Олег Булыгин
Последний шаман

Первая встреча

Моим Мастерам посвящается…

Лелик медленно двигался от метро в сторону дома. Пиная осенние листья и размышляя о том, почему нужно ходить в школу и почему нужно есть невкусный завтрак в столовой, он медленно дошел до своей заветной скамейки. Собственно, это была не скамейка, а обломок от когда‑то симпатичной скамьи. Стоял он незаметно, немного на отшибе, в глубине дворика и поэтому на нем всегда было место, где присесть. Остальные скамейки к приходу Лелика из школы обычно оказывались заняты. Передышка между школой и домом была ежедневным ритуалом. Вообще‑то, это было, наверное, единственное место, где можно было побыть одному и помечтать. Тут не было ни шумных одноклассников, ни ворчащего деда, ни родителей с расспросами. Только он и его мечты. А мечтать Лелик любил. Пылкое воображение уносило его то к морю и кораблям, то к звездам и другим планетам. Вот и сейчас, опустившись на скамью, бросив ранец и мешок со сменкой, Лелик размечтался. Правда, сегодня это были совершенно другие мечты. Все его воображение занимал один человек, точнее девочка. Аня Федосеева. Круглая отличница и, как казалось Лелику, сказочная красавица. Вот только одна беда, на него она не обращала никакого внимания. Ну да, умница, красавица и взъерошенный рыжий оболтус. В природе такое, видимо, никак не сочеталось. И это было очень печально. А как было бы здорово: совершить что‑нибудь героическое, а она бы увидела и восхитилась им. Ребенка, например, спасти из горящего дома или на крайний случай котенка с дерева снять. Но, как назло, дома сегодня не горели, да и котята не желали лазить по высоким деревьям. А вот шумные взрослые на соседних скамейках, мешающие мечтать, это пожалуйста. «И чего вы все на улице делаете, – подумал Лелик, – занимались бы своими, взрослыми делами, работали или учились. А то ходите туда‑сюда». И словно в ответ на его мысли, на соседнюю скамейку сел дедушка с красивой белой бородой и чем‑то недовольный молодой человек. Всем своим видом юноша выказывал несогласие с тем, что говорил пожилой мужчина.

– Правило номер один: «Живи в настоящем…»

– Опять правила, – взмахнул руками молодой человек, – а где учеба?!

– Ты не учишься, – тихо сказал старик, – ты пытаешься получить информацию, а это не учеба.

– А что такое учеба?

– Практика… практика – это знание… Знать – значит сделать… А ты все пытаешься удовлетворить свое любопытство и не более того…

– Я не понимаю, вы сказали, что я могу быть вашим учеником, а ничему меня не учите… Только разговоры и какие‑то бессмысленные задания… Типа, напиши свои страхи… Нету меня никаких страхов!

– У всех они есть: и у людей, и у зверей… Нет страхов только у идиотов и покойников.

– Какие, например, у волка страхи?

– У волка есть инстинкт, и страх он использует, как часть своего инстинкта… Зверь боится человека, если тот на него охотится. Заяц боится волка, только когда он за ним гонится. А когда оба бегут от лесного пожара, то им наплевать друг на друга, у них другие проблемы. Вот и человеку «страхи» даны как маленькая часть инстинкта, а он таскает их за собой, сам не понимая зачем.

– Какое это имеет отношение к у‑шу?

– Прямое…

– Не понимаю… на самбо сперва учат падать, потом тренируются, потом приемы изучают… Сейчас 1974‑й год, а не средневековье… Я и так понимаю все…

– Я же говорил, мое обучение – это не то, о чем ты думал.

– Ладно, я понял… Спасибо…

Молодой человек поднялся со скамейки и помахал идущему от метро парню.

– Здорово, Влад!

– Здоров. Как жизнь?

– Да так, – молодой человек покосился на дедушку и продолжил. – По цвету как шоколад, а по запаху как…

– Это зависит только от мировоззрения, – тихо заметил дедушка.

– Чего? – обернулся подошедший молодой человек.

– Я говорю, понимание, какова жизнь, зависит от мировоззрения и точки взгляда. Глисты уверены, что весь мир плохо пахнет, а орлы, что он прекрасен…

Пожилой мужчина улыбнулся и, медленно поднявшись со скамейки, пошел в сторону дороги. Поравнявшись с Леликом, он остановился и внимательно посмотрел на мальчика.

– Что, устаешь в школе?

– Немного…

– Это ничего, зато ты тренируешь терпение, это хорошо, оно тебе в жизни пригодится.

– Зачем?

– Терпение, дружок, это свобода от бессмысленных действий.

Дед потрепал Лелика по голове и, напевая себе под нос какую‑то мелодию, пошел дальше. Мальчик посмотрел вслед уходящему мужчине и его сердце отчего‑то сжалось. Ему показалось: в его жизни происходит нечто очень важное и, если он сейчас не остановит этого мужчину, то будет потом об этом жалеть.

– Дедушка, – крикнул Лелик, – а можно, я буду вашим учеником?

Дед остановился и посмотрел на Лелика.

– Человека ничему нельзя научить… но ты можешь научиться… а начинается любая учеба с правил…

Лелик открыл ранец и достал тетрадь. Мужчина присел рядом и положил руку на плечо мальчику.

– Нет, дружок… Тебе придется их запомнить… всего тринадцать правил ученика…

1. Живи в настоящем, будь здесь и сейчас. Соответствуй каждому моменту своей жизни.

2. Высказывай свою точку зрения и давай советы, если только тебя об этом попросят. Но говори ровно столько, сколько людям нужно знать.

3. В чужом пространстве выказывай уважение, либо не появляйся там вообще.

4. Будь честен – и в первую очередь, перед собой.

5. Признай свою внутреннюю силу, если она была успешно тобой применена для достижения целей.

6. Забудь о недовольстве по поводу того, что не имеет к тебе никакого отношения.

7. Дисциплинируй свой дух, ум и тело.

8. Расходуй энергию только на то, что для тебя действительно важно.

9. Освободи свое тело от болезней, сердце от тревог, а ум от иллюзий.

10. Слушай свой внутренний голос.

11…

Лелик внимательно слушал, ему казалось, что все это он когда‑то уже знал. Просто на какое‑то время забыл, а теперь начинает вспоминать.

Воронка

Поезд резко затормозил, и Сергей ударился затылком обо что‑то твердое. Неприятное пробуждение. А снилось нечто красивое, вот только вспомнить бы. Нет, не судьба.

– Пропускаем кого?

– Нет, остановка.

Пожилой солдат похлопал Сергея по плечу и протянул два котелка:

– Давай, молодой. Ты резвый, метнись до воды, а то сколько еще ехать, Бог его знает.

– Ага…

Сергей потянулся и одним движением спрыгнул с полки. Ловко подхватив оба котелка, выпрыгнул из вагона и, разминая слегка затекшие ноги, огляделся. Весна была поздняя и на редкость холодная. Впрочем, настроение это не портило. Слава Богу, уже не сорок первый год. Мы наступаем и вообще войне скоро конец. Вот только непонятно, где тут набрать воды. Сергей огляделся по сторонам: полуразрушенный вокзал и разные надписи на немецком ясности не добавляли. Из‑за ржавой цистерны появилась фигура с потрепанной шинелью в руке. Сергей в два прыжка оказался рядом и, хлопнув незнакомца по плечу, весело спросил:

– Земляк, где тут водички раздобыть?

Владелец потрепанной шинели медленно повернулся, и первое, что Сергей увидел, были две медали за отвагу и орден Красного Знамени. Он медленно поднял глаза выше и наткнулся на воротник.

– Кому земляк, а кому товарищ капитан! Какого хрена ты тут мечешься?!

– Я, это… мне…

– Ты что, ядрена мать, приказа не слышал?! Из вагонов выходить только ночью!

– Я, это… воды…

– Я те щя такой воды дам! Бегом в вагон!

– Есть!

Сергей отдал честь, не выпуская из левой руки котелки, и пулей рванул к вагону. Вот гад, и как можно было забыть про приказ. А дед тоже хорош: послал за водой! В следующее мгновенье Сергей краем глаза заметил торчащую из земли трубу с вентилем. «Ну ладно, все равно уже попало, что уж тут». Быстро подскочив к трубе, отвернул кран и подставил котелок, затем другой…

– Давай… давай быстрее, – приговаривал солдат, глядя на медленно текущую воду… Вот так…

Так же быстро завернув кран, Сергей бросился к поезду. Подбежав к вагону, он с силой толкнул дверь – и в следующее мгновенье чьи‑то руки подхватили его и одним движением закинули внутрь.

– Ты что, боец, издеваешься надо мной?

Прямо перед Сергеем стоял тот же капитан.

– Виноват…

– Ты что, придурок, делаешь? В штрафбат захотел?! Как фамилия?!

– Рядовой Смирнов!

– Смирнов…

Капитан сделал полшага назад и посмотрел на Сергея каким‑то странно рассеянным взглядом:

– До войны каким спортом занимался?

– Бегом, я спринтер, парашютным спортом, а еще немного боксом…

– Спринтер… да, бегаешь резво… Так, вот что… бери свои манатки, спринтер, и за мной: переходишь в распоряжение капитана Бельдыева. Бегом, марш!

– Ага… то есть… это… Есть, товарищ капитан!

«Вот это удача! Сам легендарный Бельдыев из разведки!». Несмотря на особую секретность, слухи о том, куда и кто едет в этом эшелоне, расползались молниеносно. Про этого капитана вообще ходили легенды: говорили, что он заговоренный. Из всех переделок живой выходит и людей, кто с ним, выводит. И еще говорили, что у него «нюх» особый. Будто он проблемы предвидеть может. В прошлый раз, рассказывали, он, когда на передовую ехал, заставил машиниста состав остановить. Его сперва расстрелять прямо на месте хотели, а потом саперы сказали, что на мосту неразорвавшаяся авиационная бомба лежала. В общем, быть рядом с Бельдыевым означало быть рядом с легендой.

На станцию прибыли ровно в полночь. Среди кромешной мглы и суеты Сергей чуть не потерял капитана из виду. Бельдыев двигался не только быстро, но еще и бесшумно. Казалось, он как тень скользит между людьми и предметами. «Вот бы так же научиться», – мелькнуло у Сергея. Капитан быстро прошел мимо здания вокзала и направился к крошечной будке.

– Так, стой тут.

– Есть.

Дверь тихо скрипнула, и Бельдыев быстро вошел в сторожку. Сергей присел на лежащее рядом полено. Тихо, как будто нет никакой войны… Люди где‑то далеко… И небо совсем ясное…

Дверь резко распахнулась и появилась голова капитана.

– Подъем! Заходи.

– Рядовой Смирнов…

– Вольно!

За маленьким столиком у самого окна сидели два полковника и генерал‑майор. Такого количества высоких чинов в одном месте Сергей еще не видел. Генерал смотрел на юношу, не отрываясь, как будто пытаясь проникнуть в его мысли.

– Сколько на фронте?

– Три месяца… ну, то есть…

– Да, два из них в госпитале… Как ранение получил?

– Шли на соединение с частями… Генерала Горбатова… вот… и…

– Короче!

– Попали под обстрел…

– Сколько в живых осталось?

– Двое. Лейтенант потом в госпитале скончался.

– А ты, значит, сквозное в живот и как огурец?

– Так точно! На вылет прошла…

– А почему так долго в госпитале тогда был?

– Меня… это… исследовали, а потом хирург в диссертацию чего‑то вносил… Какие‑то исправления…

Невысокий лысый полковник откинулся на стуле и расхохотался.

– Ну, ты глянь… Кому война, а кому диссертация родна…

Второй полковник придвинулся ближе и посмотрел на капитана.

– Федь, ты как этих везунчиков находишь, а?

Генерал отвел взгляд от Сергея и уткнулся в лежащую перед ним карту.

– Да… И под тем обстрелом пропала карта и еще пакет… И главное, исчез полковник… Твой однофамилец.

– Там с нами штабная машина была… И полковник Смирнов, я его запомнил… Он все под нос себе романс напевал: «В парке Чаир…».

Генерал и полковники выпрямились и как по команде уставились на Сергея.

– Он сгорел вместе с машиной…

– Раз**баи! – взорвался генерал. – Спецтранспорт в колонну, идущую на соединение с частями, засунуть! Почему не самолетом, почему машиной?! Чья это вообще была идея?!

Лысый полковник подпер рукой щеку и посмотрел на карту.

– Смирнов всегда сам выбирал.

– Сам! Вот и довыбирался. Теперь все разведданные с самого начала нужно собирать.

– Ну, действительно, стечение обстоятельств…

– Ты это ему расскажи, – генерал ткнул пальцем в висевший на стене портрет Сталина. – Жуков уже доложил, что у нас полная ясность! Мало того, что дубликаты сгорели, так теперь и оригиналов нет. Не верю я в такие совпадения, и никто не поверит… Так, капитан… Бойца забирай и начинай готовить по ускоренной программе. Пока распутица, времени у нас немного есть, а там, Бог даст…

– Хорошо бы на новую базу, подальше от основных частей. Я как раз одно место приглядел.

– Вот и отлично! Можешь ехать, если там свободно, если нет – освободим. Но учти: все подробности нужны через две, максимум три недели.

Бельдыев поднял брови и обвел взглядом сидящих за столом.

– Я что, волшебник? Это выше жопы нужно прыгнуть!

– Вот ты и прыгни! Я понимаю, что это не просто, но у нас выхода другого нет. Мы как слепые котята сейчас. А у тебя там какие‑то особые методики. Вот и используй их, на всю катушку.

– Понятно…

– Ну, а раз понятно, действуй. А то у нас тут еще своих проблем невпроворот.

– Ага, – засуетился полковник, сидевший рядом с капитаном, – машины вот угоняют.

– Какие машины, куда угоняют?

– Не знаем… Виллис в штабе испарился.

– Да ладно виллис, – стукнул по столу лысый полковник. – Там еще десять бутылок французского коньяка было и колбасы трофейные… В подарок…

– Ладно, не морочь голову капитану, – оборвал его генерал, – следить нужно за своим транспортом… Давай, Федор Иванович…

– Разрешите идти?

– Удачи капитан, с Богом.

Сергей, вытянулся и, щелкнув каблуками, отдал честь.

– Орел, – усмехнулся генерал, – орлов у тебя в группе еще не было, капитан… Да?

– Да вроде нет. Этот будет первым, и взгляд цепкий…

– Ну и хорошо. Бывай, Федь!

Сергей вышел за Бельдыевым из сторожки и аккуратно закрыл дверь.

– Ну, вот… Ты теперь в разведке, боец.

– Я догадался, товарищ капитан.

– Молодец, что догадался. А где наш транспорт?

Слева от будки кто‑то бибикнул и тихо зарычал мотор. Капитан повернулся на звук.

– Откуда виллис, ребята?

– Так, экспроприировали по случаю.

– Ага, и гостинцев вам, товарищ капитан припасли.

– Да, три бутылки коньяка.

– Да ладно?! Вот это щедрость… А остальные где?

– Ну… так… это… Выпили, за ваше здоровье…

– И скорейшее возвращение!

– Ладно, проехали… Знакомьтесь, Сергей.

– Степа…

– Рустам…

– Очень приятно.

Сергей нащупал край машины и перебрался на заднее сиденье.

– Приятно ему… Вежливый, значит…

– Уже хорошо…

– Ты, Серега не обращай на них внимания, они раз**баи, но ребята неплохие… А крышу где потеряли?

– Да Степа решил ее снять и перекрасить, а она не высохла, зараза.

– Ладно, поехали, демоны. Если полковник Ярыгин узнает, он вас за эту машину живьем съест.

– Это вряд ли, мы же на новую базу переедем…

– Глянь, уже все знают…

– Конечно!

– Мы уже и вещи перевезли.

– Нет слов!

– Ваша школа, товарищ капитан!

– Подхалим.

– Стараемся, дядя Федя…

Дорога прошла весело: казалось, это старые приятели отправляются на пикник. Сергей облокотился на свой вещмешок и прикрыл глаза. «Плавно как машину ведет, – мелькнуло в голове, – как по асфальту». Виллис медленно свернул влево и остановился у изгороди.

– На выход.

Дом, в котором находилась база, оказался на удивление уютным. Все было обставлено с любовью, каждая мелочь продумана. Даже абажур был одного цвета с занавесками на окнах.

– Так, – скомандовал Бельдыев, – хлеб, чай, сахар…

– И в сон! – хором подхватили Степан с Рустамом.

Быстро перекусив, стали укладываться.

– Ты на кровати сегодня, – указал Сергею место Рустам.

– Спасибо!

– Не благодари, – рассмеялся Степа, – это не привилегия, это у нас снисхождение.

– Отбой…

Утро было тихим, Сергей не сразу понял, где он. Открыв глаза, очень удивился. За столом тихо прихлебывали чай Степа с Рустамом и о чем‑то перешептывались.

– А что, подъем…?

– Туту нас ни подъемов, ни отбоев как таковых нет.

– Тут все по индивидуальной программе.

Сергей спрыгнул с кровати и вышел во двор.

Первое, что бросалось в глаза – как все вокруг было ухожено. Аккуратные грядки, ровный забор, даже клумба, огороженная кирпичными уголками. Умывание у колодца окончательно привело Сергея в нормальное состояние.

– Восемь часов спал, – раздался сзади голос Бельдыева. – Много.

– Здравия жел…

– Вольно. Умывайся и в дом.

– Есть!

Наскоро вытерев лицо, Сергей в два прыжка оказался в доме, боясь пропустить что‑то важное. Завтрак был совсем как дома: яйца всмятку, чай с чабрецом и трофейная колбаса.

– Так, бойцы. У нас новая программа. Степа, Рустам, берете Гитлера и отрабатываете переправу.

Сергей покосился на сидевшего рядом Степу.

– Это у нас манекен так называется, – подмигнул Степан.

– А ты начинаешь работать с «чуйкой».

Сергей внимательно посмотрел на капитана и поставил кружку на стол:

– С чем?

– С «чуйкой»: интуицию с инстинктами развивать будешь.

То, что происходило дальше, было для Сергея не просто неожиданным. Ничего подобного он и представить себе не мог. Это были не просто занятия, а скорее погружение в какой‑то другой мир. Учиться пришлось практически всему. Оказалось, что он не умел не только ходить, но и говорить, и даже спать. Занятия шли практически 24 часа: сон тоже был частью программы. Умение входить в сон и выходить из него Бельдыев считал основополагающим. И, правда, уже через три дня Сергей спал не более четырех часов и просыпался совершенно отдохнувшим.

Но больше всего ему нравились двухчасовые лекции, которые им читал капитан. Конечно, молодому человеку, комсомольцу было очень не просто понять и принять многое из того, что говорил Бельдыев, но это было безумно интересно. Он рассказывал, что у человека есть особое невидимое поле, и оно имеет определенный цвет и толщину и что если его суметь перекрасить, то противника можно брать практически голыми руками. Но главное – это работа со своим внутренним пространством. Еще Сергею очень понравились практики на концентрацию воли и расслабление – капитан называл их медитациями.

Впрочем, многое из того, что приходилось изучать, давалось молодому разведчику очень не просто. Первый раз, когда его поставили к «доске» – так между собой ребята называли мишень для метания ножей – Сергей не на шутку струхнул. Капитан поставил его лицом к мишени, и когда над головой просвистел, а потом воткнулся в доску немецкий штык, Сергей даже присел от неожиданности. Но когда после серии бросков он повернулся, его охватил ужас. Кидал разные острые предметы Рустам, причем делал он это с завязанными глазами и со своей веселой ухмылкой. Сергей потом еще полчаса не мог в себя придти.

А занятия по рукопашному бою и вовсе были странными. Капитан практически не показывал никаких приемов, но много времени уделял умению «быть в настоящем моменте». Если бы не помощь Рустама и Степы, пришлось бы совсем туго.

Вообще, коллектив был удивительно дружный. Сергею иногда казалось, что он давно знает этих людей; просто они давно не виделись, а теперь снова встретились. И разбитной Рустам, и спокойный, себе на уме Степа были для него не обычными сослуживцами, а скорее старшими братьями. Три недели пролетели как один миг. И как это обычно бывает на войне, все закончилось в одночасье. Пробуждение было тревожным. Сергей быстро спустился с печки и одним движением впрыгнул в штаны.

– Пятиминутная готовность, – скомандовал вошедший Бельдыев и расстелил на столе карту. – Около полуночи вот сюда, в район пятой дивизии приезжает некто полковник Штайнман. Приедет туда этот крендель на час, не более. Нам он нужен живым и по возможности здоровым.

Степа слегка повернул карту на себя и грустно заметил:

– Это аккурат на стыках соединений.

– Да, фрицев там понапихано, – в тон ему продолжил Рустам. – А мы туда как идем, по воздуху, али посуху?

– Вы – два немецких разведчика, взяли языка, майора, – то есть меня.

– Никак повысили вас, – ухмыльнулся Рустам.

– Не умничай. Так вот, наши как раз одну немецкую группу накрыли. И они рассказали, что приезжает к ним нужный нам товарищ, с важной информацией. Наша задача – взять его и быстрым темпом привести.

– Ни че се, – протянул Степа. – Ну, туда еще, предположим, понятно, а обратно?

– А вот это самое интересное: местный дедок рассказал, что в усадьбе, которая у немцев штабом, есть ход. И кажись, немцы его не нашли еще. По нему и выйдем.

– А дедок не врет?

– Не, он от партизан пришел. Они там пошумят, как раз когда мы там будем, оттянут на себя часть немцев.

– А туда по этому ходу никак?

– Никак. По словам деда, тоннель заперт изнутри и заминирован. Выходим мы вот тут.

– Да… сто метров, и мы у берега.

Сергей заерзал на табурете. Бельдыев оторвался от карты и хлопнул его легонько по плечу:

– А ты прикрываешь наш отход и готовишь быструю переправу, – капитан повернул карту. – Для тебя душевное место есть. Ну что, теперь подробности и сбор.

Вот оно – первое задание. Эх, жаль, что не с группой! Сергей прислушался к себе, как учил капитан. Надо же, никакой эйфории. Только легкое возбуждение и собранность. «Такое впечатление, будто я этим всю жизнь занимаюсь», – мелькнуло в голове.

Когда капитан ушел, Степа посмотрел на Рустама и задумчиво спросил:

– «Шаман» какой‑то взъерошенный, или мне показалось?

– Не знаю, по‑моему, как всегда.

– А почему «шаман»? – осведомился Сергей.

– Ты только в глаза не назови его так, он этого не любит.

– У него и дед, и отец шаманами в Бурятии были, а он в армию пошел. Отца у него расстреляли, дед где‑то в лесах, говорят, спрятался или в степи. А сам он тут… О нем много всякого рассказывают, говорят, он и у монголов учился, и у китайцев. Короче, везде, где мог. А вот зад лизать не научился, прямолинеен очень.

– Да, он в своем роде последний упрямый шаман…

– Ему поэтому и майора не дают, вон сколько лет все в капитанах. Да еще методики сомнительные у дяди Феди.

– Ага… думаешь, почему мы подальше от всех забираемся?

– Но ведь это же нужно для дела, для победы! – недоуменно вскинулся Сергей.

Степа с Рустамом переглянулись.

– Ты это, не шуми, Сережа…

– Ты, милок, об этих методиках лучше помалкивай, на всякий случай.

– Бельдыева один высокий чин прикрывает, – Степа ткнул пальцем в потолок, – поэтому его не трогают, ну и еще, конечно, за результат. А так…

– Да, – гордо заметил Рустам, – мы тут лучшие.

– Ну да, это я уже понял, – рассмеялся Сергей.

Дальнейшие события разворачивались молниеносно. Сборы, оружие, связь, транспорт, выезд. Сидя в машине, Сергей снова закрыл глаза и, сложив руки, как учил капитан, прислушался к своему состоянию. На мгновенье ему показалось, что появился какой‑то маленький сбой.

– Товарищ капитан, а я там буду только на одной точке?

– Да, а что?

– Да нет… ничего…

– Говори! Тут мелочей нет. Если есть какие сомнения, лучше сейчас говори. Потом может быть поздно…

– Мне показалось, что для захода нужна одна точка, а для выхода другая.

Бельдыев обернулся и посмотрел на Сергея задумчивым взглядом.

– По карте мы как раз у выхода из тоннеля получаемся…

– Да, вроде так…

За два часа до выхода в землянке у полковника Рогова устроили срочное совещание.

– А дед ваш напутать ничего не мог?

– Мы с ним уж три месяца как. Он тут все тропы знает. К тому же это место прикрыто холмами.

– Вот тут еще деревья поваленные. Немцы их не разгребали, надеялись, видать, под переправу приспособить.

– Не пойму я, капитан, чего ты хочешь?

– Встречать будете нас на двух точках.

– А батареи, чтобы вас прикрывать, я куда направить должен?!

– У «Орла» будет рация, он сообщит.

– И как он узнает? Он же только на одной точке будет!

– У него «чуйка» хорошая.

– Ой, капитан, доиграешься ты с этими «чуйками»!

– Все, будь здрав, полковник.

– Ладно… С Богом, Федя!

Вокруг тихо моросил дождик. Сергей поднял лицо к небу: «Надо же, опять тишина. Или это во мне так тихо стало?»

– Смирно! Вольно…

Капитан медленно оглядел бойцов. По выражению лица стало понятно, что он доволен.

– Попрыгали… Хорошо, рысью.

Ночь была не просто темной, но еще и очень плотной. Дождь и слякоть усиливали ощущение скрытности. Зато линию фронта перешли ровно, как учили. Через два километра у реки капитан остановил группу. Степа с Рустамом скинули маскхалаты.

– Ну, натурально фрицы, – хмыкнул Сергей.

– «Орел» на точку, остальные – за мной. С этого момента говорить только по‑немецки.

И повернувшись к Сергею, тихо добавил:

– Ты теперь наша опорная сила, слушай себя… Готовы? Рысью, вперед.

Сергей залег между холмами и, настроив рацию, затих. Дождь потихоньку прекратился, и на небе показались звезды. Лежа в низине, Сергей стал медленно сливаться с пространством, как учил Бельдыев. Каково это быть частью земли, реки, дерева? Деревом и землей оказалось стать гораздо проще; река в своем течении была очень изменчива и никак не пускала к себе. Постепенно сопротивление ушло, и у Сергея появилось чувство полного единения с миром. Где‑то в правой руке кольнуло, не больно, просто как веткой кто‑то ткнул. «Ползут и не одни, – мелькнуло в мыслях. – Точку нужно менять, а сообщать нельзя». Сергей медленно свернул вещи и, как уж, пополз в сторону поваленных деревьев. Буквально скатившись по глине с пригорка, Сергей вылез из грязи и через минуту скрылся за ветками бурелома. В ста метрах что‑то тихо хрустнуло – и тут же все стихло. В кромешной темноте показались едва различимые три фигуры. Они быстро тащили за собой на плащ‑палатке какое‑то тело. Сергей издал условный свист. Двигавшаяся группа быстро развернулась и двинулась к деревьям.

– Молодец, что переполз, – тихо произнес капитан.

Степа с Рустамом быстро перетащили тело через деревья и выдохнули:

– Тяжелый, гад.

– Он живой?

– Живой, этот гений нам просто на руки упал: до ветру на улицу вышел.

– Ага, а тут Рустам на него, прям лоб в лоб. Ну и огрел немца.

– Ты, едрена мать, силу рассчитывай: опытный боец, а бьешь как баран. Вернемся, неделю рукопашкой заниматься будете. Боксеры хреновы, – прошипел капитан. – Вон посмотри, сейчас весь кровью истечет. А ему через час на допрос.

– Ничего, выживет.

– Так, – Бельдыев окинул команду быстрым взглядом. – Готовы?

– Так точно!

– Ты нашим сигнал не подавал?

– Нет, мне показалось…

– И правильно показалось: у них там грузовик стоит с антенной.

– Как бы нашим теперь‑то сигнал подать, – почесал в затылке Степа.

– Я ложбину заминировал, там мокро, камень обвязал и к гранате. Минут через 15–20 сползет и рванет. Ну, должна, по крайней мере…

– Гений!

– Ну и чуйка у тебя, – хлопнул Степа по спине Сергея.

В следующую минуту немец зашевелил ногами и застонал.

– Щя, я его успокою…

– Отставить! Взяли тушку и рысью до дому, марш!

Ловко подхватив стонущего немца, группа рванула в сторону реки.

* * *

Как и обещал капитан, вся следующая неделя была посвящена рукопашке. Несмотря на отлично выполненное задание, Бельдыев метал молнии.

– Год! Год потратить на обучение, а бить как бараны! Не можешь рассчитать силу удара, значит, тратишь впустую драгоценную энергию. Не умеешь управлять энергией, зря тратишь мое и свое время! Поставили кулак на кулак… пятьдесят отжиманий…

Но вот на занятиях по медитации была совсем другая картина. Капитан становился очень задумчивым и серьезнее, чем обычно, смотрел на Сергея. В конце недели Бельдыев собрал группу за столом и раздал всем карандаши и маленькие листки из школьной тетради.

– Сегодня не ужинаем, только пьем воду, к полуночи всем быть готовым к новой работе. До 23:00 никаких разговоров, все делать молча. Рустам, идешь на реку и начинаешь ее слушать. Степа, найди себе дерево. Сергей, в лес, слушаешь птиц. В 22:45 все здесь.

Это было что‑то совсем новое. Впрочем, ребята уже давно перестали удивляться. Сергей зашел в лес и по привычке замер, прислушиваясь к себе. «Ну вот, птицы как будто назло замолчали». Выйдя на поляну, Сергей расстелил плащ‑палатку и, сложив ноги по‑турецки, сел в центре. Медленно звуки стали возвращаться, и пение птиц стало ровным и спокойным. Странно, но сегодня Сергей не чувствовал его. То есть, оно было таким же, как всегда, но что‑то было не так. Вытянув ноги, Сергей лег и стал смотреть на небо. Мысли медленно стали уходить, пространство тоже потихоньку становилось тише. Орел. Прямо над головой высоко в небе парил орел. Сергей непроизвольно улыбнулся: «Как это, наверное, красиво – смотреть на землю с твоей высоты!». Волна силы и восхищения захватила бойца. Он раскинул руки и представил, что они с орлом одно целое. «Какое удивительное чувство силы, свободы и гармонии. Все в жизни происходит так, как должно быть. – Сергей закрыл глаза. – Как странно, глаза закрыты, а свет такой яркий, что хочется зажмуриться». Над головой кто‑то тихо прошелестел.

– Ты готов, – прозвучал чей‑то удивительно знакомый голос.

– К чему?

– Скоро…

Сергей открыл на выдохе глаза и медленно сел: «Я что‑то прослушал! Или нет?»

Вернувшись на базу, Сергей решил пока не говорить капитану и ребятам о том, что произошло, но, как оказалось, Бельдыев уже все знал.

– Долго идешь, боец, бери карандаши, бумагу и рисуй, что увидел. И лес, и орла…

Рустам со Степой сидели в разных углах и что‑то усиленно выводили на бумаге. Сергей прыгнул на печь и попытался вспомнить все, что произошло. Через час капитан собрал листки и аккуратно разложил их перед собой.

– Так… Медведь, волк и орел… Поздравляю, вы встретили своих «Зверей Силы». Теперь у вас есть не только лишняя пара лап, но и крылья. Скоро вы поймете, кто ваш учитель…

– Мы думали, вы наш учитель, – удивился Рустам.

– У человечества есть четыре учителя: страх, боль, смерть и жизнь. У боли учатся те, кто очень боится и сопротивляется, но желание учиться все равно сильнее. У смерти учатся воины. Вы научились уважать смерть, иона платит вам взаимностью. У жизни учиться сложнее всего: нужно уметь полностью доверять своей судьбе.

– А у страха?

– У него учится большинство. Но это худший из учителей. Все, отбой!

– А медитация? – Поднял брови Сергей.

– Вы ее и без меня прошли. Молодцы, кстати…

Ребята переглянулись. Похвала от Бельдыева дорогого стоила.

Утро началось сумбурно. В 6:00 приехал полковник Рогов и заперся с капитаном. Завтрак по этому поводу перенесли под навес у бани. Через два часа они вышли, и капитан молча проводил полковника до машины. Уже сев в машину, полковник опустил окно и посмотрел на Бельдыева.

– Федь, я тоже понимаю, что недоработано. Все понимают, а сделать нужно…

– Нужно – сделаем, – хмуро заметил Бельдыев.

– Ну, добро, Федор Иванович.

Капитан отдал честь и пошел к группе. Подойдя поближе, Бельдыев остановился и выругался. Сев за стол, он осмотрел всех, как будто первый раз их видел и оценивал, стоит ли с ними иметь дело.

– С сегодняшнего дня включаемся в новую задачу. Готовиться будем особо тщательно. Через две недели выходим на аэродром противника. Цель – чертежи нового оружия. Повезут его под спецохраной. И главное… как оно выглядит, это оружие, толком никто не знает… Да и как повезут, тоже…

– Не понял, – удивленно посмотрел Степа.

– Есть четыре варианта. По одному работаем мы, по остальным другие группы. Данные размыты, способ доставки точно не известен…

– Поди туда, не знаю куда. Принеси то…

– Известно только, что это должно быть в стальном чемоданчике. И возможно, он будет заминирован.

– Эха!

– Ни че се!

Глаза у Степы округлились, и он посмотрел на капитана исподлобья. Рустам скосил глаза к переносице и скорчил рожу.

– Может, подорвем все к едрене фене, да и дело с концом?

– А у нас вообще какие‑то шансы есть? – тихо спросил Степа.

– У нас задание есть, – в тон ему ответил Бельдыев. Все… Вкратце картину поняли?

Группа одновременно кивнула, не отводя взгляда от капитана.

– Тогда рысью на поляну.

С этого дня тренировки стали еще интенсивнее, причем сам капитан тренировался теперь вместе с группой. Порой казалось, что он пытается что‑то себе доказать или заглушить какую‑то боль. Чувствуя настрой капитана, ребята стали молчаливее и собраннее. На исходе второй недели Бельдыев собрал всех за столом. Группа сидела тихо, все чувствовали напряжение капитана.

– Завтра вылет, – тихо сказал Бельдыев.

– И все?

– А ты, Степа, чего хотел услышать?

– Не знаю…

– Подробности: все, что возможно, вы знаете. Две недели их ковыряем… Завтра перед вылетом еще раз пройдем оба варианта.

– Понятно…

– Ну и хорошо, что понятно.

После этого короткого разговора Сергея не покидало чувство тревоги. И не его одного. Ребята тоже были серьезнее, чем обычно. Отпустило только в самолете. Парашюты, снаряжение, дополнительное оборудование – все это очень быстро поглощало лишние мысли. А после высадки и вовсе мыслей, кроме как вовремя оказаться на точке, не осталось.

* * *

– Степа, почему так долго?

Капитан помог Степану втащить мешок и положил его в низ канавы.

– Я два раза вторую дорогу заминировал.

– Зачем два?

– Одно место объехать можно, а оба никак.

– Хорошо. Где Орел?

– На скале, а Рустам с винтовкой снизу.

– Отлично. Вот они, родимые!

На западе показался самолет. Он вышел из‑за облаков и медленно пошел в сторону аэродрома. У взлетной полосы началась легкая суета. Капитан со Степой ловко накинули капюшоны и залегли.

– Странно, большой больно.

Самолет приземлился и стал выруливать в левую сторону.

– Федор Иванович, там второй летит!

– Твою…

С северо‑западной стороны медленно шел на посадку второй самолет. Капитан слегка откинул капюшон и посмотрел на Степу.

– Ну что, родной: орел или решка?

– Орел, Федор Иванович.

– Не, Степа, решка.

На взлетной полосе суета заметно усилилась, на площадку выехали два одинаковых грузовика, четыре мотоцикла с колясками и два мерседеса с одинаковыми номерами.

– Впечатляет, – заметил капитан.

Загрузка в машины происходила молниеносно. Было видно: каждый точно знает, что и как ему делать. Ни одного лишнего движения.

– СС. Профессиональные ребята. И ведь не разделишься… Вот черти!

Машины включили моторы и одновременно поехали по разным дорогам.

– Уйдут, етит твою..! За какой рвем, капитан?!

В следующий миг слева от них раздался взрыв. За ним другой.

– Кто?! Твою мать..! Орел хренов… Вперед!

Рванув из канавы и стреляя на ходу, Бельдыев со Степой кинулись к месту взрыва. Подряд две автоматные очереди и еще один взрыв.

– Бегом! Какого хрена?! Ты что, Серега, обалдел?!

– Есть, товарищ капитан! Он туту меня!

На дороге, развороченные взрывом, лежали грузовик и два мотоцикла. Над ними возвышался Сергей с металлическим чемоданом в руках. Из перевернутого мерседеса с разбитыми стеклами послышался стон. Рустам резко развернулся и выстрелил в сторону машины.

– Где?

– Он в грузовике был, от взрыва отбросило, я его край еще на выходе из самолета приметил.

– Молодец!

– Ну и глаза…

– Все, ходу, – скомандовал капитан.

И вовремя: прямо за ними через пригорок бежала группа немецких солдат.

– К лесу!

Дав несколько очередей, группа скрылась в лесу. Метров через пятьсот капитан поднял руку, и все замерли. Повертев головой, Бельдыев указал на север.

Пройдя быстрым темпом еще около пяти километров, капитан подал знак остановиться.

– Все, дальше болотами…

– Почему? Нас же встречать будут в лесу…

– Нас немцы там встречать будут. Запах собак пошел, и зверье в лесу мелкое притихло… Впрочем, и это не самый лучший вариант… Чую, обложили нас, ребята… Как волков… Ну да ладно… Авось прорвемся!

– Мы что, сами выходить будем?

– Как ты догадался, Серега, – ухмыльнулся Степа.

То ли шагая, то ли плывя по трясине, Сергей вспомнил детство и, расхохотавшись, чуть не захлебнулся.

– Ты там че, мозгами поехал? – тихо спросил шедший рядом Рустам.

– Я в детстве на озере пиявок на костре жарил, теперь их родня мне мстит.

– Надеюсь, ты их не ел, а то, мало ли, какие у них тут обычаи, – отозвался Степа.

Капитан вылез на берег и протянул палку Степе.

– Все, привал.

Все вылезли из топкой жижи и плюхнулись под березой. Сергей снял обувь и вылил остатки воды.

– На гражданке буду белые ботинки носить!

– Как покойник?

– Как пижон!

Капитан достал карту и, разложив ее на коленях, начертил карандашом какой‑то знак.

– Нам сюда… Наверное… Вот черт, тут их части, а тут… Да… Значит так: единственная дорожка вдоль деревни, но там, скорее всего, нас ждут. Есть, правда, еще напрямую, через поле…

– Самая короткая – самая верная, вы же сами говорили…

Капитан задумчиво посмотрел на Сергея и сложил карту.

– Может, ты и прав. Если тебе так везет, то будем к тебе прислушиваться. Подъем, рысью на опушку и через поле галопом в рощу. Если повезет, завтра будем в бане париться.

– А если нет?

– Будем в гестапо париться!

– Я за первый вариант, – ухмыльнулся Рустам.

– Я тоже!

– Аминь!

Быстро пройдя остатки леса, разведчики вышли на опушку и залегли.

– Тихо как.

– Даже слишком… Ну что, вперед…

Группа поднялась и быстро побежала через небольшое поле. Вбежав на небольшой пригорок у самого леса, капитан неожиданно согнулся и упал в воронку. Все остальные, пригнувшись, прыгнули за ним и быстро заняли круговую оборону.

– Что, капитан?!

– Зацепило меня.

– Сильно?

– Нет…

– Внимание, – раздался неприятный голос из громкоговорителя. – Вы окружены. Сопротивление бесполезно, но вы можете сдаться, и вам гарантируется жизнь. Повторяю…

Степа поднял голову и слегка высунулся из‑за камня.

– Хорошо стоят, ровно.

По периметру поляны выстроились немцы. Капитан поднял автомат и залег на позиции.

– Ну что, у вас есть планы на вечер, ребята?

– Это вы у нас, Федор Иванович, спрашиваете или у немцев? – улыбнулся Степа.

– У вас, конечно.

– Ага, в баню хочется, – обернулся Рустам.

– И мне, – Сергей передернул затвор.

– Тогда огонь!

Разом из четырех стволов группа дала залп в сторону немцев. После первых выстрелов фашисты залегли и открыли ответный огонь.

– Стрелять прицельно. Патронов не вагон. Орел, что с твоей стороны?

– Машина с матюгальником.

– Можешь ее угомонить, чтобы не нервировала?

– Не знаю…

– А ты узнай!

Сергей выдохнул и задержал дыхание. Выстрел и, издав квакающий звук, громкоговоритель стих.

– Отлично!

В следующий миг на головы разведчиков обрушился град пуль.

– Твою…

– Степа!

– Не смертельно…

С головы Степана густым ручьем потекла бурая кровь. Сергей вытащил спирт и, плеснув на бинт, быстро стал заматывать Степе голову.

– Ты не туда расходуешь продукт, Серега.

– Степ, не шебуршись, а то не получится красиво.

День медленно клонился к закату. Капитан пересчитал патроны и оглядел группу.

– Что делать будем, капитан?

Бельдыев отложил автомат, сел по‑турецки и еще раз спокойно оглядел группу. Бойцы замерли. Это был тот момент, когда они готовы были выполнить любой приказ, хоть в рукопашную на танки. И приказ прозвучал.

– Молиться, – тихо сказал капитан и, прикрыв глаза, медленно стал раскачиваться вперед и назад…

К удивлению Сергея, это не вызвало никаких вопросов. Рустам достал из нагрудного кармана вязаную белую шапочку и, подстелив под себя накидку, опустился на колени. Степа стянул капюшон и, перекрестившись двумя перстами, зашептал что‑то себе под нос. Сев на камень, Сергей огляделся. «Молиться..? Как? Я никогда не молился. Я не умею. И кому?». Подняв голову, он посмотрел на небо. В эту секунду ему показалось, что он впервые его видит. «Какой потрясающий голубой цвет, я никогда его не замечал… И орел, опять орел летит… Господи, как все‑таки жить здорово!». Сергей улыбнулся, и слова сами собой вырвались у него:

– Спасибо тебе, Господи! У меня была замечательная жизнь… Короткая, но замечательная и интересная… Я тебя только об одном прошу: там, в Ташкенте, мама с Верочкой, ты им помоги, пожалуйста, им одним сейчас совсем трудно. А за меня, Господи, не переживай, я живым им все равно не дамся: у меня еще граната есть…

Сергей вынул из кармана гранату и показал ее небу.

– Вот и прибереги ее, – раздался с края воронки незнакомый голос.

Разведчики на мгновенье замерли и в следующую секунду, одним движением схватив оружие, прицелились в сторону голоса. И оторопели от удивления. На краю воронки в полный рост стоял дед, одетый в белоснежную льняную рубаху, такие же порты и начищенные до блеска яловые сапоги. В руках он держал посох и маленькую котомку.

– Отец, ты откуда взялся?!

– Вы, сынки, тут надолго обосновались?

– Чего?

– Я говорю: вас вывести или вы еще посидите?

– Дедуль, а ты как здесь..?

– Выводи, отец, – сказал капитан и, подхватив чемодан, поднялся.

Группа, слаженно взяв снаряжение, последовала его примеру.

– Идите за мной, но не оглядывайтесь.

Пригнувшись, разведчики вылезли из окопа и медленно тронулись за старичком. Через триста метров они вошли в лес. Старичок, несмотря на явно преклонный возраст, шел очень резво; было видно, что он знал эту местность и хорошо на ней ориентировался. Дойдя до высокого дуба, дед остановился и оглядел шедших за ним бойцов.

– Ну вот, дальше сами. Идите вдоль оврага, а как березовую рощу увидите, свернете налево.

– Так, – капитан достал карту и ткнул в нее. – Вот тут… Точно вышли. Ну, спасибо тебе, оте…

Все оглянулись, но деда и след простыл. Степа сделал два шага за дуб. Старичок исчез внезапно, также, как появился.

– Как это он?

– И немцы нас не видели…

– Мы как испарились, – тихо произнес Сергей.

– Кто он, как думаете, товарищ капитан?

Бельдыев сложил карту и посмотрел на бойцов.

– Не знаю… Это чудо, ребята… Ладно, про это ни звука! А теперь до дому, рысью!

* * *

Поезд резко затормозил, и капитан ударился головой о стенку. Открыв глаза, огляделся и весело рассмеялся.

– Все на свете повторяется…

– Чего веселишься, разведка? Кто‑то по домам, а мы с тобой на Дальневосточный фронт, – тихо заметил сидевший рядом военврач.

– Ты о чем, Исаак?

– Ничего, это я так. О своем…

– А‑а‑а, – протянул капитан, – понятно. Чайку бы сейчас, с сушками и с лимоном… Как думаешь, надолго встали?

– Понятия не имею. Пойди у начальника поезда спроси, он же вроде твой знакомец.

– Так и сделаем.

Сергей спрыгнул с полки, и, размяв слегка затекшие ноги, вышел из вагона. Погода была теплой и солнечной. Конец мая выдался по‑летнему теплым. Пройдя вдоль вагонов, старлей остановился у штабного и три раза стукнул в дверь. На стук из открывшегося окна появилось заспанное лицо.

– Ты че долбишь? Нет начальника, на станцию ушел.

– Понял, спасибо.

Окно закрылось, и Сергей пошел в сторону вокзала, но буквально метров через сто увидел две фигуры в шинелях: начальник громко ругался и размахивал руками.

– Здравия желаю, – начал, было, Сергей.

– Какое в жопу здравие?! Почти пять часов стоять будем, Сережа… Мне за эту стоянку просто голову снимут!

– Ну, так не вы же…

– Не я же..! А кто будет разбираться?! Едва время нагнали и здрасте… приехали…

– Понятно… Ну, тогда я по городу пройдусь… Хоть одним глазком на мирную жизнь погляжу…

– Давай, капитан, погляди…

Сергей махнул рукой и двинулся в сторону города. Несмотря на разруху, настроение у всех было приподнятое. Победа, весна, жизнь… Теперь начнется совершенно другая жизнь. Сергей шел по улочкам и разглядывал уцелевшие дома. Возле одного из них остановился и прислушался. Ему показалось, что кто‑то пел. Завернув за угол, он остановился, увидев маленькую часовню с обвалившейся штукатуркой. Сергей поднялся по ступенькам и, сняв фуражку, зашел внутрь. В центре часовни стояла сгорбленная старушка и, держа в руках потертую маленькую книжку, что‑то пела. Сергей перекрестился. В часовенке было три иконы. Обойдя их, капитан остановился у одной и замер. На Сергея с иконы смотрел пожилой человек, лицо которого невозможно было забыть. Старушка оторвалась от псалмов и посмотрела на молодого человека.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.