, похмурились, усы потерли, но пропустили молча. Про княжескую семью, как про покойников: либо хорошо, либо никак.

Осталось всего двор пройти, за ворота шмыгнуть, а там уж и прытью броситься можно.

– Тише вы там, – зашипела я на неблагодарных. До ворот рукой подать, а они драться там удумали. Ух, как поймаю сейчас наощупь чьи-то уши, мало не покажется! – Ай!

По иронии судьбы-злодейки, досталось как раз мне. Пока ловила уши одного, второй меня за руку цапнул. Да так я увлеклась нашей потасовкой, что обо всём другом забыла. Не заметила даже, как ворота открылись, гостей привечая. Шла себе, да с кролями в муфте о жизни спорила.

– Уйди с дороги, если жизнь дорога! – гаркнул на меня Прохор, и меня, княжну младшую, под попу коромыслом подтолкнул.

Словно куль с сеном плюхнулась я на обочину, распласталась по земле не по-княжески. А в ворота тем временем обоз въезжал, из-под его копыт меня и вытолкали… да вот только всё равно обидно. Ну, Прохор, бездушный ты старик!

Длинноухие компаньоны мои, почуяв неладное и заслышав ржание лошадей, попытались дать дёру. Косого в последний миг ухватила, а вот братец его прямиком под копыта ускакал. Окаянный, пропадёт ведь и будут все мои труды понапрасну.

Только успел обоз пройти с конниками я на дорогу выскочила. Уж на чудо не надеялась, тушку серую искала.

– Не её потеряла, красавица? – чудо-таки случилось: мне захотелось вышивать рубашки на приданое.

Высокий, светловолосый, голубоглазый. Таких в моих любимых книжках на ратные подвиги отправляют.

– Его, – счастливо улыбнулась, перестав вмиг потирать ушиб. – Это мой кролик. Верни, пожалуйста.

– Был бы твой, знала бы, что это крольчиха, – и улыбка у него такая широкая и заразительная. И нос такой красивый, ну и подумаешь, любопытный до мелочей. – Держи, красавица.

В мои руки перекочевал кроль, крольчиха, то есть, а парень с лихой удалью запрыгнул обратно на своего коня, а может и лошадь, и направился во двор. Я бы ещё долго стояла на дороге и провожала его взглядом, да вовремя заметила Прохора. Если старик увидит у меня в руках пропавших кролей, не миновать мне ещё одной встречи с коромыслом. А если ещё и парень этот увидит, я такого позора не переживу.

Глава 5

Китеж шумел и волновался как разворошенный муравейник. Купцы изгалялись, наряжая свои лавки пёстрыми вывесками и яркими лентами. Город был вычищен до блеска, чего и в самые большие ярмарочные дни не бывало. Это могло означать только одно – со дня на день к князю на поклон прибудут женихи Всеславы и все охочие до зрелищ зеваки.

Воспоминание о белокуром удалом парне, что грело весь день мою девичью фантазию, теперь подёрнулось дымкой тревоги. Может и он с какой свитой приехал? Это полбеды, ежели он только не её предводитель. Надо бы расспросить Людмилу, няня точно знала больше, в этом была вся она.

Сейчас, когда кроли были выпущены на ближайшей опушке и пальцы в муфте больше не кусали, путая с морковкой, можно было гулять по улочкам сколько угодно. Не успел рот наполниться слюной от вида искусных леденцов, как мне тут же всучили в руки один такой.

– Кушай на здоровье, красавица, – бородатый купец с улыбкой протянул мне угощенье.

Со сладким петушком на палочке прогулка стала ещё веселее. Вот бы ещё один раздобыть для подруги Айки. Пока я вертела головой, торговцы с головами заныривали в тюки, чтобы раздобыть что получше и покрасивее.

– Можно мне ещё один?

– Конечно – конечно, – бородач от радости, что выбор мой пал на него, сиял ярче зимнего солнца. На медяк, которым я хотела расплатиться, глянул как на змею. – Не надо, бери так.

А меня долго просить и не надо, я выбрала угощение по душе и пошла дальше. Я почти вышла с торговых рядов, как меня схватили за рукав и потянула вниз. Что ещё за шуточки такие?!

– Уважь старушку, деточка, прими подарок, – сгорбленная беззубая торгашка тянула к самой земле. На шею она мне повесила связку баранок, обдав при этом не самым приятным запахом из гнилого рта. – Коль замолвишь словечко перед князем-батюшкой, сильно выручишь. Моей лавке уж полсотни лет, раньше, бывало, весь город хлебом кормила, а теперь со свету сживают. Только на батюшку твоего милосердного надежда осталась.

Я резко выпрямилась и сбросила руку старухи, ну и смрад!

– Скажу, если случай представится, – отмахнулась от просьбы как от назойливой мухи. Торгашка опустила голову вниз, больше не смея задерживать.

Я беспрепятственно дошла до самого сердца Китежа. Высокая белокаменная стена отделяла меня от дома. Дозорные дружно скосили взгляд в стороны, делая вид, что меня не замечают. Их обычный приказ "Никого не пущать!" на младшую княжну не распространялся.

Во дворе тоже было оживлённо. Туда-сюда сновали незнакомые люди, таскали поклажу, а гомон и топот их тонул в ржании многочисленных лошадей. Не удивлюсь, если за время моего отсутствия ещё кто явился по Всеславкину душу и приданое.

– Вот ты где! – из-за спины показалась Айка. – А я с ног сбилась, пока тебя искала. Ты где запропастилась?

Я молча, но с гордой улыбкой, продемонстрировала ей свой ярмарочный улов.

– Тебя все обыскались. Матушка сказала, князья были недовольны, что младшая дочь не вышла встречать гостей.

– Какие именно? – хмыкнула, отмахнувшись. Родителям не привыкать, а гостям до меня и дела нет.

– Уж не знаю, какие, но лучше будет, если ты вернёшься в свои покои.

Мы пришли вовремя, буквально за минуту до появления Людмилы.

– Вот егоза же, в могилу меня сведёшь раньше времени, – запричитала нянюшка. – Если ты и за ужином не появишься, будет нам худо от Великого Князя.

– А кто уже прибыл? – угрозами я не сильно впечатлилась, мне этим худо грозят на дню по пять раз с тех пор, как я речь людскую понимать стала.

– Князья Беловодья и Полесья.

Я насмешливо фыркнула. Фантазии у первых людей было ни на пядь, вижу камни – я князь камней, вижу лес – я князь леса, вижу гору – я князь горд. Пфф…

– К концу недели все должны быть в сборе. Давно такого не было, во всём заслуга государя нашего. Великий Князь – великие времена, – продолжила Людмила с приторным раболепием.

– Просто остальным не повезло дочерьми обзавестись раньше.

Нянюшка дёрнула косу, нарочно, я в этом уверена.

– Тут говори, что хочешь, а за столом перед князьями, чтобы сидела и мило улыбалась. Ясно тебе?

– Ясно – ясно, пусти только, – из глаз уж слёзы брызнули, до чего больно в волосы вцепилась.

Могли бы вместо меня куклу посадить, если всего-то и требуется, что сидеть и улыбаться. Разницы всё равно никто не заметит. Слышала я краем уха, какое отец приданое обещал за Всеславу, за такие богатства женихи её и козлу улыбаться будут и рот заглядывать.

– Хороша, – няня с Айкой наконец оставили мои волосы в покое. Лент вплели столько, что издали меня за пугало принять можно.

– Глядишь, и себе удальца какого присмотришь, – Людмила расправляла на моём платье последние одной ей видимые складки…

– Чур меня, чур!

Глава 6

У порога остановилась, робея. Я бы с большим желанием на ужин с Прохором пошла, чем тут сидеть нарядной дурочкой перед Всеславкиными ухажёрами. Может и не заметят моего отсутствия? А коль и заметят, неужели будут пороть при гостях? А пока эти самые гости разъедутся, уж и позабудется всё…

– Ваше Величество, а где же Агния? – от смутно знакомого баса хотелось побиться головой о резную дверь. Вот кому, спрашивается, там без меня неймётся?!

Деваться некуда, пришлось двери в светлицу открывать и смешки дружинников, к ней приставленных, игнорировать.

– Вечер добрый, батюшка. Вечер добрый, матушка, – склонила голову перед родителями и повернулась ко Всеславе. – Сестрица, – склонила голову, мысленно чертыхая ту на все лады. – Вечер добрый, гости доро… дорогие.

За что же мне такое наказание выбрали предки, а? За столом сидел единственный гость, да и тот один обходился слишком дорого. Бажен, князь Беловодья, румяный и раздутый, как пирожок из печи. Даже если бы мы тут с Айкой вдвоём были, рук едва хватило бы, чтобы обнять молодого венценосца.

– Агния, – радостно пробасил рохля и двинулся в мою сторону.

Опережая князя, я ломанулась в другую сторону вокруг стола. Не ровен час, задушит в своих лапищах и не заметит. Пусть вон лучше Славку тискает, как никак ради неё родимой приехал.

Я уж обогнула второй угол, как двери снова открылись. Двое мужчин зашли и низко поклонились. Высокие, широкоплечие, ох и статные. Тут один из них повернулся в мою сторону и подмигнул до боли знакомым голубыми глазами. Засмотревшись на своего утреннего знакомца, я на всём ходу влетела в Бажена.

– И я вас очень рад видеть, – удовлетворённо крякнул пирожок. – С каждым годом вы всё больше хорошеете.

Угу, а ты просто с каждым годом всё больше!

Сбоку послышался смешок, и я метнула яростный взгляд на блондина и мужчину, которого он сопровождал. Ах, смешно вам?! Смейтесь – смейтесь, станется голодный год, так меня хотя бы князь беловодский сожрёт в последнюю очередь.

– Девочки, с князем Баженом вы уже знакомы, рад представить вам молодых наследников Полесья – Олег и Милан.

Папенька по очереди представил нам братьев, затем с каждым крепко обнялся. Ишь как в родственники набиваются…

– Стало быть, шансы удвоить хотите, – недовольно пробасил Бажен.

Ай да пирожок, впервые за мою жизнь цокали в светлице не на меня.

Братья рассмеялись, после чего старший, Олег, ответил:

– Что вы, Ваше Высочество. Не по чести нам двоим за одну княжну биться. Даже, если за такую красивую, – при этом старший князь Полесья поклонился Всеславе. – Отец решил нас двоих отправить, чтобы младшему наука была, да княжна Агния Благояровна не скучала.

Мне он отчего-то поклон задолжал. Зато младший, Милан, расплылся в знакомой улыбке и склонил белокурую голову в знак почёта.

– Это здорово он придумал! Ну что мы всё на ногах, садитесь, гости дорогие.

Папенька сел во главе стола, мама напротив. Мы со Всеславой по левую и правую руку от государя соответственно. Не успел Милан и шагу в мою сторону сделать, как рядом заскрипел стул под Баженом. Или зубы толстяка скрипели? Поди разбери. Но то, что он был не рад мысли делить с блондином подругу детства, это факт. Пришлось братьям возле Славки садиться, чему они тоже не сильно расстроились.

Как ни тужился Бажен, меня от лиха огораживая, а я то и дело ловила на себе взгляды Милана. Младшие князь и княжна, звучит. Вот интересно, если Славка за старшего пойдёт, то меня за младшего сосватают?

Глава 7

Остаток вечера не выдался ничем особенным. Олег всё ужом вился вокруг сестрицы, вероятно, пользуясь тем, что соперников нет. Толстощёкого князя Беловодья в расчёт никто не брал. Я вообще думала, что Бажен приехал исключительно пиршества ради.

Он и раньше у нас бывал частым гостем. Отцы наши крепко дружили, да и мы ребятнёй не были исключением. Один раз клячу Прохора известью покрасили, а потом от него полдня на кухне прятались. А когда нас наконец с кухни прогнали, лазили туда тайком, да пышки воровали. Вот они, наверное, Бажену и аукнулись.

Смотрела я на него и не узнавала. Раньше мы и в окна лазили, и по деревьям, один раз от няньки даже по коньку на крыше сарая бежали. Ничего не боялись. Не похож стал совсем на друга детства, скорее на самовар в каморке Прохора: пыхтит, краснеет.

Совсем другое дело Милан, вот где удаль молодая. Бросила на него косой взгляд и наткнулась на его чуть насмешливый. Сидит, смотрит так, что сейчас дыру прожжёт, и не стесняется.

Людмила моим поведением осталась довольна, даже на похвалу не поскупилась, правда своеобразную:

– Можешь ведь, когда надо, по-людски. Вот уедут все сваты, тогда и выпускай чертей своих.

– А когда уедут? – обижаться на няньку дело было неблагодарное: сама изведусь, а она и не заметит.

– За месяц должны управиться, – ответила Людмила, разбирая мои косы.

– Целый месяц?! – вот так наказание. – Почему так долго-то?

– А ты как думала? Как никак, жениха княжне выбирают, а не булку хлеба на базаре. Да и уважить всех надо, чтобы никто в обиде не остался.

– Пусть всех берёт, вот умора будет!

– Вот бы рот тебе зашить, умора будет, – сердито отозвалась Людмила. – Неси, Айка, иглу, я быстренько с этой егозой управлюсь.

Мы с подругой кинулись врассыпную, давясь от смеха.

– Я батеньке нажалуюсь, ты, Людмила, княжне своей угрожаешь, – кричала я это, спрятавшись за спину хохочущей Айки, ну так, на всякий случай.

– Да вы поглядите на неё, – упёрла она руки в покатые бока. – Я вчера своей княжне исподнее меняла, а сегодня она на меня жаловаться будет.

Мы снова разразились хохотом. Людмила нет-нет, а тоже стала улыбаться. Она хоть и грозилась, что мы для неё сущее наказание, а души в нас не чаяла.

Мы с Айкой вместе улеглись в кровать, а сна ни в одном глазу не было. Как бы на нас няня не шикала, а мы всё шептали без умолку: гостей обсуждали.

– Хватит чужим женихам счёт вести, а то своих не дождётесь.

– Людмила, скажи, а правда, что ты драконовых невест видела?

– Видела, – кивнула Людмила, посмурнев разом. – Вам бы только голову забить всякими глупостями…

– А что с ними после стало? Их что, чудовище съело?

– А хоть кто-то вернулся? – мы с Айкой наперебой засыпали её вопросами.

– Никто не вернулся, а что с ними стало мне неведомо, – отмахнулась Людмила, уже порядком засыпая.

– Небось обманываешь, и не видела ничего, – мне самой в подобное с трудом верилось. Вот так взять, девиц собрать и увезти куда… Неслыханно.

– Я бы и рада забыть, да не получается. Сестра моя в том обозе была старшая. Я ещё и пяти годков не разменяла, а она уж красавицей на выданье была. Кто поумнее был, схронил детей своих от беды, а до нас, сирот, никому дела и не было. Уж Варенька моя и плакала, и умоляла их, не хотела меня одну оставлять. Тогда один из иродов драконьих встал в полный рост, чуть собой солнце не заслонив, глянул на меня так, что я вся похолодела. Предложил Варваре меня с собой забрать. Я на всё была готова, а сестрица испугалась. Что ждёт там, за хребтом Драконьим, никто не знал, а потому и страшно было.

– И ты больше сестру свою не видела?

– Нет, ни одной весточки от неё не было.

– Как же ты выжила, маменька? – всхлипнула впечатлительная Айка.

– Видать, Боги смилостивились, вот и выжила. В наймы пошла, к разным семьям прибивалась, честной работой на кров и хлеб зарабатывала. Потом отца твоего встретила, с ним во двор княжеский и попала.

Отец Айки долгое время главным конюхом был, добрую службу нёс. Потому, может, как не стало его, жену и дитя его, князь Благояр подле себя оставил, в память о хорошем человеке.

Мы с Айкой надолго умолкли, переваривая всё услышанное. Людмила, решив, верно, что мы уснули, ушла к себе. И только тогда я услышала робкий шёпот подруги:

– Думаешь, правда всё это? Правда, что драконовых невест собирали и в жертву приносили?

– Глупости всё это, – буркнула я с показным безразличием, хоть у самой от страха и поджилки тряслись.

– А как же мамина сестра?

– Сама слышала, ей и пяти годков не было. Может, напридумала что. Вот ты многое помнишь с детства?!

– Помню, как ты Всеславе косу во сне отрезала.

– Крику было на весь двор, – мы укрылись с головой пуховым одеялом, чтобы няня наш смех не услышала.

– Как думаешь, и к тебе тоже так сваты со всего света съедутся?

– Пусть съезжаются, тыкв на всех запасу.

Айка мягко рассмеялась, мысли о замужестве были далёким маревом на нашем горизонте.

– А каким он должен быть, твой будущий муж?

– Ну, – я крепко призадумалась. Не то, чтобы меня никогда прежде не посещали эти мысли, но именно сейчас этот образ приобрёл конкретные черты. – Он должен быть высоким, хорошо бы, светловолосым и с ясными очами, как богатырь былинный.

– Где же мы такого отыщем? – захихикала подруга. – Меньше надо было сказок читать.

– Ничего, надо будет, отыщу.

Одного такого уже даже приметила.

Глава 8

На следующий день, ближе к вечеру, ко двору явился князь Данай. Наследник великого княжества Степного на деле оказался не так уж могуч. Невысокий, коренастый, с крючковатым носом, тёмными и отчего-то очень хитрыми на вид глазами, вдобавок ещё и близко посаженными. Белый цвет ему словно был не мил: смуглая кожа, желтоватые зубы, а глаза всегда сощуренные, что никто не разглядел бы белков. А вдруг и они жёлтые, как сама степь?!

Он, единственный из женихов, сперва осмотрел убранство светлицы и только потом обратил внимание на Всеславу.

– Добренько, добренько, – отозвался он о княжне. А выглядел таким задумчивым, словно прикидывал, сколько лошадей за неё отдать придётся и стоит ли овчинка выделки.

Выносливые жеребцы были главным богатством степного края. И по морщинкам на лбу Даная было отчётливо видно, как не хочется ему с ними расставаться.

В роли претендента на руку Всеславы со всеми остальными её потрохами князь Степной мне понравился больше всех. Жаль, моим мнением в этом вопросе интересоваться не станут.

За ужином я подсела ближе к Данаю, очень уж хотелось расспросить его о кочевой жизни, и оказалась аккурат напротив Милана. Только было рот открывала, чтобы заговорить первой, как младший князь Полесья так на меня проникновенно глядел, что я и слова все теряла. Чего это он? Заболел что ли?

– Цыплёнка подай, – я чуть не подскочила, когда над ухом раздался голос Даная.

– Держите, – я подала ему целое блюдо, с трудом удерживая в руках, на что князь широко улыбнулся, демонстрируя острые клыки. Страшен, как сотня чертей… Я о таком зяте всю жизнь мечтала!

Мелочиться Данай не стал, поставил блюдо на свою тарелку сверху и стал есть прямиком из него. Не мужчина, а песня. Заупокойная по беззаботной юности Славки нашей.

– Ваше Высочество, – обратилась я к нему наконец, но тот и бровью не повёл. – Князь Данай, – всё никак не унималась я, – а как вы живёте без дома?

– Никак, – мужчина был явно недоволен, что я влезла в его трапезу. Но затем он смягчился, или, возможно, вспомнил, с кем именно разговаривает: – Мой дом всегда со мной.

Я бы, право слово, оценила глубокий смысл этой фразы, если бы меня не ткнули жирной курицей в грудь. Хорошо ему тут рассуждать, а мне потом перед Людмилой ответ держать придётся.

– А как же родные стены, где тебе всегда рады и где любые невзгоды нипочём? – вклинился в наш разговор Милан.

– Стены есть и у клетки. Мы – народ простой, заплутать боимся, – князь Данай зло ощерился в сторону Милана. Неужели так силён дух соперничества?

Я-то думала мы с Айкой от скуки изнывать будем весь месяц, а пока что выходило всё совсем наоборот. Женихи хлеще павлинов выступали один перед одним. Во что превратится наш двор, когда все гости соберутся, страшно и представить даже.

На следующее утро нас ждало зрелище получше перепалки за столом. Князья молодые изволили поупражняться в стрельбе из лука. За этим разве что слепой не наблюдал. Жизнь во дворе вся замерла, челядь разделилась на группы, каждая из которых ратовала за своего любимчика. И пока Бажен отсиживался в стороне, изображая, что ему это неинтересно, Олег и Данай купались в лучах славы. С десяток стрел пустили каждый и ни одна в молоко не ушла.

– Интересно, а князь Милан так же хорош? – Мы с Айкой только прознав о споре ратном тут же сбежали во двор. Повернулась я к подруге, а её и след простыл.

– А почто, красавица, проверять будешь? – чёрта помянешь, и он тут как тут, стоит да улыбается.

– Больно надобно, я, может, и сама стреляю не хуже, – вздёрнула нос повыше и пошла прочь так медленно, чтобы меня остановить успели.

– Вот уж не верю, – Милан быстро меня догнал и поравнялся шагом. – Не женское это дело, из лука стрелять.

– Папенька лично меня обучал, неужто хочешь с Великим князем поспорить?!

– Нисколько, но проверить и правда охота, – Милан подмигнул лукаво и добавил будто бы невзначай: – если не боишься, конечно.

Чтобы я, дочь Благоярова, и боялась?! Не бывать такому.

– А в яблочко наливное попадёшь? – всё подначивал меня Милан будто назло.

– Были бы лук со стрелой, да и только.

– А вот и проверим, – Милан схватил меня за руку и потащил за конюшню. Прямо у стенки стоял лук, рядом лежал колчан со стрелами.

Он отпустил мою руку и отошёл к забору, порылся в карманах и вытащил маленькое яблочко.

– Осилишь, княжна, такую мишень? – Милан водрузил яблоко на забор, а сам стал чуть поодаль, скрестив руки на груди.

– Ещё бы, – сказала, тут же жалея о своих словах. И яблоко маленькое, и стоит против солнца… Но поворачивать вспять и не думала. Натянула тетиву, прицелилась и…

Я и понять ничего не успела, как Милан вдруг стал на бок заваливаться. Неужели попала?! Бросила лук от себя подальше, как гадюку какую, подбежала к нему.

Лежит и не шевелится. Повернула его на спину, еле сдюжила, и увидела стрелу из груди торчащую.

– Ой, мамочки, что же я наделала? – к горлу подступил ком, а в глазах защипало от слёз. Впору только белугой выть.

– Как что? Красотой своей меня сразила, – ожил покойничек, перекатывая стрелу без наконечника по пальцам.

– Дурак! – в сердцах крикнула и ударила по груди. – Напугал ведь.

Так и била бы его, если бы не поймал мои кулаки в свои ладони широкие.

– Переживала за меня? А слёзы бы лила?

– Не дождёшься, – упрямо ответила, шмыгая носом.

– Ну тогда мне и жизнь не мила, жаль, промахнулась.

– Тьфу на тебя, – залилась я румянцем. – Дурачишься только.

– Тогда поцелуй и перестану.

И кто знает, до чего бы мы так договорились, если бы не голос Людмилы.

– Агния! Агнеша! Ты куда подевалась?!

– Пусти, бежать пора.

Освободившись из его рук, я поднялась и опрометью бросилась прочь. Худо будет, если нянюшка в таком виде застанет. Вот и принесла же её нелёгкая…

Глава 9

– Звала меня?! – бежала так быстро, что аж запыхалась, а всё равно не угодила.

– Звала… оборалась вся уже. Где тебя носит? – Людмила повела меня обратно в терема, уводя от веселья. – Не велено тебе по двору гулять. Матушка твоя наказала тебя женским делом занять. А ты уж, будь добра, не гневи родителей, сиди с девицами в светлице да вышивкой занимайся.

Такое изощрённое наказание только маменьке под силу придумать. Так всё веселье мимо пройдёт, а когда ещё удастся на удаль молодую поглядеть, как не сейчас.

– И не пыхти, как сердитый ёж, – от Людмилы не укрылось моё настроение, а точнее его отсутствие. – Княгиня вам добра только желает. Что подумают о княжне, что среди конюхов да пастухов ошивается?!

– Что она не тщеславна и трудолюбива?

– Вот и покажи за пяльцами нам своё трудолюбие, не тщеславная ты наша, – я на это только обречённо застонала. – Кто тебя замуж возьмёт без единой рубашки за спиной?

– Так ли надо идти замуж, коли муж мне эту рубашку купить не может?

– Ох, не девка, а беда. Что в твоей голове творится? Я первая в ноги твоим сватам упаду, лишь бы забрали тебя поскорее, – Людмила всплеснула руками и запричитала на свой любимый манер.

Я обняла нянюшку крепко – крепко, взяла под руку и уверенно прошептала:

– Ещё скучать за мной будешь.

Людмила поплевала три раза через левое плечо и трижды постучала мне по лбу. И вроде и злилась на меня, а улыбалась. Очень скоро мы оказались в светлице с такими же узницами, как и я. Айка, Всеслава, ещё две девушки с её свиты занимались рукоделием и пели песни. Может, это они от отчаянья? Я здесь точно долго не выдержу.

– Милушка, а скоро ли остальные гости будут? – спросила Всеслава у нянюшки. Глаза свои выпучила по телячьи, ещё и подлизывается.

– Двоих ещё ожидают. Князь Горисвет с южных берегов прибыть должен скоро. А Добронрава ждать только в числе последних, – не существовало, наверное, вопроса, на который Людмила наша не знала бы ответ.

– Почему же? – удивилась одна из Славкиных подружек.

– Жениться, наверное, не хочет. Портрет увидал и не спешит теперь, – сорвалось с языка быстрее, чем подумалось.

– Агнеша! – грозно пророкотала няня. – Говорят, что отец князя Добронрава болен сильно, и все заботы на его юные плечи легли. Других наследников нет, так что не может он отлучаться надолго.

А мне вот интересно стало: где же это у нас такое говорят? На кухне что ли по вечерам какое вече важное устраивают…

– Получается, пятеро, – в голове я живо представила карту. У папеньки не раз такую большую видела. – А как же соседи с Севера? Князья с Драконьего хребта будут?

В палате воцарилась тишина, девушки даже работу бросили. Благо, я так и не начинала.

– Типун тебе на язык, – пригрозила мне Людмила иглой, зажатой меж пальцев. – Полвека их на наших землях не было, молись, чтобы ещё столько их не увидеть.

– Это из-за того, что они насильно девушек забирали чудовищу на скормление?

Всеслава с подружками дружно ахнули. Ох и рано им, таким впечатлительным, под венец идти.

– И это тоже. Слыхала я, что в одной деревушке в Полеском княжестве за девушку жених заступился, тогда аспиды сожгли всю деревню со всеми жителями.

– А откуда это известно стало, если всех жителей сожгли?

Мой вопрос остался без ответа, да и волновал он, кажется, одну меня. Вышивальщицы зашептались о женихах, очень быстро позабыв о грозных северных соседях, гадали над тем, какие испытания подготовил князь Благояр для будущего зятя.

– Говорят, Горисвет самый умный из князей…

– Зато Данай самый ловкий и быстрый, ему верхом на лошади равных нет…

– И пахнет от него так же!

– А вот какие красивые Олег с Миланом…

Трещотки без устали перемывали косточки бедным парням, но я вдруг встрепенулась, услышав последнее имя. В сам слух обратилась, а ничего нового не услышала. То, что младший князь Полесья был красив, я и сама видела. А вот дочерям ключницы на него заглядываться точно не стоит, чего душу понапрасну тревожить.

После нескольких часов работы, когда все пальцы мои были исколоты, а терпения не осталось и вовсе, нам разрешили разойтись по своим спальням. Разумеется, под клятвенное обещание сидеть тихо и гостей своим сумасбродством не смущать.

В палате было светло и душно, с самого утра ставни у окошка открыты были.

– Закрой окно, Айка, – взмолилась я, заваливаясь на перину. Глаза закрывала, а перед глазами нитки с иголкой маячили.

– Ой, а тут яблочко.

Подскочила на ноги, откуда и силы взялись. И правда, на подоконнике лежало красное яблоко. Так и не сказать, то ли оно самое, но почему-то хотелось в это верить.

– Это кто же пытается твоё сердечко задобрить, а? – приосанилась подруга, заглядывая в глаза.

– Скажешь тоже, – отмахнулась я от неё, но угощение забрала. Я им ни с кем не поделюсь.

Глава 10

Кто бы ни снабжал Людмилу сплетнями, а он оказался прав. Князь Горисвет уже к вечеру прибыл в Китеж. Высокий, тощий, темноволосый. Глядя на него, на ум приходило сравнение с камышом. А большего я сказать не могла, потому что в его сторону едва раз посмотрела.

Стоило нам всем сесть за длинный стол, а мне, на этот раз намеренно, оказаться напротив Милана, я вытащила из рукава яблоко и положила перед собой на стол. В своих фантазиях я в этот момент была бесстрашной девой-воительницей, бросающей вызов богатырю. И он этот вызов принял – улыбнулся своей особенной плутовской улыбкою и достал из кармана такое же, покатал в руках, поднёс к лицу, то ли принюхался, то ли поцеловал, и только потом положил на стол. Прямо напротив, не сводя с меня взгляда.

– О, надо же, Сердце дракона. Я много читал про этот сорт, невероятно сладкие и растут только на Великолучье. Все попытки переселить эту культуру не увенчались успехом, – разумничался камыш, который сегодня оказался по левую руку от Милана.

– Ага, сердце – сердце, – ответил он, не поворачивая головы, и надкусил яблоко.

Сделав над собой невероятное усилие и сосчитав до пяти, я полностью отзеркалила его жест. Вонзила зубы в красный бок до спелого хруста.

Он откусил, я откусила. Он запил водой, и я потянулась к кубку. Галдёж в светлице казался далёким, а людей вокруг будто не существовало и вовсе, только мы вдвоём. И пусть мы за ужином не проронили ни слова, между нами шёл незримый диалог. Такой личный, что щёки краснели и могли соперничать с рыжими волосами. Такой пылкий, что горло пересыхало и всё время хотелось пить. Такой переменчивый, что бросало то в холод, то в жар, то в пот, то в дрожь.

– Набирайтесь сил, соколы ясные, отрада глаз моих, – поднял кубок за гостей отец. – Кто бы из вас Всеславу не увёз с собою, а все вы мне как сыновья.

Я поспешно спрятала улыбку в кулак. Либо в кубке Благояра не квас, как у меня, либо это международная политика, в которой я ничего не смыслю.

– Я, признаться, поначалу горевал, что не дали мне Боги наследников, – по-отечески разоткровенничался князь, чем заслужил гневный взор супруги своей Збары. – А потом понял, что и в этом есть выгода: я смогу выбрать лучшего, и даже не довольствоваться единственным.

– А кто же править будет Великолучьем? – Горисвет единственный отважился задать этот вопрос, но, судя по тому, как подобрались все остальные молодые князья, волновал он всех. – Муж Всеславы или муж Агнии?

Добродушной обстановки в светлице как не бывало, а над столом будто повисли грозовые тучи.

– Рано ты, сокол, на мою землю смотришь. Пока я по ней хожу, править тоже буду я, – кубок отца с грохотом опустился на стол.

Бедный камыш и голову в плечи спрятать пытался, да куда уж ему тщедушному. А я впервые Всеславе не позавидовала. Велика ли радость от полчища женихов, если смотрят они на тебя как на довесок к княжеству богатому?

Сваты венценосные смиренно разглядывали узоры на тарелках, боясь и глаза поднять на моего отца, один только Милан нет-нет, а бросал на меня мимолётные взгляды. Он один прибыл ко двору по своей воле, не ради Всеславы, не ради княжества… Говорили, отец заставил. Может, его чувства и правда самые настоящие?

Выходя из светлицы, князь Милан будто невзначай коснулся моей руки, провёл пальцами по моей ладони. Уж сколько меня за руки хватали и не счесть, а сейчас будто и дыхание спёрло и пол из-под ног уходить начал.

– С вами всё хорошо? – склонился он надо мною так близко, что казалось вот-вот нос к носу столкнёмся, а руками обвил мою талию.

– Спасибо, всё хорошо, – страшась родительского гнева, поспешила высвободиться из его объятий. Кожа горела в тех местах, где он меня касался, словно я не то, что без рубахи была, а вообще нагая.

– Осторожнее, Агния Благояровна. Глядите, не споткнитесь, – донеслось мне вдогонку, пока я стремглав неслась в собственную светлицу.

Мы с Айкой прежде про любовь только в книжках читали, где описывали её так, что впору только смеяться было. А на деле получался такой хоровод собственных чувств, что и знахарь не справится с таким недугом.

– Опять, егоза, за старое. Чуть с ног не сбила, – на пороге комнаты столкнулась с Людмилой, практически влетев в неё на ходу. – А я уж переживать хотела, не заболела ли.

Эх, а я, кажется, и правда не здорова…

– Устала очень, отдохнуть хотела, спешила.

– Вижу я, как устала. Такую силу, да в мирное русло бы – цены бы тебе не было.

– Не серчай, матушка, – Айка поцеловала в щёку нянюшку, снова вовремя придя на выручку. – Расскажи нам лучше, Агнеша, кто из князей на что горазд, а кто нашей Всеславе больше приглянулся.

– Толку глупости такие болтать? – отмахнулась от нас Людмила. – Будто бы это по-настоящему важно.

– А что же важно тогда?

– Чтобы человек это был хороший, чтобы на него положиться можно было, а не то, что княжество оставить. Холёной мордашки для такого важного дела маловато будет, князь лично решит, кому детище своё вверить. Переговорит с каждым, может проверит.

– Ну и пусть на Славке вовсю отрывается, а я себе мужа выберу такого, чтобы непременно мил был.

– И я бы хотела такого, – смущённо добавила Айка.

– Ну и дурёха, тебе с его рожи не пить, – Людмила разочарованно покачала головой и бросила на меня красноречивый взгляд.

Ну и пусть зыркает, а мне невдомёк, как жить можно бок о бок с человеком, которого тебе кто-то навязал. Твёрдо решила, своей судьбой только я вершить буду.

Глава 11

Мы засыпали в спокойствии, а проснулись в развороченном улье. Кругом царили хаос и суматоха. Челядь сновала туда-сюда как пчёлы.

– Да что там происходит-то? – пыталась сохранить сон до последнего, да куда уж тут. – Пожар?

– Хуже, – улыбнулась Айка. Она уже была и одета и причёсана, стояла у окна, едва не переваливаясь через подоконник от любопытства. – Последний жених прибыл. Великий князь собрал молодых на охоту, точнее собирает.

– А ещё говорят, что мы копуши и долго собираемся, – проворчала сердито, но сон как рукой сняло. Мне тоже было интересно взглянуть на последнего жениха.

– Куда же ты? Вдруг увидит кто? – Айка побежала за покрывалом, чтобы прикрыть мою сорочку.

– У мужчин сейчас голова забита тем, как бы отца моего впечатлить, им по окнам глазеть некогда, – я отмахнулась от предложенной накидки, слишком уж неудобно в ней было.

– До чего же конь у князя Даная хорош, – мы вдвоём уместились в оконном проёме и с интересом разглядывали переполох во внутреннем дворе.

– Да уж, получше, чем хозяин будет, – мы обе засмеялись, но только Айка смущённо прикрыла рот руками. – Смотри, Бажен еле залез на свою клячу. Бедная животинка, вот-вот переломится.

Жаль, что нам не было места на этом празднике. Я бы может половчее некоторых претендентов оказалась, и мне даже Всеславкины конечности не нужны в награду. А сестрица, конечно, была там, внизу. Стояла на крыльце с отцом и матерью и изображала из себя оплот послушания. А уж вырядилась-то как…

К отцу подвели гнедого жеребца, а я отчётливо услышала среди гама, как в конюшне заржала его любимая Зорька. Стара стала кобылка, для охоты уже не годилась. Тревожным червячком закралась мысль, что и наш отец не молодеет. Может, потому и спешит с преемником… Тряхнула головой, отгоняя грустные мысли. В такой погожий денёк только дурак кручиниться станет.

– Смотри, а вон и Добронрав, – Айка показала на незнакомую фигуру в толпе. Мне его прежде видеть не доводилось, так что я и глаз не сводила с мужчины. Высокий, наверное, в росте и Олегу с Горисветом не уступит, а последний та ещё жердина. А волосы тёмные да курчавые, словно он противоположность Всеславы. Князь Добронрав подошёл к родителям, низко поклонился каждому и даже сестрице.

– Чего это он?

– Может извиняется за задержку? – предположила подруга.

Порассуждать и обмыть кости новоприбывшему мы не успели, в светлицу зашла Людмила.

– Дочь, ты уже готова? Отлично, пойдём поможешь на кухне.

– А я?

– Сама оденешься, не маленькая. Семеро одного не ждут.

Людмила забрала Айку, и я осталась совсем одна. Вот же нянюшка! И сотня одного подождут, если этот один княжеских кровей. Может и стоит поскорее замуж выйти и уехать куда глаза глядят, зато полноправной хозяйкой.

Я ещё раз выглянула во двор. Добронрава уже и след простыл, да и Всеслава с матушкой успели куда-то запропаститься. А я уж думала до последнего будут стоять да платочками вслед махать.

– Доброго утра, красавица! – махнул мне рукой Милан, и как заметил только.

Я бросилась от окна, испуганно прикрывая сорочку. Неловко как. Я подобрала покрывало с пола и, укутавшись в него по самый подбородок, вернулась на свой обозревательный пост.

Милан улыбался и махал мне рукой, другие князья тоже порой поглядывали в мою сторону и обменивались улыбками, а потом я заметила суровый взгляд отца. И тотчас мне подумалось, что на кухне без моей помощи пропадут все – надо спешить!

Накинула поверх сарафан, заплела растрёпанные волосы в косу и выбежала из комнаты. Разумеется, я никуда не спешила, а ещё очень радовалась тому, что и до меня никому не было дела: никто ещё не усадил меня за беспощадные пяльцы.

Двор понемногу успокаивался, видимо, мужчины изволили наконец-то отбыть на охоту. В коридорах было тихо, от того и не укрылась от меня перепалка в одной из светлиц.

– Не смей думать о таком, не то, что говорить. Ты княжна, на тебе большая ответственность, – отчитывала матушка Всеславу.

– Но я же не о многом прошу и воли вашей не противлюсь, – робко запротестовала сестра.

– Кого отец выберет, того и будешь мужем звать. А остальные глупости брось. Стерпится, слюбится, я, знаешь ли, тоже в Великолучье к отцу твоему замуж не рвалась.

Не то, чтобы мне было жаль Всеславу, но… хорошего было мало.

Глава 12

Мужчины вернулись ближе к ночи, даже ужин пропустили. Впрочем, подозреваю им было гораздо веселее, чем мне с сестрицей и маменькой. О том, чтобы уснуть, не дождавшись отца, не могло быть и речи. Я всегда дожидалась его с охоты, и мне как самой преданной княжне за это с детства вручались гостинцы от зайчиков и лисичек.

В детстве я этому даже верила, пока не наткнулась на Прохора, который разделывал тушки гостеприимных и доброжелательных зайцев. Увиденное разбило мне сердце, но пряник я приняла.

Знала бы, какая выволочка меня ждёт от Великого князя, лучше бы ему на глаза не попадалась и спать сразу отправилась. Что бы я раньше ни натворила, за время охоты папенька по мне успевал соскучиться и непременно прощал, а на этот раз что-то пошло не так. Стоило ему только заметит меня, как он резко нахмурился.

– Наконец-то вы вернулись, – полная наивных надежд я бросилась отцу на шею, но с не присущей ему доселе строгостью, он отвёл мои руки в сторону.

– Агния, ты почему не в постели в такое время? Куда Людмила смотрит?!

Я потупила взгляд, не зная, как выкарабкаться из ситуации. Людмила как раз-таки спала, более того, она думала, что и я делаю то же самое.

– Я очень разочарован твоим поведением, дочь. Крутить хвостом перед мужчинами не дело для благородной княжны. Бери пример с сестры своей, с матери в конце концов, – каждый новый упрёк ранил сильнее предыдущего. Всем я не угодила: и спать вовремя не пошла, и перед князьями как-то не так крутилась, и с волосами нечёсанными перед людьми показалась. А ведь это он ещё не знал, что я в одной сорочке была. – Ты наказана. Не смей и носа показывать из своей светлицы, иначе я разозлюсь не на шутку.

С большим трудом подавляя слёзы, я развернулась и пошла к себе. Спасибо, что не под конвоем. Если бы не Славка со своим полчищем сватов, папенька бы не нервничал и вообще был бы в разы спокойнее, а вместе с ним и моя жизнь.

Отец не изменил своего решения ни на следующий день, ни после. Заточение моё всё продолжалось, даже еду мне нянька приносила в комнату. Единственным развлечением была женская мастерская, кто бы сомневался, что туда мне дозволят ходить. Сидела там среди чванливых куриц, у которых душа пела при виде моих страданий. Наказывали меня с изрядной периодичностью, но так надолго запирали впервые.

Теперь моими глазами и ушами была единственная подруга Айка. Но так как эти самые глаза и уши сидели на очень стеснительной голове, все самые интересные новости и сплетни проходили мимо меня. Если бы не наливное яблочко, что исправно появлялось на моём окне с каждым рассветом, я бы совсем от тоски умерла и зелёной плесенью покрылась.

– Агнеша, ты тут? – В дверях показалась Айка. – Привет.

– Где мне ещё быть? – Почти неделю света белого не видела. – Ты почему так поздно пришла сегодня?

– На кухне работы много, девчонки просили помочь. Сегодня князь Благояр объявит о свадьбе. Как думаешь, кого он выбрал среди сватов?

Слова до меня долетали замедленно, едва просачивались сквозь решето злости. Ах, и пир решили без меня устроить?! Может ещё и на свадьбу родной сестры не позовут?! Ещё и кто жених узнаю последней?! Ну уж нет!

– Не знаю кого, но точно намерена это узнать, – мой голос был полон решимости, что только напугало подругу.

– Агнеша, что ты задумала? Великий князь гневаться будет, одумайся.

– А я тоже, знаешь ли, гневаюсь. Я ничего дурного не сделала, чтобы меня взаперти держать. И сегодня на пир я пойду, пойду и узнаю всё из первых уст.

– Да как же, Агнешенька? Заметят ведь, не пустят.

– Меня возможно, а тебя – нет. Ты за меня в светлице останешься, а я тобой переоденусь и пройду.

– Ох, не кончится это добром, помяни моё слово, – запричитала трусишка Айка, но перечить не стала.

Самым большим испытанием было волосы спрятать, слишком уж рыжая коса много внимания привлекала. За повязками и лентами такую не спрятать.

– Брось, Агнеша, тебя сразу по косе узнают, – пыталась мягко остановить меня подруга.

Вот незадача-то, у Айки волосы чёрные, как и у матери… точно!

– Принеси мне кику Людмилы, – подруга громко охнула. – Пожалуйста, Айечка. На один вечер всего, а потом обратно вернём.

Замужние женщины всегда волосы прятали, и кика Людмилы – отличный способ спрятать свои. В её кике и платье Айки меня никто не узнает.

Глава 13

В собственных покоях я развернула нешуточное действо. Айку уложила в кровать, а чтобы её приняли за меня, укрыла с головой одеялом. Платье своё кинула рядом. Дозорные не посмеют приблизиться, думая, что княжна в одной сорочке спит. В светлице прибралась, чтобы у любимой нянюшки не было повода учинить ссору. Но я более чем уверена, что та не станет будить лихо, пока оно тихо.

В коридорах было шумно, и до меня в платье прислуги никому дела не было. Хотя, от чего же? Когда мимо лестницы проходила, мне поднос в руки всучили с запечённым поросёнком. До того тяжеленный! Еле донесла его до окна и так на нём и оставила. Есть много жирного вредно, перебесятся гости дорогие.

В пиршественной зале было людно, здесь заканчивались последние приготовления к приёму. Огромные столы были расставлены подковой, в центре надлежало сидеть Великому князю и его семье, а по бокам советникам да гостям.

Первыми к своим местам подошли отцовы бояре, но сесть вперёд своего государя не смели. Стояли и ждали, истекая слюнями. Музыканты начали играть, но сами то и дело поглядывали на массивные двери. Стоило только показаться отцу с матушкой, как их музыка стихла. Оглушающая тишина прерывалась только раболепным шёпотом бояр с пожеланием долгих и мудрых лет Благояру. Ничего нового…

Всеслава шла позади, разряженная как пугало на масленицу. Стара традиция наряжаться в цвета жениха сыграла с ней злую шутку, женихов то пятеро. В общем, видок у невесты был как у Петрушки на ярмарке.

Только когда хозяева пира заняли свои места, бояре сели за стол. Одно место с княжей стороны пустовало. Дивно: слуги за младшую дочь не забыли, на меня накрыли, а вот родители, кажется, запамятовали, что у них ещё есть ребёнок помимо распрекрасной Славки.

Я с другой челядью стояла за столами, девушки по первому зову исполняли все прихоти охочих набить желудки.

– Эй, баба, подай-ка мне птицу, – какой-то толстяк среди бояр обратился ко мне, за малым не ткнул пальцем, а у меня чуть челюсть не свело от отвращения. Я бы ему эту птицу с большей радостью запихала туда, куда солнце не светит.

Обслуживать спесивого мужлана у меня желания не было, потому я спряталась подальше за колонну в зале. Обзор, конечно, не очень, зато не надо никому прислуживать.

С первым тостом стали появляться в зале и сваты. Каждая делегация заходила в своей очерёдности. Интересно: жребий они тянули, или мерились чем-либо ради чести такой. Наверняка, молодые князья уже догадывались, кому сегодня улыбнётся удача. Так, например, камыш, то есть князь Горисвет, выглядел весьма понурым.

Как положено, он раскланялся перед хозяевами, поставил на стол перед Всеславой сундучок резной полный всяких женских безделиц, воспел оду её неземной красоте. Да только помыслами незадавшийся жених был далеко отсюда. Порой застывал на одном месте, будто слова забыл, раскачивался как длинная тополина по ветру, и снова продолжал как ни в чём не бывало. Дары его челядь забрала, а сам Горисвет со своей свитой заняли места за столом.

– Князь Беловодья, Бажен, – громко возвестил присутствующих один из папиных советников, и тотчас в зал вкатился наш старый знакомый.

От него в дар для Всеславы достался целый сундук жемчуга. Но несмотря на богатый дар, я уверена, отец вряд ли остановил на нём свой выбор. И дело вовсе не в том, что он бывает смешон и неказист, или что он младше сестры. Никто из нас не смотрел на Бажена иначе, как на брата.

– Данай, князь Степей, – едва поспевал зычный голос, до того шустрым был степной князь.

Оттеснив плечом медлительного Бажена, Данай принялся раскладывать перед Всеславой деревянные фигурки лошадей. Разумеется, он не дарил ей игрушки. Каждая фигурка обозначала вполне себе реального и живого скакуна, которого готов был подарить ей жених.

С моей расстояния было тяжело сосчитать, сколько же резных лошадок выставил на стол Данай. Ещё и девки с подносами мельтешили перед глазами, загораживая обзор. Да вот то, как Данай спрятал в карман несколько игрушек, я увидела очень отчётливо. Это могло значить только одно: князь Данай не желает разбазаривать своё добро на чужую невесту. Эх, отличный бы вышел зять, с таким бы Всеслава не забаловала.

– Олег, князь Полесья, – в отличие от предыдущего свата, свита Олега дождалась не только своего представления, но и когда опустеет зал перед ними. На братьев красавцев и сопровождающих молодцов было любо-дорого взглянуть. Каждая из девушек замедлила ход, чтобы хоть немного полюбоваться их удалью.

Пока старший брат распинался перед моими родителями о том, каким чудесным мужем для Всеславы он мог бы стать, младший лениво рассматривал зал. Мне хотелось верить, что он ищет меня среди гостей.

Дары полесского наследника были настолько велики, что и на стол не влезли. Огромный сундук поставили подле и торжественно открыли перед хозяевами. Я чуть шею не вывернула от натуги разглядеть его содержимое, и каково же было моё разочарование, когда я увидела, что он доверху набит всякими тряпками. Зато Всеслава, наверное, должна прыгать от счастья за такую заботу, но, сидя под руку со строгой матушкой, только улыбалась.

Последним свои подношения принёс Добронрав. Сестрица встрепенусь, села ровнее. Бедолажка, наверное, радуется, что караван из женихов к концу подошёл. Князь владел землями северными, не такими богатыми и плодородными, как у его соперников. От того было интересно, какой подарок он сестрице вручит.

Сундук Добронравов был полон мехов и накидок, расшитых золотыми нитями. Может, и не такие красивые, как наряды полесские, да толку в них было всё равно больше. Такие бы точно пригодились его невесте, но, судя по осунувшейся фигуре князя, он из Великолучья уедет без таковой.

Выслушав каждого из сватов, настал черёд отца речь держать. Как и все присутствующие в зале я томилась в ожидании услышать наконец имя. Великий князь уже было подошёл к самой интересной для нас части, как тут двери опять распахнулись.

Сначала немного, чтобы впустить лишь одного мальчишку, который принялся шептать что-то на ухо советнику. А затем шире, едва не сбив первого с ног. Покуда глаз хватало виден был отряд мужчин, язык не поворачивался назвать их сватами. Их чёрная броня переливалась на свету, любопытство брало верх в желании пощупать и чего же она сделана.

– Кня… Князь… – неуверенно начал отцовский советник и его блеяние тут же перебил один из незнакомцев в первом ряду.

– Радимир, князь горных хребтов и пиков.

Глава 14

Во всём зале повисла тишина, словно густой кисель в уши налили. Отцовские бояре переглядывались, шевелили усами на манер трусливых тараканов, вероятно, решали, кто из них первый под стол полезет. Отец молчал, и это пугало. А ещё здорово пугал внешний вид незваных гостей.

Мужчины в чёрном расступились, позволяя пройти своему предводителю. Он мало чем отличался от собственных дружинников, такая же чёрная броня, такая же чёрная накидка… Разве что, пожалуй, он единственный из них был вооружён. И это заметила не только я, воины Великого князя Благояра тотчас ощетинись мечами.

– Не стоит, – отец предупреждающе поднял руку, – окроплять кровью праздник моей дочери.

– Прости, Великий князь, – заговорил Радимир. Тихий голос его звучал набатом в светлице, эхом отскакивал от стен и пугал ещё больше. – Дорога была дальняя и, что таить, тяжёлая. Но мы рады, что поспели к празднику вовремя.

– Это должно быть какая-то ошибка, – на маменьке лица не было. Она сказала это в сердцах и тотчас испуганно закрыла рот рукой. Всеслава подле неё была белее мела.

– Разве вы не рады привечать соседей своих? Разве могли не позвать меня?! – удивился гость, а добродушия в его голосе было столько, что и на один золотник не наскрести. – Мы – последняя твердыня, что защищает ваши земли от Тьмы. Было бы невежливо, забыть о нашем существовании.

– Мы всегда рады гостям, – отец смело посмотрел в глаза Радмиру. – И добро, что нам делают, помним, но и зло – не забываем.

Молодой князь улыбнулся одними губами, в очах под нахмуренными бровями клубилась тьма. Ещё один его шаг и он достанет до отца мечом…

– Вот и чудно, – Радимир остановился, и я не сдержала вздох облегчения. – Тогда принимай сватов, дорогой хозяин.

По обе стороны от него встали сваты. Пожилая женщина в шубе да валенках, со сковородником в руках, и мужчина, так же одетый явно не погоде, но с рыболовной сетью в руках. Мы с Айкой ещё маленькими любили слушать рассказы Людмилы о прежней жизни, о старых традициях. Из её уст я узнала, что раньше так любили сваты наряжаться, чтобы выгрести девку из избы, да рыбку поймать. Хорошо же князь подготовился.

Сваты нараспев начали заливаться соловьями про своего сокола, увидавшего голубку милую, да запавшую ему в сердце. А я слушала вполуха, разглядывая незнакомца. Не сокол, а ворон настоящий, с волосами цвета его крыла, с глазами чёрными и бровями хмурыми. Радимир словно почувствовал мой взгляд, повернулся в мою сторону, и я тут же спряталась за колонну.

Высунула нос свой только, когда сваты за подарки заговорили. Очень уж любопытно было, чем богат край, что драконьим хребтом зовётся. Насколько мне было известно из науки, хоть я и тщательно от учителей своих бегала, в краю том ничего кроме гор нет. Однако дары у Радимира были самые впечатляющие. И ларь с мехами, и ларь с камнями драгоценными, чего там только не было. Руки тянулись к последнему, тому, что с золотыми монетками: их бы взять, да в каждый открытый от удивления рот в зале закинуть.

– Спасибо тебе, Радимир, что уважил. Спасибо, что дочь мою оценил по достоинству, – в словах отца я услышала упрёк для других сватов. – Однако, для Всеславы я выбрал другого наречённого…

Кажется, я даже услышала, как матушка с сестрицей вздохнули с облегчением. И я их чувства прекрасно понимала.

– Рад слышать это, Великий князь. Надеюсь, ты не будешь разочарован выбором для Всеславы, – князь горный поклонился глубоко перед моей сестрой, и продолжил: – но мне была обещана другая княжна. И раз на её руку в этой зале претендентов больше нет, я хочу получить своё.

Из нагрудного кармана молодой князь вытащил медальон, который мне был хорошо знаком. В таких же портреты Всеславы были, те самые, за которые нам с Айкой здорово влетело.

Радимир раскрыл медальон и продемонстрировал его отцу. Я физически чувствовала, как страх окутывает меня липкими руками. Я переводила взгляд с Радимира на отца и знала, что сейчас услышу.

– Агния?! – удивился отец, а у меня, кажется, земля ушла из-под ног.

Не помня себя, я бросилась прочь из зала. Прочь от князя, прочь от проблем. В собственной комнате я надеялась найти пристанище, но и тут судьба оказалась ко мне немилостива.

– Что с тобой? – Айка сидела на полу у кровати и горько плакала.

Я сделала к ней несколько шагов и услышала, как спиной громко захлопнулась дверь. И почему-то мне в голову пришла только одна мысль: это владыка драконьего хребта пришёл по мою душу.

Глава 15

Несмотря на мою разыгравшуюся не в меру фантазию, у новоиспечённого жениха были дела поважнее, чем гоняться за мной по коридорам. А за спиной стояла Людмила, сцепив руки в замок под грудью.

– Нагулялась, девка бесстыжая? – нянька грозно двинулась в мою сторону, но, после увиденного в зале, меня так просто было не напугать. – А если бы князь кого-то другого за тобой послал?! Ты подумала об этом?! А я ему говорила, нечего жалеть, пусть всё сватовство пропустит и впредь умнее будет. Знаю я тебя, ещё и сестре праздник испортишь своими выходками.

Я пристыженно опустила глаза и сделала короткий шаг назад. Конечно же, я о таком не думала, я вообще не думала, что папенька сжалится и несмотря на моё наказание станет за мной посылать. А праздник я, кажется, так или иначе уже испортила.

Но если нянька ждала от меня извинений, то вся эта речь была впустую:

– Может я в последний раз по родительскому дому гуляла! – выкрикнула в сердцах.

– Ещё и кричать тут надумала?! – Людмила сорвала с меня собственную кику, больно прихватив пару прядок. – Белены ты там объелась что ли? Где шастала на ночь глядя?!

– А вот на сватовстве и была, очень уж хотелось узнать, кому счастье в виде Всеславы нашей перепадёт. А вышло так, что своё несчастье там нашла. Князь драконьего хребта явился и стал у отца меня в жёны требовать.

Сказала об этом и пожалела тут же. Пока всё вслух не произнесла, казалось, что и не было ничего вовсе, а так, привиделось. А теперь в глазах защипало от собственной беспомощности, а в горле будто ком застрял.

– Быть такого не может, – поначалу отмахнулась Людмила, но потом усомнилась, слишком уж вид у меня был подавленный. – Схожу разузнаю, а ты тут сиди. Узнает отец, что не спишь, а шляешься, где не надо, всем нам будет несдобровать.

Как только за няней закрылась дверь, я села к Айке прямо на пол. Подруга от услышанных новостей даже носом шмыгать перестала.

– Агнеша, что же делать теперь?

Я молча положила голову на колени, мне нечего было ответить. Что делать? Уповать на чудо?

– А ты его видела? Какой он?

– Высокий, весь в чёрном, как сама Тьма, волосы до плеч, носатый, хмурый… – память услужливо подсказывала всё самое плохое в его образе, а фантазия нещадно добавляла красок.

– Но как же так вышло? Неужели он просто заявился к Великому князю и с порога стал требовать в жёны княжну?

– Если бы, – я усмехнулась. – Раз его пропустили, значит, было приглашение. А оно точно было, он показал отцу мой портрет.

– Ох, неужели всё из-за меня?! Это ведь я положила портрет в конверт, не глядя… Агнеша, милая, давай я пойду к Великому князю, давай объяснюсь?

– Не надо, – упрямо мотнула головой. Почему-то была уверена, что это не поможет, только подруге ещё раз зазря достанется. – В конце концов, это ведь была моя идея…

Конверт с моим портретом мог отправиться куда угодно, попасть в руки любого князя, но угодил к Радимиру. Самому нелюдимому, самому жестокому, если верить слухам, изгою среди всех соседей. Неужели меня теперь ждёт жизнь затворницы высоко в горах?

– Теперь тебе придётся стать его невестой?

– Вот уж не думаю, – упрямо сжала губы. Я найду выход из этого положения, обязательно, иначе и быть не может. – Людмилы долго нет, сходи посмотри, куда она запропастилась. Может, сможешь узнать что-то новое.

– Ты точно в порядке? Я могу остаться с тобой, если хочешь.

– Нет-нет, ступай, – мне хотелось побыть наедине. Вдруг станется, что одиночество мне больше не грозит, и всю жизнь рядом будут или супруг-тиран, или надзиратели из его княжей свиты.

Однако и в отчем доме покой мне не грозил. Только Айка переступила через порог, послышалась возня на улице. Мелкая щебень стучала о ставни, вынуждая подойти к окну. Наученная опытом я сначала толкнула ставни, притаившись, и только потом, спустя какое-то время, выглянула наружу. В детстве я, пытаясь достучаться таким образом до Айки, чуть Прохора глаза не лишила. И пусть не говорят, что я не учусь на ошибках.

– Агния, – настойчиво прошептала темнота за окном, пугая до чёртиков.

Приглядевшись повнимательнее, заметила, как от стены отделилась знакомая фигура. Милан…

Глава 16

– Ты что здесь делаешь? – воскликнула, но испугавшись тут же перешла на шёпот. – А если тебя заметят?

– Все вокруг незваного гостя столпились, до меня и дела никому не было, – не страшась ничего, Милан вышел из тени. – И какого чёрта его сюда принесло?! Как бы беду какую не накликал.

Не знаю, что насчёт беды, а вот Радимира, похоже, накликала я. Но говорить об этом кому-либо я не спешила.

Молодой князь ловко запрыгнул на резную ограду палисадника и оказался почти вровень с моим окном. Так вот, как он гостинцы мне доставлял. Руками Милан ухватился за подоконник, сохраняя равновесии, а я присела у окна, чтобы не глядеть на мужчину сверху вниз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.