Ли Юэсин
Обращенные: Легенды Эфира

Пролог

2013 год, Август

 Весь мир замер в предвкушении и страхе перед запуском устройства, которое должно было помочь людям продвинуться дальше в исследовании тайн Вселенной и нашего мира. Этим устройством был генератор Чёрных дыр и Кротовых нор. Адронный Коллайдер.

 Появилось много конфликтов и противоречий по поводу его строительства и запуска. Некоторые активисты совершали террористические акты, чтобы предотвратить строительство. Но человек – упрямое создание. Машина была готова и запущена. В этот «знаменательный» для человечества день все прошло нормально. Вселенная не свернулась и не взорвалась, но это лишь затишье перед надвигающейся бурей.

2016 год, Сентябрь

 Это оказался тяжёлый год. Напряжение между странами достигло пика. Войны и взаимные уколы санкциями лишь подливали масла в огонь расизма и недовольства. Все ресурсы стран были брошены на наращивание военной мощи. По всем границам усиливали гарнизоны, и разворачивали новые линии обороны. Лицемерие политиков росло с каждым публичным выступлением. Жизнь простых людей становилась трудней с каждым днём. То тут, то там вспыхивали огни недовольства. Алыми цветками на карте распускались бунты доведённых до края отчаяния людей. Мир сходил с ума. А на фоне этого хаоса, военные начали давить на учёных. Дабы в очередной раз искусство познания обратилось искусством разрушения. Не обошла это участь и персонал Коллайдера. Который сам того не сознавая, уже в плотную приблизился к одной из истин. Наш мир не один такой. Вселенная простиралась не только вокруг нас. Она пересекала материю пространства и времени. И уходила за границу бытия, которую человек не в состоянии увидеть. Точнее не был в силах. Мы слишком мало знали о нашем мире.

2017 год, Декабрь

 Именно в этот год случилась катастрофа. В поисках новых видов энергии, люди наткнулись на новые, странные частицы, названные Эфиром. Засечь их удалось при очередной попытке создания Чёрной дыры в Коллайдере. Дыра продержалась стабильной всего несколько секунд, но и этого хватило, чтобы в наш мир просочился Эфир. Это было уникальное открытие, подтолкнувшее учёных на дальнейшие исследования. Вскоре, полученные данные и энергия Эфира сподвигли их на создание Кротовой норы. Эксперимент удался, но не так, как того ожидали учёные. Нора вышла из—под контроля и начала расти. Через неё в наш мир хлынуло огромное количество Эфира, и ничто не могло его остановить. Колоссальная концентрация частиц привела к взрыву, в котором сгинула лаборатория вместе со всем персоналом. Чудовищных размеров воронка осталась вечным напоминанием о случившемся. Эхо от взрыва ещё долго отражалось на планете стихийными бедствиями. Эфир же продолжал распространяться по планете, вдыхая в неё новую жизнь.

2021 год, Октябрь

 Эфир растёкся по всей планете и все, наконец, узрели то, что долгое время было скрытым. Всё, во что не верили и чего боялись. Эфир изменил генетическое строение людей, открыв их скрытые возможности и ресурсы. Больше зрение не могло обманывать мозг и видело весь спектр предоставляемой информации, а ухо улавливало частоты, о которых человек даже не имел представления. Повсюду вспыхнули паника и ужас. Люди не знали, что им делать. Прятаться? Молиться своим богам? Или устроить геноцид всему, что по их убеждениям существовать не могло и не имело на это права.

В свою очередь Обращенные, которыми были названы все нелюди, бежали и прятались, прекрасно зная, что их ожидает. Они помнили, сколько бед в прошлом натерпелись от ныне утративших Виденье людей. В итоге, чтобы успокоить народ, было проведено расследование. Впервые под одной крышей встретились две стороны: простой человек, страх которого веселил того, кто утратил свою сущность, поддаваясь Эфиру – Обращенного.

 Необузданный Эфир будоражил неокрепший детский разум, появлялись жертвы новой власти. Простые люди подняли бунт, собирая остатки подвластных им ресурсов. Дуло орудий направлялось на братьев, кровь окропляла святую землю, уничтожая труды прародителя. Тогда, небо закрыло Тьма. Солнечные лучи не проникали сквозь плотную оболочку, дети солнца увядали на глазах, моля Матерь простить тяжкий грех. Она сжалилась.

Ступив босой ногой на грязную землю, Матерь оторвала от себя две части тела, создавая детей, сила которых могла помочь урегулировать любой конфликт. Ворон – прародитель мудрости и письма. Из его перьев создали бумагу и кисти; знания прошлого помогли расшифровать множество манускриптов, продвигая человека на шаг вперед в изучении космоса. Инари – приносила в дома уют, соединяла людей в крепкие семьи, продолжая род. Подаренные ею колосья заполонили плодородные земли, множество культур поросло, появился хлеб, возможность вскармливать скот, добывая с него шкуру.

2023 год, Июнь

 Историю пришлось переписать. Любые упоминания детей и их Матери стерлись. Ученым, под властью Обращенных, пришлось постараться, создавая дурман, способный подтереть нужные воспоминания. Люди и Обращенные продолжали воевать до последнего, пока не явились двое, готовые нести ответственность за весь мир. Уверенные мужчины провозгласили себя Верховным Советом, дозволяя малому слою населения присутствовать при решениях дальнейшей судьбы всего живого.

 После долгих переговоров двух сторон и множества агитаций, Обращенные смогли вернуться к прежней жизни среди людей. Человечество приняло их с опаской. И, чтобы поддерживать мир и порядок, была создана специальная госструктура для защиты прав и регистрации Обращенных. А также спецслужбы правопорядка, которые обязаны следить как за ними, пресекая любые преступления, связанные с Эфиром. Агентство, во главе которого должен стоять Обращенный, способный подавить любой бунт.

2025 год, 30 июля

 Медленно и тяжело надвигалась ночь. Воздух пронзал вой сирен, сообщая о комендантском часе. Настало время Тёмного Эфира¹, что наполнял собой воздух, неся неосторожным смерть или жуткие метаморфозы. Больше ночь не была безопасной. Пробил час охоты.

 Группа из трёх преодолевала территорию старых советских дворов в спальном районе портового города. Недавно до них дошли сведения о новом существе, что атаковало по ночам некоторых людей, руководствуясь неизвестными критериями выбора. Но в то же время оно убивало абсолютно любую Тварь, пересёкшего его территорию. За столько лет этот город мало изменился, поэтому район, по которому крался элитный отряд, остался в первозданном виде. Старые потрескавшиеся пятиэтажки, плешивые клумбы, только начавшие расти молодые деревья и ржавый инвентарь на малюсенькой детской площадке. Этот район до сих пор хранил в себе дух старой эпохи.

– Так, вот и четвёртый дом, – произнесла лидер, тормозя группу движением руки. – Не забывайте, как только войдём во дворы, то окажемся в его охотничьей зоне. Все поняли, что делать?

– Почему бы его просто не убить, как и других Тварей? – Раздражённо спросив, девушка спряталась за стену. Её глаза светились во тьме кровавыми огнями, выдавая в ней жителя Ночного мира.

– Потому что он Обращенный. С уникальным даром. Самостоятельно развитым даром, вопросы?

– Он настолько силен? – Третий член команды присел рядом с лидером, поправляя перевязь ножен за спиной.

– Судя по показаниям Четвертой, он равен по силе тебе, Третья, —отозвавшись, лидер огляделась по сторонам, подмечая, где—то горящий свет в окнах старых домов. Действовать придется сдержаннее.

– Весьма интересное сравнение, проверим?

 Группа медленно двинулась вперед, входя через арку. Переступая через ощутимую Эфирную черту, все напряглись. Не напала ни одна Тварь, хотя их тут должна была быть целая куча. Не шелохнулся Тёмный Эфир, что крайне удивило, ведь ночь всегда кипела жизнью. Тёмный Эфир бурлил, а существа всех форм и размеров ютились чуть ли не под каждым деревом. Здесь же было пусто. Абсолютно. Что—то незримое вытянуло всю энергию из пространства, пожрало каждую Тварь. Но за пределами границы всё было как обычно. Даже в тех местах, куда нечто ранее приходило, оно не опустошало всё вокруг себя.

– А местный хозяин или заядлый чистюля, или полный псих.

– Ты сможешь сражаться в таком разряженном Эфире? – Голос Лидера не дрогнул. Стандартный вопрос, дабы подготовить план отступления на случай непредвиденных обстоятельств.

– Наелась достаточно по пути сюда, – кивнув, Третья поправила шарф, плотно укутавший шею.

Всё ближе подходя к нужному подъезду, напротив которого была построена специальная подстанция, группа старалась общаться тише, ожидая нападения со всех сторон. Бетонное строение больше походило на гараж, имея в себе ещё и лавку ремонта обуви. И именно на его плоской крыше сидел он. Необычная смесь человека и птицы. Сидя свесив ноги, от колена переходящие в изменённые птичьи лапы, сверлил пустым взглядом дверь подъезда. На коленях существа мирно спал серо—белый кот, которого он рассеянно гладило когтистой ладонью.

– Тварь со зверушкой. Забавно, —насмешливо протянула Третья, скрестив руки на груди.

 Существо не отреагировало. Лишь кот приоткрыл янтарные глаза и, смерив троицу взглядом, лениво зевнул. Равнодушие существа взбудоражило черную кровь Обращенного. Она хотела уже шагнуть вперёд, но Лидер её опередила. Остановив напарницу движением руки, она подошла ближе к существу, под свет фонаря. Лидером оказалась девушка на вид лет двадцати, с светло—русыми волосами, заплетёнными в слабую косу, лежащую у неё на плече. Одежда – форма, совершенно неизвестная существу: черные плотные штаны, усеянные обилием карманов, широкая водолазка и легкая обувь, будто глушащая каждый шаг носителя.

– Сергей Орлов, – обратилась она к существу, мгновенно прекратившему гладить кота.

 Тварь моргнула и медленно повернула голову, увенчанную крупной парой изогнутых резных рогов, к девушке. Проснулся и кот. Зло шипя, он слез с колен явно хозяина, и отошёл в сторону, чтобы не мешать.

– Не смей произносить это имя, – пророкотало существо, спустя пару минут пристального рассматривания троицы.

– Но ведь именно так тебя и зовут, Сергей, – не отступила девушка.

 Существо оскалилось и зло зашипело. С тихим шорохом за его спиной развернулись чёрные полотнища крыльев, украшенных на верхнем сгибе внушительным загнутым когтём.

– Я ненавижу это имя. – Тихое шипение быстро переросло в яростный рык, а в следующую секунду Тварь напала. Мощно ударили по воздуху огромные крылья. Когтистая рука сложилась в клин и отодвинулась назад для удара. Ещё секунда и он бы пробил лидеру грудь, вырвав сердце, но существо сбили с траектории. Это была Тень. Полностью чёрная, лишь с очертаниями человеческого тела, кожистыми крыльями за спиной и мощными тянущимися вверх рогами. Красные глаза, да шарф на шее указывали на то, что эта Тень секунду назад была одной из тройки.

 Снова мощные крылья, чем—то похожие на вороньи, ударили по воздуху, стабилизируя полет, и раскрылся птичий хвост, позволяя зависнуть на одном месте. К яростному рыку снова прибавилось жуткое шипение. Обнажились восемь внушительных клыков, черные дегтярные глаза горели в ночи, изредка меняясь на естественный серый цвет.

– Ты не говорила, что он Обращенный высшего уровня, – возмутилась женская Тень.

– А я и не знала, – развела руками Лидер. – Думала он просто мутировал с сохранением своих навыков, но похоже жизнь на Точке Силы Тёмного Эфира не прошла для него даром.

– Он жил на Точке Силы? – Зарычав, Третья отразила очередной удар, стараясь следить за оппонентом. – И ты молчала?

 Но дальше выражать своё недовольство ей не позволили. Тварь атаковала вновь. В яростном рывке Он накинулся на Тень, стремясь разорвать ей горло. Мелькали когти, сверкали в ночи клыки, яростный рёв чудом не перебудил собой весь район, но был заглушен специальными талисманами. Противники кружили в воздухе, словно пара акул, вычисляя место для удара. Третья швыряла в противника сгустки Тьмы, скопившиеся в ней за время трапезы². Он же в ответ закидывал Тень дождём из перьев, что оборачивались сталью. От атак оба либо уворачивались, либо ставили мощные щиты, что только подтверждало данные разведки о том, что Тварь, когда—то была человеком. Обращенный—самоучка и, судя по качеству барьеров, весьма любознательный и начитанный. Многие хотели быть мессиями, полагаясь лишь на себя, но не всем это удавалось. Некоторые перегорали в пустых попытках стать сильнее, некоторые так ничего и не достигали, а некоторые. Становились такими вот Тварями.

– Шун, помогай! – Закричала Тень, когда в одном из рукопашных столкновений, Он извернулся и порвал ей перепонку крыла. Судорожно молотя в воздухе уцелевшим, Третья обрушила на существо самую мощную из своих атак, которую ей разрешалось применять в жилой зоне. До этого она, пыталась выманить противника повыше в небо, чтобы там биться в полную силу, но существо на провокацию не повелось. Поэтому Тень, ловко лавируя от атак, кидала косой взгляд на напарника, медленно готовящегося к помощи.

 Мощный сгусток двух Эфиров, переливаясь красным и черным, с невероятной скоростью врезался в закрывшуюся крыльями Тварь. Может с виду атака и не казалась какой—то особенной, но все предыдущие противники Тени мгновенно умирали от неё, ибо Плазма разрушала организм, а Тьма разъедала Астральное тело. Двойная агония для любого существа, попавшего под удар этой атаки. Но, как оказалось, не для этого. Резким рубящим движением крыльев Демон разорвал магическую сферу и атаковал сам. Дуга дегтярного огня ударила женщину в грудь вместе с тремя маховыми перьями, обернувшимися стальными лезвиями, что он скрыл в огне. А в следующую секунду, в существо с земли ударила молния, объятая зеленым заревом. Воздух разорвал жуткий треск и грохот, а также недовольный рык Твари. Казалось, он оскорбился от такой атаки и тут же, к всеобщему удивлению, его черные перья окутались электричеством. А затем кривая молния с треском ударила под ноги стоящих внизу.

– Черт побери, он что, может подчинять себе электричество, высасывая Эфир из грозового облака? – Закричал уже Шун, сильнее сжимая в ладони меч, с помощью которого он и призвал пару мгновений назад свою молнию. – Только попробуй сказать, что ты и этого не знала.

– Но я действительно не знала, – развела руками Лидер и сама изрядно напрягшись, – Раньше он использовал только свои перья и собственную силу. Но это даже забавно немного, правда? Он ответил на твою атаку такой же, словно хотел показать бесполезность сопротивления. Боюсь представить, что ещё он может.

 И тут, словно отвечая на этот вопрос, Тварь начала собирать силу. Мёртвый Эфир пришёл в движение и начал собираться в когтистых ладонях, становясь основой будущей атаки. И уже в неё Он начал вливать энергию стихий, ещё больше шокируя троицу.

– Пять основных элементов с возможностью комбинации, как у нас, – изумленно выдавила тяжело приземлившаяся Тень, вытаскивая из тела стальные перья. – И влил все это в опустошённый им же Эфир для большей концентрации частиц на площадь.

– Он создал для себя все условия, – совсем помрачнела лидер, – Специально опустошил Эфир, чтобы лишить всех вторженцев возможности пополнить силы. Научился наполнять его нужной ему силой, обращая в оружие все пространство на своей территории. Насколько же надо ненавидеть всех и каждого, чтобы создать подобную защиту территории.

– Хватит философствовать, госпожа Лидер. Пора переходить к крайним мерам, иначе он разрушит все в ближайших километражах.

– Любая атака в лоб ему нипочем, – послушно рассуждая, лидер прикусила палец. – Похоже, пришла моя очередь. Теперь Орлов нам явно нужен живым. Так, граждане Элитные, достаем защитные талисманы и надеемся, что они выдержат нас двоих.

 Подчиненные мгновенно отстранились и, сгруппировавшись, достали все свои талисманы, подготовленные специально для этой миссии. Каждый небольшой лист бумаги растворялся в маленьком сгустке огня, меняя свою форму на нечто большее, чарующее со стороны, но скрывающее за собой угрозу. В тот же момент закончила свои приготовления и Тварь, выпуская сжатую, переливающуюся всеми цветами радуги, сферу из загнутых когтей. Шарик, размером с мячик для бейсбола, врезался в барьеры и продолжал таранить его, атакуя всеми стихиями разом. Но барьер держался, истончаясь так медленно, что оба заклинания в итоге растворились одновременно. И в ту же секунду ударила лидер.

 Не было никаких заклинаний, ни один мускул не дрогнул. Просто крылья Демона вдруг резко прижались к спине, словно смятые и связанные чем—то. После чего существо камнем рухнуло на асфальт проезжей части. Спустя мгновение, он начал подниматься, по—звериному скалясь и явно готовясь напасть вновь. Но тут на него сверху словно упала невидимая плита, намертво прижимая к земле. Это был Телекинетический пресс, а лидер группы являлась Телекинетиком, мощнейшим Обращенным доселе известной в узких кругах. Тварь сопротивлялась. Напрягала каждую мышцу, чтобы встать и продолжить сражаться. Но чем сильнее он сопротивлялся, тем сильнее давил на него пресс. Раздался хруст костей. Пытавшиеся развернуться крылья изогнуло под немыслимым углом, ломая кости в нескольких местах. А затем хрустнул и позвоночник, неспособный больше выдерживать запредельную нагрузку и существо всё—таки пало, не имея более возможности двигаться.

– Ну что? Вяжем и в штаб? – Усмехнувшись, будто ничего не произошло, лидер повернулась к подчиненным, слегка испуганно смотрящим на нее.

¹Тёмный Эфир – после тщательно наблюдения и исследований учёные выяснили, что в мир проникло два типа Эфира. Тёмный и Светлый. Названы они были так из—за времени активности и силе воздействия на человека. Тёмный Эфир активируется ночью и усиливает «Ночных жителей». Также он вызывает в теле обращенного специфические мутации в итоге делая их в Тварей Ночи.

²Трапеза – Обращенные так называют подготовку к бою. Они находят точку, где сфокусировано большое количество Эфира и поглощают его, подзаряжаясь, словно аккумулятор.

Дело №1. Ведьмино Кладбище

2035 год, Май

Между могильными плитами бегала девочка, стараясь рассмотреть надписи, которых попросту не было. Длинные ряды, квадратные гранитные камни, тесно стоящие друг подле друга. И не было металлических оград, венков, столов.

Только пустота камня, ухоженная зеленая трава и огромный сгусток Эфира, накапливающий свою мощь.

– А́дели, – хриплый женский голос потерялся среди пустот, но девочка обернулась, рассматривая спутницу.

– Чего тебе, старая?

– Ты ведь слышала от старших сестер, что нужно быть осторожными?

– И кто меня напугает? Эти? – Кончик башмачка еле задел плиту, как та в миг раскололась, развеиваясь пылью. – Ну, кто этот смелый, что посмеет задержать меня?

Раздался гулкий выстрел, но пуля пролетела мимо, разрезая собой воздух. Девочка цокнула, с усмешкой переводя взгляд на юношу, переступившего черту кладбища. Из маленького рта потекли слюни, руки изгибались, а небольшие ногти выпадали, уступая место огромным когтям, способным разорвать всё на пути.

– Агент—Заклинатель первой ступени, я пришел по ваши души, дамы.

– Щенок, – встав на четвереньки нечто резво понеслось в сторону, уклоняясь от града пуль.

Старуха стояла, исподлобья смотря, как младшая сестра с легкостью парирует цепному псу Агентства, стараясь вырвать из цепких рук серебренное орудие.

Пасть раскрылась. Громкий вой разрывал форму на мужском теле, оставляя кровоточащие ссадины. Тварь билась жестоко. Резко наступая, она впивалась когтями в защиту, раздирая ту на куски, словно бумагу. Мужские руки с трудом удерживали оружие, пытаясь парировать сопернику, но Тварь оказалась шустрее.

Громкий крик и тишина. Дурманящий запах крови и разодранной плоти привлекал к себе Эфир, впиваясь в клетки, регенерируя их. Создавая нового жителя Ночи.

Медленно двигаясь в сторону сестры, старуха недовольно осматривалась по сторонам: зеленая трава перепачкана в плоти, разбросанные клочки одежды развивались на ветру. Эфир трепетал. Тварь трапезничала.

Пощечина. Недовольный рык.

– Ты хоть понимаешь, что наделала, мерзавка?

– Убила очередного пса, – как—то просто. Будто и не было перед ней только что Обращенного. Лишь Эфир.

– За что мне все это, – тяжелый вздох. С каждой секундой дряхлое тело, поглощающее в себя Эфир, менялось. Кожа разглаживалась, морщины испарялись легкой дымкой и из—под наплывших век были видны горящие алые глаза. Гневный взгляд был устремлен лишь на ту, кто навлекла на них ненужный шум. Привлекая к себе внимание тех, кого не хотелось видеть на пиру больше всего – цепных псов Агентства.

****

Мужчина резко подорвался на кровати, хватаясь обеими руками за голову. Прилипшие к лицу волосы мешались, но почему—то именно сейчас было не до того.

Боль. Дикая, необузданная, пропитывающая собой каждый миллиметр тела, сковывая в цепкие оковы. Страх. Кричащий на задворках сознания, он заманивал в свои сети, вынуждая быть слабым. До ужаса слабым. Дыхание, как и ритм сердца сбились. Мужчине хотелось разорвать свою грудь на части, главное, чтоб этот стук прекратился. Серые глаза менялись, то становясь черными то вновь родные, спина ныла от желания распахнуть нечто, давно не видимое взгляду.

Звук телефона в этот момент раздражал сильнее, чем то состояние, от которого никто не мог спрятаться. Рука с огромным усилием сомкнулась на небольшом устройстве. Пальцы продолжали не слушаться. Мужчина знал: надо ответить. Нужно взять всю натренированную за многие года волю и выдохнуть. Нужно.

– Да? – Хрипота в голосе нисколько не заботила его. Перед звонящим притворяться не хотелось.

– У тебя есть десять минут, чтоб стоять передо мной в кабинете.

– Иначе?

– Десять минут, Сергей.

Мужчина уже кричал, из—за ненавистного им имени, но слышал лишь быстрые гудки. Телефон полетел на постель, босые ноги медленно опустились на прохладный ковер, вынуждая вздрогнуть.

Впервые за множество лет тело сковал страх и нечто такое. Знакомое. Словно он вновь жил на Точке Силы, поглощая каждую секунду Эфир, ощущая свободу.

Свобода.

Неприятное, склизкое слово, забытое более пяти лет назад, для него ничего не значило. Пустой звук, маленький писк на фоне всего произошедшего в тот роковой для него день. Быстрое умывание. Серо—белый кот, кружащий под ногами и выпрашивающий мяуканьем еду получил ее вместе с порцией ругани. Очередные обои, наспех поклеенные три дня назад вдребезги подраны этим пушистым созданием. Не хотелось идти. Тело не попустило, руки предательски продолжали дрожать, но столь требовательный тон вынуждал торопиться, забывая про завтрак, «адекватную» одежду. Растрепанные волосы наспех были собраны в хвост, старые потрепанные синие джины и черная футболка, лишь ножны, закрепленные вместо пояса на штаны выделялись из простого мужского антуража. Пару плотных свертков, скомканных лишь ради того, чтобы те влезли в карманы, разлетелись по полу. Ворону хотелось проклинать этот день с первой секунды.

Здание Агентства было некогда буддийским действующим монастырем, залы которого разделены на три части: Тодо – восточный зал и ныне зона обитания Заклинателей³ и Часовщиков⁴; Сайто – западный зал и его вечный одинокий житель Глава Агентства; Ёкава – общежитие, возведенное для работников Агентства и скрытые залы, созданные уже новым Главой, сокрытые под святыми землями. Там были массивные клетки, прутья которых полностью объяты блокирующими печатями, слякоть, сырость и полная безнадежность того, кто, нарушая правила, попадал в эту Обитель.

Перед мужчиной открылись врата Сайто, пропуская того вовнутрь. Массивные колоны, окруженные по всему периметру храма, выгорели после пожара более века назад, новые деревянные плахи, скрывающие от любопытных глаз нутро храма, красились каждый год в красный – облюбленный цвет Эфира. Поглотители, внедренные в каменный потолок, потрескивали всякий раз, когда доза Эфира в определенных частях города зашкаливала.

Кабинет Главы прост: длинные стеллажи по краям, донельзя наполненные документами, старый диван, служащий для Телекинетика⁵ пристанищем после тяжелого рабочего дня. Стол по середине, заставленный папками, старый телефон, всегда ютящийся, где—то в кипе разбросанных бумаг, а девушка, сидящая за столом, спала.

Ухмыльнувшись, мужчина пододвинул стул и, присев напротив Главы скрестил руки, дожидаясь пробуждения той, кто старался спрятать лицо, от яркого солнца, листом бумаги.

– Ты опоздал, – тихий голос.

– Ой ли, госпожа Глава, – девушка подняла голову и, потирая глаза потянулась. – Очередной завал?

– Давай ты не будешь доводить меня с самого утра, а я буду меньше дергать тебя.

– Прям меньше работы?

– Размечтался, дергать, говорю, меньше буду, а не дела поручать.

– Такое прекрасное предложение в очередной раз погрязло в пучине твоего упрямства, – отмахнувшись, мужчина перевел взгляд на окно. Чистое. Открывающее вид на небольшой пруд с мостом, ведущем к нему.

– Кстати, – поднявшись и обогнув стол, Глава нависла над мужчиной, вынуждая того дернуться. – Это что за хрип был? Я помешала тебе?

– Да как в твою голову вообще такое приходит, госпожа?

Отодвинув стул, мужчина нервно дернулся, представляя на миг, как чужие руки задевают его кожу.

– Ты звала меня для того, чтобы узнать это? Прости, но можно было и по телефону поговорить.

– Одного из наших сегодня нашли на старом кладбище. Ну, как нашли, Часовщикам пришлось попотеть, чтоб уловить хоть толику его личного Эфира.

Присвистнув, мужчина даже не дернулся, когда дверь со скрипом открылась и в кабинет вошел новый источник шума.

– Да, на складе не хватает орудия, когда поставка? – Высокий мужчина кивком поздоровался с Главой, пропуская из вида Цепного пса, сидящего с недовольным лицом, где—то на старом стуле. – Да плевать я хотел, что делал заказ только два дня назад. Ладно, все, даю вам сутки.

– Ты не мог пошуметь за дверью, а потом войти?

– Тогда бы ты опять не поверила, что я работаю. А я, вот.

– Вот взрослый человек, а такт вообще отсутствует. Всё принес для задания?

– Конечно.

– Может хоть кто—то расскажет мне суть? Или как обычно: иди ты Ворон на рожон, а я потом вспомню, что это Дневная Тварь и лучше на нее идти ночью.

– Читать инструкции надо, Пёсик, – специально протянув последнее слово, мужчина с радостью наблюдал, как напряглось тело, как дрогнул Эфир.

– Довольно. Гарен, введи его в курс дела и, пожалуйста, на этот раз оставь сарказм для своих подчиненных. Моего не трогай.

– Когда этот твоим стал?

– Стас, – повысив голос, девушка села за стол. В воздухе ощущалась тяжесть, катастрофически не хватало воздуха, а синие глаза Главы слегка менялись на алый. – Я как—то не так выражаюсь?

– Прости—прости, только успокойся. – Откашлявшись, Гарен тяжело выдохнул, беря папку в руки. – Итак, вчера новенького отправили на Ведьмино кладбище недалеко от старого порта. Кто отправил, когда был отдан такой приказ – неизвестно. От паренька не осталось ничего, совершенно. Нашим пришлось долго, прям по крупицам выуживать из земли какие—либо остатки его Эфира.

– Госпожа Глава, мимо вас такие приказы проходят? – Вскинув бровь, Ворон сел прямо. – Время суток?

– Самое интересное, что это Перипетия⁶.

– Ведьмино кладбище да на Перипетии стоит? Недурно, от меня что требуется?

– Вы с Фиби отправитесь на место и постараетесь разделить Эфиры и примерно составить картину того, что там произошло, – отозвавшись, девушка вновь положила голову на стол. – Ты лучше всех различаешь Эфир и можешь вступать с ним в контакт. Фиби – лучший Часовщик, что у меня есть.

– Лик, ты что—то утаиваешь. Отправляешь именно своих, паренька кто—то без твоего ведома кидает на Перипетию, – догадавшись, Ворон вновь присвистнул. – Да у нас завелась живность?

– Есть такие предположения, – Гарен кивнул, – я пытаюсь всеми силами пробить по своим каналам куда исчезает оружие и талисманы, но кто—то работает очень чисто.

– У главы двух подразделений тоже кавардак?

– Следи за своим мерзким языком, Ворон.

– Боюсь—боюсь, Второй.

Встав и поставив стул на место, Ворон собрал со стола то, что положено иметь каждому на задании: подчиняющий талисман защиты, способный воссоздать на теле нерушимую броню; талисман силы – оставлял на подвластном участке тела ожог, увеличивая силу удара многократно. Ворону это не нужно, но правила созданы для всех и даже приближенный к Главе не мог противиться устоям. План отступления падал на плечи Часовщиков. Когда в твоей команде Часовщик – всё немного проще и всегда есть шанс выбраться живым из передряги. Собрав талисманы и убрав те в карманы штанов, Ворон отправился к выходу, как был остановлен женским голосом.

– Кстати, ты слышал о наличии формы? Или в очередной раз необходимо выдавать новый комплект, вшивая ткань под кожу?

– Да ладно тебе, это же пёс, что ты ожидаешь от него? Тотального подчинения? Ну не носит он нашу форму, пусть не позорит ее и дальше.

– Ха—ха, продолжай шутить также не смешно, Второй. Не люблю я вашу форму. Сковывает.

– Я закрываю на это глаза лишь потому, что ты – мой подчиненный.

– Слащаво, госпожа Глава, – фыркнув, Ворон покинул кабинет, громко хлопая дверью.

– За что ты так цепляешься к нему, брат?

– Не нравится он мне, Лика, просто не нравится. А если вспомнить, что вас связывает, так вообще тошно становится.

– Хватит, – стукнув по столу, Глава встала и, вплотную подойдя к брату, взглянула в его глаза. – Ты не имеешь права поднимать эту тему. Ещё раз услышу ее.

– И? Что будет, сестра?

– Отправлю на пару дней в Обитель. Подумаешь над своими делами в полном спокойствии.

– А ты жестока, но не тем пугаешь.

– Я? Полно тебе, братец. Я – не пугаю. Просто предупреждаю.

Ворон встретил Фиби возле главной двери, ведущей в любую точку мира. Дверь, будто клубок, соединяла между собой весь Эфир, позволяя преодолевать большие расстояния. Проход в ней небольшая плата: малая толика личного Эфира, который при приеме на службу регистрировался в специальном реестре и талисман Прохода.

– Давно не виделись, мелюзга, – махнув невысокой девчушке, Ворон в который раз убеждался, что возраст – не цифры, а опыт и мудрость. Последним владел не каждый великовозрастный Обращенный, опыт приходил с трудом во время битвы.

– Доброго утра, Ворон, – учтиво кивнув и поправив кобуру пистоля, Фиби достала талисман, прикладывая тот к двери. – Надеюсь, что управимся быстро.

– Боишься?

– Нет, что ты, – вздрогнув, девчушка открыла дверь, замирая лишь на секунду, – ненавижу кладбища.

Ночь окутала небольшой город. Её цепкие лапы перекрывали доступ к Светлому Эфиру, словно душа тот. Настало время тех, кто любил трапезничать не только Эфиром, но и людьми.

Над Ведьминым кладбищем стоял смог. Не видя собственных ног, агенты медленно шли вперед, стараясь улавливать любое колебание Эфира.

– Тихо, – шепча, Часовщик оглядывалась в поисках потоков Эфира.

– Слишком, Фиби, слишком, – держа руку на ножнах, Ворон шел впереди с закрытыми глазами. Обостряя обоняние, он пытался учуять чье—либо присутствие, но. – Ничего. Слишком подозрительно, будь начеку.

Часовщик кивнула, не отпуская руки с кобуры пистоля. Их шаги заглушались, Эфир сливался с природой, становясь не уловим любому, кто переступит черту, или же.

– Сверху, – только и успев крикнуть, мужчина еле смог отразить когтистую лапу кинжалом, дегтярный свет которого различался сквозь плотный смог.

– Мелкие людишки, как вы посмели вторгнуться в мою обитель? – Напавшая Тварь шипела, отпрыгивая на безопасное расстояние. С открытой пасти текла вязкая слюна, глаза горели алым заревом.

– Ворон, сбоку, – но Фиби не успела сгруппироваться, отлетев мощным ударом в живот. Плита за ней разбилась вдребезги. Тело обмякло, а из головы медленно сочилась кровь.

– Черт бы тебя побрал, старая ты ведьма, – сплюнув, Ворон отчетливо ощущал Эфир напарницы, совершенно не думая о плохом. Парировать удары приходилось стремительно.

Тварь, словно танцуя, двигалась грациозно, стараясь с каждым шагом оказываться в слепых зонах врага, раздирая на том одежду. Острый кинжал отвечал, оставляя глубокие порезы на дряхлой коже, пока оба не встретились лицом к лицу.

Высокая женщина повернула голову вбок, разглядывая нового пса Агентства, разодранная пасть, неестественно улыбаясь, демонстрировала множество острых зубов. Русые волосы напоминали тонкие нити, опоясывая противника, сковывая движение.

– Мерзкий, мерзкий пёсик, ты такой прыткий, такой смелый, жаль напарница твоя слабачка.

– Закрой свой рот и дерись, – Ворон смотрел в глаза, стараясь увидеть в них прошлое, но Тварь лишь дернулась, откидывая мужчину от себя.

– Пытаешься понять можно ли спасти меня? Что, хорошие бойцы давно померли и послали проповедников?

Громкий смех разнесся по кладбищу раскатом грома. Смог пропадал, открывая полный обзор Ворону. Теперь он знал, где лежала Фиби, где стояла Тварь и ощущал нечто странное, то, что пытался понять с самого начала.

– Долго будешь играться со мной, старая? Покажись, имей хоть каплю гордости. – Пропустив удар в лицо, мужчина отлетел, несильно ударяясь затылком и тут же вставая, стараясь прогнать легкую пелену в глазах.

– Да как ты смеешь открывать свою пасть, человечишка. Ты, скулящий пёс, должен знать своё место.

– Я—то может и цепной пёс, но вот ты, ведьма, – слегка присев и отведя ногу назад, Ворон выдохнул, стараясь сконцентрировать свой Эфир на остриё кинжала, – не учла одного.

– Удиви меня перед своей смертью, пёс.

Ухмыльнувшись, Ворон за долю секунды оказался подле Твари, прижимая к горлу той кинжал. Сочащийся Эфир окутал глотку, крепко сжимая ту в сети. Его левый глаз стал полностью черным, а руки в некоторых местах покрылись острыми перьями. В глаза ведьмы читался страх.

– Ты? Но как? Таких не существует, – она кричала, пытаясь вырваться из оков, дергая своими острыми волосами, стараясь порезать чужую плоть.

– Сначала узнай кто твой враг, а затем кидайся словами.

Демонстрируя свои небольшие клыки, Ворон почти впился в глотку жертвы, как та вмиг исчезла, оставляя вместо себя тряпичную куклу. По всему кладбищу разнёсся громкий женский смех. Только еле уловимый шепот в траве донес до Ворона фразу: Мы еще встретимся, Владыка.

Придя в себя и присев, Фиби потерла затылок, шипя от боли и собственной безответственности. Её работа заключалась в спасении, помощи, а по итогу пролежала весь бой и, только к счастью, не потеряла напарника. Присев рядом с Часовщиком, Ворон поднял взгляд в небо, полотном усеянное звездами.

– Порядок?

– Прости, сегодня я облажалась.

– Я думаю, что изначальная цель была ты. Я – непредвиденное обстоятельство.

– Хочешь сказать, мне просто повезло, что сегодня напарник ты? Какая прелесть. – Упав на землю, совершенно забыв о боле в голове, Фиби смотрела в небесную даль. В зеленых глазах искрами отражался Эфир, заставляя те слегка блестеть алым.

– Что можешь сказать?

– Здесь как минимум было три разных Эфира. Первый – простой, совсем не примечательный. Второй – посильнее, но словно в спячке, не совсем поняла зачем сдерживался.

– Третий?

– Вот тут интересно. Представь себе активный вулкан, – присев, Фиби пальцами коснулась земли, оттягивая временную петлю на вчерашний день.

Юноша стоял почти возле границы. Его Эфир колыхался слабо, блекло, ещё не успев обрести свой цвет. Его противники отличались яркими вспышками, быстро двигающимися по полю боя. Ворон сел рядом, стараясь изучить каждое движение частиц Тёмного.

– Парень совсем молодой, только—только в ряды вступил.

– Про молодость не тебе говорить, ты то у нас младше всех в личном составе.

– В мои пятнадцать я уже пять лет работаю на неё, имею высшую ступень Часовщика и не всегда попадаю в передрягу, как сегодня.

– Да ладно, перед ней будешь оправдания придумывать, со мной можешь и не лукавить. Погоди, это еще что?

Указывая на черную дымку, Ворон встал, стараясь рассмотреть, откуда выходил этот шлейф. Тёмный, пропитанный жестокостью Эфир, заставлял кинжал дергаться в ножнах, желая искромсать, изрешетить то, что пугало своей яростью.

– Что это, Ворон?

– Черт его знает, Фибс, но, кажется, у нас есть проблемы посерьезнее.

Забранная с поля боя кукла была кинута на стол Главы, заставляя некоторые исписанные листы бумаги упасть на пол. Недовольный взгляд сменился удивлением и любопытством, а юный Часовщик отпущен в лазарет.

– Это подарок? Наши отношения перешли на столь, – не подобрав слов, Глава ручкой ткнула в куклу, – я такого лет десять не видела.

– Знаешь, что это?

– Да. Проводник Эфира. Малая его часть пропускается через определённый объект, заставляя тот принимать любой облик. Раньше их использовал один Культ древних жриц, но о нём не было слухов много столетий.

– Культ?

– Да. В местных хранилищах о нём нет информации, но по моим источникам Жрицы – прародительницы всего Эфира. Они позволили произойти катастрофе, чтобы проверить, выдержит ли наша планета такую мощь.

– Нехилые информаторы у вас, госпожа Глава.

– Это просто входит в мои обязанности, – тяжело вздохнув, девушка запустила руку в волосы, крепко сжимая их у корней. – Столетия наша планета напитывалась Эфиром и лишь недавно его выпустили на волю.

– Кто расскажет правду в учебниках новой истории, так?

– Верхушка постаралась, чтобы этой информацией владел узкий круг: представители от людей и Обращенных, глава созданного Агентства и, к сожалению, теперь ты.

– Уволь меня от слов, что я теперь какой—то избранный и должен буду нести эту ношу, а затем вступлю с ними в бой за мир во всём мире.

Покосившись на подчиненного, девушка хмыкнула.

– Мы, по—твоему, в книге какой—то, Серёж?

– Сколько раз я тебе говорил не называть меня этим мерзким именем? До греха доведёшь, Лик, – было слышно, как Ворон сквозь зубы цедил эту фразу, каждый раз дергаясь от услышанного имени.

– Когда—то ты привыкнешь к нему.

– Как к этому ошейнику, да?

Оттянув футболку сильнее, Ворон продемонстрировал тату в виде шипов, сковывающих его тело с шеи по грудь. Если приглядеться, то можно заметить, как каждый острый кончик шипа впивается в плоть, как настоящий.

– Забыла, что посадила меня на цепь, а, Лик?

– Прошло столько лет, а ты продолжаешь поднимать эту тему?

– Издеваешься, госпожа моей ненависти? Напомнить, кто притащил меня в эту Обитель, а затем истязал, пытаясь приручить? Забыла, как уловкой смогла подавить то, что сидит внутри меня.

Поднявшись и ударив по столу, девушка прикрыла глаза.

– Довольно, я сказала. Выметайся с глаз моих до следующего задания.

– Что, больно, госпожа? А теперь представь как было больно мне всякий раз, когда твои тонкие пальцы касались горячей кожи. – Ворон приблизился к Главе, почти шепча ей на ухо. – Я дергался, а тебе нравилось, так ведь?

– Садистку из меня решил сделать?

– Ты – Тварь похуже меня, госпожа моего заточения. И, смею предположить, знает это лишь Верхушка да я.

– Хватит.

– Вот и тебе хватит, Лик, всякий раз испытывать судьбу, поднимая эту тему.

– Угрозы? Моим оружием против меня?

– Увольте, госпожа, напротив. Хочу показать, что вы – не далеко ушли от меня.

³Заклинатель – Человек—Обращенный, способный создать зачарованные талисманы и оружие, которым пользуется всё Агентство.

⁴Часовщик – Человек—Обращенный, способный подчинить своему контролю всего лишь час прошлого и будущего. Почти все известные Часовщики работают на Агентство.

⁵Телекинетик – Обращенный, способный усилием мысли воздействовать на предметы и пространство, заставляя то подчиняться воле Телекинетика. Пока такая способность имеется лишь у Главы Агентства.

⁶Перипетия – Место скопления Темного и Светлого Эфира. Время и пространство в этой местности не подвластна никому, кроме мощных Часовщиков, а поглощённый Эфир увеличивает силу трапезника многократно.

Секретное дело №111. Ворон

2025 год, Август

Зачарованная ткань печатей невыносимо жгла и колола миллиардами игл. От слабости звенело в ушах. Не было возможности двинуть даже пальцем, чего было бы достаточно, чтобы разорвать когтём хоть одну запечатывающую руну, но увы. От каждой попытки движения, ткань лишь туже сжималась и существо низко шипело, скаля клыки и запоминая тех, кто лишил его свободы. Особенно одну. Ту, что смогла его обездвижить и сейчас замыкала последние замки на удерживающих его путах и цепях.

 После чего женщина отошла и отдала приказ. Цепи с грохотом начали натягиваться, поднимая над полом и фиксируя в чуть наклонном положении. Невыносимо болели крылья, так как регенерация проходила раздражающе медленно. Ярость сдавливала грудь похуже печатей и мысли роились в голове самые мрачные.

– Твари. Мерзкие бескрылые, как вы посмели меня пленить? Лишить меня крыльев и свободы?! Я отомщу. Убью каждого голыми руками!

– Уж прости, Орлов, но это для твоего же блага, – прошептала напоследок та женщина и покинула камеру, оставляя существо в одиночестве. Наедине с тишиной и пустотой.

– Убью тебя.

****

 Проходило время, но существо не чувствовало его хода. Ему казалось, что это самое время в насмешку встало. Тьма стала ему уютным и тихим домом. Его не волновало то, что к нему спускались и о чём—то спрашивали. Он был занят лишь двумя вещами – дыханием и сном. И во сне он расширял своё сознание и дух настолько, насколько только мог. Так, чтобы его «Я» пронизывало каждую пылинку в камере.

 Так он узнал, что стены и пол его клетки испещрены подавляющими рунами и печатями всех народов мира, на всех возможных языках. Даже несколько чисто библейских и христианских символов было. Всё, чтобы Обращенный любого типа оказался здесь бессилен и не мог даже ветерок создать для обдува запотевшего лица. Потому в ней было жарко, но в душе существа было ещё жарче. Внутри его сути бурлил и плавился персональный Ад, море огня и раскалённой искрящейся плазмы.

 Он выбрал эту силу своей. Но здесь она была бесполезна, сжигая его изнутри. Существо научилось игнорировать боль, усталость и дискомфорт. А ещё оно развивалось. Усиливало то единственное, что никто не смог бы отнять – душу. Стараясь концентрироваться на собственных чувствах, существо отключало их, вынуждая мозг пульсировать из себя Эфир. Душа расширялась, становясь осязаемой. Он мог ощутить озноб тела сквозь нее, заметить, какие толстые цепи сжимали искорёженные крылья, вызывая новую порцию злости.

 Именно тогда пришла она – та самая женщина. Существо ощутило своим духом её приход и затаилось, ожидая.

– Уже полгода прошло, а ты так и не реагируешь. Ешь и то из—под палки. Удивительно как ты ещё жив, – заговорила она после нескольких мгновений молчания. Существо невольно усмехнулось. Оно научилось обходиться без еды как можно дольше. Достаточно для того, чтобы люди, приходившие его кормить, уходили. Он не собирался есть с чьих—то рук как домашний зверь.

– Тебе тут не одиноко? – Продолжала меж тем спрашивать женщина. – Не страшно?

 А существо лишь смеялось про себя. Оно любило одиночество, мрак и тишину. А когда утомлялось, с удовольствием погружалось в сон. Единственное что бесило, это осознание того факта, что ему придётся провести здесь всю жизнь, до самой смерти. А это, благодаря его живучести, произойдёт не скоро.

– Ты не хотел бы выйти отсюда? – он хотел, но осознавал, что такое даром не получить никогда.

– Я хочу тебя убить, – произнесло существо в итоге, когда болтовня начала его утомлять.

– За то, что посадила сюда? Прости уж, но так нужно. И для тебя, и для окружающих. Ты опасен. Хотя, как выяснилось, ты был опасен и до обращения. Проклятия насылал, убивал людей. Судя по досье, ты всегда был чудовищем, а Тёмный Эфир лишь отразил на твоём теле уродство твоей души.

– Ничего нового, – усмехнулось на слова женщины существо, обнажая внушительные клыки.

– Что?

– Ты не произнесла ничего нового, женщина. Убирайся. От тебя голова болит. А ещё ты воняешь, – после этих его слов женщина ушла. Впрочем, не навсегда.

Женщина продолжала приходить, садясь напротив существа, рассматривая дергающиеся перья на массивных вороньих крыльях. Тонкой иглой заканчиваясь, те могли изрезать тела в мельчайшие кусочки, при желании и следа не оставлять, но он промахнулся. Гордыня и самоуверенность, обуздавшие существо, поработили его разум, заставляя верить в собственную непревзойденность. На пути попалась она, перечеркнув все труды и старания.

В женской руке каждый раз появлялось все больше бумаг, тонкие пальцы, крепко державшие ручку, то и дело касались листа, переворачивая его, фиксируя каждое изменение существа:

Отказывается есть, хотя чаши пусты на следующий день.

Эфир снаружи откликается на его зов в ночное время, стараясь проделать брешь в нашей защите.

Крылья с каждым днем теряли свой цвет, величие и силу. Путы крепко пережали точки передачи Эфира.

Кажется, он не любит прикосновения. Нужно больше опытов, дабы понять, как подавить сущность этого создания до того, как оно поймет это.

Подойдя как можно ближе, женщина протянула руку к существу, заставляя того дергаться в тугих цепях. Прикосновение обжигало, словно на кожу прыснули раскаленным маслом, отстраниться не получалось, даже разъяренный, весьма отчаянный крик, не пугал. Ни один мускул не дрогнул на подтянутом из—за тренировок теле, на лице не читалось эмоций.

В голове существа мутнело, хотелось вырваться и забиться в далекий угол, стараясь потопить в себе приступы паники, дурман от женского запаха, словно феромоны, действовали на тело. Оно ненавидело прикосновения, но поддавалось им.

****

Казалось, сон существа продлится вечно. Сил на бодрствование у него уже не оставалось. Каким бы сильным и выносливым не было его тело, вся эта сила, да и регенерация, должны были чем—то подпитываться. Но Эфир был заблокирован, а обычную еду он вскоре отказался есть даже с помощью астральной проекции. Существу не было страшно. Оно ожидало смерти. И лишь сон продлевал его существование, ибо во сне хватало и того минимума энергии, что просачивался в камеру. Надоедливые двуногие уже давно перестали его навещать. Даже та женщина больше не появлялась. Может даже умерла. Она ведь всё—таки Телекинетик, а они долго не живут, тем более с её то мощью. А жаль. Она была смелой и сильной. А ещё так приятно пахла. Неожиданно, сквозь сон, существо начало слышать голоса.

– Если так продолжится, то он умрёт от банального истощения, – говорил один голос, судя по тембру мужской. Молодой парень. Холодный, рассудительный и беспощадный. От него исходил запах озона. Значит один из тех, кто тогда вторгся на его территорию.

– Гордость его погубит, а не истощение, – с презрением произнеся, женщина пнула дверь темницы. Голос был резкий, громкий, резонирующий. А значит этот человек злой, грубый, вспыльчивый и бессовестный. Таких существо убивало десятками, ничего хорошего такие делать не могли.

– И что, он всё время спит? – Этот голос он узнал сразу и дрогнул, словно ощущая прикосновения подушечек пальцев на щеке. «Жива», – пронеслось на затворках сознания существа, вынуждая удивиться собственным мыслям.

– Беспробудно. Как не придём, он спит так, словно мёртв. Чуть ли не несколько раз за день приходится проверять его состояние, – голос надзирателя он признал спустя пару минут. Ленивого, довольно наглого и слабого существа с минимальным количеством Эфира.

– Это плохо. Он нужен живым. – Знакомый женский голос был тих, но он отчетливо слышал и различал нотки досады и злобы.

Раздался щелчок и грохот отодвигающейся двери. Она снова решила зайти. Он слышал её шаги. Чувствовал, как дурманящий запах лесных трав и цветов становился всё сильнее, а значит ближе. А потом ощутил невесомое прикосновение к щеке, от которого тело прострелило знакомой болью. По позвоночнику словно пустили разряд тока и существо до скрежета стиснуло зубы, сдерживая болезненный стон. Сейчас уже было легче. Эта женщина прикасалась к нему уже не в первый раз, потому за столько времени успел привыкнуть к этой боли и более—менее мог её терпеть.

– Сергей, открой глаза.

Её голос был таким отчаянным, нежным, умоляющим, что существо не смогло его проигнорировать. С трудом, преодолевая муть слабости и беспамятства, начал пробуждаться ото сна, пока не поднял тяжёлые от истощения веки. Женщина стояла так близко, что он ощущал каждый её вдох на коже, мог пересчитать каждую ресничку, каждую трещинку на искусанных губах. В глазах её читались вина и непонятная боль. Неужели она жалела, что пленила его? Раскаивалась?

– Сейчас я сниму с тебя путы, – тихо прошептала слова, которые существо никогда не ожидало от неё услышать. Сзади послышались проклятия и обвинения в безумии, но женщина их не слушала. Не мигая и не отрывая взгляда, она смотрела врагу в глаза и приближала ладонь к запечатывающей ткани. Сжала рисунок пальцами и резко рванула, с треском разрывая ткань и прекращая тем самым действие печати.

Тиски наконец разжались, опав вместе с цепями, позволив ослабленному телу упасть на пол. Запах застарелого пота и гнили, наполнил собой и без того удушливую клетку. От столь долгого пребывания в плотной ткани, перья успели сгнить или осыпаться в прах. Гной и слизь покрывали всё тело и, казалось, что вонь от них пропитала каждую его клетку. Адской болью прострелило крылья, ведь упал он именно на них.

Ослабленные кости хрустнули и похоже сломались повторно. Было больно. Жутко больно. Так плохо ему, пожалуй, было лишь во время первичной трансформации, когда крылья только начали расти и разрывать спину. У существа даже не было сил кричать. Он лишь отчаянно хрипел и слабо скрёб когтями по каменному полу, слыша, как круто развернулась освободившая его женщина. Деревянной походкой она ушла под гробовое молчание сопровождающих и как потом решётка его тюрьмы вновь заперлась на замок.

С того дня, заключение стало более щадящим. Еды приносили куда больше. Оставляли и уходили, осознав, что с рук он есть не станет. Правда начались другие повороты. Его стали часто чем—то усыплять и что—либо делать. Так, например, проснувшись однажды демон, как прозвали его надзиратели, обнаружил себя полностью отмытым от грязи и слизи, с обработанными ранами и фиксаторами на крыльях для лучшего их заживления и предотвращения смещения костей при движении.

В следующий раз он проснулся с чувством того, что в нём явно и тщательно копошились, пытаясь вытащить что—то важное для захватчиков, той женщины.

Существо понимало, что всему виной его облик и предыдущее агрессивное поведение, но не собиралось никого переубеждать. Во—первых, не видело смысла, а во—вторых, это держало бескрылых на расстоянии. Кроме одной из них.

 Та женщина вскоре возобновила визиты. Он знал о её приближении по запаху и эманациям вины и раскаяния в ауре. Она приходила, садилась рядом с ним, забившимся в самый тёмный угол, чтобы свет, с небольшой дыры на потолке, не раздражал приспособленные для ночи глаза, и просто смотрела на него. Словно видела, что—то такое, что не мог разглядеть никто другой.

Это неимоверно раздражало демона. Он шипел и скалился, сильнее вжимаясь спиной в угол и закрываясь крыльями, где начали восстанавливаться перья. И лишь однажды, демон вдруг поймал себя на мысли, что до сих пор так и не убил эту женщину, как хотел в начале. После снятия пут и крохотного восполнения Эфира, ему вполне хватало сил чтобы банально разорвать ей когтями глотку. Ведь камера лишала Эфира их обоих, а физическое превосходство всё ещё оставалось за ним. Но почему—то с того момента, как женщина сняла с него путы, демон даже не задумывался о том, чтобы претворить свои угрозы в жизнь.

– Просто я ещё слаб. Хочу убить её, будучи в полной силе, – так он уговаривал себя. Пытался заглушить в себе позорную мысль, что он не хотел её смерти. Что более он вовсе ничего не желал, кроме того, чтобы его оставили в покое. Это мерзкая, ничтожная и позорная для существа вроде него мысль.

Но в итоге, демон лишь осознал, что как не пытался, не смог убить в себе душу слабого, никчёмного человека, коим он когда—то был. Осознал и смирился, что умел делать лучше всего на свете. Правда от этого ему не стало легче терпеть присутствие женщины. Она постоянно вторгалась в его личное пространство. Постоянно говорила и старалась прикоснуться. Не реагировала на угрозы. Дело дошло до того, что даже во сне его начали преследовать ощущения её прикосновений. Как в итоге выяснилось, прикосновения эти ему вовсе не мерещились.

Однажды ночью, демон вновь пробудился от ощущения прикосновения к крылу. Это касание было равносильно удару под дых, но он сжал зубы и с силой зажмурил глаза, как делал это всегда, когда ему снился кошмар. Инстинкт твердил не открывать глаз ни за что на свете, но существо всё—таки решило побороть себя. Он хотел увидеть, кто уже не первую ночь нарушает его сон, но веки не желали подниматься. Что—то силой удерживало их закрытыми. Демон не сдавался и стоило ему хоть на секунду суметь приоткрыть глаза, как сопротивление спало.

И он увидел. Над ним нависала Инари⁷, сияя синим отсветом от накопленной силы. Пушистый хвост её мерно шевелился за спиной, выражая крайнюю степень удовольствия. Это же удовольствие и торжество читались на лице, принадлежавшем той женщине. Сразу стало ясно такое неестественное долголетие Телекинетика. В неё подсадили дух богини лис, чтобы она смогла поддерживать свою жизнь путём поглощения Эфира и жизненной энергии врагов. И для этого нужно всего лишь одно – прикосновение. И чем сильней физический контакт, тем больше энергии она сможет извлечь.

– Ты проснулся, – широко и лукаво усмехнулась лисица, обнажая клыки. – Зря. Так бы умер во сне.

– Не трогай, – зашипело существо, пытаясь увернуться от прикосновений и ударить женщину когтями, но хвост тут же пришел в движение и, связав ему запястья, поднял руки над головой. Попытка нанизать лисицу на коготь крыла тоже не удалась, поглощенный Эфир прижимал мощью и силой к ледяным камням, тепло которых испарилось с его пробуждением.

Вырваться демону всё ещё не хватало сил. Теперь перед ним не слабый человек, которому хватило бы и скопленных крох, а Инари в полном рассвете лет и сил, которая продолжала тянуть из него жизнь, пока он тщетно пытался освободиться.

Руки лисицы ласково оглаживали его тело, слегка царапая коготками ключицы, скользили по груди вниз, разминая подушечками пальцев напряжённые мышцы. С каждым её касанием, демон чувствовал, как жизненная энергия всё быстрее покидала его тело. Он понимал, что теперь, когда увидел истинное лицо женщины, лисица не будет больше растягивать трапезу и убьёт его.

Именно поэтому она делала свои движения такими ласковыми, настойчивыми и волнующими. Самый быстрый способ Инари убить жертву – довести до состояния пика, когда податливое тело отзывается на малейший приказ. Ладонью прикрывая рот, существо старалось не поддаваться, не показывать свою слабость и дурманное желание.

Соблазнение ради пропитания. А его тело сейчас, лишённое защиты перьев и в силу отсутствия какого—либо опыта, было особенно восприимчиво. Горячая демоническая кровь мгновенно закипела и болезненно ударила в виски и низ живота.

– Я убью тебя, Тварь, – снова зашипев, он невольно прогнулся от смеси боли и удовольствия. Вся сущность демона агонизировала от происходящего, в то время как ослабленное тело отзывалось на ласку, которой никогда раньше не ведало.

– Тебе нравится. Меня не обманешь, – мурчала в ответ лисица, опуская ладони всё ниже. От дальнейших действий женщины у существа перехватило дыхание. Он никогда не испытывал подобного и уж точно никому и никогда не позволял касаться его в столь интимных местах. Новая порция злости отрезвила, а страх за свою жизнь позволил начать думать. Плюс размышления прекрасно помогали отвлечься от настойчивых действий лисицы, покусывающей его шею.

Сейчас запах и энергетика Телекинетика полностью изменились. А это означало, что душа человека и астральной сущности⁸ не связаны как положено. Это всегда приводило к тому, что Обращенный доминировал над человеческой сущностью, пряча её на своих затворках, сковывая на тысячу цепей, не позволяя выбраться наружу, пока не насытится вдоволь.

Демон вдруг осознал, что всякий раз, когда женщина приходила, он ощущал чье—то присутствие. Где—то там бурлила и кипела энергия, мечтающая заполучить такой сгусток сил и Эфира, поднимая себя на новую ступень эволюции. Вздрогнув, демон старался вернуть контроль тела, пытаясь избавиться от наваждения лисы, но было заметно, что она знала свое дело, тяжело выдыхая в шею.

– Эй, женщина, ты же слышишь меня, – хрипота в голосе забавляла богиню. Сев на существе и потянувшись, Инари крепче сжала мужские руки, пытающиеся дотронуться до меха.

– Даже не пытайся, птенчик, девчонка будет спать еще очень долго. Достаточно, чтобы не помешать мне насладиться таким удивительным существом, как ты.

– Заткнись, – не успев договорить, существо простонало, совершенно не отдавая себе отчет. Молодое тело желало большего, жизненные силы и возможности были на нуле. Отросшие перья опадали как листва, устилая собой пространство рядом с ними.

Взревев, демон с огромным усилием вырвался из оков и, перехватив богиню подмял ее под себя, стараясь вложить в это весь оставшийся Эфир.

– Предпочитаешь быть сверху, птенчик? – Ухмыльнувшись, Инари провела пальцами по щеке демона, очерчивая выступившие скулы.

– Проснись уже, глупая женщина, ну. Я же тебе нужен живой был, или что?

– Заткнись.

– Вернись и запри свою зверушку в клетке, пока я не сделал этого, – демон кричал, стараясь пробиться сквозь множество барьеров.

Женское тело исчезло. Демон, упав на колени с трудом поднял голову, стараясь рассмотреть врага, но встретившись с испуганными синими глазами тяжело выдохнул, без сил падая на камень. Каждая часть тела болела и пульсировала от боли и желания, голова разрывалась от вторжения, разбросанные перья превратились в пыль.

– Где я?

– Очнулась.

– Сергей?

Впервые не вздрогнув, демон кивнул, рассматривая обнаженный женский силуэт: тело, покрытое шрамами, действительно было очень подтянутым, шипастое тату, покрывающее собой часть шеи, груди и спины, напоминало собой лиану, обвивающую ветвь. Под глазами синяки, волосы, вечно собранные в косу, растрепались. Коса. Когда это он успел подметить это?

– Напугала, наглая ж ты женщина. Я почти с жизнью простился, пока боролся с твоими личными демонами.

– Не тебе о демонах говорить.

– Язвим? Оправилась уже? Глупая ты женщина, что, в Агентстве не учат, как подчинять и контролировать свою зверушку?

– Я не сознательно. И хватит звать меня уже женщиной. Почти год прошел с момента.

– Чего? Захвата? Заселения в эти дивные апартаменты?

– Лика, – не стесняясь своей наготы, женщина с трудом приподнялась, стараясь убрать за ухо выбившуюся прядь.

– Мне так—то плевать, как зовут того, кого я рано или поздно убью.

– Да брось, чего взъерепенился? Я же прощения прошу.

– Ой ли? Что—то не слышу, – ухмыльнувшись, демон присел, вскидывая голову вверх. – И как такую Тварь держат в Агентстве?

– Также, как и тебя, Сергей.

****

Женщина вернулась в обитель спустя месяц. Лицо, усыпанное свежими ссадинами, было прикрыто маской, натянутой до носа, но даже это не позволяло скрыть кровоподтеки, которые видел демон.

– Что, нашу милую лисичку наказали?

Присев напротив демона и стянув маску, Лика выдохнула, пряча плотную ткань в кармане черных штанов. Такая же черная кофта с горлом сдавливала его, вынуждая постоянно оттягивать плотную ткань. Стандартная форма Агентства требовала изменений. Хотя бы эта удавка.

– Отстаивала честь и достоинства подопечного.

– Подопытного, – подправив, существо без тени страха уселось напротив, рассматривая женщину вновь и вновь. – Что на этот раз, женщина? Токовая терапия? Или опять копаться в голове планируешь?

– Что—то ты больно разговорчивый стал, год понадобился.

– Любой заговорит, когда на него Инари покушаться будет.

Опираясь спиной о стену, Лика прикрыла глаза. Без тени сомнений, женщина доверяла существу, сидящему напротив. Не боялась, что тот кинется и убьет, раздирая глотку, как вечно обещал. В нем изменилось всё, что позволяло существо улавливать: тембр голоса; взгляд серых глаз и Эфир, сочащийся по его телу вместе с кровью. Раньше он был темный, дегтярный, засасывающий внутрь, утопающий в себя. Сейчас Эфир струился быстрыми рывками, напоминая разряды молнии. Раз. Раскат грома и удар по земле, заставляющий оперение блестеть в лунном свете, падающем из небольшой дыры сверху клетки.

– Я мог сотню раз улететь.

– Твои крылья повреждены, а Эфир в Обители больше Светлый, чем Темный. Трапезничать тебе не чем.

– И всё же наша милая лисичка успела узнать.

– Впервые жалею, что твой язык такой длинный.

– Ближе к делу, женщина. Что ты хочешь от меня?

– Готова предложить тебе волю. Дверь знаешь где, можешь идти.

– Шутки из данного разряда устарели, женщина. Я слышу их каждый день от твоих глупых смотрящих. Скажи, если ты главная, то почему держишь таких здесь? Их убить легко, раз, – щелкнув, демон, не отрываясь смотрел на Лику, пытаясь уловить в той малейшие колебания Эфира.

– У любой Главы есть те, кто стоит над ней.

– Так это твои хозяева тебя так вот красиво наказали? Да они знают толк.

– Закончил?

– Насытился, благодарю.

Кинув в женщину острое перо, демон хмыкнул, когда—то исчезло прямо перед лицом Главы.

– Что и требовалось.

– Не тебе читать нотации, Сергей.

– Я предупреждал, что разорву глотку, если еще раз услышу это жалкое имя.

Демон не ожидал, что Лика быстро преодолеет расстояние между ними. Подушечками пальцев очерчивала мужские губы, вынуждая вздрагивать и желать испариться. Левой рукой Глава с легкостью дотронулась до шеи, оголяя ту от кустков ткани, бывшими, когда—то запаханной рубахой.

Демон дрожал. Не в силах двинуться с места, он смотрел перед собой. Опутывая, страх играл с ним злую шутку. Теряя контроль над Эфиром, демон не заметил, как его темница озарилась заревом, синие глаза стали алыми, а тонкие губы коснулись его, создавая меж существами нерушимый контракт.

Он очнулся, когда женщина покидала темницу. Его шея горела, а свежее тату украшало шею и грудь. Впивающиеся в кожу шипы высасывали Тёмный Эфир. Крылья за спиной испарились вместе с острыми, как скальпель когтями и зубами. Человек. Простой Обращенный. Ненавистный человек стоял полностью обнаженный перед закрытой дверью, теряя то, что оттачивалось долгое время, возвращая худощавое, слабое тело.

– Что ты сделала, Тварь? – Он кричал, еле добравшись до двери, бывший демон стучал в металл изо всех сил, срывая голос до хрипа. – Ненавижу. Убью, я найду и убью тебя. Заставлю забрать этот мешок с костями и вернуть себя, слышишь, Тварь? Чертова Инари. Я разорву тебя на части вместе с носителем, заставлю страдать вас обеих.

Осев на камни, мужчина уткнулся лбом в один из них. Холод, сменивший собой аномальную жару, окутывал собой. До безобразия мерзкое тело дрожало от беспомощности, руки, сбитые в кровь, безвольно лежали рядом, их будто отцепили и уложили недалеко. С такой тяжестью мужчина еще не поднимал пальцы, стараясь их сгибать, не вдыхал спертый запах в клетке полной грудью.

Он попал в её сети, продавая тело и душу в рабство, совершенно не ожидая подвоха и расслабляясь. К сожалению, доверяясь и обжигаясь.

Она – его печать. Только она может снять с бывшего демона ограничения, но этого никогда не сделает её смерть, ибо печать продумана очень хитро. Её жизнь – это ключ, а она замок. Если она умрёт, замок навеки останется заперт. И тогда он никогда не станет прежним. Поэтому, восемь долгих лет мужчина терпел все тренировки и издевательства, начал работать на Агентство и любыми способами добивался расположения от начальства. И, кажется, перестал желать смерти своей хозяйки.

⁷Инари – Божественное женское начало, связанное с силой лисиц и, таким образом, с самой Инари, наделяя ее дополнительной силой буддизма, такими как отчищающий свет, способный запечатать и подчинить себе почти любого Обращенного.

⁸Астральная сущность – грань между человеческой сущностью и сущностью обращенного существа, заключенного внутри носителя. На момент известны двое носителей: Сергей Орлов и Глава Агентства. Третий, вскользь промелькнувший в истории, каким—то образом исчез. С тех пор о нем ничего не известно. Обращенные, в которых скрываются божественные сущности, относятся к разряду Владык, способных уничтожить всё вокруг, впитывая в себя Эфир, как губка.

Дело №2. Свидание на троих

 По мрачному кладбищу бежала девочка лет десяти. В белом платьице, вязаной широкополой шляпе и с куклой в руках, она явственно выделялась на фоне полуразрушенных плит. Казалась призраком, но шелестящие и сминаемые белыми туфельками жёлтые листья уверяли о её материальности. Танцуя и подпрыгивая, она что—то громко напевала и все ближе подходила к высохшему кусту сирени с расколотой могильной плитой под ней. Вокруг плиты виднелся выжженный огнём круг и множество человеческих следов. Увидев это, девочка замерла прямо перед кустом, хмурясь и присаживаясь, касаясь своими пальцами земли.

– Она проиграла, – прошипев, девочка приподнялась, оглядываясь по сторонам. – Ещё и куклу додумалась отдать им.

 На последних словах, за спиной, возникла чёрная туманная фигура с алыми глазами. Взглядом внимательно оглядев место драки, фигура замерла и присела, глубоко вдыхая витающий в воздухе Эфир. Уродливая лапа медленно поднялась, указывая длинным когтём на неприметную горку листьев у самого подножия могильной плиты. Девочка тут же подошла к указанному месту и, нагнувшись, подняла воронье перо. Вертя находку, она повернулась к тени, с интересом всматриваясь в «пустоту».

– Гуру? Ты что—то чувствуешь?

– Здесь был кто—то странный, – отозвался помрачневший монстр. – Он смог полностью раскрыть место положение нашего кукловода и понять, что перед ним простая обманка. А теперь, смотри сюда.

 На последней фразе зверь указал когтём на группу следов. Сначала шла прямая цепочка, оставленная человеческими ботинками. Но потом следы начали меняться и в какой—то момент стали походить на отметины лап птицы. Очень большой птицы. Увидев это, девочка удивлённо взвизгнула, подняв в верх маленькие ручки.

– Владыка? Как долго мы ждали его появления, Гуру, – тонкие пальцы щелкнули. Черное перо сгорело в синем пламени, не оставляя за собой ни одного следа. – Наконец—то он поможет вернуть нам потерянное.

– Сомневаюсь, – отозвалась тень, все еще не в силах определиться со своей материальной сущностью, – одно дело одолеть низшую сестру, с другой.

– Ну, – скрестив руки на груди, лицо девочки расплылось в улыбке, обнажая небольшие, еще не отросшие клыки, – тогда нам придется убить его, если получим отказ. Пойдем, подумаем о птичке позже, Гуру, пока надо придумать наказание для А́дели.

– Слушаюсь, госпожа.

 Кинув последний мрачный взгляд на странную группу следов, монстр вдохнул отпечаток Эфира, всё—ещё державшийся после присутствия здесь неизвестного. И лишь после этого двинулся следом за своим хозяином.

****

Ворону понадобилась неделя, дабы прийти в себя после задания на Ведьмином кладбище. Мышцы болели от небольшого преобразования, спина ныла от забытого ощущения тесноты и давления. Не хватало массивных и величественных крыльев, рассекающих воздух, подчиняя тот себе.

Борясь с огромным желанием остаться в кровати, мужчина встал, беря на руки урчащее создание, просящее еду с самого утра. Небольшая квартира довольно скромно обставлена: в зале стоял лишь диван, тумба с книгами и дверь, ведущая на балкон. На кухне старый советский гарнитур, изживший себя лет восемь назад, рядом со столом кошачья миска с водой и кормом, заботливо положенным хозяином существа. Отпустив питомца, Ворон поставил чайник греться, наливая дешевый кофе в потрескавшуюся кружку.

Приятный аромат и греющая жидкость, впервые за минуты пробуждение хотелось двигаться. На столе лежал отчет, подготовленный им для Главы. Что—то с того дня не сходилось, гложа его каждый день, кропотливо проведенный над этой бумажкой.

– На Перипетии уловить Эфир куда тяжелее, чем в простых районах моего городка, – отпив кофе и сев за стол, Ворон надел очки, – может ли быть такое, что это место искусственно создано для чьей—то подпитки? Нет, Глава и ее ищейка с отдела по поимке Обращенных работают чисто. Картотеку на каждого уже девать не куда, поэтому этот вариант можно исключить.

Услышав стук в дверь, мужчина вскинул бровь, совершенно не ожидая на сегодня, да и вообще не любя, гостей. С неохотой встав и, взяв ножны в прихожей, Ворон тихо подошел к двери, в любой момент готовясь напасть на незваного гостя.

– Я сейчас сама дверь открою.

– Лика? – Открыв дверь, Ворон, не скрывая удивления, уставился на Главу, крепко сжимая ножны с кинжалом в свободной руке. – Какого черта ты здесь делаешь?

Юрко прошмыгнув мимо подчиненного, девушка прошла вовнутрь, направляясь прямиком на кухню. С легкой злостью, Ворон кинул оружие на стол в прихожей и, проследовав за гостьей, просто вскипел, смотря за тем, как его кофе испарялось за считанные секунды.

– Я спрашиваю, какого черта ты здесь делаешь?

– Какой ты гостеприимный, Серёж, прям за душу берешь.

Со стоном присев на свободный стул, Ворон искоса смотрел за Главой, читающей его полный отчет со всеми вопросами, беспокоящими его.

– Мало мне тебя на работе терпеть, так еще и домой же вздумала прийти в законный, между прочим, выходной.

– Успокойся уже, Ворон, я пришла по делу. О, думаешь, что кто—то намеренно создал Перипетию там?

– Что за дело?

– Анже́лика проверяла то место с Гареном, никаких доказательств, что твоя теория верна. Но то место очищено от Эфира полностью. Этим двоим пришлось из кожи вон вылезти, улавливая хоть какие—то колебания.

– Что за дело, Лик?

– Кукла, которую ты принес, соединялась Эфиром с помощью микронитей, присоединенных к каждой её части. Каждый такой узелок – как вена. Интересно то, что образ, который вы с Фиби описывали оказался настоящей Тварью, зафиксированной мной три года назад во время чистки одного района.

– Да ты издеваешься надо мной? – Вскрикнув и стукнув по столу, Ворон старался привлечь внимание Главы, но девушка, даже не вздрогнув, закончила свою мысль, переводя взгляд на подчиненного.

– Чего кричишь как ненормальный? Я тебя прекрасно слышу.

– А мне, кажется, ты специально прикидываешься глухой, испытывая моё терпение и нервы.

– Я? Да чтобы тебя так оскорблять? Не посмела бы, – улыбнувшись, Лика пальцем постучала по кружке.

Встав и забрав кружку, Ворон наполнил её новой порцией кофе и поставил обратно. Мужчина положил рядом печенье, совершенно не задумываясь, что эти действия слишком обыденные для него. Всякий раз, когда эта наглая особа врывалась, Ворон наливал им двоим кофе, доставал овсяное печенье, начиная первым разговор. Словно и не было между ними того прошлого, крепко связывающего жизни.

– Мне кажется мы что—то упускаем. Фибс ощущала три Эфира, но третий почему—то ускользал от взора. А ты знаешь как никто другой, что она лучшая и ошибаться не может.

– Намеренно дали пощупать себя? Зачем?

– А я ж откуда знаю, ты у нас Глава.

– И этот ваш бой. Еще никогда ты не дрался меньше десяти минут, а тут противник так легко сдался, да еще проклятый предмет тебе на блюдечке подал.

– Отдала хоть или у себя продолжаешь держать?

– Забыл? В Агентстве завелась живность. Черт знает кто это, но шанс того, что этот трофей исчезнет, если отдать его на склад, высок.

– Тогда что предлагаешь, госпожа Глава?

– Не знаю, Серёж. Впервые не знаю, что тебе ответить. Я пыталась пробиться своим Эфиром через защиту куклы, вызывала брата к себе, но даже ему она не поддалась.

– Неплохо так, даже Второй оказался слабее тряпки.

– Стас услышал бы опять началась драка. Можешь уже прекратить пререкаться со старшим по званию? Хотя бы ради меня.

– Ну, если ради тебя, – задумавшись, Ворон допил свой кофе, – ни за что, моя ненавистная госпожа.

Замолчав, девушка оставила кружку и, взяв в руки ручку, стала править отчет, совершенно не замечая, как грызет колпачок. Привычка с давних времен никогда не отпускала и, даже сейчас, когда владелец предмета вопросительно уставился на Главу, та лишь пожала плечами.

– Не знала, что ты очки носишь.

– Зрение подводить стало.

Убрав со стола, Ворон направился мыть посуду. Звук воды еле—еле заглушал женский голос, когда Глава, как—бы невзначай произнесла:

– Сходи со мной на свидание.

Тарелка выскользнула из цепких мужских рук и треснула.

– Чего ты там сказала?

– На свидание, говорю, сходи со мной.

– Я, конечно, дико, – запнувшись, Ворон развернулся, кидая в Главу мокрое полотенце, – да ничего я не извиняюсь. Ты совсем из ума выжила, Лик?

– Да что ты с самого моего прихода кричишь как сумасшедший. Тебя что, каждый день на свидания приглашают? Нет? Ну вот и успокойся.

– Ты, – запинаясь, Ворон тяжело выдохнул, запуская руку в растрепанные волосы и крепко их сжимая. – Прям точно я? Гарен твой не подойдет?

– Милый мой, напоминаю, что мы брат и сестра, а наша семья – известна на весь мир. И нет, конечно, я побегу на свидание со своим братцем, чтобы выслушивать от отца лекции.

– Давно ты не вспоминала о них.

Дернувшись и вернув полотенце, Лика встала, собираясь покинуть чужую квартиру.

– Ещё бы столько же не вспоминала. Так ты согласен или мне силой тебя утащить за собой?

– Ты неисправима, госпожа Глава. Говори уже.

– Ресторан «Монарх». Слышал о таком что—то?

– Да ты издеваешься? В это пафосное место я не пойду, нет. Да у меня элементарно костюма не имеется.

– Хватит и более ли менее приличной одежды, – поглаживая кота, спокойно давшего себя взять, Лика беззаботно улыбалась, не скрывая себя настоящую. Простую. Открытую и даже немного ранимую.

– Как ты делаешь это?

– Мм? О чем это ты?

– Подчиняешь себе любое создание. Это величество даже мне редко себя даёт. Только в отчаянные приступы голодного обморока.

– И никого я не подчиняю. Просто знаю, что нужно ему сейчас, – поглаживая животное за ухом, Лика взглянула в глаза Ворона. Зрачок её правого глаза оказался наполовину алым, приоткрывая врата запечатанного в ней существа.

– Инари, ну да.

– Нет, правда, тебе не нужно будет выглядеть дорого или красиво. Просто будь собой и сопроводи меня.

– Быть собой? Правда можно?

– В шесть. Не опаздывай, Серёж.

Вернув кота хозяину, девушка приложила к двери свой личный талисман, ведущий прямиком в Сайто. Помахав рукой, Лика уходила под вечную нотацию и угрозы про имя, произнесенное ей в простой манере.

Кот с недовольством фыркнул и спрыгнул с рук, направляясь на кухню.

– Пушистый предатель, – тяжелый выдох.

Прохладный душ расслаблял напряженные мышцы. Непослушные волосы прилипали к лицу, падая на глаза, не позволяя видеть. Мысли то и дело метались от вторжения Главы к Кладбищу. Не хотелось думать о плохом, что могло бы поменять жизнь, но что—то внутри, сжимаясь в тугой узел, трепетало. Ворон мечтал выбраться наружу из клетки. Раскрыть свои крылья и взмыть вверх. Туда, где не было бы никого, кроме него. Тишина и пустота.

Женский образ всплыл неожиданно, а дикая, чарующая лисья улыбка, вновь кидала в омут с головой, возвращая в Обитель, пропитанный вонью и слизью.

– С такой легкостью продался этой плутовке, – грубый голос. Сильный. Властный.

– Поучать вздумал? Смею напомнить, что проиграл ей ты, я – всего лишь то, что ты пытался похоронить много лет, чертов Ворон.

– Не говоришь хозяйке, что печать ослабла и мы можем общаться? Растешь, человек.

– Хочешь оказаться с кляпом во рту? Могу организовать встречу с этой богиней прямо сейчас.

Мужчина, выключив воду, направился к зеркалу. Одни резким движением руки, он протер небольшую область стекла, смотря на самого себя: левый глаз почернел, небольшие перья усыпали левую руку, а массивное крыло тенью отражалось, взмахивая, но не задевая пространство вокруг.

– Скучал по мне, человек?

– Что тебе нужно? Выбраться? Не получится. Даже тебе не сломить печать этой женщины.

– Но ты можешь заставить снять её, если добьешься любви и доверия.

Закашляв, Ворон сжал руками края раковины. Часть его лица криво улыбалась.

– Добиться чего?

– Любви, глупое ты создание. Влюби в себя эту женщину, проберись в подкорку, заставь зависеть от себя, а потом сдерни с врат печать.

– Нашел тут романтика? Она не такая глупая, как ты думаешь. Глупых – не ставят Главой таких структур, не внедряют мощнейшего демона, позволяя тому безвольно разгуливать и трапезничать заключенным.

– Ты хочешь отомстить этой женщине за свой плен? За всю ту боль, через которую ты прошел, став простым мешком и личным цепным псом?

Утвердительно кивнув, мужчина склонил голову вбок, всматриваясь в забытые черты его личного демона.

– Так действуй, человек. Плени, обуздай и напади также, как напала она. Холодно. Без колебаний.

****

Ресторан напоминал собой динамичную конструкцию. Новая структура опоясывала каркас дома, навеянная японским искусством оригами. Стены из белого дерева, высокие окна располагались по всему периметру здания, раскрывая его нутро каждому, проходящему мимо. Небольшие столы, расположенные в шахматном порядке устелены белоснежными скатертями, приборы лежали по обе стороны черных тарелок, обрамленных во контору золотом.

Боковая терраса, оборудованная под летнюю зону, украшена огромными горшками с пальмой; деревянные выгнутые кресла, изготавливались из специального сожжённого дерева, черные, смоляные столы, вбивались в землю.

Пропуск туда был для особого населения общества и лишь малая часть Обращенных имела право ступать туда. Обязательный вечерний дресс—код проверялся охранниками, парно стоящими подле стеклянной двери. Легкая музыка эхом разлеталась по всему периметру здания.

Вечер выдался теплым. Легкий ветер приятно развеивал ткань черной рубахи, наспех купленной в первом магазине. Темные джинсы, легкие спортивные кроссовки, предлагающиеся к стандартной униформе агентов. Дорого одетые люди с презрением смотрели в сторону мужчины, с легкостью попадая внутрь. Желая убежать, Ворон развернулся, почти сталкиваясь с Ликой.

Светлые волосы собраны в привычную косу, легкое синее платье с открытыми рукавами, еле доходило до колен.

– Кроссовки под платье? – Ворон усмехнулся, когда его взгляд зацепился за столь практичную, но не подходящую обувь.

– Главное мне удобно, остальное как—то без разницы.

Взяв Ворона под руку, девушка легко улыбнулась, подталкивая его ко входу. Охрана напряглась, с презрением осматривая пару, излучающую из себя сильный Эфир.

– Имя, – в голосе слышалось презрение, взгляд устремлен вперед.

– Гордеева.

– Я сказал имя, – повторив громче, охранник будто специально привлекал внимание подходящих гостей. Ворон напрягся, желая ответить мужчине, но приподнятая женская рука заставила успокоиться.

– Я понимаю, что мы не выглядим столь помпезно, как эти господа, но, поверьте, ни мне ни вам не нужны лишние проблемы. Посмотрите внимательнее фамилию и пропустите спокойно, без лишнего шума.

– Угрожаешь, мерзавка?

– Послушай, ты, – Ворон осекся, когда тонкая рука крепко сжала рубаху.

– Госпожа, как я рада вас видеть, – невысокая женщина легкой походкой вышла из ресторана. Брючный костюм, дорогие украшения, широкая улыбка. Охрана, видя начальство слегка склонили голову.

– Вы знаете их?

– Кто же не знает эту великую семью, неотёсанное создание. Госпожа, надеюсь, эти люди не доставили вам и вашему сопровождающему неудобств.

– Всё хорошо, нам можно пройти?

– Прошу, госпожа, – открыв перед парой дверь, женщина отошла вбок, склоняясь перед Обращенными, выдавливая из себя улыбку.

Удивление Ворона не спадало долго. Их посадили за дальний стол, предложили меню, но мужчина не сводил с Главы вопросительный взгляд.

– Ты во мне дыру решил сделать?

– Что это за цирк только что был?

– Забудь. Что будешь заказывать? Здесь прекрасно мясо.

– Лик, рано или поздно ты прекратишь доводить меня и начнешь отвечать на вопросы.

– Так кто же против? Моя семья, как ты знаешь, известна. Вот и в случае с этой произошло тоже самое, что и с любым, хоть иногда читающем новости.

– Поделишься? Это еще что, – взглянув на цены Ворон опешил, – ты куда меня привела? Я же здесь всю зарплату оставлю еще и должен буду.

– Что будете заказывать, господа? – Официант подошел тихо, учтиво наполнив стаканы водой.

– Молодому человеку ваш фирменный стейк средней прожарки, мне, пожалуйста, рыбу на пару.

Кивнув, юноша удалился. Ворон слегка расслабился под тяжелым взглядом Главы. Поправляя выбившуюся прядь волос за ухо, он то и дело осматривался по сторонам, подмечая сидящих Обращенных.

– Поделишься со мной что за дело, Лик?

– В последнее время в городе участились убийства не только людей, но и низших Обращенных. Кто—то высасывал их жизненную энергию, а затем оставлял умирать возле кладбища.

– Уж не того ли? – Кивнув, девушка спокойно дождалась, пока принесенные блюда поставят перед ними.

– Стало известно, что жертвами были состоятельные, посещающие это место, существа.

– Хочешь сказать, что мы пришли сюда ловить убийцу?

– Верно, дорогой, – накрыв руку Ворона своей, Лика фальшиво улыбнулась, сдерживая резкие движения чужих рук.

– Что ты, – не успев договорить, Ворон взял себя в руки, пытаясь унять бушующий внутри него ураган, – Жертвы твои, случайно не мужского пола?

– Какой догадливый. Они не только мужчины, но еще и предатели своих половинок.

– Изменщики что ли?

– Они, милый, а теперь, подыграй мне и помоги поймать эту Тварь.

– Ты вытянула меня в законный выходной на личное задание, заставила потратиться на одежду, время, а теперь говоришь помочь поймать ту, кто питается энергией? Времена в Обители решила вспомнить?

– Даю тебе слово, что не дам и пальцем тронуть твои внутренние перышки, Серёжа.

– Стать твоим кавалером на час? Ты знаешь, что торговать телом – незаконно?

– Ешь своё мясо и мило улыбайся, старайся смотреть на любую женщину в этом помещении, мысленно желай их.

– Да ты просто обязана дать мне выходной, госпожа моя, – Ворон оглядывался, подмечая множество дам вокруг них.

– На счет моей семьи. Ты точно уверен, что тебе нужно о ней знать настолько глубоко? Сам говорил, что плевать.

– Интересно же, что забыла дочка влиятельного человека на таком посту. Папочка не боится за свою наследницу?

Резко поднявшись на стуле, Лика схватила свою сумку и, уйдя в уборную, тяжело выдохнула, прислоняясь лбом к чистому стеклу. Разговоры о семье злили, доводили нервную систему до открытия врат той, что запечатана глубоко в сознании. Вечное спокойствие Эфира колебалось, способность выходила из—под контроля, приводя ближайшие скопления Эфира в действие.

Ворон ощутил дикую жажду крови спиной, когда тонкая женская рука коснулась его плеча. Диких усилий составило не дернуться, стерпеть чужое тепло, током отдающееся по всему телу.

– Простите, я перепутала столик, – до ужаса милый голос, подпитанный силой Эфира, легкой музыкой донесся до чуткого слуха Ворона.

– С вами все хорошо? – Стараясь быть обходительным, мужчина приподнялся, уступая место девушке, чье платье почти полностью оголяло интимные места.

– Да, извините, кажется, сегодня погода решила сыграть злую шутку с моим организмом. Голова закружилась, а тут оказались вы. Я Сирена, – протянув ручку, девушка не говорила, нет. Каждое её слово походило на сладкое пение, затуманивающее разум. Хотелось подчиняться, отдаваться, исполняя любой приказ.

– Могу я быть вам полезен?

– Но, как же ваша спутница? Она не будет против, если вы оставите её?

– Ничего страшного, куда важнее сопроводить вас.

Ворон сделал вид что не видел широкой ухмылки существа, скрывающегося за лицом безобидного человека. Протягивая руку и помогая подняться, он кивнул Главе, стоящей за углом ресторана, сопровождая их до самой. Гостиницы.

Первое, что ощутил Ворон, ментальный удар. Одновременно с этим хрупкая, качающаяся из стороны в сторону девушка, вжала его податливое тело в стену, жадно целуя сухие губы. В голове мужчины звучало пение, тихое, мерное, убаюкивая инстинкт самосохранения. От запаха сладких духов, от мерзкого прикосновения пальцев к телу, Ворон дергался, не в силах сдержать отвращения, силясь отстраниться.

Голос в голове стал настойчивее, подавляя внутреннего демона, рвущегося наружу. Каждый поцелуй, каждая расстёгнутая пуговица на его рубахе, слово кислота, медленно стекающая по всему телу, разъедая кожу и кости. Хотелось выть, откинуть от себя эту Ночную Тварь, но ради Главы, которой всегда доставалось за его оплошности, приходилось терпеть.

Рубаха полетела на небольшой пуф, стоящий в просторной комнате неподалеку от огромной кровати, занимающей большую площадь номера. Повалив жертву, Сирена скинула платье, прижимаясь к худощавому телу грудью. Покрывая жадными поцелуями тело, она продолжала мысленно петь, накладывая дурманящую пелену на глаза, заставляя тело обмякнуть под её настойчивыми руками.

Не в силах сдержаться, Ворон тихо простонал, приподнимаясь, но тут же опускаясь обратно на мягкие подушки. Крепко сжимая руками одеяло, мужчина мысленно ненавидел свою хозяйку, опаздывающею к самому интересному. Терпения почти не осталось. Агония распространялась по каждой мышце, демон кричал на задворках, стараясь привести носителя в чувства.

Из последних сил перехватив инициативу, Ворон подмял под себя девушку, сжимая её руки над головой. Облизывая пересохшие губы, Сирена довольно улыбалась, обхватывая ногами мужское тело.

– Ты такой прыткий, твоя спутница должна жалеть, что потеряла такую игрушку на ночь.

– Не смей и пасти открывать в её сторону, – злобно прошипев, Ворон наклонился, смотря в глаза жертвы своими черными, глубокими глазами.

Сирена дернулась, ощущая мощный поток Эфира. В глазах читался страх. Никогда не видя и не ощущая такую мощь, Сирена громко взвыла свою мелодию, стараясь подчинить себе существо, находящееся перед ней.

– Не получится, дорогая, – на руках Ворона появилось острие перьев, а Эфир, витающий в воздухе, обретал образ крыльев за его спиной. Огромные вороньи крылья широко распахнулись, поднимая в воздух легкие предметы.

– Не надо, пощади, – умоляя, Сирена крепче прижимала к себе Ворона, уже не в силах контролировать собственный Эфир. Женский облик сменился и вместо хрупкой девушки лежало обнаженное нечто с длинными когтями. Черно—синие глаза, голубая кожа. Эфир собирался в области ног, образовывая огромный длинный хвост.

– Думал придется угрожать, а тут самостоятельно показала свой истинный облик. Какая хорошая Сирена. Даже убивать тебя расхотелось.

Ворон успел отпрыгнуть прежде, чем острые когти впились в открытую шею. Температура воздуха резко возросла. Прилипшие штаны стесняли движение, ножны с кинжалом остались в квартире, приходилось защищаться руками, отвечать ожесточенными ударами, оставляя глубокие порезы своими перьями.

Блокировав новый выпад, Сирена взвыла, разбивая панорамные окна. Слегка нагнувшись, Ворон заметил, как за Тварью образовался Эфирный кинжал, полностью присоединенный к её рукам. Вздохнув, Ворон принял боевую стойку, слегка отводя правую ногу и склоняя корпус тела вперед. Выдрав из руки перо, Ворон перехватил его как небольшой нож, вынуждая тот силой удлинить свой острый наконечник. Эфирные крылья дрогнули, когда мужчина устремился вперед, стараясь напасть первым.

Раня Сирену в бедро, Ворон пропустил удар в грудину, слегка сгибаясь, он старался сфокусировать свой взгляд на жертве. Отпрыгнув в сторону, мужчина заметил, как по его телу струйкой стекала кровь, пачкая пол, смешиваясь с синей кровью Сирены.

Выбитая дверь вылетела из разбитого окна, а Глава, забежавшая вовнутрь с прибывшей подмогой, старалась быстрее оценить ситуацию, но успела только заблокировать стальной удар, нацеленный прямиком на Ворона. Встав перед мужчиной, Лика нахмурилась и, заведя левую руку за спину, крепко сжала черную кофту, сменившую собой неуютное платье.

– А ты еще кто, мерзавка?

– Хозяйка этого существа. А ты знатно потрепала этого самоуверенного птенца.

– Я убью тебя, твое пса и всех, кто пришел сюда. Мои. Все вы будете моими, – громкий хохот Сирены эхом разнесся по всему зданию. Переведя свой взгляд на пришедшую госпожу, Сирена вздрогнула. Холодный взгляд синих глаз сменился на алое зарево. За спиной у Главы появился огромный Эфирный хвост, ногти стали острыми, как скальпель, когтями.

– Группа захвата, отчистить территорию от посторонних. Перекрыть доступ к Темному эфиру новыми талисманами.

– Вы справитесь, госпожа?

– Выполнять.

Группа ушла, оставляя троих Обращенных. Ворон, медленно поднявшись, поравнялся с Главой, злобно смотря в сторону Сирены.

– Где тебя носило, госпожа Глава?

– Не начинай, лучше подумай над тем, как будешь оправдываться за свой внешний вид.

– Делать мне не чего. И ведь не о ране спрашивает, вредная ж ты женщина.

– Заткнитесь, – взвыв, Сирена кинулась вперед, но была с легкостью откинута парным ударом. Тяжело ударившись спиной о стену, Сирена поднялась, рассматривая Обращенных, продолжающих что—то обсуждать.

– До тебя я еще доберусь, – кинув косой взгляд на израненную Сирену, Лика подняла руку. Громкий стон и звук раздробленных костей. Невидимый пресс вжал в пол худое тело, выбивая воздух, затуманивая разум, отключая от реальности.

– Могла нежнее быть с этой Обращенной.

– Уж простите, что я поступаю так, как сама того хочу.

– Да всё—всё, понял я, не кричи на всю гостиницу. Прибила что ли? – Подойдя к Сирене и присев, Ворон провёл над телом рукой, собирая крупицы Эфира. – Молодая. Второе столетие только дожила. Странно, что оказалась далеко от своих мест.

– Накачена Эфиром по уши, смотри, – стоя позади Ворона, Лика, положила руку на его плечо, свободной рукой указывала на сгусток, – искусственный Эфир.

– Видела такое уже?

– Нет, только читала. Создается человеческая оболочка, которая впитывает в себя определенное количество личного Эфира, а затем по венам пускают другой. Увеличивая силу многократно, такой Обращенный более нестабильный. – Приподняв густые волосы, Лика оперлась грудью о мужскую спину, не беспокоясь о состоянии подчиненного после боя.

– Лик, я сейчас ударю тебя, отойди.

– Смотри.

На шее было выжжено клеймо стрелы, наконечник которой устремлен ввысь. Редкое оперение на краях образовывало древние символы Воды и Неба.

– Что за чушь? – Лика медленно отошла. – Значение этого символа давно забыто. Откуда?

– Успокойся, что с тобой?

Подойдя к Сирене, Лика приподняла её, сильно дергая на себя.

– Проснись, Тварь, откуда на тебе это клеймо? Кто твой хозяин?

– Лик? – Беспокоясь, Ворон положил руку на женское плечо, но резко отдернулся, ощущая от Главы дикий жар. Сирена медленно приходила в себя шипя от боли.

– Отвечай, кто твой хозяин?

– Владыка скоро воскреснет, открывая врата. И с неба в миг тот исчезнет, последней надежды звезда.

Сирена громко воспела, повторяя слова, пока не упала замертво перед Главой. В глазах Лики был страх, Эфир колыхался, а температура комнаты возрастала сильнее. Инари выходила из—под контроля, словно.

– Только не говори, что испугалась, – подойдя к хозяйке, Ворон, собравшись с силами, крепко сжал женское тело, стараясь прижать к себе Лику как можно сильнее. – Спокойней. Это просто глупая очередная Тварь.

– Ты слышал это?

– Что – это?

– Пророчество, из украденной книги Совета.

Здание гостиницы двое покидали засветло. Группа агентов, оцепившая все вокруг, старалась удерживать любопытных людей и Обращенных. Клокочущий Эфир скапливался сгустками, вынуждая Заклинателей тратить талисманы, запечатывая Эфир. Ворон крепко обнимал Главу за плечо, стараясь как можно быстрее увести ту из взора любопытных глаз. Резкий ливень помог, прогоняя зевак с их пути. Ворот кофты от формы агентства неприятно стягивал мужскую шею, ткань неприятно липла к коже, дождь пеленой упал на город. Не было видно дорог, стекол выбитой панорамы и трупа Сирены, доставленного в руки Главы Ликвидации.

Ворон шел медленно, подстраиваясь под женский темп. Скрывшись от всех, мужчина, дернувшись, отпустил из тисков чужое плечо, слегка отстраняясь от хозяйки. Лика молчала, смотря перед собой, пытаясь разобрать шум в голове, то и дело сжимала саднящую руку в кулак. Цвет глаз продолжал меняться: алые блики сменялись яркой синевой, то сливаясь в единую гамму, то разделяя две сущности. Инари боролась со своим страхом, сдерживая собственный Эфир в узде.

– Заболеешь еще, Лик, давай я отправлю тебя в общежитие.

Молча кивнув, Глава достала из подсумка мокрый талисман, рассыпавшийся в прах на глазах.

– Просто прекрасно, – выругавшись, Ворон потащил её под ближайшую крышу, стараясь крепко сжимать замёрзшие пальцы. – Учти, я не буду бегать и лечиться тебя, если ты сляжешь с очередной пневмонией. Ясно, Глава? Да приди же ты в себя, Лик.

– У тебя можно остаться до следующего утра? Сегодня день Тёмного Эфира, не могу пересилить себя и удерживать её в пиковый день⁹.

– Черт с тобой, идем.

Ворон пошел первый, пряча свои руки в карманы штанов. Дождь его не беспокоил, здоровье Главы тоже, хотя он прекрасно понимал, что та, зная путь, побежит вперед, раскрываясь перед Вороном настоящей собой. Маленькой. Беззащитной и одинокой.

– Эй, догоняй, к себе домой что ли иду? – Пробежав мимо мужчины, Лика помахала ему рукой, устремляясь вперед, вызывая таким поведением лишь улыбку. Улыбку?

Быстро нагоняя Главу, Ворон старался сократить свой маршрут, забегая за угол старого магазина и поворачивая влево. Без дождя эти улицы очень красивые, особенно летом. Усыпанные кустовыми растениями, клумбы возле подъездов приковывали к себе взгляды, небольшие самодельные фигуры зверей, дети облюбовали быстро. Стараясь не портить чужой труд, маленькие Обращенные с трепетом рассматривали каждый узор, оставленный скульптором яркой краской.

Ворон помнил, что возле подъезда установил кормушку для птиц, замечая, как соседи часто подкладывали туда еду. Мрачный демон со стороны с особой любовью относился к животным и птицам, не всегда способным ухаживать за собой. Кажется, так появился демон, сидящий, где—то в глубине его сознания.

Остановившись под козырьком подъезда, Ворон слегка отдышался, убирая с лица прилипшие волосы, стирая капли дождя. Лика прибежала следом. Тяжело дыша, девушка ухватилась за дверную железную ручку.

– Что—то ты сегодня сама не своя.

– То—то смотрю ты бодр и весел, когда пиковый день Светлого наступает. Так и излучаешь здоровый позитив всем своим звериным нутром.

– Сварливая женщина, – открыв дверь и пропустив Лику вперед, Ворон фыркнул, когда та легко коснулась его грудины.

– Затянулась или надо подлатать?

– Завязывай уже с этим и пошли скорее, не знаю как ты, а я очень хочу теплый душ и спать.

Квартира для Ворона была самым безопасным местом. Кот громко мяукал, встречая хозяина, успокаиваясь сразу, чуя знакомый луговой аромат. Босые женские ноги коснулись ледяного пола, в руках сжималась мокрая обувь. Кивнув, Ворон забрал чужие кроссовки, ставя те на ближайшую теплую батарею. За Ликой оставался водяной шлейф, ведущий прямиком на кухню. Включая чайник, Лика по—хозяйски расставила кружки и, дождавшись горячей воды, залила зеленый чай.

– Надо бы себе прикупить и поставить к шкаф за тарелки.

Вскинув бровь, Ворон кинул Лике свою одежду, и, скидывая на ходу с себя мокрое, добрался до гостиной, сгребая в охапку помятую футболку с потертыми штанами.

– Это еще для чего? Своего дома нет?

– Да брось, за последний год я у тебя в гостях бываю чаще, чем у Гарена.

– Ревнует небось? Уже всю плешь тебе проел о том, что можешь подхватить блох у цепного пса дома?

– В точку, – не стесняясь, Лика медленно переодевалась, скидывая рядом с собой мокрую форму.

– Ты издаешься, женщина, – простонав, Ворон поднял скиданное мокрое месиво, это единственное описание, подходившее для всей их одежды. Лика осматривалась. Словно впервые попав в его логово, изучала каждый миллиметр небольшой, но, по—своему, уютной гостиной. Рекомендованные книги небольшой стопкой лежали возле разложенного дивана, устеленного старым серым пледом.

Довольный и сытый кот тихо спал на подлокотнике, слегка дергая усами. Теплота от чая согревала продрогшее тело, внутренний демон засыпал.

– В душ пойдешь, Лик?

– Мм?

– Дурёха. Говорю, иди, грейся, я пока побуду немного добродушным и отдам свою кровать в твое распоряжение.

Кивнув и приняв тонкое полотенце, Лика отдала кружку Ворону, быстро прячась за дверью в ванной. Бешено бьющееся сердце вынуждало грудную клетку быстро вздыматься, слегка подрагивающими пальцами Лика повернула кран с холодной водой. Присев и обхватив свои ноги руками, Глава смотрела перед собой, борясь с тревогой и страхом. Хотелось кричать, разрывая появляющимися когтями грудину, не слышать стук сердца в своих ушах, ощущая его всем телом. Тахикардия напала внезапно, обволакивая собой. Пульсации в голове раздражали, Эфир сгустками выходил из тела лишь на секунды, возвращаясь в хозяйку большими волнами.

– Хватит, пожалуйста, – умоляя, Лика сжала волосы обеими руками, с силой оттягивая те у корней. – Пожалуйста.

Ворон сидел на диване, допивая свой кофе и смотря в никуда. Резкие изменения в хозяйке пугали даже такого, как он. Страх, читающийся в одном лишь взгляде, сковывал. Хотелось спрятать, укрыть эту женщину от всего мира, но мысли приводили лишь к клетке, всякий раз напоминая о том, как было больно. Ворон не стразу ощутил пульсацию Эфира, продолжая считать количество ворсинок в старом ковре, когда из ванной донесся отчаянный крик, а затем Эфир дрогнул, создавая небольшую воронку в коридоре. Ругаясь, мужчина с трудом дотянулся до ножен, с легкостью вытаскивая свой кинжал.

Эфир черной дымкой пропитывал острие, увеличивая то в размере. Ворон дрогнул, сохраняя ликующего демона в контроле. Разрубив разрыв и откинув кинжал, мужчина быстро устремился в ванну, находя на полу что—то шепчущую Главу, промерзшую из—за ледяной воды.

– Черт возьми, – стянув с батареи длинное полотенце, Ворон осторожно укутал Лику, поднимая её дрожащее тело и прижимая к себе.

– Хватит, пожалуйста. Я сделаю, правда всё сделаю.

– Спокойно, Лик, спокойно, – осторожно положив её на диван, Ворон укутался вместе с Ликой в пуховое одеяло, стараясь согреть продрогшее создание.

– Прости, Серёжа, прости.

– Помутнение? За что ты извиняешься, мм?

– Я не хотела, отпустила бы еще тогда, – бормоча себе под нос, Лика с каждой секундой расслаблялась, вжимаясь в чужую горячую грудь. Ворон вздрогнул, крепко сжимая зубы, он тяжело выдохнул, прижимая Главу к себе.

– Я убью тебя.

– Рука не поднимется.

– Значит займу чужие руки и убью, слышала?

– Раз. Два. Открывай врата. Три. Четыре. Два Владыки в мире. Пять. Шесть. Ворон хочешь есть. Семь. Восемь. Инари спать не просим. Девять. Десять. Ты на дитё надейся.

– Чего?

Но женщина спала, бормоча фразу тихо, Лика расслабилась, легко держа пальцами тонкую футболку. Клокочущий Эфир успокаивался вместе с носителем, наконец прячась от Тьмы, забравшей себе сегодняшний день. Ворон часто дышал, успокаивая бешено бьющееся сердце и свой организм, странно реагирующий на хозяйку. Хотелось накрыть невидимыми крыльями, теснее прижать к себе и сдавить тонкое горло, вырывая изо рта хрипы.

Демон ухмылялся, скрещивая свои руки, усеянные дегтярными перьями. Глаза Твари светились черным, впитывая весь Тёмный Эфир, волнами струящийся в воздухе. Ворон с огромным трудом смог расслабиться, все еще прижимая к себе Лику, он уткнулся в её волосы носом, незаметно для себя выпадая из реальности.

⁹Пиковый день – Раз в неделю Тёмный или Светлый Эфиры преобладали над другими в огромном количестве. Ночная Тварь впадала в спячку в Светлое время, Светлая в обилие тьмы.

Дело №3. Пезасская пещера

Ворон проснулся засветло. Потягиваясь, мужчина поднялся с дивана и, поправляя растрепанные волосы, направился на кухню, замирая в проходе. Держа кота на руках, Лика стояла возле окна, аккуратно поглаживая животное. Синяки под глазами пропали вместе с бледностью кожи, жизненные силы и запас Эфира пополнился за суточный сон, проведенный в этой квартире. На столе стояла кружка с остывшим чаем, миска с едой животного слегка испачкана.

– Что, хозяин совсем обленился и не кормит? – Почесывая мягкую шерсть, девушка старалась рассмотреть город, покрытый плотным туманом.

– Я думал ты уже исчезла, – Ворон приблизился, с интересом осматривая Главу. – Глядите—ка, ни одного пореза, румянец. Любая девушка позавидовала бы такой регенерации, госпожа Глава.

– Твоё утро всегда начинается так сварливо?

– Нет, если не приходится выслушивать чью—то полуобморочную мантру, а затем успокаивать, наступая на глотку своим инстинктам. Выкладывай, что за чушь ты плела вчера утром?

– Когда—то мы научимся понимать друг друга с полу слова, а пока ты, Серёжа, будешь рассказывать четко и по делу.

– Ой ли, – налив себе кофе и сев за стол, Ворон оперся спиной о прохладную плитку, устеленную на стене по всей кухне. – Мало того, что создала пятно Эфира у меня в доме, так еще несла что—то про Ворона, Врата и Инари.

– Как только я узнаю, о чем говорю во сне, обязательно объясню. Силы на дело имеются?

– Стоп, моя забывчивая госпожа, не ты ли говорила про выходной, если помогу с твоим делом? Ты. Так имей совесть, закрой входную дверь с обратной стороны и исчезни, сделай приятное одолжение.

– Я уже говорила о том, какой ты гостеприимный?

Тихая мелодия донеслась до чуткого слуха Ворона. Поднявшись, мужчина, не спеша взял телефон, узнавая номер на экране. Помимо основной работы в Агентстве, Ворон старался помогать местным, выстраивая будущие полезные связи, пускай и где—то на окраине, но даже тут обжилось много полезных Обращенных и людей.

Ворон бродил из угла в угол. Было слышно, как чужой голос дрожал, продолжая свой рассказ свозь еле разборчивый диалект.

– Успокойся, Сарам, помедленней, – выдохнув, Ворон выпил залпом кофе и, вернулся на кухню. Пододвинув к себе блокнот и ручку, мужчина бегло записывал сказанное. – Да, я сегодня свободен. Когда смогу подойти? Дай мне час, добрый друг.

Лика с интересом и нескрываемым любопытством смотрела на подчиненного, становясь за его спиной смотря на неровный почерк. Девушка ощущала, как напрягались мышцы, дрожал мужской Эфир, но лишь приближалась, почти вжимаясь в спину.

– Напомнить про скорейший удар или сама отойдешь?

– Для меня ты значит занят, а кто—то звонит тебе и всё? Перья пушистые, клинок натерт и в путь?

– Для вас, госпожа Глава, я всегда буду занят, для свои клиентов – свободен. Особенно тех, кто рано или поздно окажется полезным.

– Кто еще такой этот твой Сарам?

– Ты слишком любопытна. И почему ты еще не на рабочем месте? Что, мало нотаций от Гарена за последние дни? Хочешь слышать его ежеминутно.

– Опять тебя понесло в далекие дебри наших отношений со Вторым.

– Что—то давно я от тебя такого не слышал. Обычно брат или Гарен, а тут прям по статусу.

– Хотя бы пять минут ты можешь не плеваться своим ядом? Спасибо, – выхватив листок из—за спины, Лика направилась в гостиную, вслух читая записанное: кто—то ворвался в оружейную. Серьезно? Легализованная оружейная в твоем районе?

– Лика.

– Кто—то ворвался в оружейную и попытался украсть пару древних клинков. Защитные талисманы сработали. Стоп. Ты опять использовал рабочую атрибутику в личных целях?

– Лика.

– Защитные талисманы сработали лишь наполовину, пол магазина разнесло.

– Да чтоб тебя, Лика, – вскрикнув, Ворон отобрал помятый листок и, зло смотря на Главу, не заметил, как на левой руке появились перья.

– Предупреждаю один раз: успокой демона, пока это не сделала я, – голос Лики сменился. Грубость и жесткость в каждом слове, за её спиной образовывались синие огоньки.

– Не надо злить меня, многоуважаемая госпожа Глава, – выдыхая, Ворон отвернулся и, взяв чистую одежду, быстро переоделся, надевая сверху штанов пояс ножен. Маленькая подсумка с талисманами была отправлена в черный рюкзак.

Дойдя до коридора, мужчина услышал оклик и, развернувшись, оглядел Главу.

– Что смотришь? Давай, показывай оружейника.

– Тебя кто—то звал?

– А когда это надо было делать? Ты ведь помог мне, почему я не могу ответить взаимностью?

– Потому что тебя не просят, иди уже работай, пока твой шумный брат не появился.

– Мы либо сходимся на том, что я иду с тобой, – обувшись и замерев в проходе, девушка повернулась, сверкая алыми глазами, – либо на том, что я всё равно иду с тобой.

Ворон шёл медленно, стараясь не обращать внимание на наглую девушку, идущую неподалеку. Осматриваясь по сторонам, Лика с нескрываемым любопытством расспрашивала о каждом памятнике, фонтане и здании. Уцелевшие высотки вновь заселили люди и Обращенные, вручную расписывая угрюмые фасады пейзажами. Тонкая работа сверкала летом, когда яркие солнечные лучи нагревали краску, излучающую тонкий Эфирный шлейф. Каждый двор украшали клумбами и деревьями, гладкие скамейки только—только выкрасили зеленой краской. Шумные, но веселые дети играли на встречающихся площадках.

– Ты задумывался о такой жизни?

– Нет. Мне проще одному в своей квартире. Спрятаться под плед и читать новую книгу.

– Думаю, твой питомец будет против такой отрешенной жизни. Рано или поздно ты бы вышел за пределы логова. Нет, я серьезно. Кем бы ты был без Эфира?

– Да не знаю, вот же пристала, женщина. Я что с Эфиром, что без него – жил бы одинаково. Ходил на какую—то скучную работу, возвращался домой к коту. И так по кругу. Изо дня в день. Рутина. Что может быть ужаснее, чем такая жизнь?

– В плену куда веселее?

– Нашла с чем сравнить, Лик. Но, куда интереснее, чем погрязнуть в быту и самом себе.

– Признай, что со мной твоя жизнь заиграла, – толкнув мужчину вбок, Лика чуть прибавила шаг.

Двухэтажный дом открылся гостям издали. Обломки красного дерева разлетелись на ближайшие метры, осколки стекол заполонили собой землю ковром, не позволяя подойти ближе. Обходя дом, агенты осматривали местность, стараясь изучить любое дерево на наличие остатков Эфира. Невысокий мужчина подметал, стараясь потихоньку собирать осколки по небольшим кучам, Обращенный не сразу заметил гостей, погрузившись в свои мысли.

– Доброго здравия тебе и твоей семье, мой друг, – подойдя, Ворон слегка склонил голову перед хозяином дома. Обращенный ответил тем же, стараясь улыбнуться уголками губ. Измученное лицо и изрезанные до крови руки.

– Доброго здравия, друг мой. Ты ко мне с гостьей?

– Здравствуйте, господин, – склонив голову, Лика старалась не смотреть в чужие глаза, спрятав руки за спиной. – Простите, что потревожила вас своим присутствием.

– Что вы, не беспокойтесь. Мой дом всегда открыт для тех, кто знает манеры. Прошу, пройдем.

Отставив метлу и совок, мужчина поднялся на крыльцо и, открыв двери обтер свои ноги о ковер прежде, чем войти в дом. Ворон шел следом, стараясь обходить участки, осыпанные стеклом. Обтерев свои ноги, Ворон вошел в дом и, развернувшись, хотел позвать девушку, следующую за ним. Грациозно обходя препятствие, Лика, не поднимая головы, вошла следом, с легкостью обтерев ноги и ровняясь с подчиненным.

Сарам улыбнулся, рукой указывая на накрытый обеденный стол. Помыв заранее руки, Обращенный с легким удивлением наблюдал, как девушка, не спрашивая ничего, сполоснула рот и вымыла руки.

– Давно я не видел людей, знающих чужие обычаи и устои. Кто же вы, юная леди?

– Моя коллега по работе, Сарам, – кивнув, мужчина сел за стол вместе с гостями и, приступив к трапезе, слегка поник. – Рассказывай, друг мой. Твоя семья, надеюсь, не пострадала?

– Хвала всевышнему, твой защитный талисман спас их. Вчера ночью я проводил инвентаризацию, как в лавку зашел Обращенный. Поначалу он рассматривал булавы да рапиры, но как только увидел кинжалы, которые я убирал в сейф, очень заинтересовался ими. Предлагал любую сумму, дабы заполучить их.

– Но ты не продаешь их, ведь так?

– Верно. Есть такие вещи, которые не имеют цены, простые безделушки, передающиеся в семье как реликвии.

– Думаешь, он вернулся под утро?

– Я хоть и мало понимаю в Эфире, но, мне показалось, что его аура была другой. Более темной.

– Видимо, ваш отказ не приняли к сведению. Что касается Эфира, – девушка замолчала, глубоко вдыхая. – Вы, господин, верно описали свои ощущения, столкнувшись с утренним гостем.

– Вы весьма умны для столь юного возраста. Кто же вы, если не секрет?

– Простите, что этот грубиян ввел вас в заблуждение. Меня зовут Лика, и я Глава Агентства Магического Реагирования, а это пернатое недоразумение – мой подчиненный.

– Я теперь цепной пёс, друг мой. – Удивленно смотря на девушку и друга, Сарам положил руки на стол.

– То—то я погляжу тебя совсем не видно. Как давно там работаешь?

– Если быть откровенным, то с самого начала нашего знакомства я уже долгое время был цепным псом этой, – запнувшись на полу слове, Ворон дернулся, ощущая легкий пинок под столом, – прекрасной госпожи.

– Вот значит, как, – улыбнувшись, мужчина продолжал есть, стараясь не замечать изменения в глазах Главы.

– Много лет назад в нашем городе орудовала небольшая компания Обращенных. Они избивали девушек и детей, грабили пожилых, убивали и, что самое мерзкое, издевались над их телами. Эфир, витающий тогда в воздухе, был пропитан болью и злобой. Он скапливался в огромные сгустки, заполоняя собой всех Тёмных.

– И ты расправился с ними?

– Ага, только вот этой женщине не понравилось, что какой—то дикий Обращенный смог то, чего не могли её агенты.

– Поверь, я бы очень хотела поймать эту компашку сама, но она каждый раз подчищала свой личный Эфир, а такое огромное количество Тёмного не смог перебороть ни один Часовщик.

– Это, потому что Фиби с вами еще не было.

– Я не слышал о таком.

– Агентство позаботилось о том, чтобы такая массовость не афишировалась. Но этот птенец испортил все планы.

– Уж простите, госпожа Глава, это же моя вина, что на шее теперь удавка.

– Твоя, – пожав плечами, Лика встала и, поблагодарив хозяина за еду, вышла из дома, оттягивая сдавливающий ворот формы.

– Не стоило быть таким грубым, друг мой.

– Извини, что тебе пришлось всё это услышать.

– Что ты, друг мой, просто я уверен, что твой характер не оставил ей выбора. И ты, будучи не глупым, понимаешь это не хуже неё. Просто противишься произошедшему.

Солнце медленно пряталось за горизонт. Последние лучи бликовали на стеклах, согревали землю перед ночной прохладой. На очищенном участке резвились двое детей, пытаясь догнать друг друга. Хозяин дома стоял в разрушенной лавке, наблюдая за своими детьми и за тем, как Глава Агентства подметала его участок, вызвавшись помочь. Её манера речи, мелькающие алые огоньки в глазах. Мужчина всем нутром ощущал сильнейшего Обращенного за последние года. Сарам часто встречался с разными людьми, но мало в ком было столько воли, сдержанности.

– Закончил уже с бумагами, Ворон? – Не сводя взгляда с семьи, мужчина ощутил чужое присутствие на каком—то ментальном уровне.

– Почти. Не думал, что твоя коллекция станет такой большой. Давно она там?

– Уже почти управилась со всем.

Поравнявшись с Сарамом, Ворон не заметил, как слегка улыбнулся, держа в руках бумаги.

– Знаешь, друг мой. В мире много девушек и у каждой из них разный характер. Кто—то, как моя жена любит дом и уют. В ком—то течёт боевой дух, желающий защитить дорогое. Не мало и тех, кто любит жить за чужой счет, стараясь заполнить тем самым пустоту внутри себя, используя других. Каждая хороша собой, но старайся не пропустить того, кто отдаст за тебя душу.

– Она накинула на меня поводок и теперь помыкает мной, Сарам.

– А ты точно уверен, что у неё был выбор?

– У любого он есть.

– Да, мой друг, вот только люди на таких должностях имеют тех, кто помыкает ими.

– Пытаешься заставить меня стать таким же семейным, как ты?

– А чем плохо иметь семью? Каждый день ты просыпаешься рядом с родным тебе человеком. В вашу комнату врываются дети, крепко обнимая и ты понимаешь, что дороже этого ничего не может быть.

– Для тебя семья – это счастье. Для меня – непосильная ноша. Представь, что было бы с ними из—за моей работы. Не успеть защитить семью, а затем оплакивать их оставшуюся жизнь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.