Петр Машьянов
Пути Деоруса

Данный труд посвящен истории моего родного Деоруса. На основе многих летописей, жизнеописаний и священных текстов, мне удалось (осмелюсь отметить) довольно точно описать известные эпохи земли богов. Эпохи эти разделены событиями, воистину потрясавшими основы мира.

Задачей не менее сложной оказалось составление глоссария, что разъяснял бы читателю некоторые понятия и обычаи Деоруса. Сведения эти, само собой, необходимы для полного понимания его истории. Данную часть моего труда я поместил после хронологии событий.

Хронология.

Эпоха тьмы.

О темных веках до схождения богов на землю достоверных сведений не существует. Даже демонопоклонники никогда не заявляли об обладании подобным знанием.

Эпоха мифов

Время пребывания богов на земле Деоруса. Продолжительность данной эпохи неизвестна. Люди того времени не вели записей известными нам способами. Основные сведения получены из более поздних легенд и священных текстов.

Приход богов

Преображение ландшафта Деоруса, появление Черной башни и города Арватос. Первое упоминание Видевших, как учеников богов. Время мифической первой династии Избранников.

Сотворение лун.

На ночном небе впервые появляются светила, названные позднее Валхра и Селана. В отличие от звезд, луны не скрываются за чернотой Небесной вуали (см. ниже вуаль Молка).

Приход Успевших Видевших.

Первые чужеземцы, ступившие на Деорус, лицезреют чудеса богов, наравне с коренными жителями страны. Время жизни легендарных прародителей Видевших домов.

Горький день

Битва небожителей и сил зла раскалывает юго-запад Деоруса. Появление моря Гнева. Первые записи о демонах.

Дом Виссарин и еще один (ныне забытый) получают священную миссию охранять Деорус от зла, что все еще таится в оскверненных землях.

Вознесение богов.

Боги и (согласно отдельным легендам) некоторые их смертные слуги покидают мир людей. Но воля небожителей по-прежнему управляет Деорусом. Свидетельство тому – Черные жрецы, что остались в опустевшем доме богов. Населяющие башню в Арватосе и тайные святилища по всей стране, эти избранные ученики владеют толикой силы своих учителей.

Эпоха Видевших.

Данная эпоха началась с вознесения богов и окончилась появлением Шторма. Записи различных благородных домов сильно разнятся в вопросах датировки событий. По разным источникам прошло от трехсот до тысячи лет. Я использую кратчайшую летопись. По моему мнению летописцы Видевших преувеличивали длительность эпохи, чтобы придать древности своим хозяевам.

1 год ЭВ – Появление первых Слышавших (Опоздавших).

Многие отважные люди потратили на путешествие к земле истинных богов годы и даже десятилетия. Некоторые отправлялись в путь одновременно с Успевшими Видевшими, но сбились с пути из-за штормов и прочих невзгод. Каково же было их горе, когда они ступили на священные земли уже после вознесения небожителей.

33 год ЭВ – Исход проповедников в варварские земли.

После вознесения многие Видевшие отправляются в варварские земли, чтобы нести туда слово об истинных богах.

67 год ЭВ – Прибытие Искавших Слышавших

На Деорус прибывают первые поселенцы, привлеченные словом проповедников. Таких Слышавших называют Искавшими. Их поток не иссякает вплоть до появления Шторма.

89 год ЭВ – Разделение учеников.

Черные жрецы отказываются помочь Видевшим в толковании священных текстов (к этому моменту обрывки божественных знаний были перенесены на пергамент). Благородные дома возвышают грамотных слуг, дабы те помогли им в этом деле. Такие слуги названы «белыми», так как их освобождали от тяжелых работ. Они носят светлую одежду в знак своего статуса.

Впервые упоминаются воины круга Солнца.

121 год ЭВ – Кровь на белом.

Каждый Видевший строго хранит крупицы знаний, что достались его семье от богов. Слуги-толкователи не могут выполнить поручения хозяев, имея лишь часть священного слова. В тайне от хозяев они начинают обсуждать доступные каждому из них тексты в зашифрованной переписке.

«Предательства» были раскрыты в нескольких домах Видевших независимо друг от друга. Судьба «торговцев священной тайной» была незавидна.

135 год ЭВ – Совет у Башни. Основание Церкви «Первого Круга».

Видевшие, состоящие в доверительных отношениях, обсуждают предавших их слуг. Они осознают, что те говорили правду о своих намерениях. Казнённые перезахоронены с почестями, а лорды дозволяют своим слугам собраться в Арватосе для обсуждения «Основ мира».

141 год ЭВ – Составлено Писание, разделенное на старшие и младшие тексты. Первые почти полностью состоят из откровений Ихариона. Младшие тексты посвящены прочим божествам.

148 год ЭВ – Второй исход проповедников.

Новообразованная церковь отправляет проповедников в варварские земли. Они вооружены единым Писанием.

254 год ЭВ – Битва на Тихих Холмах. Появление Второго Круга.

Хоть после Горького дня, демоны и были изгнаны из мира людей, оскверненные ими земли все еще таили в себе угрозу.

Основателям домов Виссарин и еще одного (ныне забытого) было поручено стеречь Предел, охраняя земли Деоруса от скверны. Сам Ихарион благословил их частицей своей силы, дабы помочь им в вечном дозоре.

Но Враг был терпелив, и через поколения волю одного смертного удалось подточить: забытый дом отверг свои клятвы перед богами и людьми.

Века братства были отринуты, и лорд Виссарин был готов исполнить свой горький долг. Остановить предателя или умереть было делом чести, но героическая смерть была роскошью, которую он не мог себе позволить.

Отринув гордыню, Виссарин призвал всех Видевших к себе на помощь и не зря: объединенных сил едва хватило, чтобы уничтожить врага. Неизвестно, выжил герой или погиб, оставив молодую вдову. Однако точно известно, что линия Виссарин не прервалась.

Этот дом Видевших продолжил свою службу на границе оскверненных земель, но сила Ихариона покинула его. Вместо избранных воинов за демонической угрозой стал надзирать Второй круг.

Новый орден состоял из смертных всех сословий, что ощутили в себе силу Ихариона. Через самоотречение и строгие ритуалы они смогли получить частицу той мощи, что ранее наполняла дом Виссарин и дом-предатель.

258 год ЭВ – Последний исход проповедников.

В варварские земли отправляются посланцы Второго круга. Неизвестно пережил ли кто-либо из них это путешествие.

301 год ЭВ – Год одной луны.

302 год ЭВ – Появление Шторма.

В и без того неспокойном море к северу от Деоруса начинается Шторм, которому никогда не суждено успокоиться. Он разрастается в полумесяц и изолирует страну с трех сторон. Единственными доступными участками суши остается Атор (что периодически захватывается краем Шторма) и мелкие острова к востоку от Деоруса (рассадник пиратской вольницы).

Божественная природа бури не вызывает сомнений ни у кого из ученых-богословов. Помимо невиданного масштаба стихии, выжившие отмечали ее свойство ускорять тление всего живого, мертвого и неживого.

303 год ЭВ –Прибытие неардо.

Подгоняемые Штормом, на Деорус пребывают последние чужеземцы – неардо. Их Флотилия была рассеяна и сбита с пути. Они высаживаются на самом юге острова.

Эпоха Одиночества

Время от возникновения Шторма и до воцарения Избранников. Датировка этой эпохи куда надежнее. Появившиеся записи неардо оказались намного более упорядоченными и реалистичными.

1 год ЭО – Неардо высаживаются на юге Деоруса.

35 год ЭО – В южных землях на озере Чикарро ими основан город Атерпеа.

65 год ЭО – В южных землях основан город Этсас Эксеа, главный порт неардо.

125 год ЭО – В записях северных домов упоминается очередное исчезновение острова Атор в колеблющейся пелене Шторма.

156 год ЭО – Земли к югу от гор полностью покорены неардо, тем временем Видевшие и Слышавшие все так же контролируют север. Их летописи без лишних деталей описывают сохранение божественного порядка, изредка упоминая о контактах с «варварами» неардо.

166 год ЭО – Первое упоминание Слышавшего дома Гамилькар и их крепости Тиарпор.

210 год ЭО – Черные жрецы совершают ежегодное паломничество раньше положенного времени.

211 год ЭО – Год яркой луны.

Преображение Шторма.

Северные земли становятся неестественно плодородными. Одновременно с этим по всему Деорусу утихают болезни.

267 год ЭО – Глава дома Гамилькар заключает брак с Видевшей из дома Виалдис, сохранив имя, но приобретя для своего рода новый статус.

Возвышение Севера.

Благодаря плодородию земель севера, дом Гамилькар сосредотачивает в своих руках огромные богатства.

301 год ЭО – Строится Торговая дорога между Виалдисом (переименованный Тиарпор) и Арватосом.

Умаление Шторма.

345 год ЭО – Граница Шторма отступает от северных земель, окончив эпоху богатых урожаев.

347 год ЭО – Великий голод.

351 год ЭО – Дом Гамилькар снаряжает морские экспедиции на север.

359 год ЭО –Явление Дара.

Вновь обнаружен уже известный Атор и три новых острова еще ближе к Шторму: Гирсос, Ворнак и Ташмор.

359 – 420 год ЭО – Освоение Дара.

Урожаи на новых островах превышают даже те, что собирали на севере Деоруса во времена Преображения Шторма. Основание торговых гильдий.

365 год ЭО – Срединные Горы впервые названы Двуцветными (их северная сторона за века выбелена Штормом).

371 год ЭО – Первое притязание дома Гамилькар на статус Избранников после освоения новых островов.

395 год ЭО – Последняя экспедиция – из двадцати кораблей, отплывших с Гирсоса на север, возвращается лишь один. Зафиксирована новая граница Шторма.

421 год ЭО – Ночь слез – первое столкновение с коренными обитателями трех островов Дара, что пережили столетия Шторма, скрывшись в пещерах.

423 год ЭО – Первый пакт – дом Гамилькар зовет на помощь остальные знатные семьи в обмен на владения на островах Дара.

424 год ЭО – Первый круг жрецов провозглашает коренных жителей Дара троглодитами, на которых не распространяются благородные обычаи войны.

Эпоха второй династии Избранников.

0 год ЭИ – Становление Избранников. Последние дома Видевших признают первенство Гамилькаров.

2 год ЭИ – Первый Пакт устанавливает распределение земель и богатств в Даре. Впервые торговые гильдии поименованы в пакте между Видевшими домами (что равно упоминанию в Писании). Помимо права на перевозки зерна гильдиям разрешено содержать собственную стражу (легион). Земли под их покровительством именуют Колониями.

Жадный мир

Население Деоруса быстро растет, как и поставки зерна из Дара. Благородные дома все менее склонны к выполнению своих клятв по защите островов, но требуют все ту же долю (возросших) богатств.

48 год ЭИ – Впервые упоминается курумовый налоговый знак.

55 год ЭИ – Торговые гильдии отказываются платить некоторым Видевшим подать.

55-60 год ЭИ – междоусобная война в Неардоре.

58 год ЭИ – В Неардоре горит Корабельный лес. Дым виден с другой стороны гор..

63 год ЭИ – Суд Избранников.

Предложен пересмотр Пакта, уменьшающий подать Видевшим из Колоний. Последние отвергают предложение Избранников. Дуэли в Виалдисе перерастают в столкновения на улицах. Избранники и Видевшие собирают войска у Виалдиса и Арватоса соответственно.

65 год ЭИ – Клич.

Избранники призывают стражу торговых гильдий – легионеров. Те откликаются (отсюда позж. имя – Откликнувшиеся). Корабли, полные воинов, плывут в Виалдис. Путешествие проходит удивительно быстро, что объявлено милостью богов (Видевшие же считают это доказательством вероломства Избранников, что заранее готовились к войне).

66 год ЭИ – Марш Легионера.

Воины гильдий совершают стремительный переход к Арватосу по Торговой дороге. Жестокие и несвязанные правилами войн Видевших, легионеры наносят чувствительное поражение войскам бунтовщиков.

Штурм Миртока

Небольшое войско, возглавляемое печально известным Видевшим, предпринимает попытку штурма стен Виалдиса. Приступ был отброшен. Попытка Миртока вызвать командира легионеров на дуэль чести окончилась дротиком в груди Видевшего.

67 год ЭИ – Пересмотр Пакта.

Совет Видевших в Арватосе (полном откликнувшихся легионеров) принимает новые положения. Многие земли в Даре конфискованы или освобождены от ренты. Земли Деоруса, лежащие вдоль Торговой дороги (ныне – Тропы Легионера), передаются новому сословию – Откликнувшимся легионерам.

Учреждаются Земной и Морской легионы.

69 год ЭИ – Попытка неардо захватить спорные земли к северу от гор оканчивается неудачей, несмотря на недавнюю междоусобицу. Это становится поводом для объявления войны. Подвергшиеся нападению дома взывают к Избранникам.

70 – 85 годы ЭИ –Усмирение юга

Видевшие дома Арватоса не желают вмешиваться и медленно собирают войска, строго следуя древнему порядку. Однако Откликнувшиеся приходят на помощь вовремя.

Южане были быстро оттеснены со спорных земель, но преодолеть горы не удается. Штурм Перевала окончился для северян неудачей, несмотря на тяжелые потери горных неардо.

84 год ЭИ – Флот Морского легиона наносит удар по главной гавани Неардора. Несмотря на маневренность кораблей неардо и искусство южных капитанов, массивные триремы северян достигают суши и громят защитников. Великая Флотилия не спасает Неардор от поражения.

85 год ЭИ – Пять Почтенных домов Неардора присягают напрямую Избранникам, признавая формальную власть северян. Южные земли, тем не менее, сохраняют многие вольности и привилегии.

Северные дома, чьи владения пострадали от неардо, горячо обновляют клятвы верности Избранникам.

95 год ЭИ и далее – Вечный порядок.

Избранники правят, опираясь на Откликнувшихся и власть над поставками зерна из Дара. Большинство Видевших не сомневаются в их статусе, остальным же не хватает смелости его оспорить. Недовольство тлеет лишь в Арватосе среди древнейших домов Видевших.

201 год ЭИ – слуга Избранников Ганнон, прибывает в Арватос. Его цель – собрать сведения о мятеже старой аристократии.

Глоссарий

Трактат ниже основан на объединении двух сочинений, использованных мной при составлении хронологии. Два священнослужителя получили схожие заказы по описанию нашей земли и ее обычаев. Читателю будет нетрудно заметить пристрастность авторов и их желание угодить покровителям.

Разница описаний (на мой скромный взгляд) прекрасно характеризует эпоху противостояния династии Избранников (дом Гамилькар) и остальных благородных домов Видевших деяния богов.

Как нетрудно догадаться, покровителем одного из авторов была династия Избранников (первые среди Видевших), другого же – благородный дом не согласный с исключительным положением Гамилькаров.

Далее я буду помечать записи авторов «И:» и «В:», чтобы показать взгляды слуг Избранников и Видевшего дома. Записи же, обозначенные «А:», относятся к моим собственным словам.

Места

Деорус

В: Благословенная земля, по которой некогда ходили боги. Власть на ней по праву делят дома, Видевшие деяния небожителей. Более же поздние пришельцы именуются Слышавшими. Эти благородные семьи владеют землями к северу от Двуцветных гор, разделяющих страну на две неравные части. В самом сердце большей (северной) части находится священный город Арватос и реки, упомянутые в Писании: Адисса, Вак и Голока. Южная же часть была заселена беженцами неардо в годы, предшествующие появлению Шторма.

И: Деорус – крупнейший заселенный участок суши (А: ох, как же это далеко от истины!). Находится под властью Видевшего дома Гамилькар, по милости богов ставшего новой династией Избранников. С севера Деорус изолирован от безбожных земель вечным Штормом, с юга – массивом суши, сплошь покрытым гиблыми джунглями.

Шторм

А: Нескончаемая буря колоссальных размеров, что изолирует Деорус с севера. За несколько веков до описываемых событий Шторм преобразился, а его рубеж начал медленно удаляться от побережья. Одновременно с этим морские ветра стали благоприятно сказываться на урожаях, что во многом обусловило возвышение дома Гамилькар.

По мере отдаления бури плодородие северных земель также начало уходить, но Шторм открыл три острова, чьи земли с лихвой компенсировали это.

Морские ветра, порожденные Штормом, имеют свойство изменять цвет камня (напр., Двуцветные Горы и Тропа Легионера), металла и даже плоти.

Виалдис/Тиарпор

И: Родовой замок правителей Деоруса находится на северном краю их владений. Раскинувшийся подле твердыни город Виалдис (устрар. – Тиарпор) является крупнейшим портом страны. Тропа Легионера связывает его со священным Арватосом. Морские же пути тянутся к меньшим владениям Избранников (А: смотр. ниже «Дар/Колонии»).

В: Тиарпор (простореч. Виалдис) – город, что долго был захолустной окраиной северных земель. Лишь умаление Шторма и появление Дарованных островов сделало поселение рыбаков одним из значимых портов.

Арватос

В: Город в сердце Деоруса, в котором Видевшие лицезрели деяния богов и (по некоторым легендам) учились у них. Возведен вокруг Черной башни (больше походящей на ступенчатую пирамиду), что служила домом небожителей на бренной земле. Здесь находится единственная известная обитель Черных жрецов, наиболее близких к богам, а также – высший совет жрецов Белых, что трактуют волю богов для смертных. (А: по данному описанию можно подумать, что Белые жрецы являются учениками или слугами Черных, но это не так. Последние не снисходят до общения с кем бы то ни было).

И: Город, из которого боги правили Деорусом и где даровали Избранникам своё благословение. Добрую часть года Гамилькары проводят здесь, заботясь о чаяниях Видевших домов и жречества, наиболее приверженных традициям (А: здесь слуга Избранников проявляет похвальную дипломатичность). По сию пору остается самым населенным владением Избранников (и потребляет немалую часть всех припасов из колоний).

Неардор

В: Область на юго-востоке Деоруса, отделенная от остальной страны Двуцветными горами. Заселена смуглыми пришельцами неардо, в честь которых край и приобрел свое название. Нынешние жители менее всех прочих близки Деорусу, ибо прибыли в последние годы, когда это еще было возможно.

При своем возникновении Шторм буквально гнал перед собой Флотилию неардо, рассеяв добрую ее часть, что не помешало чужеземцам утвердиться на юге в качестве хозяев. Очевидно, это стало возможно лишь благодаря безлюдности (ни одной известной семьи Видевших) тех земель. Попытки же завоевания цивилизованных земель (А: к северу от гор) всегда оборачивались для южан скверно.

И: Часть владений Избранников, что находится под управлением неардо. Пять Почтенных семей южан присягнули напрямую дому Гамилькар (А: остальные неардо так или иначе вассалы пяти больших семей) после разгрома Флотилии Морским Легионом Избранников. В своей мудрости правители Деоруса позволили южанам сохранить многие традиции в обмен на богатства и знания чужаков (А: стекло, вино, мед, воск, навигация и корабельное дело).

Атор

И: Небольшой остров (А: скорее гора, возвышающаяся над морем), лежащий между Деорусом и архипелагом колоний (Ташмор, Ворнак, Гирсос). Является важным перевалочным пунктом для легионеров, что несут свою службу на этих трех островах. Лишь на Аторе добывается зеленый металл курум, из которого чеканят зерновой налоговый знак (А: фактически, деньги Виалдиса).

В: Бывший остров-тюрьма, что бывал как под, так и вне пелены Шторма. Известен успешным бунтом (черни!) против дома Гамилькар, после чего дочь прежнего правителя (дом Илларин, Слышавшие) была отдана в жены главе мятежников. Несмотря на «победу» жители острова с годами были лишены права на железо. Произошло это после завершения возведения крепости Морского легиона на т.н. «Малом Аторе» – небольшом клочке суши к югу от самого острова.

А: Ссылка «преступников» не всегда ведет к ужесточению нравов. Во время гонений на циркачей и лицедеев их поголовно отправляли на «тюремный остров», что внесло значимый взгляд в его культуру.

Дарованные Острова (колонии)

А: Здесь я позволю себе использовать заметки слуги Избранников. Ученый муж Видевших описывает острова в схожей манере, но посвящает по несколько страниц пергамента перечислению земельных споров и претензий (см. хронологию: «пересмотр Пакта»).

Гирсос

И: Крупнейший из трех островов колоний, производящий колоссальное количество зерна. Находится ближе всего к Шторму. Место службы большинства легионеров и самых жестоких схваток с подземными жителями (А: см. ниже «Троглодиты»).

А: Отмечу также, что быстрорастущее «штормовое» зерно имеет свойство портиться быстрее обычного.

Ташмор

И: Знаменит огромным (по слухам, бездонным) идеально круглым озером, находящимся в центре острова. Здесь добывают особую соль, краску и чернила, а также делают крепкое и сладкое вино.

Ворнак

И: Знаменит прежде всего скотоводством. Благодаря поставкам соли с Ворнака, мясо успешно сберегают и развозят во все концы владений Избранников.

Сословия

Видевшие

И: Древнейшая знать Деоруса. Первый среди домов Видевших – Избранники – в той или иной форме заручились вассальной преданностью каждого благородного рода, восстановив единство, невиданное с древнейших времен.

В: Благородные дома, чьи основатели присутствовали на земле Деоруса во времена богов. По праву наследуют их власть над материальным миром.

А: Оба автора умолчали о различии, которое древнейшая знать проводит в своих рядах. Видевшие, что происходят от коренных жителей Деоруса зовут себя Изначальными.

Потомки же тех, кто прибыл на Деорус издалека, чтобы лицезреть чудеса небожителей, зовутся Успевшими.

Слышавшие

И: Младшие благородные дома, что чаще всего присягают Видевшим и лишь через них – Избранникам. Не считая вассалов, коими дом Гамилькар обзавелся до своего возвышения.

В: Дома Слышавшие о деяниях богов от Видевших. Несмотря на то, что многие младшие семьи владеют изрядными богатствами, они не обладают правом судить и заключать некоторые договора без гарантий старших домов. Ведь только договор двух Видевших равен по статусу священному писанию.

А: Вновь позволю себе дополнить описание, указав на различие некоторых Слышавших домов. Тем более, что данное разграничение играет роль еще более серьезную, чем упомянутое разделение Видевших.

Большинство младших домов прибыли на Деорус после исхода проповедников, что рассказывали в варварских землях об уже прошедших чудесах (разумеется, это было до Шторма). Таких Слышавших именуют Искавшими, и они вполне довольны своей судьбой.

Но есть и малочисленная прослойка семей столь же древних, как и Видевшие. Те, кто стремились увидеть чудеса богов, но прибыли слишком поздно. Таких людей, что по горькой воле случая стали первыми Слышавшими, зовут Опоздавшими (разумеется, не в лицо).

Откликнувшиеся

И: Это новое благородное сословие было создано Избранниками. Столь серьезное преобразование служит неоспоримым доказательством божественного статуса династии. В благодарность за Отклик (А: помощь в подавлении бунта Видевших) эти воины из колоний стали опорой священной династии. Несмотря на необходимость управлять пожалованными им землями, все Откликнувшиеся служат в Морском и Земном легионах. Это войско обеспечивает мир и процветание Дарованных земель. (А: почти все пожалованные им земли лежат вдоль тракта, что соединяет Виалдис и Арватос. Именно поэтому тракт также известен как «Тропа легионера»).

В: Прямое свидетельство разрушения божественного миропорядка. Также известные как «Клика» эти головорезы некогда были наемниками, охраной торговых домов на дальних островах. Островах, что были завоеваны совместными силами многих Видевших домов. Проведя многие годы вдали от священного Деоруса, они освоили беспринципные методы войны, борясь с подземными исчадиями (А: см. Троглодиты). И когда Гамилькары задумали величайшую несправедливость (А: отъем земель в колониях у Видевших), Клика поддержала тех, кто был готов заплатить больше.

А: Помимо понятного разделения на Морской и Земной легионы, Откликнувшиеся отличаются и по земельному наделу. Живущие ближе к Арватосу и недовольным Видевшим зовутся Бдительными. А те, кто находится подле Виалдиса, – Ближними.

Почтенные Неардора

А: Ученые мужи не стали описывать запутанные и чуждые им традиции неардо. Последую их примеру, отметив лишь, что в имени каждого южанина содержится имя владетеля земель. К примеру Хиас’ург, является уроженцем земель почтенного дома Хиас. Личное имя простолюдина «ург» пишется с маленькой буквы. Если же один почтенный дом является вассалом иного, то имя удлиняется, включая всю цепь клятв: Хиас’Лиам’ург.

Белые жрецы

И: Слуги богов, что проводят ритуалы и таинства для жителей Деоруса. Они служат в храмах и толкуют священные тексты. Их советы служат неоценимой поддержкой для владетелей земель, на чьих плечах лежит обязанность вершить суд. Избранники также не пренебрегают наставлениями жрецов. Старшим из таких советников них является служитель Ихариона, именуемый Прелатом.

В: Духовенство, что до установления церкви служило Видевшим, как толкователи дарованных богами откровений. Самый авторитетный круг жрецов все еще находится в Арватосе, несмотря на попытки Гамилькаров заманить как можно больше их малодушных собратьев к себе в Тиарпор.

А: Уточню, что каждый «Белый» жрец служит лишь одному покровителю из пантеона. И цвет одеяний зависит от бога-патрона.

Черные Жрецы

И: Приближенные богов, что служат им непостижимым для смертных образом. Столь же непознаваемыми остаются силы этих закутанных в черное «людей». Они не склонны снисходить до мирских дел, большую часть времени проводя в Черной башне Арватоса и прочих обителях.

Переборов свое смирение, отмечу, что единственные, кого охраняют избранные воины Ихариона (А: Орден Солнца) – это Черные жрецы и Избранники. Детали подобного пакта скрыты даже от меня, но явно свидетельствуют о божественном статусе династии.

В: Загадочные высшие существа Деоруса являют собой пример того, что истинно избранные богами не ищут мирской власти. Было бы греховным высокомерием притвориться, что мне известно о них более, чем любому другому смертному.

Второй Круг

И: Отмеченные самим Ихарионом, эти его слуги неустанно выискивают зло демонопоклонничества во владениях Избранников, в чем получают от последних любую помощь.

В: Слуги Ихариона, что были возвышены им и одарены силами после битвы на Тихих холмах (А: см. ниже дом Виссарин). Их миссия – борьба со скверной столь могущественной, что не по силам даже Видевшим.

Боги

Здесь оба автора придерживаются единых канонических описаний. Слуга Избранников также отмечает, чем именно были благословлены его хозяева.

Несмотря на такое единодушие, есть и те, кто смотрят на небожителей несколько иначе. Я осмелюсь привести здесь некоторые эпитеты, которыми пользуются слуги демонов.

Ихарион

Глава пантеона. Солнце и Отец ангелов. Покровитель воинов и властителей.

И: …позволив Видевшему дому Гамилькар собрать все нити вассальных клятв, избрал их.

А: «Предатель и Братоубийца»

Селана

Луноликая дева, Утешающая. Покровительница милосердия и врачевания.

И: …умалив болезни в землях дома Гамилькар (А: одновременно с преображением Шторма), избрала их.

А: «Блудница, начавшая падение». Я позволил себе немного смягчить выражение.

Вортан

Бог-кузнец покровитель труда и материальных аспектов мира.

И: По велению Ихариона сковал мир властью Избранников.

А: «Раб». Здесь взгляды демонопоклонников и слуг Гамилькаров на удивление совпадают. Вортану не отвели самостоятельной роли в возвышении Избранников. Интересно и то, что именно среди жрецов бога-кузнеца чаще прочих выявляют еретиков и отступников.

Гартола

Дарующая. Богиня моря, покровительница рыбаков и торговцев.

И: …умалив Шторм и явив дому Гамилькар острова Дарованные (А: первые моряки отплыли из их земель на севере Деоруса), избрала их.

А: «Равнодушная к беде».

Гирвар

Двуликий бог рождения и смерти, урожая и распада. Разные его ипостаси олицетворяют плодородие и смерть. В единстве своем они составляют баланс. Покровитель правосудия (на службе Ихариона).

И: Гирвар Изначальная наградила земли дома Гамилькар плодородием (А: до умаления Шторма.), избрав его.

Заключив новый договор меж всеми Видевшими, дом Гамилькар получил право судить, как Избранный Гирваром (А: Гирвар, как аспект смерти играет роль палача приговоренных. Единый же принимает вердикт Избранников по ту сторону жизни).

А: «Вор душ».

Демоны:

Здесь я также позволю себе привести каноничное описание, которого придерживаются оба автора. От себя же я добавлю те имена, что используют слуги сил тьмы.

Баал Мортари

Полумертвый владыка Бездны. Лидер нечестивых созданий. Изображается с наполовину истлевшим лицом.

А: «Мерхарион. Защитивший дух мира».

Барбатос

Отец лжи. Желает искусить и обмануть смертных, заключив с ними договор. Носит улыбающуюся маску из золота.

А: «Дарующий».

Мархокар

Пасть, олицетворение бездны. Ненасытный и кровожадный демон, желающий кровавых жертв.

А: «Судья Истины».

Духи Старого Слова

Описывая старые верования, следует уточнить, что единого канона или сборника таких легенд не существует. Сюжеты, имена и персонажи могут разительно отличаться в разных частях Деоруса. Здесь будут приведены понятия общие для всей страны.

Молк

И: Дух, что чаще других упоминается в т. н. «Старом Слове». Часто предстает в неожиданном обличии. Испытывает героя после того, как тот (чаще по незнанию) оскорбит Молка.

В: Представитель нечистой силы, что не входит в канонические тексты. Его именем часто бранятся простолюдины, незнакомые с истинным мироустройством. Как несложно догадаться, в помоечном Тиарпоре имя это звучит куда чаще, чем в Арватосе.

Валха

И: Дочь или внучка Молка, что часто (из-за любви) спасает героя от гнева своего родителя. Реже может стать погибелью смертного, очаровав и заманив того в ловушку.

В: Дух непокорности и предательства. Олицетворяет неравные браки (напр., становление Гамилькаров Видевшими) и разрушение гармоничного, верного миропорядка.

Адисса

И: Олицетворение единства традиций гостеприимства всех владений Избранников. В писании – корова, что поила своим молоком самих богов. Крупнейшая река носит ее имя, а фигурка животного стоит в доме каждого подданного дома Гамилькар – от самого ничтожного крестьянина до Изначального Видевшего.

В: Символ радушия в укладе Видевших и их слуг. Как земля Деоруса приняла богов и Искавших Видевших (А: и тут становится понятно, что сей автор служил не Изначальным), так и новые хозяева приняли те древние традиции, что не противоречили воле небожителей.

Прочее

Здесь и далее привожу те сведения, которые посчитал важными я сам. Слуги Избранников и Видевшего дома, очевидно, сочли эти понятия малозначительными или общеизвестными.

Деньги

Ниже описаны монеты и налоговый знак, что в ходу на Деорусе

В соответствии с Писанием (книга Вортана) каждый дом Видевших имеет право чеканить монету из драгоценного металла:

Хар (от Ихарион) – из золота.

Лан (от Селана) – из серебра.

Ворт (от Вортан) – из меди.

Дом Избранников создал т.н. «налоговый знак» из курума. Зерно из колоний разрешено покупать только на эти зеленые «монеты».

Курум добывается только на Аторе и сложен в обработке. Изделия из него легко раскалываются, а повторная переплавка еще сильнее снижает качество металла. Но именно редкость и изъяны сделали этот материал бесценным для чеканки знака. Единственный источник – под контролем Избранников, с монет нельзя снять стружку, а следы переплавки видны невооруженным глазом.

Тарс – самый мелкий знак, названный по мере объема зерна (ориг. – название амфоры).

Тан – «несчастливый» знак. Ценность его равна одному серебряному лану (только так Избранники смогли создать курумовые «деньги», не нарушая канонов). В сезон урожая, когда спрос на налоговый знак велик, такую монету меняют на серебро неохотно.

Риль – крупный знак, означающий годовой запас зерна на одного человека (ок. 400 тарсов).

Небесная Вуаль

Также «Вуаль Молка», «Завеса».

Подвижная область абсолютной черноты на ночном небе. Скрывает звезды, но не луны.

Луны

Селана и Валра – названы в честь богини и древнего духа соответственно. В течение года свет каждой то бледнеет, то становится ярче, но никогда не исчезает. Эти перемены составляют фазы лун.

Путеводная Звезда

Ярчайшая из звезд, что (предположительно) указывает путь к центру Шторма. Важнейший ориентир при морском путешествии к Дарованным островам.

Тропа Легионера

Также «Торговая дорога» – важнейшая дорога Деоруса, соединяющая Виалдис и Арватос. По этому широкому, мощеному камнем, тракту перевозят немалую часть зерна из колоний. Разделена на тринадцать участков, отмеченных путевыми столбами. Тренированный посланник проходит такой за день. Возле столбов имеются постоялые дворы, где сменяются посланники и останавливаются торговцы.

Такие «столбовые» постоялые дворы упомянуты в договорах Видевших. В них указано, что оружие под их крышей позволено носить лишь благородным и представителям их власти.

Курьеры

Посланники, что переносят особо важные письма. Этим слугам запрещено питие и обжорство (под страхом порки). Также им запрещено учиться грамоте (под страхом смерти). Пользуются особыми привилегиями – их не имеет право досматривать даже владетель земель. Обязаны оценивать и сообщать двору Избранников о состоянии Тропы Легионера.

Асессоры

Слуги Избранников, что «сторожат сторожей». К примеру, могут оценивать состояние тракта и проверять не расходятся ли прочие доклады с истиной.

Акведук

Созданный богами каменный путь для воды. Берущий начало из реки Адиссы, он идет в священный город Арватос.

Предел

Граница между землей людей и ныне оскверненным краем, где боги впервые сошлись в битве с порождениями мрака. Все еще охраняется потомками дома Виссарин, несмотря на утрату последними милости Ихариона.

Сцилла

Флагман Морского Легиона. Ее капитан присягает напрямую Избранникам и не имеет земельного надела.

Дубильня

Сиротский приют в твердыне Избранников. Некоторые слуги дома Гамилькар (напр., асессоры) набираются только из его воспитанников.

Руб

Мера высоты, обязанная своим появлением Маршу Легионера. Огромный воин по имени Руббрум оставлял мечом засечку на каждом путевом столбе вдоль Торговой дороги. Равна семи футам (мера неардо) или трем шагам.

Брухт

Пахучая водоросль, которую море в избытке выбрасывает на берег около Виалдиса. Местные используют ее как приправу, но в остальных землях Деоруса эта «специя» любви ни снискала. По мнению ценителей наилучшее качество имеет брухт, собранный после шторма.

Троголодиты

Обитатели пещер в землях Дара. Точное происхождение неизвестно. Возможно – это потомки коренных жителей островов, что ушли под землю, спасаясь от Шторма. Или же они всегда обитали в пещерах, а после ухода Шторма на север получили возможность выбираться на поверхность и совершать набеги.

Так или иначе они прокляты жрецами и Видевшими за свою жестокость, и Земной легион (особенно подземники) не показывают троглодитам никакой жалости.

Двуцветные горы

Горная гряда, что делит Деорус надвое. На юго-западе горы раздроблены, и их обломки покоятся в море Гнева. Цепь тянется на северо-восток до Серебряной бухты. Единственный путь через Щитовой перевал соединяет Неардор к югу от гор с остальной частью страны.

Свое имя получили из-за свойств Шторма. Сторона гор, обращенная к нему, за века посветлела.

Акт 1

Пролог

.

Начинавшийся дождь наполнил воздух запахом мокрой пыли. Редкие крупные капли оставляли на ее слое глубокие кратеры, но были не в силах добраться до брусчатки. Все дороги, мосты и дома священного Арватоса были построены из одного и того же древнего красноватого камня. Узкие извилистые улицы будто бы высекли из цельной глыбы. Циклопическая башня, вокруг которой и возвели город, выделялась не только своими размерами, но и цветом. Походившая на ступенчатую пирамиду, она была сотворена из матового, темного материала, напоминавшего вулканические стекло. Впрочем сейчас – ночью и под густыми облаками – все казалось черным.

Ноги сами несли юношу к месту встречи, обе личности – своя и похищенная – прекрасно знали запутанный рисунок дорог. Встречный увидел бы белокожего мужчину средних лет с короткой бородкой и густыми бровями. Так выглядел слуга главы заговорщиков. Но за иллюзией скрывался худой, смуглый юноша с серыми глазами. По воле небожителей всем Деорусом правила династия Избранников. Ганнон же почти всю свою недолгую жизнь служил их советнику. Советы его, как правило, касались личностей изменников.

Лже-слуга добрался до условленного места, где его должен был ждать подручный еще одного заговорщика – главы дома Корб. Благородные семьи, Видевшие деяния богов, мечтали свергнуть династию их Избранников. Измена и богохульство. Долгие месяцы слежки за мятежниками вот-вот должны были принести плоды. Перед внутренним взором шпиона – словно наяву – возникли гербы предателей: зеркало и крылья Корбов, грифон хозяина…

«Грифон мятежника, а моего хозяина зовут Коул.» – Вспомнил имя советника Ганнон, сфокусировавшись на собственной личности.

Юноша ощутил тошноту и боль от кольца, что создавало его ложную личину. И это в тот самый момент, когда он представил себе гербы и девизы изменников.

«Неужели это происходит со мной?!» – Ужаснулся Ганнон, но времени на страх не было. – «Если и так, то тем важнее добиться успеха, чтобы у хозяина было меньше причин задавать вопросы.» – В этот раз сомнений в личности «хозяина» не было, речь шла о Коуле.

Юноша сжал кулак, борясь с болью, и усилием воли отогнал назойливое видение. Светлый пергамент с гербом мятежника растворился, а его место заняло бледное испуганное лицо слуги этого благородного дома. Украденная память подсказывала, что его звали Фирх.

– Ты опоздал! – Прошептал шпион, сумев выдать свое напряжение за гнев.

– Да, прости, друг. – Закивал Фирх. Настоящий его друг, чью личину носил Ганнон, сейчас лежал без чувств в доме неподалеку. – Но ты же сам понимаешь. Выскользнуть было непросто, мой господин не должен знать. – Тоже шепотом отвечал полный, круглолицый мужчина, что согласился выдать планы своего хозяина. Он тяжело дышал и стоял, сжав кулаки, то напрягая, то расслабляя их.

«Заговорщики злоумышляют против Избранников, Корб хочет ослушаться прочих заговорщиков, а этот слуга – выдать планы хозяина.» – Юноша поморщился, пока обдумывал количество предательств.

– Лорд К…

– Без имен! – Мягко, но твердо произнес шпион, играя роль сообщника. – По крайней мере, без лишних. Кого хочет использовать твой господин? И для чего? Мы должны знать.

– Не использовать, а привлечь! – Горячо вступился за своего лорда Фирх, но тут же начал озираться, испугавшись собственного голоса.

– Не дай ему совершить ошибки, друг. – Терпеливо проговорил Ганнон, важно было не дать слуге сорваться. Даже предавая хозяина, тот желал лишь защитить Корба.

– Д-да, да, спасибо тебе, что пришел. – Продолжал мужчина уже тише. Он разжал руку, во вспотевшей ладони лежал кусочек янтаря – талисман от нечистой силы. Суеверие более древнее, чем нависавшая над городом башня. – Наше дело правое, но, Ихарион милостивый, не такими же методами! – С ужасом в голосе проговорил слуга, – Я согласен совершить проступок и принять наказание ради блага другого, – Оправдывался перед самим собой Фирх – ведь этому и учат… – Он резко умолк и откашлялся с неумелым притворством.

Обрывки воспоминаний шептали, что глава заговора и сам был не против "таких методов", но что это был за грех? «Если свергать Избранников богов – правое дело, то что же могло его так испугать? Слухи о связи заговорщиков с демонопоклонниками все меньше напоминают слухи…» – едва не вздрогнув, подумал шпион и сказал:

– Одно имя и мы сможем помочь. У нас мало времени, друг мой. – Осторожно надавил Ганнон. Второе даже было правдой. Юноша повернулся, будто бы озираясь, незаметно нащупав под плащом рукоять кинжала. Внутри боролись страх перед Коулом и отвращение к поступку. Это было первое задание, где ему разрешили оборвать чью-то жизнь. Разрешили…Будто это привилегия! Конкретных указаний не было, но взгляды советника были известны. Старик предпочитал действовать надежно.

– Нет, не сейчас! Не здесь! Мне еще нужно будет зайти в поместье. Убери деньги! – Фирх указал глазами на место плаща, под которым Ганнон сжимал оружие. «Не очень-то незаметно вышло!» – Выругался про себя шпион, а испуганный мужчина продолжил лепетать – Только у самых ворот, завтра в полдень, когда будет готова семья. Сестра жены уже увела детей в безопасное место. Я расскажу все, что знаю, и мы сразу уйдем из города.

– Хорошо. – Медленно произнес Ганнон. Он разжал кулак, не собираясь пускать в ход нож ни сейчас, ни позже. Юноша не испытывал к предателю жалости, но оставлять сирот? Он припомнил, что Фирх был вдовцом. Кольцо вновь послало спазм боли – личина не продержится до полудня. – Деньги принесет мой человек, неардо.

– Неардо? – недоверчиво переспросил мужчина. Уроженцам той части страны, что лежала к югу от Двуцветных гор, не сильно доверяли на севере. Шпион никогда не бывал в Неардоре, но его истинная внешность походила на смуглых жителей того края во всем, кроме цвета глаз.

– Да, высокий и худой. Только глаза серые, а не голубые, как у большинства. – Описал себя Ганнон. – Верю ему, как себе.

– Хорошо. – Заключил Фирх, смирившись, выбора у него не оставалось.

Оба стояли молча. Ганнон опустил взгляд вниз и прикрыл глаза. В наступившей тишине он смог различить приглушенный лязг металла, донесшийся из…

– Ты привел за собой кого-то! – Прошипел шпион, Фирх только растерянно крутил головой по сторонам. – Беги, я уведу их! Никакого поместья! Договоренность в силе! – Тихо, но очень быстро проговорил Ганнон и толкнул слугу, тот бросился бежать.

Юноша накинул капюшон и встал к переулку, из которого донесся звук, боком. Подозрительность не стала излишней: через несколько мгновений оттуда показались двое гвардейцев, видимо, слуги Корба. Помедлив еще удар сердца, Ганнон дождался, пока его не заметят, и рванул со всех ног.

Стопы тут же наполнились болью, выпуклые камни брусчатки мстили за спешку, неподобающую для священного города. Мимо проносились каменные стены домов, они были едва различимы во мраке, но дорогу юноша заучил отлично. Миновав несколько развилок, он увидел спасительный огонек: оставленная им свеча все еще горела, и ее отблеск был виден в узком окошке.

Погоня была близко, оставалось лишь несколько мгновений. Влетев в небольшой каменный дом, Ганнон, не сбавляя скорости, просунул руку с кольцом в гору ветоши. Там в оцепенении лежал тот, чью личину он похитил. Надежно прятать тело – первое чему учили. Шпион приложил кольцо к голове лежавшего и почувствовал, как человек вздрогнул. Глаза на мгновение ослепил зеленый свет, к счастью, его видел только юноша.

Ганнон развернулся так, чтобы его лицо озарила свеча, и вовремя: в комнатушку уже ворвались двое гвардейцев. Ростом лишь чуть ниже беглеца, оба были куда массивней. В руках они держали короткие, богато украшенные мечи. Герб своего хозяина они предусмотрительно не носили.

– Это не он! – Воскликнул первый – светловолосый воин с массивными надбровьями и рябой кожей. Он сильно раскраснелся от бега и был очень зол.

– Хедль! Молк его подери! – Отвечал второй, темноволосый. Смуглая кожа неардо и правда походила цветом на орех хедль. «Неардо» держал руки на виду и смиренно глядел в пол.

– Почтенные, – Заговорил юноша, добавив в голос акцент. А назвал он их, как было принято у южан. – К чему такое внимание к честному торговцу?

– Какого Молка ты убегал, честный? – Спросил темноволосый, не опуская меча.

– Подумал, вы не одобряете мою касуа. – Пожал плечами смуглый юноша. Слово «торговля» на языке неардо тут знали все. Вот только на севере оно стало синонимом темных делишек. – Но не беда! Всегда можно договориться, позволите? – Ганнон медленно потянулся за пазуху.

– Нет времени. – Прорычал темноволосый, кивнув на дверь.

– Да тот опарыш уже за три путевых столба отсюда. – Отвечал рябой – Давай, почтенный. – Гвардеец указал острием на предполагаемый кошелек.

Юноша достал мешок с монетами и протянул вперед. Когда толстые пальцы с разбитыми ногтями почти коснулись серебра, неардо проговорил:

– Рад заплатить, но могу и сказать, куда убежал второй, ну, за которым вы гнались сначала. Ох, сперва думал, вы все трое за мной… – Ганнон не был уверен, что его оставят в живых даже после взятки. А вот спешка погони давала больше шансов.

В комнате как будто потемнело, черноволосый гвардеец отодвинул товарища и схватил пройдоху за тунику.

– Говори!

– С удовольствием, почтенный. Если оставишь пару монет! – Продолжал торговаться неардо. Деньги интересовали Ганнона в последнюю очередь, но роль нужно было отыграть до конца.

– Гнилой хедль, я тебе… – Гвардеец уже было замахнулся для удара рукоятью, но его остановил рябой товарищ.

– Плохо ты знаешь их брата. Не родила еще земля Неардора сына столь недостойного, что не взял бы денег за подлость. – Неожиданно поэтично выразился светловолосый. – Угрожать им в таком деле бесполезно. Да и не занимаются они касуа в одиночку. – Рябой воин оглядел комнату, в которой была еще одна дверь. На гору тряпья он внимания не обратил. – Возьму не все, а сколько боги пожалуют.

Гвардеец запустил руку в кошель, который Ганнон сжал посередине, чтобы убавить щедрость небожителей. Рябой скривился, но спорить не стал. Юноша направил погоню в безопасную сторону и, выждав немного, перетащил все еще бесчувственного слугу в соседний переулок, укрыв мусором. Когда мужчина очнется, у него будут смутные воспоминания о встрече с человеком Корба, отказавшемся выдать имя, и о погоне, от которой едва удалось уйти.

***

Прихрамывая, Ганнон брел в сторону ворот, где его должен был ждать Фирх. Он уже порядком попетлял, чтобы убедиться в отсутствии слежки, и стопы не были благодарны. Азарт опасности ушел, и его место – как всегда – заняли тревожные размышления: все ли он правильно сделал, не слишком ли рисковал?

«Кольцо могло оглушить одного из них, но второй бы точно зарубил меня. А так они боялись сообщников пройдохи-неардо.» – Рассудил про себя юноша и бросил взгляд на громаду Башни, что все четче выделялась на фоне светлеющего неба. Вид опустевшего дома богов заставил вспомнить об их противниках: заговорщики почти наверняка связались с культами демонопоклонников, по крайней мере лорд Корб, чем и напугал своего слугу.

«Только Второго Круга нам не хватало, что уж говорить о самих культистах.» – Поежился слуга Коула. Охотники на демонов из Второго Круга всегда появлялись, почуяв запах добычи. И их не волновали даже пакты благородных домов, Видевших деяния богов. Пусть эти пакты и были приравнены к священным текстам.

«Впрочем, нас это тоже не интересует.» – Усмехнулся про себя юноша. Почти все заговорщики были Видевшими. Именно древняя знать Деоруса была недовольна правлением династии Гамилькаров из Виадлиса. Или, как этот портовый город часто именовали здесь, Тиарпора. Прежнее название, бывшее в ходу до воцарения Избранников, будто бы возвращало «старые-добрые» времена.

Палец все еще пульсировал от боли. Поморщившись, Ганнон стянул с него кольцо и убрал за пазуху. Тревожные мысли вернулись, только теперь вместо врагов, шпиона беспокоили «друзья». Переплетения вассальных клятв Деоруса будто назло возникли перед глазами в виде пергаментов с гербами, совсем не мешая смотреть на дорогу. К Избранникам – дому Гамилькаров – так или иначе сходились нити от всех остальных. Слышавшие присягали Видевшим… Ноющая боль в руке тут же напомнила о себе, подкрепив подозрения и рассеяв видение. Медитативное состояние, в которое юноша иногда впадал при глубоких раздумьях, окончательно выбрало себе форму. Геральдика всегда занимала слугу Коула. А теперь этот «дар» начал мешать использовать кольцо так, как учил советник.

Пока юноша был на первой ступени из трех, он мог только лишать человека сознания при помощи кольца. В те времена таких проблем не возникало. На второй, научившись похищать и возвращать внешность и мысли, ученик Коула стал чувствовать, как что-то внутри него влияло на ритуал. – «Ох не добраться бы до третьей…».

Лишь однажды один из собратьев (как раз взошедший на третью ступень посвящения) говорил о чем-то подобном. Радостный, он спешил поделиться с Ганноном «новыми путями». Они оба испытывали жажду знаний. Можно даже сказать, были друзьями. Бедняга думал, что Коул наградит его. А теперь не осталось даже имени, вспоминать «предателя» было запрещено.

«Тайна делает нас сильнее, мы ничтожны на свету» – Несколько раз повторил про себя Ганнон, пытаясь унять муки совести, что корила его за смирение с судьбой друга. Непредсказуемые изменения могли быть опасны, ведь возможности слуг Коула следовало хранить в секрете. Они были незначительны по сравнению с тем, что приписывали жрецам богов, но в нужный момент и в нужном месте могли оказаться судьбоносными. Духовенство же не делало из своей силы никакого секрета, да и не нуждалось в этом.

Речь шла, конечно, не об обычных смертных – «белых» – священниках. Эти лишь служили в храмах и боролись за власть и деньги, как все. А вот те, что обитали в Башне…Могущественные Черные жрецы редко снисходили до общения с прочими жителями Деоруса, будь то даже Избранники или охотники на демонов из Второго круга.

Так или иначе, впереди была встреча с Фирхом. И если все пройдет, как задумано, то Коул будет доволен и не станет задавать лишних вопросов.

«А сам я на рожон не полезу, ума хватит!» – Рассудил Ганнон и продолжил путь уже чуть более спокойно.

***

Слуга Корба взвешивал в руке мешок монет. На его лице, освещенном первыми лучами солнца, читались разочарование и гнев, подавленные страхом. Но времени на споры у него не оставалось.

– Собрал долю, почтенный? – Все же решился съязвить Фирх. Большую часть недостающего, конечно, забрал рябой гвардеец, но и Ганнон взял несколько монет на дорогу.

«Если бы ты знал, какой судьбы избежал.» – Раздраженно подумал юноша. Оставлять свидетеля в живых не предполагалось. А деньги, служившие приманкой, слуга Коула мог бы забрать себе. Советник не экономил на своих людях.

Ганнон бросил взгляд за спину собеседника, на телегу, запряженную волами. Оттуда глядели в ответ две пары больших, любопытных глаз. Дети ждали своего отца, спрятавшись за тканным пологом, но не могли удержаться и тайком изучали незнакомца-неардо. Злость на Фирха тут же исчезла.

Слуга Корба тем временем раздвинул пальцем серебряные монеты и удостоверился, что был в кошельке и курум. Эти зеленые монеты ходили в порту Виалдиса.

«Стало быть, собираешься уплывать, но в порт пойдешь не прямой дорогой.» – Ганнон мысленно похвалил слугу Корба за осторожность. Встречались они у северных ворот, а широкая дорога, соединявшая священный Арватос и торговый Виалдис, начиналась у восточных.

***

«Дом Вертол, Серебряная бухта» – Юноша повторил про себя сообщение Фирха, пока шел к восточным вратам. Этот дом относился к Слышавшим, но был не менее влиятелен, чем многие Видевшие. – «Порт вне Виалдиса, значит, бунтовщикам нужно привезти что-то ценное по морю. Наверняка наймут контрабандиста неардо…».

Ганнон усмехнулся собственной вере в махинации южан. Он только что использовал эти предубеждения, чтобы обмануть людей Корба, а, выходит, и сам в них верил. Слуга Коула никогда не был к югу от гор. Он пытался узнать больше о жителях той страны, чтобы лучше притворяться одним из них, раз уж был похож. Но то, что не пригождалось в работе, быстро забывалось. Настоящие неардо никогда не приняли бы его за своего, а для прочих жителей Деоруса хватало и глупых предрассудков. Благо на севере имелось достаточно осевших «предателей крови», в которых от южан была одна только внешность. Всегда можно было притвориться одним из двух.

Боль в руке напомнила о страхе, от которого ненадолго удалось отвлечься. Одни опасности оставались позади, но дома ждали новые. Впрочем, с заданием он справился, и хозяин должен быть доволен.

«Хорошо бы и правда оказаться там, за горами, подальше от Коула, подальше от всех…» – Мечтательно подумал юноша, но тут же отмахнулся от наивной надежды. Впереди лежала дорога в Виалдис, и было видно, как ее красноватый камень светлеет, приближаясь к горизонту. Тут и там из земли торчали мельницы, жадно поглощавшие зерно из колоний.

Те семьи, что владели землей вдоль тракта, должны были быть готовы: двор Избранника как раз возвращался в Виалдис после паломничества в Арватос и был сейчас в двух днях пешего хода отсюда. Ганнону предстояло обогнать медлительную процессию.

«А ведь еще нужно забрать подарок для друга.» – Юноша вздохнул и отправился в путь.

Глава 1. Первый столб

Солнце клонилось к закату. Земли по обе стороны широкой дороги были изрезаны тропинками, вившимися между пастбищами, пашнями, садами и виноградниками. Высокая трава колыхалась под порывами ветра, слышался низкий гул насекомых. Свежий бриз приободрил уставшего путника: он втянул тонким носом прохладный воздух, несший запах дома, запах моря, которого странник не видел уже много месяцев.

Ганнон убрал черные кудри со вспотевшего лба и перевесил тяжелую сумку с «подарком» на другую сторону. Пришлось повозиться из-за шерстяного плаща с капюшоном, но плечо ныло невыносимо. Идти оставалось недолго, он мог бы определить, что находится в одном дневном переходе от Виалдиса просто по цвету камней – ближе к городу они становились почти совсем белыми.

“Соберись! Если будешь вот так стоять, то упадешь прямо здесь – надо идти”, – Внушал сам себе странник. Но получалось не очень: силы были уже на исходе.

Окончательно отвлечься юноше помог гнус, поднявшийся из травы, как только юноша остановился. Спасаясь от надоедливых насекомых, он прибавил шагу и вскоре нагнал обоз, запряженный двумя волами. На телеге, склонив голову в соломенной шляпе, дремал торговец, пока два огромных белых быка продолжали тянуть вперед тяжело груженную повозку. Ганнон обогнал ее, благо дорога позволяла разъехаться трем таким.

Начало темнеть, и стали загораться первые звезды. Вуаль Молка сплошной непроницаемой завесой наползала на небосклон с востока, закрывая мелкие огоньки, но не очертания двух лун. Селана ярко сияла голубым посреди черноты. Вторая луна, Валхра, еле выделялась бледным желтым пятном.

Ганнон перевел взгляд с небесных светил вниз – на огни столбового постоялого двора, что маячили впереди. Сегодня был ровно год, как Валхра вспыхнула словно солнце, превратив ночь в день. Чего только не пророчили после невиданного зрелища: сошествие богов, вторжение демонов, исчезновение великого Шторма или что он расширится и поглотит острова-колонии. Но сменялись месяц за месяцем, ничего не происходило и тревожные разговоры становились все тише. Небосклон выглядел как ему и было должно в это время года

Чтобы отвлечься, Ганнон вспоминал уроки астрономии, которые старый монах Боннар давал отличившимся воспитанникам приюта при замке. Селана на вуали, Валхра в бледной фазе. Значит, скоро из-за Завесы появится Путеводная Звезда, начнется сезон Приливного Ветра, и корабли с зерном будут прибывать из Колоний быстрее.

Юноша перешел небольшой каменный мост. Кроме шума воды отчетливо различался звук невидимого в темноте водяного колеса. Когда Ганнон покидал родной город несколько месяцев назад, этой мельницы еще не было.

В сгущающихся сумерках он прошел мимо деревянного столба в два человеческих роста высотой, отмечавшего дневной переход посланника. Высоко на столбе был след от удара меча – отметка о давнем походе легионеров к Арватосу. Еще до рождения Ганнона они подавили открытый мятеж тех Видевших, что были недовольны переделом богатств в колониях. Но, несмотря на военную победу, противостояние тлело и по сей день.

Зарубка была заботливо покрыта дорогим монастырским лаком, здесь легион почитали. Юноша был высок, но все же его рост не дотягивал до одного рубба. А ведь легионер рубил на уровне груди.

Ганнон сошел с дороги и по пологому склону добрался наконец до двери постоялого двора. Как только он вошел, его встретили дым лучин, грохот посуды, смех и песни. Ноздри наполнили ароматы еды и питья, и в них Ганнон четко уловил запах брухта, от которого сводило челюсть, а рот наполнялся слюной.

Юноша вошел в зал, поискал глазами фигурку священной коровы Адиссы и провел пальцами по ее медной голове, отполированной до блеска многочисленными посетителями. Затем прошел вдоль стены из толстых бревен и присел за свободный стол так, чтобы видеть вход.

В центре на почетных местах за столом со свечами сидели четверо гонцов. Двое уставших, но довольных парней передавали другим сумки и наставления. Увидев нового гостя, одна из служанок отделилась от стайки и поспешила к Ганнону. На мгновение ее товарки остановились, провожая расторопную девушку завистливыми взглядами, но вскоре продолжили осаждать верную добычу.

– Добро пожаловать в Первый Столб, господин! Изволите позвать вашего сменщика? – Спросила девушка. Она была стройной, ее черные волосы были разделены прямым пробором и собраны в две длинные тонкие косы. Живые карие глаза служанки ярко выделялись на бледном лице и с профессиональным любопытством осматривали одежду и сумки гостя.

– Не нужно…Как твое имя? – спросил Ганнон.

– Данора, господин.

– Данора, я не посланник, и сменщика у меня нет. – Говоря это, юноша по одной выкладывал на стол маленькие круглые зеленые монеты с отверстиями в центре, чтобы заинтересовать ими разочарованную девушку. – Принеси мне походную похлебку, только без капусты! И кружку эля. Шести тарсов хватит?

– Есть бочонок прекрасного эля с Атора, я спрошу хозяина, открыли ли уже… – Произнесла девушка и повернулась было в сторону общей залы.

– Данора! – Ганнон остановил ее и поманил к себе. – Ни к чему мне такая редкость. Принеси местного, берегового.

После этих слов взгляд девушки потеплел, и наигранно гостеприимный тон сменился по-настоящему радушным.

– Добро пожаловать домой, господин! Побольше брухта? Вы ведь будете ночевать? Узнать про комнату? – Затараторила она.

– Нет, общей залы мне хватит, спасибо, – Ответил Ганнон.

Девушка протянула ему одну монету обратно, но юноша только махнул рукой. Ганнон осмотрел залу, быстро скользя взглядом по лицам остальных постояльцев: гонцы, пара торговцев зерном, священник в потертой белой рясе с золотой окантовкой и батраки с окрестных ферм. Почти все здешние земли принадлежали легионерам, хотя здесь их чаще называли Откликнувшимися. Он вернулся, и пора было снова привыкать к землям Виалдиса, и упаси боги назвать его Тиарпором!

Спустя пару минут девушка показалась вновь: с подносом в руках, она ловко продвигалась между посетителями, направляясь к Ганнону. Но, не дойдя одного стола, отдала заказ торговцу из Арватоса. Страждущий резко потянулся навстречу вожделенному напитку и чуть ли не выхватил деревянную кружку из рук служанки. Тучный мужчина, зажмурившись, поднес эль прямо к красному носу и жадно втянул воздух. Его лицо побледнело, глаза распахнулись.

– Что за дрянь! Молк вас забери… – Торговец прикрыл рот и нос рукавом, другой рукой отодвигая кружку. Ганнон с нескрываемым весельем помахал рукой служанке:

– Кажется, это мой! Вижу, брухта не пожалела, неси скорее!

Девушка быстро переставила кружки, и, неразборчиво пробормотав извинения, поспешила прочь от недовольного толстяка. Секунда, и на столе Ганнона стояли парящая миска с похлебкой и та самая кружка зеленоватого эля. Юноша взял ее обеими руками и, глянув в сторону бледного торговца, поднес напиток к самому носу и глубоко вдохнул.

Аромат брухта было сложно представить человеку, которому посчастливилось не быть с ним знакомым: чаще его описывали как смесь рыбьей чешуи и коры пустых кленов с Атора. Звучало мерзко, но для тех, кто вырос на побережье, запах был привычен с детства. Стоило же им попробовать еду в двух-трех столбах от Виалдиса, как отсутствие «морской приправы» давало о себе знать: такая стряпня казалась безвкусной и сладковатой.

Перевалило за полночь, и зал опустел. Посланники-сменщики ушли первыми, доставлять письма. Один за другим они гладили Адиссу и покидали гостеприимные стены. Их коллег развели по комнатам служанки. Ганнон, как и всегда, выбрал лавку в углу: она хоть и стояла подальше от очага, но зато можно было сложить вещи к стене и не переживать за них. Сон, после долгого перехода, пришел быстро.

***

Ранним утром – едва только взошло солнце – Ганнона разбудило кряхтение хозяина, ходившего по залу и наводившего порядок. Юноша резким движением сел на твердой лежанке, потянулся и растер затекшую поясницу. Хозяин обернулся на звуки и коротко кивнул гостю:

– Доброе утро, господин.

– Доброе, один трудишься? – Ганнон зевнул. – А что помощницы твои?

– Да! – Хозяин только раздраженно махнул рукой – Не до того им, видишь ли… Выгнать бы в чем есть наружу, да посланников трогать не дозволено…

– Ну не вечно же им тут быть, пора и о будущем подумать. – Ганнон взял протянутую трактирщиком кружку воды и отхлебнул. – Хорошие мужья – посланники. Недалекие, деньги получают большие. Не пьют, пока работают, а потом, как ноги уже не те, – на покой.

– Ха, не пьют, пока работают! – Мужчина глянул на бочонки, сложенные в дальнем углу. – Зато потом наверстывают! Некоторые за пару лет до смерти спиваются.

– Ну, так тоже неплохо, хозяин. – Юноша улыбнулся – Не все ж деньги пропить успеет, особенно если припрятать: писать-считать они не умеют.

– Хах, ну так-то, половина торговок, у которых я закупаюсь, – вдовы посланников. – Трактирщик провел рукой по усам, задумавшись. – Почтенные дамы они в Виалдисе…

– Ну вот и не обижай своих: повезет, так потом цены задирать не будут. – Ганнон закинул сумку на плечо, накренившись под ее тяжестью, но быстро восстановил равновесие. – Боги в помощь.

– Боги в помощь, – Машинально ответил хозяин и, прислушавшись к крикам снаружи, добавил: – Но помощь их слуг не всегда бесплатная.

– Неужто ты усомнился в чистоте бело-золотых? – Ганнон сделал акцент на последнем слове.

– Хах, хм-м, боги в помощь тебе, господин, – Повторил трактирщик, повернулся спиной и ушел вглубь зала, явно не желая продолжать разговор.

Юноша провел указательным и средним пальцами по спине Адиссы и начал открывать дверь, но помедлил, зажмурившись от света. Крики стали громче. Любопытство взяло верх, и Ганнон решил пока не показываться. Глянув на фигурку коровы, он вздохнул и сделал один шажок за порог, уперевшись в дверь. Так он был не в доме, но все еще скрыт от наблюдателей снаружи. Адиссу не оскорбил, а о том, как это выглядело изнутри таверны, юноша предпочитал не думать.

Снаружи жрец Ихариона в белом с золотой оторочкой одеянии яростно с кем-то спорил о цене посвящения ребенка. Напротив стоял рослый мужчина: седой, но с прямой спиной и широкими плечами. Он слушал, сложив руки на груди, легкая улыбка усиливала морщинки, белой сеткой покрывавшие смуглое от загара лицо. Позади него стояли двое: молодой мужчина и совсем еще паренек, едва отрастивший первые усы. Братья, не иначе: у обоих кудрявые светлые волосы и глаза серые, как у отца. Хотя нет, младший был голубоглазым.

Все трое были одеты в практичную одежду, а отец и старший сын носили зеленые плащи-пенулы – Откликнувшиеся Морского Легиона. Лицо старшего сына уже было тронуто ветрами, на поясе висел короткий широкий меч, у его отца – такой же, но с богато украшенным эфесом. Парням не удавалось хранить то же спокойствие, что и главе семейства: слушая самозабвенную речь жреца, они то и дело переглядывались, посмеивались и закатывали глаза.

– …в святом Арватосе и на всех Ступенях проводил я этот обряд, – Священник едва заметно помедлил, – благородный господин, и пожертвование, установленное эдиктами совета, не подлежит обсуждению. Никто из благородных: ни Слышавшие, ни даже Видевшие не позволяли себе торговаться со слугой Ихариона, – Он возвысил голос, – Отца Ангелов и Солнца. И чтобы Кл… – Тут жрец осекся.

Младший сын легионера широко раскрыл глаза, от резкого выдоха расширились ноздри. Отец, не оборачиваясь, взял старшего за плечо и хорошенько сжал. Рука сына застыла, едва начав путь к рукояти меча.

– От-клик-нувшиеся, – Медленно произнес старый моряк, – не уступают благородством остальным домам Деоруса, святой отец. – Лицо и голос его оставались спокойными, но в глазах появились холодные огоньки. – И мы не оспариваем цену в серебре, только в куруме.

– Один тан на один лан, какие тут вопросы?.. – Проворчал священник, не отводя взгляда. Ганнон про себя отметил, что жрец не лишен мужества.

– Да, так написано в… – Заговорил было младший сын, но отец резко прервал его пощечиной.

– Тихо! Не в кирасе еще, чтобы мне перечить! – Прикрикнул он, встряхивая ладонь. Бедняга-сын отошел на шаг, склонив голову и не смея притронуться к щеке, пока глава семьи не отвернулся. Старший брат сжал губы, но промолчал.

– Скажите, святой отец, а куда вы держите путь после нас? – Как ни в чем не бывало спросил старый легионер.

– Хм, очевидно, что направляюсь я в Тиарпор… – Жрец почувствовал, что его завлекают в ловушку.

– А, то есть в Виалдис, кхм. Отлично! – Мужчина улыбнулся. – Знаете что, негоже нам спорить из-за цен, да тем более с писанием. Мы заплатим серебром – столько, сколько указано, чтобы уж точно – пять ланов.

В ответ на это жрец только закрыл глаза и громко выдохнул: с эдиктами он спорить не мог, но в Виалдисе ему был нужнее курум.

–…ну или четыре тана, как я и предлагал – Продолжил легионер.

– И у вас еще осталось серебро, не всё курум?

– Найдется, святой отец.

– Селана велит нам быть смиренными, – Не открывая глаз, проговорил жрец и подставил ладонь.

– А Гартола – благодарными, – Ответил старый моряк и положил в протянутую руку четыре крупных зеленых кругляша с квадратными отверстиями в центре.

Священник взял монеты, повернулся и пошел в сторону своей повозки. Трое Откликнувшихся смотрели ему вслед. Проходя мимо столба, церковник сплюнул, почти замарав основание. В этот раз к мечу потянулась уже рука отца. Впрочем, он быстро подавил вспышку гнева.

– Отец, это уже слишком! – Воскликнул старший сын, которому хватило ума подождать до конца разговора. От злости молодой легионер аж раскраснелся. – Вы же слышали: он хотел назвать нас Кликой!

– Ты уже в кирасе, но за посвящение твоего сына платить мне, так что не учи меня! – Яростно прошептал отец. – И не кричи: нас могут услышать.

Ганнон, не показывавшийся из-за приоткрытой двери, одобрительно кивнул. Легионер же продолжал наставлять своих отпрысков:

– Мы получили, что хотели, а связываться с церковником из Арватоса опасно, даже тут.

– Белый жрец – не Черный, кровь течет… – Тут пощечина досталась и старшему сыну. Он отошел, держась за щеку.

– Не поминай их всуе, никогда, слышишь?! Одно дело поглумиться над алчностью белого, но богохульства я не потерплю. – Воин впервые за все время разговора по-настоящему вышел из себя. – Это основы мира!

– Я и не… – Начал было оправдываться молодой человек, но, встретив разъяренный взгляд отца, покорно умолк. Старик вздохнул и позволил себе немного ссутулить плечи.

– Понял я, о чем ты говорил. За предложение пустить кровь жрецу тебе бы еще отвесить, но он и правда чуть не оплевал столб, так что ты отделался одной.

Ганнон раскачался на одной ноге так, чтобы со стороны казалось, что он выходит из глубины комнаты, а не с порога.

–…в помощь тебе, хозяин – Громко проговорил он, обернувшись, будто прощаясь с трактирщиком. Трое Откликнувшихся резко повернулись в его сторону. Юноша изобразил смущение и испуг от неожиданного внимания, почтительно склонил голову и опустил глаза.

– Доброго дня, почтенные, – Сказал Ганнон, глядя в землю и немного картавя на манер жителя Неардора – Далеко ли отсюда до Тиарпора? – Как и жрец, он использовал старое имя торговой столицы.

Легионеры, застигнутые его выходом врасплох, немного расслабились. Отец все же смерил чужака подозрительным взглядом. Старший сын немного поежился от названия города. Слово взял любопытный младший:

– Доброго дня, господин! Ой, то есть почтенный. До города совсем недалеко: один столбовой переход, но он самый короткий, потому что первый, он не равен дневному переходу по самой дороге от первого до второго столба… – Зачастил паренек. Старший брат заулыбался, а отец прикрыл глаза, взявшись двумя пальцами за переносицу.

– Книгочей наш хочет сказать, что за полдня дойдешь, – Прервал он младшего сына. – Скажи, почтенный, ты посланник?

«Не верит, что я чужеземец. Решил, что я донесу за яму на его дороге», – Подумал Ганнон, поправляя тяжелую сумку. – «А вот книгочей, что с пеленок с мечом. Такие нам нужны.» – Вместо ответа он сделал шаг вперед и, прищурившись, посмотрел на застежку плаща легионера.

– Дом Лизарис, «Сквозь волны и шторма», – Быстро прочитал юноша вслух мелкие буквы. И будто невзначай поинтересовался: – Ваши земли у Каменной Реки? – Так неардо называли великую дорогу между двумя крупнейшими городами.

Посланникам было запрещено учиться читать, и уж точно никто из них не стал бы этим хвастаться. Избавленный от подозрений, Лизарис ответил чуть более мягким голосом:

– Да, несколько лиг Тропы Легионера между первым и вторым столбом. Как твое путешествие?

– Благодарю, почтенный, спокойное и ровное.

От своей повозки к ним возвращался жрец. Ганнон увидел, что внимание мужчин переключилось на священника, но не хотел выдавать, что слышал их разговор. Он продолжил смотреть на своих собеседников, изобразив легкое недоумение. Первым на него снова обратил внимание младший:

– Господин… почтенный, вы должны нас простить: тут наш, ну, мой племянник, сын брата, – Он махнул рукой в его сторону, – ждет посвящения, а это – тот священник, которого ждем мы, вот.

– Примите поздравления. – Ганнон приложил правую руку к груди и поклонился, все еще изображая иноземца. – Я пойду своей дорогой.

– Да, боги в помощь, – Сухо бросил отец, не отводя взгляда от переваливающегося священника. Его старший сын улыбнулся и кивнул в ответ на поздравления, а младший неловко повторил поклон за Ганноном.

Юноша повернулся и быстрым шагом направился к дороге. Через минуту он уже одолел подъем, и перед ним открылся вид на великий город. Широкая дорога уходила вдаль до огромных южных Зерновых врат. Мощные стены защищали со стороны земли город, раскинувшийся вдоль морского побережья. К западу от поселения – на холме – возвышался гигантский маяк, служивший домом Морскому Легиону. Рядом с ним швартовались боевые триремы. Отдельная небольшая бухта, оборудованная под причал всего лишь одного громадного корабля – Сциллы, сейчас пустовала.

На востоке же, бросая вызов маяку, из скалистого берега вырастал родовой замок правителей Деоруса. Он также он служил твердыней для Откликнувшихся из Земного Легиона. У подножия замка протекала река Голока, разделяя город надвое. Устье реки как будто пробили в белых прибрежных скалах. Местные верили, что так оно и было во времена богов.

Обстановка у внешних стен города не внушала радости: возле Зерновых врат творилось настоящее столпотворение. А ведь сезон Прилива еще только приближался. Оценив ситуацию, Ганнон решил попытать счастья у западных врат – Рыбных, путь к которым лежал через пляж. Народ там жил лихой, но днем должно быть безопасно.

Так или иначе, идти предстояло через весь город с запада на восток: через портовый район в гору, где располагались Внутренний рынок и храм Ихариона, затем мимо кварталов знати вниз к реке и, наконец, на другой берег – к замку. Ганнон свернул с дороги налево, направившись вниз по склону по одной из многочисленных троп, ведущих к побережью.

Вскоре каменистая почва сменилась песком. Слева вдоль пляжа ходили бедняки, собирая комья зеленых водорослей, которые выносил прибой, и складывали их в кучи чуть дальше от берега, словно стога сена.

– Эй, купи оберег, хедль! – Измазанный водорослями береговой мальчуган улыбался и протягивал страннику кусочек янтаря. Получив отказ, он тут же помрачнел и унесся прочь, показав напоследок неприличный жест.

Мокрые стога брухта влажно блестели и почти не источали запаха. А вот те, что подсохли и потемнели от солнца, уже ощутимо пахли. Юноша и ускорил шаг. Все хорошо в меру, особенно запах «морской приправы». Одинаково чумазые взрослые и дети, с руками, разъеденными солью, с любопытством разглядывали необычного странника серыми, как штормовое море, глазами.

Полоса песка становилась уже, и по правую руку начали появляться грубые хижины из плавника и плетня, обмазанного глиной. Сюда стаскивали янтарь, высушенные водоросли и моллюсков, жгли костры и готовили еду.

Впереди образовалось небольшое столпотворение: жрец и жрица Гирвара в одинаковых одеяниях цвета кости заканчивали раздавать залежавшееся зерно. Не пройти.

Слуги уже сложили все прочие вещи и – с особым благоговением – убирали в сундук весы и гири, символ рождения и смерти. Береговой люд, перебивая друг друга, чуть не плача и размахивая маленькими детьми перед бесстрастными лицами жрецов, пытались выбить себе еще подачку. Но сундук неумолимо захлопнулся, и служители культа, синхронно развернувшись, направились в сторону ворот.

Как только благодетели отвернулись, наступила тишина. Детей опустили на песок, и те резво разбежались по своим делам. Страсти в толпе разгорелись вновь так же быстро, как и улеглись: начался дележ. Тут уже было не до слезливых историй – дело пахло массовой дракой.

Один из береговых окликнул толпу, заставив ее притихнуть. Невысокий жилистый мужчина с копной всклокоченных седых волос и огромным носом, похожим на грушу. Он был одет в короткие штаны и безрукавку на голое тело.

– Всё! Ну-ка угомонились, демоны, Мархокар вас сожри! – Он быстрым шагом рассек толпу и растолкал в разные стороны самых яростных спорщиков. Народ притих. – Бахан! – Мужчина подозвал к себе рослого парня. Высокий, широкоплечий, но очень сильно горбящийся, он подошел и молча поглядел на вожака. Тот продолжил: – Бери своих бесполезных братьев, и живо тащите все зерно под навес. Пусть начинают готовить: чую, эта куча двух дней не проживет. Нам хорошего не дают, а за морем ничего хорошего и не растет. Диво, что еще в трюмах не гниет, как рожа Баала.

Ганнон поежился от упоминания демонов, но удержал себя от того, чтобы сотворить охранный жест. Местных внушительный список богохульств ничуть не смущал. Четверо парней принялись таскать зерно, а прочие береговые начали расходиться. Сквернослов, явно довольный собой, похлопал себя ладонями по голому животу, упер руки в бока и осмотрел своих подопечных, все ли при деле. Затем он развернулся и направился уже было прочь, но его взгляд уперся в Ганнона.

– Ба, хедль! Здравствуй, как это у вас говорят, почтенный! Как там житье с той стороны гор? – Насмешливо спросил береговой.

Все воззрились на чужака, мальчик с янтарем корчил скупердяю рожи. Ганнон отметил, что вожак не вооружен – в такой одежде ничего не спрятать. Зато у некоторых береговых, вскрывавших раковины, были широкие ножи из хорошего железа. Только вот кучки моллюсков рядом с ними были сильно меньше, чем у их коллег с паршивым инструментом.

– Кони ходят, Молк их водит! – Громко и с улыбкой ответил Ганнон, глядя прямо в глаза береговому. Пусть увидит, что они такие же серые. – Мне откуда знать, я там и не бывал никогда! – Продолжил он, растягивая гласные, как и все прибрежные жители.

– Кони… Молк… – Вожак согнулся и захохотал, похлопывая себя по коленям. – Ух, это я запо-о-мню! – Он вытер слезинку. – Но, скажи-ка, согрешила мать твоя с неардо, не иначе? Больно рожа у тебя темная, чистый хедль!

Ганнон с облегчением улыбнулся. «В следующий раз можно и потолкаться у Зерновых врат», – пообещал он себе.

– Звать меня Аторец. – Вожак встал сбоку от Ганнона и положил локоть тому на плечо: мужчине пришлось постараться, ведь он был на голову ниже юноши. – Пойдем выпьем. А как тебя звать, земляк?

В голове роились имена, но, как назло, не те. Нужна была местная легенда. Ганнон слишком долго пробыл в Арватосе и «запылился». Пауза чуть затянулась.

– Наггон, – Наконец начал он привычный спектакль.

– Ба, это что ж за имя такое? – Доверия в голосе бандита не ощущалось, но так и было задумано.

– Папаша с Неардора наших имен не знал, но хотел назвать по-береговому. – Изображая застарелую злость, отвечал «полукровка». – Как он запомнил, так меня и записали в храме… А ты сам с острова, что ли, с Атора? – Поспешил сменить тему Ганнон, видя, что береговой не то чтобы купился. А, возможно, ему просто было все равно, кого грабить.

– Не-е, ты что! Береговой краб, настоящий. Просто эль варю не хуже лесорубов этих, и такой же веселый! – Аторец улыбался во все десять зубов, явно довольный собой. – Что стоим-то – пойдем в дом!

Вместе они прошли до жилища Аторца. «Дом» представлял собой навес, песок под которым устилала старая солома. Но Адисса была и тут. К деревянному ящику была приклеена смолой скрученная из высохших водорослей фигурка, смутно напоминающая корову.

Сбоку выстроились целые и побитые глиняные амфоры, наполненные булькающей жижей, похожей на кашу. Некоторые находились в тени, другие были открыты солнцу. Аторец подошел к одной из амфор, наклонился и прислушался, потом засунул палец в жижу и облизал. После недолгого раздумья он перетащил сосуд в тень и накрыл тряпицей.

Далее Аторец присел на корточки и аккуратно зачерпнул воду из ямки, выкопанной рядом с треногами. В руках у него осталось с дюжину крошечных белых ракушек, которые мужчина смешал с брухтом, хорошенько помяв получившуюся жижу. Приправа отправилась в одну из амфор. Все это время он как будто не замечал своего спутника, полностью погрузившись в процесс, ну прямо алхимик. Закончив дело, Аторец резко повернулся и громко провозгласил:

– Что Гирвару негоже, а Гартоле не жалко!

Ганнон вздрогнул от неожиданности, но быстро сообразил, о чем говорил береговой.

– Зерно от жрецов и брухт – дар моря, – Проговорил он, а собеседник одобрительно закивал. – Я смотрю, тут не один дар моря. – Юноша указал на ракушки, этим дурманом торговали по всему Виалдису.

– Секретный этот, как его… – Аторец заговорщически подмигнул, – для остроты.

Он взял одну из амфор и поднес поближе к своему жилищу. Не заходя под навес, береговой выудил из ящика две глиняные кружки. Затем поставил их на грубые доски и щедро разлил густой – с комками – напиток. Аторец взял одну кружку, кивнул на вторую и с гордостью произнес:

– Лучшее, что есть. Не жалел ингр… ингри… ингре-диен-тов! – Последнее слово далось ему с трудом.

Ганнон вспомнил торговца зерном из Первого Столба, который чуть не выпил его эль с брухтом, и задумался о божественной справедливости. Запах пойла Аторца был не чета тонкому аромату напитка из трактира. Юноша зашел под навес, после чего провел пальцами по фигурке коровы и взял кружку в руку. Хозяин, прищурившись, внимательно – словно заново – рассмотрел гостя. Он тоже шагнул под навес и тронул голову Адиссы. После непродолжительного замешательства Аторец поднял кружку повыше.

– Добро пожаловать, гость. Молк меня забери, в камень преврати, если не накормлю, не напою, спать не уложу, – Произнес он скороговоркой и, залпом выпив эль, взглянул на Ганнона поверх кружки. Смотрели на него и ребята с ножами. Не похоже, чтобы их волновали законы гостеприимства. Жизнь юноши зависела от расположения главаря береговых бандитов.

Он собрал всю выдержку и разом выпил предложенный напиток. Склизкие комки зерна пришлось дожевывать, а морской запах заполнил рот и ноздри, на секунду оглушив все чувства и заставив юношу полностью погрузиться в себя. Этот напиток был одновременно и похож на тот, что Ганнон пил раньше, и нет. Ароматы, в обычном эле бывшие лишь легкими оттенками, превращались в солирующие партии и сами раскрывались уже новыми нотками, но через мгновение в дело вступил вкус, который и раньше был сильнейшим, а в пойле Аторца достигал чудовищной силы. Проглотив напиток, несчастный смог-таки вдохнуть: соленый воздух огнем прошелся по раздраженному морской пряностью носу. Ганнон закашлялся и смутно услышал смех, а потом ощутил похлопывание по плечу. Слезящимися глазами он встретил одобрительный взгляд хозяина.

– Наш, береговой, видно! – Аторец присел напротив, скрестив ноги. – Чужак бы так не сдюжил. Ну, давай, расскажи, что видел? В Неардоре, говоришь, не был, ну а в Красном городе был, в Арватосе-то? Башня там у Черных высоченная, как хрен у Барбатоса, или брешут?

– Да Барбатос сам про свой хрен брешет, у него ремесло такое, – Подавляя отрыжку ответил Ганнон. Аторец оценил остроту и коротко хохотнул. Юноша почти оправился от напитка и снова вошел в роль собеседника богохульника. – Но Черная башня и правда есть, почти до неба достает.

– Что ж, выше Крепости нашей? – Почти обиженно спросил хозяин.

– Да.

– И выше маяка?!

Ганнон кивнул и грустно пожал плечами. Аторец, что-то бормоча и покачивая головой, потянулся к амфоре, чтобы налить еще.

– Хозяин, подожди! – Окликнул его Ганнон, больше он бы не вынес. Юноша огляделся по сторонам и взял небольшую бутыль, первой попавшуюся под руку. – Попотчевал и хватит, не могу же я весь лучший эль выпить. Давай другого, попроще.

– Этот… я бы тебе не советовал, гость. – С сомнением сказал Аторец, поглядывая на фигурку коровы.

Ганнон осторожно принюхался, ожидая худшего, но аромат оказался на удивление приятным: слабые нотки кислого зерна и брухта терялись на фоне сладковатого запаха, он никак не мог определить, чего именно… Как будто смешались все известные ему цветы и фрукты. Ганнон уверенной рукой протянул бутыль хозяину. Тот прищурился и произнес:

– Гость просит?

– Да. – Ганнон все еще держал сосуд в вытянутой руке.

– Тогда Адисса не велит отказывать. – Хозяин плеснул по небольшой порции в каждую кружку. Не успел он притронуться, как Ганнон уже осушил свою.

Юноша ощутил подъем, сердце забилось быстрее, пульс отдавался в висках, глазах и в пальцах, а потом наступило… Нет, не расслабление – ясность ума и спокойствие. Нужно было уходить, он слишком задержался. Скоро местные устанут ждать, пока их вожак играет с добычей.

– Хозяин, боги в помощь, – Сказал Ганнон, поставив кружку обратно на ящик и положил палец на голову фигурки. Аторец водрузил свою руку сверху, не давая юноше убрать пальцы.

– Да что ты так торопишься? Не рассказал же еще ничего… А Ступени? А жрецов Черных видал?

– Хватит! Мне нужно в город! – Твердо произнес Ганнон, и собственный голос гулко отозвался в его голове, а виски запульсировали болью. В глазах на мгновение потемнело, а перед внутренним взором пронеслась круговерть пергаментов с гербами. Аторец отпустил руку и секунд пять таращился на юношу стеклянными глазами. Потом он несколько раз моргнул и проговорил:

– Дай хоть провожу, чтобы сброд наш к тебе не пристал.

Остаток пути береговой провел молча, он шагал слева и немного впереди, то и дело потряхивая головой. Местные провожали пару подозрительными взглядами, но приближаться не рисковали. Так они дошли до вырубленной в скале каменной лестницы, что вела к площадке перед воротами. Аторец немного пришел в себя, огляделся по сторонам и немного смущенно проговорил:

– Ну, так ты это… землякам-то поможешь? Вон сколько добра у тебя из путешествия, ты ж видишь, мы небогатые. Отсыпь чего у тебя там.

Юноша вздохнул и с усилием подвинул сумку, дав спутнику посмотреть. Аторец глянул, затем уставился на Ганнона ошалевшими глазами и приложил палец ко лбу, сотворив охранный жест. Не произнеся больше ни слова, береговой бандит повернулся и почти что бегом отправился восвояси.

Глава 2. Камень и вино

На середине подъема с небольшой площадки открывался прекрасный вид на морской простор. Там Ганнон остановился и всмотрелся вдаль, на север. Говорили, что в хорошую погоду можно было заметить Атор, как точку на горизонте. Остров разглядеть не удавалось, зато было отчетливо видно сиреневую кайму над горизонтом – вечный Шторм. Юноша вытащил из-за пазухи жетон с отверстием в центре и продолжил путь, держа черный блестящий знак в руке. Оставалось одолеть около пятидесяти ступеней.

Увидев запыхавшегося от подъема странника, стражник разбудил напарника. Тот стоял, держась за копье и прижавшись щетинистой щекой к древку. Он поправил шлем и проморгался, пытаясь получше разглядеть редкого у этих ворот гостя.

– Ты от Аторца или Венноны? – Неуверенно спросил первый стражник, глядя на увесистую сумку Ганнона.

«Ждут поставку ракушек? Придется разочаровать мздоимцев.», – Подумал юноша и молча протянул караульному жетон с королевским гербом, таким же, как на плащах стражи: Крылатый Волк Избранников.

Часовые молча расступились. Первый с любопытством оглядывал асессора, а у его напарника сон явно выветрился – он вспотел и нервно теребил древко копья. Пройдя несколько шагов и скрывшись за воротами, Ганнон расслышал обрывки тихого, но яростного спора:

– Тих… ты… ссор… да плевать ему…

***

Между западной крепостной стеной и громадами зерновых складов были зажаты портовые трущобы. Тут и там встречались жители пляжа, продававшие ракушки. Они провожали путника не самыми добрыми взглядами. Знали бы эти береговые, кто его сопровождал до ворот. Асессор усмехнулся, припомнив, как глава этих головорезов – Аторец – таращился на его груз. Один из местных все же приветливо кивнул. Парень был похож на Ганнона: смуглая кожа и черные волосы, но глаза были ярко-голубые – настоящий неардо.

Вскоре справа открылось широкое пространство: Тропа Легионера, проходившая насквозь через Красный рынок, упиралась в склады. Протискиваясь мимо повозок и посмотрев направо, Ганнон увидел вдалеке Зерновые ворота и пестрые прилавки рынка.

Почувствовав зловоние, Ганнон ускорил шаг, чтобы быстрее миновать сливные люки канализации. Он никогда не понимал восхищения Боннара этими сточными канавами, но старый трудяга всегда был увлечен потоками и трубами. Путь шел в гору на внутренний рынок, с которого открывался прекрасный вид: гавань была как на ладони.

Сам порт заслуженно считался величайшим современным творением в известных землях. Рукотворный мол защищал гавань от штормов и атак с моря. Используя несколько мелких скалистых островов для постройки башен и насыпи – для стен, удалось огородить значительный участок моря от волн. В этом прямоугольнике торговые корабли дожидались своей очереди на вход во внутренний порт, который представлял собой широкое кольцо: почти идеальный круг морской воды с искусственным островом в центре.

Высокие башни стерегли вход из моря во внешнюю гавань, такие же стояли между внутренней и внешней. Огромные цепи выходили из оснований башен и погружались под воду. Натянутые, они надежно блокировали морской вход в город. В это время года кораблей было не так много, и внешняя гавань была пуста: всем хватало места во внутренней.

На рынке большинство торговцев уже покинули свои прилавки. Только двое спорили о цене за отрез полотна длиной в один рубб:

– Цена старая, что ты всполошился?! – Ворчал невысокий толстый торговец: судя по его раскрасневшемуся лицу, спор был жарким и начался давно.

– Длина новая, – Парировал его оппонент, стоявший со скрещенными руками на груди. Он явно не собирался сдаваться.

– Три шага – это три шага. Вот тебе и рубб! – Гнул свою линию первый.

– Семь футов, – Услужливо подсказал проходивший мимо высокий смуглый мужчина. Злые взгляды разгоряченных спорщиков быстро охладил вид топора-аизкора, что имели право носить с собой жители Неардора.

– Хедль молков, что у них там за футы? – Сплюнул второй торговец, когда почтенный отошел достаточно далеко. – Не твоих же шагов! – Продолжил он, смерив коротышку насмешливым взглядом. – Сходим к столбу померить? Каков был Руббрум?

– А что сразу не в Арватос? – Бедняга уже понял, что проиграл, но все еще отказывался признавать это.

– Там за его упоминание тебе сразу ноги выдернут! Больше не пошагаешь, —Усмехнулся второй. – Может, прямо здесь спросим легионеров, не принизил ли ты их собрата?

– Ладно, Молк с тобой! Перемеряй!

Нос почти отошел от пляжного пойла, и Ганнон ощутил манящую симфонию ароматов: запах дыма от горящих дров и углей перемежался с запахами жарящихся мяса и рыбы. Был слышен смех и негромкие песни. Раздались треск и ругань: кто-то пережарил орехи хедль с Ворнака, и горячая скорлупа разлетелась во все стороны. Жарить их надо было до «цвета рожи неардо», это все знали.

Ганнон, позволивший себе на секунду прикрыть глаза и задуматься об ужине, тут же поплатился за это. Выскочившая из переулка толпа детей пронеслась мимо, толкая неосторожного встречного. Одному из ватаги не повезло: он влетел в сумку и плюхнулся на землю. Асессор потянулся чтобы помочь, но мальчишка только отмахнулся. Бормоча проклятия, явно подслушанные у моряков, мальчик поднялся и начал растирать ушибленное плечо.

– Что прешь, как Мирток на Перемычку?! – Прикрикнул на него Ганнон.

– В гавань, смотреть! – Парень поглядел вслед своим приятелям, которые и не подумали вернуться за ним.

– На что? Неужто Двор Избранника по морю прибудет? Может, еще и на Сцилле?

– Двор? Сцилла? Тьфу! – Мальчик снова махнул рукой. Ни правящая семья, ни флагман их флота его не впечатляли. – Говорят, цирк! Цирк приплывает!

– По морю? – Недоверчиво спросил Ганнон.

Парень смерил недалекого собеседника презрительным взглядом.

– Настоящий цирк, с Атора! – Пояснил он и припустил за товарищами. Ганнон покачал головой: такие слухи появлялись в городе раз в пару месяцев.

На холме возвышался Великий Храм Ихариона: громада из белого мрамора, увенчанная плоским позолоченным куполом, блестела в лучах закатного солнца. Юноше пришлось прикрыть глаза рукой и какое-то время идти почти вслепую. Мозаики на стенах и сводах были набраны из янтаря, малахита, неардорского стекла и курума – главный храм Виадидиса вобрал в себя драгоценности из всех известных земель. На мозаиках Ихарион и его ангелы ниспровергали демонов в преисподнюю. Фигуры прочих богов были куда меньше своего предводителя, даже меньше иных ангелов.

Справа от холма можно было увидеть более скромные храмы младших божеств. Старому слову почтения оказывали и то больше: долунных духов вроде Молка поминали не реже, что уж говорить об Адиссе.

К востоку от святилищ начинались сады Ихариона, во внешний круг которых милостиво допускали всех жителей города. Дорожки, выложенные мелким белым камнем, петляли и извивались, образуя узор священного Круга. Они перемежались газонами с подстриженной травой, высаженными цветами и высокими деревьями, дающими тень и прохладу в жаркие дни. Покинув сады, Ганнон оказался в районе, именуемом Перемычкой. В этом месте стык крепостных стен сильнее всего приближался к морскому берегу, как будто город перетянули бечевкой. Место глупой, как считали здесь, гибели Миртока. Столетия назад этот Видевший атаковал Виалдис несмотря на то, что марш Легионера уже подавил мятеж в Арватосе.

Слева высокая кованая ограда отделяла приморский район благородных. Роскошные дома, в подражание Храму, были увенчаны куполами-блюдцами. Здесь селились богатейшие лорды, что активно вели дела в Колониях, которые сами они все еще называли Дарованными землями.

Справа же, вдоль уходящей на юго-восток стены, простирался Речной город, что занимал почти весь левый берег Голоки. Оставалось пройти вдоль ограды квартала знати. Широкие ворота были еще открыты, рядом стояла стража в блестящих доспехах, с эмблемами нескольких домов, что владели особняками у моря. Выправка у них была не в пример лучше, чем у ребят возле Рыбных ворот. Один из них, увидев Ганнона, сделал знак товарищам и пошел наперерез путнику.

– Стой, чужеземец! – Звонкий голос окликнул Ганнона. Гвардеец стоял на пути, уперев руки в бока. Он надменно разглядывал потенциального возмутителя спокойствия прищуренными карими глазами. На гладко выбритом лице выделялся орлиный нос с горбинкой. – Ты, верно, заблудился, неардо?

– Почему же? – Ганнон собрал остатки терпения, чтобы достойно преодолеть новую преграду на пути к дому.

– Дорога, по которой ты идешь, опоясывает дома господ и через мост ведет к Замку. Ни там, ни тут таким, как ты, делать нечего! – Уверенно заявил стражник и взмахнул рукой, указывая на одежду путника.

Ганнон невольно осмотрел себя: да, плащ в дороге запылился, сапоги тоже были на последнем издыхании. Показать монету асессора? Решит, что украл, если вообще знает, что это…

– Может, мне направо, в Речной город? – Невозмутимо произнес Ганнон, разглядывая герб на доспехах часовых: бескрылый грифон, дом Хестол, Слышавшие. – Как вас зовут, господин?

– Лоссар, – Отчеканил гвардеец и положил руку на эфес меча. – Без разрешения господ сюда нет входа даже жрецам, не то что простым горожанам. А я не думаю, что ты из Речного города, я не думаю, что ты вообще из этого города. И здесь тебе делать нечего.

– Ворота же вот, – Ганнон указал рукой, – а я иду себе дальше.

– Значит, ищешь место, чтобы перебраться через ограду! – Это не было вопросом.

– Можешь идти за мной, если хочешь, – Устало сказал Ганнон: вежливость иссякла, и он быстрым шагом направился в сторону моста. Опешивший стражник не нашелся, что сказать, когда наглец прошел мимо. Судя по лязгу доспехов, Лоссар последовал за ним. Миновав угол ограды, уходившей на север к морю, Ганнон продолжил путь к замку, а звон лат стал удаляться. Слава богам, район благородных господ в надежных руках. А защита твердыни Избранников не сильно заботила гвардейца.

Стража на мосту через реку, хорошо знала, что означает черный с золотыми надписями символ. На правом берегу Голоки – под сенью замка – перемешались новые роскошные поместья, не уступающие соседям на левом берегу, и старые дома наследных слуг. Скромные жилища занимали слуги, бывшие поданными правящей династии еще до того, как она утвердилась в своем божественном праве. Тесные улочки петляли между домами, жавшимися друг к другу. Надстроенные верхние этажи почти смыкались, закрывая небо.

Возле увитой плющом стены сидела женщина. Длинные темные волосы выбивались из-под белого платка, на руках она баюкала младенца, тихо напевая. Ганнон невольно остановился и долго не мог отвести взгляд. Со стороны замка донесся гулкий удар колокола, всколыхнув тревожные воспоминания: в храмовом приюте звонили отбой. Женщина подняла зеленые глаза и вздрогнула, увидев незнакомца. Юноша смущенно потупился и поспешил прочь. Мать же сотворила охранный знак: приложила палец сначала к своему лбу, следом – ко лбу ребенка и скрылась в доме.

Стража у ворот знала его в лицо, и он прошел знакомой дорогой во двор замка и, наконец, во внутреннюю твердыню. Плечо немело под лямкой тяжелой сумки. – «Дойти до комнаты и оставить там?».

Асессор зажмурился и опустил голову. Стража знает его. Десять секунд раздумий. Нет, лучше не рисковать: может, старик только его и ждет. Вряд ли внушавший ужас и суеверия глава тайной службы Гамилькаров так уж срочно нуждался в докладе Ганнона, но все же мог отслеживать рвение своих людей. Лучше было не затягивать.

Кратчайший путь лежал через тронный зал, благо сейчас он пустовал. Ганнон вошел в просторное прямоугольное помещение, по периметру окруженное деревянным помостом на локоть выше красного каменного пола. Пройдя по доскам, он добрался до винтовой лестницы и поднялся на второй уровень – в галерею. Обведя помещение взглядом с высоты, юноша не удержался от того, чтобы остановиться и полюбоваться видом, что многое мог рассказать и о прошлом, и о настоящем.

Пол представлял собой цельную глыбу скалы, привезенную из Арватоса: Гамилькар Первый умел править с размахом – ритуальные запреты и предписания не были ему преградой. С тех пор в стране было два зала «на священной земле Арватоса». Видевшие стояли на красном камне, а недостойные этого Слышавшие – на деревянном помосте. Над всеми возвышался трон с фигурой крылатого волка над спинкой. Ближе к престолу помосты как будто выпускали щупальца, оканчивающиеся двумя круглыми трибунами: синяя площадка для спикера Морского Легиона и красная – для Земного. Так Видевшие, хоть и были ближе всего к монарху, оказывались зажаты между двумя Откликнувшимися. Злая шутка над высокомерием старых лордов. И напоминание о мощи легионов.

Сейчас зал был пустым и не блистал, как в присутствии двора: не было регалий и роскошных драпировок, не было придворных и слуг. Но именно таким спокойным и пустым этот зал – да и весь замок – нравился Ганнону больше всего. Он перешел на другую сторону и спустился на первый уровень помоста. Миновав узкий коридор, он начал спуск в подземелья.

Узкая лестница нисходила все глубже, каменные стены освещали редкие факелы. Несколько поворотов, и юноша оказался у невысокой двери. Кованые петли переходили в массивные жиковины, их узор, изображавший морских змеев и корабли, пересекал поперек всю дверь, надежно скрепляя толстые отполированные доски.

Двое стражей в черных плащах с надетыми капюшонами безмолвно кивнули в то же мгновение, как Ганнон вышел из-за поворота. Они делали это каждый раз, как бы тихо юноша ни шел. «Интересно, они кивают, когда видят мое лицо? Или чуют загодя и просто ждут, когда я их увижу?» – задумавшись, Ганнон остановился на пороге открытой двери. Правый страж еле заметно повернул капюшон в его сторону. Собираясь с духом, юноша раскачался на одной ноге и бесшумно ступил внутрь.

Помещение было довольно просторным для внутреннего замка, но низкие сводчатые потолки и огромное количество шкафов с книгами и свитками создавали впечатление тесноты. Как обычно, было невыносимо жарко. Несмотря на то, что комната находилась под землей, в ней был камин, в котором горел огонь – всегда. Ганнон быстро маневрировал между шкафами, проходя своеобразный лабиринт, ведущий к очагу. На столе из черного дерева стояли чернила и потухшие свечи. В центре на одинаковом расстоянии друг от друга лежали несколько футляров со свитками, каждый размером не больше мизинца.

За столом в кожаном кресле крепко спал тощий старик. Капюшон из темно-бордовой ткани был надвинут на его глаза, оставляя открытыми нос и седую бороду. Голова лежала на правом плече. Морщины на щеках мужчины были настолько глубокими, что, казалось, разрезали кожу. Из-за мнимой немощи от него не требовали сопровождать двор в Арватосе, но юноша знал, что хозяин был не так уж и слаб, просто не любил покидать столицу. Будить хозяина не стоило, он бы потребовал деталей миссии, а рассказывать о своем милосердии юноша опасался. Письменный доклад был куда менее подробным.

Ганнон, стараясь не дышать, медленно положил свой футляр на стол, дополняя ряд. Край тубуса коснулся кожаной обивки, после этого, держа другой конец двумя пальцами, юноша аккуратно опустил на стол и его. Поборов искушение чуть ровнее подвинуть футляр, он развернулся и направился к выходу. Внезапный звук удара заставил его замереть, внутри все похолодело при мысли: «Крысы! Молкова сумка задела стеллаж!» Несколько секунд Ганнон напряженно прислушивался, пока с облегчением не выдохнул. Слышно было только потрескивание дров.

В маленькой комнате для прислуги, которую занимал Ганнон, камина не было, зато имелось окно. Небольшое, но с настоящим стеклом. На подоконнике стояла старая выцветшая фигурка лошади на колесах, вырезанная из дерева. Узкая койка у стены была накрыта меховым одеялом. У окошка стоял небольшой столик, а под ним – сундук, служивший еще и сидением. Ганнон провел пальцами по каменной фигурке коровы на столе. Вот теперь он дома. Сумка упала на пол с гулким звуком, а сам юноша так же рухнул на кровать, лицом в набитую соломой подушку. Не поднимая головы, он стянул левый сапог правой ногой – раздался глухой стук, затем другой ногой стащил оставшийся. Юноша заснул, прежде чем тот успел коснуться пола.

***

Доклад был у хозяина, а теперь нужно было позаботиться и о формальных обязанностях асессора – сторожить сторожей. Посланники проверяли состояние дороги, а Ганнон их честность. Короткий путь к башне Военного Совета шел по крепостной стене. Снизу доносились звуки тренировок воинов Земного легиона: под зычные крики ветеранов молодые Откликнувшиеся бегали, метали копья и фехтовали.

Юноша вошел в башню, оказавшись под самой ее крышей: огромный круглый купол, изображавшими узор лепестков орхидеи, был набран из почти прозрачного стекла. Настоящее сокровище, что было данью от покоренного Неардора, служило еще и символом мира: Избранники не боялись за хрупкое украшение своей твердыни. Дневной свет ярко освещал зал, находившийся восемью руббами ниже. Идя по спиральной лестнице, сквозь окна можно было хорошо разглядеть сад на берегу реки.

Продолжая спуск, Ганнон оглядел огромный стол с рельефной картой Деоруса. Двуцветные горы, проходившие с северо-востока на юго-запад, отделяли Неардор от остальной страны. В центре северной части острова выделялась Черная Башня, вокруг которой раскинулся священный Арватос. Опустевший дом богов, ныне был гнездом мятежников. На карте присутствовало еще одно циклопическое сооружение, что не было сотворено людьми. Акведук соединял Арватос с протекавшей к востоку рекой Адиссой, что впадала в море в Серебряной бухте. Властителя именно этого города надеялся привлечь на свою сторону изменник Корб.

Адисса и два ее рукава-теленка Вак и Голока были выполнены из дымчатого голубого стекла. Старый Боннар видел в них такое же доказательство божественного присутствия, как в Башне и в Акведуке. Ведь все прочие реки никогда не разделялись. Старый толстяк всегда любил трубы и потоки.

К югу от Арватоса лежали четыре ступени, соединявшиеся в гигантскую лестницу, словно вырубленную в земле для титана, что поднимался с Тихих холмов к Черной башне. Море Гнева, походившее на рваную рану в плоти острова, поглотило горы на юго-западе.

Атора и трех дарованных островов-колоний здесь не было, но навигационные линии тянулись с севера, и их с жадностью затягивал в себя порт Виалдиса. Северный край карты был выкрашен пурпуром, обозначавшим Шторм. Гиблые джунгли, что полностью захватили безымянный материк к югу от Деоруса, обозначили зеленым цветом.

Особенно подробно были воспроизведены Виалдис и Тропа Легионера. Тринадцать дневных переходов посланника – столько же столбовых постоялых дворов. Белый у Виалдиса и Красный у Арватоса. И оба трактира хозяева гордо именовали «Первыми».

Два великих города – Виалдис и Арватос – и вправду находились в непростом равновесии. «Камни на весах мироздания», как говаривал про две столицы Деоруса брат Боннар. Такая выразительность отличала его от прочих слуг бога-кузнеца, равно как и вкус к изящной выпивке: другие жрецы Вортана брали количеством. Юноша собирался порадовать старика бутылкой из погреба Избранников. Друг по приюту – ключник замка, ненавидел Боннара за наказания, но был рад помочь Ганнону с вином в обмен на груз из Арватоса. Такой вот нехитрый сговор, чтобы угодить обоим.

«Боги! Какой же чушью я занимаюсь, пока Коул читает мой доклад о Видевших, мятеже и чуть ли не демонах?!» – Поразился юноша, но тут же поправил себя – «Нет, нельзя пренебрегать друзьями, а не то можно стать…Коулом.» – Он поежился.

Но все же Ганнон гордился проделанной работой. Чтобы добыть информацию, понадобились месяцы, но еще сложнее было отделить зерна от плевел: достоверные факты щедро перемежались суеверными кривотолками, порожденными вспышкой на Валхре. Юноша стряхнул с себя беспокойство: он свое дело сделал. Сведения раздобыл, проверил и перепроверил. Теперь пусть хозяин вместе с Избранником решают, как поступать с заговорщиками.

Конечно, ни один слуга Коула не мог позволить себе прохлаждаться: кто-то тренировался с оружием, кто-то с отмычкой, кто-то с кольцом… Ганнону же следовало говорить с людьми и укреплять сеть контактов. Он уже приметил парнишку легионера у Первого столба. Однако, юноша печенкой чувствовал, что скоро его снова отправят в Арватос, уж очень тревожная там царила атмосфера. От мыслей Ганнона отвлек кашель. «А! Вот и мой сообщник», – Усмехнулся юноша. В тени за колонной притаилась фигура.

«Знал, где меня поджидать наш ученый», – Подумал асессор, продолжая спуск и глядя на товарища по приюту, что служил в замке ключником. Ганнон нарочито медленно прошел к столу и склонился над картой, осматривая дорогу, составленную из деревянных шестиугольных пластин. На каждом участке возвышались по несколько пар вертикальных палочек: для жалоб и похвалы. На них были нанизаны белые шестиугольные медальоны. Светлые означали доклады посланников, а у асессора имелись черные. Избранники ревностно следили за состоянием Тропы Легионера, чтобы – если придется – вновь усмирить непокорных.

– Ну что, ты принес? – Раздался позади нетерпеливый голос ключника.

– Я тоже рад тебя видеть, Иннар, – Не поворачиваясь, произнес Ганнон.

– Да, да, здравствуй. У меня не так много времени после обхода. Кастелянша ждет, – Протараторил парень с каштановыми волосами, собранными в хвост, и худощавым лицом с острыми чертами. По своему обыкновению он нервно потирал руки. Его карие глаза беспокойно бегали.

– Не переживай, – Коротко бросил ему Ганнон и начал надевать на палочки черные жетоны, – Здесь точно было несколько выбоин, а посланники говорят, что дорога идеальная, – Пояснил асессор. Затем он оглядел левую жердь, почти доверху скрытую за светлыми жетонами, и опустил черный на правую. – Удивительно, дом Пекул самый богатый на среднем участке. На что только деньги тратят? – Бормотал он, спиной чувствуя, как нервничает его друг. – А вот здесь… – Ганнон указал на шестиугольник почти у самого Арватоса, – теперь большая яма, даже не знаю, что делать – вины хозяев в этом нет. – Он ловко покрутил черный жетон на костяшках пальцев.

– Аррх! – Иннар резко повернул к себе друга, схватил за плечи и потряс. – Удалось?!

– Да, Молк тебя дери, отпусти! – Ганнон толкнул его в грудь кулаком, но улыбку сдержать не смог. – Доставай теперь жетон из-под стола, иначе в море выброшу эту дрянь.

– Не дрянь. Старый, но не с самой глубины? – Раздался голос распластавшегося под столом Иннара.

– Да.

– Большой?

– Не сомневайся, – ответил Ганнон, прикрыв глаза. – И тяжелый.

– Та-ак, отлично, – радостно протянул ключник. В его карих глазах бегали золотые искорки. – Ну и где порода?

– Каменюка в моей комнате, но еще нужно сходить на рынок, ты ведь не забыл уговор?

– Конечно, конечно. – Иннар закивал и вдруг замер. – А ты вчера не успел?

– Застрял на пляже.

– Нашел время плавать. – Ключник с улыбкой протянул жетон. Ганнон взял его и наградил друга многозначительным взглядом. Иннар сдался первым.

– Хорошо, хорошо! – Сказал он, отходя и выставив перед собой руки, словно защищаясь. – К вечеру-то успеешь?

– Да. Но принеси только тогда, когда закончишь обход, с собой не таскай.

– Не учи ученого! – Улыбнулся ключник. Он на мгновение задумался. – Так, надо успеть до полудня, а то опять получу от мегеры. – Иннар повернулся и быстро зашагал к лестнице.

– Да кто ж тебя сюда… – Ганнон посмотрел вслед удаляющейся фигуре и только покачал головой. Была в этом изрядная доля лицемерия: «Я осуждаю Иннара за нарушение правил, а сам прошу его… Это ведь еще и богохульство, если подумать», – Размышлял он про себя.

Юноша повернулся к стене, которую целиком закрывали пергаменты с печатями и гербами благородных домов. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Стена осталась перед его внутренним взором, как будто Ганнон продолжал смотреть на нее. Пожелтевшие пергаменты рассказывали о переплетениях клятв верности и брачных союзах, о наследных землях и титулах, что связывали крылатые гербы Видевших и бескрылые – Слышавших, чьими символами были львы, тритоны, кони и прочие сказочные твари. Все они сходились к крылатому волку Избранников из дома Гамилькар, соседствовавшему на щите с длинношерстной коровой Адиссой.

Пергамента для Братства, к которому принадлежал Ганнон, на стене не было, да и герба у них не было. Хотя служили они Избранникам вернее многих, чьи торжественные клятвы были записаны здесь и скреплены печатями с гербами времен богов. Так и должно было быть. Методы, которыми братья доставали измену на свет, не подходили для этого зала со священными соглашениями Видевших. Юноша сжал и разжал кулак: кольцо он оставил в своей комнате. В путешествии выбора не было, но дома он предпочитал не носить его с собой.

Крылатые гербы Видевших присягали Гамилькарам как Избранникам богов. Многие из них были в числе заговорщиков, но волновало их не благородство или набожность, а богатство Дарованных земель, которого они лишились. Марш Легиона и пересмотр Пакта сильно уязвил гордость и ударил по кошельку древних домов. Сила воинов, что оберегали мир на островах, тогда потрясла весь Деорус. Избранники бросили клич, и легионеры откликнулись.

Запутанную схему древних вассальных клятв гладиусом разрезали белые пергаменты легионеров Откликнувшихся. После марша легионеров наградили землей на Деорусе. Но частью их клятвы было продолжать защищать колонии и Избранников. Триремы, мечи и щиты встречались на большинстве гербов, созданных одновременно, уникальности же им придавали девизы, написанные на полосах ткани, срезанных с плащей-пенул.

К массиву домов северного Деоруса сбоку прильнул сад из хризантем: господа Неардора помещали свои гербы и регалии в затейливый геометрический узор цветка, а не на щит. Пять Почтенных домов были связаны напрямую с королевским и управляли остальными неардо, длинные пергаменты перечисляли привилегии и вольности южных земель. Изящные цветы скрывали в своих лепестках корабли, мед, вино и боевые топоры-аизкоры, много топоров.

Ганнон шевелил губами, повторяя давно выученные уроки. Сознание заполнялось именами и титулами, пока они не начинали проноситься сами собой, освобождая разум, позволяя мыслить и рассуждать, наблюдая за потоком сведений со стороны. Позади раздалось легкое покашливание. Юноша настолько глубоко погрузился в транс, что посторонний звук напугал и оглушил его, словно гром.

Он обернулся и замер, рассматривая женщину, которая в свою очередь с интересом осматривала его, склонив голову набок. Невысокая, немного полная бледная дама с волосами цвета красного дерева, собранными в толстую косу, держала в руке изящный золотой кубок с вином. Она была одета в серое платье, расшитое серебряными звездами, и зеленую накидку с застежкой-волком…

– Надеюсь, я не помешала? – Спросила королева ровно в тот момент, когда увидела осознание на лице юноши. – Вы заняты, конечно же…

«Все знают, что Избранница не может никому помешать, поэтому интонация такого вопроса должна быть немного наигранной, иначе это прозвучало бы фальшиво и неискренне, – мысленно отметил Ганнон, восхищаясь точностью ее манер. – Но, если позволить себе чуть больше фальши, надменности было бы не избежать».

– Ваше Величество, – Юноша низко поклонился, – Ваше присутствие честь для меня. Позвольте мне предст…

– Ганнон, асессор, – Прервала его королева, – воспитанник Дубильни.

То, что Избранница знала имя слуги, не могло не польстить, но этим отличались многие аристократы поумнее. А вот знание того, каким недобрым словом поминали монастырский приют его воспитанники, было на самом деле поразительно.

– Да, Ваше Величество…

– Зовите меня госпожа, – Бросила королева, повернувшись спиной к Ганнону и взмахнув рукой. Она прошла вдоль стола, ведя кончиками пальцев по отполированному дереву карты, внимательно осматривая владения, пока изгиб острова не заставил ее вновь посмотреть в сторону юноши.

– Благодарю Вас, госпожа. Как… как я уже сказал, Ваше присутствие честь для меня, и весьма неожиданная, но, безусловно, приятная, – Произнес Ганнон, тяжело подбирая слова. Играя роль, шпион мог заболтать любого Видевшего, но в безопасности язык еле ворочался. Он был обычным слугой, оказавшимся перед хозяйкой Деоруса.

– Да, я люблю прибывать в город чуть раньше процессии, чтобы посмотреть, как идут дела на самом деле.

– Это… очень мудро, госпожа.

– Бывает любопытно наблюдать за приготовлениями, за тем, как второпях заканчивают работы. К слову, вы не желаете закончить свою? – Неожиданно строго спросила Избранница, глянув на руку Ганнона. Он опустил глаза и увидел черный жетон, все еще зажатый между пальцев.

– Конечно, прошу прощения. – Асессор поспешил к карте и замер перед двумя столбиками. Обвинить посланников в клевете или Откликнувшихся в том, что на их землях появилась яма? Он вспомнил, как обходил королевскую процессию на третий день пути. Юноша шел уже с грузом для Иннара. Посланники его обгоняли. Ганнон медленно опустил жетон на жердь. Он услышал недовольный выдох. Сердце подскочило. Избранница стояла, поджав нижнюю губу.

– Эти паразиты-посланники наговаривают на легионеров, но не стесняются брать у некоторых деньги, – Гневно произнесла она.

– Госпожа? – Ганнону удалось выдать страх за непонимание.

– Простите. – Лицо королевы снова приняло благостное выражение, настолько обезоруживающее, что разум отказывался верить тому, что глаза видели мгновение назад. – Посланники находятся в трудных отношениях с домами Откликнувшихся, что владеют землей ближе к Арватосу и бдительно следят за этими. – Она взмахнула рукой, указывая на самые древние пергаменты Видевших. – А вот те легионеры, что ближе к нам, больше торгуют, чем стерегут смутьянов. Такие чаще дают посланникам приют и ведут с ними прочие дела, – Она указала на средний участок дороги, – но старый враг лучше нового. Всегда полезно знать, кто из вассалов нечист на руку. Такому ведь вас учит Коул?

Ганнон оцепенел: подобного знать не следовало даже ей. Коул подчинялся только Избраннику. Даже в том, что касалось мирской части занятий их Братства. Юноша инстинктивно тронул большим пальцем средний, на котором носил кольцо. Он медленно повернулся, лихорадочно соображая, в какой заговор его, возможно, только что втянули.

– Не переживайте так, – Доброжелательно сказала Избранница. – Я присутствую не только когда мой супруг читает донесения вашего господина, но и на личных докладах Коула. Я нахожу вашу службу интересной. Вы позволите задать вопрос?

– Конечно, госпожа, – Ответил Ганнон, с облегчением подумав: «Похоже, речь только о шпионаже».

– Где, по-вашему, в этой комнате изображены наши владения? Нет, скорее, сама наша страна?

Ганнон машинально посмотрел на карту, но затем перевел взгляд на стену с вассальными клятвами и следом – на королеву.

– Я смотрел на нее, когда Вы вошли, госпожа.

Избранница, удовлетворенная ответом, милостиво кивнула и подошла к пергаментам на стене. Затем, не поворачиваясь, проговорила:

– Вы правы, Ганнон. Я довольна нашей беседой и желаю ее повторения в будущем. Вы можете идти.

***

С мыслями удалось собраться только на Речном рынке. Ганнон надеялся, что сможет найти здесь нужный товар для Иннара, и ему не придется тащиться в другой конец города. Для подмены нужна была бутыль из Неардора, обязательно из черного стекла. Иннар давно зарабатывал, продавая вино из замковых запасов, и умел заметать следы. По крайней мере так себя успокаивал Ганнон. Личная беседа с владелицей этих вин усиливала тревогу в разы.

Он прошел сквозь ряды торговцев с товарами из земель вдоль берегов Голоки. Речной рынок был, бесспорно, скучноват по сравнению с остальными. Местные товары не могли спорить с экзотическими дарами колоний. Здесь продавали простые ткани, кожа, товары ремесленников и эль. Торговля была интенсивной, но не оживленной: сюда приходили купить необходимое, а не развлечься. Шумели только уличные торговцы едой, предлагавшие вино, хлеб, сосиски и орехи хедль.

Ближе к реке виднелись зерновые склады, младшие братья морских титанов на западе города. Рядом с ними швартовались пресноводные баржи – широкие и плоские, они были похожи на плавучие амбары. На волнах покачивались суда, многие из которых походили на суда неардо. Вот только северяне часто строили свои лодки, подражая изящным яхтам с юга. Ганнон не мог различить их, хотя любой неардо поднял бы его за это на смех, ну или смертельно оскорбился бы.

Среди прилавков, украшенных бело-голубыми тканями, Ганнон разглядел зеленое пятнышко. Удача! Теперь главное, чтобы там нашлось то, что нужно. На деревянных полках были расставлены стеклянные бутыли с вином: коричневые, зеленые и… да, серое, почти черное, стекло.

В очереди к худощавому неардо за прилавком стояло трое горожан. Они отсчитывали зеленые монеты, а торговец быстро смахивал их в кошель и отдавал товар. Когда подошла очередь Ганнона, купец оживился, смахнул со лба темные волосы, выбившиеся из-под ремешка, и с улыбкой поприветствовал его:

– Виаторо вирхат!

– Прошу прощения, почтенный, я не говорю на неардо, – Извиняющимся тоном ответил ему юноша.

– Что ж, не беда, господин! Чем я могу тебя порадовать? – Неардо обвел удивительно длинной рукой свои запасы.

– Благодарю, почтенный. Мне нужно вино…

– Ну а что же еще?

– Вон то, в темной бутыли.

– Уфф! – Неардо резко оглянулся на полки и, снова повернувшись к покупателю, добродушно продолжил: – Тебе этого не надо, я тебя научу: за те же деньги возьми виноград, который растет пониже, ближе к озеру, есть две хорошие…

– Почтенный…

–…хорошие бутылки за прошлый год, да, выдержка недолгая, согласен с тобой, но какой это был год… – Не унимался торговец.

– Господин! – Прервал наконец его Ганнон, почти перейдя на крик. Купец раздраженно хмыкнул и замолчал, смерив нерадивого северянина суровым взглядом. – Прошу, Горный край, – Мягко закончил юноша. Продавец, недовольно ворча на своем языке, полез за нужной бутылкой. Он поставил ее на стол и хмуро озвучил цену в куруме: – Один тан.

– Немалая цена за вино, – Протянул Ганнон, доставая кошель.

– За такое – тем более, – Пробурчал неардо, отведя глаза в сторону и вверх и сложив руки на груди. Ганнон выложил серебряную монету на прилавок, ожидая, когда купец опустит взгляд. Лицо неардо потемнело еще сильнее. Он оперся на доски обеими руками, нависнув над прилавком.

– Ты меня совсем не жалеешь, господин? Я же сказал – тан.

– Есть только серебро, почтенный.

– Да что я с ним делать буду?! – Вдруг вспылил виноторговец, вздымая руки вверх, сложив указательные и большие пальцы. – Мне надо зерно купить и отправить груз в плавание, а не лебезить перед преторами, чтобы выбить курум в это время года!

Ганнон молча стоял, ожидая, пока вспышка гнева купца утихнет. Зеваки потихоньку поглядывали на них, девушка с корзиной смеялась, прикрыв рот ладонью.

– Два лана, – Неардо провел рукой слева направо, как будто очерчивал круг, и снова сложил руки на груди.

– Почтенный… – Ганнон хотел было возразить, но решил поступить иначе. – Это должен быть подарок и… этот человек очень хочет попробовать именно такое…

– У твоего друга в голове мердопе, – Неардо был непреклонен, – скажи ему…

– Два лана и медь за это вино и за то, которое вы предлагали, почтенный, – Прервал купца Ганнон, решив зайти со стороны уязвленной гордости мастера. – Пусть увидит разницу.

– Хмм, ну хорошо, убедил, лис. Ха! – Неардо хлопнул ладонью по прилавку: повеселел он так же быстро, как прогневался. – Вижу, кровь делает свое дело, почтенный, умеешь торговаться, не хуже наших! – Купец снова повернулся к прилавку, а Ганнон доложил недостающие монеты. Он потянулся было за товаром, но продавец остановил его.

– Спусти паруса, друг мой. Все-таки не курум отдаешь. – Неардо взял серебряные монеты, взвесил одну на руке, затем придирчиво осмотрел гурт и, наконец, попробовал на зуб. Ганнон подождал, пока он проделает то же самое со второй монетой, и спросил:

– Медь пробовать не будешь?

Неардо поднял взгляд с монет на юношу и с улыбкой ответил:

– Твою – нет, лис.

– Наггон, почтенный.

– Хиас’ор, – Неардо тоже представился и, проведя ладонью сверху вниз вдоль лица, протянул ее Ганнону. Юноша пожал его руку, удивившись сильной хватке купца – Он совсем не выглядел крепким. Торговец добавил. – Чудные у вас тут имена, Наггон – Произнес он медленно, смакуя произношение.

– И не говори, почтенный. Честь быть знакомым, – произнес Ганнон и перевел взгляд на бутыли, а затем на Хиас’ора. Тот кивнул, разрешая забрать товар.

***

Ганнон, сидя в своей комнате, штудировал «Историю Видевших: от созерцания Богов до наших дней». Монументальный труд неизвестного монаха в раскрытом виде занимал почти весь стол. Зеленая бутыль вина стояла рядом. Условный стук, знакомый со времен Дубильни, отвлек его от изысканий.

Иннар, оглянувшись по сторонам, зашел в комнату и провел пальцами по каменной фигурке Адиссы. Он стоял, осматривая стол, почти весь скрытый фолиантом. Взгляд скользнул по рекомендованному неардо напитку. Юноша удивленно поднял брови. Ганнон встал с сундука и откинул крышку. Ключник заглянул внутрь и взял завернутое в тряпицу вино, а затем аккуратно поставил черную бутыль на край стола рядом с зеленой.

– Зачем спрятал нужную и оставил на столе вторую? – С усмешкой спросил Иннар.

– Сперва спрятал обе, а потом решил выпить. Но увлекся чтением, вот она и осталась. – Асессор подвинул зеленую бутыль.

– Понимаю. Ну так что, где ценная вещь?

С глухим стуком Ганнон закрыл крышку сундука и водрузил на нее сумку. Иннар потер руки и быстро наклонился, чтобы осмотреть содержимое. Из-за воротника показалась ярко-белая, резко контрастирующая с остальной, кожа на спине.

– Подойдет для твоей коллекции? – Спросил Ганнон.

– Это не коллекция, это материал для исследования, – Не поднимая головы, ответил Иннар. – Не чета твоему бесполезному монстру. – Он махнул рукой в сторону книги.

– Ты же понимаешь, что это не только оскорбление истории, но и богохульство?

– Богохульство – это приписывать первым Видевшим силы Черных жрецов, – Парировал ключник.

– Так ты все-таки читал? – Ганнон вздрогнул: именно эта часть легенд его и занимала.

– Да, самое начало, как ты понимаешь. Древние долунные времена. – Ученый, увлекшийся осмотром камня, похоже, не заметил реакции друга. – Дальше все скучно. Изначальные не зевали, богов видали. Кто успели, те тоже посмотрели. А кто опоздали – только слыхали. Другим рассказали, те Деорус искали. – Скороговоркой произнес ключник, перечислив все древние сословия.

– Это не оскорбление жрецов, просто старые легенды, – Заключил асессор.

– Может быть. Но вот что точно настоящее богохульство – так это не интересоваться творением богов, а ярчайшее его проявление – это Шторм. Его я и исследую, – Изрек Иннар. Он поскреб валун ногтем и постучал по камню, приложив к нему ухо.

– Вам с Боннаром нужно бы поработать вместе, уверен вы…

– Нет, – твердо ответил Иннар, выпрямившись и посмотрев Ганнону в глаза. Кулаки ключника были сжаты, и костяшки его стали почти такими же белыми, как спина. – Помнишь, что со мной было за этот стишок? Нет? Сутки в уличных колодках, и это в самый шторм! С тех пор спина и побелела.

– Не спорю, он был строг в свое время… – Ганнон не вынес взгляда друга и умолк. Воспоминания о Дубильне были тяжелы для них обоих, но для Иннара особенно. Лучше было сменить тему: – Так как это поможет тебе понять Шторм?

– Не понять, а найти. – Иннар быстро оживился.

– Хахах, а тебе с башни не видно его? – Поддел приятеля Ганнон. В ответ на это ключник лишь вздохнул.

– Боги отдали весь ум мне, силу и красоту Виннару, а тебе… – Иннар делано замялся.

– Обаяние, – Мрачно прервал затянувшееся молчание Ганнон. – И собственное имя, – не удержался он от шпильки.

– Молковы крысы! – Выругался ключник, это была его любимая мозоль. – Так и вижу, как этот толстый пьянчуга томился, придумывая имена, и просто убавил одну букву!

– Думаешь, стал бы ты таким же, как Виннар, если бы тебя назвали иначе? – Усмехнулся юноша. – Да и не пил наш монах тогда. И не он вас называл, если уж на то пошло.

– Значит, другая крыса, все они одинаковые! – Стоял на своем Иннар.

– Не имя красит человека, – Вздохнул Ганнон. – Назвали б вас наоборот, жаловался бы, что тебе лишнюю букву дали. Так что со Штормом?

– Мда… конечно… В общем, я хочу найти его центр. Для этого мне нужно понять, как именно он обесцвечивает породу…

– Породу?

– Камни.

– Не закатывай глаза.

– Нашей ли с тобой породе не знать, как Шторм меняет цвет. – Ключник похлопал себя по шее, не сумев дотянуться до бледной спины. – Но камень подходит лучше.

– Как Двуцветные горы?

– Именно! Горжусь тобой. – Иннар проигнорировал гримасу, которую ему скорчил друг. – Но они старые, знаешь ли. А вот дорога – нет, и идет прямо от линии берега вглубь. Если понять, как обесцвечивание слабеет с расстоянием… – Он прикрыл глаза и увлеченно забормотал: – И нужно пару образцов с разных колоний… Поправка на то, что они не прямые… Карты, расстояния, моряки… Считаем, что в самом центре белеет сразу…

– Иннар! – Одернул друга Ганнон.

– Да! Прости, можно будет понять, где центр Шторма. – Исследователь просто сиял, но, не дождавшись реакции, приуныл.

– И зачем тебе это? – Спросил Ганнон.

– Чтобы знать, где он, этот центр! – Раздраженно ответил Иннар, которого коробило от необходимости пояснять столь очевидные вещи.

– Но ты же все равно туда не попадешь, так зачем?

Ключник только и мог, что таращиться на друга, а потом прикрыл глаза ладонью, скорбя о непонимающем, темном мире.

– Мог бы использовать рожи торговцев при виде серебра. Чем ближе к Виалдису, тем они кислее. – Ганнон попытался отшутиться.

– Это, скорее, мера времени года… – Иннар по-настоящему задумался.

– От моей книги хотя бы есть практическая польза для дела, – Подвел итог Ганнон. Он указал Иннару на купленную на рынке бутыль. – Замени быстрее, пока не увидели: королева уже в замке, мало ли что.

– Откуда ей взяться? Не верь ты пересудам остальной прислуги. Они такое несут! Вот про хозяина твоего говорят, мол, он демон. Клянутся, что видели его в нескольких местах сразу.

– Они недалеки от истины, – Улыбаясь, бросил в ответ Ганнон. Он не без удовольствия отметил, как рука его друга дернулась для охранного жеста. – Но вот королеву я видел сам, даже поговорил.

– Ух ты! – воскликнул Иннар. В его глазах читалась искренняя зависть.

– Я стараюсь держаться от сильных мира сего как можно дальше, так безопаснее. Да и ты тоже, как я помню.

– Да, но избранница Избранника – это сильно. Хозяева наших хозяев, должна же где-то быть справедливость…

– Все равно, лучше не связываться.

– Неподходящее у вас ремесло для этого, Ганнон. – Ключник явно намекал на третьего из их группы воспитанников, Виннара.

– Выбирать нам с ним не пришлось, – Мрачно ответил асессор. Его беспокоило, что Иннар знал о его службе, пусть и не в деталях, это был лишний риск.

– Знаю. Ну что ж, раз ты и правда ее видел, значит, кастелянша будет вдвое злее: надо поспешить! Спасибо тебе! Может, тогда и слухи про жреца Второго круга, что притащил сюда пленника-культиста, тоже не брехня! – Иннар взвалил на плечо сумку с камнем, взял вино и устремился к выходу, едва тронув голову коровы.

«Уж не связано ли это с культистами в рядах мятежников?» – С тревогой прикидывал Ганнон. Отношение короны и охотников на демонов были, мягко говоря, натянутыми. Избранники не жаловали своевольных жрецов. – «Но если нужно спрятать кого-то от мятежников, то лучшего места чем Виалдис не найти. Враг моего врага…» – Юноша вздохнул – «Похоже, передышка от поручений Коула окажется совсем короткой. Но, может, старик пошлет Виннара?» Обычно именно он занимался делами в Виалдисе. Особенно теми, где могла потребоваться сила. Все же, старый товарищ по приюту был капитаном стражи, а не каким-то там асессором.

Глава 3. Старые друзья

Дождавшись вечера, Ганнон вышел во двор перед комнатами слуг. Он поднял взгляд на ясное ночное небо. Из-за края вуали начинали выглядывать звезды, составляющие созвездие… как же оно называлось? Раздумья юноши прервал звук тяжелого дыхания. Иннар приближался, неся в каждой руке что-то увесистое, завернутое в ткань. Подойдя к другу, он опустил груз на землю и согнулся, еле дыша.

– Что у тебя? – Начал было Ганнон, но ключник поднял ладонь, не разгибаясь, прося дать ему отдышаться.

– Вино здесь, то самое. – Иннар выпрямился и указал на один из тюков. – Ты ведь собрался к этой крысе, Боннару? В дом жрецов?

– Да. – Ганнон нахмурился и подумал: «Значит, знал для кого воруешь вино. Дорога же тебе наука, раз переборол ненависть».

– Ты можешь заодно отнести книги…

– Твоя ненависть за давнишние обиды… – Перебил асессор Иннара.

– Прелату, – закончил тот.

– Что я тебе говорил сегодня?! – Вспылил Ганнон. Он избегал любых власть имущих, но советник короны по делам веры был одним их худших.

– Просто передай книги, тебе не нужно с ним беседовать. Я не успеваю!

Ганнон отвернулся, сложив руки на груди. Сам виноват – влез в эту историю с подменой. Но старого монаха хотелось порадовать. Тот давно сетовал, что такое вино еще сто лет будет пылиться в углу погреба.

– Так ты?.. – Ключник вытянул шею, надеясь различить выражение лица друга.

– Иди, я все сделаю. – Ганнон махнул рукой, не поворачиваясь.

– Спасибо! – Иннар похлопал приятеля по плечу. – Я побежал!

Ганнон шел вдоль каменных стен. Впереди, в окнах одной из малых башен, горел свет. Покои Прелата находились дальше. Асессор направился в их сторону, перехватив тюки с книгами.

– Юноша! – Знакомый низкий голос заставил его обернуться и посмотреть наверх.

– Брат Боннар! – Ганнон по привычке слегка поклонился, как было принято в приюте. – Я скоро приду, но сперва мне нужно попасть к Прелату.

– Чушь! – Продолжал вещать голос с башни. – Он еще суетится перед приездом двора. Ни Прелат, ни его прихвостни пока не вернулись из города и – верное дело – останутся там на ночь.

Обругав про себя Иннара, Ганнон кивнул и направился к дверям. Небольшую круглую комнату наверху башни освещало несколько оплывших свечей. В середине выделялся очаг из камня не такого древнего, как стены. Труба из свернутых металлических листьев, причудливо выгибаясь, выходила в окно. Было тепло, в печке слышалось тихое потрескивание дров. За столом сидел мужчина в потертом коричневом одеянии служителя Вортана. Темные кудрявые волосы обрамляли голову и сливались с бородой, которая отливала рыжиной. И без того ширококостный, он набрал вес в последние годы. На лице – в местах, не скрытых бородой, – виднелись красные пятна. Монах, корпевший над сложной системой держателей, прикрепленных к бронзовому штативу, обернулся на звук открывшейся двери и приветливо взмахнул рукой.

– Мой мальчик, – Пробасил он, – рад, рад, что нашел время зайти.

– Не мог отказать себе в удовольствии. – Ганнон осмотрелся и указал на печь. – Это что-то новое.

– Да, решил размяться и вспомнить служение трудом, как велит нам Вортан.

– Скоро сюда без Адиссы и не зайдешь. – Войти в такое уютное место, не почтив ее, казалось кощунством. Юноша потер пальцы, что инстинктивно искали фигурку при входе.

– Истинно, с той вспышки Валхры обретаюсь тут больше, чем дома. Уже год как.

– Говорят, что это была падающая звезда на фоне второй луны, – Припомнил Ганнон один из частых пересудов.

– Глупости! И нечего тратить на них время! – Отрезал Боннар и локтем сдвинул в сторону засаленные листы, после чего аккуратно сложил самодельные инструменты в кожаный футляр, удивительно ловко орудуя толстыми пальцами. – Терять его непозволительно: не по пятьсот же лет живем, как предки до дня Гнева.

– Дом тут или нет, но я с подарком, – Сказал Ганнон, ставя на стол бутыль темного стекла, покрытую мелкой – вековой надо думать – пылью. Боннар внимательно всмотрелся в сосуд и всплеснул руками.

– Это дело! Это совсем другое дело! – Радостно воскликнул монах и полез в один из ящиков, но массивный живот не позволил ему согнуться. – Мальчик мой, достань чаши.

Ганнон открыл створки и потянулся к глиняным кружкам, стоящим на краю, но его осек строгий окрик:

– Стекло! Стекло, друг мой. Неардо не зря так его любят!

Ганнон полез глубже и нащупал гладкие стенки стаканов.

– Доставай все, их шесть штук, – Скомандовал Боннар.

– Вы кого-то ждете?

– Нет, мой мальчик, просто слушай, что я говорю, – Проворчал монах.

Ганнон расставил шесть стеклянных стаканов. Боннар к тому времени уже откупорил черную бутыль, взятую Иннаром из замкового погреба. Монах вдохнул запах из горлышка, одобрительно пробурчал что-то себе под нос и разлил все вино по шести бокалам. После чего – к большому удивлению Ганнона – отвернулся от вина. Толстяк взял один из инструментов и ловко провел лезвием вдоль дна бутылки, а затем аккуратно ударил по нему ребром ладони. В его руке оказался ровный черный кругляш с остатками вина, которые монах собрал пальцем и отправил в рот. Боннар придирчиво осмотрел изделие и, кивнув, закрепил его на штативе.

– Если дело было только в стекле, то я мог бы просто купить черную бутыль, – Отметил Ганнон и обошел штатив, разглядывая получившуюся линзу.

– Отнюдь, – Возразил Боннар, затем махнул рукой и открыл ящик, в котором лежало несколько черных кругляшей. Он достал один и поместил перед свечой. – Смотри! – Воскликнул служитель Вортана. Пламя просвечивало, но очертания были едва различимы из-за непрозрачных включений. – В наших благословенных краях стекло получается только таким. Нужно было что-то с Последней Флотилии. То, что неардо привезли с собой до Шторма. – Монах перенес свечу за новую линзу. – Черное стекло ослабляло свет, но было идеально прозрачным.

– Могли бы просто перелить или дождаться, пока хозяева дойдут до него, – Ганнон указал на наполненные бокалы.

– Чушь! Грех оставлять такое чудесное вино без того, кто оценит его. Избранники предпочитают напитки послаще. В этом погребе оно бы ждало своей участи дольше, чем прожили бы его хозяева.

Юноша поежился: за такие речи могло не поздоровиться. Как и за подмену бесценного вина на бутылку с рынка, если уж на то пошло. Он протянул один из бокалов монаху, а второй взял сам.

– Изучение звезд не очень вяжется с учением Вортана? – Ганнон поднял чашу.

– Глупость. Что может быть ближе к нему, чем смиренное любопытство к законам его творения? – Боннар взял бокал и отпил. – Простые инструменты и творения – для нас, а звезды и оси их движения – это такое же ремесло для него. Мы не можем ковать звезды, но можем попытаться понять его работу!

– А дано ли нам вообще понять такое? С Валхрой же не вышло.

– Ха! Кто сумел построить систему канализации под нами, для тех нет невозможного вовсе! – Монах снова завел старую песню.

– Боги, должно быть, гневаются за такое сравнение, – Рассмеялся Ганнон.

– Опять ты за свое! – Прогремел Боннар. – Только глупцы отделяют приземленные аспекты творения от высокой воли творцов! Впрочем, нам – служителям Вортана – не привыкать, – Пробормотал он уже тише и отпил вина. – Ты не представляешь себе сложности этой системы, идущей по всему городу и к морю.

– Ее выкопали. Чтобы сливать нечистоты, – Констатировал Ганнон, поболтав вино в стакане: отпить не захотелось.

– Она выходит далеко в прибрежные пещеры и использует приливы и отливы для очищения. А это, юноша, уже законы богов! И часть их творения, – Торжествующе закончил монах. – И какую красоту это создало! Сады на берегах реки разбили только после. Я, знаешь ли, читал, что из себя представляла Голока до того.

– Хорошо, сдаюсь. – Ганнон со смехом пригубил вина и решил вернуться к более возвышенной теме. – И какое созвездие вы изучаете сегодня? То, что начинает выходить из-за вуали Молка?

– Конь, юноша, это созвездие называется Конь, – Нахмурился монах.

Ганнон кивнул и с досадой подумал: «Ну конечно же, «Молк их водит», как я мог забыть?!» Эта присказка совсем недавно помогла ему в разговоре с Аторцем.

– С Валхрой, может, и не вышло, но я наблюдал за звездами и ранее. И за день до ее вспышки видел нечто не менее любопытное. Сегодня, раз уж ты зашел, я намерен найти новое созвездие, – Продолжал Боннар, – не без твоей помощи. – Он указал рукой на штатив.

– Как можно искать новые звезды, используя темное стекло? – Озадаченно спросил Ганнон. Боннар фыркнул и протянул ему второй бокал.

– Прекрасный вопрос, юноша, прекрасный! – Монах и сам взял следующий бокал и продолжил: – Новое созвездие я назову Путеводным, думаю, в нем не меньше трех звезд. – Он отпил вина и всмотрелся в лицо собеседника, ожидая реакции.

– Надо же! – Ответил Ганнон через несколько секунд, ушедших на раздумья. На небе была лишь одна «Путеводная» звезда, но светила она и правда в разы ярче остальных. – Вы считаете? Она ведь упоминается в писании – Припомнил юноша – Как одна звезда.

– Я не Прелат, чтобы бездумно верить в тексты! Боги не зря дали мне глаза.

– А откуда взялась догадка? – Спросил Ганнон. Его беспокоили дерзкие, если не сказать еретические, речи наставника

– В ночь, что предшествовала вспышке луны, Путеводная потускнела и я увидел… Есть только один путь проверить! Время как раз подходит! И твой приход с подарком именно сейчас – добрый знак! – Боннар отставил вино в сторону и перенес штатив к окну, из которого было видно поднимающуюся на севере звезду, ярко выделявшуюся среди прочих. Он настроил конструкцию и несколько секунд всматривался в стекло, меняя наклон и расстояние, пока, наконец, не вскочил и не отошел от стола. Тучный монах пару раз быстро измерил комнату шагами, после чего несколько раз коротко махнул рукой в сторону окна, приглашая Ганнона посмотреть.

Юноша, встав из-за стола, сразу ощутил, как ударило в голову вино. Выровнявшись, он подошел к штативу и всмотрелся в стекло. Четыре огонька, четко отделенные друг от друга. Ганнон отвел в сторону линзу, и они превратились в одно яркое пятно света, ошибки быть не могло.

«Но корабли все так же будут ходить по этим звездам», – Хотел сказать Ганнон, но осекся, вспомнив разговор с Иннаром о Шторме. – «Как же они похожи, несмотря на вражду.» – Отметил он, после чего поднял бокал и произнес:

– За Путеводные звезды!

Чаши пустели, в печке потрескивал огонь, наполняя комнату легким запахом дыма. Ганнон, сидя на табуретке, откинулся назад, опираясь спиной на нагретую очагом стену. Тепло от нее разливалось по позвоночнику, а от вина – по животу. Боннар тем временем поднялся и прошел к захламленному шкафу в надежде найти что-то из запасов. По дороге на глаза ему попались тюки с книгами, про которые Ганнон уже успел забыть.

– Так что же понадобилось нашему Прелату? – Спросил раскрасневшийся от вина монах.

Ганнон приподнял голову и нехотя приоткрыл глаза.

– Книги, но их должен был нести Иннар.

– Парнишка всегда был несобран, – Пробурчал Боннар, припомнив бытность инструктором в Дубильне – Если б не этот ваш буян Виннар, сгинул бы.

– Я бы тоже не сдюжил там без Виннара. – Парировал юноша.

– Чушь! – Отмахнулся монах. – Знания бывают не слабее мышц. К слову! – Он потянулся к тюкам с книгами. – Позволишь взглянуть?

– Конечно. – Ганнон наконец смог целиком оторвать спину от стены и сел, сложив руки на колени. Боннар распутал неумелые узлы и окинул взглядом книги. Громко выдохнув, он продолжил:

– Избранный советник, похоже, все никак не может ответить на последний запрос ее Величества, – Он бережно приподнял старый фолиант в красной обложке, – Дошел до самых глубин.

– Такой сложный вопрос? – Ганнон посмотрел на многочисленные книги. – Их было больше, чем в библиотеках иных Слышавших.

– Нет, просто он не способен применять разум, дарованный богами, зато может прилежно читать, не понимая сути. – Монах так рассмеялся, что закашлялся, опершись одной рукой на стопку книг.

«Опять он за свое!» – Раздосадовано подумал Ганнон. Мысли его неохотно ворочались в голове. – «Пожалуй, хватит на сегодня вина». Вслух же юноша сказал:

– Я слышал, он прекрасно ведет учет казны.

– Да уж, этого у бело-золотых не отнять! – Согласился монах.

– Ха, в Виалдисе – они бело-зеленые, – Не сдержался Ганнон, но тут же отругал себя под раскатистый смех Боннара. Надо было менять тему. У Боннара был длинный язык, а у Прелата – хорошая память и мстительный нрав. – Посмотрел бы лучше на себя! – Он позволил себе фамильярность. – Когда последний раз вычитывал положенные утром молитвы? – Продолжил асессор, проведя пальцами по подбородку.

– Твоя правда, юноша. – Боннар потрогал себя за бороду – Но, как видишь, не кривлю душой: не читаю – не бреюсь.

– Это нужно, чтобы окружающие видели твой позор, а не для того, чтобы запретить бороды.

– Ох, это необязательно для тех, кто не живет в обителях, – Отмахнулся монах.

– Косу тоже не заплетаешь, хотя честь не обривать голову заслужил раньше многих.

– Ты пробовал это завязать, юноша? – Боннар собрал кудрявые сальные волосы на затылке, но они, непокорные, так и норовили вылезти из-под пальцев. – Что ты… Вообще, не дерзи! – Начал он, но не смог удержать грозный тон и рассмеялся. – Давай-ка найдем еще вина…

Ганнон встал и потряс головой в знак протеста.

– Прошу прощения, но у меня сегодня еще есть дела… в городе.

– А-а-а, – Монах одобрительно закивал, – понимаю, юноша. Гирвар требует зерна на обе чаши весов. – Хитрая ухмылка на бородатом лице объясняла смысл поговорки про бога рождения и смерти лучше всяких слов.

Ганнон присел возле тюков с книгами и задумчиво смотрел на края ткани.

– Оставь здесь! – Раздался голос за его спиной. – Тебе ведь так и так нести их к нам завтра? – Немного неуверенно спросил Боннар.

– Стоит ли? Все-таки не я за них в ответе, – Засомневался Ганнон. Предложение было разумным, но его смущал тон старого монаха.

– Чушь! Здесь бываю только я. Дверь запирается на замок, сам его делал. – Боннар вытащил из-под одеяния ключ, висевший на шее.

– Хорошо, – После недолгих раздумий согласился Ганнон, – но они нужны мне завтра утром.

– Не переживай, юноша. Я не ранняя пташка, ты прав, но нужно описать открытие, так что здесь я и заночую. Так что утром буду тут, ты только стучи погромче.

***

Ганнон шел по ночному городу: на правом берегу реки в это время было тихо, а с левого доносились голоса, песни и смех. «Может, это тот самый цирк?» – Подумал юноша. Голова немного прояснилась от прохладного воздуха. Мысли о предстоящей встрече заставляли сердце стучать быстрее, ноги откликнулись и ускорили шаг. Небольшой – немного покосившийся – домик показался из-за поворота, ставни были закрыты, но свет в щелях створок горел, несмотря на поздний час.

Он толкнул дверь, не глядя, провел пальцами по спине фигурки Адиссы и прошел внутрь, пригнув голову. Юноша свернул в комнату, в которой мерцал свет. Он на секунду замер: в комнате был не тот человек, которого Ганнон ожидал увидеть, – в нем все похолодело, но через мгновение он распознал незнакомца в тусклом свете лучины. Опасности не было, пока что. В тесной комнате за столом, на котором лежал короткий меч, лицом ко входу сидел широкоплечий парень с черными волосами, его серые глаза спокойно смотрели на вошедшего. Тени от света лучины выделяли массивную челюсть и ямочку на подбородке. В ладонях он сжимал толстый ржавый гвоздь, сгибая и вновь разгибая его от скуки.

– Виннар. – Поприветствовал друга Ганнон.

– Здравствуй. – Парень поднялся из-за стола. Ростом не ниже Ганнона и крепко сложенный, Виннар излучал дружелюбное превосходство. Харизма, которой товарищ по Дубильне отличался с детских лет, не позволяла злиться на него даже из зависти. Гвоздь в его пальцах наконец не выдержал – похоже, в нем было больше ржавчины, чем металла, – Виннар отбросил его, презрительно сморщившись.

– Зачем тебе меч? – Спросил Ганнон, и, глянув за спину товарища, уточнил: – Два меча?

– Я же все-таки капитан стражи, – Пожал тот плечами, зная, что это лишь отговорка. Они оба служили Коулу, и стояли на второй ступени. – Затем, что мы не знали, что ты тут делаешь. Тебе прекрасно известно, что бывает с теми, у кого появляются свои дела…

– Свои дела? Так ты это называешь? – Воспоминания о сгинувшем соратнике были похоронены глубоко, но слова вскрыли застарелую рану. – Да и как можно сравнивать развлечения в городе с тем, что делал он? – Ганнон указал одним пальцем на другой. Перед исчезновением их бывший товарищ пытался расширить возможности своего талисмана. К ужасу Ганнона, с ним самим тоже происходило нечто подобное. Но без всяких усилий.

– Тише! – Лицо Виннара омрачилось по-настоящему, такое бывало редко. – Не говори и не думай об этом. Считай, что он сгинул в Шторме или поселился в южных джунглях, да хоть на лунах! Но молчи и делай, что говорят нам всем.

– Тот, кто следовал по пути без лишних вопросов, тоже не всегда в порядке. – Асессор намекал на еще одного сгинувшего собрата, что не смог взойти на третью ступень. – Имен не называю, раз уж ты просишь. – Ганнон не мог припомнить ни одного члена Братства старше себя на десять лет.

– И правильно. – Капитан кивнул, будто бы не заметив сарказма. Он прикрыл глаза и через секунду продолжил: – Пока тебя не было, я взял на себя труд удостовериться, что твои походы сюда не несут угрозы. До того, как доложить Коулу. – Он сделал акцент на последней фразе. «Ну конечно, три ступени и он, единственный старик», – Подумал Ганнон, вслух же он лишь спросил:

– Ну и как, убедился?

– Да, – С улыбкой произнес Виннар. – Не могу сказать, что одобряю твой выбор, но о вкусах не спорят. – Он развел руками.

– Почему тогда меч до сих пор на столе?

– Ганнон, – Покровительственно продолжил Виннар, – ты же и сам прекрасно понимаешь: даже если ты сам ни в чем не повинен, это не значит, что за тобой не могут следить, зная о твоих слабостях.

– Кто именно? – Не переставал упираться юноша, понимая при этом, что его товарищ прав, прав во всем.

– Заговорщики, знать, священники, да хоть культисты-демонопоклонники! Дело же в предосторожности.

– Я смотрю, ты готов ко встрече со всеми сразу. – Ганнон перевел взгляд с длинного меча, стоявшего у стены, на левую руку друга. На среднем пальце Виннара было надето железное кольцо с гравировкой.

– Новые мечи! – Радостно провозгласил капитан, взял длинный меч в ножнах и кинул его другу – юноша едва успел поймать. – Коул помог, посмотри.

Ганнон слегка выдвинул лезвие из ножен. Темный металл поблескивал и переливался. Кромка была идеально ровной.

– Откуда его привезли? Из-за гор? Или из монастыря Селаны? – Юноша решил задрать планку повыше, чтобы осадить хвастуна.

– Их. – Поправил Ганнона Виннар и положил ладонь на рукоять короткого меча, напоминавшего гладиус легионера. – Их привезли из владений дома Виссарин. Не Небесный металл, конечно, но лучшее, что можно достать без богов, – Хмыкнул он.

– Ух ты! – Ганнон присвистнул: лучшего оружия и впрямь не делали нигде. – Неплохо для капитана стражи. – Даже дурная репутация земель у Моря Гнева, которые стерег этот дом, не снижала спрос на изделия их мастеров. Денег, которых стоило это оружие, хватило бы на снаряжение для пяти Откликнувшихся. – Где они? Те… кто живет здесь? – Юноша осмотрел опустевшую комнату.

– Те, кто здесь раньше жили, – Виннар поднял руку, успокаивая товарища, в чьих глазах сверкнула злость, – теперь работают в замке. Я договорился с кастеляншей. Они были счастливы, их род давно мечтал об этом. И тебе не нужно рисковать и таскаться сюда по ночному городу.

– Очень предусмотрительно. – Ганнон тяжело выдохнул.

– Ты же не думал, что я могу навредить тем, кто потерял родителей? Хоть они были и постарше нас с тобой. – Виннар оценивающе осмотрел комнатушку и продолжил: – Осиротели бы они пораньше и попали бы в замок быстрее…

– Я не верю своим ушам! – Успокоившийся было Ганнон снова вспыхнул. – Как можно желать кому-то такой жизни?!

– А что, лучше жить здесь, в холодном домишке? Или в палатках на берегу? – Парировал Виннар и покачал головой.

– Ты ведь совсем не понимаешь, как они живут, так ведь? Не в доме или в палатке, а в общине. Знают друг друга, веселятся вместе, доверяют, приходят на помощь. У них есть семья, – Распалялся Ганнон.

– Семья! – Его товарищ по Дубильне только отмахнулся. – Любая семья с пляжа отдаст тебе ребенка за золотой хар или курумовый риль, а скорее даже за серебро. В замке ты такое можешь представить?

– Да, возможно, ты и прав, но лишь потому, что они никогда не увидят таких денег! Для них это больше, чем весь надел для Слышавших. А уж эти за кусок земли легко отдадут дочь старому жирному Видевшему!

– Хорошо! – Виннар сдался и поднял руки в примирительном жесте. – Что сделано, то сделано. Думаю, если бы за тобой следили, то уже вбежали бы на наши крики. – Он взял гладиус со стола и убрал в ножны. Затем вопросительно посмотрел на Ганнона. Юноша осознал, что все еще держит длинный меч в руках, и протянул его другу. – Да, и захвати их Адиссу – я обещал вернуть после твоего визита.

***

В замок молодые люди шли молча. Всю дорогу Ганнона съедало чувство стыда. Нельзя было быть таким грубым. Виннар, как и всегда, только помогал ему и Иннару, им же доводилось платить ему тем же куда как реже.

– Виннар, я… – Начал говорить он, – спасибо тебе.

– Не стоит, – Проронил Виннар уставшим голосом. Он остановился и отстучал костяшками по рукояти меча так же, как стучал в дверь Иннар. – Я был рад помочь. – Пока Ганнон мечтал провалиться в пасть к Мархокару, его друг продолжил: – Да, и еще, чуть не забыл из-за нашей перепалки… – Он оглянулся по сторонам и понизил голос. – Коул собирается возвысить одного из Братства.

– Ты… уверен? Откуда тебе знать? – У Ганнона пересохло в горле.

– Приготовления всегда одинаковые. Переживаешь, что тебя не выберут? – С усмешкой спросил Виннар: он слишком хорошо знал друга, чтобы спрашивать такое всерьез. Не дождавшись ответа, парень продолжил: – Ганнон, это, – Он согнул левую руку, показывая кольцо, – то, что отличает нас от них, в замке они или на пляже. Почему ты так боишься возможностей? – Капитан выразительно посмотрел на руку Ганнона, на которой кольца не было.

– Моя жизнь и так прекрасна, – С кислой улыбкой ответил Ганнон. – Зачем же рисковать всем, что удалось собрать?

Обратный путь оба завершили в тишине, не желая вновь начинать старый спор.

Глава 4. Вопрос Избранницы

С рассветом Ганнон поспешил в сторону башни, в которой его дожидались книги. Иннар по утрам был на своем молковом обходе, и надежды разыскать его вовремя не было. Юноша приготовился стучать, что было сил, но дверь мягко открылась вовнутрь от первого же прикосновения. Книги стояли почти у самого входа, тюки аккуратно завязаны. Ганнон заглянул вглубь комнаты: Боннар спал, уткнувшись лицом в стопку листов, бутылок с выпивкой вокруг не наблюдалось.

Взяв книги, Ганнон быстро зашагал в сторону здания, в котором располагался советник короны по церковным делам. Тревога от разговора с Виннаром потихоньку вытеснялась неприятным холодком от предстоящей встречи с Прелатом. Служка, стоявший рядом со входом, сообщил, что хозяин еще в покоях, но уже работает. Передать книги он отказался, но согласился провести посетителя внутрь.

Просторная комната с высоким потолком была хорошо освещена благодаря выходившему на восток окну в виде круга Ихариона. За столом из полированного дерева сидел худощавый мужчина чуть моложе сорока, с тонкими чертами лица и голубыми глазами. Несмотря на ранний час, он был одет в громоздкое бело-золотое одеяние, а его щеки были выскоблены до красноты. Светлые волосы собраны в хвост, а те, что еще не доходили до затылка, – тщательно смазаны маслом, чтобы прилегать к голове.

Ганнон поставил книги на пол, чем привлек внимание хозяина покоев. Осмотревшись по сторонам, асессор не нашел фигурки Адиссы и стоял, потирая пальцы. Это не ускользнуло от внимания Прелата, но обратился он к вернувшемуся служке.

– Наконец-то, ты принес недостающие письма? – Речь советника была лишена всякого намека на говор той или иной провинции – чистый Део Арватоса, хотя по слухам Прелат начал свой путь очень далеко от священного города. Служка молча рванул в сторону хозяина, склонив лысую голову и чуть не врезавшись в Ганнона. Он встал сбоку от стола и приготовился читать письма. Ганнон прокашлялся, за что был награжден недоумевающим взглядом Прелата, который быстро сменился неодобрением.

– Тебе следует подождать, пока ждут своего завершения дела более важные. А поглаживание фигурки коровы, упомянутой в четвертом, пятнадцатом и двадцать седьмом стихах тома Хождения, – это суть поклонение Старому слову, хоть и не порицаемое. Может, еще и янтарь от нечистой силы носишь? – Язвительно осведомился советник.

Ганнон закрыл глаза и постарался убедить себя, что очередная ступень на службе Коулу все равно не возвысила бы его достаточно, чтобы расправляться с подобными людьми по желанию.

– Какого совета просят от нас сегодня? – Обратился к служке жрец, снова забыв о присутствии Ганнона.

– Начать с Видевших? – Робко спросил служка. Он заметно волновался, перебирая листы пергамента и рассматривая печати.

– Безусловно.

– Есть только письмо со Ступеней, – Произнес служка. – В деревне посвящение проводили, заменив молоко на эль, пишут, что он был мутный. – Служка прищурился. – Эль селянам продал заезжий жрец, когда узнал, что у них полегла скотина и молока нет. Мальчика стошнило на сапоги Видевшего, который посетил праздник.

Ганнон переводил взгляд с одного серьезного лица на другое, все силы уходили на то, чтобы сохранить самообладание и – боги упаси – не усмехнуться.

– Напиши назначить штраф жрецу в стоимость сапог в пользу землевладельца и обычную епитимью в казну церкви за отклонение от канона. Дальше, – Повелел советник.

– В деревне выше по Ступени мужчина после поимки грабителей пытался отравить их всех.

– А какой совет нужен от нас? – Прелат приподнял светлую бровь.

– Пишут, что он считал это милосердием и что хотел взять все грехи на одну, свою, душу. – Служка медленно водил пальцем по неровным строкам. – Грабителей должны были казнить в разных местах… – Он замешкался и медленно закончил словами: – Более одного палача. Все, больше ничего не написано.

– Ложные мученики…Не просто еретик, но еще и кретин. – Прелат усмехнулся. Глянув на недоуменное лицо слуги, советник снизошел до объяснения – Они ведь верят, что единожды погубленная душа может творить зло ради общего блага: глубже бездны падать некуда. Особенно, если делаешь это вместо другого, чистого. А этот решил собрать все «грехи», но не подумал, сколько таких деяний на палачах. – Прелат побарабанил пальцами по столу. – Пусть отошлют к Видевшему и судят за ересь по прецеденту. И допросят односельчан. Еще что-то?

– Священник, то есть бывший священник Вортана, – Поправился служка, – призывал к аскезе и служению трудом для всех.

Прелат встал и прошел к окну, с минуту он стоял молча, пока не вернулся обратно на свое место. Его пальцы потянулись к вискам, но он отдернул руки, будто из огня, и вместо этого помассировал ими лоб.

– Опять Вортан…Что ж, тяжело приговаривать брата, – Прелат вздохнул, – пусть даже бывшего. Это следует осудить как покушение на основы мироздания, прецедент – оскорбление Черного духовенства.

– Но, – Служка сглотнул, – о них ведь он ничего не говорил.

– Ты будешь перечить, не понимая моих слов? – Под взглядом хозяина несчастный съежился. – Тот же прецедент по тяжести не означает той же сути обвинения! Иди и повтори молитву двадцать раз, закончим позже.

– К-которую, Ваше… – Заблеял прислужник.

– Любопытство и дерзость составляют ересь. – Прелат ответил церковной максимой, полагая, что ответ исчерпывающий.

Служка пронесся мимо Ганнона, аж одеяние хлопало. Прелат выдержал паузу, записывая что-то на пергаменте прежде, чем заговорить:

– Что это? – Он кивнул на тюки.

– Книги… – Начал говорить юноша.

– Я не могу понять, – Перебил его Прелат, разминая пальцы, – почему то, что я прошу, не выполняется? Книги должен был принести другой слуга, и не сегодня, а вчера.

– Вчера вас и ваших слуг не было на месте…

– Я не слышу ответа. – Церковник громко дышал, зажмурив глаза. – Кто решил, что может отменять мои распоряжения и менять исполнителя?

Ганнон сжал челюсти, стараясь не выдать гнев. Хорошо подумав, он ответил:

– Иннар приносил книги вечером, но побоялся оставить их без присмотра. Сейчас же он, по приказу госпожи кастеляна, совершает обход, как и всегда. Он попросил меня принести книги, чтобы не ждать полудня.

– И это вы называете бояться за книги? – Не моргнув, сменил претензию Прелат. – Таскаете их в каком-то тряпье. Они стоят дороже ваших жизней. – Ганнон стоял молча, пока вновь не услышал голос советника. – Что ты стоишь? Подними их на стол.

Помедлив секунду, юноша повиновался. Он развязал аккуратные узлы и уставился на столешницу, украшенную гравировкой в виде ветвей и листьев. Решив, что с Ганнона хватит, Прелат молча махнул ладонью, веля ему удалиться. Его внимание целиком поглотил древнейший из принесенных томов.

По пути Ганнон заметил группу гвардейцев в зеленых цветах дома королевы. Обходя их по широкой дуге, он все же прислушался к разговору. Лидер группы раздавал указания раздраженным тоном: «Найти… Прибывает… Прелат… Боннар». Последние слова заставили Ганнона остановиться: похоже, воины собирали совет по приказу Избранницы. Вздохнув, юноша проводил взглядом гвардейца, уходившего в сторону покоев духовенства. «Придется будить беднягу, негоже ему опаздывать к самой Избраннице», – Подумал Ганнон и направился к башне, в которой заночевал монах.

***

Королева, одетая в серую накидку, стояла возле входа в покои своей доверенной служанки, ожидая второго жреца. Рядом уже стоял Прелат, ярко выделяясь своим одеянием. Он говорил что-то о судах и потребности светского судейства в наставлениях. Из-за угла показался капитан гвардии – высокий седой мужчина со шрамом возле левого уха. Он и отвечал за поиски.

– Капитан, – Приветливо улыбнулась Избранница, – вам удалось найти… ах да, вот и он, – закончила королева, оборвав только открывшего рот солдата, глянув ему за спину. Там, пыхтя, поспешал толстый служитель Вортана с неаккуратно собранными в пучок кудрявыми волосами. Вид у него был такой, словно его только разбудили. Приблизившись, монах поклонился и проговорил, тяжело дыша:

– Ваше Величество, прошу прощения…

– Не стоит. И говорите тише: я бы не хотела привлекать внимание к нашей встрече. – Избранница с грустью оглядела Прелата и капитана своей гвардии в их ярких одеждах. – Прошу за мной.

Королева распахнула дверь и вошла внутрь убранной драпировками комнаты, нежно погладив золотую фигурку Адиссы, которую сама когда-то подарила жившей здесь девушке. Прелат поспешил следом, едва не столкнувшись с монахом. Советник провел пальцами по спине коровы и встал по правую руку от госпожи. Боннар же зашел последним, слегка потрепав фигурку за ухом.

– Господа! – Избранница отступила на шаг, чтобы видеть обоих собеседников. – Мне нужна ваша помощь. И прошу оставить этот разговор между нами. – Церковники кивнули в знак согласия, и она продолжила: – В замок недавно привезли пленника, доставил его человек из Второго Круга Ихариона. – Мужчины удивленно переглянулись. – Я прошу вас рассказать все, что вы знаете о них обоих.

– Дела этого ордена закрыты даже от остальных слуг Ихариона, – Первым слово взял Прелат, стараясь остаться невозмутимым. – Их судебные процессы не описаны в доступных мне источниках, но их пленник, безусловно, связан с поклонением демонам. – Жрец все же сглотнул.

– Вы желаете что-нибудь добавить? – Спросила королева, обратившись к Боннару.

– Ахм… – Он откашлялся. – Насколько мне известно, в основном они следят за… порядком в землях западнее и южнее Тихих холмов.

– Это те земли, что разорил соседний дом? Как же он назывался? – Избранница прикрыла глаза, шевеля губами.

– Соседний дом зовется Виссарин, Ваше Величество. Имя же дома, что был уничтожен, стерто из всех записей, – Сказал Боннар.

– Да, конечно же. Вы согласны с Прелатом касательно пленника?

– Безусловно, – Монах кивнул. – Серые весьма преданны своему делу.

– Серые? – Удивленно спросила королева, а Прелат недовольно вдохнул.

– Прошу прощения, Ваше Величество. – Боннар приложил рукав к вспотевшему лбу. – Так иногда называют братьев Второго Круга.

– Это совершенно не относится… – Начал говорить Прелат, но Избранница остановила его взмахом руки.

– И почему же? – Она вновь обратилась к Боннару.

– Они обладают некоторыми, хм, силами, которые Ихарион в милости своей дает им для борьбы с врагом. Но их не сравнить с тем, что могут жрецы, именуемые Черными.

– Ахах! – Королева улыбнулась. – Слабее Черных жрецов, но, все же, не белые, так что ли? – Женщина кивнула в сторону Прелата, чье покрасневшее лицо контрастировало с белизной его одеяния. – Каковы их права и привилегии?

– Я полагаю, здесь почтенный Прелат услужит вам лучше меня, – Ответил Боннар.

Избранница перевела взгляд на второго жреца. Тот откашлялся и начал объяснять:

– Со времен воцарения Избранников лорды вновь стали судить за ересь в своих владениях. Хотя делают они это не без нашей помощи, примат церкви в некоторых судебных делах остался. К примеру, у Второго Круга в тех самых землях, что упомянул брат Боннар.

– То есть у него нет здесь власти?

– Пленник остается его собственностью, но, думаю, вы можете участвовать в разбирательстве. Я подыщу прецедент, но это очень редкий случай.

– Вы сможете участвовать от нашего имени?

– К сожалению, нет, Ваше Величество. Брат Круга сам решает, кто представляет духовенство, и это он сам.

– Нам нужен кто-то компетентный, но при этом мирянин, я правильно вас поняла?

Прелат кивнул и пожал плечами, насколько позволяло одеяние.

– Есть один талантливый юноша, он сейчас в замке, – Вновь вступил в разговор служитель Вортана. – Его имя Ганнон.

– Кто он такой? – Спросила королева, резко повернув голову и устремив взгляд на Боннара.

– Асессор Вашего Величества, – Ответил монах, немного напуганный тоном вопроса.

– Асессор, по-вашему, сгодится для такой работы? – Прелат сложил руки на груди и покачал головой.

– Он был воспитанником приюта, Ваше Величество, – Продолжил Боннар, не глядя на Прелата. – Один из самых талантливых ребят.

– Что еще вы о нем знаете? – Вопрос Избранницы прозвучал неожиданно холодно.

– Он начитан и любознателен. – Монах немного помедлил. – Юноша хорошо справляется с тем, за что берется… если уж решился. Право же, больше ничего не могу прибавить, простите.

Прелат смотрел на толстого монаха с легким презрением. Королева же в два быстрых шага приблизилась к Боннару и тепло улыбнулась. Она взяла пухлые пальцы жреца в свои, отчего тот вздрогнул, и проговорила:

– Вы хорошо разбираетесь в людях, брат Боннар. Теперь я его вспомнила, и у меня сложилось такое же впечатление об этом молодом человеке. Решено.

Глаза Боннара удивленно округлились, но через пару мгновений он успокоился и кивнул. Глядя на него, Избранница позволила себе короткий смешок. Быстро повернувшись, она обратилась к Прелату:

– А как продвигается то дело, о котором мы говорили в последний раз?

– Я… Ваше Величество, – Прелат был застигнут врасплох, – я все еще ищу соответствующий стих или прецедент. Как раз вчера мне принесли новые книги, с тех пор я без устали трудился. – Королева слушала его и кивала с легкой улыбкой. – Богохульства и оскорбления знати – это частые грехи, но, учитывая высочайший уровень запроса, – Он поклонился, – я хочу исключить любые сомнения…

Речь советника прервал Боннар, не сдержавший смешка. Прелат вспыхнул и уставился на монаха, взгляд Избранницы также осуждал непочтительность, но было в нем и любопытство.

– Вы желаете что-то добавить? – Строго спросила она Боннара.

– Как можно добавить что-то, не зная сути дела? Высочайшие запросы рассматривают только… – Попытался было вмешаться советник.

– Помилуйте, Прелат, вам нужно тщательнее подбирать слуг или решать такие запросы быстрее, – Чуть надменно произнес Боннар. – Весь замок знает об этом деле, и, должно быть, ваши покои уже доверху набиты книгами.

– Прошу ученых мужей простить меня, – Прервала мужчин королева – в ее мягком голосе стальной струной засквозила угроза, – но могу ли я получить ответ на свой вопрос?

– Мои извинения, Ваше Величество. – Боннар низко, насколько позволял живот, поклонился и стал объяснять:

– «Молхар», ругательство из обвинения – это не демон, а старо-Арватосское имя Молка – духа из Старого Слова, которого до сих пор поминают всуе простолюдины.

– Его именем иногда называют Небесную Вуаль? – Спросила королева. Ее лик просветлел, она с любопытством слушала монаха. Красное же лицо Прелата постепенно становилось белым.

– Да, да, истинно так! – Радостно закивал Боннар. – Именно поэтому такого демона и нет в книгах. Это герой сказок, который наказывает нечестных и негостеприимных людей, обычно обращая их в камень. – Монах развеселился, его страх отступил.

Королева заливисто рассмеялась и, смахнув слезинку, обратилась к уже совсем бледному Прелату:

– Так вот в чем дело – другое имя? – Голос ее был веселым, но в нем были и нотки разочарования.

– Я, безусловно, знал, что Молхар это одно из имен Молка, – Выдавил из себя советник, слишком поздно осознав, что только ухудшил свое положение.

– Так почему же вы искали его среди демонов? – Воскликнула Избранница. Ее большие, все еще поблескивающие от слез глаза как будто прижали Прелата к стене – он не мог дышать.

– Ну а что? – Громкий голос монаха, в котором прорезались насмешливые нотки, заставил Избранницу отвернуться, и Прелат снова смог вздохнуть. – Чернь бранится именем демонов? Бранится. А тут чернь бранится именем Молка, ну или Молхара? Да. Значит он – демон, – Закончил Боннар и хлопнул себя по животу.

Королева улыбнулась и снова взглянула на Прелата – в выражении его лица она безошибочно прочла, что старый монах попал в точку.

– Что ж, – Избранница всплеснула руками, – я благодарю вас, достопочтенные мужи. – Женщина вежливо кивнула Прелату и протянула руку с перстнями Боннару. Тот на мгновение растерялся, но все же сообразил приложиться к огромному сапфиру на среднем пальце. – Я могу рассчитывать, что вы известите этого юношу, брат Боннар?

– Да, безусловно, Ваше Величество, – Ответил он, с кряхтением разогнувшись.

Глава 5. Тревожные вести

Ганнон быстро спускался по каменной винтовой лестнице, что вела вглубь подземелий замка, на чем свет стоит браня про себя Боннара. Юноша помог ему, а старый монах в благодарность втянул его боги знает во что.

«Хотя, если подумать, Коул бы все равно направил меня сюда» – Продолжал размышлять Ганнон, немного остыв – «Брат Второго Круга здесь неспроста, заговорщики связались с культами демонопоклонников, и вот появился охотник.».

Чтобы не споткнуться, асессор вел рукой вдоль стены: ладонь скользила по крупным серым камням с шероховатой поверхностью. Наконец, лестница вывела его в освещенный факелами коридор. Прищурившись, Ганнон смог различить женскую фигуру в сером плаще, стоявшую перед массивной дверью. Юноша подошел, не стараясь приглушить шаг, но прильнувшая к двери женщина не обращала на него никакого внимания. Он вежливо откашлялся и тихо произнес:

– Ваше Величество.

Застигнутая врасплох, королева резко выпрямилась, всколыхнулись волосы, скрытые капюшоном. Часто дыша, она повернулась и оглядела прибывшего. Через долю мгновения выражение испуга сменилось на ее лице на привычное покровительственное, с нотками очаровательной ложной скромности.

– Вы и вправду мастер своего дела, юноша, – Сладким голосом сказала Избранница. – Что же меня выдало? Как вы узнали, что это была я? – Спросила она, подняв руку и демонстрируя полы накидки из грубой серой ткани.

– Ваше Величество, вы, безусловно, одеты подобающе, но вам следовало бы начать с того, чтобы скрыть из виду сапфир, стоящий как добрая половина Речного города, – пояснил, поклонившись, Ганнон и указал на видневшиеся из-под длинных рукавов женщины драгоценности.

– Хах, скромность, необходимую для вашего ремесла, трудно проявить в моем положении: я, право, уже не замечаю эти побрякушки. Вы знаете, зачем мы здесь?

– Да, Ваше Величество. – Покорно произнес Ганнон. Ему не верилось, что королева была так слаба в интригах и шпионаже, как пыталась изобразить. Но даже если так, самым разумным было подыграть хозяйке Деоруса. А заодно и извлечь кое-что для себя. Благосклонность Избранницы могла помочь с вербовкой нового человека. Коул будет доволен, и не станет давить с переходом на третью ступень.

– Еще один просчет с моей стороны? – В голосе королевы появились нотки уже настоящего разочарования. – Боннар вам все рассказал?

– Нет, он лишь передал, что вы желаете меня видеть, – Солгал Ганнон, – но встреча с двумя священнослужителями и слухи о прибытии серого говорят сами за себя. – Последнее уже было правдой. Страх перед королевой отступил, сейчас юноша вел игру и перестал видеть перед собой хозяйку.

– То есть о встрече вы все-таки знали? – Она закусила губу.

– Гвардейцы довольно прямолинейны в методах поиска. – Ганнон позволил себе легкую улыбку.

– Вы могли бы дать мне еще какой-нибудь совет? Помимо колец, конечно же, – Избранница пошевелила пальцами, и свет факелов, отраженный и окрашенный самоцветами, заиграл на стенах.

– Вам следует заручиться поддержкой лично преданных придворных, – Сказал Ганнон, уже прикидывая ее возражения. – Ваши служанки…

– Женщины, к сожалению, могут не быть желанными гостями в некоторых местах, иногда же они слишком желанны, – Прервала асессора Избранница, скривив рот.

– В таком случае, нужны придворные или слуги-мужчины. – Ганнон развел руками.

– Свод довольно древних и глупых законов запрещает мне это, – Вздохнула королева. – А гвардейцы, ну вы сами видели…

– Вашему Величеству абсолютно не обязательно действовать в согласии с этими правилами. Возвысьте того, кого посчитаете нужным, и дайте ему понять, что это были вы. Пригрозите за измену, посулите еще больше за верность, и все – он ваш.

– Ганнон, сегодня вы преподали мне важный урок о вашем ремесле, благодарю вас. Возможно, вы сможете дать мне совет и касательно подходящей фигуры?

– Ваше Величество, первое, что я бы посоветовал, – это не делиться таким замыслом с посторонними, включая меня, – Сказал Ганнон. Женщина картинно ударила себя пальцами по лбу и покачала головой с улыбкой. Похоже, их цели совпадали, и эти игры были ни к чему. Все же нужно было сохранять осторожность. Юноша продолжал: – Но раз уж вы считаете это допустимым, я знаю одного Откликнувшегося из дома Лизарис…

Королева собиралась ответить, но шум с той стороны двери остановил ее. Ганнон ощутил пальцы, сжавшие его запястье, и тоже молчал. Но даже в наступившей тишине невозможно было разобрать, что происходит по ту сторону двери. Юноша услышал шепот Избранницы:

– Прекрасно, Ганнон. Вы опишете детали моей служанке. Пойдемте же скорее.

Толкнув дверь, Избранница прошествовала в комнату, мгновенно приняв царственный образ. Прелат и служка, стоявшие возле еще одной двери, прервались на полуслове, оглянувшись на вошедших, и поклонились. Хозяйка замка жестом велела им продолжать, и служка повиновался:

– Мне не удалось даже увидеть заключенного…

Прелат, гневно вскинув брови и сжав челюсти, оглядел присутствующих, медленно повернулся к парню и процедил:

– Брат Второго Круга, безусловно, в своем праве не допускать тебя. Я не понимаю, как можно было ошибиться со столь простым поручением, как позвать его на беседу? – Служка открыл рот, не издав ни звука, затем закрыл. Советник же продолжил: – Тридцать молитв на коленях на грубом камне. – Прелат еще раз глянул на свою госпожу и добавил: – Тридцать пять.

Несчастный прислужник молча поклонился и вышел, в этот раз Ганнон постарался получше рассмотреть и запомнить его черты. Прелат заметил Ганнона, удивленно вгляделся в его лицо, затем перевел взгляд на королеву.

– Ваше Величество, я лишь хотел пригласить собрата для обсуждения дела… – Начал он.

– Безусловно, – С улыбкой прервала его Избранница и кивнула в сторону юноши. – Позвольте представить: Ганнон, асессор.

– Надеюсь на его скорейший доклад, – Проговорил Прелат, не удостоив слугу взглядом.

– Пойдемте же, – Нараспев сказала королева, прикоснувшись к белому рукаву советника, – нас, к сожалению, ждут государственные дела.

Услышав, как за спиной закрылась дверь, Ганнон облегченно вздохнул. Он стоял в пустой комнате с каменными стенами. Ненадолго – прежде чем пройти в следующую дверь – юноша позволил себе ощутить теплое чувство покоя и защищенности. Одни проблемы были позади, другие же еще не наступили. Успокоившись, он тут же увидел стену пергаментов из Зала Совета, но они колыхались, как будто от сквозняка, и парень никак не мог остановить их. По спине побежали мурашки, он поежился от холода. Воображаемый ветер не исчез и после того, как Ганнон поднял веки. Его порывы мешали приблизиться к двери, что вела к камерам, глаза начинали слезиться.

Ганнон медленно прошел мимо стола, где остались лежать записи охранников. Весь этаж был спешно освобожден для одного единственного пленника. Асессор открыл дверь и прошел вперед до развилки: влево и вправо уходили коридоры с пустующими камерами, впереди, посередине открытого пространства, он увидел двоих мужчин – жреца и его пленника. В небольшой клетке посреди допросной на коленях стоял заключенный. Короткие цепи не давали ему подняться выше. Голый по пояс, с густой нечесаной бородой, он был покрыт синяками и свежими шрамами, скрывающими татуировки. Культист что-то бормотал на незнакомом Ганнону языке и раскачивался из стороны в сторону.

Надзиратель стоял прямо, сложив ладони на груди. На полу рядом с ним были грубо начертаны углем несколько символов. Ганнон попытался приблизиться, но ветер не давал ему сделать шаг. Он осознал, что отчетливо видит, как листы пергамента из его видения летают… летают у него за спиной. Голова закружилась, юноша почувствовал тошноту, но вот заключенный упал на пол, и наваждение отступило.

Священник повернулся к вошедшему и смерил его оценивающим взглядом. Сам он был среднего роста, худощавый, одет как мирянин. Коротко стриженные черные волосы, смуглое, желтоватое лицо с несколькими тонкими шрамами и острыми скулами. По осунувшемуся виду мужчины было ясно, что он провел несколько бессонных ночей, но взгляд его бледно-зеленых глаз был твердым и живым. Священник коротко кивнул Ганнону и указал на столик, где стояли перо и чернила.

– Раз уж я не могу отделаться от прихвостня Коула, то принесите пользу: запишите наш разговор, – Проговорил он низким голосом.

«Прихвостень» оценил обстановку и решил, что спорить неразумно. Он быстро прошел к столу и взял перо.

– Меня зовут Ганнон, а кого записать как дознавателя?

– Тризар, брат Второго Круга, третьей ступени. И можете спрашивать прямо, что вас интересует, а не делать вид, что это нужно для соблюдения формальностей, – Процедил сквозь зубы священник.

Пленник застонал и зашевелился, его сотряс утробный кашель.

– Имя нечестивца вас не интересует? – После небольшой паузы спросил Тризар. – Не важно, оно нам неизвестно, пока что.

Ганнон, ощутивший ущерб профессиональной гордости, для виду поскрипел пером, записывая дату, ожидая, когда священник продолжит.

– Что ж, кажется, мы можем приступать. – Дознаватель снова повернулся к пленнику. – Именем Ихариона, Солнца и Отца ангелов… – Нараспев начал он.

– Братоубийцы и предателя, – Тихим, срывающимся голосом вторил ему культист, безуспешно пытаясь подняться.

– …именем Гирвара, хранителя весов жизни и смерти, – Тризар не сбился с ритма.

– Обманщика и вора душ, – Эхом отозвался заключенный, который уже смог приподняться на локтях.

– Именем Селаны Луноликой утешающей девы…

– Именем шлюхи, начавшей падение…

– Именем Вортана, Кузнеца мира…

– Раба, сковавшего свои же цепи…

– Именем Гартолы, дарующей прилив…

– Оставившей в беде. – Пленник смог встать на колени.

Дознаватель перевел дыхание, Ганнон скрипел пером по пергаменту, когда он закончил, Тризар продолжил:

– Признаешь ли ты, что поклонялся Баалу-Мортари, полумертвому хозяину Бездны?

– Да, – Голос культиста зазвучал громче. – Мерхарион, защитивший Дух Мира от врага, – мой господин.

Дознаватель сжал кулаки, но продолжил ровным тоном:

– Признаешь ли ты, что брал дары Барбатоса, Отца Лжи?

– Нет, я не брал их, но Дарующй Жизнь сбросит цепи Вортана, сметет Гирвара и освободит рабов его.

– Приносил ли ты жертвы Мархокару, Разверстой Пасти?

– Нет, но видел, как те, кто выше меня, кто готов на все ради правой цели, платили последнюю цену. – Культист выпрямился, насколько позволили цепи, и смотрел в глаза дознавателя, тяжело дыша от ярости и гордости. – Они не чета слепцам и трусам, что не видят правды или боятся ее. Око открылось над зеленой горой, ваш мир покроет пепел, и сам Ихарион падет с небес в потоках крови! – Прокричал он и, закашлявшись, снова упал на колени.

Ганнон неровными строками записывал речи безумца, горячность которого отчасти передалась и ему – он с трудом выровнял дыхание. Успокоившись, юноша с удивлением посмотрел на пятно в конце текста: он расщепил перо, и чернила медленно расползались по пергаменту.

***

– Что ж, этого должно хватить на сожжение, если не на два, и похороны без отпевания, – заключил дознаватель, размяв шею. Они с Ганноном стояли в той самой комнате, что еще недавно казалась ему безопасной. – Можете передать эти листы кому сочтете нужным, но интересное только впереди.

– Что вы имеете в виду? – Юноша разглядывал пальцы, испачканные чернилами.

– Культиста выдали нам его же собратья, – Пояснил священник, который отстраненно смотрел мимо собеседника. – Расскажете Коулу, остальное – не для ваших глаз и ушей.

– Если вы знаете, кто такой Коул, то крайне неразумно… – Начал было Ганнон.

– Я, – Тризар прервал юношу, наконец удостоив его взглядом, – убежден, что ваш хозяин и сам нечист. – По телу юноши пробежал холодок, искусство Братства хранили в тайне от всех, и не просто так. Священник меж тем продолжал: – В прошлом он был испытан моими братьями. По его же собственному запросу.

– Но вас это не убедило?

– Нисколько. – Дознаватель снова смотрел в стену.

– Тем не менее, я здесь по поручению Избранников…

– Дома, что лишь попутчик милости богов. Дома, что злоупотребил своим даром, – Отчеканил церковник, от дерзости сказанного Ганнон опешил. Жрец же продолжил: – Когда боги милостиво наделили Шторм силой плодородия и отвратили его дальше от наших берегов, северные дома два века наслаждались благодатью Гирвара. Дар этот иссяк, но затем удалявшийся Шторм обнажил острова Дарованные. Теперь же северяне правят всем Деорусом и отобрали весы правосудия у церкви.

– Что еще вы желаете передать моему господину? – Спросил Ганнон, постаравшись успокоиться и вернуть бесстрастный тон. – Почему культисты отдали вам своего собрата?

– Многих… из них посетили видения. – Тризар тряхнул головой. – Те, что наш гость так красочно описал. Полагаю, что не все его друзья согласны с их истинностью.

– Произошел раскол среди демонопоклонников? – Спросил Ганнон и прикинул: «Одна из фракций могла сойтись с мятежниками».

– Это все, что вы услышите. Ступайте.

***

Дрова трещали в очаге. Как и всегда, в комнате Коула было нестерпимо жарко. На черном столе лежали открытые донесения. Старик изучал одно из них, держа в другой руке золотой кубок с темным – почти черным – вином. Обливаясь потом, Ганнон терпеливо ждал, пока хозяин закончит.

– Продолжай, Ганнон, – Повелел асессору Коул. Его голос, тихий и хриплый, звучал так, как будто кто-то пытался докричаться изнутри легких, словно из пещеры.

– Больше, к сожалению, рассказывать не о чем, господин. Дознаватель настоял на моем уходе.

– Ясно. – Старик кивнул и поставил кубок на стол, жидкость колыхнулась, оставляя налет на стенках. – Твои выводы?

– Не могу судить точно, но думаю, что появление этого пленника связано со слухами о демонопоклонниках в рядах заговорщиков.

– Вполне возможно. Они ведут себя так, словно у них появилось нечто невиданное. Повторюсь, твои выводы? – Хозяин строго посмотрел на Ганнона, но все же дал подсказку: – Смотри не только на объект, но и по сторонам.

– Второй Круг знает о нас довольно много…

– Верно. – Коул поплотнее завернулся в плащ. – Но это вполне закономерно. В былые времена только церковь объединяла народы и дома, а Второй Круг во многом служил для нее тем же, чем мы – для Гамилькаров. – Старик откинулся в кресле и прикрыл глаза. – Где твое кольцо?

– В тайнике, в комнате. – Ганнон сжал левый кулак и опустил взгляд.

– Хорошо, хорошо, – Тихо проговорил Коул, не открывая глаз. – Попроси своего друга поискать источники, в которых говорится про пепел, зеленую гору, ну и реки крови, конечно.

– Я сегодня же поручу Иннару просмотреть записи.

– Прекрасно. Брат-дознаватель хочет, чтобы мы тоже выискивали культистов, потому и рассказал нам, на что обращать внимание. Но теологические аспекты оставил своей привилегией. – Коул задумчиво постучал пальцами по столу. – Нет ничего необычного в том, чтобы использовать одних врагов против других. Что-то еще?

– Хм, да, у королевы скоро появится слуга. – Ганнон прикрыл глаза. – Отрок из дома Лизарис, Морской Легион, прямые вассалы Тхалассов, капитанов Сциллы. – Огоньки свечей, окружавших стол, вдруг колыхнулись. Коул поднял веки, протянул костлявую руку и провел пальцем по гладкому воску. – Лизарис, «Сквозь волны и шторма», – Проговорил асессор вслух, пытаясь заглушить непрошенные мысли.

– Твое увлечение геральдикой похвально, но это все же лишняя деталь, – Заметил Коул. – Он будет служить самой Избраннице, да? Неплохо. Молодец, что расширяешь нашу сеть. Подружись с этим молодым человеком. – Старик все еще с интересом осматривал свечу. К облегчению Ганнона, хозяин он не стал больше спрашивать про кольцо. И все же следующие слова выбили почву из-под ног. – Что же касается еще одного твоего друга…

– Я… – Юноша часто задышал, вспомнив свой ночной поход в город, в горле пересохло. – Новые слуги в замке…

– Речь не о них, – Резко осек Ганнона Коул. Старик повернулся к юноше и вперил в него свои черные, похожие на бездонные провалы, глаза. – Тут я доверяю Виннару. – Он положил старческую в венах ладонь на одно из донесений. – Речь о твоем будущем друге. Второй круг, может, и не делится знаниями. Но мы и сами выясним, что затевают бунтовщики, и есть ли среди них демонопоклонники.

Глава 6. Священный город

Ганнон шел по дороге из бурого камня и повторял про себя детали задания, полученного от Коула. За тринадцать переходов заученная речь стала протекать в голове сама собой. Недовольные Видевшие и Слышавшие стали собираться чаще обычного, и недавно они все же убедили явиться на встречу наследника дома Слышавших, что прежде всегда им отказывал.

Асессор припомнил свою последнюю миссию в Арватосе. Тогда он выяснил, что лорд Корб собирается привлечь новый дом на свою сторону в тайне от Хестаса – главы заговора. Наследника этого нового дома и предстояло сыграть Ганнону.

Нужно было встретить его в столбовом постоялом дворе, где ему посоветовали переночевать за день до встречи. Юноша сжал кулак: железное кольцо на пальце неприятно гудело, как зуб, что вот-вот собирается заболеть, но перстень нельзя было использовать, не надев заранее. Точнее, это не получалось у него.

На фоне красного предзакатного неба тут и там чернели силуэты мельниц, никогда не прекращавших молоть зерно из колоний. Легион тут не жаловали, и его воины отвечали местным тем же: усадьбы Откликнувшихся были окружены высоким частоколом. Досталось и символу их давнишнего похода на Арватос: заросший мхом внизу, путевой столб был испещрен непотребными картинками. Кто-то грамотный даже сумел написать чуть пониже засечки все, что он думал о великане-легионере, который ее оставил. «Дом Руббрум, девиз “Услышь поступь”, герб высокий воин», – Машинально проговорил про себя Ганнон. Кольцо сдавило палец, боль кольнула виски.

В трактире было людно, но не слишком шумно. Позолоченные рога Адиссы были украшены мелкими полевыми цветами. В сундуке при входе были аккуратно уложены несколько ножей: местные всегда носили оружие, но чтили запрет стали у путевых столбов. Недалеко от двери в алькове стояла фигурка воина, чьим именем в Виалдисе бранили за глупость: «как Мирток под Перемычку!». Здесь же его почитали почти как святого: у ног воина лежали монеты, цветы и несколько синих ягод на ветке с иголками – можжевельник с герба Миртока. Поодаль от остальных посетителей тихо сидели посланники.

На длинном столе в центре зала были ворнакские сосиски, сероватый плотный хлеб из островного зерна, орехи хедль, овощи и кувшины с вином. Почти вся еда привезена из колоний. Угрюмые посетители пели старинную застольную песню о войне двух домов Видевших. Одной из немногих книг, которые Ганнон не смог осилить, была эта самая баллада, повествовавшая о битве двухсот воинов: сотня против сотни. Каждый из них по очереди представлялся и называл свои титулы и подвиги, соперник отвечал тем же. Достойные пары сходились в поединке. Кульминацией же была битва главы дома-завоевателя с молодым наследником соседних земель. Именно этот отрывок чаще всего пели в красных землях Арватоса.

Некогда бывший блондином, теперь уже почти совсем седой старик, сидевший во главе стола, тихо пропел зачин: «Ай летел глухарь над полем, аи прокричал», а затем и вправду оглушительно крикнул по-птичьи семь раз, заставив Ганнона вздрогнуть: клекот было не отличить от настоящего – чувствовался хороший навык. Все сидящие по сторонам стола забарабанили по нему пальцами и загудели, пока один из мужчин не выкрикнул: «Лорд Третьей Ступени, слуга Селаны леди!» Наступила тишина, старик кивнул, счастливый парень схватил чашу мужчины, сидевшего напротив, и махом осушил ее под одобрительный гул остальных. Победителю этого кона предстояло кричать по-птичьи следующим. По количеству криков нужно было первым вспомнить и пропеть стих из песни о титулах юного принца. Всего их было тридцать.

Ганнон, севший подальше от входа, заказал еду, отказавшись от вина. Он приготовился ждать: молодой господин задерживался. С перерывами на то, чтобы отнести спать самых удачливых участников, игроки успели пропеть двадцать шесть строк. Большинство разошлось по домам, остался только старик и двое его товарищей, что были не сильно моложе. Вздохнув, он тихо обратился к единственной оставшейся в зале служанке. Девушка со светло-русыми косами и золотистой кожей подбежала к нему с другого конца зала, бросив посланников.

– Дочка, как твое имя?

– Вира, староста. – Девушка улыбнулась и похлопала его по руке. – Все никак не запомните?

– Ну уж прости старика. – Он развел руками. – Неси, Вира, можжевеловую. – Староста посмотрел на товарищей – те согласно закивали.

– А может, не стоит? Такой добрый был вечер… – Девушка склонила голову набок.

– Неси. – Староста махнул узловатой рукой. – Кому еще помнить, как не нам?

Высокая и узкая бутыль из красной глины была закрыта тряпицей, перевязанной на горлышке. Староста разлил синеватую настойку в три небольшие чарки и затянул другую песню. Начало ее походило на длинную древнюю балладу, что мужчины пели до этого, хотя написана она была гораздо позднее и была не в пример короче. Снова благородный воин, снова титулы, но заканчивалась песня совсем иначе и пелась с придыханием посередине каждой строки:

И спросил он пса из Клики… наверху стены:

Воин, слышал ты меня… молви же, кто ты?

Не услышал имени… доблестный Мирток,

Ведь ответом был ему… лишь копья бросок.

Старики разом выпили до дна, один из них, зажмурившись, смахнул слезу. Служанка слушала их, прижав руки к груди. Тяжело вздохнув, когда мужчины закончили, девушка продолжила прибираться.

Скрип двери заставил Ганнона отвлечься от заворожившей его сцены. В зал вошел человек в темном плаще: тревожно оглядываясь по сторонам, он чуть не забыл погладить фигурку Адиссы. Перстень звякнул о металл, Ганнон усмехнулся про себя, вспомнив королеву. Предосторожности и беспокойное поведение выдавали неопытного заговорщика с головой. Юноша был не единственным, кто раскусил благородного новоприбывшего. Служанка уже несла воздушный белый каравай и тарелку с сырами и ветчиной. Хозяин, давно подсевший к старосте и его товарищам, похвалил расторопную девушку, двое мужчин согласно кивали, третий спал, положив голову на руки.

Молодой лорд вздрогнул, когда служанка поставила еду на стол. Вежливо поблагодарив ее, он снова погрузился в раздумья.

– Что вы будете пить, господин? – Учтиво повторила свой вопрос Вира. Гость, витавший в облаках, замешкался, но тут в разговор вклинился едва не столкнувшийся с девушкой наглый неардо, коим снова прикинулся Ганнон.

– Принеси красное вино, не моложе двух лет, из-за гор, и стеклянные чаши, я прошу, – Сказал он, избавив растерявшегося парня от мук выбора. – Виаторо вирхат! – Он приложил руку к груди и поклонился: чужак вызовет чуть меньше подозрений.

– Приветствую… почтенный, – Осторожно проговорил Слышавший. Он явно не желал компании, но и отделаться от шумного неардо, не привлекая внимания, было бы трудно.

– Вы позволите присесть? – Ганнон коснулся левой рукой плеча молодого человека, кольцо слегка потеплело. Не дожидаясь ответа, он сел и продолжил: – Какой же я почтенный? Просто торгую от имени отца, по дороге и по воде, продаю вино, мед, зерно. Меня зовут Триас’ор. А кто тот святой, в стене? – Он махнул рукой в сторону алькова. – Гости на меня косо смотрели, когда спросил! – Чтобы не дать парню размышлять, Ганнон перевел разговор на тему, с пеленок знакомую любому жителю здешних земель, заодно избавив лорда от необходимости представляться в ответ.

– А, хм, это не святой, но человек почитаемый. Воин дома Киарвас, по имени Мирток. Он пал в битве под Тиарпором, когда война за Дар уже закончилась.

– Была битва, значит, война не кончилась? – Ганнон склонил голову набок. Кольцо понемногу теплело, усилием воли он заставил себя не думать про пергаменты и имена домов.

– К тому времени новый Пакт, разрешивший Диспут, уже подписали, но гонец не успел к авангарду Миртока. Он начал штурм там, где стены близко прилегали к морю, чтобы отрезать замок от города… – Слышавший говорил с нарастающим увлечением. На стол поставили вино и две чаши из стекла. Ганнон кивнул девушке и разлил густую красную жидкость.

– За Миртока! – Ганнон поднял бокал, когда Слышавший закончил свой рассказ.

– Обычно за него пьют другой напиток, но почему нет… – Промолвил лорд и отпил вина. Следующий тост подняли за богов, дошли и до родителей.

– Мой отец строгий! – Рассказывал неардо. – Первый год, как он доверил мне вести торговлю одному, а уже многого от меня ждет.

– Да, мой тоже… – Едва слышно произнес молодой Слышавший – его голова уже клонилась к столу. Кольцо на пальце Ганнона стало почти нестерпимо горячим, а потом в один миг охладело. Асессор взвалил на плечо вяло сопротивлявшегося собутыльника и направился к комнате для почетных гостей. Ее было легко найти: добротная дверь из светлого дерева была украшенная резьбой. Хозяйка уже стояла у входа, ожидая благородного гостя. Ганнон приложил палец к губам и прошел вместе с грузом в комнату мимо матроны, та проводила безродного чужака разъяренным взглядом, но не решилась устраивать скандал.

Заперев дверь, юноша выждал несколько минут. Слышавший сидел на кровати, склонив голову, то засыпая, то просыпаясь. Ганнон аккуратно приложил кольцо к его лбу и закрыл глаза. Перед внутренним взором вспыхнул яркий зеленый свет. Юный лорд – его имя было Родкар из дома Вертол – упал на перину в оцепенении. «Два дня пролежит: если поторопиться, то времени хватит с запасом», – Подумал Ганнон.

Он вновь закрыл глаза и попытался сконцентрироваться на кольце. Голоса нашептывали ему историю Родкара, его образ наползал поверх собственного лица Ганнона. Кольцо нестерпимо обжигало палец, перед взором непрошенными гостями появлялись разрозненные пергаменты из зала Совета: они тлели и дымились. Юноша вскрикнул и сорвал кольцо. Какое возвышение, когда у него не получается даже сменить личину так, как учили?! Сосредоточившись на дыхании, он подавил мысли о том, что бывает с теми, кто не справляется с ритуалами или пытается их изменить. Липкий страх отступил вместе с лицами сгинувших друзей, и Ганнон продолжил. В конце концов, старика волнует только результат, и он его получит.

Молодой человек снял и сжал кольцо в кулаке, снова закрыв глаза: в этот раз пергаменты были целы и на своих местах. Он пошел привычным путем, идя по Откликнувшимся к Избраннику и далее – к Видевшим домам. Пока внутренний взор приближался к Слышавшему дому Вертол, хризантемы Неардора превратились в пылающий круг. Ганнон усмирил пламя, обратив его в тлеющие угли. Наяву его кулак разжался, а кольцо плавно поднялось в воздух. Когда свиток дома Вертол перелетел в светящееся кольцо домов неардо, Ганнон смог прочесть его.

Открыв глаза, юноша осмотрел комнату как будто заново. Он подошел к черным квадратам оконных стекол, выходивших в ночной двор. В комнате для благородного господина зажгли сразу несколько свечей, и можно было увидеть свое отражение. Вышло недурно: глянув на лежавшего Слышавшего, Ганнон сравнил одежду, осмотрел редкую светлую бороду, шрам на левой брови – все на месте.

Перстень могли потребовать снять, поэтому нужен был настоящий. Ганнон забрал его у Слышавшего: хорошо, что пальцы не были оцепеневшими, не у всех так получалось. Монету асессора и собственный кинжал он спрятал за изголовьем кровати. Брать ли кинжал Слышавшего? На самом собрании оружие недопустимо, но странно, если бы он проделал всю дорогу без него. Юноша решил не возиться с ремнями и просто переложил клинок с позолоченным перекрестьем и серебряными узорами на лезвии к себе в ножны.

Встав перед дверью, Ганнон прикрыл глаза и прислушался к ощущениям. Недавние воспоминания и манеры Слышавшего стали второй натурой юноши, вытеснив его собственные привычки. «Похоже, отец не многое мне… ему рассказал», – Подумал Ганнон, закончив перебирать воспоминания Родкара.

***

Черная Башня возвышалась над горизонтом, соперничая с Двуцветными горами на юго-востоке. Четырехугольная, у основания она имела ширину в пятьсот шагов. Четыре сегмента, каждый уже следующего, стояли друг на друге, делая башню похожей на вытянувшуюся к небу ступенчатую пирамиду. Нижний уровень один был выше Великого Храма Ихариона в Тиарпоре.

На восток от города тянулся колоссальный многоуровневый акведук, идущий от самой реки Адиссы, высотой, как крепостные стены, и сложенный из того же камня. Торговая дорога, как ее называли в Красных землях, вела к Безымянным воротам на северо-западе города. Расширенные и перестроенные, они смотрелись чужеродным телом в древних стенах из огромных плит, опоясывающих город. Многочисленные повозки, груженные зерном, поднимая тучи пыли, исчезали в их голодной пасти.

Слышавший неторопливо шел по древним улицам: почтение, подобающее их истории, не допускало спешки. Вездесущая пыль ручейками струилась по дорогам и вдоль красноватых каменных стен под порывами ветра. Тут и там прыгали вороны, надеясь поживиться. Пожилая женщина, облаченная в темно-синюю накидку-паллу, шла к фонтану, бившему на перекрестке. Завидев ее насупленные брови, толпа детишек, плескавшихся в воде, с криками и смехом разбежались кто куда. Матрона только щелкнула языком и погрозила своей жилистой рукой с синими венами девочке, выглядывавшей из-за стены. Кряхтя, женщина опустилась на колени перед одним из каменных лиц, изо рта которого струилась вода. Пока наполнялась амфора, она шептала известный каждому заговор: «Адисса, ты поила богов своим молоком, теперь благодарю тебя за воду». Юноша припомнил, как то же бормотали слуги, набирая воду прямо из реки Адиссы, что впадала в море во владениях его семьи.

Оказавшись на рынке и вдохнув знакомые ароматы товаров со всего Деоруса, Ганнон инстинктивно попытался ускорить шаг, но кости как будто ударились об оболочку собственного тела – вторая натура – личина Родкара Вертола не позволяла спешить. Видевшие и Слышавшие, окруженные свитой, со скучающим видом обходили прилавки с тканями и драгоценностями. Откормленный на зерне из Дара тучный скот, пригнанный со Ступеней, ждал своей незавидной участи, неардо продавали вино, мед и свечи. Рынок был одновременно оживленным и степенным, как сердцебиение исполинского животного.

Ганнон-Родкар прошел через рынок насквозь и оказался в южной части города. Запутанные улицы не позволяли пройти к нужному месту напрямую. Свернув налево, он очутился на дороге, что шла с юга на север от огромных (не уступающих расширенным Безымянным) Врат Ступеней к Черной Башне. По обе стороны от древнейшей дороги Деоруса были проложены еще две, по которым было позволено ходить простым смертным. На тракт посередине было запрещено ступать даже Видевшим. Над дорогой, словно над рекой, были возведены мосты – единственный способ пересечь ее. Ганнону не нужно было подниматься на мост, он свернул налево и направился в сторону Башни по прилегающей дороге.

Впереди замаячили белые робы, сразу три. В Серебряной Бухте, на родине Родкара, таких людей презрительно называли чайками. Как и птицы они надеялись поживиться, следуя за чем-то большим… Обе личности юноши – и Родкар, и Ганнон – замерли в благоговении. Да, все верно, на том «берегу» также суетились несколько жрецов Ихариона. А посреди главной дороги в сторону ворот плыла фигура в черном балахоне. Ни одного украшения, никаких узоров на одеянии. Лицо было почти скрыто под тяжелым капюшоном, виднелись только губы и подбородок жрицы. Ганнон глубоко дышал и не мог поверить своим глазам. Одна из массивных плит тракта была ниже остальных, и пока одеяние не касалось камней, он смог увидеть пальцы босых ног: жрица и вправду парила над землей!

Вспышка боли вывела Ганнона из оцепенения: служка, увешанный сумками и державший огромную распахнутую книгу, от всей души прошелся по его ногам. Послушник качнулся, чтобы сохранить равновесие, перед глазами промелькнули листы пергамента, на которых аккуратные строки текста сменялись размашистыми и едва читаемыми под сегодняшней датой. Двое жрецов друг за другом врезались в Ганнона и послушника, едва не расплескав чернила, которые нес один из них. Старший жрец был готов накинуться на неосторожного встречного, но, разглядев его получше, коротко кивнул и указал на уплывшую немного вперед жрицу. Слышавший понимающе поклонился и жестом пригласил белых жрецов продолжить путь, посторонившись.

– Подай старые календари, доштормовые! – Донесся до Ганнона голос удалявшегося жреца, который обратился к служке. – И те паломничества, что идут раз в пять лет при смене лун. – Лысый послушник на ходу вытаскивал свитки из сумки, поддерживая одной рукой прижатый к подбородку тяжеленный фолиант.

Родкар-Ганнон припомнил, как чайки степенно сопровождали те шествия Черных, о которых знали заранее, как будто являясь частью ритуала. Когда-то здесь, в Арватосе, глядя на процессию с одного из мостов, отец шептал ему, что паломничества совершались задолго до постройки внешней дороги.

***

Селана ярко светила в небе, набирая силу, Валхра стала почти прозрачной. Свернув на очередную извилистую улочку, Ганнон дошел до обветшалого дома, некогда бывшего роскошным особняком. Добротные деревянные балки, хоть и покрылись мхом и плесенью, все еще не давали строению покоситься. Каменное основание стен уже частично скрылось за нанесенным временем песком и грунтом. Двери и ставни сохранились хуже, они едва держались на ржавых петлях. Над входом висел сгнивший деревянный щит, на котором едва можно было различить герб дома, некогда владевшего зданием, в виде зеленого яблока. При приближении юноши со щита спорхнули несколько воронов.

«Угасший род. Явли, Видевшие», – Хором подумали обе личности в теле асессора. Вспомнив инструкции отца, юноша обошел дом сзади. Пройдя вглубь здания, в первой комнате, лишенной окон, он различил в полутьме стражника. Гость показал кольцо и представился, часовой принял его кинжал и отворил дверь, комната за которой была ярко освещена и полна людей. Не меньше пятидесяти свечей озаряли зал, и, если бы не открытые окна, выходившие во внутренний двор, присутствующие наверняка бы задохнулись.

Искусная скульптура Адиссы при входе, похоже, была отлита из чистого золота. Повсюду вдоль стен стояли люди, они были безоружны и одеты как простолюдины, но не могли скрыть гвардейской выправки. За роскошно накрытым столом сидели благородные господа из Видевших и Слышавших домов, некоторые стояли поодаль компаниями по двое-трое. В одном из таких кружков стоял лорд Корб, тот самый что хотел заполучить дом Вертол себе в союзники.

Это был статный, широкоплечий Видевший, с длинными седыми волосами, без усов, но с аккуратно постриженной бородой. Увидев новоприбывшего, он лишь кивнул, но не смог сдержать радости, блеснувшей в его карих глазах. Он накрыл указательным пальцем правой руки костяшки левой, и память Родкара заставила Ганнона повторить жест еретика. Так приветствовали друг друга Ложные Мученики. Корб отвернулся и продолжил разговор. Его собеседник, тощий и бледный, с черными волосами, собранными в хвост, и острой бородкой, окинул юношу подозрительным взглядом.

– Родкар! – Молодой голос заставил Ганнона обернуться. К нему шел ровесник: Видевший, бледный и светловолосый, одетый в синие одежды. Он приветственно улыбался. – Рад, что ты добрался до нас. – Парень обвел взглядом комнату. – Не виделись с самой свадьбы у Акведука!

– Приветствую! – С улыбкой проговорил Ганнон. Пока незнакомец тряс его руку, он отчаянно пытался нащупать воспоминание Родкара об этом Видевшем. Недавняя память была как на ладони, давние знания тоже. А вот посередине зиял провал. – Славное вышло собрание…

– Славный скандал! – Незнакомец рассмеялся и, наконец, отпустил руку. – Хотя Изначальным домам прощается многое, не то, что нам, щитоносцам, – Вздохнул Видевший.

Перед глазами Ганнона пронеслись гербы на щитах – Успевших Видевших, затем Опоздавших и Искавших Слышавших… да это же все, кроме Изначальных. Личина противилась видению, подступила тошнота. Усилием воли удалось перевести поток мыслей на скандал: «Акведук, Изначальный дом… Этого не могло не быть в донесениях… Да, есть!»

– Не каждый день женятся на простолюдинках, – Ответил Ганнон заждавшемуся собеседнику. Тот с тревогой осматривал Родкара.

– Ты здоров? Тебя аж пот прошиб, – С заботой спросил Видевший, склонив голову набок.

– Да все в порядке. – Ганнон махнул рукой. – Просто дорога была тяжелой, не удалось поспать. Так что там молодожены? Как лорд и леди Гиур?

– Да! – Собеседник снова оживился. – Как я слышал, прекрасно. Новую хозяйку пытался сжить со свету кто-то из дальней родни хозяина, но не удалось. Пару слуг повесили над воротами за попытку отравить девушку. Говорят, она лихо взяла в оборот хозяйство. Хотя что там брать: воля богов, вода бежит себе…

– Неудивительно, что возникли проблемы. Все-таки это неслыханно…

– Не то слово, – Видевший хмыкнул, – но старик честно перебрал все родословные, и все Изначальные так или иначе перемешались с грязными пришлыми, за столько-то веков. – Он с ухмылкой указал на себя. – И это я молчу про Почтенных из Неардора…

«Откликнувшихся, само собой, не считает, – Подумал Ганнон. – В конце концов, именно Легион и подрезал крылья старым домам».

– … но ты видел невесту? – Увлеченно продолжал лорд. – Как будто из сказок! Золотая кожа, каштановые волосы, карие с золотом глаза…

– Когда это ты успел заглянуть в глаза? – С ухмылкой спросил Ганнон. Видевший коротко хохотнул.

– Ну, это я додумал. – Он развел руками, улыбаясь. – Думаю, старик бы не выбрал другую. Раз уж было из кого. Крестьян-то достаточно. – В его голосе послышалось пренебрежение.

– Но он счел ее достойной…

– Благородство рода или изначальная кровь, это и правда интересно. – Видевший задумался. – Говорят, такие общины только и остались, что к востоку отсюда и до реки. Никогда не думал, что важно разбираться в племенах подданных.

– На Аторе тоже так делали и не раз. – Память Родкара подкинула Ганнону факт о правителях Атора, острова мятежников, что был морскими воротами к землям Дара.

– И они зовутся Слышавшими! – Фыркнул юный лорд. – Благородная леди в том роду одна: та, что была отдана безродному мятежнику в наказание. А теперь там обосновалась Клика! Не говори мне про них, на ком бы там ни женились, они просто мешают грязь с грязью.

Ганнон замешкался с ответом, но его выручил собеседник:

– Смотри, гора зашевелилась! Скоро начнется. – Он указал в сторону стола.

Невероятно тучный седой Видевший, с красными от подагры суставами и по-детски пухлым лицом, жадно поглощал гусиную печень, заедая ее мягким белым хлебом. Зажмурившись от удовольствия, он несколько секунд смаковал деликатес, после чего открыл глаза и застучал вилкой по золотому кубку. Голоса постепенно затихли, и собравшиеся повернулись к столу.

– Как старейший из присутствующих здесь благородных господ, – Он перевел дыхание, – я имею честь объявить о начале нашего собрания. Позвольте выразить благодарность лорду Хестасу, – Невысокий мужчина в зеленых одеждах, с рыжими волосами и острой бородкой, учтиво поклонился, – за прекрасную кухню! – Закончил толстяк с улыбкой, послышались смешки.

– Зерно для гусей везли с самого севера Дара, пришлось нанять быструю яхту, – Сказал рыжий Видевший и с наигранной скромностью потупил взгляд, наслаждаясь моментом. Это был Хестас – глава мятежников. Его слугой притворялся Ганнон, когда был в Арватосе в прошлый раз.

– Это лучшее, что я когда-либо пробовал, боги мне свидетели. Ну и, без сомнения, Тиарпор должен быть разрушен! – Громогласно закончил тучный лорд.

Ганнон вздрогнул, а вокруг него раздался хохот. Толстяк, подняв руки насколько смог, продолжил:

– Ну вы же сами жаловались, что я завершаю каждую свою речь этими словами. Вот и получайте! – Улыбаясь, он утер пот со лба и пробасил: – Я, конечно же, благодарю лорда Хестаса за приют нашего собрания, за его лидерство и направляющую руку, – Прибавил он уже чуть более серьезным тоном.

Раздался одобрительный гул и звон бокалов. Лорд Хестас подошел к столу и встал во главе.

– Благодарю Вас, лорд Ялус, – Произнес он и подал сигнал слуге, который протянул ему несколько листов пергамента. – Я предлагаю начать с разбора некоторых интереснейших строк пересмотренного Диспута, что были справедливо подвергнуты критике учеными мужами, которые милостиво согласились…

Лорд Корб устало прикрыл глаза, не скрывая страдания, но прервал говорящего другой человек. Блондин с длинными усами в оранжевой накидке поверх серой одежды нарочито громко прокашлялся, обратив на себя внимание присутствующих.

– Вы желаете что-то добавить лорд Хестол? – Хестас сложил руки на груди и посмотрел в глаза Слышавшего, бросившего ему вызов.

– Да, если позволите, – Произнес блондин. – Мы обсуждаем этот проклятый всеми богами Диспут со времен броска Клики и смерти Миртока. У этих собак уже успело народиться несколько поколений потомства, и все они служат в Легионе. Какой прок нам принесет неточная формулировка в пересмотре Пакта, что был лишь поводом отнять у нас земли Дара и раздать вассалам Гамилькаров?

– Позвольте заметить, кузен, – По лицу Хестаса расползалась улыбка, в то время как лорд Хестол сжал кулаки, – что договоры благородных домов, видевших деяния богов, имеют статус священного писания, это – основы мироздания. Если бы ваш грифон не лишился крыльев, – Он постучал плечу там, где обычно красовалась застежка с гербом, – то вы бы понимали это без дополнительных пояснений.

По залу прокатилась волна перешептываний и вздохов, быстро сменившаяся полной тишиной. Рука Хестола безуспешно искала отсутствующее на поясе оружие. Напряжение нарастало, но после нескольких томительных секунд Слышавший все-таки опустил взгляд, признавая поражение. Корб покачал головой, обратив свой жест к Ялусу, толстяк лишь пожал плечами.

Обсуждение продолжилось, суть претензий к стихотворному тексту, написанному на высоком Део, быстро ускользнула даже от Родкара, не говоря уж о Ганноне. Кажется, наемники из земель старых лордов, что помогали завоевывать Дар, несколько раз были поименованы «воинами», что доказывало незаконность пересмотра Пакта, проведенного после войны за Дар и Марша Легионера.

– В землях Дара весьма ценная находка, – Вновь взял слово лорд Хестас. Корб, за время обсуждения сместившийся поближе к Ганнону, стряхнул с себя скуку и внимательно вгляделся в лицо говорившего. Тот заметил взгляд и продолжил: – Остается в наших руках и приносит нашему делу немалую пользу. Там она и пребудет под охраной моих людей. В целях безопасности я не в праве рассказать больше, – Добавил он, пытаясь перекрыть хор вопросов и возражений. Ганнон услышал недовольный вздох – лорд Корб выглядел крайне разочарованным. «Значит, он может знать об Оружии больше», – Отметил про себя юноша.

– К вопросу дорог… – Продолжал Хестас. Послышались раздраженные голоса: «Опять?», «Сколько?», «Молковы отродья». – Я знаю, что это неприятно, но важность посланников и их услуг трудно переоценить. Нужно собрать совсем немного – сотню харов.

Пока Ганнон безуспешно пытался представить, на что можно потратить сотню золотых монет, раздались голоса из зала:

– Мы же и так платим им, если они не могут справиться с работой, это их вина!

– Вынужден не согласиться с вами, – Отвечал Хестас, пытаясь рассмотреть собеседника, – общение посланников с нами нарушает их маршруты. Поэтому порою им приходится докладывать о состоянии дорог наугад и опаздывать, за это их выгоняют. Наш долг – обеспечить их.

– Или заставить молчать! – Выкрикнул еще один голос. Ганнон обратил внимание на лица гвардейцев вдоль стен.

– В таком случае, – Хестас легко улыбнулся, – это моментально станет известно, и с нами больше не станут сотрудничать. Делиться информацией посланники умеют, как вы знаете. – Собравшиеся встретили это замечание смешками.

– А нам бы могли помочь асессоры? – Вновь зазвучал первый голос. Ганнон изобразил любопытство от незнакомого Родкару слова.

– Эта мудрая мысль нас посещала, но пока нам не удалось не то, что купить, но даже вывести на разговор хоть одного. – Хестас, наконец, разглядел собеседника. – Если у вас завалялась парочка, дайте мне знать. – Отдельные смешки переросли в общий хохот, а задававший вопрос лорд сконфуженно умолк.

Когда обсуждения завершились, собрание вновь стало похоже на пир. Ганнон ощутил прикосновение к руке.

– Родкар, мой мальчик! – Лорд Корб тепло улыбался, его темноволосый спутник, напротив, был угрюм. – Как же ты вырос! Ты не помнишь меня, но я навещал твоих родителей, когда ты только родился, мы с твоим отцом были очень близки.

– Конечно. – Ганнон поклонился. – Он много о вас рассказывал.

Личный слуга Леорика неуверенно подошел к троице, намереваясь что-то сказать хозяину, но тот раздраженно отмахнулся.

– Новый, еще не чувствует момент. – Пояснил Корб, извиняющимся тоном. Темноволосый мужчина недовольно выдохнул. Ганнон же понимающе кивал, припоминая, как передавал прежнему слуге Леорика деньги за предательство. – Позволь представить тебе моего соратника… – продолжал Видевший.

– Это преждевременно. – Высокий голос темноволосого прозвучал холодно и с пренебрежением. Мужчина плавной походкой отошел на несколько шагов и вступил в беседу другой компании.

– Он очень осторожен и прав в этом. Чудо, что вообще согласился вылезти на свет. – Пояснил Корб, положив руку на плечо юноши и отводя его в сторону. – Но я верю, что именно такой человек сможет помочь нам расшевелить это болото. – Говоря это, Видевший перешел на шепот. – Как поживают твои родители? – Продолжил он уже громче.

– Боги милостивы, лорд Корб, они здоровы, – Осторожно ответил Ганнон.

– Зови меня Леорик. – Мужчина снисходительно улыбнулся. – Как прошло твое путешествие?

– Спокойное, лорд… Леорик, но я видел Черную жрицу в городе. – Родкар не мог не поделиться таким событием, и Ганнон тоже не удержался.

– Молк меня возьми, ты уверен?! – Глаза Леорика заблестели, он стиснул руку юноши. – Им не время покидать Башню!

– Более чем. – Ганнон похлопал по руке Видевшего, и тот ослабил хватку. – Она летела над землей, а по обе стороны дороги за ней шли чайки, очень удивленные, надо сказать.

– Чайки? – Лорд усмехнулся и потрогал бороду. – Значит, и правда, что-то началось… Нам все-таки придется попробовать поговорить с Синдри. – Он указал рукой на своего черноволосого знакомого.

Поманив Родкара, Леорик подошел к своему подозрительному спутнику. Едва начав говорить, Видевший прервался из-за раздавшихся криков и громкого хлопка дверью – лорд Хестол покинул собрание раньше времени.

– Он все-таки не вынес оскорбления, – Протянул Леорик, качая головой.

– Ему следовало сохранить лицо, как достойному Слышавшему, – Ответил ему Родкар-Ганнон.

– Нам с тобой не дано понять его боли, – Парировал лорд Корб, и юноша согласно кивнул. – Впрочем, может, это нам и на руку, – Задумчиво закончил Леорик.

– Кхм, разве молодой человек не Слышавший, как и оскорбленный лорд? – После недолгой паузы подал голос Синдри, хотя поза его все еще говорила о настороженности: руки сложены чуть ниже груди, взгляд оценивающе скользил по собеседникам.

– Это, безусловно, верно, но мой дом относится к Искавшим, тем Слышавшим, чьи предки приплыли уже после исхода проповедников, – Заметил Родкар-Ганнон, крайне удивленный неосведомленностью собеседника. – Дом же лорда Хестола, – Он перешел на шепот, – Опоздавшие: Слышавшие, чьи предки не успели увидеть богов, хотя плыли одновременно с теми, кто позже стали Видевшими. Некоторые даже были родней…

Синдри коротко кивнул и хмыкнул. Видимо, это была наибольшая похвала, на которую он был способен.

– Но мы, разумеется, рады всем благородным домам, – Поспешил добавить лорд Корб. – Успевший дом Видевших управляет нашими делами, хотя есть здесь и дома Изначальные, которым не нужно было никуда плыть, чтобы увидеть. – Леорик поклонился, скромно улыбнувшись.

Шпион внутри личины не мог не шевельнуться от таких слов. Несмотря на усилия Ганнона, память прилежно записывала изменников, а перед глазами вставали гербы и пергаменты: дом Корб – зеркало и крылья, дом Ялус – три маленьких красных круга на большом белом и, конечно, крылья. Грифоны домов Хестас и Хестол на щитах, такие похожие, но лишь один из них может летать.

Синдри поежился, кивнул лорду Корбу и направился к выходу. На удивленный взгляд Ганнона, Леорик ответил успокаивающим жестом, отвел его подальше от прочих гостей и добавил:

– Таким, как он, позволено быть настороже. Переговорю с ним позже. Мне и самому неприятно иметь дела с человеком подобных… взглядов, но это необходимо, если мы хотим по-настоящему использовать оружие, а не ждать пока Шторм уляжется. – Видевший кивнул в сторону гостей, веселившихся за столом. – А ведь когда-то мы были ровней Черным жрецам! – Припомнил лорд старую легенду, с тоской осмотрев выродившуюся аристократию.

– Оружие… – Прошептал Ганнон, едва не выдав боль: кольцо наливалось тяжестью, слишком рано! – Вы говорите о находке лорда Хестаса?

– Да, хотя нашел ее Хестол, – Леорик говорил все быстрее и тише, – в землях Дара, мы не знаем, в каких, но с этим я разберусь. Мы все еще сильны в тех краях, несмотря на Пересмотр. Но нам в любом случае понадобятся корабли, мне нужна Серебряная бухта! Твой отец – благородный человек и воспитал достойного сына. Мы понимаем, какие жертвы может принести душа, ради правого дела!

– Ложные мученики… – прошептал Ганнон. Увидев изумление на лице Леорика, он быстро собрался и добавил: – Так нас называют бело-золотые чайки. Хотя, по нынешним временам, они скорее – бело-зеленые. Наша Бухта, разумеется, будет надежнее Тиарпора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.