Piri Reis
Дружина. Притча о талантах

Пролог

Время и место неизвестны.

Больничный коридор пах безысходностью, страданием и дезинфекцией. Есть что-то особое в таких коридорах, особенно когда они расположены в таких местах, откуда не каждому дано выйти живым. Иногда кажется, что сами стены здесь пропитаны мрачным отчаянным ожиданием. Откуда-то с верхнего этажа доносились стенания. Пронзительные, с подвыванием и рыданиями, они не могли перебить звенящей тишины в ушах. Молча глядя в сухие строчки медицинского заключения, человек, сидящий в закутке около врачебного кабинета, все ещё не мог отойти от шока.

Не каждый день в руках ты держишь свой отложенный смертельный приговор. Слова из диагноза сливались из-за слёз. Они были вызваны даже не столько настоящей болью. Многое можно было понять по взглядам персонала. Нет, в большей степени слёзы вызвал последний сеанс терапии, одно из множества побочных явлений. Разум, запоздало, заторможено вычленял определенные элементы. Отсутствие ремиссии, метастазы в лимфоузлах, тяжелое поражение позвоночника. На задний план отступили боль и страх. Была лишь глухая усталость и желание прекратить всё это. Забранное решёткой окно словно говорило о том, что такие мысли тут возникают у многих.

В поле зрения появились ботинки. Безукоризненно чистые, из дорогой кожи, с до тошноты аккуратно завязанными шнурками. Бахилы на ботинках были соответствующие; вместо обычных полиэтиленовых – музейные, с матерчатой подкладкой и горловиной из чего-то похожего на нейлон. К ботинкам прилагались отглаженные брюки от итальянского костюма, стрелками которых при желании можно было порезаться, и белоснежный халат, прикрывающий остальные детали одежды.

– Вы из двести второго кабинета?

Молчаливый кивок.

– Пройдёмте, я вас уже десять минут как жду снизу, а вы всё ещё тут сидите.

Обладатель щеголеватого костюма был деловит, собран и предельно подозрителен. Но было всё равно. Было всё равно на то, что он держал при себе тяжелый черный дипломат, в котором второстепенные злодеи боевиков перевозят бомбы, наркотики и миллионы денег. Было всё равно на тот факт, что он открыл один из кабинетов, словно наугад, при помощи ключа без бирки.

Было всё равно, что кабинет был процедурным и явно на ремонте. Было наплевать на почти вырванные из рук документы.

– Так, так. Посмотрим, что тут у нас. Подтверждённая четвёртая стадия. Остеосаркома, с подтвержденными метастазами в лимфоузлах. Химиотерапия результатов не дала, ремиссия не наступила.

Деловой голос и почти легкомысленный тон контрастировали с этими внимательными глазами. Взгляд незнакомца словно был способен раскладывать вещества на атомы, взвешивать и оценивать увиденное с точностью атомного микроскопа. Огромный контраст с их обладателем, черты лица которого словно размывались. Не только из-за слезящихся глаз. Казалось, внешность незнакомца настолько невзрачна, вопреки его дорогому костюму, что его невозможно запомнить. Он был похож на пустое место и на сотню размытых лиц пассажиров в метро одновременно. Его можно было спутать с каким-то известным актером, старым армейским товарищем или бывшим коллегой. Он был кем-то знакомым и никем вообще. Его взгляд… Его взгляд был единственным, что можно было запомнить из его внешности.

– Я мог бы сказать, что сочувствую вашим обстоятельствам. Что это трагедия – уходить из жизни, в таком юном возрасте, так тяжело и с такой болью. Но я здесь не за этим, – щелчок замков дипломата. Внутри лежат какие-то папки, пухлые от бумаг. Одну из них, казалось бы, наугад, мужчина достает и бегло пролистывает. – Врать не буду, мы не альтруисты, не меценаты и не филантропы. Я здесь потому, что некоторые проведённые анализы выявили определённый потенциал вашего организма, представляющий для нас интерес. Всё, что я сейчас скажу, можете считать тайной, которую вы в любом случае унесёте с собой в могилу. Итак, несмотря на ваши продолжительные проблемы со здоровьем, я думаю, вы видели определённые новости из внешнего мира. Видео, слухи, досужие разговоры о том, что среди людей появились обладатели способностей.

Из дипломата появился шприц. Похожий на стеклянный, глянцево поблескивающий в свете ламп. Носик шприца был закрыт колпачком, металлическим, зловеще заостренным. Мужчина достал шприц и аккуратно положил его на стол, позволяя рассмотреть его содержимое. Розовато-красная густая на вид жидкость, равномерно заполнившая всё доступное пространство, без малейшего следа пузырьков воздуха.

– Некоторые из этих способностей и их носителей мы смогли тщательно исследовать и определить их потенциал. Подробности будут лишними, но в ходе исследований мы натолкнулись на возможность передать эти способности кому-то ещё. Не без побочных эффектов. Они, скажем так, не всегда презентабельны и зачастую фатальны. Но есть и интересные. Например, некоторые способности очень не любят, когда их носитель неизлечимо болен. Поэтому сначала они исцеляют своего носителя. Заболевание не имеет значения. СПИД. Гепатит. Малярия. Оспа. Рак. Да-да, я вижу ваш интерес, – он сделал паузу и аккуратно развернул шприц так, чтобы колпачок указал на дверь.

– Итак, имеющиеся у нас данные говорят о том, что у вас есть определённый потенциал. Я замечу, определенный потенциал. Не самый большой. Нет никаких гарантий, что вы переживете процедуру, активный и реабилитационный период. Но именно вам и именно сейчас нечего терять. Вот здесь… – говоривший постучал по шприцу. – Находится то, что может спасти твою жизнь. Возможно, это сделает тебя героем, прославит и поможет тебе отплатить за свое спасение. Возможно, это сделает тебя злодеем. Твое имя проклянут, и кто знает, чем это для тебя кончится. Вполне возможно, эта штука убьёт тебя, но я могу обещать, что пять минут агонии намного лучше, чем месяцы гниения на обезболивающих. Как бы то ни было. Есть некоторые условия, которые тебе предстоит принять, и они не подлежат обсуждению. Этого разговора никогда не было. Этого шприца не существует в природе. Никто и никогда не видел меня. Никого и никогда не интересует происхождение того, что находится внутри. Тебе предстоит принять решение здесь и сейчас в течении одной минуты. Здесь и сейчас ты решаешь, собираешься ли ты умереть человеком, или попробуешь стать одним из них. Стать талантом…

20-17 РМ. Глава 1. Распевка

«На что право, когда действует сила? Может ли оно существовать, когда решение запечатлеется кровию народов? Может ли существовать право, когда нет силы на приведение его в действительность?»

Радищев «Путешествие из Петербурга в Москву»

Забросив вещи на верхнюю полку, Сергей, подтянувшись, устроился на ней сам, подложив рюкзак с вещами под голову. Желая по старой привычке сэкономить выданные командировочные, он решил добираться из Москвы в Питер на обычном поезде. Одиннадцатичасовая поездка: вечер – утро.

Дорога обещала быть спокойной, кроме него в купе было ещё двое пассажиров. Парень – слегка за двадцать, тощий и суетливый, с рядами растущей щетины; и женщина лет сорока, с простым приветливым, но усталым лицом – типичная заводчанка. Поезд тронулся, пассажиры, раскладывающие вещи, постепенно прекратили суетиться, начав готовиться к ужину. Познакомившись и узнав, что их зовут Елена и Владимир, Сергей отправился за чаем – для себя и попутчиков.

В коротких знакомствах в поезде, если попутчики совпали достаточно, чтобы разделить совместный быт и трапезу, есть определенная атмосфера. Люди общаются, раскрываются, расслабляются поняв, что собеседник хотя бы на первый взгляд не каннибал-маньяк. Когда Сергей вернулся с чайником, полным кипятка, Елена и Владимир уже вели оживленную беседу. Разлили воду по чашкам; Владимир достал пряники, Елена – несколько лимонов.

Выяснилось, что Елена едет в Питер на заработки, Владимир там живет и работает:

– … Вот так и получилось: я оператор производственного станка со стажем, а они в Петербурге открывают новый цех, и им люди во как нужны, – женщина подняла руку повыше, демонстрируя нужду производства в специалистах. – Я сначала опасалась. Ну, знаете, всех… Этих, как их там. Им же в Петербурге словно мёдом намазано, роятся, как мухи над говном.

Владимир усмехнулся.

– Вы про талантов?

– Во-во, они самые. Их же там, говорят, столько, сколько во всей остальной стране. Но зарплату дают хорошую, а мне дочу поднимать надо… Боюсь только в самом городе жить. Буду искать в пригородах жилье.

Владимир напустил на себя гордый и загадочный вид.

– Ну, я с уверенностью могу сказать, что это не совсем правильно. Видите ли, я немного глубже знаком с этим – я в газете… Работаю…

«Курьер или какой-нибудь принеси-подай..» – подумал Сергей. Заняв руки чашкой, он отхлебнул чай и сделал вид, что слегка обжёгся, часто задышав и избавив себя от необходимости участвовать в разговоре. Владимир тем временем разразился монологом о своих познаниях.

– Талантов в Питере, конечно, много. Но шансы натолкнуться на них, если будете ездить из пригорода или возвращаться туда ночью, куда выше, чем если просто жить в городе. Тут же как? Если он в окно сам не залетит, то ночью их надо прям искать, чтобы натолкнуться. Вот представьте себе, что вы знаете, что, например, ваш любимый певец ночью ходит по городу. Так и тут. Ну сколько их ночью на улицах? Пару тысяч. Днем пару сотен, и большинство из них государственные. А государственный, он… Ну, как милиционер. Ему на вас всё равно, пока вы в проблемы не вляпаетесь. У них свой… Ну мир что ли. Вот помните, может, или слышали – раньше были такие добровольные народные дружины и дружинники?

Сергей кивнул, как и Елена. Владимир, уловив интерес аудитории, продолжал с энтузиазмом, периодически размахивая руками так, что едва не заехал сам себе по носу.

– Вот эти , что-то вроде того. Есть вот такие дружинники. Они помогают, если там пожар, преступление какое-то или что-то такое. Добровольцы – как Тимур и его команда. Ну, некоторые из них страшно выглядят, некоторые считают, что, если в семье происходит насилие, то можно человека в окно выбросить… Некоторые считают, что преступников надо прямо на месте карать или убивать – таких зовут вигиланты или линчеватели…

Елена прижала руки к лицу, явно шокированная цинизмом в словах Владимира, который как будто даже одобрял такой подход.

– Между собой они тоже не всегда ладят: одни вроде как одобряют чрезмерное насилие, другие – нет. Но это всё как бы хорошие ребята. Они не любят государство, ну так, а у нас многие не любят. Эти вот, потому, что государство требует от них регистрации…

Потому, что вообще-то каждый из них – это как вооружённый с незарегистрированным оружием псих, мозги которого может переклинить. Сергей решил не озвучивать свое отношение по вопросу. В конце концов,он был заинтересован в информации, а возможно даже немного предвзят. Или не немного.

– … И вот они решили делать то, что могут, и то, что хотят. Они простых людей не трогают, а наоборот – защищают. Есть, конечно, и другие. Ну, вот как раньше были всякие бригады, братки. У каждой своры свой район. Вот и эти такие. Они хотят славы, денег, и, понятно, они совершают ради этого преступления. Вот, если они могут ограбить банк, то почему они должны сдерживаться? Они на гражданских могут иногда нападать, но тут совсем всё сложно. Их злодеями зовут, но некоторые из них так понормальнее будут, чем городское руководство. Есть такие, которые на своих районах навели железный порядок, там без их ведома мышь не проползёт.

– Что, как воры в законе? – Сергей выдавил лимон в чай и посмотрел на собеседника.

Тот поспешно закивал.

– Да-да, такие. Только они блатных не любят, сами по себе. А криминал, ну, иногда под ними ходит, если он им выгоден. А если нет, охо-хо-хо-хо, – Владимир зловеще хохотнул. – Разговор у них короткий. Отловят и сдадут. Или отловят и больше никогда никто их не видел. А то и по частям найдут. Тут ведь как, они чего хотят? Денег и власти. Сила у них есть. Вот они и вытеснили из города всех, кто им мешал. Вся преступность в городе под талантами.

– Прямо-таки вся?

– Вся. Синие крыши, красные крыши, всех вымели. Взятки брать боятся, нарушать условия договоров боятся, рэкет или рейдерский захват какой-то не приведи Господь. По первой пытались, боролись, но это как сса…

Владимир виновато оглянулся на Елену и поправился.