Алла ША
Лошадь сдохла – слезь!

Глава 1

Уже два часа в пути. Алиса знала, что уговорить дядю остановить машину и примитивно сходить в кустики будет непросто. Удивительно, но он сдался быстро. Привычное «Девочки – направо, мальчики – налево». И все в кустах. Все по-быстрому, и тут пора бежать обратно, случайный взгляд… а в кустах лежит тело, все обернутое в плед, торчат только кеды, огромные, значит, это мужчина, и похож… на труп. Никаких признаков жизни. Короткое совещание у машины и как итог общее мнение – звонить в полицию. Это надолго: ждать, давать показания, еще, упаси Бог, доказывать, что ты ни при чем. Такая головная боль, а где ночевать, что делать?.. И коту под хвост так ожидаемая короткая поездка, все это склоняло к решению – надо валить. Что и сделали. Уже садясь в машину, Алиса чувствовала уколы совести: а вдруг живой, вдруг плохо, надо бы проверить, как-то нехорошо, неправильно. В машине стало душно от ора спорящих сторон, пока кто-то случайно не обратил внимание на идущего мимо автомобиля парня, который, ловко свернув плед, засунув его в рюкзак, замелькал огромными кедами по бровке дороги, профессионально перейдя на характерный шаг спортивной ходьбы. «Поехали!» – радостно закричали все и счастливые двинули назад в город. Неплохой старт новой жизни, которую Алиса после этой короткой поездки как раз и собиралась начать. Как там философы говорят: каждая проблема – это замаскированная возможность. «Проблему решили, пора приниматься за возможности», – не без иронии подумала она.

Глава 2

«Бабуля, открывай! Это я». Традиционный заход к бабушке сейчас был необходим Алисе. Ведь именно бабуля организовала ей «Нероновское детство», это когда детство – сплошная любовь, праздник, растешь без комплексов, на улыбке, все для тебя и каждый день тебе предлагают звезду с неба. Бабушка, веселая, с юмором, сильная, властная, красивая и неунывающая, худенькая и резвая для своих лет старушка, обожала внучку. В семье, посмеиваясь, называли бабулю Рабиновичем за еврейские корни и одноименную кухню, она же, не без юмора парировала: «Ну да. Иерусалимская казачка, в семье не без еврея»!

– Привет, Рабинович, – целуя старушку, шептала Алиса.

– Ну заходи, свободная женщина с ребенком! Вот что я тебе скажу, Алиса: не дергайся, разведенная женщина не спирт, хуже не становится, – причитала бабуля.

– Рабинович, ну вот скажи, у нас в семье мужики все вроде жен любили, причем очень! Я первая такая разведенка – вот к чему либерализм приводит. Свобода, делай «чё хошь», я голос не повышу, личные границы не нарушу, в телефон не загляну – и каков результат!

– Не возбуждайся, садись за стол, шейне пунем, красавица моя! – любя, восклицает она.

– Рабинович, можно я возьму пирожное? Мне нечего терять! – уныло канючу я.

– Только через мой суп! – вставляет свое любимое бабуля. – И это пройдет, встретишь лучше! – так и сыплет мудростями моя старушка.

– Это в нашем телевизионном болоте, где мужики как бабы, а бабы как мужики, очень сомневаюсь, – возражаю я.

– Алиса, ты главное гони тех, кто смотрит на тебя женатыми глазами, – повторяет бабуля.

– Легко сказать, – отвечаю я.

– Алиса, послушай меня, «Лошадь сдохла – слезь!» – это не евреи, это японцы сказали! – глубокомысленно изрекает Рабинович.

Не могу с ней не согласиться.

Глава 3

Моя верхняя одежда – купленная на распродажах куртка с английской надписью «Кладбищенский работник». Огонь! Сидит как новенькая. У англоговорящих к надписи могут быть вопросы, но таких, как показывает практика, в стране мало. Принарядившись, иду в церковь. Это моя последняя надежда. Как Митрополит Антоний Сурожский говорил, «в церковь люди приходят либо по доброй воле, либо Божьим сверлом». Я, конечно, сверлом. Накануне спала плохо, снилось, что именно здесь найду человека и свою судьбу.

– Ха-ха, «говорите и вы» – шепчу бабушкино любимое, намекая себе на абсурдность таких мыслей. Хорошо на душе, церковный хор звучит прекрасно, и место чудесное, место силы, хочется ходить сюда, стоять со старушками и радоваться. И тут боковым зрением вижу входящего мужчину, который присоединяется к нам. Шикарный, в начищенных до блеска ботинках, с модной трехдневной щетиной, двигаясь с особой грацией аристократа или просто мужчины, умеющего носить вещи, обходит все иконы, с чувством прикладываясь к ним! Трясу головой. Может мне это снится, просто наваждение какое-то. Мужчина элегантно раскланивается со знакомыми в толпе прихожан. Я растеряно вижу, как пухленькие ангелочки с росписи купола собора, улыбаясь, подмигивают мне, словно говоря: «Не верила? Вот и получай мэна!»

Глава 4

Бегу на работу, улыбаюсь. Вспоминаю, какого мужчину встретила и где, в церкви, среди милых старушек. В монтажных предэфирная суета, опять лажа с титрами, в простом написании фамилии и имени губернатора несколько опечаток.

– Но почему всегда на губернаторе? – вздыхаю я.

Мелькают тексты, видеофайлы. В студии все привычно нервно.

Господи, на что уходит моя жизнь! – уныло восклицаю я.

Уже поздним вечером звоню в квартиру, открывает дверь еще один персонаж в моей жизни, похоже, главный – моя свекровь. Десять лет назад, когда мы расстались с мужем, она осталась со мной и внучкой. Вот так и живем вместе, это моя команда мечты, плюс Рабинович в другом конце города. И всем им нужна я, их Крепость – так они дружно прозвали меня. Я же, поправляя их, определила себя Председателем местного колхоза, где все по любому вопросу идут только ко мне. И никак иначе!

– Привет, телевизионный работник! – радостно запричитала свекровь.

– Привет, графинюшка! – целую ее, заходя в дом.

– Анна опять не сделала все уроки! – она делает робкие попытки нажаловаться на дочь.

– Ну, будить уже не гуманно! – устало отвечаю ей я.

– Я пыталась читать ей «Войну и мир» вслух во время обеда, она слушала. И, вообще, кричала, что старик неплохо пишет, чтобы читала дальше, – отчитывается она.

– Вот видите, внучка ваша не безнадежна! – замечаю я.

– И еще мы занимались сольфеджио, старый рояль совсем не звучит, вызвала настройщика. Сказал, что моль съела войлочные прокладки, – докладывает графинюшка.

– И сколько? – с тревогой спрашиваю я.

– Четыре тысячи, – отвечает с испугом свекровь.

– Всего то. Рублей? – у меня сомнения.

– Нет, евро, плюс скидка как пенсу, – обреченно замечает она.

– Боюсь, что живая музыка в доме появится нескоро! – философски замечаю я.

– Тогда иду слушать симфонию Малера, по радио передают, очень расслабляет, – заявляет свекровь. – Да, и вот пенсия, возьми, позволила себе только «папитоски» и пару лекарств, – продолжает свекровь и с гордостью из кармана халата достает две пятитысячные купюры и быстро сует мне в руки.

– Обожаю, спасибо, – растроганно шепчу я. – А я, кстати, через воскресенье приглашена на свадьбу детей наших общих друзей, общих с моим бывшим мужем и вашим сыном, – уточняю я.

Так называемые «друзья» после развода забыли меня, отвергли за непрестижность, но что-то пробило, и пригласили на свадьбу отпрысков. Наверное, думали, что откажусь и не приду. Ой, опять будут там кичиться богатством, меряться членами, марками автомобилей и любовницами, остальное у этих рано облысевших, постаревших и обрюзгших мэнов не в ходу. И среди этой богатой пошлости буду я, скромный телевизионный трудяга, с привычным отсутствием денег, обычным нервяком «Как дожить до зарплаты?». Тяжкое испытание для меня, но характер требует идти и дать им бой! Охренеть можно от этого характера, начинаю действовать, пока умозрительно, просто придумываю тысячу вариантов, как прийти не одной.

– Дайте поносить ваше английское маленькое платье тети Маро, – прошу свекровь я.

Уже несколько поколений женщин семьи, все мы, выглядим неотразимо в нем, буду изображать стиль «old money», будто живу в нем отродясь. Платье есть, но, вот беда, мужика нет. Идти надо парно. А с кем пойти! Стандартная ситуация! Как всегда, начинаю фантазировать: вот бы завалиться к друзьям с незнакомцем из церкви – умрут от зависти. Решено, в воскресенье иду на службу! И пленяю незнакомца. Если получится, случится чудо!

Глава 5

Незнакомец пришел. По тому, как он готовился и молился перед причастием, было ясно: как минимум десять поколений в его семье делали это ежедневно, ходили или служили в церкви. Как-то неловко брать напрокат такого мэна, дикость какая! Даже имя его не знаю! И тут меня осенило! Он ведь причащается, надо подойти поближе и просто услышать имя причастника. Просто услышать, и все.

– Причащается раб Божий Михаил, – слышу я. Ну вот, имя есть: Михаил!

Судя по всему, прихожане здесь хорошо знают друг друга, ходят в этот храм давно. Ближе к выходу местный краевед, православный историк, по-семейному продает брошюру об истории храма и подписывает авторские экземпляры. Подает книги мне и Михаилу уже как своим. Остается только спросить, кто же такой Михаил?

– Михаил, да он главный, этот, эээ, у него своя клиника… кардиолог он, – вспоминает историк. – Да, доктор, – еще раз подтверждает словоохотливый прихожанин!

Ура! Михаил – кардиолог, доктор. Своя клиника. Пора гуглить!

Глава 6

Тянем, тянем шею аккуратно! – поучает нас педагог.

Занятия в балетной школе было для меня чем-то из театра абсурда, в котором я решила участвовать, после развода разработав свою антикризисную программу или программу действий выхода из себя и захода в себя другую, предполагалось, что это новая себя должна иметь хорошую осанку и похудеть килограмм на «дцать». Ну это я перегнула, конечно, я маленькая и стройная, но мне всегда было не до спорта. Теперь в поте лица после трех «Па де труа», а ведь отдай мои родители меня, пятилетнюю, в балет, а не в плавание, сегодня в 40 порхала бы, а пока же… непосильный труд вхождения в балет. Для невысокой, с тонкой талией и большой… (нет, это не то, что вы подумали) копной вьющихся каштановых волос, я популярна у мужчин, но моя дурная привычка упрямо, с вызовом смотреть им в лицо своими синими глазами, независимость и самостоятельность заставляют их трусливо ерзать на месте, а потом валить от греха подальше.

Глава 7

Воскресенье. Успела к началу утренней литургии, остается дождаться Михаила и сделать ему неприличное предложение. В церкви его нет. Когда я отчаялась дождаться моего мужчину, он появляется, элегантно со всеми раскланивается, целует иконы. Красивый человек все делает красиво. Хор звучит божественно. Михаил стоит, прикрыв глаза, ведя свой диалог с Богом. И диалог этот непростой. Серьезный и глубокий человек, а тут я, с диким предложением. Но надо решаться. И вот я почти у цели. В последний момент Михаил, с ленивой улыбкой (она у него фирменная) повернувшись к соседке, величественной немолодой женщине, что-то шепчет ей в ухо, та достает блокнот и быстро записывает за ним. Подхожу еще ближе к ним. Похоже, это пара, и они вместе старательно составляют список вещей и дел. Вот тебе раз, они муж и жена. Нее, женатые – это не мое. У меня табу на них!

Глава 8

Растяжки, как всегда, действовали умиротворяюще. С подругой Лилей тренируюсь, пытаясь наметить новый план. Не хотелось думать и действовать. А просто так, отпустив все, пытаюсь лениво тянуть и тянуть мышцы.

– Можно пойти к шаману Георгию, к нему весь продвинутый Петербург ходит, – поучала меня Лиля, стараясь помочь мне обрести новую себя и зажить другой жизнью.

– Ну нет, ты мы меня уже посылала к колдунье Лиде. Отсидев в очереди часа три среди несчастных и больных на голову теток, бредивших о мужиках, приворотах, заговорах и порче, уже никакая, я попала к ней на прием. Она меня внимательно расспросила и отправила посидеть на балкон, пока будет снимать порчу.

– Вещи оставить, руки положить на колени, – командовала колдунья Лида.

Помню, что единственная моя мысль была: а целительница-то, похоже, неплохой психолог. Потом очень хотелось спать. Пара тройка советов, предполагающих дальнейшую работу со мной. Совершенно обалдевшая от этого действа, добровольно оставила на столе пять тысяч рублей, мчусь скорее домой, в свой колхоз. Уже дома, перебирая в уме детали дня, заглядываю в кошелек, где лежала заначка в 500 долларов – наши семейные накопления. Вижу пустоту – меня примитивно обокрали, отправив посидеть на балконе. Нет, колдунья – это не мое. Грязные методы, никаких денег не хватит.

Глава 9

Воскресенье. Уже привычная литургия в любимой церкви. Захожу, вдыхаю, чувствую: вот я и дома. Странно, как мощно вошла вера в мою жизнь. Это таинство, волшебство и, конечно, благодать. Это место силы. И туда тянет. Прихожу, беседую с иконами. Думаю, лечу в потоке, укрепляюсь, а дальше обратно, ныряю в жизнь. И боязно сглазить, вроде меняюсь. Как будто заржавелый механизм, скрипя, начинает свое движение. Мои синие глаза просыпаются, начинают блестеть, беспричинно улыбаюсь и прекращаю себя уничижать, начинаю совершать поступки и браться за дела, вроде которые совсем не по силам мне, а они – о, чудо! – свершаются. Из забитой тетки с колхозом немощных стариков и дочкой, становлюсь уверенным в себе воином. Да, пока с плохой осанкой, подсаженным здоровьем, приступами маловерия, но уже заметно бодрее дышу и живу дальше.

Глава 10

Мой самурай, или красный кхмер, – любимая машинка – очень выручает в бесконечных поездках. Езда задом не самое мое сильное место. Скользко. Темно. Газую. Дергаюсь назад и бац! Бью бампер соседа сзади. А там такааая машина! За мной припаркован какой-то шикардос – Хаммер, похоже. От ужаса не могу сообразить, что делать. Мама дорогая, это конец! Когда я расплачусь за него, мои дети выйдут на пенсию. Ну зачем люди покупают дорогие машины, а нищие тетки их царапают. Сейчас прибегут морду бить мне и машине. Пытаюсь позвонить, но хозяин уже идет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.