Ольга Шо
Ярый. Любовь криминального авторитета

Пролог

Пролог

Молодая женщина, сжимая в руках три красных гвоздики, аккуратно шла по влажной земле, покрытой тонкой коркой льда, хрустящего под плоскими подошвами её сапожек. Начало марта выдалось весьма холодным.

Девушка подняла воротник синего пуховика и накинула на голову капюшон, зябко вздрагивая, зная, что это вовсе не от холода. Всё её существо внутри дрожало от воспоминаний, которые штормовым шквалом обрушивались на неё, врывались в сознание, оседали там, мучительно не давая забыть, о чём она больше всего на свете хотела бы никогда не вспоминать.

Сильный ветер всё время норовил скинуть капюшон с её белокурой головы, кидал в глаза пыль, но она словно ничего этого не замечала, упорно шла вперёд, проходя мимо рядов с крестами и памятниками, мыслями уходя глубоко в себя, пока взгляд её не замер на трёх горках земли с одиноко вколоченными в землю столбами и маленькими перекошенными табличками на них.

Она приблизилась, застыла, всматриваясь в эти одинокие, неогороженные, заросшие травой и неухоженные холмики могил на огромном кладбище.

Надрывно вздохнув, не в силах сдержать слёзы, девушка положила на каждый холмик по одной гвоздике и медленно провела ладошкой по земле, в которой лежали трое одних из самых близких, родных и дорогих её сердцу людей: отец, мать и брат.

Её родные больше никогда к ней не вернуться, они ушли семь лет назад, а вместе с ними умерла и частица её души…

Девушка снова надрывно вздохнула, слёзы заструились из светло – карих глаз, воспоминания причиняли жгучую боль, на клочки рвали изнутри, терзая затянувшиеся шрамы, которые иногда всё равно кровоточили.

Она до сих пор иногда слышит строгий голос отца, смех брата и чувствует на себе ласковые объятия матери.

Семь лет назад самым большим её желанием было лечь здесь, вместе с родителями и братом. Оставшись совершенно одна в этом огромном мире, за миг лишившись всего и всех, брошенная и преданная любимым мужчиной, жизнь в её восемнадцать, казалось, утратила для неё всякий смысл.

Если бы не узнала, что беременна, вряд ли бы смогла отыскать в себе силы, чтобы выстоять. Душа была мертва, жизнь стала мраком в котором она уже и не наделась увидеть ни единого светлого лучика. Каждый день после гибели родных превратился в ад, не вызывая ни одного желания, кроме единого: присоединиться к родным.

Но судьба преподнесла ей подарок в виде не одного, а даже двух лучиков света, которые озарили своим светом всё вокруг неё, вдохнули жизнь в израненную душу, заставив истерзанное сердце забиться от любви к ним… к этим двум лучикам света… её сыновьям: Богдану и Павлу.

Люба всхлипнула, ненавидя себя за слабость. Но сейчас и здесь можно позволить себе быть слабой. Её никто не видит. Никто не узнает, кроме тех, которые уже никому никогда ничего не смогут рассказать…

Девушка опустилась на колени, плевать, что земля пачкала её изрядно поношенные джинсы.

– Простите, что бросила и не приходила, – тихо произнесла она, словно не замечая, как слёзы заливают лицо, – но я знаю, что вы понимаете меня. Я не могла поступить иначе.

Да, она виновата, ведь со дня похорон сюда ни разу не пришла. Не потому что не хотела, а не могла.

Люба с горечью провела по табличкам, пытаясь стереть с них грязь, чтобы были видны надписи.

Семь лет назад ей пришлось сбежать из этого города, только вот не за себя она боялась, а за ту крохотную жизнь которая жила в ней, как она тогда выяснила. Узнав, что носит в себе не одну новую жизнь, а целых две, Люба словно ожила, поняла, что сделает всё, чтобы защитить себя и своих малышей. Они стали смыслом её существования.

Девушка тяжело вздохнула, у неё сейчас нет денег даже для того, чтобы обеспечить всем необходимым своих сыновей, не то, чтобы привести в порядок могилы.

Горечь пролегла на тонких чертах лица.

Какая ирония и насмешка судьбы… некогда дочь влиятельных и состоятельных родителей, которая никогда ни в чём себе не отказывала, вот уже несколько лет подряд вынуждена практически выживать.

Чем больше Люба об этом думала, тем сильнее ненавидела того, кто лишил её всего. Отобрал не просто деньги и состояние, но и отобрал жизни близких людей, разорил даже дальних родственников. Уничтожил всех тех, кто хоть даже косвенно имел какое – то отношение к фамилии Ларинцевых или состоял с ними в малейшем родстве.

.

Люба встала, яростно вытерла слёзы ладошками.

Она жива, ей есть ради кого жить.

Она и дальше будет жить лишь ради своих сыновей.

Ради них она готова на многое, если же не на всё. И неважно, что в душе почти не осталось ничего, кроме жалкой горстки пепла.

Боль от сокрушающего предательства её первого и единственного мужчины будет всегда жить внутри неё. Она – неизбежная часть её прошлого.

Но Люба знала – справится. Главное, что в сердце живёт любовь к её маленьким мальчикам.

Она не сомневалась, что пройдёт ещё время и её парни вырастут, станут настоящими мужчинами.

Сыновья – единственные любимые мужчины в её жизни… были, есть и будут, а больше ей и не надо.

Развернувшись, девушка пошла прочь, точно зная, что ещё не раз сюда вернётся.

Мёрзлая земля хрустела под её сапогами, которые она бережно носила уже не один год. Холодный, пронизывающий ветер пробирает до костей, старенький и часто стиранный пуховик уже почти не греет, но эта реальность с которой она должна теперь мириться.

Через неделю у её мальчиков день рождения, им исполнится 6 лет. Необходимо купить хоть что – то им в подарок и каких – нибудь сладостей. В прошлом году она им подарила весенние куртки, а вот стол был скромный, даже конфет не было. Спасибо Андрею, он купил торт, чему мальчики были несказанно рады.

Люба тяжело вздохнула и посмотрела вверх, наверное всё не так уж и плохо, главное, что она и дети здоровы.

Сейчас она, Андрей и сыновья сорвались с города, где жили последние семь лет и вернулись туда, где она пережила настоящий ад. Но этот ад остался в прошлом. Они обустроятся, найдут работу и всё наладится. Люба в это очень хотела верить.

***

На какие поступки способны властные и надменные? Что движет ими: инстинкты, власть, непомерные желания и возможности или нечто иное, более тонкое и возвышенное? Способны ли они на искренность и глубокие чувства? Или ими руководит лишь хладнокровный расчёт?

***

= 1 =

Глава 1

Маршрутка весьма быстро приехала на нужную Любе остановку. Девушка вышла, крепче сжала в руке небольшую сумочку и направилась домой. Она уже достаточно сильно замёрзла, хорошо, что дом был всего лишь в десяти минутах пешей ходьбы от остановки общественного транспорта.

Люба подошла к ветхому деревянному невысокому перекошенному забору, который непонятно как ещё держался и не рухнул. Вошла в калитку. Жила здесь уже третий день и не могла привыкнуть к этой обстановке. В Петербурге она с Андреем снимала квартиру, жить в частном дом не стремилась никогда… Здесь всё казалось намного сложнее.

Сделав глубокий вздох, Люба вошла в дом. Сразу же улыбнулась, когда навстречу ей выбежали мальчики. Конечно же, им здесь непривычно, сложно привыкать на новом месте.

Люба прижала двойняшек к себе и потрепала по волосам. Не видела их полдня, а уже успела жутко соскучиться. Как же сильно она их любит…

– Мама, ты где так долго была? Я соскучился, – произнёс Богдан, стремясь отодвинуть брата от мамы, но Павел вцепился в талию Любы.

– Я сильнее соскучился. Я даже оставил тебе половину от пирожка, который нам принесла одна тётенька.

– Тётенька? – усмехнулась Люба.

– Андрей сказал, что она наша соседка, – пояснил сын.

Люба слишком хорошо знала своих сыновей, чтобы понять: они к ней ластятся не просто так. Видимо, сорванцы успели что – то натворить. Девушка надеялась, что ничего серьёзного изобретали на этот раз не изобрели, учитывая их прошлые проделки.

Однако, улыбка с её лица прошла мгновенно, стоило ей увидеть Андрея, который вышел из ванной держа в руках ведро и половую тряпку. Его прищуренный взгляд был обращён в сторону мальчиков.

– Андрей, что случилось?

– А ты у этих двоих спроси, Любаш!

Мальчики насупились, ловя на себе требовательный материнский взгляд.

– Ну и что на этот раз? – на выдохе спросила Люба, усаживаясь на стул в прихожей, снимая сапожки. Надо раздеться и выяснить, что здесь творили сыновья в её отсутствие.

– Мам, я не знаю почему дядя Андрей так злится, – невинно начал объясняться Богдан, – мы с Пашей набрали ванну, чтобы попускать в ней кораблики.

– Кораблики? Какие ещё кораблики?

– Из бумаги, которые я сам сделал, – гордо заявил Павел.

– Только они все утонули и порвались, – ответил Богдан.

– Нам грозит потоп, как я вижу? – уточнила Люба, оценивая мокрый вид Андрея.

– Ну, половина воды из ванной была на полу. Твои сыновья залезли в воду и устроили там бои, расплескав кучу воды на пол, – процедил недовольным тоном Андрей.

– Я сейчас уберу, Андрюш, – Любе было неловко перед Андреем, но она уже за семь лет, которые живёт с ним под одной крышей, настолько привыкла к подобным ситуациям, что, наверное, можно уже и не удивляться шалостям сыновей.

Мальчики невероятно упёртые, темпераментные, а про их упрямый характер и желание всё делать по своему просто можно и не говорить.

Впрочем, Люба прекрасно знала почему её детки такие затейливые. Разве у Вячеслава Ярова могут быть иные сыновья? Все в отца, о котором Люба никогда желала бы не вспоминать, но не могла. Частица этого мужчины всегда будет у неё перед глазами, она видит его в своих сыновьях.

Буквально неделю назад Богдан разобрал новый телефон Андрея, который тот только успел купить, только вот собрать фантазёры обратно его не смогли. Хорошо, что Андрей смог его подчинить.

Не успели приехать в новый дом, как кот Барсик исчез на следующий же день в неизвестном направлении. Как позже из рассказов соседки Люба узнала, что мальчики в конец запугали бедное животное,

– Мамочка, я думал, что коты не умеют летать, – заключил тогда с безвинным видом Богдан, – но Барсик просто летел, когда Паша погнался за ним.

Андрей тогда искал кота весь вечер, но не нашёл.

– Наверное испугался, – заключил, – позже объявится, никуда не денется.

Люба лишь тяжело вздохнула. Как же. Её сокровища придумают ещё что – нибудь.

– Техника в этом доме ещё целая, я надеюсь? – Люба бросила строгий взгляд на мальчиков.

– Мы ничего не трогали, – надулся Богдан.

– Надеюсь, – Люба перевела взгляд на Андрея.

– Иди на кухню, приготовь что – нибудь на ужин, Любаш, в ванне я уже всё убрал. Сейчас переоденусь и приду помогу тебе, – надеюсь, что за время моего отсутствия в доме ничего больше не случится? – строгий взгляд Андрея остановился на мальчиках.

– Ничего, – надулся Богдан, хватая брата за руку.

Люба кивнула.

.

Через полчаса Люба отварила макароны и приготовила салат.

– Как тётя Тамара? – спросила у вошедшего Андрея.

– Не встаёт. Её ведь только пять дней назад выписали из больницы.

– Твоя мама сильная, Андрюш, она выкарабкается.

– Да, с нашей помощью.

Люба поставила перед мужчиной тарелку.

– Садись, поедим вместе, Люб.

– А мальчики?

– Пусть пока посмотрят телевизор, а мы с тобой поговорим, – Андрей положил ладонь на её руку. – Мальчиков надо устроить в детский сад.

– Нет. Осенью они пойдут в первый класс. К чему их на три месяца в сад оформлять? Я не хочу.

– Боишься, что снова набедокурят?

– Ну в прошлый раз они притащили в группу лягушек, которых наловили на ставке. Я тогда долго краснела и выслушивала, что неправильно воспитываю своих детей. Они не желают слушать воспитателей. Вернее послушают и сделают всё по своему. Нас ведь тогда почти попросили из сада.

Андрей не выдержал. Засмеялся.

– Это не смешно, брат, я хочу верить, что в школе никакие неприятности нас ждать не будут.

– Они умные парни. Всё будет хорошо, вот увидишь.

– Что с работой будем делать, Андрей? – затронула девушку больную тему.

– Надо искать, я думаю, что нам необходимо остаться в этом городе, – сказал и заметил, как побледнела сестра. – Люб, ты чего? Его боишься?

– А по твоему у меня нет причин бояться?

– Семь лет прошло. Да он уже и забыл о тебе. Какое ему дело до нас? Обо мне и моём существовании он ничего не знает, а тебя в этом муравейнике и не заметит.

– Андрей!

– Я не могу оставить маму. Да и дом у нас теперь есть. Я устал платить деньги за съёмное жильё, Люба. Племянники пойдут в школу, возрастут и затраты на них. Я не хочу больше уезжать.

Люба нервно закусила нижнюю губу, всматриваясь в серые глаза единокровного брата.

Семь лет назад она выжила именно благодаря Андрею. Про Андрея Люба узнала за несколько дней до того, как умер отец. Отец рассказал дочери правду о том, что у него много лет назад была связь с другой женщиной. Познакомил дочь с Андреем. Андрей Любе сразу понравился: добрый, приветливый, внимательный. Как оказалась, отец и сам не знал о существовании Андрея, пока парень сам его не нашёл. Экспертиза ДНК подтвердила слова Андрея.

А уже через неделю Люба лишилась семьи. Андрей её поддержал. Выслушал. Вместе они приняли решение уехать из этого города, где их ничего больше не держало. Любе было опасно оставаться в городе. Она была уверена, что мужчина, которого она так сильно любила, которому верила, которому отдала всю себя без остатка предал её.

Люба не знала точно, кто виновен в гибели её родных, но не сомневалась, что это устроил Вячеслав Яров, ведь именно с ним у её отца произошёл серьёзный конфликт. Яров тогда был вне себя от бешенства, рвал и метал, разорил отца Любы, а после уничтожил её семью и девушка знала: её тоже не пощадит. Первый и единственный мужчина Любы ураганом пронёсся по её жизни, не оставив ничего, кроме одного пепелища и руин.

Андрей также имел свои причины, чтобы уехать. С матерью жить не хотел, часто ссорился, так как двадцатилетний парень просто не мог уживаться с отчимом, который к тому же злоупотреблял алкоголем.

Уехав в Петербург, Люба и Андрей сняли квартиру в которой жили всё это время, пока не позвонила мать и не попросила вернуться обратно. Женщину месяц назад сбила машина, она две недели пролежала в больнице.

Люба понимала, что Тамара не от большой любви сына зовёт обратно, просто ей необходим кто – то, кто бы ухаживал за ней. Ведь со сломанной ногой одной справиться по хозяйству невозможно. Андрей же не был против, кажется даже рад вернуться. Люба потянулась за ним, привыкла, да и сама с детьми оставаться не хотела.

= 2 =

Глава 2

Прошла неделя и Люба поняла, что детей всё же придётся устроить в детский сад. Одних дома она оставить мальчиков не могла. Ещё и за мамой Андрея необходимо ухаживать, работу надо найти. А как всё это делать, когда дети связали по рукам и ногам? Никак.

Благо, что детский сад был относительно недалеко и там нашлись места. Каких-то минут двадцать пешей ходьбы. Даже хорошо, мальчики успеют проснуться и прогулка с утра на свежем воздухе никому ещё не повредила.

Люба снова была благодарна Андрею, так как брат подсуетился и мальчиков устроили в сад без временного промедления, благодаря чему Люба уже через две недели смогла устроиться на работу. Андрей убедил её пойти работать по специальности, которую она с таким трудом получила.

– Школа находится через квартал от нашего дома. Да и учитель английского языка работу всегда найдёт, – убеждал её Андрей. – А летом у тебя будет большой отпуск, сможешь устроиться на дополнительную подработку.

Любе всегда было важно его мнение. Послушалась и сейчас.

Девушка не без дрожи вспоминала, как непросто было заочно учиться и растить двоих малышей. Андрей во всём ей помогал, учился сам и очень много работал.

Как позже Люба узнала, брат уехал в Петербург не просто так, он там уже учился в медицинском и два раза в год приезжал к матери после сессий. Так летом после окончания второго курса и узнал, кто его настоящий отец, познакомился с сестрой, которую забрал с собой. Люба тогда пыталась сбежать от прошлого, а Андрей не желал жить с отчимом и матерью.

Люба была благодарна брату за то, что он убедил её заочно поступить учиться, когда мальчикам исполнился год. Первые два года было очень тяжело, приходилось просить соседку за определённую плату сидеть с мальчиками, когда Любе необходимо было отлучаться из дома.

А дальше стало легче, пока мальчики были в детском саду, Люба устроилась на подработку, могла хоть что-то зарабатывать и учиться, а не сидеть на шее Андрея.

Девушке очень неудобно было перед Андреем, который и учился, и вечерами после учёбы работал, обеспечивая себя и сестру с её детьми. Но он ни разу ни в чём её не упрекнул, понимал и убеждал её, что так тяжело будет не всегда. И он оказался прав. Сейчас, когда они смогли получить образование в Петербурге и вернуться в родной город, у Андрея есть возможность устроиться работать по специальности.

Андрей почти сразу нашёл работу в весьма перспективной частной клинике. Несмотря на то, что он не так давно закончил ординатуру, на работу его взяли без вопросов, так как в штате не хватало врача -хирурга. Люба так же смогла найти работу в школе.

В доме с матерью Андрея Любе жить было непросто.

Как Люба узнала, отчим умер два года назад, а Тамара всё чаще и чаще стала названивать сыну. Кажется, что она готова была придумать любой предлог, лишь бы сын после окончания ординатуры не в коем случае не устроился работать в Петербурге, а непременно вернулся домой к ней.

Любе было стыдно за свои подозрения, но ей уже казалось, что женщина специально прыгнула под машину, чтобы вернуть сына, зная, что он не сможет оставить мать саму в таком состоянии.

Только вот о Любе Тамара ничего не знала. Андрей ей не рассказывал, что нашёл сестру и что живёт с ней и племянниками. Когда на пороге дома появилась Люба с двумя разбышаками, Тамаре заметно поплохело, но ради Андрея ей пришлось держать себя в руках и не шипеть на девушку в присутствии сына.

Первый рабочий день прошёл у Любы достаточно неплохо, не считая сверхвнимания директора школы, которое тот ей оказал, как Любе показалось, не без намёка, но, она не исключала и того, что стала слишком мнительной. Наверное правильно говорят, что кто на молоке обжёгся и на воду дуть всегда будет. Так и она, в каждом мужчине, который задержит на ней взгляд дольше положенного пытается увидеть угрозу.

Вечером Люба забрала Павла и Богдана из садика. Поговорила с воспитателями. Перевела дыхание. Кажется, что её разговор с сыновьями и почти слёзная мольба вести себя хорошо и слушаться воспитателей, чтобы мама могла спокойно работать, подействовала на мальчиков. Люба очень хотела верить, что это не минутное затишье перед бурей.

Взяв за одну руку Павла, а за вторую Богдана, девушка направилась прогулочным шагом домой.

– Мама, я не хочу домой, – насупился Павел, дёрнув мать за руку.

– Почему?

– Тётя Тамара на меня всегда кричит.

– А меня прогоняет, как только видит, – поддакнул Богдан.

– Она злая, – надул губы Павел.

Ну вот, не хватало ещё и от сыновей выслушивать за Тамару. Люба не удивилась, что её мальчики такое говорят. Дети ведь всегда всё чувствуют острее взрослых, а Тамара даже не скрывает, что мальчики её раздражают. Да и саму Любу Тамара и дня терпеть в доме у себя не стала бы, если бы не боязнь потерять сына.

– Тётя Тамара сейчас болеет, плохо себя чувствует, вот и бывает не в духе. Просто не ходите к ней в комнату. У нас ведь большая комната, играйте в ней, не бегайте по дому.

– Мне скучно сидеть в комнате, – хмыкнул Богдан.

– Ну так выходите во двор, – ответила Люба.

– Дядя Андрей обещал сделать во дворе качели и так и не сделал.

– Паш, Андрей пообещал и обязательно сделает, но попозже, сейчас у него совсем нет времени, он ведь всё время на работе, – Люба тяжело вздохнула, не зная, где найти терпение.

– Тогда я буду с Барсиком играть, – усмехнулся Богдан, на лице которого расплылась хитрая улыбка.

– Хочешь, чтобы Барсик снова из дома убежал? – строго произнесла Люба.

Только вот ответа на вопрос не получила.

Павел вырвал свою руку из руки матери и подбежал к трём щенкам, которые крутились недалеко от спортивной площадки.

Любе ничего не осталось, как наблюдать за мальчиками, которые с довольными улыбками гладили щенят, которые прыгали вокруг, пачкали одежду мальчиков своими лапами, принимая ласку.

– Мама, давай заберём одного себе? – попросил Богдан.

– Вот этого белого с чёрными ушами, мам, – добавил Павел.

– Вам и Барсика хватит, – ответила Люба.

– Мам, но почему? – надулся Богдан.

– Он будет жить во дворе, – добавил Павел, – я буду за ним ухаживать.

Люба просто не знала, как поступить. Не готова была заботиться ещё и о щенке. Категорично сказала своё «нет», а после снова взяла мальчиков за руки и направилась в сторону дома.

Только вот Богдан, более темпераментный, чем его брат, не собирался мириться с такой политикой мамы, вырвал руку и в знак протеста остановился, показывая всем своим видом, что обиделся и не собирается идти с матерью домой без щенка.

Люба тяжело вздохнула. Ну вот, ей ещё не хватало этих обид.

– Богдан, давай дома поговорим, – Люба сделала шаг к сыну, но тот рванул прочь и понёсся по улице, свернув с площадки за угол. Люба испугалась. Не хватало, чтобы он ещё заблудился или выскочил на дорогу.

Впрочем, Богдан маму не разочаровал, выскочил именно на дорогу, желая поскорее перебежать на другую сторону, где находился городской парк.

Люба в ужасе услышала визг шин резко затормозившей машины и увидела перепуганного сына, который замер прямо в нескольких сантиметрах от капота огромного внедорожника вишнёвого цвета.

Девушка бросилась к Богдану, схватила за руку, слыша сейчас лишь оглушающие удары собственного сердца, которое билось в груди просто на вылет. Судорожными движениями ощупывала сына, словно желая убедиться, что он не пострадал.

– Дура! – услышала грозное мужское рычание за спиной, которое резко ворвалось в её взволнованное сознание. – Если детей заводишь, так следить за ними учись.

От одного этого голоса внутри у Любы всё похолодело, а сердце в груди сделало очередной кульбит.

Мир вокруг неё словно пошатнулся и рухнул....

В висках жутко запульсировало…

В руках появилась дрожь…

Колени стали подкашиваться…

Казалось, что ещё немного и она лишится чувств. Люба вцепилась в плечо сына, словно искала опору, боясь упасть.

Медленно повернула голову и её карие глаза столкнулись с проницательными мужскими синими.

= 3 =

Глава 3

Вячеслав Яров, которого среди своих называли Ярым, собрался на деловую встречу. Ещё утром ему позвонил один из его партнёров по бизнесу и попросил о помощи. Ярый уже догадывался, что именно от него хочет двоюродный брат Аркадий Нагаев.

Аркадий был старше Вячеслава на пятнадцать лет и в последнее время замучился решать проблемы своего непутёвого двадцатипятилетнего сына, который то и дело попадал за решётку. Яров, являясь совладельцем юридической компании, хорошо разбирался в различных юридических тонкостях. Но бесконечные проблемы родственника его уже откровенно стали доставать и раздражать.

Вячеслав ехал относительно медленно, не спешил на встречу. Несмотря на то, что был поглощён своими мыслями, водил всегда внимательно даже тогда, когда гонять приходилось на большой скорости. Мальчишку, который резво выскочил на проезжую часть почти под колёса его машины, заметил сразу.

В тот момент у него и у самого внутри всё похолодело. Хорошо, что ехал медленно и успел вовремя затормозить. Если бы скорость была больше, точно сбил бы маленького поганца.

Яров выскочил из авто, за секунду оказался в шаге от пацана. Возмущённым взглядом уставился на мелкого нарушителя своего спокойствия к которому подбежала перепуганная миниатюрная изящная блондинка.

Девушка никого и ничего вокруг не видела, кроме мальчика. Нагнулась, ощупывая ребёнка, а Яров завис на вьющихся волосах пшеничного цвета, которые закрывали спину девушки до самой талии.

Взгляд мужчины заскользил ниже, поза девушки позволила ему рассмотреть соблазнительные округлые бёдра и ягодицы, которые обтягивали заметно выцветшие джинсы.

Услышав, как девушка называет пацана сыном, Яров словно вышел из своего минутного транса. Эта пигалица, как оказалось, мать этого сорванца. Интересно, чем была занята таким важным блондинка, что её ребёнок оказался на дороге?

Вячеслав сделал ей весьма резкое замечание. Девушка даже вздрогнула, когда он упрекнул её, если она завела ребёнка, так и следить за ним учиться должна. Сказал таким пренебрежительным тоном, словно она самая никчемная мать.

Девушка медленно повернулась к нему лицом и за секунду побледнела. Вячеслав тоже застыл, всматривался в эти светло – карие перепуганные шокированные глаза и медленно к нему стало приходить узнавание.

Этот взгляд он никогда не забывал. Всегда помнил даже тогда, когда мечтал забыть и вырвать из своего сердца, только не получалось.

Ярый мог в этой жизни очень многое, ведь власти, силы и влияния хватало, но их оказалось слишком мало, чтобы приказать себе самому избавиться от воспоминаний, связанных с этой женщиной.

Мужчина и не понял, как сердце в груди едва ли не остановилось, кровь застыла в жилах, словно на миг перестала течь по венам. А потом разогналась, понеслась с бешеной скоростью, оглушающе шумя в висках. Дыхание сбилось.

Ярый даже не заметил, как стал рычать на любопытных прохожих, дав на автомате знак троим своим парням разогнать тех, кто пытался выяснить, что здесь произошло.

Люба… Люба Ларинцева… – вертелась в голове лишь одна мысль.

Это точно она.

Как такое возможно?

Она ведь сбежала из города семь лет назад после того, как предала его.

Неужели у маленькой сучки хватило наглости вернуться?

Вячеслав всматривался в её лицо, жадно поглощая каждую чёрточку, словно пытался сам себе доказать, что ошибается и видит не Любу перед собой, а другую очень похожую на неё женщину.

Но это была она… Женщина, которая несколько лет назад намертво врезалась в его душу и так там и осела… навсегда.

Они расстались семь лет назад и с тех пор не прошло ни единого дня… ни одного грёбанного дня, чтобы он о ней не вспоминал и не задавал себе один и тот же вопрос:

Почему она так подло с ним поступила?

За что?

Но не мог найти ответа.

Сколько раз представлял, что найдёт её и спросит. Услышит ответы, а дальше убьёт мелкую мерзавку.

Сколько раз жалел, что сам оборвал с ней связь без всяких объяснений. После, когда хотел задать свои вопросы, девчонки и след простыл. Сбежала, зараза, что лишний раз доказывало её вину перед ним.

Почти сразу же Яров выяснил, что её родных убили. Только вот плевать уже было кто и почему. Он и сам был так зол, что едва сдержался, чтобы самому их не порешить.

Но он сдержался, а вот кто-то не отличился такой выдержкой. Выяснять кто именно не было желания, жалости к предателям он никогда не питал, лишь презрение, ненависть и бесконечное пренебрежение.

Вячеслав продолжал таращиться на молодую женщину, залип на её лице. Она почти не изменилась. Стала даже красивее, более женственная, только вот откуда в её взгляде это затравленное выражение?

Узнала…

Боится гадина его…

Правильно делает.

Он именно тот мужчина, которого стоит бояться.

Ярову всегда был присущ жёсткий самоконтроль. Но сейчас этот хвалёный самоконтроль так внезапно стал давать трещины…

Увидел свою Любу и глубоко внутри ощутил боль. Крышу рвало от яростного бурления целого коктейля из самых разнообразных чувств, в которых одновременно смешались: боль, ненависть, любовь и презрение.

Сейчас она сторонится его. Ведёт себя, словно чужая. Впрочем, она всегда такой была: чужой. Он был идиотом, который этого не замечал.

Прошло семь лет… казалось, что время смогло залечить его раны. Но сейчас понял, что ни черта оно не залечило. Оставило лишь уродливые болезненные шрамы, которые за раз стали кровоточить, стоило ему увидеть эту женщину.

А ведь сам так отчаянно убеждал себя, что забыл…, что разлюбил…, что возненавидел…

Изо дня в день внушал себе, что ненавидит ядовитую тварь, так подло предавшую его.

Яростно убеждал себя, что вырвал её своего сердца, растоптал и забыл, заменил другими многочисленными женщинами, которые были в его жизни после неё… только вот ни имён, ни лиц этих баб он не помнил, стоило закрыть глаза и видел лишь одно единственное лицо…

Проклятая гордость не позволяла признаться самому себе, что не отпустил чувства в прошлое.

Смотря сейчас на видение из прошлых лет, Вячеслав и подумать не мог, что увидит её снова. Ведь не искал. Специально не искал эту женщину. Боялся, что не сдержится и убъёт. Но теперь…

Этот широко распахнутый и с виду такой невинный взгляд снова бередит его душу, но вместе с этим и ярость ураганом поднимается глубоко внутри. И он не знал удержит ли он её в себе или позволит вырваться на поверхность.

.

Люба смотрела на него так, как наверное смотрит обречённая добыча перед нападением хищника.

Девушка слишком хорошо знала этого мужчину, чтобы понять по этому горящему синему блеску в его глазах, что он её узнал.

Синие глаза загорелись яростью, прищурились, смеряя её взглядом, губы, которые она когда – то так любила целовать, сейчас сложились в тонкую линию, зло поджались.

Любе даже страшно было представить, какие мысли посетили его горячую голову. Возможности этого мужчины пугали и раньше, а сейчас, судя по всему, он стал ещё влиятельнее и более могущественен.

Люба была не в силах оторвать взгляда от его лица. Строгий профиль, словно высечен из камня, на подбородке и щеках видна небольшая щетина. А ведь раньше он всегда был гладко выбрит… для неё.

За эти годы Вячеслав стал ещё более мужественен, раздался в плечах, волосы остриг очень коротко.

Девушка ощутила себя пугалом, когда её взгляд прошёлся по дорогой брендовой кожаной тёплой куртке, на руке сверкали часы, которые стоят целое состояние, впрочем, как и его машина.

Люба опиралась о плечи сына, боясь по прежнему упасть. Невыносимо было смотреть на мужчину, которого она любила всем своим существом. Когда – то такой родной и близкий в одно мгновением стал врагом и чужаком.

Сейчас Люба имела лишь одно желание: побыстрее убраться отсюда и забыть эту встречу, словно кошмарный сон.

Но он ведь не забудет!

Паника крыла девушку. Не за себя боялась. За детей. Необходимо уйти. Убежать и спрятаться.

– Идём сынок, – Люба взяла Богдана за руку, перевела с трудом взгляд на тротуар, у кромки которого стоял Павел и смотрел на неё.

– Куда! – услышала снова рычащий голос того, которого так боялась. А в следующую секунду вокруг правого запястья девушки сомкнулись сильные мужские пальцы.

Люба застыла, не в силах пошевелиться, наблюдая, как пристальный взгляд Вячеслава плавно заскользил по её руке и упёрся в безымянный палец.

Люба напряжённо сглотнула. Вероятно, что он решил, что она замужем, если у неё есть сын. Только вот на пальце её не то, чтобы кольца нет, но и следа от него никогда и не было.

– Люба! – голос его прозвучал утвердительно, жёстко, негромко, взгляд снова остановился на её лице.

– Слава, – ответила на выдохе.

= 4 =

Глава 4

Люба чувствовала, как жилистая мужская рука почти сжигает её кожу. Прикосновение мужчины пробудило целый вихрь болезненных воспоминаний, которые она никогда не забывала…

Помнила, как эти сильные руки невероятно нежно обнимали, ласкали и гладили её обнажённое тело, жадно скользя по самым интимным местам, а после…

Дыхание у неё сразу же сбилось. Нельзя вспоминать прошлое. Люба отчаянно пыталась не грохнуться в позорный обморок. Только не здесь и не сейчас… не при нём.

Кажется, что Вячеслав ощутил то же обжигающее чувство, когда дотронулся до неё, потому что через мгновение отпустил её руку, дёрнулся, словно от боли и молча продолжал смотреть на девушку, пытаясь обрести дар речи.

Вячеслав и припомнить не мог, когда он впадал в подобный ступор последний раз. Кажется, лишь с Любой. Только эта девушка способна наносить ему такие сокрушающие удары, после которых он не сразу приходит в себя.

– Как давно ты вернулась в этот город, Люба? – зачем-то спросил, переводя взгляд на Богдана.

– Вернулась и вернулась, какая разница когда, – голосок её заметно дрожал.

– М-даа…, – многозначительно протянул, – твой сын? – кивнул в сторону мальчика, – да, понимал, что тупой вопрос, но ему необходимо было услышать подтверждение из её уст.

– Мой, – ответила, отводя в сторону взгляд, не могла смотреть на него, слишком тяжело…, очень горько…, так больно.

– Вижу, что твой муж не сильно – то и заботится о тебе и о сыне, – его взгляд насмешливо заскользил по её тонкому заношенному пуховику, выцветшим джинсам и стареньким сапожкам.

Его замечание было очень неприятным.

– Нам уже пора, – быстро ответила Люба, всем своим видом показывая мужчине, что не настроена на дальнейшее общение с ним.

– Стой, – Слава снова схватил её за руку, посылая целый рой мурашек по телу девушки очередным своим прикосновением, – давай не будем стоять на дороге. Поговорим, м? Я настаиваю.

– Нам не о чем разговаривать. Я и сын спешим. Прошу, убери от меня свои руки.

– Муж дома заждался, – снова сделал акцент, на лице застыла неприятная гримаса.

– Нет у меня мужа. Отпусти!

– Тогда к сожителю? Думаю, что он вполне может подождать.

– Я просто спешу, – Любя видела, как настороженно Богдан смотрит на незнакомого ему мужчину. Не хватало только ещё больше испугать сына.

– Идём в машину, подвезу. Заодно заедем куда – нибудь. У меня на примете есть здесь одно кафе. Посидим вместе. Нам есть о чём поговорить, – взгляд Вячеслава задержался на Богдане, с интересом рассматривая.

У Любы внутри всё перевернулось, когда взгляд Славы встретился с пытливым взглядом Богдана. Только бы Яров не заметил, как сын похож на него самого. Любе даже представлять не хотелось, что может сделать Яров, если узнает от кого она родила детей.

– Нет. Я не поеду. Пусти!

Её категоричное «нет» откровенно бесило мужчину. Он убрал от неё руки.

– Да уж…, – синие глаза снова переключились на дешёвенькое одеяние девушки, – интересно, как это некогда избалованная принцесса Ларинцевых докатилась до того, чтобы носить такие обноски?

– Полагаю, что тебе это известно лучше всех, – резко ответила девушка.

– Зато теперь ты там, где тебе самое место… что заслужила, то и имеешь, – не сдержался Яров от ядовитой реплики.

Люба старалась не обращать внимание на его пренебрежительный тон, в котором звенела откровенная издёвка. Перевела взгляд на Павла, который больше не выдержал стоять у самого края дороги, подбежал к матери, вцепившись в руку.

– Мама, я устал уже ждать тебя и брата, идём уже, – Павел дёргал мать за руку и при этом внимательно рассматривал незнакомца с которым разговаривала Люба.

Увидев подбежавшего второго пацана к Любе, услышав, как он называет её мамой, а сорванца, которого Слава едва ли не сбил, братом, всё внутри Вячеслава в очередной раз сжалось в тугой узел, а его мир сделал повторный кульбит вокруг своей оси.

Яров в шоке замер, словно врос ногами в землю, наблюдая, как Люба схватила мальчиков за руки и почти побежала прочь.

Хотел окликнуть, но какого чёрта он должен гнаться за ней? Отпускать так просто не планировал, но, увидев второго пацана, поняв, что у его Любы не один, а двое сыновей, Вячеслав впал в очередной ступор. Лишь ошалело наблюдал, как девчонка с детьми исчезает за поворотом и не мог пошевелиться.

Слава подошёл к своей машине, упёрся ладонями в капот, ярость сверкала в его синих глазах, дыхание срывалось. Кажется, он ревнует, ведь сама мысль о том, с кем она зачала этих детей, вызывает в нём жажду убийства.

Тряхнул головой. Да плевать кто отец этих её щенков. Им может быть кто угодно. Люба ведь времени зря не теряла. Шалавой была, шалавой и осталась. Нажила двоих детей и, как Ярый понял, она не замужем. Хотя… с чего он вообще взял, что у неё всего двое детей? Может их трое или пятеро? Или вообще десять по лавкам!

Мерзко… Лицо Ярого скривилось, словно от невыносимой боли.

– Вячеслав Сергеевич, с вами всё в порядке? – нерешительно уточнил один из парней из личной охраны, которые всегда были рядом с Ярым.

– Да, – процедил, отрывая пальцы от капота авто.

Сев за руль, Вячеслав с удивлением отметил, как у него слегка дрожат руки. Какого чёрта эта девка снова крутится в этом городе?

Он непременно выяснит. Если она думает, что сбежала от него сейчас, то глубоко ошибается. Он найдёт. Мало того, сделает так, что уехать из города она больше не сможет.

.

.

Вячеслав через пятнадцать минут затормозил возле частных владений своего родственника. Аркадия видеть желанием не горел, но отказать в помощи не мог… пока что не мог.

Выяснив, что сын Аркадия Илья снова угодил за решётку злоупотребляя запрещёнными препаратами, Вячеслав уже откровенно стал злиться.

– Слав, ты ведь поможешь нам? Я знаю, что с твоими связями в прокуратуре, ты…

– А ты не суди о моих связях, Аркаша, – весьма резко оборвал его Вячеслав. – Придурка твоего вытаскивать из бесконечных неприятностей мне уже надоело.

– Слав, в последний раз, я серьёзно поговорю с Ильей и…

– И какой же уже по счёту этот серьёзный раз последний, Аркаш? Тебе напомнить? Знаешь, я думаю, что сынку твоему не стоит помогать, ему будет полезно посидеть в камере.

– Слав…

– Нет, Аркаш, именно его уверенность в том, что его непременно вытащат из-за решётки и внушает ему это чувство вселенской безнаказанности. Он творит то, что хочет, зная, что ему за это ничего не будет. Папочка подсуетится, подмажет ком надо и можно кутить по новой. Как ты только терпишь такого оболтуса?

– Он мой сын.

– Сын которого ты не любишь.

– Это не так.

– Неужели? Если бы ты любил сына, то не потакал бы его слабостям, взращивая из него сопляка, пустоголового потребителя и тряпку. Он не мужчина, Аркаша, и ты это знаешь. Если действительно любишь сына, отдай его в специальную клинику, там его вылечат от пагубной зависимости и не потакай ему. Сам ты с этим иначе не справишься. Я тебе точно говорю.

– Ты поможешь или нет, Слава, – родственнику явно не нравилось, куда клонит Вячеслав.

Ярый не спешил с ответом.

– Слав, я понимаю почему ты так предвзято относишься к Илье, но… прошёл уже не один год. Да и Илья был тогда ещё восемнадцатилетним пацаном. Он же не знал, что и ты мутил с той девчонкой, да и Рязанов ведь…

– Заткнись! Не советую тебе поднимать эту тему, рискуешь нарваться. Я ничего не забыл, Аркадий.

– Ладно. Так ты поможешь?

– В последний раз.

= 5 =

Глава 5

Максим Темнов уже минут десять стоял в холле юридической компании и молча наблюдал за разносом, который его компаньон и друг Вячеслав Яров устроил с утра пораньше двум охранникам. Прицепился к пустяку и, кажется, униматься не собирается. Максим слишком хорошо и давно знал Ярого, чтобы понять: такое поведение Славе несвойственно.

Не выдержав, подошёл, вмешался.

– Слав, пройдём – ка в кабинет, надо кое что перетереть.

Вячеслав круто повернулся к Темнову лицом, отмахнулся от побледневших двух охранников и последовал за Максимом. Без звука. Что так же удивило Максима.

Оставшись сам на сам в кабинете с Яровым, Максим занял выжидательную позицию, сверля при этом Ярого взглядом. Слава же молчать долго не стал.

– Макс, подключи Егорова к делу Нагаева. Егоров знает зачем и почему. Я не хочу время на это тратить.

– Опять? – нахмурился Максим, – снова сынку Аркадия на месте не сидится?

Вячеслав сдержанно кивнул.

– Поражаюсь твоему терпению, Слав. Сколько можно потакать этому непутёвому? Тем более, что Илья никогда ни уважения, ни благодарности к тебе не испытывал! Неблагодарное ничтожество. Слов просто иных как бы и нет.

– Последний раз помогу и поставлю жирную точку, – процедил Вячеслав, а после подошёл к большому панорамному окну, смотря пристально вперёд.

– Хорошо. Я передам Егорову.

– И ещё…, – Слава слегка закусил нижнюю губу и повернулся к Максиму с задумчивым выражением на лице, – Радова Василия мне верни. Отзывай его от всех своих дел и полностью в моё личное пользование предоставь.

– Слав, но…

– Макс, никаких но, – рявкнул Яров, сверкая глазами, – он нужен мне. Сейчас. Срочно.

Радов был одним из владельцев крупного сыскного агентства, которое полностью крышевал Ярый. Яров знал Радова уже давно, периодически пользовался его услугами. Доверял. Если надо было аккуратно нарыть на какого – то информацию, то Василий здесь был на высоте, всегда работал чётко и слаженно. Осечек у Радова почти не было. Вячеслав за все годы только одно дело помнил, где Радов накосячил, но после он сам же всё и расставил по своим местам.

– Хорошо. Я отзову. Он будет в городе к вечеру. Часов в девять уже будет у тебя. Не поделишься для чего тебе понадобился Василий?

– Девку одну вдоль и поперёк прошерстить надо, наизнанку всю подноготную её вывернуть, – на лице Вячеслава стыло нечитаемое выражение.

– И кто же та несчастная на которую пал твой выбор? Видно серьёзно зацепила, м?

– Выбор мой пал по серьёзному не так давно лишь на одну женщину. Если ты помнишь, то ты её уложил под себя, обрюхатил и после окольцевал, – Яров усмехнулся.

– Ну здесь ты проиграл по всем фронтам, уж извини, друг, – хмыкнул Максим. – Даша выбрала меня.

– Согласен. Я и поражения принимать умею, уж поверь. Я правда рад за тебя и Дашу, Темнов.

– Знаю. А теперь скажи, что с тобой творится! Слав, ты словно сам не свой, что случилось? Может я смогу чем помочь? Ты же знаешь, что тебе стоит только попросить и я всё для тебя сделаю.

– Знаю, Макс. Но здесь я уж сам разберусь, – на скулах Ярого заходили желваки, а глаза недобро засверкали, не мог он спокойно думать о той, которая предала. – Я вчера Любу встретил, Макс. Случайно.

– Ту самую Любу? – присвистнул Максим, прекрасно понимая теперь почему Вячеслав, мягко говоря, не в настроении.

– Ту самую, Макс.

– И ты отпустил её?

– Да.

– Я удивлён, что ты проявил к ней такую милость.

– Не планировал отпускать, но, увидев её сыновей, я растерялся.

– Ты и растерялся! – хмыкнул Максим, – это что – то новенькое. У неё есть дети? И не один? – покачал головой, – шустрая, однако, девка.

– У неё двое детей, Тёмный, ну это те, которых я видел. А там уже ничему не удивлюсь. На вид им лет шесть. Времени зря эта…, – Вячеслав замолчал, словно не мог подобрать нужного слова, – девица не теряла, – добавил на выдохе.

– И что ты намерен делать? – Максиму очень не нравилось выражение лица Ярого. В таком состоянии ведь немудрено натворить много чего, о чём можно после пожалеть. – Слав, мой тебе совет, просто забудь её.

Яров мотнул отрицательно головой, мужественные черты лица перекосились от ярости.

– Забыть, как её папаша подставил меня? Как Владимир Ларинцев связался с Рогозиным, которому его доченька отдала компромат, который у меня же и раздобыла? Забыть, как Ларинцев подсунул мне свою дочь, которой, как патологической садистке мало было просто подставить меня, ей необходимо было влюбить в себя мужчину, а потом растоптать, чтобы насладиться его мучениями? Или ты предлагаешь мне забыть, как Ларинцева притащила меня в номер, где меня ждали люди её отца? Забыть, как они всадили в меня три пули, Макс? Я ведь тогда чуть не сдох. Извини, но я не могу, а, главное я не хочу ничего забывать.

– Слав, я понимаю твои чувств, однако…

– Ты ни хрена не понимаешь, Тёмный. Она подставила меня. До сих пор не понимаю, как я мог на всё это купиться: невинное тело и смазливое личико. Вроде не был зелёным юнцом в свои двадцать шесть, но, тем ни менее, позволил восемнадцатилетней девке почти погубить меня. Я имел полное моральное право порешить всю её семейку. Но всё, что я смог сделать – пустить их по миру, оставив ни с чем.

– Как знаю, родных твоей Любы всё же порешили, Ярый, – Макс бросил неоднозначный взгляд на друга, – и я до сих пор не уверен в том, что это сделал не ты.

– Жизнь в нищете для Ларинцевых хуже смерти, я только по одной лишь этой причине их не прибил бы, Макс.

Максим пожал плечами, словно до конца не верил словам Вячеслава.

– Что ты задумал, Слав?

– Для начала выясню всё о Ларинцевой.

Максим мрачно наблюдал за Ярым. Не нравилась ему эта Славкина одержимость Ларинцевой, но разве Ярого можно в чём – то переубедить? Если он вбил себе что-то в голову, то уже не услышит ничьих доводов. Особенно всё тормоза перегорали, когда речь заходила об этой женщине.

.

.

Люба вернулась домой сама не своя. Завела мальчиков в их комнату, попросила самостоятельно переодеться и помыть руки, а сама убежала к себе и закрылась.

Сбежала, ничего не объяснив сыновьям, которые не сразу заметили исчезновение матери. Не могла она оставаться с детьми и пугать их.

Её крыло эмоциями.

Сильно.

Так, как давно уже не накрывало. Внутри бушевал настоящий вулкан, который извёргся на поверхность неистовой лавиной слёз, которые за мгновение залили всё её лицо.

Девушка опустилась на пол, подогнула колени, обняв их руками, сжимаясь, вздрагивая, не в силах унять лихорадочную дрожь, сотрясавшую всё её тело, тихо заскулила. Дышать стало тяжело, грудь сдавило с такой силой, что каждый новый вздох причинял боль.

Это просто неимоверная пытка видеть её Славу… нет, больше не её.

Увидела его сейчас и сразу же вспомнила день, когда звонила ему, а он не отвечал. Лишь прислал холодное сообщение, где в весьма грубой форме просил её ему больше не звонить. Никогда.

Вспомнила день, когда двое людей из личной охраны Ярого расправились с её родными. Сама она тогда едва спаслась.

Люба перевела взгляд на огромный шрам на своей ладони, который тянулся к запястью и выше. Ей тогда несказанно повезло.

Зачем он сказал, что хочет с ней поговорить?

О чём?

Нечего им больше обсуждать после того, как он безжалостно попользовался глупой влюблённой в него дурочкой и после вышвырнул прочь из своей жизни, как ненужный хлам.

Уничтожил и разрушил до основания всю её жизнь…

Так ему показалось этого мало, свёл и счёты с её отцом с которым на протяжении двух лет проворачивал свои дела. Да и её, как она поняла, хотел растерзать. Лишил всего и всех.

Такое забыть никак нельзя. Невозможно…

Люба не была уверена в том, что Яров оставит её в покое. Меньше всего она хотела видеть его именно сейчас, когда более ли менее научилась жить без него и перестала реветь ночами, раздираемая болью от потери своих родных и от предательства любимого мужчины.

Несмотря на то, что прошло семь лет, Люба его не забыла…

Помнит каждую чёрточку, морщинку и родинку на мужественном лице…

Помнит, как могут загораться синие глаза Ярого от страсти и желания…

Помнит, как любила гладить ладонями гладко выбритые щёки и подбородок, а после целовать его губы.

Сейчас же перед ней был чужак. С чужими чертами лица, холодными глазами, чужими губами.

Больно.

Очень.

Некогда любимый мужчина предал, растоптал, убил душу, вывернул её наизнанку, заставив кровоточить сердце.

Она никогда не забудет его предательства.

Никогда не простит.

Такой человек не достоин ни её, ни детей.

Если бы не Андрей, она бы не выстояла. Сама, такая неопытная и юная, лишившаяся всего и всех, а, как позже узнала, что и беременная…

= 6 =

Глава 6

Андрей, узнав, что с ней случилось, привёл Любу на дачу своего друга, где сам останавливался летом.

Люба тогда целые сутки просидела у порога, обхватив себя руками, раскачиваясь из стороны в сторону, словно безумная.

Андрей обработал её руку, а, когда наложил несколько швов на ладонь, практически не обезболив, девушка даже не вздрогнула. Душевная боль на тот момент была гораздо сильнее физической, не понимала как быть, что делать, как дальше жить. Да и жить вовсе не хотелось.

После, когда Андрей с трудом уговорил её пройти в комнату, Люба легла в кровать, закрыла глаза и даже не помнила сколько времени так пролежала. Глаза не открывала, не хотела ничего и никого видеть, да и себя видеть не хотела.

Боль острыми когтями раздирала всё изнутри, в клочья беспощадно рвала сердце, а яростное пламя сжигало всё светлое и яркое, до тла выжигало душу, оставляя лишь чёрное грязное пепелище. Каждый вздох словно яд, проникал в жилы и отравлял изнутри.

Андрей тогда всерьёз испугался за психическое состояние сестры. Она не реагировала ни на его слова, ни на просьбы, не ела, лишь лежала с закрытыми глазами из – под которых текли, не переставая, слёзы.

Андрей почти силой заставил её встать, с трудом кое как заставлял есть. Но прошло буквально несколько дней и Люба сильно простудилась. Андрей ушёл к матери, а Люба просидела под дождём несколько часов, словно не замечала, что мокнет, что тело сотрясает от холода. Зачем вообще нужно тело, если мертва душа…

Андрей провозился с ней целую неделю, температура была очень высокой, девушку лихорадило. Она не могла спать, так как сразу же видела кошмары, кричала во сне и просыпалась.

Андрей несколько раз порывался вызвать врача или положить её в больницу, но одёргивал себя. В больницу обращаться было нельзя. Слишком опасно. Андрей не исключал того, что Любу ищут.

Когда девуше стало легче, Андрей увёз её в Петербург.

Первый месяц, уходя на занятия и на работу, боялся оставлять её одну, мало ли что она может сделать с собой. А нанять кого – то, чтобы проводил с ней время, не мог, не хватало финансов.

Но, возвращаясь вечером домой, Андрей обнаруживал, что Люба сидела на том же самом месте, что и утром, когда он уходил. Казалось, что она всё это время даже не вставала. Сидела, тупо уставившись в одно место в стене, никого и ничего вокруг не слыша, не замечая и не видя.

Что теперь стоит её жизнь?

Ничего.

Без родных, без того, которому верила как себе и любила все душой, без дома, лишившаяся абсолютно всего…

Слёзы не переставали течь из глаз, Люба даже не понимала откуда в ней столько влагивлаги. Казалось, что слёзы не закончатся никогда.

Представляла, как уже до жути надоело Андрею возиться с заплаканной девчонкой, которая ведёт себя, как безумная, дни и ночи путает, словно выпала из реальности.

Через месяц Люба узнала, что беременна. Сердце снова забилось в агонии, задавая один и тот же вопрос: «Как она с этим справится?».

Кажется, что этот ужас даже не думал заканчиваться. Как же хотелось забыться, проснуться и понять, что это всего лишь кошмарный сон.

Люба боялась реакции Андрея. Всё – таки она его ещё плохо знала. Была уверена, что он отправит её на аборт. Какие ещё дети, когда им и самим очень тяжело приходится. Оба молодые, ничего не имеющие за душой.

Да и как она сможет содержать ребёнка? Не работает, ничего не умеет. Жила всю жизнь, как принцесса в очень обеспеченной семье и ни в чём себе не отказывала. У неё всегда было всё самое лучшее. А сейчас…

Сейчас она больше походит на убогий призрак: тощая, почти прозрачная, кости обтянутые кожей и не более, волосы растрёпаны, не ухоженные, вся такая жалкая, а от бесконечных рыданий и бессонных ночей под глазами пролегли синие круги, лицо осунулось, бледная.

И следа не осталось от прежней красавицы принцессы, как часто называл Любу её отец.

Больше не назовёт…

Больше уже ничего не будет так, как прежде.

Никогда.

Люба монотонно призналась Андрею, что беременна. Однако, реакция Андрея на то, что она ждёт ребёнка не просто удивила Любу, а поразила. Вот тогда она шокированно посмотрела на Андрея иным взглядом… на человека, который совсем недавно появился в её жизни, но который уже успел так много для неё сделать.

– Залетела, значит будешь рожать, – весьма спокойно заключил он тогда. – Справимся. Вместе.

– Я не смогу, – безжизненно ответила девушка, даже не замечая, что Андрей и не удивился её новости о беременности, словно знал.

– Но ты ведь не одна. Я помогу, – и, видя сомнение, недоверие и неверие во взгляде недавно обретённой сестры, уверенно добавил, – можешь верить мне, Любаш, я за свои слова отвечаю. Справимся. Успокойся и не думай о плохом. Просто доверься мне.

– Я не знаю…

– Я знаю, – твёрдо ответил, – уверен, что есть и те, которым приходится ещё хуже, чем нам. Мы с тобой здоровы, руки и ноги целы, да и голова на плечах имеется. Это самое важное, а остальное приложится. Просто поверь мне.

И Люба поверила, доверилась. Тяжело ей дался этот шаг, но выбора иного не было. Просто хотелось, чтобы рядом был хоть один человек с которым можно было бы обо всём поговорить и знать, что он поймёт, выслушает, поддержит и не осудит.

И Андрей понимал.

Секретов с тех пор между ними не было.

А через месяц Андрей привёл её в клинику. Пришлось посидеть в очереди, но результат того стоил.

Врач, проводившая УЗИ, сказала Любе, что она ждёт не одного ребёнка, а двух. А после сделала громче звук и Люба впервые услышала как бьются сердечки её детей. Так ровно, чётко, в унисон.

Сердце девушки защемило с новой силой, а душа почти вывернулась наизнанку. Именно в этот момент весь мир Любы закрутился, перевернулся и изменился навсегда.

Вышла из клиники вместе с Андреем и отправились в парк, сели на скамейку. Люба закрыла глаза, снова плакала. Только на этот раз от счастья.

Андрей словно понимал её состояние, сидел молча, сжимал её руку, без слов давая понять, что он рядом.

Люба раскрыла глаза и посмотрела на брата, улыбнувшись. Впервые за долгое время на её лице появилась улыбка. И она теперь точно знала, что выстоит, справится.

Она научится быть сильной, просто обязана стать сильной ради своих детей, которых уже успела полюбить.

Она больше никогда не будет одна. Ей есть ради кого и для чего жить. Забудет мужчину, который её предал.

Она вырастит своих детей вопреки всему и всем. А Ярый не достоин ни её, ни детей.

Вячеслава Ярова её дети никогда не назовут отцом, потому что для них троих он полностью умер… Навсегда…

= 7 =

Глава 7

Люба пришла в себя лишь тогда, когда услышала, как сыновья зовут свою маму. Быстро вытерла слёзы, прогоняя болезненные воспоминания. Вышла в коридор, мальчики толпились перед её дверью.

Более пытливый и внимательный, чем его брат, Богдан сразу же заметил красные глаза матери.

– Мам, а почему ты плакала?

– Тебе показалось, – тут же ответила Люба.

– Это тот противный дядька тебя напугал?

– Это ты меня напугал, Богдан. Ну почему ты такой непослушный? Разве можно убегать от мамы, да ещё и не смотря по сторонам выбегать на дорогу?

Мальчик насупился. Понимал, что мама права, но и не желал признавать своё поражение.

– Я хотел щеночка забрать домой. Ты же говорила в том году, что мы не можем завести собачку, потому что живём в квартире. Вот если бы жили в доме, то…

– Бодь, – Люба сделала глубокий вздох и присела на корточки перед сыном, взяв его за руки, – это не наш дом. Мы не можем делать здесь всё, что хотим, понимаешь?

– У нас никогда не будет своего дома, да?

Люба тяжело вздохнула. Вот что ему ответить? Было неприятно обсуждать такое с сыновьями. Хорошо, что у них вообще есть такой вот кров и финансы, хоть и совсем небольшие.

– Будет, мальчики, обязательно будет. Просто надо подождать, – она перевела взгляд на входные двери. Андрей устало прошёл в прихожую, скидывая куртку.

– Андрюш, всё хорошо? – обеспокоилась Люба.

– Да, Любаш, – внимательный взгляд мужчины сразу же прошёлся по лицу сестры, подмечая опухшие веки. – Богдан, Пашка, идите во двор, выберите место для качелей, я завтра поставлю вам турник и качели.

– Там, где захотим? – глаза Павла довольно засверкали.

– Ну, если это будет не на крыше дома, а действительно во дворе, то да, – улыбнулся Андрей, провожая сорванцов взглядом, а после его внимание переключилось снова на Любу.

– Что с тобой? Ты расстроена, – заключил с уверенностью. Впрочем Люба опровергать ничего не собиралась.

– Я тебе за ужином всё расскажу, Андрюш.

Мужчина сдержанно кивнул и удалился в ванную. Люба отправилась на кухню, а уже через пять минут невольно услышала недовольный громкий голос Тамары, которая высказывала сыну, как она недовольна текущим положением вещей.

– Эта женщина пришла домой уже час назад и даже ни разу не зашла ко мне. Не поинтересовалась ни моим самочувствием, ни моими потребностями. А я ведь ещё не могу самостоятельно ходить. Я весь день сижу здесь сама, жду вечера, пока вы вернётесь.

– Мам, не преувеличивай так, к тебе в обед заходит соседка, а утром и вечером или я, или Люба дома. Ты ни в чём не нуждаешься. А, если тебе скучно, то включи телевизор.

– Меня тошнит уже от этого ящика.

– Что же, надо потерпеть. Через месяц тебе уже можно будет вставать и начинать понемногу передвигаться. Сломанная бедренная кость это не шутки, мама. Придётся набраться терпения.

– Какое уж тут терпение, когда дети этой… женщины визжат и кричат днями. Голова от них уже болит. Андрюш, зачем ты их только в дом притащил? Переломают здесь всё, хорошо, если вообще дом не спалят. Нам бы без них вдвоём было так хорошо. Выкинь их на квартиру, дай денег каких на первое время, а после пусть сами обходятся, м?

Лицо Андрея в один миг посерело.

– Люба моя сестра, мама. Если ты уж хочешь видеть в этом доме меня, то примешь и её. Я пришёл сюда с ней и детьми и, если понадобится, то и уйду отсюда вместе с ней и мальчиками.

– Зачем тебе эта девка и её непонятно от кого нагулянные дети?

– Мама… – сквозь зубы процедил Андрей.

– Что мам, сын? Что? У этих двоих пацанов ведь есть отец? Пусть он помогает ей с детьми. А не хочет, так пусть Люба подаст в суд на алименты. Лишняя копейка ведь не помешает. Или она не знает, кто их отец?

– Мама, не говори так о Любе. Ты же ничего не знаешь, а судишь.

– Андрей…

– Мама, я не желаю больше слышать на эту тему никаких разговор. Люба, мальчики, ты и я – одна семья. Если ты и дальше хочешь быть частью нашей семьи, то ты больше не будешь даже заикаться о том, что Любе не место в этом доме. Я всё сказал. Надеюсь, ты меня поняла. Если же нет, я повторю, но в последний раз.

Тамара скорчила на лице неприятную мину, но против слов сына, сказанных таким железобетонным тоном, открыто переть не стала.

– Люба эта могла бы хоть по дому больше полезных дел делать, а то ведь…

– Мама, – резко оборвал её Андрей, уже повысив голос, – Люба не прислуга. Кроме того, она и так много чего делает. Помимо всего прочего, она ходит на работу и заботится о детях.

Любе было крайне неприятно всё это слушать. То, что Тамара невзлюбила ни её, ни её сыновей было понятно сразу. Если бы не обстоятельства, Люба с мальчиками ни на день здесь не задержалась. Но ради сыновей гордость девушке пришлось задвинуть подальше.

.

– Люб, не обращай на неё внимание, – Андрей прошёл на кухню в ожидании ужина, сразу по побледневшему и расстроенному лицу девушки понял, что она всё слышала. Да и как здесь не услышишь, когда Тамара почти кричала.

– Мама ворчит, потому что ей сейчас непросто, как только встанет на ноги, бухтеть станет гораздо меньше.

– Мне так неловко быть приживалкой, Андрей. Что я за мать такая, если абсолютно ничего не могу дать своим детям? Даже своей крыши над головой у нас нет.

– Ты дала им самое важное, самое главное, то чего не купишь ни за какие деньги. Дала им мать и материнскую любовь. Поверь, Любаш, не каждому дана такая роскошь. Иметь их для детей гораздо важнее, чем любые материальные блага, которые, я уверен, в будущем непременно приложатся.

Люба едва заметно улыбнулась. Андрей всегда был оптимистом.

– Что у нас на ужин, Люб?

Любе мгновенно стало неловко перед Андреем, кажется, что она просидела в прострации в своей комнате слишком долго. Ужин ведь она не приготовила.

– Андрей, я сейчас быстро пюре приготовлю, – девушка рванула из кухни, беря направление в подвал, расположенный под домом, где хранились овощи, но Андрей резко перехватил её за руку. Проницательные голубые глаза внимательно посмотрели на личико сестры.

– Люб, сначала скажи, что с тобой? Почему ты плакала?

Люба отвела взгляд в сторону.

– Я Славу встретила в городе, Андрюш. Богдан выскочил на дорогу прямо под колёса его машины.

Андрею не требовалось больше никаких объяснений, чтобы понять, почему Люба в таком подавленном состоянии. Попросил лишь рассказать, чем именно закончилась их встреча, не обидел ли её тот мужчина.

Люба рассказала так, как всё было.

– Возможно, что он после этого и вовсе забудет о тебе, – предположил Андрей, – нам ведь известны его возможности. Ты бы не ушла просто так, если бы он не отпустил. Он позволил тебе уйти, это очевидно.

– Я не знаю. Мне не понравилось, как он смотрел на меня. Я не понимаю за что он так меня ненавидит. Что я ему сделала?

– С нашим общим отцом Ярый определённо что – то не поделил, Любаш, но что именно мы не знаем. Я хотел бы помочь тебе выяснить, что именно, но у меня нет для этого ни нужных связей, ни возможностей.

– Я просто боюсь, Андрей. Если он узнает, что я родила от него детей, мне даже страшно представить, что он может предпринять.

– Люба, давай пока не будем паниковать. Вполне возможно, что этот мужчина увидел тебя, а через минуту уже забыл… точно так же, как забыл семь лет назад.

– Я постараюсь.

.

.

Утром Люба отправилась на работу в школу. Сначала решила занести документы мальчиков, чтобы устроить их в первый класс в эту же школу. Так ей будет проще. Андрей работал в больнице и поэтому без проблем и быстро Люба смогла оформить медицинскую комиссию мальчикам.

Сделав важное дело, Люба направилась в учительскую, сдержанно поздоровалась со всеми, отмечая про себя с каждым днём всё больше и больше, что здесь царит свой собственный террариум в котором она точно не станет принимать никакого участия.

Перед началом урока у неё осталось ещё минут двадцать. Что же, сможет собраться с мыслями. Опыта преподавания у неё почти не было, поэтому вечерами, после того, как её сыновья засыпали, девушке приходилось тратить немало времени, чтобы подготовиться к теме завтрашних уроков.

Взяв журнал, Люба взяла направление на третий этаж. Урок в восьмом классе. Искренне хотелось верить, что она сможет и дальше справляться с подростками, которые не упускали возможности подшутить над слишком молодой учительницей.

Сложно. Впрочем, к сложностям Люба привыкшая, они её в последние годы уже не останавливали.

– Любовь… Владимировна, – широкоплечая мужская фигура в идеальном костюме перегородила Любе путь.

Девушка подняла взгляд на директора школы, который в последнюю неделю уж слишком часто так вот неожиданно возникал на её пути. Любе уже стало иногда казаться, что он за ней следит.

Любе пришлось невольно сделать шаг назад, так как мужчина приблизился слишком близко, бесцеремонно врезаясь в личное пространство девушки. Возможно, что для него так близко приближаться к своим коллегам было нормой, но только не для Любы.

– Здравствуйте. Вы сегодня так рано пришли на работу, – холёное лицо расплылось в довольной улыбке, а горящий приторный взгляд оценивающе заскользил по девушке, неприлично долго задерживаясь в области груди.

Люба вспыхнула. Ничего ведь такого вызывающего или неприличного на ней не надето. Брючный костюм, никакого выреза декольте, водолазка почти по самое горло и только. Что он пытается у неё рассмотреть на груди? У девушки даже мороз по коже пошёл от такого въедливого неприятного мужского взгляда.

Люба сдержанно поздоровалась в ответ. Как бы неприятен не был ей этот мужчина, она здесь работает.

– Вы сегодня просто ослепительны, – снова расплылся в хитрой ухмылке, переводя взгляд на губы девушки, вгоняя её сразу же в краску.

Любе не нравился этот мужчина. На виде ему лет сорок или сорок пять. Довольно спортивного телосложения, явно ведь, что следит за собой. Но навязчивая и раздражающая манера его поведения перечёркивала все достоинства внешности, отвращая.

– Спасибо, – тихо ответила девушка, делая попытку обойти его, но тут же почувствовала его руку на своей руке.

– После уроков зайдите ко мне в кабинет.

– Зачем?

– Вы же в моей школе недавно работаете, не знаете ещё всех порядков и правил. Я вас со всем подробно ознакомлю.

Люба не могла не заметить, как он сделал акцент на том, что школа его. Явно ведь привык чувствовать себя здесь королём. Девушке ничего не оставалось, как ответить согласием, а после она поспешила в класс, подальше от этого индюка с раздутым самомнением.

= 8 =

Глава 8

Люба закончила на сегодня последний урок в шестом классе. В принципе, девушка осталась довольна. С учениками смогла найти общий язык и ей удалось проявить себя жёсткой и собранной перед подростками. Пришлось правда выгнать за двери двух парней из девятого класса, а в восьмом одному сильно дерзкому влепить отрицательную оценку, но, кажется, основная проблема у неё всё – таки нарисовывается не со школьниками, а с директором этой школы, к которому Люба так не хотела идти после уроков. Но и проигнорировать его требование не могла.

Направилась в кабинет директора и столкнулась с последним уже в дверях. Он куда – то уходил. Любе показалось странным, что он уходит именно тогда, когда она подошла. Точно ведь увидел её в конце коридора. Знал, что она идёт к нему по его, между прочим, просьбе.

– Любовь Владимировна, вы подошли! – снова лицо расплылось в улыбке, жадный взгляд залип на лице девушки.

Любе пришлось приложить усилие, чтобы вести себя в соответствующих рамках приличия.

В конце концов, он ведь пока ничего такого непристоиного не совершил, а, если хочет смотреть, то пусть смотрит. В принципе, ловить мужские взгляды на себе Люба уже привыкла, только вот ей не было до них никакого дела.

Словно весь мужской род для Любы вымер семь лет назад. Да и однолюбка она. Полюбив однажды одного, полюбить другого уже не сможет. Знала, что нового предательства просто не вынесет. Уж лучше быть и вовсе без мужчины, чем мучиться от боли, которую он ей может причинить. И сейчас, смотря на этого взрослого мужчину, понимала, что её опасения вовсе небеспочвенны.

– Вы ведь домой идёте после занятий? – взгляд его задержался на весьма увесистой сумке Любы.

– Иван Николаевич, я спешу, мне ещё детей из сада забирать, поэтому хотелось бы узнать для чего вы вызвали меня.

– Непременно, – хмыкнул он, закрыв кабинет, – идёмте.

– Куда?

– По пути поговорим.

Девушка не решилась уточнить у него по какому это такому пути. Пошла следом молча.

Мужчина вышел на улицу, подошёл к своей весьма недешёвой машине и бросил довольный хитрый взгляд на оторопелую Любу.

– Садитесь, Любовь Владимировна, – его взгляд вперился в личико девушки, рукой распахнул перед ней дверцу авто.

– Зачем? – у Любы дыхание спёрло. Что он ещё такое придумал?

– Поговорим. У меня сегодня был довольно напряжённый день. Не хочу проводить ещё и часы после окончания рабочего дня в кабинете. А поговорить мы с вами можем и в более комфортной обстановке, не так ли? – его серые глаза снова задержались на растерянном личике молодой женщины.

– Я не…

– Садитесь в машину, поговорим, а после я подвезу вас куда скажите, – взгляд его снова упал на увесистую сумку Любы, – не пристало такой хрупкой женщине, как вы, таскать такие тяжести, – весело добавил.

Люба не собиралась соглашаться на это предложение, но, увидев как к парковке недалеко от школы подъехал уже знакомый ей вишнёвый внедорожник, который резко выделялся своей пафосностью на фоне остальных автомобилей, Люба кивнула, соглашаясь.

Иван Николаевич ей был неприятен, но одна мысль о том, что она сейчас столкнётся с Ярым, была для неё ещё более неприятной, более того, пугала.

Мужчина расплылся в довольной улыбке, засуетился, забрал сумку из её рук и кинул её на заднее сиденье. Усадил Любу спереди и, закрыв двери, резво оббежал вокруг машины, впрыгнув за руль. Любе он напоминал сейчас важного самоуверенного павлина, распушившего хвост перед понравившейся ему самкой.

– Вам удобно? – уточнил.

– Да, очень. Поехали побыстрее. Я очень спешу, правда, – быстро произнесла девушка, чувствуя, как в виски бешено ударяется кровь. Ничего не хотела так, как побыстрее уехать из этого места. Она не ошиблась. Это ведь Ярый припарковался совсем рядом. Увидела его широкоплечую мощную фигуру. Ей даже показалось, что он смотрит в её сторону.

Что ему здесь надо?

Совпадение?

Или у него здесь дети учатся?

Мало ли, что произошло в его жизни за семь последних лет… Может у него уже есть жена и дети. А, может быть, они у него и были раньше, просто она не знала, ведь была влюблённой молодой дурой, не замечающей ничего вокруг, кроме любимого мужчины.

.

Через десять минут спутник Любы остановил машину напротив ресторана. Девушка вопросительно посмотрела на мужчину.

– Идёмте, Любовь Владимировна, – он открыл перед ней дверцы авто и протянул руку.

– Куда? – голос Любы почти сорвался на писк, а во рту образовалась вязка слюна. Грудь стала часто вздыматься от волнения.

– Сходим поедим, заодно и поговорим.

– Я не голодна, – тут же ответила девушка, вышла из машины, но руку его не взяла, – я думаю, что должна уйти, – взгляд её упал на сумку на заднем сиденье авто.

– Уйдёте, но после того, как мы поговорим. Вы провели сегодня семь уроков. Неужели не проголодались? Я приглашаю. Идёмте, не огорчайте меня, – его взгляд остро впивался в личико девушки, словно не оставляя иного выбора.

Люба не хотела гневить директора школы в которой работала. Возможно, что стоит выяснить, что именно он хочет ей сказать. Выслушать, а дальше принимать решения.

– Хорошо, – сдалась она.

.

Мужчина сам сделал заказ. Выбрал пасту с морепродуктами, а на десерт мороженое.

– Уверен, что вам понравится, – процедил он, – женщины любят сладенькое, – многозначительно добавил.

Любе всё меньше нравился такой игривый настрой мужчины. Она так давно уже не ходила в рестораны. А с мужчинами и вообще близко не общалась с тех пор, как её оставил Яров.

– О чём вы хотели поговорить?

– Ну, Люба…, я ведь могу называть вас просто Любой? – его рука легла на руку девушки, которую та мгновенно одёрнула, вызвав недовольную мину на лице мужчины.

– Думаю, что нам с вами лучше соблюдать субординацию, Иван Николаевич.

– А я думаю, что если вы планируете работать в моей школе долго и комфортно, то нам стоит оставить этот официальный тон.

Люба молча смотрела на него, не зная, что и сказать. На языке вертелись грубые слова, которые нельзя произносить. Ей нужна эта работа.

– Попробуйте, Люба, это великолепно, – он кивком указал на тарелку, которую перед девушкой поставила миниатюрная официантка.

– Спасибо, – выдавила из себя девушка, пытаясь до последнего вести себя сдержанно. – Так о чём вы хотели поговорить? Мне кажется, что рабочие вопросы всё – таки лучше обсуждать именно на работе, а не…

– Всё верно, Любочка, – протянул, растягивая губы в улыбке. – Рабочие вопросы будем обсуждать на работе. Сюда я вас позвал не для этого.

Любе не понравилось куда клонит этот мужчина. Слишком наглый, самоуверенный, уверен в собственной неотразимости.

– Для чего? – девушка хмурилась всё больше, о том, чтобы что – то есть и речи быть не могло. Да ей сейчас и кусок в горло не полезет. – Вы всех своих сотрудниц или коллег привозите для бесед в ресторан?

– Только очень красивых. Ну, Люба, вам же не пять лет. К чему спрашивать о том, что и так очевидно. Разве вы не поняли, что очень мне понравились? Не вижу ничего предосудительного в том, чтобы пригласить на ужин красивую женщину.

– Иван Николаевич, я не хочу смешивать работу и личную жизнь. Кроме того, у меня двое маленьких детей и…

Его хриплый смех вызвал недоумение у девушки. Разве она что – то смешное сказала?

– Твои дети не помеха для того, чтобы мы могли проводить вместе приятно время, Люба.

Девушка вспыхнула от такой наглости. Он бесцеремонно стал тыкать ей.

– Проводить вместе время? – уточнила.

– Приятно проводить время, – ухмыльнулся, сделав акцент. – Почему бы и нет? – мужчина деланно пожал плечами, – или у тебя кто – то есть?

– Я не желаю это обсуждать, – светло – карие глаза девушки недобро засверкали. Что позволяет себе наглец?

– Ты совершенно права. Не имеет значение есть кто у тебя или нет. Наши отношения мы афишировать не будем.

–У нас нет и не будет никаких иных отношений, кроме рабочих! – Люба начинала терять терпение, лицо уже стало краснеть от возмущения. Девушка решительно отодвинула стул, намереваясь встать и уйти. Если этот напыщенный павлин думает, что она будет терпеть такое неуважительное отношение к ней, то он ошибается.

– Сядь на место. Я ведь не хотел обидеть, – процедил он с явными приказными нотками в голосе, как – то странно смотря на неё. – Я не буду тебя торопить или ставить какие – то условия. Просто позволь мне подвозить тебя утром на работу и отвозить обратно.

– Не стоит обременять вам себя этими хлопотами, – фыркнула девушка, вызывая удивление на лице мужчины, который отметил, что она так и не притронулась к еде, а все его предложения упорно отвергает. Странная.

– Ладно, не стоит так остро реагировать. Сядь и поешь. Подумай над моими словами.

– Я не хочу. Думать не над чем. Я спешу, – повторила она упрямо, – меня дети ждут.

– Ладно, – сквозь зубы процедил он, – идём, я отвезу.

Однако, Люба никак не отреагировала на его слова. Встала у стола, застыла, побледнела и неотрывно смотрела за спину Ивана Николаевича, который, проследив за её ошалелым испуганным взглядом, увидел сзади себя высокого мощного мужчину в котором всё дышало огромной силой, уверенностью и бешеной энергией. Жилистые сильные руки, крепкие длинные ноги, хищно горящие синие глаза.

= 9 =

Глава 9

Ярый стоял неподвижно, открыто рассматривал Любу, уверенно расставив ноги. От одного маха рукой, которую он переместил на свою талию, литые мышцы забугрились.Мужчина был уверен в себе. Всё в нём дышало мощью, какой – то надменностью.

Однако, его неподвижность Любу не могла обмануть. Ярый походил на затаившегося хищника, который вот – вот кинется на жертву.

Вячеслав гневно поджал губы, его мощное тело напряглось. Синие глаза, вперившиеся в спутника Любы, потемнели, замерцали жёстким, холодным светом, острые и решительные, а мужественное лицо слегка вытянулось, принимая свирепое выражение.

Медленно Яров снова перевёл обжигающий взгляд, на девушку, светло – карие глаза Любы скрестились с проницательными синими в немом вызове.

Несколько долгих бесконечных секунд между Ярым и Любой шла молчаливая битва взглядами.

Люба долго не продержалась, оторопела, с дрожью наблюдала, как острый, когда – то сводящий с ума любимый мужской взгляд, жадно поедает каждую чёрточку её лица, впитывает и пропускает через себя, сатанея всё больше.

Вроде бы смотрит на него сейчас и видит знакомое лицо, губы и глаза, но при этом всё это кажется другим и чужим. Прошедшие годы добавили лицу Ярого жёсткости, грубости, синие глаза так и сверкают, в них появился какой – то бешено – хищный блеск, полные губы сейчас вытянулись в линию.

Ярый смотрел на парочку, стиснул зубы, кадык его при этом подрагивал, руки сжал в кулаки. Создавалось впечатление, что мужчина сдерживает себя из последних сил, чтобы не растерзать тех, кто попал под прицел его взгляда.

Грудь девушки сдавили удушливые щупальца страха, сердце забилось, как сумасшедшее. Любе казалось, что сейчас она проживает последние минуты своей жизни.

Появился внезапно Вячеслав и обстановка накалилась до предела. Кажется, что Иван Николаевич этого ещё не понял, но Люба не сомневалась, что Ярый ему доходчиво объяснит.

– Отвезу её я, не ты, фраер, – изрёк рычаще Вячеслав, переводя взгляд снова на Ивана Николаевича, который слегка растерялся от такого дерзкого тона. Каждое слово Ярого дышало неприкрытой угрозой.

Люба едва сознания не лишилась, одеревенела, сердце сбилось с ритма, пропуская удар за ударом, дыхание участилось, а конечности задрожали и это лишь после того, как она услышала его резкий, наполненный угрозой голос. Любу всю словно жаром обдало.

Ярый сделал несколько уверенных шагов вперёд, мгновенно сокращая расстояние между собой и Любой.

– Идём со мной, – приказ, никак не просьба. Оба это понимали.

– Вы кто такой и…, – попытался вмешаться спутник Любы.

Однако, Иван Николаевич не успел договорить. Сильная рука Ярого резко взметнулась вверх, грубо вцепилась в волосы на затылке директора и с силой приложила его физиономией об стол. Люба охнула, увидев, как жёсткий синий взгляд яростно впился в свою жертву.

– Я не думаю, что ты действительно хочешь знать, кто я такой, фраер! – Вячеслав резко отпустил мужчину и небрежно швырнул ему в руки салфетки со стола.

Иван Николаевич прижал к разбитому носу салфетки и перевёл испуганный взгляд на незнакомца, позади которого держались двое вооружённых мужчин из его личной охраны.

Лицо Вячеслава пренебрежительно скривилось, заметив, как спутник Любы завертел головой, словно выискивая помощь. Жалкий…

Яров снова перевёл взгляд на бледное потрясённое лицо Любы.

– Идём, – и, не дожидаясь ответа, схватил её за руку и силой потащил за собой.

.

У Любы не было ни единого шанса противостоять Ярому. Мужчина бесцеремонно тащил её за собой. Заметив, как девушка бросила умоляющий взгляд на охранника этого недешёвого заведения, Яров ехидно ухмыльнулся… Наивная, глупая девочка.

Люба отчаянно надеялась на помощь охраны. Неужели администрация ресторана будет спокойно реагировать на то, что происходит?

– Егор, проследи, чтобы этот мужик без лишних проблем покинул территорию, – бросил кратко Яров одному из охранников заведения, кивнув на спутника Любы, и тут же перехватил изумлённый взгляд девушки. – Этот ресторан принадлежит мне, Люба, – надменно ухмыльнулся, пояснив, и вытащил её на улицу.

Люба замерла возле вишнёвого внедорожника, переводя испуганный взгляд на Вячеслава.

Его же хищный взгляд точно не предвещал ничего хорошего. Что он задумал?

Взгляд девушки невольно остановился на его поясе, где была кобура с пистолетом и рация. Тяжело сглотнула, если раньше она была очень юна и не знала, как опасен этот мужчина, то узнала после того, как Яров преподал ей жестокий урок, расправившись с её родными и едва ли не уничтожил её саму, пусть и не своими руками. Она не сомневалась, что именно он дал команду своим людям.

– Садись! – снова приказ.

Люба покрутила головой, словно в поисках защиты, ловя его насмешливый взгляд.

– Слав, я не могу.

– Уверен, что можешь. Садись! – уже угрожающе рявкнул, даже вены на шее вздулись. Он был зол. Но Люба понимала, что зол он уже был тогда, когда явился в ресторан.

– У меня нет времени. Я должна забрать детей из сада…

– Я непонятно изъясняюсь? – перебил, – садись или силой запихну, но тебе это не понравится, уверяю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.