Ольга Консуэло
Один анимаг и три случайности

Глава 1

Исчезновение отца обнаружилось во вторник, который начался для Даны как ничем не примечательный рабочий день.

После пронзительной трели будильника она, как обычно, позволила себе полежать ровно пять минут, сладко потягиваясь. И потом всё было как всегда: бодрящий прохладный душ, уютный «утренний» халатик, неторопливый полезный завтрак: овсяная каша с фруктами и большая кружка кофе с молоком. Ничего необычного. Совсем ничего.

Даже отсутствие дома отца не было странным: увлекшись, он часто ночевал в своей мастерской, расположенной в здании штаб-квартиры семейной компании «Мартс и Мартс» вместе с их конторой и фирменным магазином.

Дана привыкла, ведь Гларкен Мартс – знаменитый магинженер-артефактор, известный своими изобретениями не только в родном Карназоне, но и во всей Молусизии и даже за её пределами. И как все талантливые изобретатели, в творческий процесс отец часто уходил с головой, забывая о времени.

Сама Дана тоже окончила КМИ – Карназонский магинженерный институт, второй после столичного магинженерый институт Молусизии, но специализацию в магистратуре выбрала другую – экономическую, поэтому и диплом получила магинженера-экономиста.

Не то чтобы она не любила артефакторику, любила и еще как! Но должен же кто-то вести дела компании, отца ведь любой пройдоха с легкостью облапошит. Так что в свои двадцать шесть Дана была директором компании, а её отец полностью посвятил себя изобретательству, не особенно интересуясь финансовыми вопросами.

Конечно, у Даны были помощники – целых двое, но окончательное решение всегда было за ней, советоваться с отцом в любом случае было бесполезно.

Единственным, что в это утро выбивалось из привычной рутины, было то, что с утра Дане предстояло поработать не в конторе, а в магазине: нужно было в утреннюю смену подменить продавщицу. Всего продавцов было четыре: два парня и две девушки, работавшие посменно, ведь, в отличие от конторы, магазин работал без выходных. В принципе, такого количества было вполне достаточно, но одна продавщица была в отпуске, еще один продавец заболел, а оставшиеся всё-таки не могли работать совсем без выходных даже за хорошие сверхурочные.

Открывался магазин, как и контора, в десять утра. Да, не самое раннее время. Но ведь это и не лавка молочника или зеленщика, вряд ли кто-то побежит за недешевым артефактом с раннего ранья, не успев продрать глаза. Зато работал магазин допоздна, до десяти вечера, а в предпраздничные дни – вообще до последнего покупателя.

Сначала Дана всё-таки заглянула в контору, чтобы поздороваться с помощниками, согласовать с ними план на день, а заодно и прихватить кое-какие документы, которые собиралась просмотреть, когда в торговом зале не будет посетителей.

Потом решила поприветствовать отца, но мастерская была заперта, и даже Даниных небольших магических способностей было достаточно, чтобы понять, что и пуста. Однако она на всякий случай открыла её запасным ключом, чтобы окончательно убедиться, что там действительно никого нет. В общем, и это не было удивительным: они вполне могли с отцом разминуться. А возможно, он и вовсе отправился не домой, а на фабрику, обсудить очередную идею с главным магинженером аном Гальдсом, даже не вспомнив о еде или отдыхе.

Ну, и о дочери, да.

Когда-то Дана обижалась, что отец забывает её предупредить, что задержится или вообще не придет, ведь есть же магофон, коротенький звонок или сообщение ведь не отнимут много времени, а она волнуется.

Но потом смирилась – отец такой, какой есть, и его уже не изменить.

Пока была жива бабушка, он соблюдал все эти условности, но её нет уже почти пять лет, так что времени принять ситуацию у Даны было достаточно.

Пройдя из конторы в магазин через служебный вход, она надела фирменную жилетку и стала готовить торговый зал к открытию.

Именно Дана в свое время решила, что сделать вместо полной формы только фирменные жилетки будет намного экономичнее, ведь по закону форменную одежду оплачивает работодатель. Да, конечно, продавцы должны были одеваться не как попало, а в сдержанных тонах в одежду приличных фасонов, но в этих рамках имели полную свободу. Даже могли выбирать подходящий им оттенок сине-зеленых фирменных жилеток, ведь кому-то больше идут теплые тона, а кому-то – холодные. Главное, чтобы с левой стороны был хорошо виден вышитый золотой нитью товарный знак компании «Мартс и Мартс» в виде двух шестеренок.

Жилетка Даны была настолько светлой, насколько это возможно для того, чтобы сине-зеленый не перешел в зелено-голубой. И всё равно фирменная расцветка делала её блеклой. Ну что поделаешь, если у тебя светло-каштановые волосы, бледная кожа и банальные серые глаза без малейшей капельки голубизны. Зато на вывеске, упаковках и фирменных бланках сине-зеленый смотрелся солидно. А для успешного бизнеса это гораздо важнее.

Фирменный магазин «Мартс и Мартс» торговал только артефактами, запатентованными самими Мартсами, которые изготавливались как другими компаниями по лицензии, так и на небольшой фабрике, принадлежавшей семье.

Ну как, «семье» – всей семьей нынче были Дана и её отец. Мать бросила их, когда дочери не было и трех лет, и ни с ней, ни с бывшим мужем не общалась. Собственно, кроме имени – Муриана – Дана о ней почти ничего не знала. Магографий матери в доме не было, а сама Дана её совсем не помнила, поэтому та была для нее довольно абстрактной фигурой, не вызывающей каких-то особенных чувств.

Со временем Дана даже перестала обижаться, что мать её бросила, ну или убедила себя, что перестала.

Проверив, что все товары разложены на витринах как надо, а в шкафах в торговом зале имеется необходимый запас, ровно в десять утра Дана открыла магазин и присела за прилавком, просматривая документы.

Сегодня покупатели не торопились, поэтому она успела сделать всё, что наметила, и уже собиралась позвонить в контору, чтобы ей принесли еще кое-какие бумаги, но тут звякнул колокольчик на двери – в магазин вошел первый за день покупатель. Вернее было бы сказать – ворвался, да и колокольчик при этом не прозвонил мелодично, а вякнул коротко и будто испуганно.

И немудрено – это был анимаг.

Анимаги вызывали у Даны странные чувства: не то чтобы она их недолюбливала или тем более боялась, просто в их присутствии Дане было как-то не по себе. От их бурных эмоциональных порывов, резких размашистых жестов, спонтанных слов и странных поступков.

Такие черты объяснялись тем, что анимаги делали упор на развитие у себя обостренного восприятия и физических качеств. Зрение, слух, обоняние и осязание были у них развиты гораздо сильнее, чем у обычных людей. Также у анимагов была очень чувствительная интуиция, позволявшая им, например, определять ложь практически безошибочно. А кроме того, помимо огромной физической силы, они обладали не только повышенной регенерацией, но и способностью делать свое тело более выносливым и устойчивым к повреждениям. Анимаг мог с легкостью учуять определенного человека через стену, а потом голыми руками эту стену проломить. Неудивительно, что в основном такие специалисты работали в силовых ведомствах: в МЧС, в армии, в полиции и в разных спецслужбах.

Некоторые малообразованные люди считали анимагов оборотнями, но это было не так – к внешним превращениям анимаги были неспособны.

Во всем, что касалось их особых возможностей, анимаги демонстрировали очень жесткий самоконтроль, но это компенсировалось почти полным отсутствием самоконтроля во всем остальном. Поэтому старавшейся в любых ситуациях оставаться спокойной и сдержанной Дане общаться с ними было некомфортно.

Но клиент есть клиент, и Дана с профессиональной улыбкой поинтересовалась:

– Что угодно уважаемому ану?

И успевший подойти вплотную к прилавку анимаг, как будто даже вибрировавший от переполнявшего его энтузиазма, выпалил практически ей в лицо:

– Красотка! Пойдешь сегодня со мной на свидание?

Ошарашенная таким внезапным напором, Дана во все глаза уставилась на покупателя, не зная, что на это отвечать.

Но ни в его подтянутой фигуре, ни во взлохмаченных светлых волосах, ни в радостно сияющих темно-серых глазах, ни в довольно приятных чертах лица не было ответа на вопрос, всерьез он говорит или нет.

«Красотка?! А не пьян ли он часом?» – пронеслось в голове.

Но анимаг, конечно же, не был пьян, они вообще никогда не пили, опасаясь потери контроля, и внимательно смотрел на нее, действительно ожидая ответа.

Цену себе Дана знала и никогда не принижала имеющихся достоинств. Подходящая стрижка, правильно подобранный макияж и нужная цветовая гамма в одежде превращали её в очень даже привлекательную особу. Но сейчас из всего необходимого имелась только стрижка, так что никакой красоткой она себя не ощущала.

Однако нужно было что-то отвечать и Дана решила отшутиться:

– Я не хожу на свидания с незнакомыми анами, – и обязательная легкая улыбка, чтобы клиент ни в коем случае не обиделся.

Но смешно было ожидать, что анимаг так легко отстанет. Широко известная поговорка, что анимаги никогда не сдаются, если и не соответствовала действительности, то в очень и очень редких случаях.

Так что последовавшее за этим предложение Дану нисколько не удивило, хотя и немного раздосадовало:

– Ну так давайте познакомимся! Териндал Пертен к вашим услугам прекрасная ана, – он присмотрелся к бейджику с именем, – Аридана. Можно просто Тери.

– Можно, – улыбка Даны стала немного натянутой, – но не нужно.

– Почему? – неподдельно удивился «просто Тери».

– Потому что у меня есть жених, и на свидания я хожу только с ним.

– Да ладно! – почему-то не поверил Тери. – Не может быть!

– Почему это?! – искренне возмутилась Дана. – С чего это вдруг у меня не может быть жениха?

Её возмущение было вполне оправданным, поскольку жених действительно имелся – Санандал Бертс – сын старинного отцовского друга Баринса Бертса, которого Дана называла просто дядюшкой Бари. Причем помолвлены они были уже почти шесть лет, но Дана замуж в принципе не рвалась, а жених не настаивал, в полной мере наслаждаясь холостяцкой свободой. С Сандом они были знакомы с детства, но никаких нежных чувств друг к другу не питали, и общего у них было только то, что оба в раннем возрасте остались без матери, только мать Санда не бросила семью, а умерла от тропической лихорадки. Так что предполагаемый брак был исключительно по расчету.

Но факт оставался фактом – жених имелся. Хорошо воспитанный приятной внешности молодой человек из приличной состоятельной семьи. И Дана внезапно осознала, что недоверие бесцеремонного анимага её действительно задело.

– Ну, – несколько сбавил обороты тот, – просто я как вас увидел, так сразу понял, что мы предназначены друг для друга.

– Н-да? – скептически протянула Дана. – А лично я ничего такого не почувствовала.

– Значит, вам просто требуется время, чтобы узнать меня получше, – тут же парировал Тери. – А для этого непременно нужно согласиться пойти на свидание.

– Так что же я могу вам предложить из ассортимента нашего замечательного фирменного магазина, ан Пертен? – поинтересовалась Дана, проигнорировав последнее замечание. – И, предупреждая ваш вопрос, я в этот ассортимент не вхожу.

Анимаг вздохнул, шумно и как будто всем телом, как это часто делают собаки:

– Ну ладно, отложим этот вопрос. Пока отложим. Из ассортимента вашего замечательного фирменного магазина мне нужен компактный универсальный починитель.

– Прекрасный выбор! – с радостной готовностью одобрила Дана.

КУП был её дипломным проектом и пока единственным изобретением, на которое она имела индивидуальный патент. У нее было еще несколько совместных с отцом, но там её участие было скорее вспомогательным. Сам прибор она разрабатывала для диплома бакалавра-магинженера, а процесс его производства и бизнес-план – для магистерского диплома магинженера-экономиста. КУП устранял повреждения в одежде: при помощи универсального магического наполнителя поднимал петли на колготках и чулках и штопал любые прорехи, не превышающие по площади пяти квадратных центоленсов* (*1 центоленс = примерно 1 сантиметру).

Почувствовав себя в родной стихии, девушка перешла на деловой тон:

– Какой дизайн предпочитаете: мужской, женский или универсальный?

Потенциальный покупатель задумался.

– Пожалуй, всё-таки женский.

– Стандартный или люкс? В случае приобретения КУПа люксового дизайна запасной наполнитель в подарок.

Своей идеей делать фирменные запасные наполнители «Мартс и Мартс» и продавать их по той же цене, что и обычные, Дана гордилась отдельно: ведь такова психология покупателя – если не надо платить больше, лучше взять фирменный наполнитель, а то мало ли что, поэтому обороты компании по данной статье росли день ото дня.

Анимаг, явно не ожидавший такого обилия вариантов, раздумывал так долго, что Дана поспешила помочь с выбором:

– А на какую сумму вы рассчитываете?

– Всего у меня двенадцать с половиной золотых и должно еще хватить на цветы.

– Тогда я могу предложить вам люксовый дизайн, вот, посмотрите, какие имеются варианты, – и она достала застекленный ящик, в котором были представлены все виды КУПов люксового дизайна.

Открыв его, Дана предложила покупателю осмотреть заинтересовавшие его экземпляры, но анимаг снова надолго задумался, и она поняла, что помощь в выборе тут потребуется весьма серьезная.

– Для кого подарок? – уточнила Дана.

– А вы с какой целью интересуетесь? – тут же снова оживился парень.

Но не на ту напал – наслушавшаяся самых разных вещей от покупателей Дана уже давно не смущалась от таких безобидных подначек:

– Исключительно, чтобы помочь вам сделать выбор. Если вы хотя бы примерно обозначите возраст дамы, её интересы и её характер, мне будет проще предложить вам что-то конкретное.

– Ну это мы с ребятами скинулись на подарок Дельзи, нашей коллеге-дознавателю, у нее послезавтра день рождения. Сколько ей точно исполняется, я не знаю, но тридцати еще нет. Ну что еще сказать? Дельзи не замужем, не знаю, есть ли у нее вообще кто-то, она вся поглощена работой.

– А какие цвета в одежде она предпочитает?

Анимаг недоуменно пожал плечами.

– Ну хотя бы в общих чертах – это темные цвета, светлые или яркие?

– Скорее – немаркие, – улыбнулся парень.

– Да, тяжелый случай. А видели ли вы у нее когда-нибудь что-нибудь яркое, не обязательно в одежде?

– Да, – оживился анимаг, – у нее футляр для магнакопителей ярко-оранжевый.

– Что ж, значит, у нас есть два варианта: можно взять оранжевый, но есть риск, что сам цвет ей не нравится, а футляр она выбрала по другой причине, или можно выбрать что-то классическое, например, стальной оттенок или темно-синий.

Анимаг снова задумался, пауза затянулась. Но Дана не торопилась предлагать свое решение, поскольку ей было прекрасно известно, что если оно окажется неудачным, покупатель может возложить вину на нее и их магазин, даже сам до конца не осознавая, почему больше не хочет покупать товары «Мартс и Мартс». А допускать подобное было нельзя.

Увы, подобный выбор всё-таки оказался для бравого анимага непосильным, и он просительно уставился на Дану:

– А вы что посоветуете?

– Можно сделать переключающуюся расцветку, между темно-синим и ярко-оранжевым, будет как раз очень красиво, но это будет чуть дороже, вы можете или доплатить или отказаться от запасного наполнителя. И еще такая модификация делается только на заказ, так что вам нужно будет внести пятидесятипроцентный аванс, я выдам квитанцию, и зайти за готовым КУПом не раньше шести вечера.

– Отличный вариант, давайте так и сделаем, – с облегчением согласился парень.

Дана получила шесть золотых и вручила ему квитанцию. Радостный, как будто не потратил золотые, а получил, анимаг унесся по своим делам. Дверной колокольчик прощально вякнул ему вслед, а Дана облегченно выдохнула.

Глава 2

Гелинда – продавщица, работавшая в этот день в вечернюю смену, пришла ровно в пятнадцать тридцать. Она вообще была очень ответственной и пунктуальной, пусть и немного скучной. Но Дана в своей кадровой политике в отношении торгового персонала придерживалась мнения, что продавцы нужны разные, ведь покупатели тоже разные. Кому-то будет проще общаться с веселой хохотушкой, а кому-то – с дотошным занудой. Главное – чтобы покупали. И эта тактика работала, товарооборот в магазине был хороший.

Сдав смену, Дана отправилась в свою мастерскую, которая была, конечно, не такой шикарной, как у отца, но тоже весьма хорошо оборудованной, просто выглядела скромнее. Но и это имело логичное объяснение – Дана принимала поставщиков, партнеров и клиентов в своем кабинете в конторе, а вот отец предпочитал это делать в мастерской, где у него для этого был оборудован уголок с письменным столом и креслами для посетителей. Опять же и для успешных переговоров было лучше, чтобы антураж соответствовал: гениальный изобретатель принимает в своей великолепной мастерской, а управляющая – в конторском кабинете.

Быстро сделав специальный раствор для переменного окрашивания поверхностей и поместив в него корпус КУПа, Дана отправилась на обед.

Обедала она в небольшом уютном кафе, расположенном через улицу от штаб-квартиры. Меню у них было не самое разнообразное, зато всё всегда свежее и вкусное.

Отобедав, Дана заказала кофе со сливками и позвонила на личный магофон отца. Но тот не отвечал: звонок проходил, но никто не брал трубку. Позвонила она и на домашний магэлфон* (*стационарный магофон, работающий как на магической, так и на электрической энергии), но и там ей никто не ответил.

Вернувшись в контору, Дана узнала, что отец не появлялся, а мастерская по-прежнему заперта. Тогда она позвонила ану Гальдсу, и оказалось, что они расстались с аном Мартсом вчера вечером, после чего тот отправился, по его словам, в мастерскую. Появлялся ли отец в мастерской, было неясно, поскольку к тому времени, как он бы туда добрался, рабочий день уже закончился.

Дядюшка Бари – следующий, которому Дана позвонила, вообще последний раз разговаривал с её отцом еще позавчера и о его планах ничего не знал.

На всякий случай Дана позвонила Санду, о чем тут же пожалела, услышав в ответ на вопрос, не знает ли он случайно, где может быть её отец, произнесенное с небрежной ленцой:

– Ну что ты беспокоишься? Наверное, он где-то расслабляется с какой-нибудь горячей цыпочкой.

– Не мели чушь! – возмутилась Дана, как никогда сильно задетая легкомыслием жениха. – И не меряй всех по себе! Это увлекшись своими обожаемыми артефактами он может забыть о времени, а когда отправляется расслабиться, всегда предупреждает.

– Ну-у-у, – протянул Санд, – тебе, конечно, виднее, но я бы не сбрасывал со счетов этот вариант.

Раздраженно разъединившись, Дана поняла, что действительно начинает беспокоиться.

Однако пора было заняться КУПом, чтобы успеть к шести часам.

Вернувшись в свою мастерскую, Дана вынула корпус артефакта из раствора и убедившись, что окраска равномерная, поместила его в сушильный аппарат, а сама снова принялась звонить, но теперь уже поставщикам: работа не ждет. Когда корпус полностью высох, Дана убедилась, что смена цвета проходит как надо: когда фон темно-синий с маленькой ярко-оранжевой точкой сбоку, при нажатии на эту точку он становится ярко-оранжевым и наоборот, и только после этого поместила артефакт в корпус.

Готовый КУП она отнесла в торговый зал и, на всякий случай лишний раз продемонстрировав Гелинде, как работает смена цвета, отдала его продавщице, попросив её в случае, если пришедший за этим КУПом покупатель будет спрашивать Дану, ответить, что она уехала на фабрику.

А потом снова погрузилась в дела конторы.

За делами остаток рабочего дня пролетел незаметно. Помощники Даны ушли домой, как обычно, в семь, и Дана тоже засобиралась, заглянув перед уходом в магазин, чтобы убедиться, что с КУПом для анимага всё прошло хорошо.

Гелинда отрапортовала, что всё нормально, артефакт покупателю очень понравился, не забыв добавить, что про Дану он действительно спрашивал. Дана поблагодарила продавщицу, проигнорировав завуалированный вопрос «А кто это вообще такой был?», и отправилась домой.

И только выйдя из здания, наконец-то сообразила, что за весь день даже не подумала поинтересоваться, стоит ли машина отца на служебной парковке во дворе. Утром она там не была, поскольку на работу ездила на трамвае, остановка которого располагалась почти напротив главного входа в штаб-квартиру.

В том, что дочь знаменитого изобретателя предпочитала трамвай, не было ничего удивительного: в отличие от вечно переполненных автобусов, в трамвае всегда можно было найти сидячее место, поскольку билеты на этот новый для Молусизии вообще и для Карназона в частности вид транспорта были довольно дорогими.

И кроме того, Дане нравились трамваи, желтенькие почти поезда с забавными рожками токоприемников. А водить машину она умела, но не любила. Поэтому подарок отца на двадцатипятилетие – желтый седан с откидным верхом и роскошными кожаными сиденьями – большую часть времени пылился в гараже.

В общем, хотя наличие машины при отсутствии отца было бы довольно странным, Дана решила зайти на парковку и проверить. И оказалось, что автомобиль там был. Запертый и пустой. Поскольку запасные ключи от него хранились дома, открыть салон или багажник и проверить их содержимое Дана не могла. Но беспокойство её от всей этой странной ситуации только усилилось.

Так что, вернувшись домой, Дана наскоро поужинала, разогрев то, что приготовила днем ана Броунс – приходящая домработница, и решила позвонить семейному адвокату. Горлеон Адамис начал вести дела семьи Мартс еще до рождения Даны и всегда был готов помочь, пусть и за немалое вознаграждение, но оно того стоило.

Ан Адамис объяснил, что заявить в полицию о пропаже совершеннолетнего, если таковая произошла не при очевидно опасных обстоятельствах, можно только через сутки после того, как его достоверно видели в последний раз. Правда, некоторые недобросовестные сотрудники полиции могут пытаться убедить заявителя в том, что ждать нужно целых три дня, но это не так, по истечении суток заявление принять обязаны. Другой вопрос, насколько активно полицейские будут разыскивать пропавшего.

На вопрос, не стоит ли тогда обратиться к частному детективу, которого можно с легкостью заинтересовать крупным вознаграждением, адвокат высказался в том духе, что это сделать, безусловно, можно, но во избежание различных возможных неприятностей сначала лучше подать официальное заявление в полицию. А вот после того, как его зарегистрируют, можно хоть сразу идти к «частнику».

Записав ссылки на все перечисленные аном Адамисом законы, постановления и инструкции, с указанием статей, пунктов и подпунктов, Дана поблагодарила за советы, пообещав завтра же оплатить счет, который, она была уверена, уже к началу рабочего дня будет ожидать её в конторе: плох тот адвокат, который не способен позаботиться о своих собственных интересах.

Закончив разговор, Дана решила немного почитать, но сосредоточиться на книге не получалось, мысли постоянно возвращались к отцу.

Гларкен Мартс закончил КМИ с отличием, и все вокруг предсказывали ему прекрасное будущее.

С Мурианой – знойной красоткой из жаркой Бартастании – он познакомился, когда работал по распределению в Циннаверрском отделении Молусизского государственного артефакторно-алхимического концерна. Бартастания, Молусизия и Аллиумия когда-то входили в состав Аллиранской империи, поэтому в этих странах говорили на одном языке – аллиранском и использовали аллиранские же меры длины и расстояний. Так что в подобном распределении не было ничего странного.

Все выпускники КМИ, получавшие во время обучения стипендию, должны были отработать в МГААК три года. С одной стороны, там молодые специалисты получали опыт работы, а с другой – их, конечно, же отправляли в отделения МГААК, не пользовавшиеся популярностью.

Гларкену еще повезло: Циннаверра всё-таки столица, пусть и несколько отстававшей по магинженерной части Бартастании, многим доставались места куда хуже. Но на то он и талантливый артефактор, чтобы его продвигали.

В подробностях историю отношений родителей Дане ни отец, ни бабушка Лилинда никогда не рассказывали. Бабушка категорически отказывалась говорить «об этой подлой негодяйке», а спрашивать у отца Дане было как-то неловко. Но за много лет по случайным обмолвкам и вскользь брошенным фразам она сумела составить о ней общее представление.

Юная Муриана Кортасон была дочерью коренного бартастанца и эмигрантки из Молусизии. Она приехала покорять столицу из небольшого поселка с незатейливым названием Песчаный, расположенного на границе Большой Бартастанской пустыни, и всеми силами стремилась там «зацепиться».

Учиться в институте она то ли не хотела, то ли не могла и работала всего лишь официанткой, зато в лучшем ресторане Циннаверры.

Там-то её и увидел Гларкен Мартс. Увидел и сразу влюбился. Классический «книжный червь», он совершенно не владел навыками соблазнения, поэтому практически сразу сделал возлюбленной предложение – просто не знал, а как еще можно заполучить такую шикарную девушку. Муриана, не будь дура, согласилась – перспективный артефактор из Молусизии показался ей вполне достойной партией.

В Циннаверре они прожили полтора года, а потом Гларкена перевели в отделение МГААК в Карназоне, его родном городе. Там примерно через год и родилась Аридана. А когда ей не было и трех лет, мать внезапно сбежала, как выражалась бабушка, «с каким-то смазливым толстосумом», который привлек дорогих адвокатов, сумевших довольно быстро расторгнуть брак Мартсов.

Дана осталась с отцом, а мать сразу же вышла замуж за своего нового кавалера, имени которого ни отец, ни бабушка никогда не называли. Как никогда и не упоминали о том, где мать теперь живет, чем занимается, и есть ли у нее дети.

В свое время Дана даже подумывала о найме частного детектива, чтобы всё это выяснить, но к тому моменту, как у нее появилось достаточно денег, жгучее детское желание поугасло, и всё время находилось что-то более важное, срочное или интересное. В общем, Дана так и не узнала о своей матери ничего кроме места рождения и имени.

К чтению в итоге Дана так и не вернулась. Зато решила осмотреть кабинет отца. Конечно, он не так уж часто в нем работал, но вдруг там удастся обнаружить что-то, связанное с его исчезновением. Но, увы, ничего интересного в кабинете не нашлось. Как и в отцовской спальне.

Разочарованная, Дана отправилась спать, утешая себя тем, что новый день приносит новую надежду.

***

С утра Дана заехала в штаб-квартиру, где с облегчением узнала, что заболевший продавец поправился и выходит на работу, так что подменять его в магазине в вечернюю смену не требуется, а значит, можно будет, если понадобится, посвятить поискам отца весь день.

Из вчерашних пояснений адвоката Дана узнала, что подавать заявление о пропаже отца нужно в то отделение полиции, которое расположено по месту жительства. Адрес она посмотрела в справочнике, но, как туда лучше добраться, не представляла, поэтому решила доехать на такси, что заняло всего-то пятнадцать минут.

В холле отделения полиции, стены которого были выкрашены в розово-бежевый цвет, который, по мнению авторитетных психологов, расслабляюще действовал на психику, Дана заняла очередь к окошку дежурного и принялась ждать.

Перед ней было всего два человека, но дело шло медленно, поскольку дежурный – строгого вида молодой человек в идеально выглаженной синей форме – подробно расспрашивал каждого заявителя, тщательно записывая информацию в толстый регистрационный журнал. Так что в очереди Дана простояла, а точнее просидела, больше получаса. И наконец-то добравшись до заветного окошка сообщила, что хочет подать заявление о пропаже своего отца.

Дежурный предсказуемо не проявил энтузиазма, сообщив с непроницаемым лицом, что подавать такие заявления до истечения трех суток с момента исчезновения нецелесообразно. Дана порадовалась, что предусмотрительно проконсультировалась с адвокатом, и, состроив на лице выражение, которое про себя называла «хладнокровная стерва» (подбородок гордо вздернут, глаза решительно прищурены, губы презрительно поджаты), скучным голосом зачитала по бумажке, на основании каких именно статей, пунктов и подпунктов её заявление обязаны принять прямо сейчас.

Дежурный не удержался от вздоха, который попытался замаскировать под кашель, но прозорливую заявительницу не обманул, и начал записывать сведения в свой толстый журнал. Закончив, он выдал Дане квитанцию о приеме заявления, а также его копию с отметкой, какому полицейскому передается дело, которую надо было этому самому полицейскому отдать. Строчка с фамилией и званием на этой копии была заполнена не слишком разборчиво, так что Дана разглядела только «старший лейтенант», а вот фамилию разобрать не смогла. Зато надпись в правом верхнем углу «каб. 6» была видна совершенно отчетливо.

Уточнив у дежурного, как в этот самый кабинет пройти, она отправилась на второй этаж отделения.

Дверей по обеим сторонам длинного коридора на втором этаже было много, но шестой кабинет находился неподалеку от лестницы, поэтому долго искать не пришлось.

Постучавшись, Дана получила разрешение войти и, открыв дверь, шагнула в маленький кабинетик, в котором помещались только небольшой стол, сейф и два стула, на одном из которых сидел хозяин этого самого кабинета, смотревший на вошедшую в упор.

«Ну ничего себе совпадение!» – потрясенно подумала Дана.

– Красотка! Ты всё-таки по достоинству оценила мое предложение и решилась пойти на свидание? – с радостным энтузиазмом воскликнул старший лейтенант Териндал Пертен, имя которого она со вчерашнего дня еще не успела забыть.

На это Дана ничего не ответила, просто молча посмотрела на Пертена с тихой укоризной во взоре.

– Не очень удачно вышло, да? – немного смутился тот.

– Да, не очень, – серьезно подтвердила Дана, не дожидаясь приглашения, села напротив старшего лейтенанта и протянула ему копию заявления.

Она уже поняла, что с этим анимагом надо по-простому, без лишних церемоний.

Просмотрев заявление, Пертен достал чистую папку и, надписав «Розыскное дело: Гларкен Мартс», подшил в нее заявление. Потом вставил в видавшую виды пишущую машинку два чистых листа бумаги, переложенные копиркой, и приготовился выслушать подробный рассказ о случившемся, предварительно всё-таки не удержавшись от замечания, что насчет свидания он в общем-то и не шутил, в более подходящий момент непременно повторит свое предложение и надеется на положительный ответ.

Потом анимаг как будто встряхнулся, сразу став предельно серьезным, а Дана начала говорить. Пертен задавал массу уточняющих вопросов, заставляя её вспоминать такие подробности, о которых она и подумать-то не могла. Но полезной информации в итоге всё равно оказалось крайне мало.

Поэтому было решено осмотреть сначала дом, потом мастерскую отца, потом его автомобиль, а также поговорить с Картен Лортис – магом-бытовиком, которая следила за чистотой в штаб-квартире, поскольку она приходила по вечерам и могла видеть ана Мартса, если он всё-таки возвращался в мастерскую вечером в понедельник.

Также Пертен заказал поисковый артефакт, для которого Дана, проинформированная накануне о такой необходимости адвокатом, принесла несколько мелких вещиц, принадлежавших отцу, и волосы с его расчески. На настройку требовалось время, поэтому воспользоваться артефактом можно было только через несколько часов.

Поехали на машине Пертена. О ней девушка, в автомобилях в общем-то не разбиравшаяся, могла сказать только то, что та была неновой и ярко-красной. Водил анимаг уверенно, но разгоняться в городе то ли не захотел, то ли не рискнул, так что доехали спокойно.

Дверь в дом Дана открывала с иррациональной надеждой, но, увы, отца не было.

Глава 3

– Я думал, семья знаменитого артефактора живет гораздо шикарнее, – как показалось Дане, разочарованно протянул Пертен.

– А вы, ан Пертен, меня на свидание, значит, звали в надежде заполучить богатую цыпочку? – ехидно поддела она.

– Красотка! О чем ты говоришь?! – возмутился анимаг. – Я полюбил тебя совершенно бескорыстно. И не надо так официально, зови меня просто Тери. Хорошо, Даночка?

– Хорошо, – смирилась Дана, – но давай всё-таки обойдемся без «красотки» и особенно без «Даночки», просто Дана.

– Хорошо, пусть будет Дана, но без красотки я не согласен, поскольку ты – она самая и есть, а я не могу лгать любимой девушке.

– И почему это ты, Териндал Пертен, пошел в полицию, а не в цирк? С такими-то талантами тебя бы там с руками оторвали!

– Вот согласишься пойти со мной на свидание, и я тебе как на духу всю правду о себе выложу. А сейчас давай ты мне и впрямь расскажешь, как у вас обстоят дела с финансами, пока я тут буду всё осматривать, это может быть действительно важно для дела. Я потом кратенько запротоколирую, когда вернусь в отделение.

– Зачем это? – с подозрением поинтересовалась Дана.

– Будем отрабатывать версию бегства от кредиторов.

– Что?! Какие такие кредиторы? Да у нас выручка каждый квартал растет почти на полтора процента, а прибыль – вообще на два! – возмутилась Дана.

– Так я же и говорю, – примирительно выставил ладони Тери, – кратенько, чтобы я мог в отчете написать, что версия отработана, и привести кое-какие подробности, чтобы это не выглядело голословным. А потом займемся более перспективными вариантами. Так всегда делается: сначала отрабатываются самые маловероятные причины, чтобы потом не тратить на них время и не распылять силы.

– Ну хорошо, – раздраженно выдохнула Дана.

Вообще-то она, получившая благодаря бабушке, постоянно боявшейся, что внучка пойдет в профурсетку-мать, строгое, если не сказать – суровое, воспитание, считала себя очень сдержанной. Но это было до знакомства с Териндалом Пертеном.

– Что будем осматривать сначала? – начиная успокаиваться, поинтересовалась Дана.

– Да всё равно, но сначала пойдем туда, где твой отец чаще всего проводил время, чтобы я мог на него настроиться. А с самого-самого начала мне нужно настроиться на тебя.

Тери подошел близко-близко, практически вплотную, и, положив руки ей на плечи, начал как будто обнюхивать Дану. Она, конечно, понимала, что он так настраивается, а не нюхает её на самом деле, но выглядело оно именно так.

Дана стояла неподвижно, почти уткнувшись анимагу носом в шею, как раз напротив видневшейся в вырезе серого джемпера яремной ямки. От него пахло бензином и почему-то морем, как будто он – бравый морской волк с одного из тех огромных пароходов, которые регулярно приходят в портовый Карназон.

Дана представила Тери в матросском костюме и матросской шапочке с большим красным помпоном, и это воображаемое зрелище почему-то очень её развеселило. Она невольно прыснула и таки ткнулась носом анимагу в шею.

– Ты чего? Щекотно же! – Тери отступил и посмотрел на нее с подозрением: – Что смешного?

– Да так, просто всякие забавные мысли приходят, – Дана свернула тему. – Больше всего времени отец, пожалуй, проводил в спальне. Пойдем туда.

В спальню анимаг зашел сначала один, как он объяснил, чтобы Дана не мешала ему настраиваться. Постоял несколько минут, а потом приглашающе махнул рукой и начал тщательный осмотр, предложив Дане начать наконец свой рассказ.

Теперь он производил совсем другое впечатление: был собранным, очень серьезным и напоминал уже не добродушную дворняжку, а полицейскую ищейку, обладающую не только тонким нюхом, но и смертоносными челюстями.

– Компания «Мартс и Мартс», – начала Дана, – была создана чуть больше трех лет назад. До этого папа работал ведущим артефактором Карназонского отделения МГААК, ну и получал отчисления от тех патентов, которые принадлежали лично ему. Жили мы вместе с бабушкой, папиной мамой, в этом доме, который ей принадлежал, так что на жилье сильно не тратились. В общем, денег хватало, в том числе и на мою учебу в КМИ, так что отрабатывать стипендию мне не пришлось. Когда я получила диплом магистра, мы с папой решили, что я уже достаточно знаю, чтобы вести дела небольшого предприятия, и зарегистрировали компанию. Первоначальный капитал получили у папиного друга Баринса Бертса, взяли под те же проценты, что и в банке, но зато без залога, с банком бы так не получилось у только что созданной компании. Большую часть кредита мы уже вернули, остальное, по моим расчетам, спокойно сможем отдать за следующие семь месяцев, оставшиеся до конца этого года. Еще до этого мы вместе отбирали самые потенциально коммерчески интересные для продажи широкому кругу потребителей патенты, и лицензии на них папа не продавал. Ну еще у меня был КУП – это мой бакалаврский дипломный проект. Вот с этим и начали.

– Так КУП – это твое изобретение? – удивленно обернулся Тери, отвлекшись от осмотра.

– Да, – гордо подтвердила Дана.

– Ого! Да ты, оказывается, не только красотка, но и умница! – искренне восхитился анимаг. – С каждой минутой я влюбляюсь всё больше и больше!

Дана промолчала, состроив скептическую гримаску, и Тери вернулся к осмотру.

Предсказуемо, в спальне отца ничего интересного не нашлось. Как и в кабинете, гостиной и библиотеке. Любопытный анимаг попытался заглянуть и в спальню Даны, но она эту инициативу пресекла, разрешив ему в качестве компенсации осмотреть подвал, чердак и пустующую гостевую комнату.

– А где твоя мать? – поинтересовался Тери.

– Нет у меня матери, – отрезала Дана, но увидев потрясенное лицо парня, поправилась: – Родители развелись, когда я была совсем маленькой, я её даже не помню и почти ничего о ней не знаю.

– Как так? – еще больше удивился анимаг.

– Знаешь что, мы будем обсуждать эту тему, только если в этом появится крайняя необходимость.

– Ладно, – отступил Тери. – Но в этом доме явно живет еще одна женщина. У твоего отца есть подруга?

– Нет, это ана Броунс, домработница, и она здесь не живет, приходит два раза в неделю, обычно по утрам. Вот вчера как раз была. И если тебе нужно настроиться и на неё, то это лучше сделать на кухне, там она проводит больше всего времени.

– Наверное, я зря перестраховываюсь, но давай на всякий случай это сделаем.

И они прошли на кухню.

Кухня в доме Мартсов выглядела довольно странно.

Большая её часть была такой же современной, как и остальной дом, который ан Мартс полностью электрифицировал чуть ли не первым в городе. Отец Даны вообще следил за новинками, и всё у них в доме появлялось практически сразу: и водяное отопление с газовым котлом, и радио, и даже магэлфон, использующий как магическую, так и электрическую связь, что сильно экономило накопители, на зарядку которых в больших количествах у Даны не хватало резерва, а у её отца – времени, так что их приходилось покупать.

Но был в этой кухне и совершенно другой уголок: со старинной угольной плитой, механическими кухонными приспособлениями и магическими светильниками. Это было царство аны Броунс – домработницы Мартсов, начавшей у них работать, еще когда Гларкен был студентом. Она терпеть не могла все эти «новомодные штучки» и искренне считала, что, если готовить с их помощью, еда будет совсем не такой вкусной.

Такой контраст произвел на Тери большое впечатление, особенно после того, как Дана пояснила, в чем дело.

– Понимаешь, – добавила она, – конечно, мы могли бы настоять, ведь мы её наниматели, но она нам уже как родственница, пусть и не близкая, а как троюродная тетушка какая-нибудь, поэтому никому не хотелось её обижать. В конце концов, это же ей мучиться со всеми этими устаревшими штуками, мы-то с папой пользуемся современными приборами.

Осмотр дома и «принюхивание» анимага показали только то, что ан Мартс не появлялся дома не менее суток. Но на тщательный осмотр, пусть даже и оказавшийся в итоге бесполезным, всё равно ушло несколько часов.

Тери позвонил в участок и выяснил, что поисковый артефакт пока не готов, нужно подождать еще час, максимум – два, поэтому они решили сначала пообедать, а потом снова позвонить. Дана предложила пообедать у неё, но анимаг поначалу категорически отказался.

Однако ана Мартс, закаленная многочисленными переговорами с поставщиками и заказчиками, сумела найти убедительные аргументы: отец ведь пропал, значит, пропадет и приготовленная для него еда, и ана Броунс ужасно расстроится. А ведь ан Пертен – полицейский, он должен заботиться о благополучии милых пожилых дам, а не огорчать их. И оценив по достоинству её подход, Тери согласился.

За обедом, превосходные вкусовые качества которого рассеяли последние сомнения бравого полицейского в допустимости того, чтобы объесть девушку, Дана не удержалась и спросила, почему Тери стал именно анимагом.

Конечно, как и все, она знала, что, когда в четырнадцать лет все подростки проходят освидетельствование на уровень и направленность магии, тем, чье восприятие и психика подходят для того, чтобы стать анимагами, обязательно предлагают это сделать: способности-то редкие. Но соглашаются далеко не все, поскольку выдерживать усиленное анимагическое восприятие не так-то просто. Кстати, именно поэтому импульсивность и порывистость анимагов, приводящие иногда к довольно странным поступкам, никого не удивляли.

– Хочешь узнать меня поближе, красотка? – подмигнул Тери.

– А если и так? – последовал спокойный ответ.

За этот еще не закончившийся день Дана уже в полной мере осознала, что если уж приходится долго общаться с анимагом, то нужно принимать его таким, какой он есть, и стараться получать удовольствие в процессе. Иначе просто свихнешься.

– Оу! Это радует! Конечно, тебе я расскажу, хотя причина была совсем для меня не лестная. У меня есть старший брат. Он старше меня на семь лет и очень сильный стихмаг* (*стихийный маг). Как, собственно, и наши родители. Знаешь, – Тери взъерошил волосы и неловко улыбнулся, – я всегда был уверен, что и я тоже буду сильным стихмагом, вообще ни минуты в этом не сомневался, а с момента, когда определился дар Нома, уже вовсю строил конкретные планы, кем я буду, да как организую свою магическую карьеру. И тут, на освидетельствовании мне дали заключение, что мой уровень дара недостаточен для того, чтобы стать стихмагом. А я-то планов настроил! В МЧС работать мечтал, со стихийными бедствиями и катастрофами бороться, как Ном. Мы с ним всегда хорошо ладили, несмотря на значительную разницу в возрасте, и были бы отличной командой.

– Ты сильно расстроился?

– Да не то слово! Я такой скандал устроил и комиссии, и директору гимназии, и родителям, и даже брату, которого они позвали, чтобы помог меня усмирить. Школу подпалил, дом, наоборот, затопил, всё пытался доказать, что имею достаточно дара для управления стихиями. Родители даже добились повторного освидетельствования расширенной столичной комиссией из Стихийного управления Минмага, как я сейчас понимаю, больше, чтобы меня успокоить. Чуда, как ты понимаешь, не произошло. Дар мой до второй категории* (*минимальный уровень, необходимый для того, чтобы стать стихмагом), хоть и совсем немного, но не дотягивал. И куда мне было податься? Целительского дара у меня нет, эти ваши магинженерные дела – не для моей натуры, а уж бытовая магия – тем более.

– Это да, – по-доброму усмехнулась Дана.

– И я же хотел людей спасать, помогать им, ну и стать героем, конечно, не без того, чтобы слава там, восторженные толпы поклонниц, и всё такое. В общем, оказалось, что в Анимагическом управлении тоже не дураки сидят, умеют потенциальных анимагов обрабатывать, я небось не один у них такой был, убедили меня, что анимагия – мой единственный шанс построить свою жизнь так, как мечталось, и всё-таки стать героем.

– Не жалеешь?

– Нет, – уверенно ответил Тери. – Правы были спецы из Анимагического – это был единственный достойный для меня вариант. И девушки меня любят. Ведь любят, правда?

Дана рассмеялась и ничего не ответила.

После обеда Тери снова позвонил в управление, и оказалось, что поисковый артефакт уже готов. Получив его, они решили отправиться в мастерскую ана Мартса, поскольку там шансы «подцепить след» были максимальными – именно в мастерской он проводил больше всего времени.

Деревянный шарик на тонкой шелковой нити, настроенный на поиск, выглядел совершенно невыразительно, а воспользоваться им для поиска мог только анимаг. Человеку, не обладавшему подобной чувствительностью, пришлось бы использовать более сложный артефакт, на изготовление которого ушло бы не менее трех дней. Да и стоимость такого поисковика была бы на порядок больше.

Держа артефакт за нить на уровне глаз, Тери встал посреди мастерской и замер на несколько минут. А потом пошел к черному ходу. Вышел из здания на служебную парковку, постоял возле по-прежнему припаркованного там автомобиля ана Мартса и через грузовые ворота вышел на улицу. Там он остановился, и шедшая следом Дана тоже замерла.

– Я вот что думаю, – обратился к ней анимаг, – мы не знаем, насколько далеко отправился твой отец, ведь то, что он не взял свою машину, еще ни о чем не говорит. Поэтому давай на всякий случай поедем, просто медленно. Вот только я вести машину не смогу, мне нужно следить за артефактом. Надеюсь, у тебя есть водительская лицензия?

Дана подтвердила, что есть, и даже с собой. Она всегда брала её с собой просто на всякий случай. И вот этот случай наступил.

– Тогда вот тебе ключи от моей машины. Подгони её, пожалуйста, сюда, чтобы мне не сбивать концентрацию. Только будь поаккуратнее с моей малышкой. Ведь до того, как я встретил тебя, она была моей самой любимой девочкой.

Дана фыркнула в ответ, но уже не возмущенно, а так, для порядка, взяла ключи и отправилась за автомобилем.

«Малышка» Тери была довольно компактным автомобильчиком, хотя Дане всё равно пришлось отрегулировать водительское кресло так, чтобы комфортно дотягиваться до руля и педалей.

Она подъехала к грузовым воротам, забрала Тери, и они медленно, по самому краю проезжей части, поехали в сторону Большой Карназонской бухты. Проехали мимо центральных ворот пестрящего шумной толпой пассажирского порта и покатили в сторону грузового. Проехали и его центральный вход и наконец возле западных ворот, которые вели к складам, Тери попросил остановиться.

Они вышли и отправились к проходной – след, по которому тянул анимага артефакт, вел именно туда. Конечно, просто так попасть на территорию грузового порта было нельзя, ведь разного добра там хранилось на сотни тысяч золотых, но Тери предъявил удостоверение, а на вопрос: «А девушка?» – бросил выразительный взгляд на болтающийся на нитке артефакт, и сторож, понимающе кивнув, пропустил их на территорию.

Некоторое время попетляв между складами, Тери и Дана оказались в каком-то узком закутке между стеной и забором, и в этом месте след внезапно пропал. Тери замер.

– Что такое? – заволновалась Дана.

– Артефакт потерял след.

Девушка воздержалась от ехидной реплики «Артефакт или ты?», потому что обвинять анимага было глупо – если он чувствовал след до этого, значит, с его способностями всё в порядке.

– Но почему? – голос задрожал, слезы подступили к глазам.

– Здесь явно было магическое воздействие, скорее всего, был распылен специальный антимагический состав. Я вызову экспертов, они установят точно.

– А если более сильный артефакт? – с надеждой спросила Дана.

– Бесполезно, – покачал головой Тери. – Этот тип артефактов – самый сильный, те, которые не для анимагов, значительно слабее.

Дана всхлипнула. Возникшее еще у входа в порт дурное предчувствие затопило её отчаянием: отцу нечего было делать поздно вечером в таком месте, с ним явно случилось что-то плохое.

– Ну что ты, – неловко приобнял девушку Тери, – не надо терять надежду, я обязательно что-нибудь придумаю. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Посоветуюсь завтра с утра с начальником, ан Крамперс очень опытный дознаватель, у коллег поспрашиваю. Я бы и прямо сейчас к нему поехал, но он в командировке в столице, будет только завтра.

Дана кивнула и мягко отстранилась.

Тери вызвал бригаду экспертов, чтобы осмотрели всё вокруг, а также установили причину выхода из строя поисковика. Экспертную группу пришлось ждать прямо на месте, так было положено по полицейской инструкции. Тери предложил Дане ехать домой, пообещав оплатить такси, но та отказалась, ей просто не хотелось оставаться одной прямо сейчас.

Они отошли чуть подальше, но так чтобы видеть место, где поисковик потерял след, и присели на крыльцо ближайшего склада. Ждать пришлось долго, но говорить не хотелось. Неудача измотала и Тери, и Дану, и оставалось надеяться только на то, что новый день принесет новые идеи.

К тому времени, как прибыла экспертная группа, подступил вечер. Теплый весенний вечер, который, увы, не радовал вообще-то очень любившую весну Дану.

Тери отвез её домой и чуть было не попытался напроситься еще и на ужин, чтобы не оставлять одну, но в последний момент всё-таки не решился, и Дана переступила порог дома в одиночестве.

Такой любимый и уютный дом ощущался пустым и печальным. Снова захотелось плакать, но Дана решительно выдохнула и отправилась на кухню ужинать, взяв прихваченные днем из конторы документы.

Привычная рутинная работа отвлекала, и она засиделась за полночь, чего обычно себе накануне рабочего дня не позволяла. Потом выпила успокоительную настойку, приготовленную по рецепту лучшей подруги, талантливого алхимика Леринет Форлен, отрабатывающей сейчас по распределению в отделении МГААК в Нилитане, небольшом городе на севере Молусизии.

«Эх, если бы Лери была здесь! Было бы хотя бы кому поплакаться. Не Санду же жаловаться. А Тери… Ну, про него пока еще рано говорить», – с такими невеселыми мыслями Дана отправилась спать.

Глава 4

Несмотря на печальный вечер, солнечное утро всё-таки приободрило Дану, и, энергично, хотя и без аппетита, сжевав свою овсянку, она отправилась в штаб-квартиру.

Они договорились с Тери встретиться в десять часов в конторе, чтобы осмотреть мастерскую и автомобиль отца, а также, чтобы анимаг мог допросить сотрудников, которые работали в день исчезновения.

Хотя Дана приехала чуть раньше, Тери уже ждал её у главного входа, возле которого он припарковал свою красную «малышку». Поприветствовав друг друга, они решили начать всё-таки с мастерской, поскольку шанс найти там что-то интересное был выше, чем в автомобиле.

Совмещенная с кабинетом мастерская ана Мартса была не такой уж большой, но казалась очень просторной, поскольку мебель была немногочисленной и компактной. На артефакторном столе царил идеальный порядок, на письменном же, напротив, были хаотично навалены разные бумаги, разбросаны разрозненные детали и даже валялся засохший огрызок какого-то коржика.

Оглядев фронт работ, Тери предложил разделение труда: поскольку в бумагах ана Мартса он всё равно ничего не поймет, то пусть ими займется Дана, а он пойдет допрашивать сотрудников, которые сегодня на месте.

Признав эти соображения разумными, Дана предупредила своих помощников, ана Дебринка и ану Меринсит, а также работавшего в утреннюю смену продавца, что им нужно будет ответить на вопросы полицейского, и попросила ана Дебринка подменить продавца в магазине, пока Тери будет того опрашивать. А затем принялась внимательно и аккуратно перебирать бумаги отца. Занятие это было небыстрое и невероятно увлекательное, поэтому, когда закончивший опросы Тери вернулся, чтобы поинтересоваться, как у неё дела, Дана с удивлением поняла, что время-то уже обеденное.

Поскольку рабочий день полицейского начинался на час раньше, и он уже успел проголодаться, было решено сначала пойти поесть, а потом продолжить, уже совместно, ну, насколько Тери тут сможет помочь, осмотр мастерской.

Отправились в то самое кафе, в котором обычно обедала Дана. Чтобы не терять время, Тери, пообещав всё записать позже, попросил рассказать, над чем сейчас работал отец, это ведь тоже важное направление расследования.

– Так вот чтобы четко и в подробностях, сказать сложно, – начала Дана. – Папа не любит рассказывать о работе до того, как её завершит, конечно, если мы не работаем над артефактом вместе. Но такое бывает нечасто, совместных проектов у нас было всего четыре, и сейчас ничего такого нет. Я обычно узнаю, над чем он работал, когда приходит пора оформлять документы для получения патента. Вот тогда мы собираемся втроем с аном Гальдсом, главным магинженером фабрики, и папа уже всё рассказывает и показывает со всеми подробностями, чтобы описание изобретения получилось правильным, и заявку не отклонили. Так что по поводу его текущих проектов я не в курсе.

– Ну а в принципе, какого рода артефакты он обычно делает?

– Знаешь, – задумчиво протянула Дана, – если так подумать, то ведь большую часть времени папа работает по частным заказам, по которым все права получает заказчик. О таких я узнаю, только если тот оплачивает нам помощь в составлении заявки на патент, что бывает нечасто. Не знаю, обратил ли ты на это внимание, но вход в мастерскую расположен так, что если зайти с черного хода в здание, то не нужно проходить ни мимо конторы, ни мимо моей мастерской, ни мимо магазинной подсобки. Так что получается, что если никто из поставщиков или с фабрики не стоит на служебной парковке под разгрузкой, в папину мастерскую можно пройти совершенно незаметно для остальных сотрудников.

– Но это же неудобно! – удивился такому положению вещей анимаг.

– А это смотря для чего, – возразила Дана. – Папа много работает с военными заказами, платят там не так чтобы много, но он говорит, что задачи очень интересные, поэтому мне кажется, что этим задачам он уделяет очень много времени, хотя я, конечно, не могу быть уверена, ведь там секретность, и ничего конкретного мне никогда не рассказывали.

– Даже не представляю, как буду отрабатывать эту линию расследования, – помрачнел Тери.

– Ты думаешь, что отца похитили военные? – забеспокоилась Дана.

– Наши вряд ли, зачем им? Как я понимаю, если бы ему предложили ради интересной задачи переехать в секретный бункер, твой отец бы согласился.

– Еще бы! – подтверждающе кивнула Дана. – А вот если ради не очень интересной, пусть и очень секретной, мог и отказаться.

– А если бы ему пообещали… ну, например, возможность воспользоваться каким-нибудь их особым оборудованием для его собственных проектов?

– О, тогда бы согласился, конечно! Да при таких условиях и я бы согласилась, хотя всю эту муштру военную терпеть не могу, – улыбнулась Дана.

– Ради соблюдения секретности тоже не имело смысла что-то с ним делать, – продолжал рассуждать Тери. – Он ведь давно работает на оборону, значит, и полную клятву давал, да не одну, там такая защитная оболочка наросла уже, что не пробьешь. А вот шпионы какие-нибудь могли и похитить.

– А какой в этом смысл? – не поняла Дана. – Ведь ты же сам сказал, что защита такая, что не пробьешь.

– Ну, например, чтобы заставить работать на них, – предположил Тери.

– Папа бы ни за что не согласился! – уверенно заявила Дана.

– А если интересная задача? И, например, вообще не связанная с военными вопросами? – продолжил выдвигать версии дознаватель.

– Ну не знаю, – неуверенно протянула Дана, – мне кажется, вряд ли, но полностью исключить такое я не могу.

– А если бы его вообще стали тобой шантажировать? – поинтересовался Тери.

– Ну, тогда, наверное, имело бы смысл похитить сразу нас обоих, разве нет? – выразила сомнение Дана.

– Так, может, они и планировали, просто не получилось, – пожал плечами анимаг. – Или это какой-то хитрый план, что тебя похитят позже. Мне кажется, охрана тебе бы не помешала.

– А в качестве охранника ты предложишь себя? – улыбнулась Дана.

– А почему бы и нет? – удивился анимаг. – В принципе, днем мы и так почти всё время вместе, а ночью…

– Да, а что ночью? – Дана уже еле сдерживала смех.

Тери тоже усмехнулся:

– Ну, я же понимаю, что пожить к себе ты меня всё равно не пустишь. Но выписать для тебя полицейский охранный артефакт и попросить ночных патрульных почаще сворачивать к твоему дому я могу.

– А знаешь, от повышенного внимания патрульных к защите моего дома я, пожалуй, даже и не откажусь, – уже серьезно ответила Дана. – А вот охранный артефакт у нас не хуже полицейского, скорее всего, даже и лучше. Так что его не нужно. И знаешь что?

Она сделала выразительную паузу.

– Что? – не выдержал Тери.

– Если я почувствую реальную опасность, я очень даже запросто пущу тебя к себе пожить. И еще весь ночной патруль в придачу.

Анимаг расхохотался:

– Ну уж нет, делиться с патрулем божественной стряпней аны Броунс я не намерен!

На этой оптимистической ноте они засобирались обратно в штаб-квартиру, предсказуемо попрепиравшись насчет того, как будут оплачивать обед: каждый сам за себя или полностью за счет Тери. Сошлись на том, что сейчас заплатят каждый за себя, а потом, когда вся эта история закончится, Дана позволит себя пригласить куда-нибудь по выбору кавалера.

Результатом разбора бумаг в мастерской стали несколько чертежей, которые Дана раньше не видела. На самих чертежах никаких надписей не было, поэтому их пришлось сопоставлять с техзаданиями, приложенными к договорам с заказчиками.

В конце концов остался только один чертеж, договорной документации к которому они найти не сумели, хотя перерыли не только всю мастерскую, но и всю контору.

Покрутив загадочную бумагу так и этак, Дана пришла к выводу, что это, по всей видимости, какой-то небольшой механизм, выстреливающий миниатюрной иглой. Из путаных заметок, оставленных неразборчивым почерком отца на полях чертежа, можно было понять, что иглу предполагалось делать из твердого дерева, а спусковой механизм должен был срабатывать от сочетания сжатия и нагрева от руки человека.

Такая конструкция им с Тери показалась довольно зловещей. Да и отсутствие документов с указанием заказчика очевидно указывало на то, что с этим заказом что-то нечисто. Самое безобидное, что приходило в голову – какой-нибудь дурацкий розыгрыш. Но молодые люди дружно сошлись на том, что такое объяснение маловероятно.

Тревога Даны, ослабевшая, пока она была занята делом, снова начала набирать обороты, но она постаралась держать себя в руках. Сняв с чертежа три копии: себе, Тери и про запас, оригинал она также вручила полицейскому для приобщения к делу, поскольку в деле положено было хранить именно оригиналы.

Против ожиданий, в машине отца, ключи от которой Дана взяла сегодня из дома, ничего интересного не обнаружилось. Посидев внутри, и на водительском сиденье, и на пассажирском, и на заднем, анимаг пришел к выводу, что последним внутри автомобиля сидел ан Мартс, причем именно на водительском месте, и было это не меньше двух суток назад, а скорее всего, даже еще раньше.

Оставалась последняя ниточка – Картен Лортис, которая приходила делать уборку уже по окончании рабочего дня в конторе и могла видеть отца, если в понедельник он всё-таки после фабрики отправился в мастерскую. Поскольку именно в мастерской изобретатель проводил большую часть времени, следы его пребывания там были настолько яркими и насыщенными, что Тери, к сожалению, не смог точно определить, в какое именно время ан Мартс был в ней в последний раз, определялся только день.

Оставшийся до прихода аны Лортис час молодые люди провели в мастерской Даны, где Тери с интересом расспрашивал её о тех артефактах, над которыми она работала, и удивлялся, почему она с такими талантами выбрала экономическую специализацию.

Но Дана была самокритична – да, таланты имелись, но не настолько выдающиеся, чтобы полностью уйти в артефакторику, тем более, что, учитывая увлеченность отца этой самой артефакторикой, грамотный управляющий требовался семейному бизнесу как воздух. А доверять такое важное дело постороннему человеку Дана не хотела.

– А жениху? – поинтересовался анимаг, разрушив неуместным вопросом уютную атмосферу.

– Кому? Санду? – криво усмехнулась Дана. – Ему бы я тем более не доверила деньги своей семьи.

– Это, конечно, не мое дело, но почему же ты тогда собираешься замуж за этого человека?

– Да, Тери, это действительно не твое дело, – отрезала Дана.

Повисла неловкая пауза, но, к счастью, ненадолго – наконец-то пришла ана Лортис, которой вместо выполнения профессиональных обязанностей пришлось отвечать на вопросы дотошного дознавателя. Пообещав растерянной бытовичке, что оплатит ей сверхурочные, Дана тихонько присела в уголке, следя за ходом допроса.

Главное было выяснено сразу – позавчера ан Мартс действительно вернулся в мастерскую в самом начале восьмого, еще до того, как в ней была закончена уборка, подвергать которой можно было только пол и подоконник, трогать столы, шкафы и даже стулья ане Лортис было запрещено.

Войдя в мастерскую, изобретатель прошел к столу и долго рылся в ящиках, что-то разыскивая. Потом он стал кому-то звонить по магэлфону, не обращая внимания на убиравшую в помещении бытовичку, кому именно, она не расслышала, поскольку и не прислушивалась. Какое-то время ан Мартс молча слушал говорившего, потом сказал что-то вроде: «Не вздумайте мне угрожать! Вы меня не испугаете, – а потом, после паузы: – Хорошо, я приду, но вам придется ответить на все мои вопросы». И, кажется, так и не заметив, что в мастерской он был не один, ушел.

Тери расспрашивал ану Лортис обо всем до мельчайших подробностей: как выглядел ан Мартс, во что именно он был одет, где стоял, в какой руке держал трубку магэлфона, куда смотрел во время разговора.

Дана не очень понимала, для чего нужно выяснять все эти детали, если и так всё ясно, но, конечно же, не вмешивалась, доверяя профессионализму дознавателя, который, расспросив бытовичку про визит ана Мартса в мастерскую, перешел к вопросам о том, не заметила ли она еще чего-нибудь необычного.

И таковое нашлось!

Оказалось, что ан Мартс всегда оставлял для аны Лортис экземпляр «Карназонского вестника», который выписывал на адрес штаб-квартиры и просматривал, когда делал перерывы в работе, поскольку бытовичка была помешана на идее сохранения лесов и старалась пользоваться бумажными пакетами для мусора как можно меньше, предпочитая заворачивать его в старые газеты.

И вот, как раз в этот понедельник, газета тоже была ей оставлена, но из первой страницы был вырезан, именно вырезан, а не вырван, довольно большой кусок. Обычно ан Мартс никаких газетных вырезок не делал, а тут вдруг такое. Конечно, ей это запомнилось. Тери вопросительно посмотрел на Дану, и та подтвердила, что да, отец действительно такой привычки не имел.

Закончив с аной Лортис, молодые люди еще раз просмотрели все имевшиеся в мастерской бумаги, но газетной вырезки среди них не нашлось. В числе немногочисленных бумаг в домашнем кабинете тоже ничего подобного не было, это они оба помнили точно.

После безуспешных поисков пропавшей заметки Тери на некоторое время задумался, а потом позвонил кому-то и договорился, что завтра с утра заедет и заберет двадцать экземпляров «Карназонского вестника».

– Звонил в редакцию, – пояснил он. – Им уже вернули невыкупленный тираж, и они готовы продать любое количество экземпляров по цене макулатуры.

– Я возмещу, – вскинулась Дана.

– Да брось, ты, – запротестовал парень, – это же медяшки.

– Медяшки не медяшки, а это всё-таки поиски моего отца, поэтому я все расходы возьму на себя, – не согласилась Дана. – Так что сделай мне, пожалуйста, это небольшое одолжение.

– Для тебя – всё, что угодно, – горячо заверил анимаг, прижав правую руку к сердцу и вызвав у Даны слабую улыбку, которая быстро погасла, поскольку предчувствие беды в её душе становилось всё сильнее и сильнее.

Заметив это, Тери постарался Дану подбодрить:

– Мы обязательно найдем твоего отца, попробуем эту ниточку с газетами, а если не получится, то есть у меня еще одна идея.

– Какая?

– Было у нас одно сложное дело, и ан Крамперс обращался за помощью к ясновидящей, Клерингаль Норан. Не слышала о такой?

– Нет.

– Ну так вот, она лицензированная ясновидящая высшей категории, у нее десять баллов по шкале Гаррандо* (*это максимальное значение). Я практически уверен, что она сможет найти твоего отца. Вот только…

– Что?

– Сеанс поиска стоит у неё не меньше десяти золотых. И такие расходы полицейское управление готово взять на себя не раньше, чем по истечении месяца безуспешных поисков.

– Не беспокойся, на это деньги я найду, мы с отцом, конечно, не шикуем, да и с нашим делом вряд ли когда-нибудь будем, но уж такие расходы я вполне могу себе позволить, не переживай.

Они договорились, что завтра с утра Тери поедет в редакцию за газетами, а в десять они опять встретятся в конторе, куда Дана попросила к этому времени приехать и ану Лортис, снова пообещав оплату сверхурочных.

Тери опять подвез её домой и пошел провожать до двери.

Анимаг всё-таки настоял на том, что проверит дом, и убедившись, что всё в порядке, уехал, снова не став напрашиваться на то, чтобы задержаться, от чего Дана, неимоверно уставшая за этот непростой день, испытала облегчение. Но к этому облегчению примешивалась некоторая нотка сожаления, анализировать происхождение которой она была уже не в состоянии.

А уже засыпая, Дана подумала о том, что Санд ни разу не поинтересовался, вернулся ли её отец, даже сообщения не прислал. И это было странно: несмотря на всё свое легкомыслие, светские условности жених обычно соблюдал.

Глава 5

Точившее изнутри беспокойство разбудило Дану почти на час раньше, чем прозвонил будильник. Она попробовала подремать, но через пять минут сдалась и решила вставать.

Ни яркое весеннее солнце, заглядывавшее в окна кухни, ни пение птиц, ни аромат росшей возле дома цветущей сирени, проникавший сквозь форточку, не улучшили её настроения. Кое-как запихнув в себя привычную кашу и быстро выпив кофе, Дана направилась в контору.

Она пришла слишком рано, и Тери, конечно, еще не было. Поэтому Дана решила до его прихода быстренько просмотреть самые срочные документы, чтобы перед уходом к ясновидящей дать задания помощникам. К счастью, работа отвлекла, а потом и полицейский появился, немного подняв ей настроение своей энергичной улыбкой.

Они разделили газеты на две пачки, решив, что Тери будет вырезать по одной статье с титульной страницы, а Дана – со второй, чтобы было быстрее. Справились и правда быстро, минут за пятнадцать. И пригласили в кабинет Картен Лортис, поджидавшую в комнате отдыха, когда её позовут.

Неторопливо и тщательно просмотрев все подготовленные газеты, бытовичка уверенно выбрала одну, из которой было вырезано небольшое сообщение о смерти известного бизнесмена и политика Витранта Урбиса, министра транспорта Молусизии, прямо во время торжественного подписания контракта о строительстве Новой Карназонской железной дороги в Зале городских собраний Карназона.

Событие было значимое, на нем присутствовали высокие чины не только из Карназона, но и из столичного Капсилона, не говоря уже о десятках журналистов и множестве просто зрителей. И что интересно, контракт министр Урбис подписывал ни с кем иным, как с Баринсом Бертсом, отцом жениха Даны и лучшим другом её отца.

Однако на вопрос Тери, что ей обо всем этом известно, Дана была вынуждена признать, что совершенно ничего: ни с женихом, ни тем более с его отцом она вопросы, касающиеся их бизнеса, никогда не обсуждала.

В заметке рассказывалось, что сразу после того, как подписал контракт, министр вдруг схватился за сердце и упал замертво. Присутствовавший на торжественной церемонии друг ана Бертса заслуженный целитель Иртельс Вертек констатировал смерть, предположив, что это сердечный приступ. Больше никаких подробностей не было.

Однако было очевидно, что такое чрезвычайное происшествие газетчики не могли оставить без внимания, а значит, в следующих выпусках «Карназонского вестника» должны быть эти самые подробности.

Поскольку отца в мастерской не было со вторника, а значит, и экземпляров выписываемой им газеты там не было тоже, Дана не сразу сообразила, где их искать. Но первое же предположение оказалось верным – газеты лежали среди почты, адресованной ану Мартсу, в специальном лотке в приемной конторы.

В выпуске за вторник были только предположения о причинах случившегося – автор статьи вслед за целителем Вертеком склонялся к сердечному приступу, ведь министр был уже немолод. И эти предположения были подтверждены результатами вскрытия, кратко изложенными во вчерашней газете, – инфаркт.

На первый взгляд, никакой связи между исчезновением отца и смертью министра не было.

Но уже на второй вырисовывались зловещие параллели: ан Мартс работал над устройством, которое выстреливало иглой в результате воздействия тепла и сжатия. И такое устройство вполне могло быть помещено в обычную перьевую ручку. А министр скончался после того, как подписал контракт, что было проделано, разумеется, ручкой.

Той же самой или нет, конечно, в данный момент точно было неизвестно. Но вероятность этого существовала. И наверняка именно эта самая вероятность и вызывала интерес артефактора к газетной заметке. Причем интерес настолько серьезный, что заметку он вырезал и, вполне возможно, забрал с собой, поскольку в мастерской её действительно не было. Тери специально уточнил у аны Лортис: выброшенной газетной заметки она ни в мастерской, ни вообще где-либо в штаб-квартире не находила.

Ситуация становилась всё более зловещей, а предчувствия Даны – всё более мрачными. Последняя надежда была на ясновидящую, к которой они с Тери и направились.

Не зная точно, сколько времени займут изыскания с газетами, дознаватель на всякий случай договорился с аной Норан на полдень, до которого оставался еще почти целый час. Погода была чудесная, так что решили дойти пешком, как раз успевали. Развеяться и освежить голову не помешало бы им обоим.

Поэтому по негласной договоренности всю эту мутную историю по дороге не обсуждали, болтали о всяких пустяках: очередной синематографической премьере, на которой ни один из них пока не был, прогнозе погоды на предстоящие выходные, последних прочитанных книгах.

Оказалось, что Тери предпочитал набиравшие в последнее время популярность фантастические истории о мирах без магии, а Дана больше любила детективы. И очень радовалась, когда ей удавалось понять разгадку до того, как её излагал автор.

Вспомнили и купленный Тери КУП, который уже был вручен его коллеге и вызвал у той совершеннейший восторг. Правда, узнать, предпочитает она ярко-оранжевый или темно-синий, не удалось – Дельзи регулярно переключала цвет.

Так, слово за слово, они добрались до тихого зеленого района, в котором был расположен дом аны Норан, не слишком большой, но невероятно симпатичный, напоминающий пряничный домик из детской сказки. Возможно, в этом был и некоторый намек – ведь в сказке в таком домике жила настоящая ведьма.

Встретившая Тери и Дану ассистентка в строгом темно-сером платье приняла оплату за сеанс, действительно стоивший десять золотых, и проводила их в комнату для приема посетителей.

Дана ожидала увидеть загадочное полутемное помещение с многочисленными драпировками и множеством зажженных свечей. Но всё было несколько иначе: свечи действительно имелись, но пока не горели, а вот сама комната была совершенно обычной гостиной, обставленной в несколько старомодном стиле, зато с большими удобными креслами как для хозяйки, так и для тех, кого она принимала. В эти самые кресла молодые люди и уселись, отказавшись от предложенного ассистенткой чая.

Дана глядела на сидевшую за небольшим круглым столом ану Норан во все глаза: раньше ни с одной ясновидящей, магический дар которых был самым редким, она знакома не была. На первый взгляд ничего особенного в этой немолодой уже женщине не было. Разве что, несмотря на повальную моду на всемерное сохранение моложавого вида, ана Норан не закрашивала седину, щедро припорошившую темно-каштановые волосы.

Ну и конечно, притягивала взгляд светившаяся мягким голубоватым светом магическая татуировка ясновидящей на тыльной стороне левой кисти: вписанная в круг пентаграмма с глазом в центре.

Дана не помнила, кто из правителей древности установил такое правило, но помнила, зачем: ясновидящих во все времена было очень мало, и такая татуировка их защищала – ответственность за вред, причиненный её обладателю (а чаще, конечно, обладательнице, поскольку большинство ясновидящих были женщинами), была очень суровой, невзирая на статус обидчика. Теперь в этом, конечно, не было необходимости, но традиция осталась, а саму татуировку, наносившуюся, когда ясновидящий заканчивал обучение, использовали для вхождения в транс, если под рукой не было свечей и хрустального шара.

Но у аны Норан были и хрустальный шар, и пять свечей, которые она зажгла и расставила вокруг него.

– Ан Пертен предупредил меня о том, что вы хотите узнать, – голос у аны Норан оказался глубокий и довольно приятный. – Положите, пожалуйста, то, что вы принесли, вот сюда.

И она показала на место между свечой и хрустальным шаром ближе к тому краю стола, возле которого сидела Дана.

Дана положила на указанное место вещи отца, которые ей вернули после изготовления полицейского поискового артефакта, а также несколько волос с его расчески, порадовавшись, что на всякий случай в полицию она отдала не все.

Ясновидящая достала большую карту города и окрестностей, положила её между собой и хрустальным шаром и замерла, впадая в транс. Дана в волнении вцепилась в руку Тери, не замечая, что сжимает её слишком сильно. Анимаг терпел, даже не поморщившись, ведь с его обостренным чутьем беспокойство небезразличной ему девушки ощущалось практически как свое собственное.

Внешне впавшая в транс ана Норан вроде бы совершенно не изменилась, а вот её аура, которая вдруг стала видимой даже для не обладавшей большой чувствительностью Даны, ярко вспыхнула всеми цветами радуги. Цвета переливались, перетекали один в другой и мерцали, полностью приковав к себе внимание посетителей, которые тоже впали в транс, ну или в какое-то очень близкое к нему состояние. Пространство затопили переливы цветного света, время остановилось, а может, и вовсе исчезло, внешние звуки замерли, вытесненные тонким нежным звоном на пределе слышимости.

Ни Дана, ни Тери не могли сказать, сколько всё это продолжалось: может быть – миг, может быть – вечность, а может быть – всего-то пятнадцать минут, как подсказывали настенные часы.

Ясновидящая глубоко вздохнула и пронзительно посмотрела Дане в глаза, заглянув как будто в самую душу. И этот пронзительный взгляд был полон сострадания:

– У меня для тебя плохие новости, девочка, – твоего отца нет в живых.

От услышанного сердце Даны замерло, а потом забилось в бешеном ритме. Её раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, хотелось заорать, что всё это ложь, что ана Норан никакая не ясновидящая, а просто ярмарочная шарлатанка, а с другой – всем своим существом она ощущала, что всё правда – её замечательного горячо любимого папы, единственного оставшегося родного человека, больше нет на этом свете.

Как же больно! Как будто в груди кровоточащая дыра. И воздуха не хватает.

Только когда Тери обнял её, прижав к груди, и Дана почувствовала, что его джемпер намок, она поняла, что плачет.

Когда Дана немного успокоилась и отстранилась, оказалось, что ассистентка всё-таки принесла чай и как раз такой, какой нужно, – мятный. Обхватив чашку ладонями, Дана стала пить мелкими глотками и понемногу успокаиваться. Проморгавшись от слез, она взглянула на Тери, который растерял всю свою бесшабашность и, казалось, сам сейчас заплачет, так ему её жалко.

Дана постаралась улыбнуться. Улыбка вышла бледная и кривая, но подействовала – анимаг встряхнулся и решительно заявил:

– Я обязательно найду того, кто это сделал. Чего бы мне это ни стоило. Даже не сомневайся.

– Я и не сомневаюсь, – снова улыбнулась Дана. И на этот раз улыбка получилась гораздо более живой, хотя и печальной.

– Собственно, дорогие мои, – вступила в разговор ана Норан, – эта печальная новость – далеко не всё, чем я могу вам помочь. Я не зря доставала карту, теперь я знаю, где находится ан Мартс, вернее, – помрачнела она, – его тело.

Тери заинтересованно подался к столу. И ясновидящая ткнула в конкретную точку, оказавшуюся, что было неудивительно, неподалеку от портовых складов.

А ясновидящая продолжила:

– А поскольку вы, ан Пертен – анимаг, и ваша чувствительность достаточна для этого, я могу вам показать конкретное место, где это тело находится. Пожалуйста, дайте мне обе руки и закройте глаза.

Тери так и сделал.

– Благодарю, я увидел достаточно, – произнес он через несколько минут, открывая глаза.

Тери, разумеется, собирался немедленно поехать к месту нахождения тела, он уже вызвал бригаду экспертов, назвав примерные координаты. Поскольку его машина осталась возле штаб-квартиры «Мартс и Мартс», он хотел добраться туда на такси, оставить Дану в конторе и отправиться на место уже на своем автомобиле.

Однако когда полицейский озвучил свой план, Дана решительно запротестовала, заявив, что и речи быть не может о том, чтобы он поехал без нее. Хотя бы даже из рациональных соображений – кто-то ведь должен будет опознать тело, и чем скорее, тем лучше. На это Тери возражал, что это будет слишком тяжелое зрелище, ведь, скорее всего, тело находится там не первый день, а опознать его может и кто-нибудь из сотрудников «Мартс и Мартс», у кого нервы покрепче.

Спор набирал обороты и неизвестно, чем бы он закончился, если бы не вмешалась ана Норан:

– Возьмите девочку с собой, ан Пертен, мучить её неизвестностью – слишком жестоко. Ведь как бы ана Мартс ни доверяла моим провидческим способностям, но пока не увидит всё своими глазами, она будет надеяться на ошибку.

Анимаг осекся на полуслове, тяжело вздохнул и согласился, взяв с Даны обещание, что после того, как они найдут тело, она сразу же уедет. Лучше, конечно, домой, а если нет, то хотя бы в контору. Дана, разумеется, пообещала.

Тут как раз подъехало такси, и поблагодарив ясновидящую, молодые люди отправились по намеченному маршруту.

Когда они добрались до нужного места, эксперты еще не подъехали, поэтому пришлось ждать.

Стараясь справиться с нетерпением, Дана, чтобы отвлечься, внимательно оглядывалась по сторонам. Кусты, в направлении которых указал Тери, когда она спросила, какое именно место ему показала ана Норан, находились посреди довольно большого пустыря, расположенного неподалеку от портовых складов. Пустырь этот был завален различным хламом, поскольку использовался владельцами складов в качестве свалки, разумеется, незаконной. Конечно, когда удавалось установить, кто именно выбросил мусор, виновному приходилось заплатить крупный штраф. Но ведь удавалось это далеко не всегда.

Чего здесь только не было! Разного рода обломки и неопрятные кучи не только неприятно выглядели, но и издавали отвратительный запах. Обнаружить труп, спрятанный в таком месте, действительно можно было только в том случае, если точно знаешь, что он там есть.

Дане пришло в голову, что преступник, кто бы он ни был, не только умен, но и чрезвычайно предусмотрителен – место сокрытия тела явно было выбрано заранее, и уже исходя из этого было выбрано место встречи, в ходе которой отца и убили. Когда она поделилась этими соображениями с Тери, тот согласился, добавив, что похожие мысли пришли в голову и ему.

Когда приехали эксперты, Дану к нужным кустам всё равно не пустили – сначала они должны были всё осмотреть и зафиксировать следы, и только потом можно будет провести опознание. А вот анимагу подойти разрешили, предварительно облачив его в специальный защитный костюм, поэтому Дана взяла с него обещание, что когда он всё увидит, сразу же ей позвонит.

Ждать пришлось еще долго – Тери позвонил только для того, чтобы сказать, что тело лежит лицом вниз, поэтому ничего не понятно, зато он договорился, что Дану позовут сразу же, как только его можно будет перевернуть.

И вот Дане наконец-то разрешили подойти. Настал момент истины – руками, облаченными в защитные перчатки, эксперт перевернул тело.

До этого момента Дана была уверена, что готова к предстоящему зрелищу, но оказалось, что нет – покрытое трупными пятнами отечное лицо выглядело чудовищно. Задохнувшись от боли и ужаса, она отступила на шаг и зажмурилась, переводя дыхание. А потом медленно, но уверенно кивнула и подтвердила – да это её отец, Гларкен Мартс.

Глава 6

Поскольку Тери должен был составлять протокол осмотра места обнаружения тела, проводить Дану он не мог. Так что Дана вызвала такси и всё-таки отправилась в контору, надеясь, что рабочие проблемы хотя бы немного её отвлекут. Сидеть дома в одиночестве было бы и вовсе невыносимо. И отчасти это сработало, поскольку смерть отца породила огромное множество важных и неотложных дел.

Сначала, прямо из такси, Дана связалась с Горлеоном Адамисом, и поверенный пообещал, что немедленно приедет в контору «Мартс и Мартс», чтобы обсудить, что ей теперь следует делать.

В штаб-квартире же она собрала всех сотрудников в приемной и объявила, что ан Мартс скончался. Дана решила сразу сказать, что отца убили, поскольку уже завтра об этом будет в газетах, пусть лучше работники всё узнают из первых рук.

Когда будут похороны, разумеется, пока неизвестно, но в этот день, конечно же, штаб-квартира будет закрыта, и все смогут пойти в ритуальную контору проводить ана Мартса в последний путь. Во все остальные дни магазин будет работать как обычно, да и контора тоже. В сущности, смерть отца делала невозможным только изготовление артефактов по индивидуальным заказам, серийное же их производство и дальнейшая продажа будут осуществляться как прежде.

Поскольку ан Адамис еще не подъехал, Дана успела позвонить и на фабрику и переговорила с аном Гальдсом, попросив его в ближайшее время представить предложения по графику работы фабрики в пока еще неизвестный день похорон с учетом того, сможет ли вообще кто-то работать в этот день, или фабрику будет лучше закрыть, как и штаб-квартиру. С другой стороны, прощание с аном Мартсом можно было бы организовать сначала в зале собраний фабрики, а потом в ритуальную контору поехало бы только несколько человек из руководства и старейших мастеров. Главный магинженер пообещал обдумать вопрос и представить свои предложения прямо завтра.

Наконец, прибыл семейный адвокат.

Первое, что Дану интересовало: когда можно будет организовать похороны. Увы, ан Адамис ничего конкретного по этому вопросу сказать не мог. Само официальное разрешение на захоронение давал дознаватель, который вел дело, но получить его можно было только после окончания всех экспертиз.

Поскольку существовала теоретическая возможность использования мертвых тел в ритуалах темной магии, в Молусизии их всегда кремировали, соответственно, их эксгумация была невозможна. Поэтому в случае скоропостижной кончины, даже если не подозревали преступление, делали сканирование с записью на специальный кристалл, которую можно было посмотреть позднее. Но такая запись давала только визуальную информацию, соответственно, ни биологические, ни химические исследования по ней провести было нельзя, да и исследования посмертной ауры могли быть только самого общего характера. По этой причине в случае насильственной или подозрительной смерти все возможные экспертизы проводились сразу же, что занимало не один день.

В общем, этот вопрос в итоге лучше было уточнить у Тери.

Оглашение завещания по традиции проводилось на следующий день после похорон. Но, насколько было известно Дане, отец завещания не составлял, логично объясняя это тем, что всё равно всё собирается оставить ей, так зачем составлять лишние бумаги, если и по закону дочь – его единственная наследница. Однако всё равно нужно было проверить в Нотариальной палате, что взял на себя, разумеется, ан Адамис.

В отличие от своего погруженного только в артефакторику сына, бабушка Лилинда завещание как раз оставила, и свой дом она завещала Дане, объясняя это вполне обоснованными подозрениями, что Гларкен может дом заложить или продать ради финансирования своих разработок, а Дана такого с семейным особняком Мартсов никогда не сделает. Так что никаких дополнительных оформлений прав на дом в связи со смертью отца не требовалось.

Директором «Мартс и Мартс» числилась Дана, а значит, и для оперативного управления бизнесом также не были нужны никакие срочные меры.

В сущности, переоформления в будущем требовали доля отца в «Мартс и Мартс», права на патенты и отцовский автомобиль.

Так что всё оказалось не так уж страшно: выяснить про завещание, подать заявление о принятии наследства, а через полгода оформить на него необходимые документы.

Также Дана попросила адвоката просмотреть имеющиеся в кабинете отца контракты, чтобы он точно определил, какие исполнены, какие нет – адвокаты, как и нотариусы, имели специальные юридические артефакты, определяющие такие вещи прямо при изучении документов. Как результат ей было нужно заключение, какие контракты исполнены, просто отец забыл переложить их в архив (а такое бывало очень и очень часто), по каким контрактам работа сделана, но пока не принята заказчиком (тут могли быть варианты в зависимости от того, примет ли в итоге работу заказчик), а какие контракты были пока не исполнены (тут тоже были варианты – сможет ли Дана закончить работу своими силами или нет, но это уже, конечно, были вопросы не к адвокату). И по тем контрактам, которые не исполнены совсем или по которым работа пока не принята, ей нужно было подробное описание последствий неисполнения обязательств, включая возможные неустойки.

На это ан Адамис заметил, что, насколько ему известно, не все контракты, по которым работал ан Мартс, заключены от имени компании, а на вопросительный взгляд Даны пояснил, что если исполнителем значится сам ан Мартс лично, то обязательства исполнителя по таким контрактам с его смертью прекратились, так как разработка артефакта – работа творческая, а значит, в данном случае личность исполнителя имеет существенное значение. Это, в свою очередь, означало, что по таким контрактам никакой ответственности за их неисполнение не будет, но придется вернуть аванс. А вот по остальным могли быть и неустойки, причем значительные, но судить об этом пока было рано.

Поскольку рабочее время уже подходило к концу, контрактами ан Адамис решил заняться на следующий день, несмотря на то, что это был конечник* (*шестой день недели, выходной). С другой стороны, почему бы и нет, если адвокат готов поработать в выходной, а клиент готов такую работу оплатить. Работать с документами он предпочел прямо в конторе «Мартс и Мартс», чтобы не возить их туда–сюда. Дана, конечно, согласилась с таким предложением, и было решено, что адвокат прибудет к десяти утра и займется документами прямо в мастерской ана Мартса, тем более, что в результате проведенных накануне поисков на письменном столе отца Дана навела идеальный порядок. Так что вдумчивой работе юриста ничто не помешало бы. От Даны же требовалось открыть для него мастерскую и сейф.

В общем, дела в конторе были закончены, но покидать её Дана не торопилась – здесь всё-таки не так ощущался ужас произошедшего, а ехать домой она просто боялась.

Так что дядюшке Бари Дана позвонила тоже из конторы. Друг отца, разумеется, пришел в ужас и засыпал её сожалениями и соболезнованиями, заверив, что и он, и Санд всегда готовы помочь.

Делиться произошедшим с женихом почему-то не хотелось, и этот звонок Дана решила отложить, а пока позвонить Лери, та во всяком случае будет сочувствовать совершенно искренне, а не ронять пустые фразы, наполненные одной лишь холодной вежливостью. Лери, конечно, тоже пришла в ужас. Естественно – бедная Дана, лишиться последнего родного человека и каким образом! Потеря отца сама по себе тяжела, а если это еще и убийство…

В общем, Дане стало немного легче, и она уже собиралась вызвать такси, чтобы ехать домой, когда на конторский магэлфон позвонил Тери, сообщивший, что у него есть кое-какие новости, и если она намерена еще задержаться в конторе, то он может заехать туда, а если собирается домой, то он подождет её возле дома, он как раз находится неподалеку. Дана прикинула варианты и предложила полицейскому подождать её возле дома, поскольку она скоро подъедет. Оставаться в конторе ей больше не хотелось – сказывалась усталость, да и голод давал о себе знать. Так что такси она всё-таки вызвала и отправилась домой.

Тери, которому от полицейского участка до дома Мартсов было ближе, чем Дане от штаб-квартиры, уже её ждал, сидя в машине, и в дом они зашли вместе. Это оказалось не так тягостно, как она опасалась, хотя печальная тишина, в которой уже никогда не зазвучит голос отца, всё равно давила.

Анимаг решил проявить скромность и поговорить в гостиной, но Дана категорически не согласилась – она и сама уже проголодалась и нисколько не сомневалась, что и Тери тоже. Так что Дана предложила сначала поесть, тем более, что ужин ана Броунс приготовила снова на двоих, поскольку домработнице еще ничего не сообщили. Пока парень сомневался, Дана просто вытащила еду из стазис-шкафа и поставила на подогрев, и, как она и ожидала, соблазнительные ароматы оказались убедительнее слов.

Когда с ужином было покончено, они всё-таки перешли в гостиную, прихватив кружки с чаем и корзинку с печеньем. Какое-то время сидели молча, попивая чай – никто не решался начать тягостный разговор первым. И это было даже как-то уютно, присутствие анимага почему-то действовало успокаивающе. Но, к сожалению, даже от самого уютного сидения в самых удобных креслах ответы на вопросы сами собой в голове не появлялись, нужно было говорить вслух.

И Дана в итоге поинтересовалась, когда можно будет получить тело для похорон. Как она и предполагала после разговора с адвокатом, Тери пока не мог сказать точно, всё зависело от экспертов. Но в любом случае не меньше трех дней и вряд ли больше пяти. А справку о факте смерти, необходимую и для организации похорон, и для оформления наследства, он уже привез, причем даже успел у нотариуса заверить.

Эта, казалось бы, не такая уж большая услуга растрогала Дану чрезвычайно – вот человек взял и позаботился о ней, просто сам взял и помог, без просьбы, как само собой разумеющееся. И опять вспомнился Санд, который никогда бы ничего подобного не сделал. И отец, всегда погруженный в свои идеи, не сделал бы, и бабушка, воспитывавшая Дану в строгости и внушавшая ей, что она должна заботиться о себе сама. Разве что Лери. Но Лери сейчас рядом нет.

И Дана почувствовала себя такой одинокой, что всё-таки не выдержала – заплакала. Ужасно от этого смутилась и хотела убежать в ванную, чтобы немедленно взять себя в руки и привести в порядок, но Тери не дал, поймал, усадил обратно в кресло, пристроившись кое-как на подлокотнике, прижал к себе и нежно, почти невесомо, гладя по голове, стал тихонько успокаивать: «Ну что ты! Поплачь, станет легче. Ничего страшного. Вам, девчонкам, положено плакать, такие дела». Произнесенные ласковым тоном простые слова не были какими-то особенными. Они просто были, и они означали, что этому человеку не всё равно. Что хотя Териндал Пертен порой вел себя как настоящий клоун, его симпатия была искренней и неподдельной. И это было так… необычно. Что можно быть самой собой, не стараясь постоянно вести себя правильно, и при этом кому-то по-настоящему нравиться.

Отпущенные на свободу слезы неожиданно быстро закончились. Дана умылась, принесла свежий чай и поинтересовалась, есть ли предварительное заключение о причине смерти отца.

Тери с сомнением на нее поглядел, но Дана решительно сжала губы и прищурилась, явно демонстрируя готовность добиваться своего, так что дознаватель всё-таки ответил. Оказалось, что предварительное мнение эксперт составил сразу на месте обнаружения тела – Гларкен Мартс был заколот одним точным ударом ножа в сердце без применения какой-либо магии. Оружия рядом с телом не нашли, однако эксперты были практически уверены, хотя это всё-таки требовало подтверждения в ходе более тщательного исследования, что убит он был в другом месте, при этом нож на какое-то время оставили в ране, по всей видимости, чтобы не допустить кровотечения при перемещении тела.

Дана всё-таки побледнела, что ни говори, а есть в этих казенных формулировках что-то вымораживающе-бездушное, но даже к своему собственному удивлению не почувствовала ни тошноты, ни чего-либо подобного.

Способ убийства не говорил ничего ни о его причинах, ни о личности преступника, кроме разве что того, что уже и так было понятно по месту обнаружения тела – это хладнокровный и предусмотрительный человек.

Так что информации для размышлений пока было не так уж много. И факты на данный момент были таковы: Гларкен Мартс сделал для кого-то неизвестного небольшой артефакт – устройство, выстреливающее маленькой, предположительно деревянной, иглой при нагреве и нажатии; потом его крайне заинтересовала статья о смерти Витранта Урбиса практически в момент подписания важного контракта; потом отец Даны кому-то позвонил и, судя по тому, что услышала ана Лортис, тот, кому ан Мартс звонил, предложил встретиться и угрожал; отец пошел на эту встречу, на которой и был убит; встреча, вероятно, происходила возле портовых складов, а потом тело спрятали на пустыре.

И Тери, и Дана сходились на том, что с очень высокой степенью вероятности именно изготовленный её отцом артефакт был вставлен в ручку, которой ан Урбис подписывал контракт, и выстрелил в него иглой, по всей видимости, отравленной.

– Я считаю, что надо ехать в Капсилон, допрашивать членов семьи министра, – сказал Тери.

– Ну так давай поедем, ты же сказал, что тело отца отдадут не раньше, чем через три дня.

– С тобой, цветок моего сердца, я готов отправиться хоть на край света, – прижал руки к груди анимаг. – Но проблема в том, что командировку в Капсилон мне никто не оформит.

– Почему? – удивилась Дана. – Это же для дела.

– Ну, сама посуди. Пока не доказано, что смерть твоего отца связана со смертью ана Урбиса, у меня нет никаких оснований допрашивать его семью.

– Ну так, может, именно допрашивая их, мы и найдем эти доказательства. В конце концов, командировочные расходы я могу взять на себя. И не спорь, – Дана успокаивающе положила ладонь на руку Тери, уже готового возмущенно вскинуться с возражениями, – это просто оплата расходов, как частному сыщику.

– Но я, увы, не частный сыщик, – расстроенно вздохнул полицейский, – и не имею права не только куда-то ездить за счет частных лиц, но и допрашивать семью министра без веских оснований.

– А что еще нужно, чтобы появились веские основания? – с недоумением спросила Дана. – Разве не так расследуются преступления: дознаватель собирает факты, анализирует их, делает предположения, а потом их проверяет?

– В целом ты, конечно, права. И если бы речь шла не о семье министра, то я бы спокойно с ними побеседовал. А тут не только надо ехать, но и приставать с весьма и весьма неприятными вопросами к людям из высшего общества. И если они пожалуются, а это весьма и весьма вероятно, проблем не оберешься. Да и это бы ладно. Я бы рискнул, честно, ну, подумаешь, выговор очередной бы объявили, может, даже и замечанием бы обошлось. Даже премии, наверное, не лишили бы. Но ты бы меня и с выговором любила, правда?

И анимаг состроил такую умилительную мордашку, что Дана не выдержала, и несмотря ни на что, всё-таки улыбнулась и сказала с шутливой укоризной:

– Всё-таки цирк много потерял в твоем лице, Териндал Пертен.

– Зато, – взгляд Тери стал серьезным, – ты снова улыбаешься. Значит, моя клоунада того стоила.

– Ну а всё же, может, у тебя есть какие-то идеи насчет того, как можно дополнительно подтвердить связь между смертью отца и смертью министра?

– Идеи-то есть, но вот их воплощение может оказаться не таким уж простым. Надо доказать, если и не факт, то хотя бы наличие реальной возможности, что министр был именно убит, причем этой самой иглой артефакта, то ли отравленной, то ли еще какой хитрой.

– Но тело уже, наверное, кремировали, три дня прошло. Как же тогда определить, было ли отравление?

– Насчет отравления, я боюсь, что никак, это в любом случае останется только предположением. А вот сам след от укола, а возможно, даже и иглу, можно попытаться обнаружить на записи с результатами осмотра и вскрытия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.