Юлия Григорова
Первый шаг во тьме

Пролог. Темнее ночи

За сто восемьдесят дней до их прихода

Нейтан

Темнота царила вокруг, и даже множество масляных ламп не могло с ней справиться. Казалось, что она поглощала свет полностью, без остатка. Единственное, что я мог видеть – свои руки и смутные очертания стен. Всё остальное пребывало в кромешной тьме. Мне прежде не доводилось спускаться так глубоко в шахты, и с каждым пройденным шагом хотелось развернуться и подняться наверх, к солнечному свету и свежему воздуху.

Что за нелёгкая понесла моих отца и брата в эти туннели? Причём именно тогда, когда мне в срочном порядке нужно было уехать. Пусть отец никогда не рассматривал меня как своего прямого наследника и в дела не посвящал, но в своих перемещениях по королевству я был ограничен и не мог покидать стен крепости без дозволения.

Наследником был Адамант – мой старший брат. Да, он никогда не вступит в брак, не обзаведется законными детьми, но права первого в очереди на титул и земли у него никто не забирал. Для меня это означало длительное ожидание, ведь моё время наступит только после него. Несмотря на это, отец придерживался позиции, что меня следует оберегать куда сильнее как потенциального продолжателя рода, ведь больше детей у них с матерью не получалось. Тяжкая доля легла на мои плечи и серьёзно ограничивала самостоятельность.

Чем глубже в шахту я погружался, тем труднее становилось дышать. В нос постоянно лезла потревоженная пыль. До появления здесь людей она спокойно лежала на стенах и земле, успев осесть за время, пока её никто не тревожил. Сегодня я не первый, кто прошёл этим путём, в этом не было никаких сомнений. Впереди раздавались голоса, они эхом доносились до моих ушей, заставляя переставлять ноги как можно аккуратнее. Не хотелось раньше времени оповещать отца и брата о своём присутствии. Всегда интересно послушать, о чём говорят люди, когда думают, что тебя рядом нет.

– Здесь слишком светло, – донесся до меня голос брата, заставив затаить дыхание.

– Погаси лампы и пробуй снова, – с ледяным спокойствием ответил ему отец.

– Это не поможет. Нужна пещера глубже.

– Глубже нет, а работы займут не один месяц.

Я почти остановился. Маячивший впереди свет потух, погрузив часть туннеля в ещё большую темноту. Мне это не понравилось. Да что уж там, мне не нравилось даже находиться здесь! Впереди кто-то застонал. Этот звук пробрал до костей, заставив остановиться и прислушаться. Хотелось развернуться и уйти, но тогда была вероятность, что друг, попросивший меня сопровождать его в путешествии, не дождётся, пока мои брат и отец освободятся и вернутся во дворец, а значит, уедет без меня. Поборов сомнения и неуверенность, я продолжил путь.

За следующим поворотом оказался тупик. Выглядел он как полукруглое замкнутое пространство с несколькими масляными лампами, что висели на вбитых в стены крюках. Судя по оставленным прямо здесь инструментам, рабочим предстояло вернуться и продолжить пробиваться сквозь камень скал в недра окружавших нас гор. Мне было известно, что наша крепость занимается добычей янтаря и известняка. Что добывали именно здесь – я не знал.

Стоило мне появиться из-за угла и осветить небольшой островок пустого пространства, выдолбленного в скале, как я окончательно убедился, что не должен был здесь находиться.

В центре пещеры на коленях стоял мужчина. Его руки и ноги были закованы в кандалы, а голова запрокинута назад. Рот незнакомца исказился, словно в немом крике, а в его взгляде отчётливо просматривался неподдельный ужас. Он трясся и с трудом оставался в таком положении, готовый в любую минуту рухнуть на холодные камни. Проследив за взглядом незнакомца, я понял причину охватившего его ужаса. Знакомое лицо наследника моего отца было пронизано тёмными линиями, тянувшимися из полностью почерневших глаз. Короткие русые волосы стремительно поднимались и трепыхались, словно их развевал ветер, хотя с тех пор, как я спустился в шахту, не ощущалось ни единого дуновения.

Брат тянул руку в сторону незнакомца и едва касался его лба пальцами. От места прикосновения разливались волны тьмы. Вторая рука, отставленная в сторону, ладонью прижималась к огромному янтарю, размером почти в человеческий рост. В самом центре этого массивного камня виднелся овал чёрного цвета, очень похожий на воронку внутри жёлто-оранжевого изваяния. Сейчас именно она впитывала в себя тьму, исходившую от ладони моего брата.

Я застыл на месте с широко распахнутыми глазами и смотрел на происходящее, не в силах оторвать взгляда от тьмы, что вливалась в камень. Постепенно мне начало казаться, что воронка пришла в движение. Подняв лампу, я неосознанно сделал шаг вперёд, всматриваясь в открывшуюся мне картину и пытаясь понять: это игра моего воображения или всё происходит на самом деле?

– Погаси её, – раздался голос отца откуда-то из-за моей спины. Он выхватил лампу у меня из рук и собирался отбросить её прочь, но в этот миг незнакомец издал громкий гортанный крик и рухнул на камни. Его глаза так и остались открытыми, но жизни в них уже не было. Тьма, крутившаяся возле пальцев брата, рассеялась, воронка внутри янтаря перестала шевелиться и замерла, превратившись в простое овальное пятно в самом сердце огромного камня.

– Что ты наделал? – недовольно буркнул отец, чуть подняв лампу и осветив своё суровое лицо. Оказывается, он стоял слева от входа в пещеру, в самой тени, из-за чего я не обратил на него внимания.

– Могли бы и предупредить, что сюда стоит идти только на ощупь, – попытался оправдаться я, но получилось плохо. Увидев, как брат приложил ладонь к камню, а чёрные линии на его лице медленно втянулись в глаза и пропали, я ощутил волну мурашек на коже. Взгляд отца тоже был направлен на Адаманта, выглядевшего как холодная скала.

– Это всё равно было бесполезно. Здесь недостаточно темно, а душа этого типа оказалась не настолько чёрной, как нам нужно. Моих сил при таких условиях не хватило бы, – отозвался брат, качая головой. Убрав руку с камня, он обернулся к нам, а затем щёлкнул пальцами. Пламя внутри ламп, развешанных по стенам, вспыхнуло, полностью осветив пещеру.

Теперь мне открывался полноценный вид на оранжевое изваяние высотой в человеческий рост. Никогда прежде мне не доводилось видеть кусок янтаря таких размеров. На нашем карьере часто добывали огромные камни, но не настолько. Внутри него просматривался тот самый чёрный овал, что поглощал свет. Именно из-за него даже при таком количестве ламп вокруг пещера казалась слишком тёмной.

– Ты уверен, что ничего не получилось бы? – сурово спросил отец.

– Да, уверен. Нужна пещера поглубже, куда не проникнет ничего снаружи. Да и преступник оказался слишком совестливым, нужен кто-нибудь похуже. В идеале не помешал бы и ещё один жрец, – недовольно проговорил брат. Его лицо выглядело напряжённым и рассерженным. Я очень надеялся, что из-за своего неожиданного визита не займу место незнакомца, так и лежавшего на полу пещеры с открытыми глазами, направленными на свод.

– Не хотите ничего мне объяснить? – тихо спросил я.

– При последних раскопках был найден этот камень. – Взмахом руки отец указал на янтарь. – По словам Адаманта, внутри него сохранился не закрывшийся портал в мир, куда сумеречные забирают тех, кто победил их. Если твоему брату удастся чуть расширить и удержать его, то я смогу войти внутрь и обрести могущество жрецов.

Каждое сказанное слово добавляло камней в ту гору, что и так расположилась на моей груди от плохого предчувствия. Сдвинув брови к переносице, я смотрел на человека, уже обладавшего властью в обширной части нашего королевства, и не понимал, зачем ему нужно что-то ещё? Мой отец был герцогом, одним из немногих, кто имел прямой доступ к королю в случае острой необходимости. Да, в силу установленных законов он не обладал полной властью даже над теми лордами, что находились в зоне его ответственности, но это не было поводом…

– Ты хочешь стать жрецом? – недоумённо спросил я.

– Конечно нет. Я лишь хочу обрести их силу, но не давать никаких обетов, как это сделал Адамант и все остальные. Таким образом жрецы сильно ограничивают себя, а это не входит в мои планы, – усмехнулся отец.

– Я сразу сказал, что эта пещера недостаточно глубокая. Я не столь силён, как сумеречные. Для поддержания портала мне нужны определённые условия. Более глубокое и тёмное место – это одно из них, – начал оправдываться Адамант, но отец прервал его, обратившись ко мне:

– Что тебя сюда привело?

– Я хотел предупредить, что мне нужно уехать, – растерянно промямлил я.

– Это настолько срочно, что ты не мог подождать, пока мы вернёмся во дворец? – с раздражением фыркнул отец.

– Ты же знаешь Хессвандая. Если ему что-то нужно, то это сразу становится срочным. Он просит меня сопроводить его в крепость Десмонтас и помочь в одном деликатном вопросе с бароном. Боится, что без участия твоего представителя его не станут слушать. И он хочет ехать прямо сейчас. А если я не вернусь в ближайшее время, он уедет без меня. Но ты же знаешь, одного его отпускать нельзя, он может ляпнуть лишнего, а там неизвестно, как к этому отнесётся барон.

Моего лучшего друга, графа Хессвандая Вольмана, окружающие знали лучше меня. Мы вместе росли в стенах нашего дворца, и Хесс был своего рода воспитанником отца. Это нас и сблизило. Получив в наследство титул и кучу записей своего родителя, он помешался на справедливости и бросился на борьбу с нечеловеческими условиями труда, которые чаще всего встречались на любых месторождениях нашего королевства. Сейчас Хесс с чего-то решил, что на алмазном карьере барона Десмонтас процветает рабство и беззаконие, что каралось смертной казнью. Допустить подобные обвинения в адрес подданного моего отца от своего друга я не мог и поэтому собрался поехать с ним. Отпускать его одного было слишком опасно.

– Конечно, отправляйся. Мне не нужно сейчас лишнее внимание со стороны короны, а если Хессвандай случайно начнёт войну, ничем хорошим это не закончится. Возьми свою гвардию на всякий случай, – недовольно буркнул отец. Он вручил мне лампу и махнул ладонью в сторону туннеля за моей спиной. – А заодно вели привести сюда ещё одного приговорённого, только кого-нибудь без совести.

Я кивнул, развернулся и пошёл прочь, не желая вникать в то, чем именно занимались мои родственники в самой глубокой пещере наших шахт. Пусть творят что хотят, их дело. На мне лежала более сложная миссия – удержать рот слишком импульсивного друга на замке и не допустить войны между ним и бароном Десмонтас.

Глава 1. Розовое платье

За сто семьдесят семь дней до их прихода

Криста

На одном из штандартов был изображён оранжевый шар с паутинкой линий по всей поверхности, похожих на застывшие языки пламени. Выделяясь своей яркостью на чёрном фоне, этот рисунок в первую очередь привлекал к себе внимание и затмевал все остальные. Всматриваясь в него, я пыталась понять, кому он принадлежал, но из-за скрупулёзной зубрёжки учебников истории окончательно запуталась в вариантах. В нашем королевстве существовало целых три крепости, избравших своим символом похожее изображение. У каждой оно обозначало что-то своё. Вот если бы я могла с такого расстояния отличить апельсин от янтаря, то угадала бы. Так что требовалось подождать, пока процессия приблизится к воротам.

На втором штандарте было изображено зелёное пятно на чёрном фоне. Ничем другим, кроме обозначения рода Вольман, оно быть не могло, и на самом деле представляло собой крону массивного дуба с двумя разветвлёнными стволами, однако в глаза бросался только затмевающий всё цвет предполагавшейся листвы. Почему-то больше никто не использовал близкие оттенки в символике. Я знала только один похожий герб – это был лавровый венок рода Лоренс, но их род считался угасшим, а символ – потерянным. Что именно случилось с представителями, я не помнила.

Вглядываясь вдаль в надежде увидеть другие штандарты, я недовольно сморщила нос. К моему великому разочарованию, их оказалось всего два, а значит, к нам едет не делегация, а представители всего двух родов. Скукота. Ради них даже пир устраивать не будут, если вообще удостоят аудиенции. Отец всегда трепетно относился к своему времени и не тратил его на бессмысленные визиты непонятных послов и представителей. Только поистине важный вопрос мог заставить его сесть на высокий трон в конце длинного и узкого зала приёма делегаций. Ну или, если бы сам граф Вольман удостоил нас своим визитом, а не прибыл бы какой-нибудь гонец от него. В иерархии нашего королевства титул отца значился среди низших, и не встретить такого гостя было бы оскорблением.

Впрочем, на моей памяти нас ещё никогда не посещали столь высокопоставленные персоны, только их представители, коих чаще всего встречал Стеллан. Ему отец полностью доверял и исполнение своих обязанностей, и присмотр за нами: своими дочерьми.

Стеллан был жрецом, приставленным к нашей крепости Великим храмом, он отвечал за нашу безопасность перед Богами и верховными жрецами. Не доверять ему во всём казалось глупостью – кому тогда доверять, если не ему?

Процессия, что приближалась ко рву, окружавшему массивные каменные стены, состояла всего из десятка всадников. Взгляд в первую очередь упал на двоих мужчин, что ехали рядом, как раз между теми, в чьих руках возвышались штандарты. С такого расстояния рассмотреть лица гостей мне не удалось, но прямая осанка и то, с какой непринуждённостью оба держались в седле, вызвало невольное восхищение. Не все наши гвардейцы выглядели так, когда покидали стены крепости верхом.

– Почему я не удивлён, что ты здесь? – неожиданно раздался знакомый мужской голос у меня за спиной, заставив вздрогнуть и обернуться.

При виде Стеллана я почувствовала, как мои щёки покрылись румянцем. Попытки этого не допустить в очередной раз успешно провалились. Он всегда заставлял меня краснеть, если оказывался рядом. В его присутствии по моей коже начинали бегать мурашки, а руки непроизвольно тряслись от волнения.

Сейчас жрец выглядел просто сногсшибательно. Никто при виде него никогда бы не догадался, что именно он в нашей крепости выступает посланником храма. Одетый в серую рубашку под чёрным жилетом и удлинённым кожаным пиджаком такого же цвета, мужчина стоял в шаге от меня, чуть склонив голову так, что его тёмно-коричневые, почти чёрные волосы с пробором ближе к левой стороне достигали подбородка. Тёмно-серые глаза смотрели прямо на меня, заставляя сердце бешено ускорять ритм. Надо было срочно отвернуться и перевести дыхание.

– Ты знаешь, кто к нам едет? – спросила я, вернув внимание процессии, что уже приблизилась к подвесному мосту через ров и остановилась в ожидании, пока его опустят. Путь оттуда до парадных дверей в наш замок, располагавшийся в самом сердце крепости, занимал около получаса. За это время мне нужно было успеть спуститься с башни, убедиться в своём идеальном внешнем виде и явиться в зал.

Хоть я и не являлась наследницей отца, но с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, моё присутствие при встрече гостей могло быть обязательным. Никто никогда не знал, где находилась моя старшая сестра и успеет ли она, а хоть один представитель рода Десмонтас обязан встречать прибывших важных персон. Если, конечно, отец не планировал явиться в зал приёма сам. Впрочем, в это верилось с трудом.

– Конечно знаю. Их гонцы прибыли ещё утром, но я не успел поймать тебя в покоях. А побывав и на псарне, и в конюшнях, как-то не подумал сразу пойти сюда. Слишком поздно, а обычно ты бываешь здесь раньше.

Все в крепости знали, где следует меня искать, если в других очевидных местах не нашли. Чаще всего утро я проводила там, где в нашей крепости обитали животные – любые, ведь я их обожала. Здесь, на самой высокой башне, были развешены мои кормушки для птиц. Каждое утро я исправно поднималась сюда, преодолевая триста двадцать ступенек, с целью наполнить их зерном. Основной птичник с почтовыми голубями располагался в другой, южной башне, и оттуда постоянно гоняли бедных птиц, не состоявших на службе. Это меня расстраивало, и я решила подкармливать их здесь. Вот и прикормила так, что каждое утро меня уже ждали. Сейчас пернатые друзья щебетали на карнизе чуть ниже подоконника, но всё моё внимание по-прежнему было привлечено к всадникам, столпившимся перед опускавшимся мостом.

– А как прибытие этой процессии связано со мной? – спросила я, вглядываясь в гостей, ведь теперь они были куда ближе, чем несколько минут назад.

– Если верить посланию, нашу крепость почтил визитом младший сын герцога Нейрон и лично граф Вольман. Ваш отец предполагает, что раз столь высокопоставленные господа приехали сами, то речь пойдёт о брачном договоре.

Стоило Стеллану произнести последние два слова, и моё сердце пронзила неприятная, давящая боль. Они приехали просить руки моей сестры, не иначе. Уж точно не моей.

Клео была на два года старше меня, а так как у отца не имелось сыновей, только мы, четыре дочери, двум из которых исполнилось четырнадцать и десять, то наследницей титула, крепости и земель пока выступала именно она. Помимо этой ответственности, на её плечи легло и другое тягостное бремя. Ведь она была первенцем в нашем поколении, а значит, когда ей исполнится двадцать два, за ней могут прийти сумеречные. После встречи с ними она либо станет жрицей, как Стеллан, либо сгинет навсегда. Во втором случае место наследницы займу я, если у отца раньше не появится сын или если сестра не выйдет замуж и не родит мальчика до своего двадцатидвухлетия. Тогда, в случае признания её погибшей, всё достанется её супругу и их ребёнку, но не мне. Вполне логично, что стать мужем Клео хотели очень многие. Отца заваливали письмами с предложениями, но лично пока никто не приезжал. Наша крепость располагалась на самой окраине королевства. И вот, наконец, ближайшие соседи решили нас навестить, а значит, скоро начнётся и паломничество всех остальных.

– Это не ответ на вопрос. При чём тут я?

Двое мужчин, возглавляющих процессию, выглядели очень молодо. Мне удалось рассмотреть пышные, слегка вьющиеся русые волосы одного, заканчивающиеся прямо над плечами. Фигура незнакомца была спрятана под серым плащом, но даже он не мог скрыть идеальную осанку. Волосы второго тоже были растрёпаны, но их цвет поистине завораживал, ведь в лучах утреннего солнца они казались ярко-оранжевыми, почти как красовавшийся на штандарте шар. Теперь я точно знала, что это янтарь, выступавший гербом рода герцога Нейрон.

Насколько я помнила, графу Вольману несколько лет назад исполнилось пятьдесят. Мы тогда ездили на празднование его дня рождения, но мне было всего двенадцать. Мужчина показался мне огромным великаном с длинными белыми волосами и густой объёмной бородой. Он был очень добр к нам с сёстрами. На тот момент даже Клео ещё не достигла возраста, в котором позволялось договариваться о помолвке. Если этот вопрос и обсуждался, то не при нас, и результаты нам не огласили. Сыновья графа в тот день меня не интересовали – только торт и сколько кусков мне разрешат съесть.

Однако никто из всадников не был похож на графа Вольмана. Тогда я решила, что это посланный вперёд отряд, которому приказали подготовить всё к его прибытию.

– Они приехали вдвоём, – сказал Стеллан. – Два представителя весьма влиятельных родов, стоящие на ступень выше, чем твой отец.

Мужчина явно подталкивал меня к верным мыслям, но я не хотела идти по протоптанной им дорожке и думать в этом направлении. Тяжело вздохнув, я откинулась назад, зная, что прижмусь спиной к груди собеседника и его ничуть это не смутит. Не предприняв попыток отойти или как-то мне помешать, Стеллан аккуратно коснулся моих длинных волос, спадавших на плечи, и сдвинул их в сторону так, чтобы они не лезли ему в лицо. Ощущая горячее дыхание мужчины чуть выше своего виска, я сильнее обхватила пальцами подоконник.

– Устали ждать ответа на письма? – недовольно спросила я первое, что пришло в голову.

– Твой отец предполагает, что им нужны две дочери, а не одна. По его мнению, для вас это будет весьма выгодная партия. Клео выйдет за младшего сына герцога, а ты – за наследника графа. Вы обе получите по крепости, где станете полноправными хозяйками.

В тот момент, когда Стеллан сказал это и попытался обнять меня за талию, я случайно столкнулась со взглядом одного из мужчин. Он словно невзначай запрокинул голову, изучая именно эту башню, и почему-то посмотрел прямо на меня. Отпрянув от оконного проёма, я наступила Стеллану на ногу, заставив и его отступить на шаг, а сама вжалась в стену так, чтобы снизу меня точно не было видно. Как много успел увидеть гость с такого расстояния? Рассмотрел ли он меня и то, как близко находился жрец? Видел ли незнакомец его руку на моей талии? Окинув себя взглядом, я поняла, что надо срочно переодеться. Если гость окажется слишком внимательным, розовое платье выдаст меня с потрохами. Слова собеседника пронеслись мимо ушей, не задержавшись в голове ни на секунду. Сейчас все мои мысли оказались заняты более важными вопросами, ведь на кону могла стоять моя репутация.

– Он посмотрел на нас, – испуганно сказала я, подняв взгляд на ничего не понимающего Стеллана. Слегка нахмурившись, тот выглянул в окно, а я побоялась повторить его действие, понадеявшись на жреца.

– Здесь слишком высоко, он ничего не видел.

– Невежливо заставлять гостей ждать, – заявила я и резко направилась к лестнице, затылком ощущая пронзительный взгляд Стеллана на себе.

– Они же не потребуют аудиенции сразу по прибытии. Их сперва проводят в покои, предложат отдохнуть с дороги, накормят. Не забывай, что до ближайшей крепости два дня пути верхом, а те три постоялых двора, что сохранились после года неурожая, в плачевном состоянии. Не думаю, что они ринутся обсуждать дела, как только переступят порог, – проворчал мужчина, нагоняя меня и чуть ли не дыша в затылок. Пришлось прибавить шаг, чтобы оторваться от него, но он тоже не сбавлял темп.

– Криста, – неожиданно мягко позвал Стеллан.

Он взял меня за локоть и остановил. Спустившись на одну ступеньку ниже, мужчина стал почти одного роста со мной. Подавить возникшую от его прикосновения дрожь по всему телу не получилось. Я постаралась вырвать локоть из крепкой хватки пальцев и не смогла. – Мы с твоим отцом никогда не отдадим твою руку недостойному, какой бы высокий титул он ни носил. Особенно если ты сама будешь против. Тебе не о чем беспокоиться. – Мужчина воспринял моё поведение по-своему.

Мне захотелось рассмеяться ему в лицо, но так я бы точно обидела Стеллана, а делать это желания не было. С чего он решил, что гостям есть до меня дело? Иногда у меня складывалось впечатление, что о моём существовании знал только он один, ну и пара служанок. С тех пор как я достигла шестнадцатилетия и мне официально стало можно делать предложения о вступлении в брак, ни одного письма с подобным содержанием в отношении моей персоны не поступило. Всех и всегда интересовала одна Клео, а я была лишь её блеклой тенью, о которой вспоминали только тогда, когда не могли найти сестру. На меня даже местные гвардейцы и вельможи не смотрели так, как на неё, хотя мы были почти точной копией друг друга, за исключением цвета глаз. Мои были серыми, а её – ярко-синими.

– Стеллан, я соглашусь выйти за первого, кто мне это предложит, – резко заявила я. На лице собеседника промелькнуло недоумение, он приподнял одну бровь. Мне всегда было интересно, как он это делает? Пытаясь повторить это действие, я постоянно терпела неудачу, вторая бровь почему-то всегда поднималась вслед за первой. – Но этого никогда не будет, всем на меня плевать. – Я собиралась развернуться и продолжить свой путь вниз по круговой лестнице, однако мужчина сделал шаг в сторону и преградил мне дорогу.

– Мне на тебя не плевать, – мягко сказал он.

От того, как были произнесены эти слова, я нервно сглотнула, а по телу пробежала приятная волна мурашек. Вот что он со мной делает?

– Но ты на мне не женишься, – ответила я, пожав плечами. Хотелось изобразить равнодушие, но не получилось.

Жрецам было запрещено вступать в брак. Они не могли официально связать себя с кем-то и создать полноценную семью. Ходило много слухов и сплетен, что некоторые из них всё равно вступали в отношения, имели незаконнорождённых детей, но в глазах общества это порицалось. А если об этом становилось известно в Великом храме, таких жрецов возвращали в его стены. Мне было запрещено даже думать о Стеллане, причём запрещено самой собой, но с бурлившими в груди чувствами бороться удавалось с трудом. Они мне не подчинялись, потому время от времени я позволяла себе маленькие радости, но дальше невинных касаний и целомудренных объятий мы никогда не заходили.

– Криста, ты же знаешь, насколько дорога мне. – Мужчина поднял руку и собирался коснуться моего подбородка, но я увернулась и не позволила этого сделать.

– Мне стоит поторопиться. Будет невежливо, если вместо отца и сестры гостей придётся встречать мне, а моё платье окажется пропахшим птицами. Ты позволишь? – Мой голос дрогнул, хотя я и пыталась придать ему уверенности. В тёмно-серых глазах на секунду вспыхнул огонь, заставляя меня залюбоваться им.

– Буду ждать тебя в зале, – ответил мужчина и отошёл с моего пути.

Сбежав вниз по лестнице, я с облегчением вздохнула. Находиться рядом со Стелланом изо дня в день, разговаривать и переглядываться, особенно когда мужчина вёл себя подобным образом, казалось невыносимым. Само собой, мне хотелось большего, хотелось ощущать прикосновения не только его рук. Порой эти желания и мысли сводили меня с ума. Правила приличия не позволяли мне предпринимать шагов по сближению более открыто. Учитывая невозможность вступить в брак и внутренние запреты храма жрецов, Стеллан тоже не делал этих самых шагов, хотя постоянно дразнил меня, словно вынуждая действовать первой. Слава Богам, мне хватало ума этого не делать. Я же не какая-то простолюдинка! Я дочь барона! Хоть и младшая. Мне положено ощутить вкус поцелуя только будущего супруга – и никого другого. О чём-то большем даже и думать нельзя – это лишь после свадьбы и только с одним мужчиной на всю жизнь.

По обычаям факт проведения первой брачной ночи должны будут засвидетельствовать, а затем проверить, что невинности невеста лишилась именно в эту ночь. Делают это матери жениха и невесты, присутствующие в комнате, но по ту сторону ширмы или задёрнутого балдахина. Они же проверяют простыни на наличие крови после. Нам с сестрой все уши прожужжали этими правилами. Сейчас ими пичкали наших младших сестёр. Всё чаще стали появляться слухи, что родовитые девицы попадали на брачное ложе уже не будучи девственницами. Их осуждали, поливали грязью, а новоиспечённые мужья возвращали таких девушек в отчий дом, как испорченный товар. Брак признавался недействительным, ведь не был правильно консумирован. Я бы не перенесла, случись такое со мной. Ни одно прикосновение Стеллана, каким бы приятным и волнительным оно ни было, не стоило такой участи. Приходилось держать себя в руках, но как же велик был соблазн!

Если гость смог рассмотреть нас… Если он узнает дочь барона в той, кого обнимал мужчина в оконном проёме башни… Мне не хотелось даже думать, что будет, расскажи он это отцу или кому-нибудь ещё. Вся крепость знает, что эта башня – моё любимое место. Отмахнуться, что это была не я, не выйдет, но ведь незнакомец не будет трепать языком, если не узнает, кого именно увидел там. Ему вообще должно быть всё равно. Подумаешь, парочка в окне. Что такого, если служанка или даже придворная дама позволила обнять себя за талию? Может, это была супружеская пара. Гостю ведь это неизвестно? А вот незамужней дочери барона такое непозволительно, и он всё поймёт. Если меня узнает.

Несясь по коридорам замка, я намеревалась сделать самую важную вещь сегодняшнего дня – переодеться.

Глава 2. Разум и огонь

За сто семьдесят семь дней до их прихода

Хессвандай

Постоялый двор был убогим. Ещё более убогим, чем стряпня хозяйки и личико её дочки. Брыкалась и стонала она, конечно, знатно, но вот брать пришлось сзади, лишь бы не видеть кривых зубов и пробивающихся над верхней губой усиков. В остальном её фигурка была без изъянов, стройная и подтянутая. Залюбуешься, если выше шеи не смотреть. За то, что удалось избежать поцелуев девицы и обойтись вообще без касаний губами её противной на ощупь кожи, меня следовало наградить. Вот приедем в эту проклятую крепость на краю мира – разгуляюсь не на шутку. Пока же пришлось довольствоваться тем, что было. Не воротить же нос только из-за уродливого личика и пары отталкивающих моментов?

Заранее приведя себя в порядок, я как ни в чём не бывало вышел из комнатушки хозяйской дочки, даже не обернувшись на звук её едва слышного голоса. Что там она спросила? Понравилось ли мне и зайду ли ещё, или что-то другое? Проще было сделать вид, что вообще её слов не уловил. Стараясь остаться незамеченным, я направился к выделенным нам покоям. Ну как к покоям – к двум самым лучшим комнатам постоялого двора, в которых когда-то останавливался сам барон на целых три часа! Так мне расхвалил крохотные помещения на втором этаже владелец заведения. Из мебели нам достались две односпальные кровати, сундук для вещей, стол, три стула, табуретка и печь в углу, чтоб не холодно было. Цену же заломили, как за хоромы во дворце. Потому ничего удивительного, что сдачу я стребовал с его дочки. Так ему и надо, пусть задумается о своей жадности. Девица, кстати, до меня невинной была, но кого это волнует?

Перед тем как пнуть сапогом дверь нашей комнаты, я взмолился, чтобы Нейтан не заперся там и мне не пришлось будить его или идти досыпать остаток ночи к сопровождавшим нас солдатам. Тем и вовсе пришлось разместиться в зале на первом этаже, где в дневное время накрывали столы и подавали еду. Расположившись на лавках или прямо на полу, каждый из солдат выбрал себе уютный уголок. Так выразился их капитан. Вот ему досталась комната ещё меньше той, где жила девица, но это было лучше, чем ничего. Не стоило вообще брать с собой такую толпу, но, как сказал Нейтан, его отец настоял на сопровождении.

Когда дверь покоев поддалась, я вошёл внутрь и предусмотрительно запер её. Мало ли что. Не очень хотелось стать жертвой разъярённого папаши или мамаши во время крепкого сна.

К моему удивлению, на столе горела свеча. Она стояла в глиняном горшке, служившим вместо подсвечника. Нейтан сидел на стуле, подперев голову кулаком, и всматривался в исписанные листы дневника моего отца. Нахмурившись, я резко направился к другу, намереваясь вырвать у него самую дорогую вещь из моего наследства, но тут он посмотрел на меня.

– Закончил? – сорвалось с его губ.

– Не трогай мои вещи, – недовольно пробубнил я в ответ, замерев на месте.

– Вы мешали спать всему дому. – Захлопнув дневник, Нейтан потянулся.

– Ты преувеличиваешь.

– Скажи это завтра хозяину, он тут по коридору с топором ходил. Благо Дастин отговорил его от бездумных поступков, напомнив, кто соизволил заглянуть к нему.

– Кто такой Дастин? – спросил я.

Скинув с ног сапоги прямо посреди комнаты, я прошёл в соседнюю, где и располагались два подобия кровати. Матрасы были просто никакие, но ничего лучше нам предложить не смогли.

– Капитан Орнин, – пояснил мне Нейтан.

– Его зовут Дастин?

– Тебя правда сейчас это интересует?

– Дастин Орнин, серьёзно? – усмехнулся я.

Как был в штанах и рубашке, не раздеваясь, я упал на кровать, зарывшись лицом в подушку. Глаза закрылись сразу. Через неплотные серые шторы забрезжил рассвет, а значит, спать осталось всего пару часов.

Вот только друг явно решил потрепать мне нервы.

– Ты хоть читал записи своего отца?

Сразу после вопроса мне по голове прилетело тем самым дневником. Выругавшись, я случайно отпихнул его в сторону, из-за чего он с глухим звуком рухнул на пол. Сильнее прижавшись к пропахшей елью подушке, я подсунул под щёку руки и пробубнил невнятный ответ. Сообразив, что сам ничего из сказанного не понял, а друг этого даже и не услышал, я приподнял голову и посмотрел на стоявшего в дверном проёме Нейтана. Суровые черты лица сына герцога лучше любых слов говорили, что он осуждает каждое моё решение, действие, да и сказанное слово, в том числе, но вот вслух никогда об этом не заикнётся. За что я мысленно сказал ему спасибо.

– Давай обсудим это завтра.

– Завтра уже наступило, и мы обсудим это сейчас.

– Тебе бабу надо, ты слишком напряжён, – недовольно буркнул я, повернувшись на спину и уставившись в деревянные доски на потолке.

– Со своим напряжением я справлюсь сам. Но поскольку сегодня мы подъедем к крепости, вопрос стоит в том, сдержишь ли ты своё. – Обойдя мою кровать, Нейтан нагнулся и поднял дневник с пола. Присев, друг открыл его и принялся перелистывать страницы, словно разыскивая что-то конкретное.

– Я своё только что сбросил.

– Хесс, меня не волнует, будешь ли ты делать непристойные предложения придворным дамам, главное, чтобы ты не делал их самому барону.

От слов друга я рассмеялся настолько громко, что схватился за живот. Этой ночью я точно никому не дам уснуть, даже эти несколько часов перед рассветом. Ну вот зачем так смешить? Стоило вспомнить, как выглядит барон Роберт Десмонтас, и смех только усилился, причём до слёз. Их я ощутил в уголках глаз и поспешил сразу смахнуть.

– Не переживай, непристойных предложений барону я делать точно не буду.

– Просто обвинишь его в использовании рабского труда, основываясь на записях отца? Ты даже не знаешь, правдивы они или нет. Прошло несколько лет, барон мог уже всё изменить сам. Тут нужен более тонкий подход. Нельзя заявиться в его тронный зал, ткнуть этой тетрадкой и попросить всех отпустить.

– Давай обсудим это позже, мне нужно хоть немного поспать, – устало взмолился я, успокоившись и закрыв глаза.

– Раньше надо было об этом думать. До того как потратил половину ночи на девку. Отец велел мне не допустить войны с бароном, а тот вполне может прийти в ярость от таких обвинений. С чего ты вообще подался в ряды борцов против угнетения и рабства? – спросил Нейтан.

– Если бы я не потратил половину ночи на девку, то точно сделал бы пару непристойных предложений, и хорошо, если не жене барона, за такое он мне точно войну объявит. И… я не подался ни в чьи ряды, я пытаюсь очистить свою душу.

– Что ты пытаешься сделать? – Возмущению друга не было предела. Мне пришлось приподняться на локтях, чтобы, когда глаза снова открылись, они могли видеть его, сидевшего в ногах моей кровати.

– Очистить свою душу. Ну, ты листай-листай, там всё написано, на последних страницах, – сказал я и снова упал на подушку, вытянув руки и ноги в разные стороны.

Как же хотелось спать! Закрыв глаза, я слушал звук перелистывания страниц дневника. Нейтан был моим лучшим и единственным другом. Больше десяти лет я провёл под крышей его дома, нас обучали одни учителя, мы были неразлучны, ведь мой отец отдал меня герцогу на воспитание. Сам же герцог Нейрон за всё это время не обмолвился со мной и десятью словами. Нейтан хоть и приходился ему младшим сыном, но тоже не особо удостаивался длительных бесед. Но ведь главное не это?

– Твоей душе уже ничего не поможет, – злобно проговорил друг.

– Наш бывший жрец, тот, с бешеными глазами, проболтался моему отцу, что сумеречные не приходят к тем, кто чист сердцем и совершает бескорыстные поступки, – пробубнил я, догадываясь, что Нейтан будет ещё долго рыться в дневнике в поисках нужных страниц, а значит, мне не удастся даже немного выспаться.

– И ты решил бескорыстно освободить рабов со всех рудников и карьеров королевства?

– Только с тех, о которых мне известно. Их перечень у отца тоже был, но там в основном его братья и близкие друзья. В том числе барон Десмонтас. Отца больше нет, я им ничего не должен, так почему бы не воспользоваться шансом? Дядьям я уже отправил письма, а вот барона придётся просить лично.

– Ты знаешь значение слова «бескорыстный»? – спросил Нейтан. Его голос доносился до меня так, словно друг находился где-то на дне колодца.

– Знаю, – промямлил я.

– Тот факт, что ты хочешь освободить рабов ради очищения души и лишь бы за тобой не пришли, уже делает этот поступок небескорыстным.

– Отец хотел бы этого. Он сам писал, что неоднократно думал о способах пресечения рабского труда на их рудниках, но не успел ничего сделать, – сказал я и ощутил горечь во рту. Ну вот, опять скорбь по отцу пробилась сквозь мою броню безразличия, а всему виной стали дурацкие вопросы Нейтана. Неужели ему было до этого дело?

– Развязать войну с бароном – не лучший способ почтить память твоего отца.

– Избавь меня от своих нотаций, поговорим утром, – отмахнулся я от друга.

Мне срочно требовалось поспать, пока мысли снова не вернулись к волнительным воспоминаниям о человеке, которого больше нет.

– Утро уже наступило, Хесс.

Я ничего не ответил, но услышал удаляющиеся шаги и как в соседней комнате хлопнула дверь. Ну и ладно. Я знал, что Нейтан разозлился на меня, однако через несколько часов отойдёт, и всё снова станет как прежде. Ведь у него тоже не было никого, кроме меня, даже при живом отце, матери и старшем брате. Ему повезло родиться вторым, а мне – нет.

В моей семье в живых осталась только мать. Отец и младший брат трагически погибли несколько месяцев назад при обрушении в одной из шахт, где как раз проводили осмотр нового месторождения. Ещё один младший брат получил травмы на охоте, несовместимые с жизнью. Промучился неделю и оставил нас с матерью вдвоём. Ей я был безмерно благодарен за то, что именно она взяла на себя все вопросы, связанные с управлением нашей крепостью и рудниками. Хоть официальным наследником выступал я.

Пока меня терзали свалившиеся на нас несчастья, мать хладнокровно выполняла мои обязанности. Смысла взваливать всё на себя и соответствовать полученному титулу графа я не видел, ведь всего через каких-то сто семьдесят семь дней мне должно было исполнится двадцать два. А это означало либо неминуемую смерть, либо шанс обрести силу жрецов, дальнейшее обучение в их храме и принятие дурацких обетов. Ни один из вариантов меня совершенно не радовал, вот я и отрывался как мог.

Случайно найдя дневник отца и прочитав его, я зацепился за одну фразу.

«Сумеречные приходят только к тем, чья душа познала тьму».

Я так и не разобрался, что это значит, но нашёл кучу теорий и решил попытаться воплотить хоть одну из них. После весьма разгульного образа жизни на протяжении последних лет очистить мою душу от тьмы, если мне и правда довелось познать её, представлялось делом непростым. Но разве помощь многим сотням людей, обречённых на рабский труд на алмазном карьере барона Десмонтас, не перевесит прошлое? Если мой отец не соврал о том, что барон использует рабов для сокращения расходов на производство, то моя роль в их освобождении должна стать моим очищением. К тому же так я исполню и одно из желаний отца, записанных на страницах дневника. Ему самому никогда не хватало духу поступить так, как собирался сделать я. Ничего лучше придумать я не смог и надеялся, что этими действиями оправдаю своё прежнее поведение и искореню тьму в душе. Ну а что до девиц… Вот спасу хоть кого-нибудь и сразу после этого завяжу. Может, даже женюсь, как велит мать, и успею зачать законного наследника. А пока надо урвать от жизни всё.

Когда мне на голову прилетело что-то мокрое, я резко вскочил с кровати. Руки невольно потянулись к поясу, но кинжалов на нём не оказалось. Они вместе с ножнами были заботливо уложены на сундук в ногах кровати Нейтана. Именно там я их и оставил перед тем, как отправился на миссию по соблазнению дочки хозяев заведения, намереваясь сделать всё быстро и вернуться в течение часа. Настолько быстро не получилось, а сдаваться я не привык, потому весь процесс и затянулся почти до самого утра.

Встряхнув головой и зарывшись в волосы пальцами, я сонно осмотрел подушку, не понимая, что меня разбудило. Взгляд случайно скользнул по полу между кроватями, куда и свалилось полотенце, которого здесь не должно было быть. Быстро повернувшись к двери, я встретился со злыми глазами друга.

– Приведи себя в порядок, а то выглядишь как бродяга. Я бы тебя в таком виде даже в крепость не пустил. И одежду смени на запасную. Поторапливайся, у тебя полчаса, – скомандовал Нейтан, не дав мне вставить и слова. Соображая, а удалось ли мне поспать, я нехотя слез с кровати и пошатнулся, стоило ногам коснуться пола.

– Да куда так спешить, – пробормотал я.

– Барон принимает посетителей только до полудня. Если явимся позже, он не соизволит даже встретить нас, не то чтобы поговорить, – сообщил друг, развернулся и вышел.

Прислушавшись к его удаляющимся шагам, я вздрогнул, когда дверь покоев с грохотом закрылась. Ладно, пусть будет так, как он сказал. Всё же сын герцога, хоть и второй, стоял выше меня и имел полное право отдавать мне приказы. Если, конечно, мы не находились в стенах моей крепости. Однако, увы, её даже не было рядом.

На всё у меня ушло куда больше времени, чем было отведено, но Нейтан в комнату так и не вернулся. Только убрав грязную одежду в свой мешок, я сообразил, что его вещей здесь больше нет, а значит, друг уже собрался в путь и вместе со своим сопровождением ожидает меня на улице. Посмотрев в окно, я различил силуэты наших спутников. Кто-то нервно бродил из стороны в сторону возле лошадей, кто-то уже восседал в седле. Два высоких штандарта развевались на ветру почти на уровне второго этажа.

Длинные русые волосы Нейтана выделялись среди всех остальных, ведь его солдаты были пострижены по уставу, и только он один выглядел как коротко стриженная девица, если смотреть сзади. Усмехнувшись, я невольно задержался на собственном отражении в стекле. Да, мои рыжие волосы не были короткими, но и не делали меня похожим на девчонку. Сейчас, после мытья, они выглядели красными и прилизанными. Ничего, за время пути успеют высохнуть.

Оторвав взгляд от окна, я осмотрел помещение ещё раз, убедился, что ничего не забыл и пошёл к выходу. Встретившая меня в коридоре девица не была сюрпризом. Не удивлюсь, если она ждала меня тут, метаясь из стороны в сторону. Стоило ей взглянуть на меня своими огромными серыми глазами, как она сразу расплылась в улыбке, демонстрируя кривые жёлтые зубы. Меня передёрнуло от их вида. Боги, как же хорошо, что я избежал участи быть поцелованным ею!

– Милорд, мне собрать вещи к вашему возвращению? Когда это будет? – запричитала девчонка, бросившись ко мне.

Прикрыв дверь комнаты, я чуть не споткнулся, пытаясь отпрянуть в сторону. Что я там вчера наобещал? Наверное, взять с собой и устроить в своей крепости? Или жениться? Да нет, не мог же я такое ляпнуть девке с постоялого двора. Или мог? Да какая разница, все они на одни и те же слова клюют, как одержимые. Пара восторженных вздохов, красивых фраз, в особых случаях – отдельные обещания, и вуаля – девушка уже сама мой ремень расстёгивает, даже напрягаться не нужно.

– Ничего не могу сказать, всё зависит от моего друга. Счастливо оставаться, – я поспешил отмахнуться от неё, лишь бы ничего не пришлось объяснять. Ещё хуже было бы, полезь она целоваться прямо тут. Пресечение этих действий вчера далось мне с огромным трудом. Поцелуи я не любил. Ведь они – это что-то более личное и чистое, и такого мало кто может заслужить. А уж первая встречная тем более не достойна касаться моего лица и рассчитывать на какие-то ответные действия.

– Но милорд, вы же вернётесь? – с надеждой в голосе взмолилась девушка, сцепив руки на груди и сделав шаг в мою сторону. Боги, как жалко она выглядела с этим выражением лица и полными надежды глазами. В них горели восторженные огоньки. Да-да, на меня все так смотрят, я уже привык. Внешностью я в мать, а она настоящая красавица с длинными вьющимися рыжими волосами и зелёными глазами. Даже сейчас, в её сорок пять, на неё заглядываются мужчины. Я не удивлюсь, если узнаю о наличии у неё пары любовников или скорой свадьбе с кем-то из них.

– А куда я денусь, здесь только одна дорога, – заметил я, кивнул на прощание и улыбнулся. Пусть хранит память о моей улыбке, ведь на обратном пути я попрошу Нейтана сюда не заезжать. Лучше объехать этот постоялый двор лесом, если есть такой путь.

Спустившись на первый этаж, я поймал на себе хмурый взгляд хозяина заведения. Бросив ему ехидную улыбку, удержался от желания показать язык. На улице меня уже заждались, и я не стал задерживаться возле двери, а сразу направился к приготовленной лошади. Нейтан восседал на своём чёрном коне, нетерпеливо теребил поводья и наблюдал за мной. Стоило мне устроиться в седле, как мы продолжили путь.

Массивная крепость возвышалась на фоне горного хребта и не могла не привлекать к себе взгляды. Где-то там, за ней, скрывался самый глубокий в нашем королевстве алмазный карьер. Он превосходил все остальные не только своими размерами, но и объёмами добычи, отражаемыми в документации, что предоставили полгода назад моему отцу. Если перевести всё в золото, то барон Десмонтас должен был быть самым богатым человеком в мире, но почему-то он таким не был. Почему? Ответа на этот вопрос я пока не знал.

В записях отца, доставшихся мне по наследству, имя барона всегда упоминалось не в лучшем ключе. В чём его только не подозревали. Причём не только мой отец, но и многие из лордов, с которыми он общался. Меня же, сказать по правде, это почти не волновало. Я просто хотел попытаться спасти свою шкуру от сумеречных и готов был попробовать любой способ, даже самый невероятный. Всё равно я ничего не терял, а до чувств и расходов барона мне не было никакого дела.

– Ты не будешь с порога орать ему про рабов, – неожиданно сказал Нейтан.

Друг ехал рядом со мной, в то время как все остальные солдаты, кроме двоих, со штандартами в руках, взяли нас в полукруг, но двигались на небольшом расстоянии.

– Хорошо, что ты предлагаешь? – поинтересовался я.

Повернувшись к Нейтану, я обнаружил, что тот смотрел не на меня, а на приближавшуюся крепость и поднятый подвесной мост через ров. Нас вообще могли не пустить внутрь, если так решил бы барон.

– Я отправил вперёд двоих гонцов ещё от постоялого двора. Они попытаются выбить для нас аудиенцию с самим бароном, но, если не получится и он решит принимать нас в общем зале, сперва следует ещё раз попросить о приватной беседе.

Рассудительности Нейтана можно было лишь позавидовать. Впрочем, как и его терпеливости. Даже сейчас, пока он говорил, лицо друга оставалось спокойным, хотя он прекрасно знал, насколько мне не по душе сказанное.

– Это будет проявлением неуважения и к тебе, и ко мне. Граф и сын герцога выше, чем какой-то барон, он обязан нас выслушать, а если не станет…

– Он ничего не обязан. Это его крепость. А мы лишь незваные гости, ведь нас никто не приглашал.

– Хорошо, что ты предлагаешь? – закатив глаза, повторил я.

– Если он откажется от аудиенции, то пойдём другим путём. Заявим, что явились сюда ради заключения помолвки.

– Я не собираюсь жениться. – Каждый раз, когда мать заводила разговоры на любимую ею тему продолжения рода, меня начинало трясти от злости. Вот и сейчас я сжал поводья с такой силой, что кожа перчаток натянулась и затрещала по швам. Зачем мне жениться, если скоро меня могут забрать? Чтобы всё наследство моего отца досталось какой-то знатной даме, которой посчастливилось подлизаться к тем, кто смог уговорить меня взять её в жёны? В моём случае любой брак был невыгоден, и я не видел в нём смысла. Пусть лучше всё достанется матери. А что насчёт продолжения рода, то уверен, на свете уже есть пара моих бастардов, вот пусть вырастут и идут в храм доказывать своё происхождение. Меня на тот момент, возможно, уже не будет в живых.

– Помолвка ещё не брак. К тому же никто не заставляет её заключать, сперва нужно всё обсудить. У барона четыре дочери, и он будет счастлив сбагрить хотя бы одну. Ради этого он тебя и ночевать в замке оставит, и наутро за стол ко всей семье пригласит. А уж там в отсутствии кучи придворных можно будет и про твоих рабов поговорить, и эта тема не покажется ему провокационной.

– Почему ты так в этом уверен? – спросил я.

Мы уже подъехали к краю леса и остановились. Замолчав, Нейтан подал какой-то знак людям на крепостной стене. Те ответили ему. Я же продолжал осматривать саму крепость, поражённый тем, как ровно были выложены камни, из которых её построили. Интересно, их добывали у себя или закупали у предков Нейтана? А может, у моих? Я знал только о том, что барон Десмонтас владел месторождениями алмазов, про другие его ресурсы дневник отца умалчивал.

– Потому что у него четыре дочери, две из которых уже достигли брачного возраста. Его заваливают предложениями, а супруга беспокоится, что дочери влюбятся в гвардейцев и не дай боги что случится, ведь тогда они вряд ли найдут себе достойную партию, – тихо ответил Нейтан. – Ты читаешь дневники своего отца, а я переписку своего, – чуть наклонившись в мою сторону, добавил он.

Усмехнувшись, я покачал головой. Учитывая знания друга, мне и правда стоит прислушаться к нему.

Мост начали опускать. Рассматривая ближайшую из башен, возвышающуюся над крепостной стеной ещё на несколько метров, я скользнул взглядом по оконному проёму на самом верху. Там стояла парочка. Девушка с распущенными светлыми волосами в розовом платье смотрела прямо на меня.

За спиной незнакомки замер высокий мужчина. Его лицо было зарыто в её волосах. Рукой он по-собственнически обнимал девушку за талию. Стоило мне присмотреться к ней, как она тут же отпрянула от окна и скрылась из виду. Почему-то никто не хочет быть замеченным за любованием мной. Каждый раз, когда я ловил на себе взгляды, их пытались отвести. Пусть, их право. Девушку я запомнил, и если ещё раз увижу, то не буду делать вид, что заметил её – пусть полюбуется мной подольше.

Глава 3. Любовь с первого взгляда

За сто семьдесят семь дней до их прихода

Криста

Прокручивая в голове проклятый момент, когда на меня снизу поднялся взгляд незнакомца, я пыталась вспомнить, как выглядело его лицо. В памяти оно не отложилось, только огненно-рыжие волосы, торчащие в разные стороны, ведь именно к ним и было приковано всё моё внимание. Значит, и он не рассмотрел ничего? Может, Стеллан прав, было слишком далеко? Как бы мне хотелось в это поверить, но ещё больше – чтобы гости уехали как можно скорее. Вот бы этот тип оказался каким-нибудь пажом, слугой, ну или просто гвардейцем. Тогда его и близко не подпустят ни к кому из тех, кому он может что-то рассказать. Да и мало ли, что там прислуге привиделось? Если он вообще что-то видел. Почему я так зациклилась на этом? Чем больше буду волноваться, тем скорее сама себя выдам. За всеми своими переживаниями и раздумьями я не заметила, как на меня натянули и зашнуровали платье.

– Вы прекрасно выглядите, госпожа. Этот цвет вам больше к лицу, чем розовый, – восхищённо воскликнула служанка, возвращая меня к действительности и заставляя посмотреть на себя в зеркало. Вьющиеся золотистые волосы струились по плечам и казались темнее на фоне зелёного платья с высоким воротником, который полностью закрывал шею. Да, платье матери представляло собой образец строгости, но и элегантности. В нём я выглядела старше, чем была. На мой взгляд, мне оно не шло, но ещё раз переодеваться времени не было. Да и не во что, как оказалось. Как назло, в моём шкафу преобладала одежда розовых оттенков.

Встряхнув головой так, что волосы стали казаться объёмнее и ещё больше рассыпались по плечам, я проигнорировала несколько комплиментов от служанок и решительно вышла из-за ширмы. Внутренний голос советовал не ходить в зал приёма. Он умолял меня запереть дверь и оставаться в комнате до тех пор, пока гости не уедут, ну или пока отец лично не пришлёт за мной пажа. Что мне там делать? Ведь если бы я не была на башне, то и не узнала бы об их прибытии. Ну и если бы Стеллан не нашёл меня там и не сообщил о них. Проклятие! Подводить жреца не хотелось, ведь если отец и сестра не удостоят гостей внимания, то он останется с ними один на один без положенного по правилам гостеприимства представителя семьи хозяина крепости. Взяв себя в руки и набрав в грудь воздуха, я пересилила свою неуверенность и вышла из комнаты.

Замок, приходившийся домом моей семье, находился в самом центре крепости, отделённый от неё внутренним рвом и каменной стеной. Он представлял собой белоснежное строение с множеством острых шпилей, устремлённых в небо. Арочные своды, огромные окна и витражи – всё это придавало ему утончённость и создавало впечатление, словно он лёгкий и хрупкий.

Сама крепость почти ничем не отличалась от остальных. Опоясанная глубоким рвом и массивной стеной с четырьмя высокими башнями, расположенными соответственно сторонам света, она возвышалась возле горной гряды.

Если верить детским сказкам, то наши предки строили крепости таким образом, чтобы никто, находясь снаружи, не видел людей внутри. Ведь в тёмное время суток, пока солнце ещё не встало и не ознаменовало начало дня, страшные чудища шастали по лесам, хватая невинных и поедая их заживо. Так пугали детей, заставляя их слушаться и не сбегать ночами из дома ради забавы. На самом же деле, причины воздвижения подобных укреплений крылись в их оборонительной способности. Так говорил мой учитель истории. Ну какие страшные чудища в наших лесах и почему их никто не видел, если они есть? Однако ворота крепости от заката и до рассвета оставались закрыты. Это распоряжение, отданное одним из предков отца, никто никогда не отменял.

Наша крепость располагалась у самой границы, потому требовала особого режима. Все остальные земли королевства были поделены между другими титулованными особами. Это деление произошло задолго до моего рождения, да и до рождения моего отца, и с тех пор ничего не менялось. Насильно отобрать ранее вручённую крепость с землёй, даже у подданного со столь низким титулом, как барон, мог только король.

Любые попытки завладеть чужой собственностью или иные распри сразу пресекались и карались смертной казнью. Приставленные к каждой крепости жрецы немедленно докладывали об этом в храм. Им даже не нужны были голуби, но Стеллан не хотел делиться со мной тем, как это делалось. Он мало говорил обо всём, что касалось его службы. Таковы были правила, которые он принял, переступив порог храма после обретения силы.

Чем ближе я подходила к двери, что вела в главный зал, тем отчётливее слышала голоса, что раздавались оттуда. Причём один из них принадлежал моему отцу, и это позволило мне облегчённо выдохнуть. Раз он сам принимает гостей, то в моём присутствии нет необходимости, и потому я могла затеряться среди придворных. Войдя в огромное светлое помещение со множеством высоких арочных окон и стеклянным потолком над центром, я поразилась тому, как мало людей собралось в зале сейчас. Обычно, когда на троне сидел отец, здесь было не протолкнуться, но не сегодня.

Моё появление осталось никем не замеченным, ведь я воспользовалась боковыми дверьми для прислуги, прошла вперёд и заняла удачную позицию возле колонны с золотым обрамлением, самой дальней от подиума и трона. Спрятавшись за ней от тех, кто находился в противоположной части зала, я мило улыбнулась двум гвардейцам, что стояли по обе стороны от распахнутых ворот в два человеческих роста, выступающих центральным входом с роскошной лестницы из холла. При виде меня оба парня дёрнулись, словно пытаясь выпрямиться ещё больше, но было некуда – они и так идеально держали спину. Ответные улыбки появились на их лицах. Больше никто меня не заметил, и это радовало. Оперевшись плечом о колонну, я выглянула из-за неё и окинула взглядом открывшуюся мне картину.

Все подданные жались к стенам и окнам так, что центральный проход из цельной мраморной плитой с зеркальной поверхностью серого цвета с непонятным узором, оказался свободен вплоть до самого подножия подиума в три ступеньки, на котором и возвышался высокий трон, но отец не сидел на нём.

Мне открывался вид на спины двух мужчин, замерших в паре шагов от первой ступеньки. Даже не видя их лиц, я смогла оценить, что гости предусмотрительно привели себя в порядок, прежде чем явились сюда. Где? На ближайшем к крепости постоялом дворе? Ведь не могла я переодеваться настолько долго, что их успели проводить в одни из гостевых покоев, где они постирали и высушили плащи? Та часть одежды мужчин, на которую открывался вид, выглядела идеально чистой, чего не могло быть, если бы они только что спешились после нескольких дней пути. Переоделись на подъезде к крепости?

Один из них был в кожаных доспехах и сером плаще, чуть съехавшем с плеча. Его русые волосы вились, из-за чего торчали в разные стороны и полностью закрывали шею. Мне довелось рассмотреть эту причёску из окна башни, как и причёску мужчины, который стоял справа. Стоило увидеть растрёпанные волосы столь завораживающего рыжего цвета, как у меня остановилось сердце. Надежды на то, что видевший нас со Стелланом незнакомец, окажется кем-то невысокого ранга, рухнули в один миг. Сейчас он стоял перед моим отцом. На его зелёном плаще я различила очертания эмблемы дома Вольман. Проклятие! Зелёный был его цветом, а я, как дура, напялила это платье!

В отличие от гостей, отец стоял ко мне лицом, возвышаясь над ними статуей самому себе и не удостаивая никого другого своим вниманием. Даже меня, ведь он явно не ожидал увидеть дочь, прячущейся за колонной возле входа в зал.

– Ты пропустила церемонию приветствия и раскланивания. Было забавно наблюдать за выражением лица твоего отца, когда ему пришлось кланяться этому сопляку, ведь, будучи сыном герцога, он самая значимая персона в этой комнате, – шёпот Стеллана раздался над самым ухом, заставив меня оторваться от зрелища в том конце зала и обернуться на мужчину за моей спиной.

Вот как ему удавалось каждый раз подкрадываться ко мне настолько близко и оставаться незамеченным до самой последней секунды? Не иначе использовал свою великую магию, которой обладал на правах жреца. Других объяснений этому не было. Сглотнув возникший в горле ком, я снова перевела взгляд на гостей и постаралась заставить себя не думать о том, как непозволительно близко стоит мужчина и что это видят гвардейцы.

– Он не сильно младше тебя, – сурово процедила я сквозь зубы, надеясь, что собеседник поймёт мой настрой и отодвинется.

– Кто? Нейтан Нейрон? Даже его имя смешно звучит. Мы с его братом в одно время проходили обучение в храме. Не знаю, насколько он его младше, но года на четыре точно.

Мне хотелось наступить Стеллану на ногу и тем самым дать понять, что ему следует отстраниться. Дыхание мужчины щекотало кожу в области моего уха, а в нос бил запах его парфюма, который мне никогда не нравился, так как глушил естественный аромат.

Словно прочтя мои мысли, собеседник обошёл колонну, за которой я пряталась, и прислонился к ней так, что теперь она находилась между нами. Сейчас он тоже стоял ко мне спиной, и я могла видеть лишь левый бок и половину лица. Пусть так, зато никаких взглядов никто на нас бросать не будет.

– Не ожидал вашего визита, милорд. Если бы мы получили известие о нём заранее, то непременно подготовились бы должным образом. – Голос моего отца звучал сухо и официально. Казалось, что все в зале прекрасно слышали в нём нотки пренебрежения к гостю, к которому он обращался.

– О, прошу, не стоит беспокоиться о моей персоне. Я здесь лишь в качестве поддержки друга. Это у него к вам несколько просьб. Я же не мог не составить ему компанию в этом путешествии, – небрежно отмахнулся тот из гостей, у кого были русые волосы. Младший сын герцога, Нейтан Нейрон, как назвал его Стеллан. В последний раз, когда я его видела, мне едва исполнилось семь. Мы тогда были у них в гостях. Я прекрасно помнила его старшего брата, но не его.

Подняв руку, Нейтан похлопал по плечу своего спутника, чем привлёк к нему внимание. Взгляд отца заметно подобрел, это сразу бросилось мне в глаза. Интересно, а кто-нибудь ещё заметил эту перемену?

– Граф Вольман, – обратился отец к обладателю рыжей шевелюры и едва заметно склонил голову. – Примите мои соболезнования в связи с кончиной вашего отца, он был достойным человеком.

– Благодарю, барон, но срок моего траура уже давно подошёл к концу. Жаль, что голубь так и не принёс вам эти печальные известия. Я был уверен, что наш жрец посылал его, и вы в курсе этой трагедии. – Голос гостя звучал мягко, он обволакивал и вынуждал внимать каждому слову. Мне понравилось, как он говорил, его хотелось слушать не переставая.

Гостям сейчас было не до меня, и прятаться за колонной я больше не видела никакого смысла. Высунувшись, я обошла её и встала плечом к плечу со Стелланом. Мужчина никак на это не отреагировал, он спокойно продолжал наблюдать за развитием событий, ведь именно в этот момент взгляд отца скользнул в нашу сторону. Вот он удивится, если узнает меня в зелёном платье.

– Что привело вас к нам? – устало спросил отец у графа, снова посмотрев на него.

– Я бы хотел попросить вас об аудиенции, есть один деликатный вопрос… – начал граф, но отец перебил его, выставив руку ладонью вперёд.

– Полно, у меня нет секретов от моих подданных и самого близкого окружения.

Я улыбнулась, ведь слова отца были правдой. Он никогда и ни от кого не имел секретов, отвечал прямо и не любил приватные беседы, даже с самыми близкими советниками и помощниками по управлению крепостью. В прошлом все дела часто велись прямо при нас с сёстрами.

Гости переглянулись. Мне удалось заметить, как Нейтан качнул головой, словно запрещая графу что-то делать или говорить, а тот нахмурился. Всё это произошло настолько быстро, что я едва не упустила этот момент из виду. Переступив с ноги на ногу, мужчина с рыжими волосами откашлялся, готовясь к речи, но спутник опередил его:

– Граф Хессвандай Аарон Вольман прибыл сюда с целью просить руки вашей дочери. Я вызвался засвидетельствовать эту помолвку в случае положительного решения. Он немного застенчив. – Сделав шаг вперёд и толкнув друга в спину, улыбнулся Нейтан. От того, каким взглядом на него посмотрел граф Хессвандай Аарон Вольман, холодно стало даже мне, а я видела лишь половину его лица. Тут же возникло желание очутиться где-нибудь рядом с отцом и иметь возможность наблюдать за гостями полностью, а не только за их затылками, ловя моменты, когда они немного поворачивали голову.

– Я же говорил, – шепнул мне на ухо Стеллан, но я не удостоила вниманием его замечание.

Почему-то у меня перехватило дыхание. Я могла смотреть только на рыжий затылок в ожидании, что будет дальше. Неужели он и правда приехал просить моей руки? Зачем ему Клео, если у него есть своя крепость? Как он планирует руководить двумя сразу, если получит нашу?

– Какой именно? У меня их четыре. Советую выбрать Кайсу. Ей, правда, всего десять, но, так и быть, по достижении ею допустимого возраста можем сыграть свадьбу. Она единственная похожа на меня, – отозвался отец, а по залу прокатилась волна смешков.

Придворные пытались их скрыть, но получилось не у всех. Плотно сжав зубы, я скрестила руки на груди. Ну ещё бы! Кайса с рождения была любимицей отца, самая младшая из дочерей, да ещё и единственная, у кого были русые волосы, а не золотистые, как у нас всех. Этим мы пошли в мать.

– Боюсь, я не готов ждать так долго, а, учитывая, что мне почти двадцать два и я единственный представитель своего рода, вы должны понимать деликатность моей ситуации и не считать спешку преждевременной, – ответил граф.

Ему почти двадцать два. От этих слов внутри меня всё похолодело. Стало понятно, почему ему столь поспешно потребовалась жена.

Если он тоже первенец, то по достижении этого возраста, в день рождения за ним могут прийти сумеречные, как и за моей сестрой. Когда это случалось, у человека было два пути: он мог либо сдаться и умереть на месте, либо бросить вызов явившимся существам, победить и пропасть, а затем вернуться, наделённым магией жрецов. Возвращались не все. Никто не знал, по какому принципу сумеречные выбирают первенцев и почему именно их. Попытки выяснить это так и не увенчались успехом.

Жрецы всегда призывали людей молиться не только богине света, но и богу сумерек. Ведь без него всему живому было бы негде прятаться от солнечных лучей. День никогда бы не сменялся ночью, и только богам известно, во что превратился бы наш мир. Считалось, что тех, за кем приходят сумеречные, избрал бог, и он затребовал их к себе в качестве жертвы за спасение мира от света. Те же, кто смогли доказать, что они достойны, вознаграждались даром в виде магии и становились жрецами после обучения в храме. Сами жрецы не помнили, что происходило с ними с момента победы в поединке. По крайней мере, так говорили вернувшиеся.

– Тогда выбор не столь велик. Дочерей, достигших совершеннолетия, у меня всего две.

Почему мне так сильно хотелось, чтобы назвали моё имя? Ведь если граф женится на мне, то заберёт к себе, и я никогда больше не увижусь со Стелланом. Смогу забыть его. Какое несказанное облегчение мне это принесёт! Больше никаких мурашек по всему телу от его едва заметных касаний. Никакого соблазна нарушить приличия и оказаться в его объятиях. Да и какое мне будет дело до Стеллана, если рядом появится такой супруг. Интересно, а граф вообще знает, как меня зовут?

– Полагаю, вам нужна моя рука? – раздался звонкий голос моей старшей сестры, заставивший меня открыть рот от возмущения. Да как ей хватило наглости вот так вклиниться в разговор и посягать на мужчину, за которого я мысленно уже почти вышла замуж?

Мелодично стуча каблуками по мраморному полу, Клео вышла из-за спин придворных и замерла перед отцом. Её яркие, светлые волосы, точь-в-точь как мои, были заплетены в косу и перекинуты через плечо. Брови и ресницы сестра подводила углём, делая их чёрными. Вместо платья на ней были кожаные брюки и куртка, больше напоминавшие мужскую военную форму, но пошитые строго по её фигуре. Честно признаться, выглядела она великолепно, даже я всегда это замечала. Учитывая, что моя стройная фигура была спрятана под платьем, а достоинства Клео выставлялись напоказ из-за специфики одежды, все взгляды всегда были прикованы к ней.

Время от времени мне тоже хотелось поменять свой гардероб, но воспитание не позволяло. Неприлично девушке так одеваться, ведь подобный наряд подчёркивает каждый изгиб тела. Это, несомненно, привлекает внимание мужчин. Из-за облегающей одежды им даже представлять ничего не надо, и так все видно, словно девушка полностью обнажена. Вот только при разговоре их будет интересовать лишь то, что у неё под одеждой, а не она сама. Как сестра этого не понимает?

– Граф Хессвандай Аарон Вольман, позвольте представить вам мою старшую дочь, Клементину Десмонтас, – сказал отец.

Хоть кто-то в моей семье соблюдал правила этикета. Клео не имела права заговорить с гостем до тех пор, пока их не представили друг другу. А это произошло только что. Возможно, они и были знакомы с детства, но минуло больше пяти лет, а память всех рано или поздно подводит.

– На его месте я бы сбежал прямо сейчас, – шепнул мне Стеллан. Кожу возле уха вновь обдало его горячим дыханием, и по ней пробежала волна мурашек, вынудившая меня покоситься на мужчину. Он так и стоял рядом со мной, засунув руки в карманы, благодаря чему его левый локоть якобы случайно касался моей руки. Из-за напряжения и сосредоточенного на гостях внимания я даже не замечала этого.

– А других вариантов нет? – спросил граф. – Вы же сказали, что дочерей четыре. Кажется, я созрел для ожидания.

Если бы Стеллан не накрыл мои губы своей ладонью, то сорвавшийся с них смех услышал бы весь зал. Однако, благодаря жрецу, я издала только едва слышный смешок. Остальное пришлось проглотить и ударить мужчину по руке, намекая, что ему нельзя ко мне прикасаться. Отец бросил злой взгляд в нашу сторону. Вероятно, именно из-за открывшейся ему картины он решил забыть, что у него есть вторая дочь, достигшая возраста, в котором можно выходить замуж. А то, каким пунцовым стало лицо сестры, я запомню надолго.

– У меня нет на это времени, – сурово рявкнула Клео, поставив руки на пояс, а ноги – на ширину плеч. – Так вы просите моей руки или нет?

– Считаете себя достойной меня? – с вызовом спросил граф.

Почему-то от его вопроса мне так сильно сдавило грудь, что казалось, ноги вот-вот подкосятся и я осяду на пол под колонной. Если Клео его недостойна, то куда уж мне. Неожиданно рука Стеллана скользнула по моей спине и застыла на пояснице. Учитывая, как близко мы стояли друг к другу, это вряд ли кто-то мог видеть. Касание его пальцев было приятным, но от тяжести в груди не избавило.

– Ха. Вот достойны ли вы меня? Предлагаю проверить, – не уступая графу в уверенности, сказала сестра.

– Как?

– Схваткой, конечно, – усмехнулась Клео и протянула руку в сторону. – Подайте меч.

Один из гвардейцев сорвался со своего места и поспешил к ней, на ходу извлекая меч из ножен. Опустившись перед моей сестрой на одно колено, он поднял руки над головой, протягивая лежащий на них клинок. Вот так всегда. Одно слово, и все мужчины в крепости упадут к её ногам. Её, а не моим. К моим падёт разве что Стеллан, и то только после моего первого шага по направлению к нему, который я никак не сделаю.

– Схваткой? Вы уверены? – в голосе графа слышались нотки напряжения.

– Конечно. А вы не уверены в своих силах? – Клео приняла оружие, осмотрела его и сделала несколько взмахов так, что отцу пришлось отойти в сторону. Поражало, что он просто стоял там и смотрел, ничего не говоря дочери, перешедшей все возможные границы.

– О, в своих я более чем уверен. Просто… не очень хотелось бы ранить будущую супругу.

– У вас не будет шанса это сделать.

От самоуверенности сестры мне захотелось закатить глаза, но в этот миг граф стянул с себя плащ и вручил его другу. Мой взгляд буквально прилип к открывшейся фигуре гостя. Высокий, подтянутый, стройный, он был одет в тёмно-зелёный жилет поверх чёрной рубашки и в кожаные штаны. На поясе с обеих сторон висели ножны. Из них он извлёк по кинжалу. Сестра тоже наблюдала за ним с нескрываемым любопытством, крутя рукой с мечом и разминая мышцы.

– Может, мне попросить меч и для вас? Не думаю, что ваши ножики смогут составить конкуренцию моему оружию, – предложила Клео.

– Посмотрим. – Равнодушно пожал плечами граф, принимая боевую стойку. Он пропустил оба кинжала между пальцами и вернул их в ладони. Почему-то мне захотелось, чтобы именно они лежали сейчас на моей пояснице.

Первой атаковала Клео. Она замахнулась и нанесла удар с разворота. От того, с какой решимостью и напором сестра двигалась вперёд, все придворные расступились от центра зала и вжались в стены, хотя и так почти находились возле них. Кто-то даже спрятался за колоннами.

Делая шаг за шагом, сестра наносила удар за ударом, но все они разрезали только воздух.

Увернувшись от первого выпада, граф завёл обе руки за спину. Он не пытался атаковать сам. Играючи ускользая от лезвия меча сестры, мужчина как будто танцевал, отступая, пока почти не поравнялся с нами, а затем крутанулся на каблуке, пригнулся и в два шага оказался за спиной у противницы, в очередной раз разрубившей воздух в том месте, где он был пару секунд назад. Я успела заметить, как граф несколько раз взмахнул кинжалами, пока Клео не обернулась на него, а затем снова убрал руки за спину и улыбнулся, приподняв только один уголок губ.

– Выдохлись? – нагло поинтересовался он.

Дёрнув головой и поправив волосы, Клео крепче сжала рукоятку меча и сменила тактику. Вместо атак сверху вниз, следующую она нанесла снизу. До моих ушей донёсся свист разрезаемого воздуха. Невольно поднеся руку к губам, я заслонила их, надеясь, что никто не увидит, что мой рот чуть приоткрыт от волнения. Причём от волнения не за сестру, а Хессвандая Вольмана. Казалось, что остриё меча Клео обязано было задеть его одежду, но тот резко вытянул одну руку, сделал несколько взмахов и пригнулся. Сестра это заметила и вновь изменила тактику. Вместо лезвия меча в щёку мужчины прилетел кулак противницы. Отпрянув, граф поднёс ладонь с зажатым в ней кинжалом к носу и провёл под ним. Убедившись, что на перчатке нет крови, он выпрямился, в то время как моя сестра снова приняла боевую стойку, направив на него меч.

– А как мы поймём, кто победил? – спросил Хессвандай.

– По первой крови и поймём, – прорычала Клео.

– Это слишком просто, – усмехнулся он.

Только сейчас, когда их сражение происходило в какой-то паре метров от меня, я заметила, как меня трясло. Каждая клеточка моего тела сжималась, пока взгляд скользил по графу. Я не хотела отводить от него глаз – настолько восхитительными казались движения мужчины. Для него это был не поединок, а танец на балу, не иначе. Он двигался с непринуждённой лёгкостью, а подошвы его сапог скользили по мрамору совершенно бесшумно, в отличие от грохота каблуков Клео.

– А вы попробуйте, достаньте! – взревела сестра.

В этот раз она пригнулась к полу, оттолкнулась от него и ринулась на противника. Честно признаться, такой манёвр я видела впервые, поэтому не представляла, что она собиралась сделать. Хессвандай тоже не разгадал её замысел и предусмотрительно отпрыгнул в сторону. Но Клео не изменила направления. Взмахнув рукой с зажатым мечом, она нанесла удар в развороте, разрезая воздух прямо перед собой по дуге и тем самым вынуждая противника либо пригнуться ещё ниже, либо отступить в одну из сторон. Граф выбрал третий вариант. Он пригнулся низко, что едва не коснулся коленями пола. Оттолкнулся и пронёсся вперёд, огибая противницу прямо у неё под мышкой. Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как одной рукой он скользнул по мрамору, удерживая равновесие, а второй – провёл кинжалом в опасной близости от ног Клео. Казалось, что он мог с лёгкостью ударить её, но почему-то не сделал этого, ведь иначе сестра точно ощутила бы боль. Оказавшись у неё за спиной, мужчина сделал кувырок по полу и встал на ноги, развернувшись.

Теперь он находился в нескольких метрах от меня. Растрёпанные волосы лезли ему в глаза и прилипали к взмокшему лбу. В этот момент мне удалось рассмотреть его лицо и ослепительные зелёные глаза, приковывающие к себе взгляд. Он был очень красивым. Красивее Стеллана. Это казалось невероятным. Ни единого намёка на щетину в области губ. Ни одного изъяна на лице. Ни шрама, ни бородавки, ни прыщика, ни веснушек, – ничего. Он выглядел идеальным. Мне казалось, что я могла протянуть руку и коснуться его плеча, Хессвандаю же не было до меня никакого дела.

– Нужно быть полной идиоткой, чтобы отказать ему, – заворожённо прошептала я, надеясь, что меня услышит только Стеллан. Судя по тому, что рука жреца убралась с моей поясницы, а мужчина издал едва слышное фырканье – он меня услышал. Когда же в мою сторону посмотрел граф, я сообразила, что услышал не только он.

Клео не заставила себя долго ждать. Она снова предприняла хитрый манёвр: разбежалась и сделала вид, словно готовится нанести очередной удар снизу вверх. Да ещё и с разворотом. Но вместо этого она упала на пол и прокатилась по нему, как по льду. Остриё её меча едва задело икру противника чуть выше сапога именно в тот момент, когда он отвлёкся на меня. Красивое лицо графа исказилось от злости и боли, в глазах мелькнула ярость, и он снова забыл о моём существовании. Дёрнувшись, раненый присел на пол. Клео выпрямилась, обошла его стороной и величественно развернулась. Гость осмотрел свою ногу и поморщился.

– Кажется, я победила, – заявила моя сестра, доставая из кармана платок и вытирая лезвие меча. На самом его острие виднелись капли крови, а значит, условие было выполнено. Усмехнувшись, Хессвандай вытянул руку в сторону своего друга, уже сорвавшегося с места с намерением помочь ему. Дотронувшись кончиками пальцев до раны, граф поднёс их к глазам. Даже мне была видна на них кровь.

– Вы в этом уверены? – поинтересовался граф, спокойно убирая кинжалы в ножны.

– На мне ни царапины, иначе я бы заметила, – гордо отрезала сестра, протягивая меч себе за спину. Тот самый гвардеец, что подал его, мгновенно принял оружие из рук Клео и поспешил занять своё место возле дверей справа от трона.

– Полагаю, это ваш ответ?

– Вы проиграли, так что никакой свадьбы. Прошу меня простить, у меня ещё много дел. – Надменно улыбнувшись, Клео развернулась и пошла прочь. Поравнявшись с отцом, по-прежнему стоявшим на подиуме, она кивнула ему и скрылась за дверью.

– Я здесь бессилен, милорд. – Папа развёл руками и пожал плечами.

Приняв из рук друга плащ, Хессвандай накинул его себе на плечи и сделал несколько шагов, заметно хромая на раненую ногу. Лицо гостя было хмурым, глаза так и продолжали гореть злостью, но стоило ему отойти, как мне снова стал виден только его затылок. Только тогда я поняла, что последние несколько минут почти не дышала, а моё сердце выпрыгивает из груди, словно это не Клео сражалась с графом, а я сама.

Ещё никогда сестра не позволяла себе таких выходок. Она ежедневно тренировалась с гвардейцами, бегала вокруг замка, училась рукопашному бою и искусству владения мечом, но результатов всего этого я не видела, так как не лезла в её жизнь. Хотя понимала, что у неё были причины для занятий. Ведь когда за ней придут, только брошенный вызов и победа дадут ей шанс сохранить свою жизнь и вернуться к нам, пусть и в виде жрицы. Никто не знал, явятся ли за ним сумеречные. Никто не знал, что случается с проигравшими. Поэтому никто не надеялся на лучшее. Все готовились к бою, как и моя сестра.

– Хорошо, поговорим о другом, – неожиданно произнес Хессвандай.

– Хесс, не при всех. – Нейтан подскочил к другу и что-то шепнул ему на ухо. Я была к ним ближе всех остальных собравшихся и смогла его услышать. В отличие от графа, младший сын герцога выглядел более сурово. Впрочем, квадратное лицо с чуть выступающим подбородком, высокие скулы и прямой нос придавали ему очарования. У него проступала щетина над губой и совсем чуть-чуть на подбородке, но она его не портила.

– Уже неважно, Нейтан, – буркнул граф, выпрямился и снова посмотрел на моего отца. – Я хотел бы обсудить с вами рабов, – во всеуслышание заявил он.

Придворные ахнули в один голос. Отец приподнял брови так высоко, что даже я с другого конца зала смогла это увидеть.

Каких ещё рабов? В нашем королевстве рабство было запрещено уже много лет. Учитель истории заставлял меня досконально изучить этот вопрос, ведь в случае, если у отца и сестры не будет наследников, то крепостью придётся управлять мне, а рабство всегда казалось многим лучшим способом сократить расходы. Нарушение закона о запрете рабского труда каралось смертной казнью. Клео слишком сильно ударила графа по лицу и у него помутился рассудок? Как он вообще может говорить о таких вещах открыто? И тут я поняла, что он и не хотел, потому просил аудиенции, но отец вынудил вести беседу при всех.

– Рабов? – переспросил отец. – Кто-то в наших землях нарушил закон? Вы это имеете в виду и хотите объединить силы, чтобы найти виновных?

– Именно так, барон. Вот только не кто-то, а вы. Вы нарушили этот закон. Я призываю вас освободить всех невольников и использовать на своих карьерах и рудниках наёмный труд, а не принудительный, как вы делаете сейчас. В нашем королевстве это недопустимо, хотя вы и сами это знаете, – мужчина говорил настолько уверенно и спокойно, что я заслушалась, но потом осознание сказанного ударило по голове, возвращая к действительности.

Он что, только что обвинил моего отца в нарушении закона? Совсем с ума сошёл? При всей знати и придворных крепости? Да какие у нас могут быть рабы? Покосившись на Стеллана, я понадеялась, что он подаст успокаивающий знак, который позволит мне расслабиться и понять, что эти обвинения совершенно беспочвенны, но жреца рядом не оказалось. Как давно он ушёл и почему я этого не заметила? Так сильно была увлечена происходящим?

– Вы понимаете, в чём вы меня обвиняете? – прорычал отец, едва сдерживая гнев. Сделав несколько шагов, он спустился с подиума и оказался ровно в центре зала. Теперь Хессвандай стоял прямо напротив него, но ростом был немного ниже.

– Да, прекрасно понимаю.

– С чего вы вообще взяли, что на моих землях используются рабы?

– У меня есть свои источники.

– Спроси вы меня об этом, и я предложил бы вам прямо сейчас отправиться туда. Вы же обвинили меня в том, чего нет, что недопустимо ни законом, ни этикетом. Я немедленно напишу об этом и герцогу, и королю. Вы понесёте наказание за клевету.

Злости отца не было предела. Мне не требовалось даже смотреть на него, чтобы понимать это. Она слышалась в тоне его голоса и была заметна в брызгах слюны, что вырывалась из его рта вместе со словами. Складывалось впечатление, что отец с трудом контролировал себя, лишь бы не плюнуть графу в лицо.

– У вас ещё есть возможность продемонстрировать мне ваших законных наёмных рабочих, и тогда я принесу свои извинения. – Теперь голос Хессвандая звучал не так мелодично, как прежде. Таким он мне не нравился.

– Вы оскорбили меня самым гнусным образом. Оклеветали на глазах у всех! Вон из моего дома, чтобы ноги вашей больше в моём замке не было! Готовьтесь предстать перед королём, герцогом, да и богами за ваши обвинения! – взревел отец, указав на двери за спиной гостей. Замерший рядом с другом Нейтан недовольно причмокнул, на его лице дёрнулись желваки.

– О, не переживайте, перед последними я очень скоро предстану, – усмехнулся граф. Он учтиво склонился в поклоне, чего не был обязан делать, развернулся и направился к выходу.

Так и не успокоившись, отец сжал кулаки. Посмотрев на меня, он немного расслабился, кивнул и пошёл в другую сторону, туда, где ранее скрылась Клео.

– Расходитесь, здесь не на что смотреть, – рявкнул он поданным. – На сегодня приём просителей закончен, отошлите всех прочь, – и отдал приказ гвардейцам, прежде чем покинул зал.

Люди начали расходиться. Выйдя из-за колонны, я приблизилась к самому порогу и увидела, как гости спускаются по лестнице. Лицо Нейтана было обращено к графу, его губы шевелились, мужчина что-то упорно доказывал другу, но слов я не расслышала. Хессвандай Вольман молча смотрел прямо перед собой, и моему взору предстал только его затылок.

Внезапно меня охватила паника. Да, граф очень опрометчиво обвинил моего отца в тяжком преступлении, но ведь он не мог сделать это просто так. У него имелась какая-то информация. Вот только… насколько правдивы его источники? Хотя это неважно, ведь правила гостеприимства никто не отменял. Столь высоких гостей некультурно вот так выпроваживать вон, даже не позволив им отужинать. Они же только приехали, даже лошади ещё не успели как следует отдохнуть. Оскорбили отца или нет, но, если граф Вольман заявит кому-нибудь, что барон Десмонтас выставил его из замка и не проявил положенного гостеприимства, мало кто спросит о причинах. Слухи о нашей непорядочности распространятся повсеместно.

– Проводите наших гостей в самую лучшую гостиницу крепости и убедитесь, что они получат всё, что им понадобится. Расходы мы возьмём на себя, – обратилась я к гвардейцу, что стоял возле двери. С удивлением посмотрев на меня, тот замялся.

– Миледи, прошу прощения, но ваш отец… – неуверенно пробормотал мужчина.

– Мой отец сказал, чтоб ноги их в замке не было. Не в крепости, и уж тем более не в одной из гостиниц. Так что никакого противоречия. Исполнять, – вложив в голос всю уверенность, что во мне была, сказала я. Почтительно поклонившись, гвардеец сорвался с места и бросился вниз, намереваясь догнать гостей. Когда он окликнул их, оба мужчины остановились, а я с чувством гордости за саму себя развернулась и пошла в сторону той двери, через которую вышел отец, намереваясь разыскать его. Хотелось задать ему пару вопросов и пролить свет на сложившуюся ситуацию.

– Барышня, – неожиданно раздался мелодичный голос у меня за спиной, но я удержалась и не обернулась, продолжая идти вперёд, не восприняв услышанное на свой счёт. Все придворные последовали совету отца, и сейчас в помещении остались только те из гвардейцев, кому положено было нести караул возле дверей. – Барышня, постойте, – снова позвал мужчина, но я даже не замедлилась. Это я-то барышня? Он явно обращался к кому-то другому.

Ему пришлось обойти меня и преградить мне путь, вынудив остановиться. Потребовались колоссальные усилия, чтобы не отступить на несколько шагов. Передо мной стоял граф Хессвандай Вольман собственной персоной. На его лице застыло выражение злости, такое же, с каким он смотрел на моего отца в последние минуты их разговора. Ещё бы, он только что с раненой ногой бежал сперва по ступенькам, а потом почти через весь зал от входа.

– Я в состоянии самостоятельно оплатить своё пребывание в стенах вашей крепости и не приму этой подачки, – резко заявил он, окинув меня холодом зелёных глаз.

Взглянув на него и поняв, что граф разговаривает со мной тоном, напугавшим меня ранее, я ощутила, как вся дрожу. Срочно нужно что-то сделать с этим, иначе он мог воспринять всё по-своему. Выпрямив спину, я сцепила руки в замок.

– Это не подачка. – В горле внезапно пересохло, и пришлось сделать вид, словно я намеренно запланировала паузу между фразами, а не замешкалась из-за этого. – Это взятка.

– Взятка? – сощурив глаза, поинтересовался Хессвандай. Если в начале нашей беседы его взгляд пылал злостью из-за отданного мной распоряжения, то сейчас он выглядел заинтересованным.

– Именно. Я прошу у вас прощения за поведение моего отца и сестры и очень надеюсь, что это недоразумение не выйдет за стены нашего замка и не станет достоянием общественности. Крепость Десмонтас, как и её хозяева, не нарушает законов, а особенно законов гостеприимства. Всё случившееся… – я замялась на секунду, подбирая слово. – Я даже не знаю, как это назвать, кроме как жутким недоразумением.

Пока я говорила, граф стоял прямо передо мной и не сводил глаз. Выражение его лица не менялось. Это напрягало, ведь мне не удавалось считать его реакцию на свои слова. Поверил? Удовлетворён? Разозлился ещё больше?

– Отца и сестры? Значит, вы…

– Мы не представлены. А раз вы первым заговорили со мной, то просто не оставили мне выбора, кроме как ответить на ваш выпад, – виновато сказала я и поспешила сделать положенный реверанс. Произошедшие события как-то выбили меня из колеи, и даже я растеряла все свои манеры, которые очень долго изучала. По-хорошему меня должны были ему представить, и никак иначе, но правила приличия первым нарушил он сам, обратившись к незнакомой даме.

– И вы пытаетесь меня подкупить, чтобы я не испортил репутацию вашего дома? – казалось, что собеседник по-настоящему удивлён. Я ожидала чего угодно, но не этого.

– Именно так.

– А если я теперь буду ещё и в подкупе вас обвинять?

– Если вместе с этим вы распространитесь о случившемся, то это не сильно ухудшит ситуацию. А перед своей семьёй я буду всё отрицать. Никто из моих родственников не поверит в то, что я отступила от правил приличия и соизволила пообщаться с вами один на один в пустом зале. – Мой голос едва заметно дрогнул, но только самую малость. Мне с трудом удавалось чётко произносить слова. От одного вида собеседника ладони, даже будучи сцепленными друг с другом, вспотели, а дрожь волнами сотрясала тело. От каждого вдоха лёгкие словно резало иглами. Мне не нравилось, как я реагировала на этого человека. – А гвардейцы выполнят любой мой приказ. – Здесь я откровенно соврала. Я не Клео, меня они слушали не всегда, но собеседнику об этом знать необязательно.

– А как на вашей репутации отразится известие о том, что на карьере вашего отца трудятся рабы? Причём трудятся до изнеможения, не получая в оплату своей работы ничего, кроме еды и воды, которых едва достаточно для восстановления их сил? – сказал Хессвандай и приблизился ко мне, нависнув так, что захотелось отступить, но это была бы открытая демонстрация моей слабости. Проявлять её мне не хотелось. Не перед ним.

– Вы лично видели их? – спросила я.

– Нет, но…

– Вот когда увидите, тогда я буду готова выслушать вашу безумную теорию и сделаю всё от меня зависящее, чтобы узнать, так ли это. А раз вы не можете ручаться за подобные сведения, то придётся признать – они могут оказаться лишь досужими сплетнями завистников и мерзавцев, получивших отказ от моей сестры.

– Кажется, я ошибся при выборе невесты, – неожиданно для меня усмехнулся он.

– Что вы имеете в виду? – не поняла я.

– Мне следовало просить вашей руки, а не её.

– Следовало, но момент упущен.

– Почему? Вы сказали, что только полная идиотка может мне отказать, я это слышал. Значит, если я попрошу вашу руку, то получу её?

– Нет, не получите. И вовсе не потому, что я идиотка.

– А почему тогда?

– Не смею отрицать вашего великолепия, но я подожду предложения от человека, для которого на первом месте буду стоять я, а не моя сестра, и уж, тем более, не алмазный карьер моего отца.

От дверей зала раздались приглушённые хлопки, вынудившие меня обернуться. Сын герцога стоял в метре от замершего на посту гвардейца, прислонившись к косяку, и не таясь аплодировал. На его губах застыла очаровательная улыбка, а на щеках образовались ямочки. Они делали лицо мужчины чересчур милым.

– Хесс, она тебя уделала, оставь девчонку в покое, – усмехаясь, произнёс Нейтан.

Вздёрнув голову, я снова посмотрела на графа и улыбнулась.

– Ваш счёт в любой гостинице крепости оплатим мы. Считайте это взяткой, подачкой или признаком моего гостеприимства – как хотите. Приятного отдыха и лёгкого пути назад. – Присев в реверансе, я обошла мужчину и направилась к выходу из зала, с трудом подавляя в себе желание обернуться.

***

Заснуть в тот день мне так и не удалось. Проворочавшись кучу времени, я развалилась на кровати и открыла глаза, уставившись на розовый балдахин над головой. События минувшего дня всплывали в памяти одно за другим, и я не могла понять почему. Казалось бы, что такого? К нам часто приезжали и гости из соседнего королевства, и послы из других крепостей, и новые помощники отца, присланные герцогом или самим королём к нему на службу. Но да, титулованных особ среди них не было, тем более таких молодых и привлекательных.

Следовало признаться хотя бы самой себе в том, что граф Хессвандай Вольман произвёл на меня такое впечатление, какое не производил никто со дня приезда в крепость Стеллана. Понравился ли он мне? Я не была в этом уверена. К каждому из этих мужчин я испытывала разные эмоции. Они оба вызывали во мне бурю чувств, сильно отличающихся друг от друга. Вот только графу я была не нужна. О нём мне не следовало и мечтать, и от этой мысли хотелось разрыдаться.

Вот почему все эти мужчины тянулись к Клео? Он же видел, что она из себя представляет, да и как высокомерно она с ним обошлась… Я бы никогда себя так не повела. Спроси он меня, выйду ли я за него, услышал бы согласие через секунду после своего вопроса. Но он не спросил. Не напрямую. А на близкий по смыслу вопрос я ляпнула какую-то ерунду. Дура. Вот что я делаю не так, что всё внимание уделено сестре?

Решив спросить об этом её саму, я вылезла из кровати, натянула халат и направилась к двери. Гвардейцы в коридоре встрепенулись и выпрямились, ведь до моего появления стояли на посту расслабленно, не ожидая, что кто-то появится здесь в столь поздний час. Подав им успокаивающий знак, я направилась в сторону ближайших покоев, занимаемых моей сестрой.

Постучав, я принялась переминаться с ноги на ногу, ловя на себе смущённые взгляды уже другой пары гвардейцев, замерших по обе стороны от двери. Мне всегда было интересно, к чему такая предосторожность? Разве нельзя поставить двоих охранников в начале коридора, а не заставлять аж четверых торчать по обе стороны от входа в каждые покои, где находился кто-то из нашей семьи? И это ещё не считая тех бедолаг, которые караулили у входа в замок и у всех ворот в саму крепость. Куда столько гвардейцев? Нам что-то угрожает? Врагам и так сюда не проникнуть, да и у нас их нет и никогда не было. А сумеречные… Те, за кем они не приходят, ничего не могут с ними сделать. Только выбранный первенец способен причинить им вред.

Дверь в спальню Клео открылась, и передо мной возникла служанка. Она уставилась на меня так, словно видела впервые в жизни, а затем обернулась и посмотрела вглубь комнаты.

– Миледи, к вам ваша сестра, – неуверенно сказала она.

– Какая? – послышался звонкий голос Клео, отчего я невольно вздрогнула.

– Леди Кристалина.

– Впусти, а сама принеси мне чистой воды и бинтов на утро, – распорядилась сестра.

Служанка учтиво поклонилась мне и пропустила в комнату, а сама поспешила выйти и закрыть за собой дверь. Покои сестры по размеру были такими же, как и мои, отличались они только убранством и тем, на какую сторону выходили окна. Из моих была видна башня, а из её – внутренний двор с фонтаном и лавочками. Отличался и общий цвет интерьера. Я предпочитала светлые, розовые тона, а сестра стремилась к серости и темноте. Так её кровать была из красного дерева с тёмно-коричневым пологом, а все ковры и занавески больше отдавали серым и чёрным. Мне раньше уже доводилось бывать здесь, но не часто. Мы вообще почти не общались в последние годы. Не совпадали интересами и сестринские отношения не поддерживали.

– Чего тебе? – сразу спросила Клео, стоило двери закрыться.

Повернувшись на звук её голоса, я застыла на месте при виде открывшейся мне картины. Сестра стояла перед зеркалом в одних штанах. Грудь была перетянута широкими бежевыми повязками, что делали её менее заметной. В руке Клео держала смоченный с края платок и аккуратно обрабатывала им едва различимый порез на левом плече. Присмотревшись к её коже, я заметила ещё несколько таких порезов: парочку в области талии и один чуть ниже локтя. Каждый раз, когда ткань касалась царапины, лицо сестры морщилось.

– Что случилось? – не скрывая удивления, спросила я.

– Ему как-то удалось меня задеть, а я не заметила, – недовольно буркнула сестра и со злостью швырнула платок в лохань с водой, оперевшись руками о её края.

– Задеть?

– Да. Этот гад оставил на мне семь порезов. Семь! А я увидела их, только когда из-под рукава стекла капля крови. Не представляю, как он это сделал.

Я стояла и слушала сестру, словно заворожённая. Пришла, называется, поговорить с ней и отвлечься от своих мыслей о графе, а в результате опять слышу про него. Внезапно меня осенило.

– Значит, ты проиграла, – заметила я.

Взгляд синих, как льдинки зимой, глаз тут же устремился на меня. Я нервно сглотнула, ведь Клео была в бешенстве, особенно после моих слов.

– Выходит, что так.

– Но, если он знал, то почему не указал тебе на это? – я ничего не понимала.

– Иди и спроси у него. Видимо, он надеялся, что когда я пойму, то брошусь за ним в погоню и сама буду умолять жениться на мне, – фыркнула сестра.

– А ты бросишься? Он тебе понравился? – во рту скопилась непонятная горечь, заставив меня снова сглотнуть сразу после произнесённых слов. Откуда она взялась?

– Ты за этим пришла? Обсудить со мной мой позор?

Я призадумалась. Всё это выглядело очень странно. Может, граф не хотел жениться на ней? Ведь ему достаточно было указать на места порезов и заявить о своей победе, чего он не сделал. В чём тогда заключался смысл его визита? Меня осенило совершенно внезапно. Он приехал к отцу обсудить рабов, а не брак. Про помолвку и предложение заявил Нейтан, пытаясь уберечь друга от беседы на столь щепетильную тему при всех, раз мой отец отказался от приватного разговора. Хессвандай не хотел жениться на Клео, да и ни на ком другом, ведь иначе он бы сделал это.

– Нет, – промямлила я, потупив взгляд. – Я хотела поговорить о другом, но вижу, что тебе не до меня. – Я развернулась, намереваясь уйти.

– Прости, моя злость направлена не на тебя. Этот тип вывел меня из равновесия, – неожиданно сказала сестра, заставив снова посмотреть на неё. Я хотела спросить, выйдет ли она за графа, но не могла. Слова застряли в горле. Удивительно, как я не начала задыхаться. Клео же продолжала смотреть на меня, но теперь больше с любопытством, нежели со злостью.

– Я хотела сказать, что ты была на высоте. У меня так никогда не получится, – вместо вопроса произнесла я и натянула улыбку. Сестра не распознала фальши и тоже улыбнулась. Потом вскинула голову и, смущённо опустив взгляд, пожала плечами.

– Это результат долгих и изнуряющих тренировок. Если будет желание – присоединяйся с утра, научим и тебя, – дружелюбно предложила она.

– Спасибо, я подумаю, – соврала я, ведь по утрам у меня были другие дела, не оставлявшие времени на тренировки. – Спокойной ночи. Я, пожалуй, пойду.

Услышав ответное прощание, я поспешила покинуть покои сестры и вернуться в свои. Мне стало намного легче. Мысли крутились вокруг всего одного мужчины, перед глазами представало его лицо. Ему не нужна была Клео и её наследство. Почему-то теперь я в этом не сомневалась. И в сон я провалилась с улыбкой на губах и с мечтами о графе Хессвандае Вольмане.

Глава 4. Бунтарство

За сто семьдесят семь дней до их прихода

Хессвандай

Гостиница крепости, куда нас сопроводил гвардеец от главных дверей замка, заслуживала право считаться лучшей. Учитывая, что платила за нас дочь барона, мы с Нейтаном решили занять целый этаж и не пожалели ни на секунду. А уж как обрадовались солдаты, сопровождавшие нас! Им тоже перепало немного этой роскоши, и вся дюжина сейчас наслаждалась баней, в которой мы побывали перед ними. Грязную одежду отдали в стирку, и её обещали привести в порядок к утру. В отличие от последнего постоялого двора, тут даже кормили неплохо, а покои представляли собой две отдельные просторные спальни, объединённые одной гостиной.

Когда я поднялся туда после ужина, на который друг явиться не соизволил, то нашёл его именно в общей комнате. Нейтан стоял перед окном и всматривался в темноту ночи по ту сторону стекла. Придерживая массивную тёмно-коричневую штору одной рукой, пальцами второй он барабанил по подоконнику, раздражая меня стуком своих ногтей о дерево. Закрыв за собой дверь, я посмотрел на спину друга и мысленно приготовился к любым словесным перепалкам, в которые он мог меня втянуть. Так мы и застыли, каждый на своём месте. После событий в приёмном зале мы толком ничего не обсудили, и я ожидал этого разговора.

Наблюдая за каменным выражением лица Нейтана на протяжении уже нескольких минут, я не понимал, почему он ещё не орёт на меня, как будто мы сорок лет женаты, а я снова пришёл в стельку пьяный из борделя. Кстати говоря, от последнего я бы и правда не отказался. Стоило мне увидеть блондинку в облегающей кожаной одежде, в штанах сразу стало тесно, а мысли принялись периодически возвращаться к воспоминаниям, где фигурировали округлости её форм. Слишком отчётливые и ничем не скрытые округлости. Честно признаться, пару раз за поединок я отвлекался именно на них и мог проиграть куда раньше задуманного.

Правда, первые порезы я нанёс ей ещё в самом начале. Удивительно, что она их не заметила. Или сделала вид, что не заметила. Никто не видел её крови – только мою. И всего из-за одной царапины на ноге, что причиняет теперь дикий дискомфорт. Это вина второй блондинки, вот на неё не следовало отвлекаться. Зато теперь я уверен, что видел одну из них на башне с мужчиной, и мне жутко интересно, какую именно, ведь сёстры оказались слишком похожи друг на друга. Жаль, что мне не представится шанса это выяснить или соблазнить одну из них. Нас, конечно, из крепости пока никто не гонит, но к замку барона гвардейцы меня явно не подпустят. Тот, кто провожал нас сюда, дал это понять. А на расстоянии такими вещами не займёшься. Придётся смириться.

Решив, что Нейтан мне ничего не скажет, я направился в сторону своей спальни. Надо было хоть этой ночью выспаться, чтобы выехать пораньше и миновать тот постоялый двор, где мы останавливались накануне. Да и после здешней обстановки даже просто ночевать в том клоповнике больше не хотелось.

– Ты когда-нибудь по-настоящему задумывался о браке?

Нейтан заговорил, когда я уже потянулся к дверной ручке. Застыв на месте, я обернулся, но друг упорно продолжал смотреть в окно. Со своего места я видел только отражение комнаты, ну и непроглядную тьму по ту сторону стекла. Что он там увидел? Гостиница располагалась на главной площади, прямо напротив внутренней крепостной стены, опоясывающей замок барона. Любуется на запертые ворота? Так это мне велели больше никогда порог замка не переступать, а он мог сделать это в любое время. Да и вопрос выглядел до ужаса странным.

– Только когда все вокруг твердят мне об этом. Забываю сразу, как только они замолкают, – сохраняя спокойствие, ответил я.

Это на самом деле была моя самая нелюбимая тема, и серьёзного разговора с Нейтаном на этот счёт я никак не ожидал. Друг оторвал взгляд от окна и принялся рассматривать что-то на подоконнике. Впрочем, и там я ничего не увидел. Обычный, деревянный, ничем не примечательный. Проведя пальцами по узорам на дереве, Нейтан фыркнул.

– И ещё не встретилось той, кто изменила бы твоё решение?

– Зачем привязывать себя к одной, когда их вокруг целая орава, на всех времени не хватает? – усмехнулся я.

– Как же ты меня иногда бесишь своим отношением к жизни, – покачал головой Нейтан и посмотрел на меня.

– Я тоже тебя люблю, друг мой, – улыбнулся я в ответ.

Он знал причины моего подобного отношения к жизни и потому ничего не говорил на этот счёт, лишь иногда вот так осуждающе выносил мне мозг своими нотациями.

– Что ты будешь делать, если завтра она придёт сюда или пришлёт гонца, чтобы ты явился в замок и всё же заключил помолвку официально?

– Которая? – сощурив глаза, спросил я, стараясь сдержать улыбку.

Почему-то сейчас она казалась неуместной. Я определённо зацепил обеих дочерей барона, в этом не было никаких сомнений, но чтобы настолько, что они ринулись просить папочку отменить запрет на посещение мной замка… Не думаю.

– Ты победил. Я это знаю. Ты это знаешь. А когда она снимет свои доспехи, то тоже это узнает, – Нейтан перешёл к тому, ради чего и затеял разговор. Не называя имени, он прекрасно дал понять, о какой девушке говорит. Я же как-то не задумывался на этот счёт, потому невольно поморщился и потёр нос. Тот продолжал немного болеть после удара, полученного от Клементины Десмонтас. Ударила она несильно, хотя при желании вполне могла испортить мне лицо. Пожалела, не иначе.

– Нам же только это и нужно, – спокойно пожал я плечами. – Будет возможность воздействовать на барона через дочь. Но она не придёт, слишком гордая, а это явно уязвит её самолюбие, – стоило мне это сказать и тут в дверь постучали.

Переглянувшись со мной, Нейтан скомандовал «войдите», однако в ответ раздался лишь неуверенный скрип петель, поле чего в щель просунулась голова Дастина. Да-да, я запомнил, как зовут капитана отряда солдат, что сопровождал нас. Для меня это целое достижение.

– Милорд, тут это… девушка утверждает, что её ждут, – робко проговорил он.

Суровый взгляд Нейтана скользнул по мне, я же удивлённо приподнял брови, ведь на самом деле никого не ждал.

– Хесс, – чуть ли не прорычал друг, сверля меня взглядом.

– Я никого не звал, – честно ответил я, выставив руки ладонями вперёд.

– Прогони её прочь, – буркнул Нейтан и снова отвернулся к окну.

Кивнув, Дастин собрался закрыть дверь, но его резко отпихнули в сторону, а порог переступил человек в чёрном плаще, полностью скрывавшем миниатюрную фигуру. На голове вошедшего был капюшон, и только выглядывавший кончик светлой косы на плече позволял определить, что перед нами на самом деле девушка, а не хрупкий пацан лет пятнадцати. Почему-то я сразу её узнал.

– Спасибо, Дастин, закрой дверь, – скомандовал я, опуская руки и рассматривая гостью.

Как только мы остались втроём, она одним движением скинула капюшон. Оторвавшись от окна, Нейтан не смог сдержать возглас удивления. Окинув друга беглым взглядом, гостья повернулась ко мне, и выражение её лица сказало всё лучше любых слов. Клементина Десмонтас нашла царапины, оставленные моими кинжалами на её теле. Однако тот факт, что она явилась сюда лично, оказался совершенно неожиданным.

– Не знаю, что вы задумали, но только попробуйте сунуться завтра в замок и заявить об этом. Я предупредила всех гвардейцев, вас и близко не подпустят, – с ходу прошипела девушка, словно змея.

Она буквально прожигала меня яростным взглядом. Впрочем, выглядело это смешно, а не так, как того хотела гостья. Уставившись на неё, я попытался понять, чем вызвана такая агрессия. Но главное – чем вызван визит к нам посреди ночи в одиночестве, да ещё и явно инкогнито.

– Боюсь, ваш отец вас опередил. Он выгнал нас прочь и запретил переступать порог его дома, – напомнил ей я. – Зачем, по-вашему, я должен туда вернуться?

– За мной, зачем ещё? Вы победили, хоть и не подали виду. Собирались завтра заявить об этом? – поставив руки на пояс, Клементина выпрямилась во весь свой небольшой рост. Но даже так она доставала мне лишь до подбородка, чем вызывала желание улыбнуться ещё больше.

– Считаете, мир крутится только вокруг вас и у меня нет других целей для визита к вашему отцу? – сощурив глаза, спросил я.

Вот теперь непробиваемый и серьёзный Нейтан рассмеялся, из-за чего поймал на себе суровый взгляд нашей гостьи. Покачав головой, друг успокаивающе кивнул и направился к двери.

– Оставлю вас. Чувствую, вам есть что обсудить, – оправдался он, учтиво поклонился Клементине, хотя не должен был, учитывая свой статус, и решительно вышел из комнаты.

Мы остались вдвоём, и, как всегда в подобных случаях, мои мысли поплыли не в том направлении. Гостью спасал только плащ.

– Я не выйду за вас. На то есть ряд причин, и я хотела сразу прояснить этот момент, чтобы завтра мы оба не оказались в неприятной для нас ситуации, – прошипела девушка сквозь зубы.

Рассматривая выражение её лица, чёрные, как смола, брови и ресницы, светлые волосы, заплетённые в косу, перекинутую через плечо, немного припухлые красные губы, словно специально намазанные чем-то для придания яркости, я боролся с желанием сорвать с неё плащ и изучить то, что скрывалось под ним. В памяти чётко всплыла картина, как она появилась в зале в своей облегающей одежде. Вот доиграется девчонка. Мы одни, сюда никто не войдёт. Кроме Нейтана, а его мне нечего стесняться.

– И ради этого вы тащились сюда посреди ночи? Предполагаю, что старались не быть замеченной теми самыми гвардейцами, которых собирались просить не пускать меня, хотя ваш отец уже отдал им точно такой же приказ. Не велика ли честь для очередного отвергнутого жениха вроде меня? – усмехнулся я, продолжая внимательно наблюдать за Клементиной. Всё же она была очень похожа на ту, вторую, давшую мне взятку за сохранение в тайне неучтивости по отношению к гостям со стороны их отца.

– Вы победили, а значит, я должна согласиться на наш брак, – сквозь зубы, почти не шевеля губами, ответила она.

– Когда вы это поняли?

– Когда разделась.

– Я старался сделать это как можно незаметнее, но надеялся, что хоть каплю боли вы почувствуете. – На моих губах застыла хитрая улыбка. Огоньки злости в глазах собеседницы мне очень нравились, я любил, когда на меня так смотрят.

– Почему вы не объявили об этом?

– А вы ещё не поняли?

Какое-то время собеседница просто стояла и смотрела на меня, её взгляд смягчился, стал более спокойным, но не лишился своей строгости. Тело девушки расслабилось, этого не скрыл даже плащ. Плечи слегка осунулись, но голова продолжала быть гордо вздёрнутой.

– Вам не нужна моя рука, – с облегчением в голосе ответила она.

– Наконец-то дошло, – усмехнулся я.

– Значит, я могу не опасаться, что вы заявитесь завтра и потребуете выигрыш?

– Я, конечно, могу так поступить, ведь точно смогу назвать несколько мест, на которых у вас остались царапины после моих клинков, но вот связывать себя узами брака в ближайшее время не намерен. Но мне нужна другая услуга.

– Какая? – недоверчиво спросила девушка. Её брови сдвинулись к переносице, из-за чего над носом образовались милые морщинки.

– Мне нужна либо аудиенция с вашим отцом, либо достоверное подтверждение, что на его рудниках и в карьере трудятся рабы.

– Я не могу вам дать ни того, ни другого, – резко отрезала она, не задумавшись ни на секунду.

– Почему?

– Никаких рабов у нас нет, а если бы были, я, как наследница отца, знала бы о них. А что до аудиенции… После инцидента в зале он решит, что я передумала и хочу выйти за вас замуж, а нам обоим не нужны лишние сплетни.

Я подавил желание прикусить губу от досады. Эта девушка не хотела для меня и пальцем пошевелить, даже в качестве благодарности, что я не буду настаивать на столь нежеланном для неё браке. Ну, раз так, то придётся брать её хитростью.

– Вы уверены? Видели рабочих своими глазами? – на всякий случай уточнил я.

– Мне не нужно их видеть. Я верю своему отцу.

– Тогда я буду вынужден просить барона об аудиенции сам. С намёком, что в нашем сражении победил я.

Стоило мне это сказать, как в глазах Клементины снова загорелся огонёк ярости. В таком виде она мне нравилась больше. Ведь чаще всего люди совершают неверные поступки именно в гневе. В таком состоянии их можно заставить сделать всё что угодно. И эта девушка явно не была исключением. Она боялась моих предполагаемых действий.

– Хотите их увидеть? – неожиданно спросила Клементина. Я не сразу понял, о чём идёт речь.

– Работников вашего отца? – уточнил я.

– Нет. Царапины, которые вы оставили.

Сделав шаг ко мне, девушка развязала завязки плаща и скинула его на пол. Приподняв брови, я нервно сглотнул, а взгляд скользнул по аккуратной точёной фигурке, взбудоражив моё воображение и заставив представлять, как она выглядит без этой одежды. Клементина была всё в тех же обтягивающих кожаных доспехах. Так что почти ничего представлять и не пришлось.

Не получив от меня ответа, гостья принялась расстёгивать заклёпки на своём сюртуке, вгоняя меня в ещё большее недоумение. Барон и его рабы тут же отошли на второй план, а в мыслях мои руки уже сжимали ягодицы девушки. Я с любопытством наблюдал за каждым её движением. Когда она распахнула края сюртука, я даже не подумал отвернуться, как сделал бы любой приличный человек на моём месте. Нейтан бы точно так поступил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.