Ксения Валентиновна
Не в своей тарелке

Глава-пролог

Высокая девушка стояла у школы. Могло показаться, что старшая сестра ждёт младшего ребёнка, но все дети пробегали мимо.

– Зойка клуша! – с весёлым хохотом пронеслась мимо девчушка лет девяти.

– Отдай! – за ней спешила другая, выше и тоньше.

Девушка улыбнулась. Сейчас бы тоже в детство, когда папа водил по семьям друзей и не нравоучал по поводу и без. – Марта! – послышался знакомый голос.

Вместе под руку шли подруги. Одна, кучерявая темноволосая, махала рукой, а другая, менявшая цвет волос по два раза в неделю, угрюмо смотрела себе в ноги, но при виде Марты ободрилась. Девушка пошла рядом с ними.

– Как дела в училище? – спросила она.

– Ой, не спрашивай, – Аделина фыркнула, – Гадость Витальевна опять до Ленки докопалась.

Лена хмыкнула. Марта взяла её под руку.

– Но, – протянула подруга, – помните того парнишу?

– С мудреным именем под стать тебе? – Марта улыбнулась.

– Кто бы говорил, – Лена рассмеялась.

– Да-да! – Деля хлопнула в ладоши, – он пригласил меня на свидание, посидеть в гараже. Ну и вас тоже… И он тоже будет с друзьями, но не так важно.

Она резко остановилась. Подруги удивлённо переглянулись. На бордюре сидел ребёнок и смотрел на подъезд.

– Надо подойти, – серьёзно сказала Аделина, но первой к маленькому мальчику подошла Лена.

– Приветик, – она села напротив, прямо на асфальт, – я Лена.

Девушка протянула руку, мальчик кивнул, но не ответил рукопожатием. – Мама и папа орали, – он показал пальцем по тропинке от подъезда, – я за бабулей. Бабуля их помирит. Но бабуля не тут.

– Бабуля живёт тут? – спросила Лена, указывая на подъезд.

Мальчик кивнул.

– Пошли к ней, чтобы она помирила маму и папу, – девушка снова протянула руку, но он снова не взял.

– Бабуля говорит, идти с чужими нельзя, – мальчик поднялся и грустно посмотрел на подъезд.

– Тогда давай так, – Лена кивнула своим словам, – я не пойду с тобой, но помогу.

– Как это? – он удивлённо прикрыл рот ладошкой.

– Ну смотри, – девушка загинала один палец за другим, – я открою домофон, потому что ты не дотянешься, поеду с тобой на лифте, ты не дотянешься до кнопок, а к бабуле ты пойдёшь сам.

– Только глаза закрой, чтобы ничего не видеть, – серьёзно поджал губы ребёнок.

Лена кивнула, прикрывая ладонью глаза, и он взял её за руку и повёл к подъезду:

– Девяносто третья квартира, – сказал он, и Лена набрала, подглядывая между пальцами.

Она исчезла за металлической дверью подъезда вместе с ребёнком. Аделина и Марта смотрели вслед. Мрачная Ленка так быстро среагировала и подстроилась под угрюмого маленького мальчика.

– Надо найти его родителей, – Деля со злым прищуром оглядывалась, – это ж, какой дрянью надо быть, чтобы не заметить пропажи ребёнка?

Марта вздохнула. Дрянью были родители Лены. Иначе девушка не могла себе объяснить, как подруга так скоро нашла способ помочь мальчику.

Аделина оглядывалась.

– Мальчик тëмненький, значит, родители тоже, – задумчиво произнесла она, но тут же обеспокоенно кинулась в сторону.

Молодая девушка, едва ли сильно старше, рыдала, озираясь по сторонам.

– Это из-за тебя! – она резко обернулась.

За ней бежал парень с тëмно-рыжими волосами.

– Конечно, я виноват, что ты плохая мать, – он прошёл мимо, закрывая лицо руками.

– Если бы не ты начал кричать, – девушка тыкнула в его сторону.

– Вроде, похоже на «мама и папа орали», – Марта бочком шагнула к подруге, освобождая пространство для ругающейся пары.

Они кричали друг на друга, пока девочки побаивались: как бы не началась драка. Но из подъезда вышла бабушка с ребёнком на руках. Лена рядом. Они мило беседовали. Пара резко замолкла. Мальчик радостно захлопал в ладоши:

– Бабуля, ты их помирила!

– Конечно, Игорюш, – она поцеловала внука в лоб, – Сашенька, Лизонька, идите сюда.

Молодые люди подошли. Подруги переглянулись.

– Игорюш, помнишь, как мирить? – спросила бабушка, и мальчик кивнул, – Тогда давай вместе.

И они заговорили в унисон, пока девушка и парень держались мизинчиками: – Мирись, мирись, мирись и больше не дерись, а если будешь драться, я буду кусаться.

Лена осторожно приблизилась к подругам.

– Идём скорее, – она неловко улыбнулась и быстро поникла.

– А что за друзья будут с этим твоим? – спросила Марта, разряжая обстановку. – Мне почём знать? – Аделина надула губы, – лишь бы матушка не узнала, вот и всё.

– Будет интересно на них поглядеть, – улыбнулась Лена, смотря вдаль, – Дель, это не твой хитровыдуманный?

– Привет, Тоша! – она замахала руками, привлекая внимание.

Парень обернулся и тоже помахал. Рядом был другой. Он неловко улыбнулся, глядя на подруг.

– У вас сегодня всего две пары? – спросил Платон.

– Да, представляешь, ещё с утра, как повезло, – Аделина без смущения взяла его под руку, – а это друг, о котором ты говорил?

– Да, Сёма, – парень указал на него, потом на девушек, – это Аделина, Лена и Марта.

– А где ты живёшь? – спросила Деля оживлённо, – Не видела тебя в том году в училище.

– Может, перевёлся, чего ты, – Лена толкнула её локтем, – да, Марта?

– Правда перевёлся? – спросила напрямую она.

Семён кивнул, пожав плечами.

– Буду рада встретиться в гараже, – девушка улыбнулась.

– Пошлите, – Лена нахмурилась, – меня дома отчитают, если приду позже обычного.

– Ладно, ладно, – Деля закатила глаза, – пока-пока, Тоша!

Платон с блаженной улыбкой помахал на прощание. Друг дёрнул его за рукав, о чём-то спрашивая. Но Марта уже не слышала.

– Понравился? – тихо спросила Лена.

– Я думала, что ты хочешь кого-нибудь выше себя, – Аделина наклонила голову, глянув на подругу.

– Ага, ты бы ещё сказала, выше отца, – Марта рассмеялась, – если буду искать кого-то выше, то помру в одиночестве.

Лена толкнула ее, заливаясь хохотом:

– Участь шпалы, да?

– А вот сейчас обидно было.

– Прости, не хотела, – Лена обняла себя за локти, отдаляясь.

– Фу такой быть, – Деля в шутку нахмурилась, но подруга лишь сильнее помрачнела.

– Простите.

…

…

…

– Прости нас.

Фальшь вокруг

***

Вы когда-нибудь не спали ночью? В такие моменты пропадает ощущение сегодняшнего и завтрашнего дня. Время становится монохромным. Появляется возможность обдумать вещи, на которые днём в голове попросту не хватало места, которые утром совершенно выпадают из сознания, а вечером становятся лишь тягостной ношей. Вместе с этим бессонные ночи тянутся, на удивление, долго, что все мысли, идеи и желания успевают быть обдуманными не раз и не два.

Свет монитора вырывал тонкую фигуру из объятий мрака. Тени преображали без того острые черты лица в худощавое подобие юношеского лица. Парень искал что-то уже много дней подряд. Мать спала в соседней комнате и потому не могла помешать. Да и чем могла? Она давно привыкла к ночным посиделкам сына и уже не обращала на них внимания. Быть может, это было упущением. Паша мог не спать по несколько дней и питаться только, как он сам выражался, космической энергией и странной едой, которую именовал: «так, по мелочи». Отставив ноутбук, парень поднялся с дивана и пошëл на кухню. Там он не смог найти ничего толкового, поэтому просто налил себе чаю. Лишь тиканье часов разбавляло ночную тишину. Только когда дошло до четырех утра, на улице появились хоть какие-то звуки. Они даже раздражали уже привыкшего к ночной тишине парня. Все же он не отрывал глаз от окна, в душе, возможно, ожидая от мира за ним бóльшего.

В комнате матери зазвенел будильник. Скоро она уже завтракала, готовая к выходу. Удручённым взглядом женщина глядывая сына, понимая, что сон не коснулся его.

– Ну что? – спросила она, лениво размешивая сахар в чае.

– Что «ну что»? – парень поднял глаза.

– Ты хотя бы подремал этой ночью? – с надеждой в голосе проговорила мать.

Паша лишь отвёл взгляд. В ответ – усталый вздох. Женщина поднялась. Подойдя к сыну, она взяла его в лицо в свои ладони. С печалью мать смотрела на него, а парень так и не поднимал глаз.

– Сынок, прошу, прекрати ночами ждать его. Он не вернëтся, – произнесла она. Отступив, женщина взяла чашку. Она отпила немного и поставила её на кухонный гарнитур. В комнате царило молчание. Пашина мать вышла. Хлопок двери. Парень смотрел на неё не в силах сказать и слово. Несколько минут прошли в раздумьях. А действительно? Зачем он ждёт? К чему всё это? ***

Паша помыл посуду и собрался в школу. Ему не хотелось думать об утреннем разговоре. Школа сейчас важнее. Последний год, как-никак, а он до сих пор не до конца представлял, чего хотел от жизни. Это жутко напрягало. Точно не хотел следовать примеру матери. Дома она лишь ночует.

Уже на улице Паша не мог прервать поток мыслей. Но смог крик позади:

– Паш, меня подожди. – это звала Камилла, его подруга.

Она подбежала к другу. Они пошли вместе, рассуждали об учёбе. Камилла точно знала, чего хотела; куда потом поступит и на кого, а Паша избегал таких мыслей. При сравнении между ними едва ли находились схожие черт. Лучезарная улыбка на губах Камиллы, её полный счастья взгляд контрастировали с задумчивостью и покоем на лице Паши. Ребята дружили еще с детства. Учились вместе. Для закрытого Паши – это было настоящим спасением. Если бы не Камилла, которая вытаскивала на вечеринки и прогулки, то парень непременно закрылся бы в себе окончательно.

Несмотря на молчаливость Пашу нельзя было назвать холодным человеком.

Но мало кто это замечал.

– Слушай, – Камилла хмыкнула, – не хочешь сходить со мной к Марише?

– Обычно сама ходишь? – он боковым зрением взглянул на подругу. – Мне кажется, что я не нравлюсь её брату, – призналась, взяв друга под руку, – отвлекаю от учёбы всё-таки.

– Хорошо, – Паша улыбнулся.

Вот и школа. Ребята зашли внутрь и пошли в класс. Первым химия. – Чёрная магия, – хмуро произнесла подруга, попросив списать, – как ты только её понимаешь?

Паша пожал плечами. Многие дисциплины естественных наук давались ему с успехом, но к химии была какая-то особая тяга. Даже приходили мысли перевестись в другой профильный класс.

Камилла часто списывала у него, но пыталась понять. Не всегда получалось объянить, но Паша всё же раз за разом рассказывал тему, зачастую начиная от самых азов.

Контрольная с прошлого урока лишь у двух человек в классе была написана хорошо. Одним из них был Паша, а второй стала его с Камиллой подруга, Марина.

Рыжая и голубоглазая, она притягивала взгляды, даже оставаясь тихой. Её друг со средней школы, Глеб, на фоне подруги смотрелся куда жёстче, чем был на самом деле.

В классе людей было немного, всего семнадцать человек: десять парней и семь девушек.

После уроков Паша стоял у ворот, ожидая Камиллу; задержалась на заседании ученического совета. Подруга много вкладывалась в жизнь школы, постоянно ругаясь старостой.

Коротая время, парень рылся в телефоне. Перед ним возникла Маришка, за ней шёл её старший брат. Он редко появлялся, но все знали, – что в такие моменты готов порвать любого за младшую сестру.

– Паш, там какой-то мужчина подходил, – немного неловко, как говорила с ним обычно, сообщила Маришка. – Какой? – не понял парень.

– Тебя искал, сказал, что вам нужно поговорить о чём-то, – девушка говорила взволнованно, потом повернулась и посмотрела на брата. Он кивнул и выжидающе взглянул на Пашу.

В его сердце что-то шелохнулось. Парень посмотрел на свою одноклассницу и её брата каким-то странным взглядом. Маришка заметно смутилась, а её брат несколько обеспокоенно смотрел на сестру. Он взял её под руку и повёл в направлении дома.

– Пока, Паш, – девушка помахала рукой, стараясь успеть за братом.

Стеклянным взглядом он смотрел вслед. В голове были сотни мыслей. Вдруг это был отец? Выходило, что мать лгала? Об такой возможности и думать не хотелось. Из потока нежеланных мыслей вырвала Камилла. Подруга хлопнула его по плечу, с беспокойством смотря в глаза. Словно током пронзило. Он дёрнул плечами и, кинув короткое «идём», пошёл вперёд.

– Паш, – Камилла недоверчиво осматривала его, – Что случилось за те пятнадцать минут, что ты здесь стоял? – Неважно, – ответил он, ускорив шаг.

Сказать, что парень не хотел говорить, – ничего не сказать. Паша не помнил, как добрался домой, была ли с ним Камилла, что она говорила. С нетерпением и подавляемыми в душе гневом, обидой и сомнением он ждал мать.

Она пришла лишь под вечер. Положив документы, взятые на дом с работы, женщина сняла верхнюю одежду и пошла в ванную. Паша стоял в коридоре, так и не решившись, спросить сразу. Мать задала вопрос первой:

– Что-то случилось? – женщина подошла и обняла его, – Прости меня, я не должна была говорить тебе такое. Я же знаю, как для тебя это важно.

– Мам, а то, что ты рассказывала о нём, – парень старался посмотреть матери в глаза, но был не в силах, – что отец умер, это правда?

– Не до конца. Сложно объяснить, – отстранившись, женщина отвела взгляд, – но я постараюсь. Позже.

Мать Паши переоделась в домашнюю одежду и села за документы. Сидели на кухне. Сын пил чай, попутно изображая активное занятие уроками. В голове никак не укладывались мысли, что мать могла соврать. Или не до конца правда – это ещё не ложь?

Прошло достаточно времени, прежде чем мать и сын сели ужинать. На кухне стояла напряженная атмосфера. Паша подгадывал момент, чтобы наконец задать матери вопрос, но она снова заговорила первой:

– Итак, насчет твоего отца, – женщина выдохнула и продолжила, – он действительно умер, но перед этим случилось ещё кое-что. Твой отец бросил меня, тебе не было и года. Через пару лет он разбился на машине. По крайней мере, насколько известно мне.

Несколько секунд молчание царило в квартире. Его нарушало лишь тиканье часов. Паша не мог вымолвить ни слова. Поняв, что мать пристально смотрит, ожидая реакции, всё же заговорил:

– Почему ты раньше мне не говорила? – его взгляд передавал ещë большую грусть, чем обычно.

– А зачем? Чтобы ты возненавидел его лли, быть может, винил себя уход из семьи? – устало спросила женщина.

В ответ сын лишь промолчал. Слишком красноречивый ответ. Его и ожидала мать. Тишина начинала давить. Женщина выдохнула и подняла взгляд. – Прости, не следовало мне говорить, – ещё несколько секунд прошли в молчании.

– Нет, я должен знать, – наконец проговорил парень и уткнулся в тарелку. Ужин проходил в странной атмосфере. Ни мать, ни тем более сын не решились заговорить вновь, им обоим нужно было обдумать некоторые вещи. В голове Паши крутились мысли насчет мужчины, зачем-то искавшем его в школе, а мать волновали причины интереса к отцу. Раньше не было прямых вопросов.

– Что-то произошло, – она кашлянула, – что ты спросил о нём?

– Стало любопытно, – сын отмахнулся, – доброй ночи, мам.

Но матери не стало спокойней. Как и Паше.

Дверь закрылась со скрипом. Он взял ноутбук. Долго рыскал по разным сайтам, начиная с соцсетей и заканчивая сайтами по поиску знакомств или работы. Искал человека, чьё отчество носил. Фамилии не знал, только смутные воспоминания возвращали к ссорам бабушки и матери. В очередной раз прослушивая свои плейлисты, парень продолжал поиски. Сотни или, быть может, тысячи лиц уже были увидены или даже сохранены, но ни в одном Паша так и не узнал своих черт. Все же вкладки он так и не закрыл. А вдруг кто-то из этих людей действительно его отец?

***

Время учёбы шло относительно спокойно. Несколько раз говорили, что его искал какой-то мужчина. Это начинало всё больше напрягать. В один из дней он обыкновенно ждал Камиллу. Подруга задержалась на заседании ученического совета. Пока Паша стоял в ожидании, к нему подошёл человек.

– Здравствуй, Павлентий, – проговорил он совершенно обыденно. Парень тупо посмотрел на незнакомца, не решаясь задать вопрос о личности. Только открыл рот, чтобы что-то сказать, как тот взял за руку и пожал.

На вид мужчина выглядел усталым, но вместе с тем счастливым. Мешковатая одежда, выглаженная и выстиранная, смотрелась на худощавом теле не то откровенно бедно, не то уютно. Пашу охватили слишком противоречивые чувства. Замешательство самому ему напоминало контузию, а мужчина вёл себя, будто они имели давнее и тесное знакомство.

– Павлений? – пока Паша рассматривал, мужчина говорил, – Должно быть, ты ошарашен? Я и сам не думал, что буду так стоять перед тобой. Марта, наверняка, не говорила тебе обо мне.

Это удивило парня ещё больше. Имя матери слишком редкое, чтобы запросто угадать. Прикрыл глаза, стараясь переварить всю информацию. В момент, который парень едва смог перенести сам, появилась Камилла. Она решительно встала между другом и незнакомым мужчиной.

– Кто вы? – спросила подруга.

– Отец Павлентия, – проговорил мужчина, замешкавшись.

Она настороженно посмотрела на незнакомца. Молча взяла друга за руку и повела прочь. Паша старался остановить, но подруга не давалась. С силой парень выдернул руку. Камилла повернулась. Смотрела прямо в глаза. Парень лишь развернулся, не желая, да и не зная, как ответить. Только что назвавшийся его отцом стоял у калитки ворот и смотрел на молодых людей. – Ну и черт с тобой! – в порыве гнева сказала подруга и пошла к дому быстрым шагом.

Паша смотрел ей вслед, понимая, что вряд ли отношения с подругой быстро придут в норму. Тем не менее, он хотел поговорить со своим названным отцом.

Во взгляде мужчины читались сожаление и вина.

– Прости, не думал, что твоя девушка отнесётся ко мне так резко, – сказал он, чуть подождав.

– Камилла – подруга, а не девушка, – ответил парень тихо.

– Не хочешь сходить в бар? – предложил мужчина, обождав немного. Паша помедлил с ответом, но всё же согласился. Пошёл следом за названным отцом. К его удивлению бар оказался подвалом одного из домов, близких к школе. Металлическая дверь туго скрипнула. Мужчина пропустил сына.

Изнутри всё выглядело богаче. Мрачное помещение со странной атмосферой. В воздухе будто витало что-то скрытное и закрытое от простых людей. Что о постояльцах? И они выглядели загадочно.

Внимание Паши привлекла дама в самом углу зала. Она сидела на барном стуле, закинув ногу на ногу. В бокале пузырилась светлая жидкость. По неведомой парню причине эта дама совсем не двигалась. Паша физически не мог перестать смотреть.

Лишь когда отец хлопнул его по плечу, парень очнулся. Они сели за стол в самом углу комнаты. Именно такое место и было самым лучшим для задушевных разговоров отца и сына, не видевших друг друга много лет. Мужчина попросил выпить у бара. Вернувшись к столу, хотел завести с Пашей разговор, но настроения не было.

– Как дела в школе? – он поддался к сыну, сокращая расстояние за столом.

– Хорошо? – парень не знал, как оценить свою учёбу.

Повисло неловкое молчание, которое прервал бодрый голос бармена:

– Сëм, готово!

– Спасибо, Артур, – мужчина кивнул.

Отец забрал напитки и отдал один сыну. Сделал глоток. Горло обожгло.

Теперь было ясно одно: в стакане крепкий алкоголь. Какой именно, Паша не мог понять. Он не разбирался.

Накатило чувство стыда. Пить, когда Камилла обижена казалось недопустимым. Она скоро остынет, но легче не становилось.

Паша молча пил. Отец старался разговорить, но было бесполезно. Мужчина заметно погрустнел. То ли парню казалось, то ли на него смотрела та самая дама, что привлекла внимание первой. Паша трезво понимал, что пьян, что мог ошибиться.

С каждым новым глотком горло жгло всё меньше, а сознание потихоньку затуманивалось. Парень чувствовал, что ещё немного и мир пропадёт. Как ни странно, в голове не было мыслей о чём-то, кроме своей необоснованной грубости. Даже отец, внезапно появившийся в его жизни не мог принести ожидаемой радости. Давило чувство угнетённости, но рациональных причин не находилость.

Сознание отключилось.

Паша открыл глаза. Он был в странном месте. Как оказался там, парень не помнил. Лишь жгучее ощущение в горле заставляло вспомнить о выпитом алкоголе. Вокруг не загадочный бар, а разрушенные постройки. Всё нутро сжалось.

Сквозь почти обвалившуюся крышу проходил свет. Приглушённый, он пугал ещё сильнее. Парень несколько секунд смотрел на небо. Тёмное, занавешенное тяжёлыми тучами оно пугало, давило физически и морально.

Из глубины здания доносились тихие голоса. Паша пошёл на них, не зная, что ещё мог сделать. Повреждённые коридоры медленно шли через разные полуразрушенные помещения, но верно вели к людям, а может и нет, но голоса этих существ становились лишь громче и отчётливее.

– Надо будет передать, что… – услышал Паша, приблизившись к источнику звука ещё ближе. Вдруг голос замолк. Послышались шаги. Всё ближе и ближе. В мыслях парень прекрасно понимал, что ждать хорошего не стоило. Он быстро спрятался за кучей обломков крыши.

Фигура в военной форме и с автоматом странного вида прохаживалась по помещению. Лишь её шаги нарушали тишину в комнате. Сердце быстро забилось, а дыхание стало громче. Из глубины коридора доносились ещё шаги, намного тяжелее и уверенней. Скоро уже две фигуры стояли посреди комнаты. С разных сторон они медленно подходили к Паше. Тот был готов уже и сам сдаться, но высокий человек в военной форме был уже слишком близко. – Кто ты? – спросила фигура хриплым и приглушённым тоном, встав прямо перед ним.

– Паша… – ответил парень, вжимаясь в холодный пол.

– Лагерь? – вновь проговорил голос человека.

– Лагерь…? – Паша не понимал, как оказался в руинах, не говоря про лагеря. Фигура в форме полминуты помолчала и подозвала жестом другую, ниже ростом.

– Нам нужно отправить его к главе, – сказал высокий человек.

– Так точно, Пётр Валерич! – отозвался тихий и спокойный голос.

Несмотря на приглушённое звучание, человек резко дёрнул парня за руку. Паша поднялся. Фигура показала автоматом в сторону коридора. Пришлось пойти. Человек с оружием шёл позади.

В жилах Паши стыла кровь. Он совершенно не знал, где и как оказался, что случилось с его мамой и Камиллой. Были предположения, что это был лишь дурной сон, но когда человек в форме пару раз толкнул его автоматом в спину, эта теория сразу же перестала иметь смысл. Мысли о галлюцинациях тоже отошли на второй план, а размышления об алкогольном отравлении никак не покидали головы.

Коридор вывел к лестнице вниз. Причëм лестница не была частью дома изначально. Слишком видно было, что она сделана на скорую руку. Тихонько парень стал спускаться. Чуть погодя за ним полез и военный. Теперь они были в тёмной комнате, еле как освещённой. Долгие прогулки по лабиринтам из обломков закончились лишь тогда, когда впереди показалось небольшое поселение. От силы несколько комнат. Навстречу Паше и человеку в форме выскочила маленькая девчушка.

– Кто он? – спросила она со всей серьёзностью.

– Нашли наверху, – ответил ей военный.

– Деда Петя сказал отвести к дяде Гене? – снова задала вопрос девочка.

Человек лишь кивнул.

Они снова двинулись. Паша выстроил примерную цепочку событий. Его могли принять за вражеского агента или безумца, а потому избавиться тем или иным способом было наилучшим решением. Не для него.

Прошли они пару домов. Военный приказал Паше зайти в одну из комнат. Внутреннее обустройство было бедно, но уютно. Какой-то старый диван стоял в самом углу. На столе лежала стопка книг, а рядом была свеча. Мужчину средних лет, Паша не сразу заметил. Тот выглядел несколько растерянно, завидев гостя.

– Кто это? Вражий? – спросил он.

– Вроде, просто контуженный, – ответила спокойно фигура в форме. – Как звать и откуда прибыл? – теперь уже мужчина обратился к самому парню.

– Звать Пашей, прибыл из R.

– R? Странно, – задумчиво произнес глава, который, по-видимому, и именовался дядей Геной.

– Что не так? – спросил Паша обеспокоено.

– Он давно разрушен, – ответила фигура в военной форме.

– Да, – согласился с ней мужчина, – вижу, ты удивлён. Тебе ведь меньше двадцати, да?

– Да.

Пашу охватили странные чувства. Всё вокруг было слишком настоящим, чтобы усомниться в реальности. Значит, и слова Геннадия вполне можно было принять за правду.

– То есть появился ты в Первичную войну, – рассуждал мужчина, – R бомбили одним из первых и не оставили и следа.

Каждое новое известие доходило до парня, словно сквозь пелену, и ранило, будто нож. Паша мелко дрожал. Единственное, что чётко понимал он – это факт того, что он попал в ннеобъяснимую ситуацию

– Дима, отведи его к нашим. Пусть Аня разберётся, – попросил Геннадий военного. Тот кивнул.

Паша удручённо думал обо всём, что узнал. Если его родной город двадцать лет не существовал, то что тогда происходит.

Перед глазами появился образ матери. Домашняя пижама, в которой она подолгу сидела над документами на кухне, попивая крепкий чай из походного термоса, уже давно переставшего быть таковым. Вспомнил её любимые синие тапочки с заячьими ушками и мордашкой, подаренные им же на день рождения, и косички, заплетаемые только для дома. Лицо предстало отчётливо: синяки под глазами от недостатка сна, тонкие губы, всегда крепко сжатые, будто сказать что-то лишнее недопустимо, прямой нос и в общем острые черты лица. Так близко и знакомо, что веяло теплом, но вместе с тем бессилием. С каждым новым образом матери становилось лишь тяжелее. Не заметил, как прошёл к Ане.

Девушка говорила с парнем в военной форме, которого, Паша запомнил, звали Димой. В голове мелькали образы: мать, Камилла, Глеб с Мариной, какието знакомые…

– Мы же всегда будем дружить? – спросила Камилла ещё давным-давно, когда они были детьми.

– Всегда, – ответил тогда ей Паша.

Еë место в голове заняли Маришка и Глеб. Они сдружились в средней школе.

– Не говори брату! – молила она, когда Паша заметил её с сигаретой. Рядом с ней стоял Глеб. Несмотря на свой вид вышибалы, он не угрожал, лишь молча стоя в стороне.

– Хорошо, – Паша действительно сохранил тайну.

Аня посмотрела на него, быстро прогоняя военного.

– Ну чего ты? – ласково улыбнулась она, посмотрев парню в глаза.

– Камилла… Мама… Все и всё… – проговорил он, смотря в неопределенную точку.

Девушка потрепала по волосам. На лицо она выглядела старше двадцати. Мягкие и нечёткие черты лица смотрелись органично с милой улыбкой. Анна дала парню снотворного и уложила спать. Иначе бы Паша наверняка ещё долго лежал, не смыкая глаз.

Сон покинул парня к утру, по крайней мере, сам Паша думал, что проснулся утром. Грузными нелепыми движениями он слез с кровати. Вокруг всё ещё было сыровато, мрачно и душно. Тёмные, кое-где покрытые плесенью стены с облезшей штукатуркой явно не походили на родную комнату. Это наводило лишь на одну мысль: он всё ещё в том ужасном сне… а сне ли?

Голова болела, в горле слегка пощипывало. Перед глазами всплыли воспоминания об алкоголе в баре. Что-то странное было в заведении.

В сознание врезался образ дамы. Она была полной, но при всём этом её образ не был тяжёлым. Скорее, наоборот, лёгким и своего рода ажурным. Её боевой раскрас и изящные движения, томный взгляд и светлый напиток с пузырьками в её руках. Всё отчётливо предстало перед глазами. Почему-то в ней Паша видел своё спасение, но чутьё говорило об обратном.

Парень осмотрел комнату ещё раз. Входная дверь была приоткрыта, поскрипывая петлями. Паша удивился, что спал спокойное время. Вероятно, виной всему – снотворное, данное той девушкой. С трудом он вспомнил её имя.

– Ты уже проснулся? – спросила она, зайдя в комнату, где спал парень.

Паша хотел обратиться по имени, но не был уверен, что верно вспомнил.

– Поднимайся, пойдём есть. – сказала девушка, спокойно улыбнувшись ему. Парень не особо верил улыбке и ласковому тону. Был уверен, что приняли за душевнобольного, во что он и сам легко поверил бы.

В небольшом подземном поселении всё было на первый взгляд мирно. Дети играли, взрослые занимались своими делами, поглядывая за ними. Кто-то ругался, кто-то читал при свете свечи, кто-то занимался хозяйственными делами, а кто-то нервно оглядывался, ожидая опасности отовсюду. Лишь люди в военной форме и общая разруха портили эту идиллию.

Трапезная была общая. Здесь сидели и родители с детьми, и уже пожилые люди, и молодёжь. Во главе стола сидел мужчина средних лет, в котором Паша узнал, так называемого, дядю Гену. Он больше следил за порядком, ежели ел. Девушка усадила Пашу за один из стульев. Перед ним стояла тарелка с непонятным по своему виду блюдом. Отвращения не было, чувство неизвестности. Парень попробовал стряпню. Не вкусно, но и тошнотворно. Аня подошла к главе поселения и шепнула на ухо. Те редкие усы, что были под носом дяди Гены, как-то странно дёрнулись. Казалось, даже встали дыбом. Благоразумно или непредусмотритель; но погружённый в свои размышления Паша не обращал внимания на остальных.

Мысли для обдумывания не кончались, а еда – уже да. Тыкая тарелку ложкой, парень всё крепче задумывался. Звуки доносились с опозданием, а движения людей вокруг и их случайные касания и вовсе не чувствовались.

– Сейчас все идут на тренировки! – громко сказал дядя Гена.

Его голос ушатом холодной воды вернул в реальность. Парень пошёл за всеми. Людей было не так много, в основном подростки. Человек в форме снял шлем. Под ним скрывалось лицо парня лет двадцати пяти с плавными и мягкими чертами лица. Спокойным голосом он начал говорить:

– Все собирайтесь максимально быстро, встречаемся у черного входа, – Паша узнал в нём военного, который привёл к Ане.

Все стали расходиться по комнатам,а парень не понимал, что ему делать. Пока что Паша волей-неволей принимал условности своего состояния. «Просто помутнение рассудка, – повторял голос в голове, – Отравление или ещë что похуже.»

«Не ври себе…»

Паша вздрогнул. Огляделся в поисках говорившего. Размышления прервал голос Дмитрия:

– Эй ты, иди к себе! – проговорил он приказным тоном.

– Куда? – спросил Паша неловко.

– Аня позволила тебе идти на тренировку?

– Аня?

– Медсестра, – Дмитрий начинал терять терпение. Он вздохнул и позвал вдаль, – Аня, что с ним делать?

– Выдать форму? – девушка ответила, но Паша её не видел, – Затем ко мне. – Идём, я отведу тебя, – сказал ему Дима и, махнув рукой, пошёл в сторону комнатки недалеко.

Внутри несколько кроватей в два этажа и небольшая кладовая с оружием и одеждой. Дмитрий достал комплект формы. Паша переоделся, надеясь, что как любой сон, этот прекратится перед самым интересным.

Полностью одетый и вооруженный он смотрел на себя в зеркало. Ярко видная худоба, из-за которой все вещи висели, как на вешалке, высокий рост, делавший выбор одежды ещё сложнее. Вытянутое лицо с длинным прямым носом и впалыми синяками под глазами. Тёмные короткие волосы, открывающие оттопыренные уши.

– Я такой же… – проговорил парень, смотря в глаза зеркальному себе.

– Что ? – переспросил Дмитрий, не расслышав.

Паша совершенно не понимал, что происходило вокруг. Мир перестал отражаться в потрепанном зеркале. На мгновение парень забылся и прикоснулся к стеклу. Ровная поверхность пошла кругами подобно водной глади. Крепко схватила ладонь Паши. Тело стало лёгким, будто лишившись веса. Мир погряз в темноте и стал одним лишь коконом вокруг тела. Мгновение, – и всё начало мигать, переливаясь разными цветами. Ноги налились сталью, а руки вовсе не слушались. Гладь зеркала гипнотизировала.

– Я… – проговорил парень, зажмурив глаза.

Несколько секунд тьма стояла вокруг, а потом мир вернулся на своё место.

Перед ним была дверь в их с матерью подъезд.

– Рад, что ты не пил ничего крепкого, – послышался голос отца.

Мужчина позвонил в домофон. Сознание потихоньку возвращалось. Снова Паша был на своём месте. Ещё раз парень обдумал слова отца. Если он не пил ничего крепкого, то каким образом он потерял сознание?

– Я вырубился? – спросил парень, пока домофон гудел в ожидании ответа.

– Да, наверное, не высыпался последние дни, – сказал мужчина.

– А сколько прошло..? – начал Паша, но мать ответила:

– Да? Это ты, Паш? – взволнованно задавала вопрос она.

– Да, это он.

– Паша? – переспросила женщина, сын отозвался.

Домофон приветственно запиликал. Они прошли внутрь. Пока поднимались по лестнице, парень заметил, что уже очень поздно. Всё вокруг казалось странным, но знакомым.

Вот уже и дверь родной квартиры. Отец нажал на звонок, и раздражающий звук раздался за стеной. Шаги, дверь открылась. Женщина посмотрела на сына со слезами на глазах.

– Оболтус ты мой, – заключила в объятия мать, – чего ж ты задержался так?

Обо мне хоть подумал?

Отправив в комнату, она повернулась к приведшему её сына.

– Спасибо Вам огромное.

– Да не за что благодарить, да и «выкать» не нужно, Мартушка, – он неловко улыбнулся.

Марта замерла. Не верила глазам, не видя в мужчине напротив любовью юности.

– Сëма? – спросила Марта, но тут же осеклась, – Не знаю, что ты тут делаешь, но не приближайся к моему ребёнку. – Нашему, милая, – поправил её мужчина.

– Нет, моему, – сквозь зубы ответила она, – Для него ты не сделал ничего. Как сквозь землю пропавился, и тут воскрес. Думаешь, что всё, так просто? Что Паша сразу на шею бросится?

– Марта, позволь объясниться, – удручённо попросил он.

– Что ты хочешь объяснить? – женщина с каждым словом говорила всё тише, но с такой злобой, что негромкость голоса только добавляла мурашек на спине у Семёна, – Что та девка сама кинулась на тебя? Или может тебя заставили бросить меня с ребенком на руках? О, а может скажешь, что и машину водить не умеет?

– Марта, прошу, послушай, – взмолился Семён, – Я виноват лишь в том, что побоялся.

– Чего ты побоялся? Ответственности? Ребёнка? Меня? – спрашивала женщина.

– Твоего отца, Марта, – сдавленно проговорил он.

– Что тебе сделал мой отец? Да и что он мог сделать? – вновь задавала вопросы.

– Прошу, дай мне минуту объясниться, – уже умолял Семён, – Он угрожал мне, понимаешь? Говорил, что если я не исчезну из твоей жизни по доброй воле, то всё произойдет с его молчаливого согласия.

Марта пронзительно смотрела в глаза. Звонкая пощёчина, – и дверь была заперта прямо перед носом мужчины. Он продолжал стоять в ожидании чуда. Закрылась на защёлку и, прижавшись к двери спиной, сползла вниз. Из глаз полились слёзы. Она обняла колени руками, пряча лицо. Семён всё так же стоял за дверью, стуча всё сильнее и сильнее.

– Марта, молю, открой, – просил он.

Женщина молчала, а её плечи тихонько дрожали. Несмело сын выглянул из своей комнаты. Ситуация показалась до ужаса знакомой. Паша сел рядом с матерью и обнял её. Стук в дверь становился всё тише, а вскоре и вовсе прекратился.

Всплыли воспоминания о старой дедовской квартире. Всё в малейших деталях оживало перед глазами. Бабушка, что вечно ходила в платке и зачем-то отворачивала мамины юношеские фотографии. Привычка стала ясней. Раннее детство Паша провел с бабушкой и дедушкой. Мать в то время училась и подрабатывала. Холодные и даже враждебные отношения бабушки и матери серьёзно отражались на маленьком Паше. Он много плакал во время их ссор. Всякий раз первая непременно говорила:

–

Ты как блядью была, так ей и останешься!

Тогда вторая отвечала:

–

Зачем ты тогда блядь вырастила?

Обычно такие разговоры кончались красным следом на лице матери. Лишь дед создавал вокруг себя атмосферу безопасности. Успокаивал маленького внука, когда жена и дочь снова и снова кричали, поливая друг друга грязью. – Маленький ты ещё, не понимаешь, – хрипло говорил старик, закрывая дверь на кухню, где обыкновенно любил сидеть.

– Что я не понимаю? – спрашивал тогда мальчик, утирая слёзы.

– Кого, – с улыбкой поправлял дед, – Мать свою, да бабку. Мартюшка моя девка взбалмошная, да Райка и того хуже.

Паша тогда обыкновенно успокаивался, расспрашивая деда о значении слова, которое показалось ему непонятным. С ухмылкой дед размышлял с минуту, а потом доставал из закромов кухонных шкафов толстый словарь, и они с внуком читали значения всяких непонятных ребёнку, слов. Сохранившиеся с детства чувство тревоги часто охватывало рядом с матерью.

– Прости, – проговорил Паша, отстранившись от матери. В ответ ничего, но дрожь стала сильнее.

Детское воспоминание неприятно кольнуло; деда с бабушкой не было дома. В выходной день они с мамой ждали гостей. Камилла обещала принести новую книжку с легендами Древнего Египта. Стук в двери напугал Марту.

– Сиди в комнате, хорошо? – попросила она, исчезая за дверью.

Её не было. Несколько минут ругани, и скоро Паша услышал плач. Мама сидела на полу, закрывая лицо. Так случалось не раз.

Такие визиты всегда кончались одинаково; женщина рыдала, сидя спиной к двери, а сын обнимал. Но длилось это не дольше двух лет.

Теперь, когда Паша знал больше, он мог понять и бабушку, и мать. Вот только одно не давало покоя. Отец заявил, что дед угрожал, но зачем? Тогда его же дочь осталась матерью-одиночкой. Ничего хорошего это не принесло. Дед был человеком слишком рассудительным и рациональным, чтобы не продумать такой исход. Мог ли он просто воспротивиться выбору дочери и из-за этого угрожать ни в чём не повинному человеку? Этого Паша не знал. Да и не хотел. Желал сохранить светлый образ защитника, но никак не шантажиста и чуть ли не убийцы.

– Это ты прости… – наконец проговорила мать. Она утерла слёзы и посмотрела в глаза сыну, – Моя вина во всём этом.

– Нет смысла ругать себя теперь, особенно, когда виновата не только ты, – сказал ей Паша. – Но всё это уже сделано. Исправить можно лишь сейчас.

Еле заметная улыбка. Она прищурилась.

– Папа говорил так же, когда я косячила, – рассказала мать.

– Мне тоже.

Молчание повисло. Оба они не знали, что стоит сказать.

– Почему… ты пошёл с ним? – спросила наконец женщина.

– Я не знаю, – ответил сын.

– Ладно, пошли, я тебя накормлю, и будем спать, – поднимаясь на ноги, произнесла она.

Без лишних слов Паша кивнул. Ел торопливо. Мать сидела напротив и перебирала документы. Сверяла результаты с числами в калькуляторе.

Паша смотрел на это с болью. Даже не был уверен, что она поела. Чувствовал, что матери не до отчётов, кварталов и тому подобного. Она лишь хотела отдохнуть от всего, что навалилось. Возможно, лишь проекция собственных желаний.

Позже в комнате взял ноутбук и открыл страницу в соцсети. Рассылки от разных групп, сообщения из беседы класса с возмущениями насчёт завтрашней контрольной по химии с открытыми вопросами, письмо от Камиллы. Но было странно одно: какая-то женщина хотела добавить его в «Друзья». Не было ни общих друзей, ни схожих сообществ.

Порывшись в её подписках, фотографиях и музыке, парень решил, что она не в меру легкомысленная особа средних лет. Что-то в её лице не давало покоя.

Полноватая блондинка томно и завораживающе смотрела с фотографий. Но до нее Паше не было дела: главное, как мама. Парень поднялся и заглянул на кухню. Она спала над документами, придерживая голову рукой. Грустная улыбка озарила лицо. Он собрал бумаги по стопкам и посмотрел на мать. Стоило отнести её в комнату. Но парень знал свои силы. Легонько потормошил мать за плечо.

– Мам, иди спать, – шёпотом произнёс Паша.

В ответ она сонно покачала головой и побрела в свою комнату. Сын заглянул через несколько минут. Марта мирно спала. Но парня продолжали мучать мысли: тот мужчина точно его отец. Но почему он пропал из жизни своего же ребёнка? Что произошло между родителями? Как причина ухода связана с дедушкой? С такими размышлениями Паша пошёл к себе и повалился на кровать. Бессонная ночь только начиналась.

Темнота окружала. Она не давала остаться наедине со своими мыслями, заползая во все углы и щели, что только находила. С каждой секундой всё материальней. Липкий мрак вокруг протекал по телу, бросая то в холод, то в жар. Дыхание участилось, но воздуха будто становилось лишь меньше.

– Кажется, ему лучше, – проговорил молодой женский голос.

– Да, теперь он чаще дышит, и температура спала, – уже мужской.

Их звучание казалось знакомым. Одно Паша понимал точно: он не дома, гдето в сыром и темном месте. Глаза не открывались, руки и ноги не желали двигаться. Тело бунтовало, не слушаясь приказов хозяина. Парень почувствовал, как что-то мокрое легло на лоб.

– Удивительно, что он вообще выжил, – проговорил негромкий напряжённый голос,– Учитывая, как он был спокоен.

Тело потихоньку возвращалось в подчинение своего хозяина, но веки ещё оставались слишком тяжёлыми.

– Хорошо, мне нужно идти, дети, – эти дети, кем бы они не были, ответили согласием. Где-то сбоку послышались удаляющиеся шаги и скрип дверных петель.

– Дурак ты, Димка, – удручённо проговорил женский голос.

– Дурак, – согласился мужской.

Руки и ноги теперь могли двигаться, а глаза – открываться. Паша глянул на сидящих парня и девушку. Последней, как он и полагал, была Аня. На её лице с плавными чертами морщинами легли беспокойство и негодование. Рядом с ней сидел Дима.

Они находились в помещении, не похожем на маленькую комнату, где парень очнулся ранее. Несколько кроватей, на которых лежали люди. Дмитрий совестно осматривал их.

***

– Где я? – наконец выдавил из себя Паша.

– Ты сейчас в нашем госпитале, – ответила Анна.

– Что случилось? – вновь спросил парень.

– Мы собирали травы, – проговорила она, помедлив, – На нас напали правительственные войска. Благо, партизаны их обезвредили.

– Обезвредили? – не понял Паша.

– Обезвредили, – резко вмешался Дмитрий.

Он выглядел раздражённо и раздосадовано. Аня понимающе покачала головой. Дима начало мелко трясти. Он резко поднялся и быстрым шагом покинул госпиталь. Паша смотрел вслед. Почему-то в нём, Дмитрии, узнал себя.

Хотелось и самому сбежать от переживаний.

– Очень рада, что ты жив, – Аня улыбнулась, но выглядела измученной, – Рада, что они не поубивали нас всех. Ладно бы они ещё напали во время активных боевых действий, но сейчас две недели перемирия по всей стране. Самое ужасное, что его запросило нынешнее официальное правительство, – девушка замолчала, – Прости, мне не стоило, так нагружать тебя сейчас. Позже тебе стоит объяснить, что здесь, да как.

Паша внимательно осматривал Анну. Заметно было, что она подавлена, но вместе с тем взволнованна. Теперь парень уверился, что его перестали считать душевнобольным или не заостряли на этом внимания.

Паша попытался подняться, но по позвоночнику прошла волна резкой боли, парализующей тело. Кто-то у стены тягостно застонал. Аня резко подскочила к нему.

Анна стала обхаживать всех в госпитале. С интересом Паша наблюдал за девушкой. Роста она была выше среднего, а волосы наоборот острижены коротко.

Казалось, она не видела мира вообще. Чистое голубое небо было ей неизвестно. Все её движения и слова необычно наполнены серьёзностью, холодной расчётливостью, а главное, яростью. Паша боялся узнать, что она пережила. Всё её существо пугало.

В госпиталь ворвался маленький мальчик. На вид ему было лет шесть.

– Аня, нам нужна твоя помощь! – крикнул он.

Девушка даже не спросила ничего. Лишь достала из-под кровати автомат и побежала. Никого, кроме Паши, это не удивило. Парень лишь прикрыл глаза, обдумывая. Говорили, что он был спокоен, когда госармия нападала. Паша привык считать себя пугливым. Люди с автоматами вряд ли бы не устрашили. Однако дела шли независимо от парня, позволяя лишь молча наблюдать за неравномерным потоком.

– Хей, ты, – послышался сиплый голос. Он принадлежал человеку с соседней койки, – спасибо, что помог.

– Чем? – удивился Паша.

– Не помнишь, что ли? – спросил сосед. Его лицо закрывали кудрявые волосы.

– Ты отвлëк госовских на себя, когда мы нападали.

– Какой я героичный… – пробубнил Паша.

– Честно, сначала сразу думал, что ты трус, – человек приподнялся. Кучеряшки рассыпались по всей голове, открывая совсем мальчишеское лицо, – Витя.

– Паша.

Скоро новый знакомый уже спал, как и все больные в госпитале, лишь один мужчина что-то шептал и пугливо оглядываясь,ежась на больничной койке. Раненная на поле боя медсестра с оторванной по локоть рукой и обугленным лицом. Уже знакомый Витька с подстреленной ногой, молодая девушка с загноившейся раной на ноге, мужчина чуть старше средних лет. Девушка о чемто оживлённо болтала с медсестрой.

В этой компании Паше было совестно за себя, целого, не выходившего на настоящее поле боя.

– Ань? – в госпиталь бесшумно зашёл Дмитрий.

Он оглядел «жителей» печальным и задумчивым взглядом. Будто рассчитывал, стоит ли оно того.

Даже не найдя Анну, Дима долго пробыл в комнате, тихонько молясь. Исчез незаметно. Паша не понимал, что произойдёт дальше. Это пугало и завораживало одновременно.

«Что за шум, – думал парень, теряя сознание, – напали, наверное. Значит, я умру и попаду домой?..»

На несколько секунд видел класс. Камилла подсунула бумажку с вопросом.

Но тут же прозвучал девичий голос:

– Папа мёртв, – сипло сказала она.

Рядом стояли несколько людей. Они все молчали. – Одна ты теперь, Наташка, Одна теперь навсегда.

Придёт следом весна,

А ты давно уж мертва, – шепотом прочла девочка.

Она кивнула людям. Те взяли труп и унесли его.

«Братская могила,» – от мысли в голове замигали вспышки. Паша подскочил. Густая темнота вязкой грязью сковывала движение. Парень чувствовал, что он одет легко. Когда глаза стали различать во мраке очертания, Паша понял, что сидел на диване в своей комнате.

– Это просто сон, – убеждал себя, – Длинный сон, очень похожий на реальность.

Стиснул виски ладонями, пытаясь вытеснить воспоминания. Получалось плохо. Паша провалился в сон совсем без сил. ***

Утро было хорошее. Солнечный свет бил в пластиковые окна, пролетая через старинные шторы, которые хранились в семье, подобно реликвии.

– Доброе утро, – зевнув, проговорила мать.

– Доброе, – Паша улыбнулся. Он чувствовал себя легко. В душе царила уверенность, что теперь серые будни в безопасности от мрачных кошмаров, – Хочешь чай, мам?

– Да, с молоком, пожалуйста, – женщина с улыбкой смотрела на сына сонными глазами, – Теперь ты совсем взрослый, Паш.

– Наверное, – кратко пожал плечами он.

– Точно, – подтвердила слова мама.

Парень поставил на стол две чашки с чаем, а потом и тарелку с горячими бутербродами. Марта расплылась в улыбке, погладив Пашу по щеке. – Я думаю, что должна извиниться перед тобой, – сказала она с грустью в голосе.

– О чём ты? – спросил сын.

– О твоём отце. Мы должны были поговорить раньше. В этом нет твоей вины, я должна быть мудрее, – Марте становилось легче с каждым словом. Она поглядывала на сына, стыдливо отводя глаза. Паша улыбнулся.

– Не стоит. Я понимаю твои чувства, но, – парень медленно выдохнул, – я хочу общаться с отцом.

На лице Марты появилась горькая улыбка.

– Хорошо – ответила она через силу.

Паша прикрыл глаза. По телу прошла дрожь, и он почувствовал, как выпадает из реальности. Резко открыл глаза. Всё плыло.

– Ты видел Камиллу в последние дни? – словно сквозь пелену, послушался голос матери.

Даже напрягая память, не мог вспомнить ничего, что происходило недавно.

– Не помню даже, – помедлил Паша.

– Я её вчера видела. Она гуляла с какими-то ребятами, вроде, вы в начальной школе вместе были, – рассказала мать.

Паша посмотрел внимательно. И без объяснений ясно, что поняла: они с по другой поссорились. Марта глянула на часы:

– Мне пора выходить, и ты сильно не засиживайся, – женщина вышла из кухни. Железная дверь хлопнула, а тиканье часов вновь стало самым громким звуком в квартире. Стрелка мерно двигалась, отсчитывая секунды, за ними и минуты.

В памяти всплыли картины: вот Аня горько улыбается, а вот Дима смотрит пристально. Они казались слишком реальными, чтобы быть сном. Видели парень сон? С каких пор он начал впадать в такое состояние?

Последнее, что произошло, так это поход в бар с отцом. Странно, но именно после этого всë началось. Паша вспоминал подробности того дня. Они встретились, поговорили немного, а потом пошли в бар. Почти сразу парень счёл заведение странным. Самое последнее, что вспоминалось отчетливо: глаза полной дамы и её напиток.

Не думая ни о школе, ни о Камилле, Паша рванул к ноутбуку. Не зная, что искать, он открыл браузер. Первое, что пришло в голову: найти этот бар. Он был недалеко от школы, а значит, улица была та же. По расположению домов Паша вычислил адрес и ввёл в строку поиска.

Полоска загрузки двигалась слишком медленно, по крайней мере, так казалось парню. Наконец, она дошла до конца, растянувшись на всю ширину экрана, – и результата не было. Ничего. Часы всё так же мерно тикали. Паша решил, что это лишь его бредни, но всë же хотел зайти по тому адресу, по которому должен находиться странный бар.

Уроки шли монотонно. На глаза то и дело попадалась Камилла, но и она сливалась со всеобщей серостью.

– Паша, ты чего такой сонный? Не спал ночью? – спросила его Марина. Они сидели за одной партой на русском языке.

– Почти, – кратко ответил парень, – а какое число сегодня?

– Тринадцатое? – не совсем уверенно ответила девушка. Она обернулась к Глебу, сидевшему прямо за ней, и он кивком заверил правдивость ответа:

– Тринадцатое.

Паша посмотрел на неё удивленно. Сегодня никак не могло быть тринадцатое, ведь еще вчера было только восьмое. Марина окинула его непонимающим взглядом, а потом уставилась в тетрадь, продолжив писать. – Милючин! – послышался скрипучий голос учителя, – В гости пришёл? Парень отрицательно покачал головой, уткнувшись в тетрадку. Ручкой быстро записывал букву за буквой, а в голове мысли обо всех странностях последних дней, будто бились о череп, болью отдаваясь в висках. – Тебе плохо? – беспокойно спросила Маришка, поднимая руку, – Ольга Евгеньевна, Паше плохо!

– Что предлагаешь мне сделать, Ласулина? – раздраженно спросила старушка, – В медкабинет иди, Милючин!

Паша с трудом поднялся из-за парты и пошёл к выходу. Он медленно побрëл по коридорам к медсестре. Как обычно, её не было на месте и дверь в медкабинет закрыта. В другое время, парень наверняка бы не обратил внимания и ушёл, но сейчас на это не было сил.

С каждой секундой боль в голове становилась сильнее. Паша сжал виски, не в силах больше терпеть давление внутри. Вокруг всё исчезло, оставив место лишь боли. Она словно вытекала из ушей и заполняла всë вокруг, пульсируя. – Ты из какого класса? – из всепоглощающей темноты появилось лицо электрика.

– Одиннадцатый «а», – словно со стороны прозвучал его собственный голос. – Пил вчера, касатик? – с такими же хриплыми нотками спросил мужчина старше средних лет.

Паша отрицательно покачал головой. Электрик нахмурился. Он подошёл к двери медсестры и постучал. По ту сторону ни звука.

– Левтина Михална, тут у мальчонки похмелье, будьте человеком, – проговорил электрик.

– Я вам не «Левтина Михална», – сердито ворчала полная медсестра, открывая дверь ключом изнутри, – Алевтина Михайловна, сложно запомнить, что ли?

– Вас же иначе не выманить, Алевтина Михайловна, – электрик улыбнулся и показал на Пашу, – Касатика похмелье мучает.

– А еще говорят, мол, нация здоровая, – медсестра закатила глаза и подошла к парню, – Болит головушка? – Паша кивнул, – Пил? – он лишь покачал головой, – Врёшь, зараза.

Медсестра померила ему температуру и пожала плечами.

– Больше ничего не могу, – сказала она и зашла в кабинет.

– Эх, руковод у вас Роман Олегович, вроде-с? – спросил электрик.

В ответ Паша кивнул. Мужчина набрал номер на телефоне, а потом тихо завёл разговор.

– Сейчас домой пойдёшь, касатик, – доложил ему электрик, положив телефон в карман штанов.

Мутным взглядом парень посмотрел на него. Несколько минут сознание ещё пыталось бороться, а потом потухло. Он чувствовал себя каплей в океане. От этого чувства было невыносимо. Тело словно растворялось, становясь всем и ничем одновременно. Сознание теряло форму, проникая во все уголки этого замкнутого мира, становясь его беспомощным богом.

Паша очнулся лишь на улице. Боль в голове стала настолько слабой, что на неё можно было и не обращать внимание.

Парень совершенно не понимал, что теперь делать. При мысли о доме в голове снова появилась нестерпимая боль. Словно сама собой вспомнилась идея пойти в тот странный бар, но особого энтузиазма не было.

– Что там может быть интересного? – пробубнил Паша себе под нос, – Просто я заболел, ничего необычного.

«Прямо-таки ничего?»

Парень не мог понять, откуда появился звук. Поддавшись смутному желанию пойти за голосом, Паша было двинулся вперёд, но сразу же остановился. В фильмах всегда умирали герои, которые делали так. Глупый аргумент, но какойто животный страх, появившийся без видимой причины, принял его со всей серьёзностью.

Боль в голове запульсировала с новой силой. Ноги пошли вперёд, но Паша не мог их контролировать. С каждым шагом осознанность движений возвращалась, а боль утихала. Полный контроль над телом вернулся лишь перед неизвестным домом.

Совершенно обычный, похожий на другие в районе. Паша пригляделся к синей табличке на боку. К его удивлению, предполагаемый адрес бара. Парень не помнил, как пришёл туда. По телу прошла дрожь. «А теперь?»

Паша обернулся, но никого снова не оказалось рядом. Он опять посмотрел на дом, ища зацепки. Но скучное серое здание упрямо молчало. На глаза попалась бетонная лестница на цокольный этаж. Паша спустился туда, но его встретила лишь железная дверь. С силой дëргал ручку. Дверь не поддавалась. Уже потеряв надежду, он пошëл прочь, но дверь не давала покоя.

Паша обернулся. Кто-то спускался по бетонной лестнице. Совершенно зачарованно парень смотрел за исчезающей фигурой.

– У меня просто паранойя, – заверял он себя, повернув в сторону дома и ускорив шаг, – Я мало сплю, вот воображение и разыгралось.

Он шёл всё быстрее, повторяя слова, как мантру. Дома Паша никак не мог перестать думать. Много вопросов. Ответить на них мог лишь отец. Паша пытался вспомнить, не оставил ли он своего адреса или номера телефона. Достал из шкафа своё пальто. В одном из карманов действительно лежала бумажка с номером. Не раздумывая, парень позвонил по нему.

– Да? – послышался знакомый голос с другой стороны провода.

– Это Паша,– проговорил парень, сразу перейдя к сути, – Ты сейчас свободен? – Только вечером освобожусь. – ответил ему отец, вздохнув.

– Ладно, – кратко попрощался парень, прервав звонок.

Он кинул телефон на диван. Паша был в отчаянии. Казалось, что последняя надежда потеряна. В памяти всплыла какая-то женщина, что недавно послала ему заявку в друзья. Полная блондинка с томным взглядом. Она была похожа на даму из бара.

Паша не особо верил в совпадения, но сейчас всё располагало к этому. Отбросив скепсис, парень взял ноутбук. Время включения казалось мучительно долгим. Чуть только иконки загрузились, Паша открыл браузер. Ему кто-то написал. Это была Камилла.

«Паш, я не понимаю, что с тобой творится. Нам нужно встретиться в кафе. Давай завтра в три.» – сообщение датировано вчерашним, двенадцатым числом. Парень несколько секунд был в оцепенении. Совсем не помнил, что произошло за последние дни. Почти неделя прошла, словно одно мгновение. Оставался ещё один вопрос: что было за место, куда он попал. Сознание ещё отчетливо рисовало образы людей оттуда.

«Аня…» – подумал парень, но все мысли неумолимо занимала дама из бара. Паша открыл уведомления и увидел страницу той блондинки. Ничего примечательного. Паша глянул на время. Не было и часа дня. Время тянулось невыносимо долго. Парень решил коротать его, просто сидя в интернете. Тяжёлые мысли сменялись какими-то рекламными объявлениями и новостями. Доходило два часа, когда парень закрыл ноутбук. Он оделся поприличнее и пошёл на встречу с Камиллой. Сейчас лишь она была ключом к тайне.

Подруга сидела за столиком, нервно постукивая пальцами поверхности.

Паша сел напротив. Девушка посмотрела на него и сразу начала:

– Что с тобой творится? – тон был резким.

Парень прекрасно понимал: либо покажет себя в плохом свете, либо не узнает ничего. Незнание мучило его, но это значило окончательно испортить отношения с Камиллой.

– Что же? – решив докопаться до истины, ответил Паша.

– Ты издеваешься? – Камилла поднялась с места, стукнув по столу ладонями. – Что я такого сделал? – уповая на вспыльчивость подруги, продолжил он. Понимал, что Камилла не станет терпеть выходок. Зато в её ярости был значительный плюс – достоверная информация о последних днях.

– Не знаю даже, – еле сдерживая крик, ответила девушка,– Может дело в твоём высокомерном поведении? Как только объявился твой, так называемый, отец, ты сразу стал вести себя, как скотина.

Он почувствовал, что больше нельзя задавать лишних вопросов. Подруга и сама расскажет всё, а парень не упадет в грязь лицом окончательно. – Ладно, дело твоё, но меня не впутывай, хорошо? – Камилла вышла из-за стола.

Она молнией исчезла из кафе, оставив Пашу в смешанных чувствах. Ситуация стала яснее. Возможно, ответ найдётся при разговоре с отцом. Но вечер упорно не наступал. Даже прогулка не помогала нормально скоротать время.

Уже в отчаянии парень пошёл домой. Не знал, что делать. На минуту Паша прикрыл глаза, вдохнув воздух полной грудью. От свежести даже закружилась голова. Считанные секунды чувствовал, что земля под ногами проваливается. В страхе Паша рванул вперёд. Раскрыл глаза. Перед ним стояла Анна. Они шли по тёмному коридору. Девушка выглядела старше, чем в прошлый раз. Теперь парень мог уверенно сказать, что ей больше тридцати. За ними шли другие люди. Вдали показался свет.

– Быстрее, мы почти на свободе! – приказным тоном проговорила она.

Про себя Паша отметил, что её голос кажется грубее, чем раньше. Все вышли, и парень понял, что они сбежали. Среди людей было много подростков и детей. Все были ужасно напуганы и жались друг к другу.

Подъехал автомобиль. Анна начала загонять людей в него. Вышли Дмитрий и девушка. В ней Паша узнал девчушку, которая была с ним в последний раз.

Выглядела старше.

– Вы справились быстрее, чем планировали, – сказала она, подойдя к нему. Имя Паша вспомнил лишь с трудом. В его памяти всплыл образ девочки, читавшей скорбное стихотворение: «Одна ты теперь, Наташка, Одна теперь навсегда. Придёт следом весна,

А ты давно уж мертва.»

Что ж, она не мертва, а даже счастлива, насколько вообще возможно с её жизнью. Наташа улыбнулась и обняла его.

– Ты такой молодец, Пашка, – сказала она, а потом глянула на Диму.

Он жестом показал лезть в машину. Наташка потянула парня к машине. Они сели на передние места, а Анна была с остальными людьми. Все они поехали куда-то.

На горизонте показалось большое здание. Наташа толкнула парня локтëм и шепнула на ухо:

– Наконец-то мы победили.

Пашу передернуло. Чуть только машина остановилась, Наташа выскочила, вытащив за собой и Пашу. Весёлым шагом она пошла к большому зданию, словно совсем забыв о Дмитрии, Анне и людях.

Навстречу вышла женщина, а парень замер. Дама из бара прямо перед ним.

Она улыбалась, глядя, как из машины выходят люди.

– Государственные войска объявили, что сдаются! – торжественно проговорила блондинка, – Теперь мы можем исправить их ошибки.

Наташа толкала парня, чтобы он пришёл в себя.

– Почему я тут? – спросил Паша, чуть ли не крича.

Все застыли, недоумевающе смотря на парня.

– Почему? – блондинка улыбнулась, – Ты герой этой войны, Пашка!

– Я не просил об этом! – вид дамы раздражал его.

Он огляделся и поймал на себе десятки глаз, немигающих и удивленных. – В этом не моя вина, – проговорила блондинка, – Я просто такая же, как и ты, жертва обстоятельств, Пашка.

– Каких обстоятельств? – парень понял, что всё вокруг замерло.

– Мы оказались не в то время, не в том месте, только буквально, – хмуро заговорила дама, – Как у тебя с физикой? – Отлично? – недоумевающе ответил Паша.

– Про пространство времени знаешь? – спросила его полная блондинка, после кивка парня она продолжила, а всё вокруг до сих пор стояли, словно фильм на паузе, – Время относительно, есть куча вселенных, они имеют точки пересечения.

Парень с ужасом осознавал, что здоров, иначе всё вокруг не было бы таким реальным. Это не сон,не было плод больной фантазии, а реальность, но чужая для него. Блондинка замолчала, а мир, казалось, стал медленно оживать, возвращаясь к прежней скорости.

Наташка весело повела его в большое здание, а полная дама пошла к Анне и Дмитрию. Паша находился в прострации вплоть до вечера. Большой праздничный ужин в честь победы.

В комнату зашла Наташа. Она была в красивом платье.

– Не думала, что доживу до того дня, когда смогу его надеть. – сказала девушка, сев рядом с Пашей на кровать, – Вот наладится всё, устаканится, и поженимся.

От этой новости парню стало не по себе. Он хотел вернуть свою серость, свою спокойную жизнь, а не ждать момента, когда его вновь кинет из одной реальности в другую. Паша улыбнулся, чтобы не расстраивать Наташу.

– Переодевайся во что-нибудь праздничное и выходи, – девушка выпорхнула из комнаты, чуть только договорила.

Парень оглядел свою одежду. В ней не было ничего необычного, просто домашняя одежда. Паша посмотрел на помещение вокруг себя. Все казалось таким игрушечным, словно это была комнатка в кукольном домике. С усилием парень сжал виски, пытаясь вызвать головную боль.

– Бесполезно, – раздался голос то ли в голове, то ли вокруг.

– Знаю, – Паша поддался своему давнему желанию поговорить хоть с кем-то, пускай это был и странный голос. – Что мне сделать ещё?

– Попробуй поговорить с Ангелиной, – подсказал тот, – Или осмотрись тут. Парень подошёл к окну и открыл форточку. Первый этаж. Он выскочил и, только коснувшись ногами земли, побежал, куда глаза глядели. Солнце на небе сменилось луной, а он не останавливался, даже давно перейдя на шаг.

От прикосновений всё рассыпалось в прах. С каждым шагом сил становилось всё меньше, но упорства лишь прибавлялось.

– Что теперь? – спросил он с надеждой, но голос молчал, – Что мне делать сейчас?

В ответ звучала тишина. Паша вслушивался в каждый звук, но, кроме собственных дыхания и шагов, ничего. Сердце усиленно стучало. Луна освещала пустыню вокруг. Парень сел на землю, отчаянно закрыв лицо руками. Всё вокруг не было бредом. Он буквально сходил с ума в полном психическом здоровьи. Тело вдруг начало ломить, а по руке, будто бы заползали насекомые. Паша зажмурился.

Резко открыл глаза, и понял, что лежит на скамейке в парке. В голове была боль, а в руке бумажка с номером. Мобильный телефон сообщал, что было почти одиннадцать ночи, а мать звонила ему больше двадцати раз. Паша бегом помчался домой. Он едва не нарвался на патрульную машину. Скоро Паша был дома. Мать находилась в подавленном состоянии. Парень чувствовал вину. В зале, где он спал, был включён телевизор. Документальный фильм. Шерстяной клубок порой дëргался и переворачивался. Марта посмотрела на сына с тоской. – Не задерживайся, пожалуйста. – спокойно попросила она и даже ласково улыбнулась.

Паша подсел к матери и обнял. Только она была настоящей. Всё остальное, такое фальшивое, стало казаться ничем.

Чужие среди своих

***

Жизнь возвращалась в прежнее русло, но стала разительно отличаться от прежнего течения. Теперь в ней не было Камиллы, а на еë место стал претендовать отец. До лучшего друга он дотянуть никак не мог. Часто их с Пашей разговоры заканчивались на одной и той же ноте: отец, пытаясь стать сыну другом, упорно бился головой о стену его недоверия.

Бросать в иные реальности Пашу перестало. Он даже счёл это поводом не заводить с отцом разговоры о странном баре, который, как казалось парню, был ключом к этим броскам. Единственным, что ещё напоминало о последнем перемещении, была бумажка с номером телефона, где мелким почерком написано имя.

«Тогда голос сказал о какой-то Ангелине, – как-то вечером думал парень, набирая цифры в телефоне, – возможно, он говорил об этой женщине.» Номер набран, даже гудки пошли. За ними последовала музыка. Буквально несколько секунд длилось ожидание, но Паша ощутил их, словно вечность.

Короткий «пик», – и на другом конце линии послышался женский голос:

– Да-да? – спросил женский голос.

– Вы Ангелина? – неуверенно уточнил парень.

– Ох! – воскликнула женщина, словно вспомнила что-то важное, – Мы же с тобой вчера виделись и там, и тут.

– И там, и тут? – переспросил Паша, а слова отдались болью в голове.

– Да, надеюсь, ты что-нибудь запомнил о том, что мы вчера говорили, – Ангелина задумалась и продолжила говорить, – Нужно ещё увидеться, ты поможешь мне!

Парень хотел было спросить, но женщина бросила трубку, оставив его в полном замешательстве. Разговор с Камиллой не дал ничего. Ангелина же явно знала больше, но и от неё ничего добиться Паша не сумел. Оставался отец, который тоже мог быть ниточкой к разгадке.

На следующий же день после школы парень пошёл к нему домой. У отца был выходной. Паша очень и очень надеялся, что хотя бы теперь картина станет яснее.

– Пап, это я, – сказал он, когда из домофона послышался голос.

Приветливое пиликанье, – открытие двери, и парень вошёл внутрь. В голове крутились вопросы. Паша старательно придавал им понятную форму. Один выбор он уже сделал, но теперь перед ним стоял ещё один. Сравнивать их важность парень не решался, но ясно понимал, что ставит на кон многое. – Привет, сынок! – поздоровался отец, радушно приглашая в квартиру, – Будешь есть?

– Привет, я поговорить пришёл, – сразу пояснил Паша.

Он прошёл внутрь, стараясь не смотреть на отца. Семён был удивлен такому заявлению. Обычно именно он инициировал разговоры, но даже в таких случаях сын не особо откровенничал.

– О чём? – с трепетом спросил отец, подумав, что сын наконец доверит ему, его родителю, что-то важное.

– О том баре, где мы были в нашу первую встречу, – ответил он, – Я недавно приходил на этот адрес; там ничего нет.

– Давай пройдëм в кухню, – предложил мужчина. Паша пошёл вслед за отцом. Они сели друг напротив друга, и тот заговорил с улыбкой, – Наверно, ты адресом ошибся, вот и все дела.

– Но этот бар рядом с моей школой, так? – стал расспрашивать парень.

– Ну да, на той же улице, – отвечал ему отец.

– А выходили мы через центральный ход, а потом налево пошли, да? – уточнял Паша, думая, каким же параноиком показывал себя, – Потом направо, и вот лестница на цоколь, где бар.

– Да, всё так, – Семён упорно не понимал его ход мысли.

– Я приходил туда тринадцатого числа, – парень сказал точную дату и тут же задумался о перемещениях, которые не мучали уже долго, – там ничего не было.

– Прямо-таки ничего? – отец поднял брови, задумчиво глянув в окно, – Не хочу тебя обидеть и Мартушку тоже оскорбить не хочу, но ты в неё пошёл. Она тоже с плеча рубит, если что-то случится.

Паша замолчал. В памяти всплыли слёзы матери. Сколько раз он видел, как она плакала, сидя на полу? Парень и вспомнить не мог. Теперь он начинал ненавидеть. Мозг выстраивал стройную цепочку, где виной всему был именно отец. Мать несчастна из-за него, как и сын.

– Рубит с плеча? – переспросил он, одним только чудом сдержавшись, – Что ты имеешь в виду?

– Я же говорил, что твой дед виноват в том, что Марта меня ненавидит, – жалуясь, проговорил отец, даже не представляя, чего стоило сыну сдерживать гнев сейчас, – Он посчитал меня недостойным твоей мамы, сказал, чтобы я шёл, куда подальше, угрожал, что тихо-мирно избавиться от меня, если сам не соглашусь. И моя доля вины есть, но мне угрожали, сам подумай.

– Доля вины? – потеряв терпение, заговорил Паша, – Мама столько пережила из-за тебя, а от тебя ничего все эти годы, только приходил прощения просить, а она плакала потом часами, сидя у входной двери. Бабушка её оскорбляет тоже из-за тебя. А дед? Как ты смеешь очернять его память? Он сделал для меня больше, чем ты!

– Хочешь винить меня в этом – вини, – грустно ответил ему отец, – твоё право.

Парень еле сдержался, чтобы вновь не закричать. Поднялся и вышел из кухни. Отец хотел последовать. В коридоре хлопнула дверь.

Паша брëл по улице. Он был зол на себя, на отца. И домой идти не хотелось. Там уставшая от бумажной работы мать, которую он так хотел защитить. Да, вот только, что он мог?

Парень остановился. Он и не заметил, что дошёл до парка с его выдающимся памятником Лермонтову. Паша смотрел на это медное изваяние, пытаясь понять секрет успеха поэта.

– Есть закурить? – спросил он, подойдя к веселой компании, сидящей на одной из скамеек вокруг Михаила Юрьевича.

Ему охотно дали сигарету, даже раскурили сами. Паша взял её в зубы и пошёл, куда глаза глядят. Он курил впервые в жизни. Сознание затуманилось, а редкий, но удушающий кашель снова пробуждал его, но настолько ненадолго, что ни одна мысль не могла задержаться в голове дольше нескольких секунд. Паша не помнил, как дошёл домой. Было стыдно. Но он упорно не понимал перед кем. Долго плутал, слишком долго.

– Я же просила тебя, – сказала мать, когда сын ещё переступил порог.

– Прости, – только и смог ответить он.

Паша переминался с ноги на ногу, но заходить решительно не хотел. Мать выжидающе смотрела. Парень чувствовал взгляд, понимал, что его значение.

Оттого и не хотел заходить. Через силу перешагнул порог.

– Ужин уже остыл, – сказала женщина.

Сын понимал, что она злится. Вина терзала изнутри.

– Прости, – снова сказал парень.

– За что? – со вздохом спросила мать, – Сам разогреешь поесть, а я спать пойду. Ты тоже не засиживайся.

Она ушла к себе в комнату, а Паша остался в коридоре. Медленными движениями он стал снимать обувь и верхнюю одежду. Есть не хотелось. Во рту до сих пор стоял горький вкус табака. Казалось, что сигаретный дым стоял в голове. Без единой мысли парень повалился на диван. Бок колола мамина спица, а несколько клубков лежали где-то в ногах. Он долго просто лежал в смутной дремоте.

В голове одна за другой сменялись мысли, а Паша никак не мог уследить за ними. Сон не приходил. Вся ночь прошла в полусонном состоянии. Каждый раз, когда мать вставала, он почти выбирался из дремоты, но окончательно не просыпался.

– Почему ты даже не разделся? – под утро послышался голос матери. Парень почувствовал, как она гладила по волосам, – Спицы тоже не стал убирать. Паша лишь молча открыл глаза и посмотрел на мать. Она взглянула в окно с грустной улыбкой. Чувство вины кольнуло с новой силой. Паша приподнял голову. Марта мельком глянула на сына, поднимаясь.

– Ты плохо выглядишь, – сказала она, стоя в дверях, – позвоню Роману Олеговичу и скажу, что ты приболел.

Парень лишь кивнул и, только мать вышла, уткнулся лицом в диван. Оосознал, что наделал. Камилла ненавидела его, отец обижен, а если мать не разочарована в нём, то очень огорчена. Паша головой понимал, что виноват в этом сам, но хотелось винить всех и каждого.

Мать уже ушла, а парень, так и лежал на диване. Думать ни о чём он не мог. Паша хотел бы поговорить с кем-то, но не было того, кто хотел бы поговорить с ним. Несколько минут поиска такого человека закончились вполне успешно.

Парень вспомнил, что Ангелина просила чем-то помочь.

– Вот бы ответила, – бубнил он, пока гудки не сменились бодрым женским голосом, – Здравствуйте, Ангелина.

– Здравствуй, Пашка, – ответила она спокойно, – Насчёт чего звонишь? – Вы говорили о каком-то деле, в котором я могу помочь, – напомнил парень, надеясь, что действительно может сделать что-то не во вред.

– Да, – Ангелина заговорила заметно бодрее, – мы должны встретиться. В библиотеке имени Мамина-Сибиряка. Сегодня вечером в большом зале.

– Хорошо, – отозвался он.

Ангелина попрощалась и бросила трубку. После разговора парень почувствовал себя немного лучше. Казалось, что он стал значимее. Хотя бы появилась цель.

В собственном доме, Паша начал чувствовать себя призраком. Из комнаты выходить, словно не было сил. Лишь ближе к часу дня он поднялся. Даже есть не стал, а только умылся. Всё остальное сейчас казалось более, чем бесполезным. Не дожидаясь вечера, ушёл из дома. Он брëл по улице, лениво перебирая ногами и не зная, чем занять себя.

– Здравствуй, – услышал он, словно сквозь пелену, – классный говорил, что ты заболел.

Парень поднял голову и увидел перед собой обеспокоенное лицо Маришки. На её губах появилась еле заметная улыбка. Одноклассница показалась совсем другой. Обычно незаметная, она выглядела примечательно, слишком ярко. – Ладно, я пойду, мне нужно в библиотеку, – Маришка хотела было уйти, помахав на прощание.

– Мамина-Сибиряка?

– Да, – удивленно ответила девушка, – тебе туда надо, Паш?

– Ну, – спохватившись, парень улыбнулся, заметив взволнованность в глазах Маришки, – да.

– Тогда, – она развернулась и неуверенно спросила, – пойдём?

Паша кивнул, и они пошли. Одноклассница пыталась завести разговор, но каждый раз отводила взгляд.

Уже в библиотеке Маришка села за стопку книг. Она была словно специально подготовлена. Парень опустился на стул рядом и глянул на большие часы.

– Ты не будешь брать книги? – одноклассница посмотрела на него удивлённо.

– Не сейчас, – лениво ответил Паша, доставая наушники.

– Кто должен прийти? – тихо и неуверенно спросила Маришка.

– Неважно, – кратко проговорил он, мельком глянув на неë.

***

Только начался вечерний час пик. Машины стояли в пробке, нетерпеливо шумя. Ангелина уже подходила к спальному району. Приметила женщину, идущую к дому. Пошла за ней.

– Ты опять пришла к Настоятелю? – спросила та, тихим голосом выдавая всю свою злость.

– К сожалению, – Геля окинула взглядом дверь, исписанную оскорблениями, – Зойка, когда тебя начало бросать?

Женщина дрогнула всем телом, но в задумчивости произнесла в ответ:

– Никогда, – голос её дрожал, но Зоя старалась скрыть это.

«А мне было семнадцать, – вспоминая, подумала Ангелина, – нужно узнать об этом ещё у кого-нибудь из наших.»

– Но зачем это кому-то вроде тебя? – женщина нахмурилась.

– Я постоянно задаюсь глупыми вопросами, – Геля улыбнулась, с отвращением понимая, как нагло врёт.

– Это похоже на тебя, – Зоя отперла дверь.

Пропустила гостю первой. Чуть только Ангелина исчезла за свисающими цветными нитками, женщина закрылась. Геля отодвинула их рукой. Спиной к ней стоял коренастый мужчина.

– Дочь, – обратился к Ангелине, – не ждал тебя в нашем благодатном доме. – Я тоже, – сказала она, обведя глазами фигуру мужчины, – мне нужно узнать о том учении.

– О, – он развернулся и с книгой в руках сел на пол, – тебя опять начало «бросать»?

– Это неважно, мне нужно узнать, – Геля села на пол напротив мужчины, – когда обычно начинаются броски?

***

Маришка уже давно ушла, а Паша сидел и ждал. Он лениво проходил вдоль полок. Мимолётный взгляд библиотекаря скользнул по парню.

– Какую книгу вы хотите взять? – всё намеревался спросить он, – Какой жанр вы предпочитаете?

– Есть что-нибудь о перемещениях в пространстве, времени и прочем? – под напором библиотекаря сдался Паша.

– Попаданчество? Или что-то более научное? – уточнил тот.

– Научное, полагаю, – обрывисто ответил он.

– О! – работник библиотеки с энтузиазмом повёл парня к полке.

Они встали у шкафа. Множество книг красовались различными обложками. Паша с удивлением оглядел их. Он не предполагал, что шкаф по такой теме может быть полным до краев, переползая на соседний с подростковой фантастикой.

– Что вас конкретно интересует? – поинтересовался библиотекарь.

– Перемещения в пространстве, времени, их влияние на человека и всё такое, – ответил Паша, ощупывая корешок одной из книг.

– Тогда вам нужно почитать Гайкину и Олушко, – тот подал ему несколько книг в цветных обложках с портретами авторов.

С интересом парень взял их и прошёлся по названиям. «Теория вольной души и безвольного тела», «Метаморфозы сознания», «Как избежать разрушения высших тел человеческого существа при перемещении души» и многие другие с не менее странными для Паши названиями.

– Это то, что вам нужно для начала, – со знанием дела заявил библиотекарь, – Если я вам понадоблюсь, то зовите.

Паша уселся за стол и принялся осматривать книги. «Теория…» показалась ему интересной, и парень открыл первую страницы:

«Предисловие.

Здравствуйте, мой дорогой читатель!

Для начала я хочу пояснить вам, какой вопрос я подниму в этой книге. Название должно говорить само за себя, знаю, оно и говорит, но вам ведь интересна суть вопроса, не так ли? Моя теория заключается в воле души и безволии тела, это понятно. Определимся с терминами:

Воля – это свобода, возможность делать все, что нужно или хотеться, независимость от других.

Безволье – это ограниченность, зависимость прямая или косвенная. Душа – одно из высших тел человеческого существа, управляемая духом и сохраняющая в себе опыт.

Тело – оболочка для души, духа и прочих высших тел…»

Парень вздохнул, понимая, что эта информация может помочь. Паша был вынужден перечитать, если не все книги из стопки, данной библиотекарем, то хотя бы треть.

«Вот бы Ангелина пришла, – думал он, вновь погрузившись в чтение, – надеюсь, не придётся долго возиться с этим.»

Паша перелистывал одну страницу за другой, ища что-то, что могло бы ему помочь. «Перемещение» мелькнуло перед глазами.

»…Перемещение души и духа возможно лишь в случае смерти, то есть утраты телесный оболочек, или вмешательства высших миров…» – Высших миров? – переспросил вслухон.

Паша поднялся и, взяв «Теорию…», побрëл между стеллажей. Искал библиотекаря. Не зря же тот сказал к нему обратиться, если понадобиться?

– Вы всё? – удивленный работник осмотрел парня, – А, у вас вопрос, да? – Да, про эти, – Паша замялся, а потом договорил, – Высшие миры. О них есть что-нибудь более подробное?

– Только если в архиве, – задумчиво ответил библиотекарь, – Вы же хотите понять всё это, да? Это займет много времени, поэтому думаю, что нам стоит познакомиться. Я Игорь, а ты?

– Павел? – парень от неожиданности уронил книгу.

– Значит, Павлик, я могу достать для тебя сканы, – предложил Игорь, – а ты мне расскажи о том, как тебя начало бросать. Договорились?

Паша замер. Он и представить не мог, что есть кто-то ещё, кто знает о «бросках», кроме него и Ангелины.

***

– Когда броски начались у тебя, Дочь? – спросил мужчина, выглянув из-за книги.

– Возраст? – Геля непонимающе оглядела его, – За пару месяцев до нашей первой встречи. Но как это поможет ответить на мой вопрос?

– Тебе было семнадцать тогда, это я помню, – он улыбнулся, – Мои броски начались в том же возрасте. Зося не нашла себя до сих пор.

– Хотите сказать, что семнадцатилетие – это ответ? – девушка вздохнула, – Не звучит так уж правдоподобно.

– Ну, ничего не могу поделать, – мужчина улыбнулся, – Я стараюсь быть Отцом для всех, кто вынужден жить так. Правдоподобность моих слов действительно шаткая, но это всё, что я знаю. Возможно, возраст не ответ. Он замолк на несколько минут, пока Ангелина над чем-то задумалась. В коридоре послышались шаркающие шаги.

– Зосечка, прошу, принеси мне пару свечей, – попросил мужчина и шепотом обратился к Геле, – Рад, что ты наконец приняла свою броскость.

Он засмеялся, а девушка скорчилась, словно съела что-то кислое. Быстрым движением поднялась и двинулась было к выходу из квартиры, но столкнулась с Зоей.

– Тебе стоит уйти, как несколько лет назад, – прошипела та, – но не возвращаться в попытках загладить вину перед Настоятелем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.