Янь Лэйшэн
Assassin’s Creed®: Буря эпохи Мин

Yan Leisheng

Assassin’s Creed®: The Ming Storm

Cover art by Simon Goinard

Печатается с разрешения компании Ubisoft Entertainment. Издание подготовлено ООО «Издательство ACT».

Перевод с китайского Инны Сиротиной

© 2024 Ubisoft Entertainment. All rights reserved. Assassin’s Creed®, Ubisoft and the Ubisoft logo are registrered or unregistered trademarks of Ubisoft Entertainment in the U.S. and/or other countries.

Пролог
Расстановка[1]

Порыв бриза покрыл рябью морскую гладь так, словно на ней в мгновение ока расцвела долина синих лотосов. В буддийских сутрах этот цветок является олицетворением глаз Будды, и по открывающейся картине можно догадаться, почему Таки Тёдзи сидел на прибрежном валуне и когда смотрел на воду, в голове у него появлялся образ из сутр. В бытность учеником он служил всего лишь младшим послушником, а став бродягой, быстро позабыл о монастыре Хуэйтянь. В конце концов, подавшись в пираты, юноша навсегда потерял связь с прошлой жизнью, наполненной милосердием и состраданием.

В послушники его приняли в пять лет, а в пятнадцать исключили. С тех пор он бродяжничал, время от времени подрабатывая слугой, а добравшись до моря, стал пиратом. Сегодня же внезапно для самого себя он подумал о прошлом.

Тёдзи как раз предавался воспоминаниям, когда в поле зрения неожиданно возник белый парус. Мужчина на секунду застыл, затем, приглядевшись, закричал:

– Кодати! Кодати!

Стоявший неподалеку юноша подбежал к нему.

– Да, отец?

На самом деле парнишка был сиротой, которого Тёдзи подобрал, когда только ступил на путь морского разбоя. В то время его шайка состояла всего-то из пяти довольно слабых бойцов, поэтому они могли грабить лишь маленькие торговые судна, отбившиеся от остальных. Как-то раз главарь банды заметил большой корабль, бесцельно рассекающий волны, и тут же решил попытать счастья. Но стоило ему подняться на палубу, как он учуял трупный запах. Оказалось, что ту команду постигла печальная участь – всех моряков ограбили и убили.

Тогда еще юный капитан перевернул все судно в поисках забытых грабителями ценных вещей, однако нашел лишь дитя, шатающееся от голода и жажды и не способное вымолвить ни слова. Зато в руках у него блестел небольшой японский двуручный меч. Увидев людей, мальчик, вопреки ожиданиям, приготовился размахивать своим мечом. Около пяти-шести дней прошло после нападения, и все это время мальчика окружали гниющие трупы. Большинство пиратов, совершивших налет, решили: «Проще бросить его». Кто мог подумать, что малец выживет? У капитана Таки сердце невольно сжалось от обстановки на судне, поэтому в виде исключения он взял ребенка на воспитание. Только молодому Тёдзи было лень подбирать имя, вот мальчика и назвали Кодати – как меч, который он держал.

В нынешнем году ему исполнится уже шестнадцать лет. Так как парнишка вырос в море, то превосходно умел плавать. Со временем он ожесточился, ведь с детства занимался разбоем. Некоторые из команды побаивались его.

Тёдзи встал и, указывая на паруса, произнес:

– Кодати, это точно люди господина Суня. Зови наших.

– А не господина Вана? – спросил Кодати, сделав рукой козырек, чтобы вглядеться вдаль.

– Его корабли ходят под серым парусом, а там другой цвет.

Все члены команды Тёдзи когда-то покинули свои дома из-за печальной судьбы и стали бандитами. Сам он немного знал грамоту. А после того как стал пиратом и прибыл на побережье Дамин разбойничать, понял: нужно вести дела, зная меру, иначе накликаешь на себя беду бесконечными разбоями. Так что мужчина тайно вел торговлю с несколькими отставными чиновниками из прибрежных деревень – каждый месяц деревни присылали продовольствие, и тогда их никто не трогал. По этой причине он и выбрал островок с пресной водой для своего пристанища. Господин Сунь как раз и являлся одним из отставных политиков в крупнейшем прибрежном поселении. И сейчас пришло время собирать дань. Вот только капитан был очень осмотрительным и решил сохранять осторожность, даже если видел судно нужного чиновника.

Прошло около десяти лет, как Тёдзи занял остров. На нем, кроме строительства поселения, соорудили маленькую пристань, потому суда легко могли причалить к берегу и быстро отправиться в путешествие. Тем не менее необходимо принять все меры предосторожности, если правительственные войска решат неожиданно напасть, замаскировавшись под господина Суня. Что касается упомянутого «господина Вана», то он был пиратом, плавающим между Японией и побережьем Дамин, но несколько отличался от своих собратьев по ремеслу.

Этот человек стоял во главе одного из караванных судов контрабандистов, занимающихся торговлей и разбоем. Посему, выходя в море за новой добычей, Тёдзи не забывал о старых счетах с ним. Ведь пока их интересы не пересекались, они продолжали мирно сосуществовать. Недавно господин Ван заключил одну сделку, заставив капитана Таки насторожиться: существовал риск стать жертвой других пиратов. Убедившись, что к ним все-таки плывет господин Сунь, мужчина расслабился.

В подчинении у Тёдзи находились уже двадцать с лишним человек, многие из которых были ронинами и неплохо владели мечом. Когда они не выходили в море, то только пили вино и играли на деньги. Увидев приближающийся корабль, команда очень обрадовалась, поскольку господин Сунь каждый месяц присылал рис, муку, превосходную скотину и, по особой просьбе, несколько кувшинов вина. Нужно только все выгрузить, и можно будет спокойно набить животы. Пираты устремились на берег караулить судно, потеряв интерес даже к азартным играм. Корабль стремительно приближался. Кодати вдруг прошептал:

– Отец, сомневаюсь, что прибыл господин Сунь.

– А кто тогда? – видел Тёдзи хуже, чем юноша.

– Какой-то дед с белым лицом, без усов и бороды.

Мужчина вздохнул с облегчением. Раз уж это старик, то можно расслабиться. Возможно, господину Суню была в тягость утомительная и опасная доставка груза, поэтому сегодня он велел прибыть управляющему. В море Тёдзи уже давно, и по тому, насколько корпус погрузился в воду, он прикидывал количество людей и груза: на приближающемся борту находилось не более десятка человек. Солдат наверняка пришло бы больше.

– Готовься, малой. Пойдешь на борт вместе со мной.

В это время судно уже пристало к причалу. Дождавшись, когда установят трап, Тёдзи со своим помощником и Кодати поднялся на палубу. За эти годы, хотя он ни разу и не ступал на земли Дамин, но постоянно бороздил море и встречал много разных людей. Это помогло ему свободно овладеть мандаринским наречием. Как только они взошли на борт, капитан Таки, следуя местному этикету, левой рукой обхватил правый кулак перед грудью и сказал:

– Осмелюсь спросить, ради чего достопочтенный господин прибыл сюда?

Пожилой мужчина, о котором говорил Кодати, стоял на носу корабля. Услышав вопрос, он вышел вперед, также поприветствовал капитана сложенными у груди руками и ответил:

– Ваш покорный слуга – Чжан Юн, посыльный наследника господина Суня, прибывший преподнести дары господину! Позвольте спросить, вы ведь господин Таки Тёдзи?

Этот человек знал, как себя стоит вести – у него были благородные манеры. Волосы старика уже побелели, хотя голос оставался звонким и высоким. Но капитан Таки не потерял бдительности из-за почтительной речи и поспешно произнес:

– Это я ваш покорный слуга, большое спасибо. Прошу поблагодарить за меня господина Суня.

Посыльный Чжан ничего не добавил, и собеседник протянул руку для рукопожатия, после чего заметил, как несколько матросов выталкивают из трюма большой деревянный ящик. Высотой он был выше человеческого роста, а по ширине мог уместить пару взрослых мужчин. Внизу у него имелись колесики. Прежде господин Сунь присылал мешки с продовольствием, скот и домашнюю птицу, но ни разу не дарил ничего подобного. Мужчина невольно замер и спросил:

– Почему в этот раз господин Сунь прислал какой-то ящик? А дичь?

– Проявите снисхождение, господин Таки. Последние два месяца мы не привозили живность из-за распространившейся эпидемии среди домашней птицы. Мы доставили лишь соленья, но в следующий раз, уверяю, все возместим, – радостно ответил старик.

Тёдзи взглянул на ящик: тот казался большим, но притом легким – несколько матросов толкали его без особых усилий. Внутри капитана зародилось недовольство: в прошлом господин Сунь дал слово присылать по двести килограммов риса и муки, кроме того, по пятьдесят килограммов яиц и куриного мяса…

– Здесь точно достаточно товара?

– Разумеется. Прошу, можете проверить на весах, – сказал старик Юн, вытащив из-за пазухи медный ключ.

Скажи посыльный, например, что прошлый год оказался неудачным, и попроси войти в положение, Тёдзи, не раздумывая, вытащил бы меч. Однако старик рассказал все без утайки, из-за чего некрасиво без всякой причины обнажить клинок. Поэтому пришлось принять медный ключ и передать его помощнику, стоявшему рядом.

– Я открою, а ты пересчитаешь. – А затем снова обратился к пожилому господину: – Почтенный Чжан, позволите мне остаться здесь еще ненадолго?

Сам капитан боялся: как только он сойдет по трапу, старик тут же сбежит. В конце концов, даже если продовольствия окажется недостаточно, в будущем они ни за что не признают долг. Это значит, если Тёдзи не разорвет отношения после такого, ему останется лишь проглотить обиду Он не удивился, что на этот раз господин Сунь не явился лично и заставил отдуваться за все старика. В таком случае капитан Таки должен забыть о вежливости и, если дани будет меньше оговоренного, оставить старика в качестве залога – нужно обязательно заставить их вернуть недостачу.

Пожилой господин широко улыбнулся и кивнул без капли страха:

– Хорошо-хорошо, это справедливо.

Хоть деревянный ящик и выглядел внушительно, но благодаря колесикам на днище и с помощью веревки получилось сгрузить его с палубы, после чего все подчиненные на берегу тут же окружили посылку и стали толкать ее в лагерь. Пираты были посильнее матросов, да и числом их превосходили, так что проблем с транспортировкой не возникло.

Не встретив возражений, Тёдзи забеспокоился еще сильнее, размышляя: «Если с таким незначительным весом окажется, что товара достаточно, то у меня появятся вопросы». Лишь при одном взгляде на посыльного Чжана можно было заметить его уверенный, даже немного загадочный вид. В это время из трюма позади вышел голубоглазый и светловолосый варвар с Запада.

Таких иностранцев капитан Таки повидал немало, но все равно невольно удивился:

– Западных варваров в наши дни становится больше.

Иностранец поднялся на палубу, подошел к посыльному господина Суня и заговорил:

– Господин Ду, удачи вам!

Старик лишь слегка качнул головой, не произнеся ни слова.

– Разве его фамилия не «Чжан»? Почему вдруг «Ду»? – спросил Тёдзи.

Но чему удивляться, если изначально имена выбирались по желанию. Раз иностранец не боится обращаться так, значит, ему можно. Больше всего капитан опасался обмана с их стороны. В голове крутились мрачные мысли, рука невольно потянулась за пояс. Мужчина и пальцем не успел коснуться меча, как вдруг позади раздался крик. Это вызвало удивление и панику. Тёдзи хорошо знал, что его команда сплошь состоит из головорезов, чьи руки по локоть в крови, потому вряд ли они испугались, если спутники старика решили напасть и выхватили оружие. Он не понимал, что могло произойти, и только начал поворачиваться в ту сторону, как вдруг раздался оглушительный грохот. Сквозь крышу лагеря прорвался человеческий силуэт и взлетел прямо в небеса.

Поскольку лагерь строился на небольшом островке, стены сделали из древесины, а вот крыша защищала лишь от ветра и дождя и не отличалась прочностью. От причала до стоянки приходилось идти не более двадцати шагов, а «летун» завис примерно посередине. Он был готов вот-вот упасть на землю, тяжело двигался, и по его телу текла кровь – понятное дело, такое нагнало жути.

Как только Тёдзи разглядел человека в воздухе, у него перехватило дыхание – это оказался его помощник Фукуяма Госаку. Они оба родились в Набережной деревне, где служили клану местного вельможи до того, как его свергли во время мятежа. После этого помощник отправился скитаться по миру, не желая снова идти в услужение. Впоследствии он вышел в море разбойничать вместе с Тёдзи.

С точки зрения последнего, техника владения мечом у Фукуямы отличалась от той, которой обучали даосы: двигались его руки быстро, нанося жесткие удары. Только вот навыками левитации мужчина точно не обладал. К тому же капитан заметил, что Госаку был уже мертв, а значит, кто-то подбросил тело. На толстяка его помощник не тянул, однако пятьдесят килограммов точно весил. Тяжело поверить, что полцентнера вдруг смогли взлететь настолько высоко и так быстро. Разве только дело не обошлось без чего-то вроде катапульты. У Тёдзи кровь застыла в жилах – он невольно отступил на полшага, рукой схватил рукоять меча и закричал:

– Да кто вы такие?!

Мужчина не успел закончить фразу, а Кодати уже обнажил оружие и наискось замахнулся на иностранца. Заносил клинок он всегда в невероятном неистовстве, с легкостью убивая людей. Слушая внутренний голос, парень в полной уверенности первым доставал меч без указаний, когда чувствовал опасность. Когда в укреплении стали раздаваться странные звуки, иностранец внезапно положил руку на левое запястье в районе пульса.

Тёдзи обучался основам фехтования в Набережной деревне, только за столько лет в море многое изменилось. Кодати часто использовал удар «Сквозь кэса»[2], но капитан обладал большей силой, из-за чего замах получался более жестким. Разбойничая в море, однажды ему довелось вступить в бой с телохранителем и разрубить того почти пополам, используя эту технику.

Он не оставил возможность для маневра, уверенно двигая рукой еще быстрее. Лишь высоко занеся меч, Тёдзи увидел разноцветный ореол, в котором сверкающая голубая точка указывала прямо на глотку. И в тот же миг западный варвар обнажил свой меч. Хотя правая рука лежала на левом запястье, это не помешало капитану быстро выхватить клинок тоньше пальца. Он подумал, что без проблем справится с «зубочисткой». Его левая нога стояли впереди, но когда он сделал шаг вперед, то никакой контратаки не последовало. Тут же, отступив на полшага, мужчина продолжил удар. Такое маленькое отступление он сделал нарочно, ведь варвар уже надеялся проткнуть горло противника. Однако тот успел уклониться, из-за чего атака провалилась. Тёдзи хватило бы этой паузы – отрубить светловолосому голову, как вдруг сбоку удар заблокировала другая рапира. Выглядела она совершенно иначе. Видимо, купили ее уже здесь. Капитан ни на секунду не сомневался, что под его натиском тонкий меч сломается пополам, но когда клинки скрестились, мужчине показалось, словно лезвие попало в клей. И, кстати, защитил варвара пожилой господин Чжан. Для Тёдзи уже стало неприятным сюрпризом искусство фехтования иностранца, а теперь и старик, совершивший такой выпад… Меч капитана словно прилип к рапире: не получалось ни надавить, ни убрать.

Вдруг он услышал чью-то ругань, и к посыльному устремилась тень, нацелившись на макушку Кодати. Все это время парень стоял сбоку, наблюдая за боем. Не выдержав, он молниеносно вытащил свой меч – тот самый небольшой тати, в честь которого получил имя. Обычные тати делали размером около метра, а этот клинок равнялся половине и был чуть длиннее кинжала. В банде Тёдзи состояли около двадцати человек, и каждый владел мечом. Приемный сын капитана рос среди них и никогда не учился техникам какой-либо из школ, но то там, то тут подсматривал приемы, собирая в один стиль. Несмотря на свой юный возраст, он уже убил шестерых человек и в скорости превосходил даже самого Тёдзи. Намертво скрестив клинок своей правой рапиры с клинком юноши, старик удивился навыкам противника. Парнишка видел противостояние мечей, а затем для удара вытянул свою руку по направлению к противнику. Заметив, что кинжал вот-вот достигнет лица, пожилой господин резко отбил левой кистью меч парня. Мышцу молодого пирата свело, а старик двумя пальцами стиснул лезвие вражеского меча и стал клонить его в сторону, пока ладонь не встала вертикально, заблокировав тати.

Казалось, движение было произвольным, однако Кодати не мог больше управлять своим мечом, ведь Чжан ловко перехватил за центр тяжести оружия. Стоило ему только приложить хоть немного силы, и юноша упал бы замертво. Но тут старик отвлекся на мгновение, рапира в его левой руке перестала сдерживать меч Тёдзи, и тот приложил максимум усилий, чтобы отклониться назад и выйти из клинча. Хотя капитан и освободился, но, заметив, в какую ситуацию попал Кодати, закричал:

– Прошу вас, сжальтесь!

Пожилой господин уже приготовился нанести решающий удар по юнцу и никак не ожидал, что дерзкий пират окажется таким сердобольным. Покосившись на него, он воскликнул:

– Что?!

Затем остановился и отдышался, хотя не опустил руку, которая по-прежнему была направлена в сердце противника. Кодати знал о своем положении и не шевелился, зато говорить мог спокойно. Парнишка всегда вел себя чересчур самодовольно, а теперь стоял как громом пораженный, ведь не смог ничего сделать против какого-то старикана. От страха и злости он взревел, услышав просьбу Тёдзи:

– Отец, забудь про меня! Скорее прикончи деда!

Мужчина считался кровожадным убийцей и никогда никого не щадил, но сейчас побледнел, поскольку ситуация круто изменилась. Скрестив мечи с посыльным, он осознал, что не ровня ему. Капитан не стал бы просить пощады для себя, вот только Кодати мог умереть. Тёдзи обреченно обратился к старику:

– Умоляю! Мы отступим и больше не поднимем оружия! – Он на секунду замер. – Если это из-за груза, то я расскажу, где наше хранилище, пока мы еще не перешли черту.

За годы пиратской жизни капитан Таки ограбил несчетное количество торговых судов, оставив за собой горы трупов, и обычно не убивать просили его. Мужчина считал, что никогда не окажется в таком положении сам, но сейчас все изменилось. По своей природе этот человек был бессердечным и даже в плен никого не брал, как бы враги ни умоляли. Лишь приемный сын стал исключением, и жестокий пират все-таки произнес эти заискивающие слова.

Еще он не понимал, почему седовласый так неистово нападал на него. Кажется, дело в сегодняшней сделке, к которой проявлял немалый интерес господин Ван…

– Пригодится? – Старик едва слышно спросил варвара с Запада, кивком указав на Тёдзи.

Тот еще не до конца пришел в себя, ведь меч последнего чуть не лишил его головы. Светловолосый взглянул на главаря банды, кивнул и сказал:

– Крепкий. Подойдет!

Капитан не нашел никакой связи в этих словах. Затем поежился, ощутив на себе пронзительный взгляд голубых глаз.

– Господин Таки, это же ваш сын? Опустите меч, и тогда я сохраню жизнь вам обоим, – с усмешкой предложил посыльный Чжан.

Лицо Тёдзи стало мертвенно-бледным. Сложить оружие – значит, вверить свою жизнь в чужие руки, но… если отказаться, Кодати убьют. Он посмотрел на клинок в своей руке, стиснул зубы и уже намеревался опустить его, как вдруг услышал вопль приемного сына. Кто-то еще вскочил на ноги. Оказалось, парнишка разглядел намерение отца сдаться, однако не хотел мириться с этим, ведь сам обладал вспыльчивым характером, да и вырос среди пиратов, постоянно слыша фразы вроде: «Умрем, но не сдадимся»; а во время совместного грабежа торговых судов, даже после капитуляции противника, они никогда не оставляли свидетелей. Он был слишком молод и не понимал, что угодил в ловушку, поскольку уступал противнику в навыках, а не по неосторожности. Старик отвлекся на разговор с Тёдзи, чем парень воспользовался, резко вдохнул и напряг мышцы, рассчитывая отскочить, как только вырвется из западни.

Кодати казалось, стоит лишь уклониться, и можно обернуть ход битвы в свою пользу. Но кто же знал, что пожилой господин невероятно хорош в бою… Юноша только собрался оторвать обе ноги от земли, как вдруг почувствовал, словно его ударили молотком. Сначала он рассчитывал направить свой клинок в сторону головы противника, а в итоге потерял способность двигаться. Горло опалило огнем, рот наполнился кровью, а тело отлетело от удара.

Тёдзи уже был готов сдаться, как вдруг Кодати вскрикнул. Мужчина поднял голову и увидел, как изо рта сына хлынула кровь. Сердце сжалось от боли, и в голове промелькнула мысль: «Все кончено!» Как опытный боец, он знал: выжить после такого удара нельзя. Пусть этот человек, не задумываясь, убивал своих жертв, но имелась у него и хорошая сторона – он заботился о каждом в своей банде, поэтому за все годы хождений по морям без гроша в кармане соратников становилось все больше и больше. Главарь банды не мог бросить даже простых подчиненных, что уж говорить о приемном сыне. Тело моментально пришло в движение, и он стал наносить стремительные удары своим мечом.

Техника «Ветряная мельница» всегда выполнялась очень напористо, а сейчас превратилась в настоящую яростную бурю. Острие клинка вот-вот должно было достигнуть врага, но в глазах у капитана потемнело, и старик исчез из поля зрения. Придя в себя, мужчина почувствовал, как грудь изнывает от боли, и неожиданно противник приблизился к нему.

Тёдзи не успел заблокировать молниеносный удар, и передняя часть его меча оказалась в ловушке. Глядя на соперника, он одновременно поражался и едва не впадал в отчаяние. В облике пожилого господина больше не осталось ни намека на подобострастие – лишь маска равнодушия вместо лица. Рапира уже пронзила сердце капитана, и только благодаря тому, что кончик ее оставался внутри, мужчина не умер в ту же минуту.

– Кто… ты? – тихо-тихо спросил Тёдзи, пристально глядя на старика. Последние силы ушли на эти два слова.

– Жаль, очень жаль, – произнес посыльный, нахмурив брови и покачав головой.

Неожиданно рапира снова оказалась спрятанной в рукаве. Как только острие меча покинуло рану, из нее сразу фонтаном брызнула кровь, а изо рта и носа полилась ручьем. И капитан Таки рухнул ничком.

– Командующий двенадцатью столичными гарнизонами, тиду Чжан Юн.

Говорил старик очень тихо, лишь Тёдзи могу слышать его. При звуках этого имени практически потерявший сознание мужчина вновь обрел силы, широко распахнул глаза и подумал: «Значит, он по чину выше старшего дворцового евнуха…» Его одолевало желание спросить, зачем вообще такой важной фигуре лично разбираться с каким-то обыкновенным пиратом, но получить ответ ему было не суждено, ведь рапира уже пронзила сердце.

– Господин Пилос, сожалею, я уничтожил ценный кадр, – пробурчал старик, глядя на труп.

Европеец наблюдал, как чуть не убившие его противники пали от руки тиду, чувствуя глубокое уважение к пожилому господину. К тому же Кодати пока не умер, так что им все-таки досталась одна достойная кандидатура. Варвар не успел и слова сказать, как сзади раздался оглушительный грохот – кто-то снес ворота в лагерь. Они еще не до конца открылись, как оттуда вывалились десять человек, сцепившихся друг с другом.

Это оказались местные пираты с мечами наперевес. Только выглядели мужчины затравленными. Несколько человек тут же развернулись и закрыли дверь. Один из них, не зная, что капитан Таки мертв, подпирая спиной дверь, задыхаясь от злости, прокричал:

– Старшой, там внутри…

Не успел он договорить, как снова послышался грохот, и из-за дверей показался окровавленный кулак с мечом. Ситуация накалялась. Хотя крыша лагеря была ветхой, зато главные ворота казались очень крепкими, поскольку их сделали из прибитых к палубе бревен, поэтому распахнуть такую махину стало нелегким делом. Но человек внутри, к всеобщему удивлению, справился, даже убив одного из подпиравших ворота. Сила удара оказалась настолько огромной, что кулак пробил пирата насквозь, разорвав ему сердце. Несколько человек рядом надеялись удержать монстра внутри, однако пришли в ужас от увиденного и бросились бежать прочь, позабыв про врата. Только они отошли, как снова послышался звук удара, и проход открылся. Оттуда, словно ураган, вырвалась тень. Вывалившееся существо было невысокого роста, вся одежда на нем превратилась в лохмотья, с головы до пят его покрывала кровь. Лицо незнакомца выглядело мертвенно-бледным, а глаза – безжизненными. Вокруг витала зловещая аура.

Его движения казались неуловимыми, ведь кулак в мгновение ока достиг пирата, собиравшегося сбежать. Этот удар получился не таким поразительным, как тот, что проломил дверь и спину одного из пиратов, тем не менее мужчина истошно закричал и упал ничком. Он был жив, хотя сильно ранен. Когда в лагере открыли деревянный ящик, существо, не похожее ни на человека, ни на демона, вырвалось и одной рукой вмиг прикончило восьмерых мужчин и переломило их мечи надвое. Банда Тёдзи многое повидала на своем веку, но эта тварь вызвала у них настоящий животный ужас. Пиратам с трудом удалось сбежать из лагеря. Только чудище ни на шаг не отступало и шло следом напролом.

– Внутри – смерть, снаружи тоже. Так сразимся с ней лицом к лицу! – вдруг воскликнул один морской разбойник, собрав остатки мужества.

Островок был небольшим, из построек здесь имелась лишь пристань. Кричавший пират понял, что с капитаном случилась беда. Сейчас банда оказалась в безвыходном положении, из-за чего поставила на карту все и решила сперва покончить с монстром, а потом уже думать, как одолеть врагов-людей.

Этот человек имел все задатки лидера и обладал недюжинным опытом, в связи с чем, не задумываясь, отдал приказ, и оставшиеся десять пиратов встали полукругом, глядя в лицо нападавшему чудищу. Банда Тёдзи отличалась непоколебимостью, и если уж они взялись за дело, то костьми лягут, но доведут начатое до конца. Несмотря на страх, мужчины были готовы сражаться до последней капли крови.

– Господин Пилос, как считаете, юйхао победит? – со вздохом спросил господин Чжан, наблюдая с носа корабля за построением морских разбойников.

Европеец сосредоточенно наблюдал, продолжая следить за пульсом. Услышав вопрос, он поспешно ответил:

– Господин тиду, боюсь… нет. Останутся еще двое.

Не успел варвар закончить, как среди пиратов раздался очередной вопль. Оказалось, один из них вонзил свой меч в монстра, а тот в ответ схватил обидчика и оторвал ему ногу. Хотя у чудища из плеча торчал клинок, конечность он оторвал с такой легкостью, словно разделывал жареную курицу. Оставшиеся бандиты, увидев эту ужасную картину, не испугались, а пришли в ярость и плотной стеной шагнули вперед, не собираясь отступать.

Наблюдая за ходом боя, старик Юн покачал головой и сказал:

– Господин Пилос, похоже, вы ошибаетесь. Выживут по крайней мере пятеро или шестеро.

Пиратов осталось восемь. Они держались, потому что каждый был превосходным мечником, и, будучи загнанными в угол, сражались еще свирепее. Маленький клочок земли перед входом в лагерь пропитался кровью. Коктейль из запаха смерти, ярости и страха придал сил бойцам, и теперь тело монстра сплошь покрывали глубокие раны. После смерти следующего товарища один из разбойников вдруг подскочил и замахнулся мечом на врага. Не обладая выдающимися навыками, он тем не менее оказался готов отдать жизнь за победу команды, поэтому бесстрашно шел напролом. Лезвие сверкнуло и вошло в голову чудища, которое наконец-то свалилось на землю.

Оставшиеся в живых шестеро пиратов глубоко вздохнули, а затем повернулись к белому паруснику. Они понимали, что Чжан Юн, убивший капитана Таки, может оказаться куда более серьезным противником, чем монстр, пробивший кулаком ворота. Несмотря на это, прошедшие ожесточенный бой мужчины уже больше ничего не боялись.

Помимо старика и иностранца на борту находились еще около десяти матросов.

– Убить! – неистово закричал пират, который возглавил оборону.

После его крика несколько разбойников сорвались с места, и в то же время пожилой господин Чжан громко воскликнул:

– В бой!

Десять с лишним матросов на палубе тут же достали из-за спин самопалы. Пираты, кинувшиеся к кораблю, осознали свое положение, только когда раздались выстрелы. Обычные матросы, взяв в руки оружие, показали свой истинный облик: то, как они прицеливались и спускали курок – все движения выполнялись синхронно. Более десятка выстрелов прозвучало в унисон.

Четверо бандитов упали, на ногах оставались еще двое. Одному из них пуля попала в левое плечо, а второй оказался без единой царапинки. После залпа требовалось заправить оружие порохом, поэтому стрелять беспрерывно не получится. Только матросы и не собирались перезаряжать самопалы. Они тут же отложили ружья на палубу, достали мечи и спрыгнули с корабля, взяв противника в кольцо. Хотя боевая подготовка пиратов оказалась превосходной, а матросы не могли сравниться с тем монстром, однако бойня на берегу уже измотала людей Тёдзи, они с трудом держались на ногах.

Господин Чжан с каменным лицом наблюдал за развернувшейся картиной. Тело капитана Таки валялось у его ног. Огромная лужа крови растеклась из разрезанного горла, но старик словно не замечал этого. Для него труп выглядел как якорь или причальный канат. Глаза старика Юна не выражали радости, напротив, в них плескалось уныние.

– Господин Пилос, мощь юйхао возросла с прошлого раза?

Как раз, когда чудовищу снесли голову, европеец прекратил измерять свой пульс.

– Согласно моим подсчетам, сила Вельзевула еще не может сравниться с той, что была у Владыки, – ответил он, кивая. Варвар на мгновение остановился, вздохнул и продолжил: – Очередная неудача!

Из двадцати одного пирата монстр или, как его назвал иностранец, Вельзевул, убил лишь около двенадцати, а затем пал сам. Да, он не был слабаком, хотя все равно не оправдал свое имя.

– Ага, в тот раз Владыка расправился с тридцатью первоклассными воинами за раз. Видимо, без той Шкатулки не обойтись… – задумчиво сказал старик Юн.

Они ставили множество опытов, но так и не могли добиться необходимой мощи. Пилос замолк на какое-то время, а затем заговорил снова:

– Командующий, стоит ли продолжать?

– Конечно, нет. – Губы старика тронула легкая полуулыбка. – Если бы мы не допускали ошибок, Шкатулка уже давно оказалась бы в наших руках.

Его собеседник замер и удивленно спросил:

– Разве все это время ее не хранил Эцио?

Тиду продолжал смотреть вниз – из двух пиратов остался один. Его мастерство поражало: одним длинным мечом бандит защищал все тело, хотя бился уже на пределе. А когда приготовился атаковать сразу двоих матросов перед собой, один из них рубанул сбоку. Уклониться пират не успел… Он вскрикнул и хотел нанести ответный удар, но силы покинули его. Мужчина пошатнулся и упал. Из раны хлынула кровь.

– Шкатулки у Эцио больше нет. Недавно сообщили, – холодно произнес пожилой господин Чжан, наблюдая за смертью последнего пирата.

– Как нет?

Пилос остолбенел. Эта вещь была для них настоящим сокровищем, а Эцио, такой же член Братства ассасинов, хотел поскорее избавиться от нее. Только варвар не мог и подумать, что Шкатулка уже на пути сюда.

– Последний человек, с кем встречался Эцио… – начал старик.

– Неужели наложница? – нахмурился европеец, думая о том, что старик куда лучше осведомлен о нынешнем положении дел. – Она проделала такой тяжелый путь до Европы, а теперь собирается вернуться?

Тем временем матросы разложили тела: трупы – в одну кучу, а тех, кто еще дышал, – в другую. Мертвых предали огню, и, глядя на пламя, старик пробормотал:

– Сбежавшие из ада неизбежно вернутся обратно.

«Шао Цзюнь точно вернется. Ведь она, скорее всего, последняя из Братства ассасинов…» – думая так, пожилой господин улыбался. Ради этого дня он убедил императора наложить запрет на морскую торговлю, из-за чего те, кто строил корабли, оказались вне закона – даже с японцами не сличали верительные бирки. Если Шао Цзюнь захочет вернуться, то ей придется сесть на один из кораблей с данью от Вьетнама, Рюкю или Малакки. В каждом порту Чжан Юн заблаговременно оставил своего человека, поэтому не важно, где девушка сойдет на берег – он в любом случае тут же обо всем узнает. А убив девчонку, получит Шкатулку, и тогда весь мир будет у него в руках.

Откуда ни возьмись у пожилого господина в пальцах появилась яшмовая подвеска. Небольшая, изящная и гладкая, с аккуратно вырезанным узором в виде водорослей с одной стороны, а с другой – словом «Мораль».

– Врожденные качества определяют мораль… – произнес Юн одними губами изученную когда-то в юношестве фразу. Теперь он старик, жизнь которого могла в любой момент оборваться, отчего в глазах вспыхнул огонь. Высокие юношеские устремления становились все четче и четче, а рай из его грез, казалось, стал еще ближе.

* * *

«Это и есть ее бывший дом?»

Разглядывая представшую перед глазами заброшенную улочку, Шао Цзюнь словно вновь услышала голос Шунь, вслед за подувшим бризом. Девушка рефлекторно стиснула сверток в руках и огляделась по сторонам. Стены с обеих сторон уже обвалились, их гребни обросли засохшим горноколосником и сорняками, которые дрожали на ветру. Округ Цюаньчжоу был в свое время неповторимым, уникальным портом, а начиная с династии Сун[3] и Юань[4], являлся центром управления торговых кораблей. Только с тех пор, как на восьмом году правления Чжу Цзяныпэнь[5] его перенесли в Фучжоу, это место пришло в упадок. К тому же правила морской торговли становились все строже, корабли в порт входили все реже, и через несколько лет их за год бывало всего несколько штук.

Сердце неприятно заныло. В глубине души появилось странное ощущение. Шао Цзюнь вспомнила время, проведенное во дворце. Шунь находилась там примерно столько же. Жили они тогда во внутренних покоях и вскоре стали близкими подругами – девушки могли говорить по душам, что в дворцовой жизни зачастую непозволительная роскошь. Тогда еще обе мечтали заполучить благосклонность императора и выделиться среди всех наложниц. В ту пору подруга часто рассказывала о месте, где родилась. Морской бриз, озеро Личжу, наполненный коралловыми деревьями город, а также храм в иностранном стиле заставляли грезить никогда не покидавшую дворец бывшую Милосердную наложницу о далеком Коралловом городе[6]. Именно поэтому она решила первым делом остановиться тут: исполнить данное Шунь обещание – посетить ее родину. Правда, сейчас та сказала бы: «От прошлого осталась лишь бледная тень…»

«Милая моя подруга, ты уже стала императорской наложницей и не должна встречаться с такой преступницей, как я», – от этих мыслей у Шао Цзюнь потемнело в глазах. Неожиданно где-то впереди раздался тихий голос:

– Дружочек, давай помогу.

Сердце девушки ушло в пятки – она подняла голову и увидела, как из переулка показалась темная фигура. Преградивший ей путь человек с дерзкой улыбкой держал в руках кинжал. Девушка помнила, как господин Чжу Цзююань рассказывал ей кое-что из прочитанного в военных трактатах: «Не задерживайся в опасном месте. Узкую улочку можно назвать опасной, и из двоих встретившихся на ней, скорее всего, выживет лишь один. В таком месте не остается путей к отступлению, ты перекрываешь их даже себе самому. Поэтому, если не уверен в своей победе, не стоит рисковать». А незнакомец с такой дерзостью преградил дорогу, словно он один из восьми евнухов-фаворитов императора У-цзуна[7]. Но его речи звучали слишком грубо для человека из дворца, оттого Шао Цзюнь не совсем понимала, кто перед ней. Впрочем, ей было плевать. Это определенно убийца, подосланный евнухами. От них не получилось скрыться даже во Флоренции – они ведь смогли убить господина Чжу. Сойдя на берег сегодня, девушка сразу почувствовала слежку. Она равнодушно спросила:

– Вам нужна помощь, уважаемый?

– Ты только сошла на берег, а поклажа твоя тяжела… Моя банда «Калан»[8] сразу тебя заприметила, – усмехнулся незнакомец. – Отдай сверток, и я сохраню тебе жизнь, а не то… – Пока он говорил, то очень умело вращал в руке кинжал.

– Господин, вы хотите среди бела дня ограбить и убить человека? Кажется, вы не уважаете букву закона, – сказала Шао Цзюнь.

Незнакомец не ожидал такого ответа – собеседница ведь совсем не испугалась – и резко заговорил:

– Че? Да я и есть закон!

Затем подскочил к девушке. Хоть этот человек и назвал какую-то банду «Калан», но в действительности являлся ее единственным членом. Мужчина с детства обучался боевым искусствам и слыл достаточно жестоким человеком с жаждой крови, из-за чего в округе Цюаньчжоу с ним никто не желал связываться. Он всегда высматривал только одиноких чужестранцев без попутчиков. Ведь если убить их, никто не обратит внимания, поэтому шансы на успех были почти стопроцентные. Увидев хрупкую Шао Цзюнь, бандит подумал, что легко справится с ней, вот только бесстрашие девушки пошатнуло его уверенность.

Сражение в таком переулке требует определенной подготовки. Незнакомец вертел змеевидный нож почти вплотную к телу. Этот клинок использовали рыбаки для самообороны. Так как в лодке было очень узко, и она постоянно раскачивалась, обычные приемы фехтования там не годились. Поэтому для сражений опытные моряки придумали небольшой клинок, который можно держать близко к телу. А незнакомец, преградивший Шао Цзюнь дорогу, каждый день тренировался с этим кинжалом.

Видя, что жертва не собирается подчиняться, мужчина решил действовать без жалости. Сверкнуло лезвие. Ни один человек не смог бы увернуться на этой улочке. Но как только грабитель сделал выпад, девушка исчезла. Перед глазами все поплыло, затылок пронзила острая боль, а тело против воли накренилось вперед. Сделав шаг, разбойник тут же упал и выронил свое оружие, не в силах пошевелиться. Сам он обычно никого не оставлял в живых и потому подготовился к худшему. Потерпеть неудачу – значит приблизиться к смерти. Мужчина больше не чувствовал боли – только холод – и потянулся рукой к затылку. Крови не было. Тогда он перевернулся на спину, встал и окинул взглядом переулок. Никого. Грабитель поднял кинжал и снова ощупал голову.

В тот момент, когда он сделал выпад в сторону Шао Цзюнь, девушка подпрыгнула и ударила его пяткой в затылок. К счастью, она не использовала острую часть сапога, поэтому противник отделался простой шишкой. Бандит не боялся проливать кровь и не раз оказывался в смертельной опасности, хотя в такую ситуацию попал впервые. Мужчина одновременно и радовался, и недоумевал, размышляя: «Хорошо, что тот господин уже покинул Цюаньчжоу и ни о чем не узнает…» Он быстро направился к концу переулка и осмотрел его, но, не найдя ничего необычного, сразу же вышел на дорогу. Вдруг откуда-то сзади донесся шепот:

– Чэнь Цилан, постой.

Грабитель замер. Голос звучал тихо, но пробирал до костей, посему сразу стало понятно – это тот господин. Разбойник вытянул шею и, сглотнув слюну, медленно повернулся:

– Господин…

– Ты уже виделся с тем человеком, о котором мы говорили?

Сердце его пропустило удар. После долгой паузы мужчина ответил:

– Виделся, господин.

Чэнь Цилан был известным грабителем в Цюаньчжоу. Прошлой весной, занимаясь привычным делом, он столкнулся с сановником и даже кинжал вытащить не успел. А выжив, решил, что так проявилось благословение Тяньфэй, богини моря, которую он чтил.

Вдруг мужчина понял: собеседник ждет продолжения ответа. И поспешно добавил:

– Господин, она хороша в боевых искусствах, я…

Он хотел добавить еще пару слов в свое оправдание, но собеседник не дал договорить:

– Я видел. Ты сделал все возможное.

Цилан тут же расслабился и подумал: «Господин весьма великодушен». Как только в голове проскочила эта мысль, грудь пронзила резкая боль. Не понимая, что происходит, мужчина опустил голову и увидел, как сановник вытаскивает из его груди тонкий, словно игла, кинжал.

Смерть наступила не сразу. Тем не менее все мышцы мигом окоченели – невозможно было пошевелить и пальцем. Когда мертвое тело медленно опустилось на землю, на лице господина не проявилось никаких эмоций. Он переступил через труп, будто перед ним валялось какое-то бревно или обломок камня.

«Милосердная наложница, откуда я мог знать, что ты вернешься? Твои способности и так были довольно неплохи, а вернувшись с Запада, ты стала еще более умелой… К счастью, господин тиду поставил в каждом порту наблюдателей, и это принесло свои плоды. Нужно поймать того, кто стоит за тобой, и устранить», – мужчина слабо улыбнулся такой мысли и обратился к слуге, стоящему рядом:

– Пошли, Пан Чунь.

Тот равнодушно взглянул на труп Цилана:

– Слушаюсь! – после чего на секунду замер, а затем спросил: – Евнух Гао, нужно ли оповестить евнуха Юя?

– Оповестить о чем?

Слуга отрезвел, осознав: хозяин непременно присвоит все заслуги себе. Хотя приказ отдал тиду – поручить это дело господам Гао и Юю, – но те не выносили друг друга. А раз такое дело, то зачем делить награду с тем, кто тебе не нравится?

Пан Чунь больше не посмел что-либо говорить и лишь кивнул:

– Слушаюсь!

Глава 1
Игра началась
Фусэки

В древности округ Шаосин назывался Гуйцзи. По легенде, после того как Юй Великий[9] обуздал воды потопа, он созвал всех местных князей на совет. В исторических записях говорится: «Кто-то сказал, что Юй Великий встретил князей на правом берегу Янцзы, дабы подсчитать победы, и скончался. Так как он был захоронен там, место прозвали Куайцзи или же Гуйцзи».

Это было место с прекрасными пейзажами, и там жили люди, чьи литературные таланты славились высоким стилем. В провинции Шаньси, на горе Волун находилась академия, основанная еще во времена династии Северная Сун сановником Фань Чжунъяном, управителем области Юэ. Сюда стекались студенты со всего света. После того как философ Чжуси окончил это учебное заведение, оно стало всемирно известным, но пришло в упадок во времена династии Юань, пока два года назад правитель области Шаосин, Нань Дацзи, и глава уезда Шаньинь, У Ин, не отреставрировали ее, расширив зал Высшей Добродетели и дворец Почитания Канонов, и не пригласили известных учителей. Один за другим со всей страны снова начали приходить молодые люди, и Академия Нань Дацзи уезда Шаньинь вернула себе былое величие. Ныне студентов приходило много: они шли как с окрестностей, так и из далеких провинций Хубей и Хунань на юге и жили на севере – шли отовсюду. Круглый год тут обучались триста-четыреста человек.

Привратником академии работал тощий старик по фамилии У. Обычно такой служащий открывает и закрывает двери или подсказывает учащимся, где нужный зал. Студенты изучали «У-цзин»[10], старый У же читал сказки, скрашивая досуг. Сейчас он держал в руках «Доступное изложение анналов троецарствия» – книгу, излагаемую невежами и цитируемую бородатыми мудрецами. Этому изданию не было и нескольких лет – страницы выглядели новенькими. Старик У так сосредоточенно читал, что не услышал, как кто-то тихо подошел ко входу. В академии следовали принципу Конфуция – «В получении образования нет различий между людьми», – поэтому никому не отказывали. Нужно всего-навсего вписать свое имя. Привратник чересчур погрузился в чтение, поэтому, не глядя, подтолкнул список студентов и сказал:

– Запишись-ка.

Донесся прерывистый звук – прибывший оставил свое имя. Старик У спросил:

– Так кого ты ищешь?

Не получив ответа, он поднял взгляд, но никого не увидел. Посмотрев на пергамент, привратник увидел пару изящно выведенных слов, похожих на: «Ищу друга». Символы тяжело читались, и если это было имя, то с ходу разобрать его оказалось невозможно. Старик У списал все на забавы студентов, еле слышно выругался, а затем вернулся к чтению.

Привратник не понял, что перед ним шифр. В династию Цинь[11] убийца императора Вэй Ючан собрал группу единомышленников, которая продолжала существовать из поколения в поколение и называлась Братством ассасинов. Многие члены Братства работали тайно и не знали друг друга, поэтому один мудрец придумал тайный знак в виде иероглифической монограммы. Таким образом, даже если у кого-то и возникнут подозрения, то вряд ли этот человек догадается о глубоком смысле символов, скрытом под небрежной записью. Каждый, кто только вступал в Братство ассасинов, первым делом знакомился с этим знаком.

А знак в списке старика У оставила никто иная, как Шао Цзюнь, которая всю ночь издали наблюдала за юго-западной частью Академии Нань Дацзи, поскольку следовала завету своего учителя: оставить метку днем, а ночью ждать обратной связи.

Девушка задумалась: «Последний наставник Братства ассасинов правда сможет отыскать меня по этому знаку?» Она слабо верила, что даже такой человек в силах сбежать от вездесущих евнухов-фаворитов. Хотя они с господином Чжу и смогли улизнуть, но в Венеции его все-таки настигли. Если бы не помощь Эцио, Шао Цзюнь саму постигла бы печальная участь. Она покинула страну два года назад, хотя до сих пор переживала из-за возможной гибели наставника.

Ночную тишину нарушило хлопанье крыльев, и мимо Шао Цзюнь стремительно пронеслась какая-то птица.

Держась за ветку дерева, девушка сливалась с пейзажем и думала о следующем шаге, попутно предаваясь воспоминаниям.

В Братство ассасинов ее принял не господин Чжу Цзююань, а наставник. Она все еще помнила дни, проведенные в гареме, и конец весны, когда скончался император. Все тогда ходили потерянные, и Шао Цзюнь не стала исключением.

Пусть правитель сделал ее Милосердной наложницей, для него она всегда оставалась лишь партнером для игр, чтобы затем непринужденно подтрунивать над министрами и евнухами. В тот момент, когда девушка обнаружила заговор евнуха Чжана, она могла лишиться жизни, но ее спас наставник. Пригласив в Братство и обеспечив экипировкой, мужчина тут же передал ее господину Чжу, после чего исчез без следа. Шао Цзюнь не знала, каким он был человеком, однако не верила разговорам о его самоубийстве. Все же евнух Чжан пользовался неограниченной властью и мог пустить слух.

Они уехали в Италию, а слуги старика продолжили охоту и в итоге уничтожили всех ассасинов… кроме учителя Шао Цзюнь и ее самой. Когда господин Чжу на смертном одре сказал, что тот по-прежнему жив, девушка словно увидела луч света после долгих скитаний во тьме. Братство ассасинов необходимо восстановить, но в одиночку сие почти невозможно, а вот с наставником есть надежда. Чтобы повторно разжечь огонь, одной искры ведь маловато.

Воспоминания Шао Цзюнь прервал какой-то звук со стороны зарослей. Она спросила слабым голосом:

– Мастер, это вы?

Правой рукой девушка потянулась к рукояти меча за спиной.

После смерти императора ее жизнь постоянно находилась на волоске, поэтому выработалась привычка постоянно быть настороже. Как только пальцы коснулись меча, перед глазами что-то блеснуло.

«Меч!»

В ту же секунду Шао Цзюнь достала свое оружие. Незнакомец, прятавшийся в зарослях, двигался очень быстро, и девушка предположила: если это не наемник одного из евнухов-фаворитов, то уж точно слуга старика Юна.

Вытащив клинок, она почувствовала, как по спине побежал холодок. Скорость нападавшего поражала – сук, за который девушка держалась секунду назад, оказался разрезан, но реакция спасла ее. Держась за другую ветку левой рукой, правой Шао Цзюнь выхватила меч и сразу же запрыгнула выше. Она двигалась быстро, тем не менее нападавший оказался проворнее – клинок тут же взлетел вверх, намереваясь перерубить следующий сук, где стояла ассасин. Сталь потускнела, а сам он, хоть и был на излете, шел по коварной траектории: если девушка не успеет переместиться, то упадет, и лезвие либо заденет ее, либо вообще отрежет ногу.

После такого маневра убийца считал, что победа у него в кармане, и холодно усмехнулся. Он не ведал жалости и всегда жестоко расправлялся с противником, часто рассекая жертву на части. На сей раз ему дали приказ выследить Шао Цзюнь, а вот калечить… не запретили. Факт возможной смерти девушки от потери крови его не волновал. Клинок снова сверкнул и метнулся вперед, только попал не в плоть, а в ствол дерева, глубоко засев в нем. Шао Цзюнь подпрыгнула и осталась невредимой – лезвие лишь вскользь прошло по подошве ее сапога – и тут же опустила меч на врага. Мужчина среагировал мгновенно. Он бросил рукоятку, согнул указательный палец правой руки, и тотчас из рукава появился небольшой кинжал, заблокировав удар. Но ситуация уже изменилась: нападавший утратил все преимущества и болтался над пропастью. Все это было похоже на игру в го, где исход всей партии мог зависеть от хода всего одного камня. Убийца обладал отличными навыками и богатым опытом, тем не менее находился в крайне не выгодном положении. Он быстро принял решение, что лучше первым встать на ноги, раз уж эту схватку он проиграл.

Всего через мгновение мужчина твердо стоял на земле, для защиты выставив правую руку вперед, и указательным пальцем левой достал из рукава кинжал. Он понимал: у девушки достаточно длинный меч, поэтому нужно лишь заблокировать ее удар, а после пырнуть кинжалом.

Их клинки со звоном столкнулись. В голове у мужчины промелькнула мысль: «Слабенький удар какой-то…» Затем он развернулся на месте и повернул внутреннюю часть левой кисти наверх, чтобы проткнуть свою жертву. Шао Цзюнь не могла сменить позицию или снова атаковать, поскольку лишилась опоры в виде ветки под ногами.

«Умри!» – нападавший почти сказал это вслух. Девушка отлично владела мечом, но преимущество было на стороне у соперника. По крайней мере так ему казалось. Мужчина надеялся воткнуть клинок в тело противницы, когда та начнет падать, однако она оказалась куда более искусным бойцом и нанесла колющий удар в плечо противника. Рука убийцы повисла плетью, лишив того возможности обороняться.

Он вспомнил древнее изречение:«При встрече двух сильных побеждает тот, кто окажется храбрее», –и решил любой ценой убить девушку, как вдруг заметил, что она слишком долго висит в воздухе. Подобное выходило за пределы человеческих возможностей – на такое способен только небожитель!

Со свистом меч Шао Цзюнь достиг правого плеча врага, лишив возможности пользоваться и второй рукой. Пошатываясь, он отступил на два шага и замер. На его лице читались гнев и непокорность.

Только тогда ассасин легко коснулась земли. Она зависла в воздухе не благодаря сверхспособностям, а шэн-бяо[12] в левой руке. Веревка была тонкой, но необычайно прочной, поскольку ее сплели из дикого шелка и сухожилий оленей. Эту вещь девушка получила, когда еще живой император отвел ее охранять Леопардовый павильон. Она вытащила дротик сразу, как только мужчина с мечом выскочил из зарослей, поэтому даже после сруба обеих веток не упала вниз. Убийца же оказался чересчур самоуверен, предположив, что жертва вот-вот упадет, а в итоге фактически лишился рук. В искусстве фехтования он однозначно превосходил своего врага, вот только после ранений верхние конечности превратились в бесполезные отростки.

Шао Цзюнь замешкалась. До смерти господина Чжу она никого убивала, а затем внутренний барьер исчез. Вот только сейчас перед ней стоял фактически безоружный человек. Воспользовавшись ее замешательством, тот развернулся и обратился в бегство. Несостоявшийся убийца больше не мог шевелить руками, но ноги-то остались целы, и мужчина рванул вперед. Шао Цзюнь понимала: это лишь добавит ей проблем, и развернулась остановить беглеца. К тому моменту мужчина добежал до камфорного дерева, и когда она приготовилась пронзить мечом его лопатку, из-за дерева появился второй человек с клинком в руках. Он раскрыл себя, поскольку жертва уже истратила достаточно сил, и можно было нанести решающий удар. Девушка не на шутку испугалась, ведь никак не ожидала столкнуться со вторым противником.

Решив защищаться, а не ловить убегающего, она сделала кульбит и извернулась, словно ветка ивы, чтобы этим невероятным движением увернуться от острия вражеского меча. Хотя ей это и удалось, все ее тело покрылось мурашками.

Не в первый раз она сталкивалась с убийцами, которых подослали евнухи-фавориты. Самая опасная встреча произошла во Флоренции, и тогда же прервалась линия жизни господина Чжу. Вестник смерти гнался за ними из самой Венеции. В конце концов, если бы не помощь Эцио, Шао Цзюнь не смогла бы сбежать от преследователя. Сейчас она поняла: мужчина, появившийся из-за дерева, в разы сильнее флорентийского убийцы.

Даже уклонившись, Шао Цзюнь не избежала опасности, ведь колющий удар мог превратиться в режущий – решать предстояло ей. Просчитав варианты, девушка решила выбрать из двух зол меньшее в надежде – тогда получится минимизировать урон и останутся силы для побега.

Меч прошел сбоку, задев поясницу. Казалось, все кругом остановилось: дуновение ветра, падающие листья, ползущий муравей. Неожиданно в этом вязком потоке времени что-то заблестело и остановило меч нападавшего, предотвратив смертельный удар.

Шао Цзюнь не услышала, как скрестились клинки, и заметила лишь искры – все произошло слишком быстро. Она невольно вздохнула. В краткий миг две тени столкнулись, лязгнула сталь, а затем оппоненты замерли.

Девушка задержала дыхание. Раненый забыл о побеге и замер под деревом, наблюдая за сражением. В темноте оказалось невозможно разглядеть лиц, но спаситель Шао Цзюнь оказался выше своего противника и, похоже, превосходил по силе.

Раздался звук удара, и воин пониже оказался на земле. Шао Цзюнь с облегчением выдохнула. Меч снова сверкнул и метнулся в сторону того, кто прятался под деревом. Увидев поверженного соратника, дрожащий от страха мужчина снова приготовился бежать, но, вскрикнув, упал. Из его рук вырвались разноцветные огни и, взмыв в небо, взорвались.

«Фейерверк!»

Сердце девушки затрепетало. Ее защитник подошел к трупу под деревом, вытащил меч из тела и вытер об одежду покойного. Затем спокойно сказал:

– Госпожа Милосердная, скоро придет подкрепление для Гао Фэна. Скорее следуйте за мной.

Выходит, один из убитых – это Гао Фэн из Восьми тигров[13]. Шао Цзюнь хотела подробнее расспросить незнакомца о том, что сейчас произошло, но у подножия горы появилось множество огоньков, поэтому она молча последовала за своим спасителем в противоположную от них сторону.

Гора Волун была невысокой. Люди забредали сюда редко, потому местный лес густо разросся, скрыв все тропинки. Неизвестный шел очень быстро. Девушка не отставала и потрясенно думала: «Титула Милосердной наложницы я, кстати, лишилась, когда умер прошлый император. Хотя плевать мне на титул. Куда важнее другое… Это же наставник! Он привел меня в Братство!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Названия глав в романе символизируют различные этапы партии в игре го.– Здесь и далее прим. пер. и ред.

Вернуться

2

Удар мечом тати наискось вправо.

Вернуться

3

Династия Сун (960-1279 гг.).

Вернуться

4

Династия Юань (1271–1368 гг.).

Вернуться

5

Восьмой император династии Мин (1464–1487 гг.).

Вернуться

6

Другое название Цюаньчжоу.

Вернуться

7

Посмертное храмовое имя императора Чжу Хоучжао.

Вернуться

8

Хищное морское млекопитающее семейства куньих.

Вернуться

9

Один из древних мифических правителей Китая.

Вернуться

10

Пятикнижие канонических текстов конфуцианства.

Вернуться

11

Первая империя в истории Китая (221–207 гг. до н. э.).

Вернуться

12

Дротик на веревке, разновидность холодного оружия.

Вернуться

13

Восемь евнухов-фаворитов императора Чжу Хоучжао.

Вернуться