# Мой личный Царь Чудей

Елена Тёмная

Я – обычная русская студентка, которая вынуждена подрабатывать официанткой, чтобы прокормиться. Но однажды, я познакомилась с двухметровым шкафом Егором, который оказался не тем, за кого себя выдаёт! Он – загадочный фейри, украл меня прямо средь бела дня, и увёз в свой замок в облаках, откуда мне уже никогда не выбраться! Эта история о простой смертной, которая приручила фейского короля и заставила его… мыть посуду.

Мой Личный Царь Чудей


Пролог


Здравствуйте! Эм… доброго времени суток? Бляха, где мои заметки? Кхм-кхм, начинать всегда так сложно! Простите, если я где-нибудь запутаюсь, и возможно что-то упущу, (наверняка упущу).

Меня зовут Софья Владимировна Златоумова. Рост сто шестьдесят пять, вес пятьдесят, русые волосы, глаза серо-голубые. Родилась в двухтысячном году в Бредянске. Эта история началась пять лет тому назад, когда мне стукнуло двадцать два, и из-за своих финансовых проблем мне пришлось взять академ в техникуме, чтобы заработать шейкелей, и оплатить обучение. Так уж случилось, что я поздний ребёнок. Родители уже вошли в пожилой возраст. Они тогда жили исключительно на свою пенсию, и поэтому просить у них помощь как-то язык не поворачивался.

Наступило лето двух тысячи двадцать второго. Я собрала все свои вещички, да свалила из студенческой общаги. Тётя Катя – мамина подруга, познакомила меня с хозяйкой квартиры на окраине города. Мрак, но выбирать не приходится. Только там я смогла позволить себе жильё. Устроилась на полную ставку официанткой в семейном ресторанчике «Русская Кухня». Неплохо устроилась, учитывая, что место работы в пятнадцати минутах ходьбы. Больше мне добавить нечего: обычная нищая студентка из обычной русской глубинки, живущая в обычном девятиэтажном человейнике.

Адрес простой: Печальная область, Тоскливый район, город – Грусть, Проспект Разочарования, Дом Тринадцать. (А если серьёзно, то адрес не важен для истории – смиритесь). Жила я на пятом этаже в двенадцати квадратах «роскоши». Прямо между наркоманом Васей Пупкиным и типичной ЯжМамочкой Диной. Сверху тусовщики, снизу огромная ближневосточная семья из пятнадцати человек. Заебись квартирка! Мне сразу с порога компанию составили тараканы, да клопы, коих пришлось две недели травить. Тем не менее, невзирая на все трудности, всего шесть КА за месяц, плюс коммуналка – это самый оптимальный вариант. Большего я себе позволить просто не могла. Мне за работу официантки поначалу вообще платили только половину, так сказать, «пока стажируешься».

Спустя несколько месяцев, когда я уже обжилась, устроилась, и поладила с коллегами, мне стал попадаться на глаза один парень. Мы с моим товарищем Глебом два раза в смену выходили на перекур у чёрного входа. Там же стояли эти огромные мусорные баки, над которым как всегда кучкой летали мухи, а дворовые собаки облюбовали ближний угол. В соседнем здании располагалась «Пятёрочка», и в этот переулок вела ещё одна дверь от запасного выхода. Кассиры да консультанты тоже выходили сюда на перекур, и нам иногда удавалось перекидываться парой слов. Только вот… время от времени я встречала там того, кто не был ни кассиром, ни консультантом, ни даже грузчиком. Этот человек под два метра роста в тёмном стильном пальто и в тёмных очках захаживал именно в этот переулок, чтобы затянуться парой сигарет.


Глава Первая: Ох уж эти подкаты


Такие маленькие телефоны,

Такие маленькие перемены.

Законы Ома ещё не знакомы,

В таких ботинках моря по колено.


Звери – Всё, что касается


Сентябрь, как говорится, горит. Двадцать третье число, или около того. Четверг, восемь утра. Первая прохлада принесла с собой желтеющие листья на тротуар. Я протёрла все столы и расставила стулья. Время открытия в девять. Глеб как обычно подметал по углам. Сверху лампа начала подрагивать, и моему товарищу пришлось идти на склад, дабы заменить её.

– Соф, тащи стремянку, – попросил он.

– Секундочку!

Старая ржавая лестница качалась туда-сюда на жёлтом кафеле. Я фиксировала стремянку, Глеб снимал мигающую лампу. Его кеды прямо перед глазами: старые, изношенные, на правом шнурки развязались.

– У тебя тут…

– Всё, закончил, – проигнорировав мою попытку предупредить, тот резво спустился, и как назло, стремянка в этот момент пизданулась, Глеб поскользнулся на шнурке, и пытаясь не упасть окончательно – схватился за меня. Точнее за юбку моей униформы. Как вы можете догадаться, молния не выдержала его хватки и разошлась. Юбка сползла, Глеб плюхнулся на пол, я осталась стоять в трусах с огромной мордой Хэллоу Китти на своей заднице.

– Бля-я-я, – завизжала я, стараясь вернуть юбку на место. И как вишенка на торте, именно в этот момент в зал зашла наша начальница в строгом деловом костюме. Она смотрит на меня, на Глеба, потом на стремянку. Ну и выдала сочный комментарий:

– Симпатичные трусишки.

«Бля-бля-бля! Стыд-то какой!»

За исключением сего нелицеприятного инцидента сегодня был ничем непримечательный день. Всё как обычно: клиенты, меню, заказы, мои каракули в записной книжке. В два часа дня, когда мы с Глебом отправились на кухню обедать, к нам подошла Марья Ивановна – менеджер ресторана. Она спросила нас о том, в какой месяц мы будем брать отпуск. Глеб и я хотели отдохнуть летом, но как назло, все тёплые месяцы уже разобрали. Мне достался декабрь, а Глебу январь.

Вообще Марья хорошая женщина, вот только гоняет нас и в хвост, и в гриву. Её фирменное движение – это громко хлопнуть в ладоши два раза, после чего она властным тоном раздавала приказы.

Мы с Глебом по традиции, после сытного обеда вышли через запасной выход на перекур. Мне пришлось заранее накинуть плащ, а то мало ли как в прошлый раз прожгу себе форму, и Марья Ивановна будет ругаться. На небе хмурое пасмурное небо удручало. Все краски этого дня будто кто-то высосал, оставив лишь серые депрессивные улицы. Глеб взял в зубы сигарету, нажал кнопку зажигалки и поднёс её к краю. Живое крошечное пламя очертило его небритый подбородок. Вслед за ним и я закурила. В двенадцать лет я попробовала эти тонкие ментоловые «Kiss», после чего мои лёгкие сказали: «прощай, наша встреча была ошибкой». С тех пор не курила, а вот когда на работу устроилась – пришлось, так сказать, по долгу службы. «Kiss» показались мне какими-то пидорскими сосалками для педовок, поэтому подыскала себе лайтовые «Winston».

– Вот жопа, а? – недовольно промычал Глеб. – Мне зимой вот вообще не припёрло брать отпуск! Какого хуя они не предупредили заранее?

– Ну так, по трудовому кодексу прописано – надо брать.

– Я бы им всем по ебучке прописал за такие сюрпризы. Мне надо подарок матери покупать на новый год. И девушке там… В общем – жопа!

– Угу. Добро пожаловать во взрослую жизнь. От ЗП до ЗП, ипотека, налоги, ЖКХ, и грабительские цены за одну ебучую пломбу у стоматолога.

– Ой и не напоминай! У меня уже вторую неделю режется зуб мудрости, а пойти вырвать нет ни времени, ни сил, ни денег.

– Так есть же бесплатная…

– Ага, «бесплатная» только на словах. Там каждая услуга с двойным дном.

– Понимаю.

Глеб ушёл раньше, а я решила ещё немного постоять. Чёрт знает, что тянуло меня? Дверь запасного выхода «Пятёрочки» открылась, и оттуда ко мне вышел тот самый незнакомец. Высокий, статный, красивый, ну прямо мужик с обложки «Форбс». Он опустил свои тёмные очки, и глянул на меня глубокими карими глазами.

– Ну привет, – промурлыкал тот игриво. Я скупо кивнула, продолжая наслаждаться горьким ядом сигареты. Подошёл ко мне, а я голову аж задрала. «Ну и махина!» – Вашей маме зять не нужен?!

– Пф-хах! – от неожиданности вдохнула глубже обычного, подавилась, согнулась, и вместо смеха из меня вырывался горловой кашель. Слёзы на глаза навернулись, сигарета выпала из руки на асфальт, да закатилась под мусорный бак. Давненько я так не ахуевала. И смех, и грех! «Вашей маме зять не нужен? ЛОЛ! Это ж кем надо быть, чтобы пиздануть такое?»

– Ты в порядке? – наклонился он ко мне.

– Всё чётко! – прохрипела я. – Ты кто вообще такой? И чего тебе надо?

– Познакомиться хотел…

– Знакомятся в Тиндере, ну или на Мамбе, или в… короче где угодно, но только не здесь.

– Почему? Здесь запретная территория какая-то? Может тогда сходим в этот «Тиндер» и там познакомимся?

– Чё? Ты что, с луны свалился?

– Нет. Я бы наверняка разбился. Оттуда вниз далеко падать.

Ну, всё предельно понятно: он – долбоёб! И скорее всего шизанутый. Мне с такими не по пути. А жаль, ибо шкурка у него секси. Я было уже хотела поскорее ретироваться от него подальше, но тут он меня внезапно остановил, схватив за локоть.

– Ты обронила, – в своей руке он держал мою недокуренную сигарету. «Когда успел?».

– Оставь себе.

– О! Халява, – и сразу же затянулся.

«Шизанутый!»


***


Мы ещё не раз встречались в том переулке. Этого шизика, кстати, зовут Егор. И он отлично сдружился с Глебом. Всегда приходит в одном и том же чёрном плаще с тёмными очками. Зализанная причёска, кожаные перчатки, лакированные ботинки. Стиль: «аля шкаф из корейской Манхвы». Они с моим коллегой обычно говорили о всяких «мужских штучках». Ну там, спорт, бабы, бухло. Будто в мире нет ничего другого о чём можно поговорить. Им, что по двенадцать?

– …Ну и я случайно стянул с неё юбку, – наглядно показывая жестами, рассказывал Глеб.

– А потом в зал заходит Елена Петровна, и выдаёт: «Ммм, классные трусишки», – добавила я.

– Такой кринж!

– Я чуть со стыда не сгорела.

Видели бы вы мою кислую мину. Это было что-то из разряда: «я только что сожрала лимон целиком». Егор тем временем слушал, давясь слюной в приступе смеха. К счастью вскоре к нам вышли кассирши из «Пятёрочки», и кринжовые истории плавно перетекли в бытовые жалобы.


***


Первая пятница октября. Егор позвал нас посидеть где-нибудь на выходных.

– За мой счёт, – обаятельно улыбнувшись, заявил он. И зубы его блестели, и взгляд горел, и голос звенел. «Прям-таки большой милый щеночек, аж за щёчки хочется потискать».

– Кто-нибудь ещё там будет? – спросил Глеб.

– Агата и Кристина.

Те самые кассирши из «Пятёрочки». Ну а что им? Бесплатная выпивка, хорошая компания, знакомые люди. Кабы Егор предложил пойти куда-то конкретно, то моя пятая точка бы сжалась от подозрений. Глеб предложил сходить в кальянную в центре города. На том и порешили.

А мне, бедной-несчастной, пришлось потом всю ночь с пятницы на субботу разбирать свой скудный гардероб, ища в чём бы пойти на вечер. Не то, чтобы я так уж и рвалась туда пойти. Мне вот вообще все эти шумные званые вечеринки не по душе. Однако кто-то же должен приглядеть за Агатой и Кристиной? Вдруг что-то пойдёт не так?

В итоге я остановилась на чёрных штанах на высокой талии, блузке в горошек, и на моём скромном комплекте украшений из авантюрина. Мама, помнится, подарила мне его несколько лет назад. Она вообще у меня любит всякие такие безделушки, бижутерию, фальшивый жемчуг. Волосы убрала в высокий узелок, подвела глаза немного, да пудру ёбнула в лицо. Идеально!

Встретились на остановке около кальянной. Егор приехал на такси, что странно, ибо мне показалось, что такие как он разъезжают на майбохе, или на порше. Мы с Глебом докуривали последние свои сигареты. Н-да, надо скоро новую пачку покупать, а они с каждым годом всё дорожают и дорожают. Бросить что ли? А как я тогда на перекуры буду ходить? Это ж легальное, можно сказать, отлынивание от работы – святое дело!

Время почти девять вечера. Нас встретил фейсконтроль в лице одного немолодого заёбанного жизнью мужичка. Каждый из нас показал документы, и мы спустились вниз. Егор арендовал одну из игровых комнат с приставкой. Мягкие диваны, низкие кофейные столики, караоке в соседнем зале. Красота! Агата и Кристина заказали себе мартини, ну а я, как истинная православная бабёнка – пивчанского. Глеб и Егор зарубились в Мортал Комбат, а девчонки, скучающе о чём-то говорили, залипая в телефон. Потом нам принесли кальян, и мы принялись затягиваться из двух мундштуков по кругу. Агата снимала сториз в Инсту (запрещённую на территории РФ). Кристина мерзко хихикала. Я – бухала.

Через какое-то время девчонки уломали Глеба спеть с ними в соседнем зале в караоке. Я и Егор остались наедине. Всё плыло перед глазами, ибо на столе к тому времени порядком прибавилось моих опустошённых стаканов жигуля. Мужчина одарил меня обеспокоенным взглядом, а я позитивно сложила пальцы в «ок».

– Будешь? – он передал мне контроллер.

– Та без бэ.

Естественно я продула, ибо ещё ни разу не играла с контроллером. Все эти… сосочки, или как их там? Запутаешься! Особенно, когда ты в дрова пьян! Не, если уж и играть в игры, то только на ПК. Не даром ж говорят: «ПК-бояре», правда? Вот только у меня нет компухтера, а только мой старый китайский ноутбук, который едва ли тянет последний ГТА на минималках.

– Умф! Жопа! Давай лучше ютубчик глянем?

– Хорошо. Знаешь А4? Он такой крутой!

– Тебе что, десять?

– Нет! Мне много-много лет! Мне целых восемьдесят шесть!

– Пф-хах! Ну ты и сморозил!

Потом, после очередного стакана выпивки, я по традиции – присела на уши, и давай жаловаться на всё подряд: на своё бедственное положение, на родителей, на учёбу, на работу, на отсутствие парня. Егор слушал, вроде бы, внимательно. Точно не помню, какое у него было выражение лица.

– И этот сраный отпуск в декабре! Ну нахуя он мне зимой? Я летом отдыхать хочу! Не на Бали, конечно, ну хотя бы в Сочи сгонять. Ага – как же! Я даже санаторий в Геленджике себе позволить не могу! Съехала, блять, от родителей, теперь лапу сосу! Нечестно!

– Ну хочешь, в декабре что-нибудь тебе устрою?

– Что? Путёвку в Египет за отсос? Нет, спасибо. У меня ещё осталась какая-никакая гордость.

– Египет не идёт ни в какое сравнение с моим домом! Я живу в замке! – гордо вздёрнув нос, заявил Егор. Ясен пень я на это рассмеялась.

– Нет, серьёзно, ты – просто нечто! Пиздишь как дышишь. Кто этому тебя научил?

– Я не могу лгать. Не хочешь верить – не верь.

– Ладно, допустим поверю. Но в чём подвох? Люди не делают таких щедрых предложений без подоплёки.

– Люди не делают, а я – делаю.

Когда я только раскрыла рот, чтобы ответить Егору, в комнату ввалились наши пьяные товарищи. Весь остаток вечера прошёл в тумане. Утром я обнаружила себя в своей постели, всё ещё одетая, (спасибо тебе большое, Глеб), и чудовищным звоном в ушах.

Всё воскресенье помучалась от дикого похмелья, глотая аспирин горстями. О том разговоре с Егором совсем уж позабыла. А зря…


***


Наступил злополучный декабрь. Я сменила плащ на пуховик за пятьсот рублей с фальшивым мехом на капюшоне. Улицы засыпало белоснежным снегом, и бедные дворники расчищали его каждое утро прямо под окнами. Денег нет, перспектив, и веры в будущее – тоже. Мне показалось вполне логичным провести свой отпуск в кругу семьи. Встретить с ними Новый Год, погреть косточки, наесться маминой стряпни.

Вот я уже собрала рюкзак вещичек, закрыла дверь, пошла на остановку в десять утра. Вытащив телефон, собиралась маме позвонить. Как вдруг:

– Ну привет! – у меня под ухом раздался тот самый баритон Егора. Я аж вздрогнула и подпрыгнула на месте.

– Ты чего пугаешь так? Откуда ты тут? Ты что, следил за мной?

– Тебе кто-нибудь уже говорил, что в этом пуховике ты выглядишь как пингвин?

– Спасибо за комплимент! Теперь иди нахуй, пожалуйста.

– Ну чего ты такая злая? Мы же договаривались, помнишь?

– О чём? – гортанно спросила я, вылупив глаза.

– Я покажу тебе свой замок, Соф. Тебе понравится!

– Ч-чего? Нет!

– Первое слово дороже второго! Держись крепче!

– Чё?

Не успела я что-либо предпринять, как Егор внезапно схватил меня на руки, и оторвался от земли. Прямо как ракета. Я вылупила глаза, разинула рот, вцепилась в него, и бесконечно афигевала.

– Чё-ё-ё-ё-ё?! Чё происходит?! Отпусти меня! Ты – больной ублюдок! Какого хуя? Как?

Подобно выпущенной стреле Егор мчался решительно в хляби небесные, а в его озорных карих глазах плясали глумливые тени. Моё сердце бешено стучало, ветер бил по лицу, и слёзы срывались с ресниц. Я нашарила перцовый баллончик в кармане штанов, и уже было хотела его применить, но голос разума меня остановил: «Если я сейчас прысну ему в глаза, то он отпустит меня, я упаду и разобьюсь нахуй».

– К-кто ты?!

– По-русски – Егор. На моём языке – Эмил. Очень приятно, Софья.

– Что-блять-происходит-что-блять-происходит-что-блять-происходит? – тараторила я, зарывшись пальцами себе в растрепавшиеся волосы. – Я схожу с ума?!


Глава Вторая: Замок в облаках


Ты должен быть сильным

Ты должен уметь сказать –

Руки прочь, прочь от меня

Ты должен быть сильным

Иначе зачем тебе быть

Что будут стоить тысячи слов

Когда важна будет крепость руки

И вот ты стоишь на берегу

И думаешь – плыть или не плыть


Мама, мы все тяжело больны

Мама, я знаю, мы все сошли с ума

Все тяжело больны, мама, я знаю

Мы все сошли с ума


Кино – Мама, мы все сошли с ума


Ну вот и всё. Ёбнулась. Прямо как дед. Он у меня в психушку загремел, когда бабку ножом столовым пырнуть пытался. Всё слышал голоса какие-то. Вот и я – туда же. Небось сейчас на самом деле слюни пускаю в какой-нибудь палате, а вокруг меня врачи шепчутся о возможном диагнозе.

Егор пересёк пелену пасмурных облаков, меня обдало удушливым холодом и влагой. А когда мы поднялись над ними, перед глазами предстала живописная картина: голубое небо, по которому я так сильно успела соскучиться, жёлтое солнце било сверкающими лучами прямо по глазам, и пушистые кудрявые облака стелились бескрайним ковром под нами. Чистый воздух пьянил голову. Летом нет времени глядеть на небо, а зимой жалею об этом. Словами не выразить этот цвет. Глубокий. Хотелось руку протянуть и коснуться. Утонуть в небе.

– Ахуеть! Вот это да, – изумившись, сама не заметила, как вцепилась ногтями Егору в плечи.

– Сим-салабим, трах-тибидох! Замок покажись, пока я тут не сдох! – торжественно огласил Егор.

– Чё? Чё происходит?

Не успела я отойти, как вдруг вуаль невидимости схлынула, и мне на обозрение предстал его дом. Точнее, мать его, дворец! Весь такой готический с острыми шпилями да башенками. К парадным воротам вели широкие каменные ступени, и окружал замок чёрный забор, оплетённый засохшим плющом. Некоторые окна разбиты, кое-где черепица треснула, или вовсе отсутствовала. С карнизов свисали отломанные балки. Он поставил меня около входа, а затем еле-кое-как отворил небольшую скрипучую дверцу внутри ворот. В лицо пахнуло сыростью да пылью. Пахло как в доме престарелых.

– Проходи не стесняйся!

– Да что тут, мать вашу, происходит? – продолжала я офигевать.

Всё ещё в шоке, я вошла внутрь, Егор, галантно взяв мой пуховик – бросил его на крючок вешалки. Перед парадной лестницей распласталась огромная люстра на полу. Вокруг неё лежали обломки восковых свечей, петельки да осколки. По углам мусор, листья, перья, лоскуты паутины, полиэтиленовые пакеты, дорожки чьих-то следов от ботинок и… копыт? «Это место просто разваливается», поняла я.

– Пойдём, я тебя кое с кем познакомлю! Ну же – скорее! – с энтузиазмом тот схватил меня за локоть, и повёл вверх по лестнице неизвестно куда. Я уже совершенно не сопротивлялась, потому что, а почему бы и нет? Раз я ёбнулась, и всё это – моё воображение, то что может пойти не так? В крайнем случае начну буйствовать, и медбратья вколют мне какой-нибудь паралитик.

Под ногами хрустел мусор, подошва одной из моих сапог к чему-то прилипла. «Ну заебись! Прекрасно!». Мы прошлись по коридору залитым солнечным светом, потом Егор отворил большие скрипучие двери в библиотеку. Белый свет из высоких стрельчатых окон даровал не менее высоким книжным шкафам чёткие контрастные тени. Я была… заворожена обилием здешних книг. И едва ступила за порог, как мой мир перевернулся. Не знаю, что за магия меня охватила в тот момент, но помню, как сердце стучало, барабаня нескладный ритм по рёбрам. (Это называется «тахикардия», заюш).

У окна за столом сидел невысокий парень лет двадцати с прямыми чистыми волосами. Он носил на себе тёплую мантию с шерстяным подбоем, а под ней то ли рубашка, то ли ещё что. Лицо – одна сплошная безупречная симметрия. Хоть иди с линейкой да вымеряй каждую пропорцию. Синие глаза, подобно морской волне, выразительные брови, длинные пушистые ресницы, тонкие губы, гладкая кожа без единой поры. «Таких блять в природе не существует! Манекен? Восковая фигура Мадам Тюссо? Секс-кукла? Что это такое?». В руках он держал одну из здешних толстенных книг, рядом на столе на фарфоровом блюдце остывала чашка чая. Юноша оторвал взгляд и поднял на нас своё прекрасное сказочное лицо.

– Дядь! А я к нам в гости подружку привёл! – радостно заявил Егор, расправляя руки.

Незнакомец на миг оцепенел, (и я его понимаю). Глаза навыкате, рот разинут, аж книжка из рук выпала. Будто отзеркалив мою реакцию, он – впал в шок. Спустя мгновение парень рванул к Егору, зубоскаля, схватил его за ухо, и притянул к себе.

– Ты что, совсем рехнулся? Кто она такая?!

– Ай-ай-ай! Больно же! Ну ты чего такой грубый, Дамон? Сам же мне разрешил приводить сюда друзей.

– Я имел ввиду чудей, а не смертных! И что это на тебе за ореол такой? А ну снимай, семью позоришь!

– Ладно-ладно! Сниму-сниму, только отпусти, – взмолился Егор.

Я стояла там как вкопанная, надув щёки. Со лба скатывались капли пота. Водолазка кололась на затылке из-за бирки, ремень на талии начал давить. Кажись у меня началось вздутие на почве стресса. Неудобно всё это! Неловко! А тревожка – прям вишенка на торте!

Облик Егора растаял прямо у меня на глазах. Ещё секунду назад этот стильный двухметровый шкаф с секси-баритоном превратился в щуплого мальчишку с крошечными крыльями бабочки на спине. Носил одну лишь зелёную жилетку с отверстиями для этих самых крыльев, рваные бриджи, да кроссовки поддельной марки. Волосы лохматые как гнездо кукушки, в глазах тёмные склеры, во рту небольшие клыки. На лбу два хохолка, прямо как у молодых оленят. Хвоста только не хватает. «Да что здесь, сука творится? Почему я? Почему, боженька?».

Мне хотелось плакать, но я, стоически стиснув зубы, держалась.

– Прошу прощения за его выходку, леди…

– Софья, – ответил за меня Егор своим юным мальчишеским голоском. – Для друзей коротко «Соф».

– Прошу прощения, леди Софья. Мой племенник пока не научился видеть границы дозволенного.

– Эй!

– А ещё он – идиот.

Дамон поклонился мне, а я… я сорвалась:

– Хочу домой!

– Разумеется, Эмил вас отнесёт обратно. Как только восстановит силы.

– Что? И сколько мне ждать?

– Неделю, – промурлыкал Егор, за что получил от своего дяди несильный подзатыльник. – День! Один день! Уф, ты такой кайфолом, Дамон.

– Это ещё что за словечки?

– Ой, вот только давай без нотаций? «Кайфолом» – ещё цветочки по сравнению с тем, чему я у людей научился.

Затем Егор вальяжно вышел из библиотеки, насвистывая мотив из «Фиксиков» себе под нос. «Мне, что пойти за ним? Или здесь остаться? Что мне, блять делать? Это всё не может быть реальным! Или может?».

– Кто-нибудь мне уже объяснит, что здесь происходит? – плаксиво спрашивала я.

– Эмил ничего вам не рассказал?

– Он нихуя не сказал! Просто взял и утащил в этот… эту бюджетную версию Хогвартса. Кто вы такие? Почему здесь так грязно? Где все?

– А… – коротко раздалось из его уст. Похоже ему стало неловко, вон как глаза отвёл. Лицо покрылось краской от стыда, сглотнул ком. – Кабы знал, что сегодня мы будем гостей встречать, то навёл бы мороку. Простите.

– Мороку?

– Иллюзию. Все работники разошлись после упразднения монархии. Чуди приняли решение ассимилироваться в мире смертных, ну а я… я тут остался.

– А вы…?

– О, я же вам ещё не представился! Кхм-кхм, меня зовут Дамон. Бывший Царь Парящего Замка, а ныне я просто… его владелец. Долгая история. Давайте присядем, и я всё вкратце изложу?

Делать нечего. Егор куда-то съебался, видимо в свои игрушки играть, или ещё чего. «Поверить не могу, что чуть не запала на ребёнка!». Мы с Дамоном сели всё у того же окна, и он принялся мне рассказывать о том, как же он докатился до своего плачевного состояния:

– Лет где-то двадцать тому назад моя старшая сестра – Царица Майа, бросила вызов Тёмному Двору. В ходе кровопролитной войны полной интриг и тайн, мы потеряли больше трети чудей.

– Чуди – это кто?

– О! На западе люди называют нас фейри, но раз уж мы на территории Руси, то проще использовать славянское название.

– А, так ты типа нечисть?

– Нечисть – это злые волшебные существа. А чуди – это всё вместе. Хорошие и плохие. Так вот, на чём я остановился? Моя сестра потеряла доверие подданных, и мы с моими друзьями решили покончить как с ней, так и с войной. Зло было повержено. Меня короновали, я упразднил монархию, и все разъехались кто куда. Конец.

– Но почему?

– Потому что монархия – это рудимент, пережиток прошлого. Чуди зависели от присяги, и не могли следовать своему пути. Я их освободил.

– Мог бы построить что-то новое. Типа Демократию там… Парламент…

– К сожалению, не всё так просто, леди Софья. После изнурительной войны с Тёмным Двором наши ресурсы истощились. Моей власти стало недостаточно для защиты Народа, а перестройка политической системы требует невообразимых средств. При таком раскладе, какой-нибудь другой хитрый Двор наверняка бы воспользовался случаем, дабы заграбастать Парящий Замок. Вот почему я отпустил подданных. Мир смертных защитит чудей лучше меня. У вас есть эта… милиция.

– Полиция, – поправила я.

– Ну да, она.

– И ты остался здесь совсем один?

– Не совсем. У меня есть этот… щенок Эмил. Друзья иногда пишут письма и захаживают в гости. Я ни о чём не жалею. И ни на что не жалуюсь.


***


Вытащила телефон, и да, естественно – связи нет! Жопа! Встала на подоконник одного из выбитых окон, просунула руку в щель повыше. Надеялась, что сработает. Ладонь обдало морозным ветром, аж пальцы в миг закоченели. Все мои попытки вернуть связь не увенчались успехом.

Решила побродить по замку, поизучать его немного. Чувствовала себя героиней какой-то дешёвой инди-игры. В одной комнате хлам. В другой комнате, о сюрприз – хлам. Нашла гостевую спальню чуть менее пыльную, чем все остальные. С разбегу плюхнулась на кровать с балдахином, из-за чего в воздух поднялись клубы, угадайте чего. Прокашлялась. И тут… скрип. Я обернулась на звук к стене, где стоял книжный шкаф. Еле успела перекатиться на пол, как эта махина чуть меня не раздавила. На голову посыпались старые книжки. «Это место разваливается!» Как назло, сигареты кончились.

– Блять, ну за что?! За что мне это?

В этот самый миг в комнату заявился Эмил. От его рогатой рожи до сих пор не по себе. Улыбка до ушей, хитрый взгляд. «И как это я раньше не догадалась, что он ребёнок? Поразительно насколько правдоподобные иллюзии эти чуди могут на себя набрасывать».

– Ну привет! А я тебя повсюду искал. Кушать будешь?

– Надеюсь не человечину?

– Ты чего, с дуба рухнула? Таким только Тёмные промышляют, а мы были Светлым Царством.

С горем пополам мне-таки удалось отодрать свою задницу с пола, встать и последовать за этим мальчишкой. Тот всё так же беззаботно насвистывал себе под нос мотивы из мультиков. Талантливо, надо отметить.

– Скажи, почему ты меня сюда принёс? Почему раньше не сказал, кто ты?

– Я говорил! Но ты только смеялась. Это было обидно, знаешь ли.

– Да кто бы в своём уме поверил бы в такое? Ты бы мог доказать свои слова, ну… магией, или что там у вас?

– А что так можно было, что ли? Я об этом и не подумал…

«Теперь понятно почему Дамон назвал Эмиля идиотом. Он такой и есть».

– Всё-таки, почему я? Почему не Глеб, или…

– Если я отвечу, то пообещай ничего дяде не рассказывать! – резко развернувшись ко мне, попросил он. Ох, эти его крипповые глазёнки мне в кошмарах будут сниться.

– Обещаю. Теперь выкладывай.

– Это всё потому что ты – нормальная девушка.

– Чё? Я-то? С моей тревожкой, непроработанными травмами, боязнью темноты и прочими сюрпризами? Не смеши!

– Никто не идеален. В общем, когда я тебя изучил…

– Изучил? Ты блять издеваешься?!

– Да погодь-погодь! Это я не для себя! Для дяди! Он этого не показывает, но ему здесь одиноко, а одиночество – это отстой. Полный отстой! Так что…

– Понятно. И давно ты в шипперы записался? Я не хочу быть никакой «спасительной девушкой» для грустного принца. Мне своих забот по горло.

– Ну пожалуйста, Соф! Выручи! А я тебе взамен, вот скок хош денег наколдую.

– Денег? – наверняка сейчас мои глаза блеснули прям как в старых мультиках. «Деньги никогда лишними не будут! Мне надо диван в квартиру новый купить, раковину починить, обои переклеить, и ещё успевать откладывать на учёбу. Я итак в долгах как в шелках». – А сколько ты можешь?

– Да сколько хочешь! Горы золота!

– Меня вполне устроят рубли.

– Ну так что, по рукам?

– Я пока не совсем понимаю, чего конкретно ты от меня хочешь?

– Подружись с ним! Сделай его счастливым! Он уже лет двадцать как по-настоящему не улыбался.

– Я тебе, что блять, психолог? И нет, это не подводка к рекламе тот нашумевшего сервиса.

– Ясно…

– Да его! Кхм-кхм, послушай, Эмил: нельзя сделать человека, или чудя, счастливым насильно. Тем более, что истории с подобными сделками обычно кончаются некрасиво.

Опустившись на корточки, я заглянула в его необычные глаза, готовые вот-вот пустить слезу. «Гадёныш разжалобил меня! Ух, я бы его за щёчки затискала!»

– Ну пожа-а-алуйста! Пж-пж-пж-пж!

– Л-ладно! Но не за деньги, а потому что у меня сердце не из камня, сучёныш.

«Соф, ты только что выкопала себе яму. Поздравляю! Хлоп-хлоп! Ты довольна? Из тебя верёвки вьют! Тебе мало своих проблем? Тебе всего двадцать два! Тебе бы по клубам ходить да цеплять красавчиков, но не-ет! Ты решила угробить свою молодость, усыновив двух чудей. Одного пиздюка с шилом в штанах, и второго с хронической депрессией. Заебись!»

– Боженька, за что? – шёпотом простонала я.

Радостный Эмил вприпрыжку шёл в столовую, пока я плелась за ним, утопая в своих панических мыслях. «Я просто надеюсь, что всё-таки ёбнулась, и всё это не по-настоящему».


Глава Третья: Планёрка


Зима так холодна, так бесприютна и бела,

Скоро будет неизбежный дефицит тепла,

Начнем спасаться мы от этой тепло нищеты,

Значит, снова будут в моде теплые коты.

Будем гладить всех мурчащих, теплых, сонных, настоящих,

Запуская руки в меховые животы,

Переменчивы все вещи в странном мире человечьем,

Постоянны мягкие мурчащие коты.


Flëur – Тёплые коты


В столовой горел очаг в конце зала. Дамон сидел за столом и тёплый свет пламени игрался на его безупречном лице. Как только мы вошли, он встал как по этикету, после чего пододвинул мне стул. На столе почерневший от времени сервиз, засохший букетик в старой пыльной вазе, пожелтевшие салфетки, и неаппетитные странные фрукты. Бананы с семечками, тусклые какие-то яблоки, виноград. «Н-да, даже в моём холодильнике, где мышь повесилась, и то еда здоровее этой».

– Как вы блять здесь живёте? – негодовала я. Дамон учтиво проглотив мою брань, ответил:

– Эмил летает за припасами, остальное я выращиваю в теплицах сам. Не стесняйся – угощайся.

– Прости, но мне кажется, что этой едой я траванусь и никакой Полисорб не поможет. Жуть!

– Твоя правда. Раньше в этом самом зале устраивались пирушки и балы, а от наших яств ты была бы задурманена до смерти. Но эти времена давно канули в Лету. Сейчас мы с Эмилем предпочитаем жить скромно, зато тихо.

– Это ты предпочитаешь. Я бы, например, сейчас не отказался от пиццы.

Аж живот заурчал. «Когда я в последний раз могла позволить себе пиццу? Уже и не припомню».

– Так, Дамон. За целый день, мне кажется, я увидела достаточно нарушений мер безопасности. Этот замок – развалина! Вам с Эмилем нельзя здесь жить. Как он вообще парит? Почему его до сих пор не засекли спутники? А что если этот замок однажды рухнет на землю? Это ж будет как падение метеорита!

– Этого не случится, – заверял Дамон. – Во-первых, спасибо, что поделилась своими опасениями, и за критику моего замка. Я не слепой, и сам вижу, что он в запустении. Во-вторых, нам некуда податься. Все мои друзья разъехались слишком далеко, и нам с Эмилем до них не добраться. Да и не пристало бывшему королю просить пристанища у бывших подданных.

– Но…

– В-третьих, я не разбираюсь в человечьих технологиях, поэтому скажу честно: я и сам не знаю почему нас до сих пор не обнаружили люди и их навороченные гаджеты. Однако наша магия до сих пор работает, и работает исправно. И именно благодаря ней, этот замок не упадёт целиком сразу. Века через два его разнесёт по всей земле по маленьким кусочкам. Если, конечно, не подпитывать Замок заклинаниями. Вот почему я решил остаться здесь, леди Софья. Я – это последний, кто остался у моего дома. Последний…

– Так же ёбнуться можно! Чел, дом – это не место, а родные люди… чуди, которые тебя окружают. Неужели ты хочешь, чтобы Эмил до конца своей жизни разрывался между этой развалиной и миром людей? Однажды это ему надоест, и он перестанет сюда возвращаться, и ты останешься здесь один. Нахуя?

– Хмм…

– Если вам некуда пойти – приглашаю к себе. Квартирка у меня не ахти, но как говорится: «в тесноте, да не в обиде». Научу вас жить по-человечески. Адаптируетесь, привыкнете, едой нормальной накормлю. Ну?

– Жить у одинокой незамужней девушки… кривотолки пойдут, – пробубнил Дамон.

– Двадцать первый, сука, век, на дворе! Никого уже не ебёт кто с кем живёт!

– Ну тогда, можно попробовать, наверное, стать… человеком, – на последнем слове Дамон мягко улыбнулся да мечтательно прикрыл глаза. Вот жопу ставлю, он об этом и раньше задумывался, но его до сих пор никто не пинал к этой цели. «Хорошо, что появилась такая замечательная я, и теперь все его проблемы станут моими. Предел мечтаний! Я прям-таки на седьмом небе, в буквальном смысле этого слова».


***


Не дожидаясь ночи, мы втроём вышли из замка, и спустились в город. Вот так просто, оказывается не нужно было ждать целый день, пока силы Эмиля восстановятся. Конечно же он напиздел, проказник эдакий! Хотел, чтобы я остыла, и сжалилась над Дамоном. Ну, кто в таком случае дурак, я думаю понятно.

Малой набросил на себя иллюзию двенадцатилетнего мальчишки, Дамону было достаточно скрыть острые уши и, как это ни странно – крылья на спине.

Когда мы опустились на улицу, нас встретила ледяная вьюга. Ветер врезался по лицу, и пробирал до костей. Я моментально замёрзла, а дешёвый пуховик не спасал. Второпях привела чудей к себе домой. Сразу с порога мой телефон взбесился хлынувшими сообщениями. Мама волновалась, даже Глебу позвонила, и от него тоже полно сообщений.

– Устраивайтесь пока. Мне надо маме звякнуть.

– Звякнуть? – удивился Дамон. Эмил поспешил ему объяснить.

«О, родная батарея! Как же я по тебе соскучилась!», чуть ли, не обнимаясь с нею под окном, перебирала в голове разные варианты, как объяснить маме, что не смогу приехать? В итоге наврала про грипп, даже липовую фотку с градусником прислала. Что теперь делать с этими двумя – загадка. Привести – привела, а что дальше?

– Так! Сперва по чайку, а пока чайник закипает, выйду покурю. Без меня ничего не трогать, ничего не делать. Просто сидите и ждите. Понятно?

– Так точно, капитан! – отсалютовал Егор. (Да, теперь на территории РФ, к нему возвратилось его русское имя, что до Дамона, там придумаем что-нибудь).

Едва я вышла в коридор, как меня накрыли сомнения, и я спустилась по стеночке вниз. «Боженька, что я творю? Ну вот нахуя я их к себе привела? Куда их спать укладывать? Чем кормить? А что если Егор возьмёт и приворожит соседку в облике красавчика? Что если он кого-нибудь обрюхатит? Он-то может! Он же – идиот! Господи, Иисусе! Что мне делать?»

Белоснежная палочка «Winston» дымилась у меня в руке, опадал серый пепел на бетонный пол. Пульс в груди участился, да и слёзы на глаза навернулись. «Вот дура! Какая же я дура!»

Дамон с любопытством наблюдал за тем, как я завариваю чай. Кажется, он впервые в своей жизни видел пакетики «Принцессы Нури», и, раз уж на то пошло, какие бы то ни было пакетики чая. За всю свою жизнь в студенческой общаге я уже натренировалась разбавлять кипяток так, чтобы не потерялся вкус, и было возможно пить. Парни были моим талантом впечатлены. «Ура. Моя маленькая победа!»

– Итак: сим объявляю заседание совета. Первый вопрос на повестке дня – деньги. Егор, покажи, пожалуйста, как ты добываешь их?

– Сейчас! – мальчик достал из кармана пожелтевший листик берёзы, будто только что из гербария. Затем он положил его на мой кофейный столик, провёл над ним ладонями, а уже в следующий миг на нём лежала свеженькая тысячная купюра. – Готово!

– Нихуя себе… А как… как это работает?

– Я набрасываю на предмет ореол, и он на какое-то время превращается во что я захочу.

«Блять, вот бы мне такую способность! Я всегда в детстве мечтала превращать обычные листья в деньги!» Поближе рассмотрев купюру, нахмурилась. Было в ней что-то не то.

– Сделай ещё раз, пожалуйста.

– Конечно! Сколько угодно!

Когда Егор проделал трюк во второй раз, всё встало на свои места.

– Бляха! Этого я и боялась!

– Что? Что не так?

– Деньги имеют свойство со временем меняться. Раньше были советские рубли, теперь российские, в будущем, возможно будет какая-нибудь другая валюта. Ты превратил листик в купюру, которую уже где-то, когда-то видел, я права? То есть… скопировал с оригинала.

– Ну да.

– Так вот. У каждой купюры есть свой серийный номер. Улавливаешь суть?

– Н-нет…

– А мне всё понятно, – вставил слово Дамон. – Таким способом ваш монетный двор отслеживает подделки – ставит уникальный номер, и если торговец увидит два абсолютно одинаковых, то они фальшивки.

– Не совсем. Их печатают ограниченным тиражом, – невесело поправляла я. – Одно дело купить на неё какой-нибудь тортик. Преступление небольшое, и скорее всего никто не заметит, но вот дорогостоящую технику, или ещё что-то подобное – это уже статья. Ваша магия невероятная, но вы навряд ли умеете скрывать отпечатки пальцев, ДНК, или свои рожи на камерах слежения. Ну… на счёт последнего, возможно ореол справится. Это всё не важно! Важно то, что моих денег не хватит вас обоих прокормить. А воровать – чревато последствиями, если не быть предельно осторожными.

– И что ты предлагаешь? – спросил Дамон.

– Зависит от того, что вы ещё умеете. Может вы гипнотизируете людей, или… я слышала, что фейри искусны в обольщении и лжи. Это правда?

– Мы не умеем лгать, – сказал Егор.

– Одна из наших слабостей состоит в том, что чуди напрямую не могут солгать. Поэтому нам пришлось довести до совершенства искусство интриг и хранения тайн. Если мы и лжём, то только окольными путями.

– А ещё слабости? Давай уж – жги напалмом.

– Ты хочешь спалить квартиру? Зачем?

– Это такое выражение, мол «руби правду-матку».

– А, понятно. В общем, у европейских чудей всё ещё хуже. Большинство из них не может даже прикоснуться к железу. А ещё у них непереносимость поваренной соли. Мы же – ветвь славянских чудей, вполне можем переносить и то и другое. Только вот…

– Что?

– Мы теряем силу, когда покидаем родные края. Поэтому большинству из русских чудей приходится таскать с собой мешочек земли.

– Типа как Илье Муромцу?

– Наверное… Но люди делают это из суеверий, а нам чудям родная земля жизненно необходима. Без неё славянские фейри увядают, теряют своё бессмертие, силы, магию, всё.

– И ты принёс её с собой? Сюда?

– Конечно. Она у меня в чемодане лежит.

– А я свою в кармане ношу, – добавил Егор.

– Так мы никуда не приедем. Рассказывай, что вы ещё умеете делать кроме бесполезных денег? – почти требовала я.

– Плоды с наших земель одурманивают людей, доводят их до эйфории. В этом состоянии люди делают всё, что мы скажем, как послушные марионетки.

– Криппово!

– Но и без фруктов, чуди могут… одурманить, если напрямую заглянут смертному в глаза. Степень наведения таких чар зависит напрямую от способностей заклинателя. Тёмные пользуются чарами чаще Светлых. Они кровожадные, садистские и очень опасные, леди Софья. Если кто-нибудь из них узнает, кого вы приютили у себя, то наверняка преподнесут парочку неприятных сюрпризов. Так что настоятельно рекомендую вам никому о нас с Эмилем не распространятся.

– Так я и пошла орать на весь двор, что у меня в квартире чаи гоняет бывший Царь чудей. Меня ж в психушку завернут, и глазом моргнуть не успею.

– А. Понятно. Психушка – это дом для душевнобольных, если я правильно помню?

– Она самая. Что ж, если это всё, что вы умеете, то к сожалению, у меня для вас неприятные новости: Егорке надо в школу, а тебе, Дамон – устроиться на работу. Для этого необходимо получить документы.

– В школу?!

– На работу?! – одновременно воскликнули они.

– Ещё чего не хватало, мне идти в человеческую школу учиться! Мне восемьдесят шесть! И документы у меня имеются!

– А ну покажи!

Нехотя Егор вытащил на свет книжку паспорта. Как пить дать какой-нибудь заколдованный блокнот. В нём фотография того самого красавчика, номер серии, дата рождения. Я просто взяла и разорвала этот документ, вызывая у Егора негодующий вой.

– Эй! Ты зачем это так?

– Для твоего же блага, малой. Ты что, хочешь батрачить на стройке за пять копеек, или всё-таки пойдёшь туда, где сможешь хоть чему-нибудь научиться? В школе ты сможешь найти друзей, узнать много нового о мире людей.

– Я хочу быть взрослым! Как дядя! – надув свои щёчки, скуксился он.

– Для того, чтобы быть взрослым, сперва надо вырасти, шкед. Ты ментально ещё на уровне двенадцати лет. Куда тебе наши скучные разборки? Думаешь быть взрослым – это курить, пить и трахаться? Э, нет. Быть взрослым – это считать каждую копейку на счету, снимать показатели за горячую и холодную воду, платить за электричество, за бензин, за еду, за одежду, за всё блять в этом грёбаном мире. Пахать как вне себя, и не жаловаться, иначе тебя навсегда заклеймят размазнёй. Быть взрослым – это жопа. Так что будь благодарен, за то, что я тебе предлагаю побыть ребёнком.

– Ну ладно! Убедила. Пойду я в эту вашу школу.

– Завтра поедем в МФЦ «восстанавливать» документы. Но, так как у вас их и не было толком, то это значит, что их не будет в базе данных. Вам придётся применить свои чудийские способности и заколдовать тамошних сотрудников.

– А это не слишком? – обеспокоился Дамон.

– С чего бы? Как правило у работников МФЦ нет ни совести, ни души, так что – вперёд и с песней. Штраф за «утерю» я уплачу из своего кармана. Позже сочтёмся. Потом надо будет пройти медкомиссию. И это тот ещё пиздец! На всё про всё, наверняка уйдёт месяц, если не больше. Сука, как же я ненавижу вот это вот всё! Оформим ИНН, СНИЛС, надо будет как-нибудь ухитриться справку обо всех прививках добыть. Свидетельство о рождении тоже надо будет. Так, я ничего не забыла? Уф, там нам в МФЦ, если что – подскажут, что надо. Надеюсь…

– Это много походов, Соф, – заметил Егор. – Ты точно хочешь убить на это весь свой отпуск?

– А куда я блять денусь? Раз уж впряглась наставлять вас, то пойду до конца. Кстати, ты напомнил мне ещё кое о чём с вами потолковать.

– О чём?

– О правилах. Жить по-человечески – это вам не фунт изюма. Придётся от много отказаться, и следовать правилам приличия. Во-первых, Егор, сука никогда больше ни за кем не следи! Это понятно?

– Да, Соф.

– Во-вторых, не превращай листья в деньги. Трать только те, которые мы с Дамоном тебе будем давать. Не воровать, не убивать, не лгать – база, как говорится. Ведите себя прилично, уважайте чужие границы, не грубите, и сохраняйте бдительность. Егор, пообещай мне, что больше ты не применишь на себя ореол взрослого. Будешь ходить как двенадцатилетний, и с каждым годом чуток менять иллюзию, типа имитируя рост. Хорошо?

– Хозяин барин.

– Пообещай! – настояла я.

– Обещаю!

– Ну вот, ты уже потихоньку учишься общаться с чудями, – рассмеялся Дамон. – Так и надо. Если мы не отвечаем прямо, то наверняка юлим.

– А тебе, Дамон, надо бы подобрать подходящее русское имя. Не будешь же ты ходить как белая ворона, правда?

– Хмм, ближайшее по значению русское имя – это Демьян. Как тебе?

– Симпатичное. Хорошо, отныне тебя зовут Демьян. Вот и разобрались.

– Погодите, пожалуйста. А когда мы получим все необходимые документы, то куда я работать-то пойду? На стройку? С моими-то крыльями…

– А что ты умеешь?

– Ну… я получил царское образование, и даже грамота при себе имеется. Только вот, не думаю, что она будет иметь силу в мире смертных. Меня научили всему, что необходимо знать королевскому отпрыску: этикету, математике, истории, риторике, ораторству, искусствам игры на лире и на флейте, придворным танцам, фехтованию и стрельбе из лука, иностранным языкам.

– Каким?

– Помимо русского, я в совершенстве владею турецким, французским, и английским. Ещё немного знаю китайский, но это так… на троечку с натяжкой.

– Хмм, ты можешь пройти в интернете тест, и стать одним из преподавателей на удалёнке. Только для этого надо завести карту, а ещё лучше – счёт в банке. Угрх! Опять ходить по инстанциям. Нет, проще будет купить тебе телефон, и сделать всё через приложение.

– Я сейчас не понял практически ни одного слова, леди Софья. Что такое «интернет»?

– Так, давай ты перестанешь называть меня «леди»? Сейчас уже никто никого так не называет. Зови просто Соф.

– Ладно, как вам угодно, Соф.

– Мне предстоит многое вам обоим объяснить, но уже не сегодня. Я дико устала и хочу спать. Этой ночью, так и быть, поспим на моём диване, но завтра надо будет решать, как и где устроимся.

– В каком смысле? Здесь больше негде «устраиваться», – заметил Егор. – Квартирка такая маленькая, что я удивляюсь, как ты тут вообще можешь развернуться и не удариться мизинчиком об угол?

– Не сыпь соль на рану!

Пришлось идти в туалет, дабы сменить повседневное на пижаму. Пока я отсутствовала мои чуди переоделись в старомодные платья с рюшками. «Блять, они на серьёзных щах собираются в этом спать? И сколько ещё впереди сюрпризов? Надо будет утром с ними об этом поговорить». Мы кое-как потеснились на моём диване. Я у стеночки, Демьян с краю, Егорка между нами. Ну прям-таки молодая семья. Хоть сейчас иди и подавай на пособие. «Хмм, а это мысль…»


Глава Четвёртая: Гонка за подписями


Подари мне первый танец,

Забери меня с собой,

Я повсюду иностранец,

И повсюду я вроде бы свой.

Словно лодка в океане,

Затерялся берег мой.

Я повсюду иностранец,

Забери меня, мама, домой.


Валерий Меладзе – Иностранец


Вы бы видели лицо Демьяна, когда я ему показала свой телефон и ноутбук. Вкратце обрисовала «что такое этот ваш Интернет?». И что в при помощи него он сможет отыскать любую человеческую книгу, и даже больше. К приятному моему удивлению, приспосабливался он куда быстрее мамы. (Она до сих пор печатает сообщения в WhatsApp со скоростью улитки).

– Так это, получается, людская магия, – заявил он.

– Мне тоже как кажется. Коммуникация – это самая важная вещь на земле. Сначала появились звуки, потом слова, затем целые предложения, а в них – смысл. Этот смысл люди научились передавать друг другу: при помощи непосредственно общения, письмами, потом звонками на другой край мира. И вот теперь – забавными эмодзи в чате.

– Ох! – зажав ко рту руку, удивился Демьян. Глубокие синие моря в его глазах плескались тревогой.

– Что такое?

– Я чуть не забыл, что надо бы предупредить друзей о том, что я переехал. Они же письма мне пишут…

– Хорошо, что у меня нет почтового ящика. Я о физическом. Блять, ты же не знаешь про существование электронных.

– И куда же приходят бумажные конверты? Тебе их на руки доставляют?

– Конверты приходят к вахтёру, он пишет на табличке список квартир с почтой и вешает у окошка. Туда же приходят извещения о доставке посылок, которые хранятся на почте. Сейчас, правда, существует множество сервисов, которые разгружают поток доставок. Тот же Wildberries возьми. У них пункты выдачи разбросаны по всему городу, и в отличие от почты России, извещения приходят сразу на телефон. (Это не реклама, если что).

– Весьма удобно. Но как же тогда быть с пошивом костюма или платья? Неужели вам самим приходится измерять свои параметры, а потом отсылать всё это швее?

– В современном мире уже давно существует таблица стандартных размеров одежды и обуви. У тебя, судя по росту и весу – М-ка, как и у меня. Ширпотреб шьётся не на заказ, а на конверее пачками. Обычному человеку достаточно взглянуть на бирку, чтобы понять, подойдёт вещь или же нет. (Иногда, правда, этого всё-таки недостаточно, но что поделать?). Рынки и базары никуда не исчезли, как и ателье, где можно заказать конкретно под себя. Сейчас у нас нет средств приодеть вас с Егором, поэтому вам придётся набрасывать на себя иллюзии современной одежды. Позже мы что-нибудь придумаем, возможно закажем на ВБ.

– Всё чудесатее и чудесатее…

– Ты лучше рассмотри всё получше и запомни, как одеваются человеческие парни, – открыв бесконечный поток картинок с изображениями мужских «луков», попросила я. Демьян медленно опускал ползунок страницы, жадно глотая каждую картинку.

Мы сидели на моём диване как раз после завтрака. Егорка ушёл куда-то доделывать все свои супер-важные дела, прежде чем вливаться в новую жизнь. «Не могу же я просто взять и исчезнуть, не раздав долги?», вот что он сказал.

В одной руке телефон, в другой кружка крепкого кофе. Тишь да гладь. Аура гармоничного спокойствия укрыла нас с Демьяном в этой квартире подобно махровому тёплому одеялу. Казалось, вчерашние переживания с метаниями души, сомнениями, всплесками панических атак – это просто сон. Всего-то и нужно было просто поговорить. Составить план с коротенькими шажками-ступеньками на пути к цели. «Всё верно, Соф. Спешить некуда. Всё успеем. Шаг за шагом».

Несколько раз Демьян спрашивал о том, как называется тот или иной элемент гардероба. Названия материала, ткани, даже причёски. Его интересовало так много. Всё! А я, как окошко в мир людей, его просвещала. «Когда он в полной мере освоит «Google», то я уже буду ему не нужна. И слава Богу!»


***


Затем понеслась череда сложных испытаний в лице долгих бессмысленных очередей, поездок за три пизды, грубых бабок, и тонны… ТОННЫ бумажной работы. Я, наверное, никогда ещё так не носилась в своей жизни, как с этими двумя. Хорошо, что осваиваться в мире людей Демьяну мне помогал Егор. В отличие от своего дяди пацан был куда более подкован, и предупреждал о таких вещах, о которых я бы никогда и не подумала бы предупреждать. Например, о светофоре и правилах дорожного движения. Что-то, что кажется людям само собой разумеющимся, записанным на черепной коробке чёрным по белому, для чудей представало новым и неизведанным. Демьян порой зажимал уши из-за шума проезжающих мимо машин, а толкучка в автобусе так и вовсе ввергала его в оцепенение. «Воистину дитя цветов», нарекла я его.

Через несколько дней мы наткнулись на, казалось бы, непреодолимое препятствие, ибо одна из бабок с синдромом консьержки оказалась Каргой. И нет, это не обзывательство. Она была из Народа – чудью. Причём Тёмной. Демьяну пришлось долго её уговаривать поставить печать на справку, так как заколдовать её он не мог. Чары действовали только на смертных. Карга упиралась до талого, и тогда мне пришла в голову идея подкупить её шоколадкой, которая «так удачно», завалялась у меня в рюкзаке.

Егору мы всё оформили быстрее, чем его дяде. Сучёныш сказал, что ему влом постоянно таскаться за нами и просиживать жопу в очередях, поэтому он свалил домой, сжигать видеокарту моего ноута за игрушками в какие-то танки или самолёты. Как-бишь-её-там? Ван Тандер? (И опять, это не реклама).

И вот мы сидим у двери под номером сто четыре, то ли на флюорографию, то ли на рентген, я уж и не помню, и слушаем Мельницу в наушниках. Правый в моём ухе, левый в его. Демьян слушал с придыханием, то и дело раскрывая рот от подступивших эмоций.

– Человечьи барды – это что-то!

– Ты погоди, вот щас Меладзе заиграет – ты упадёшь!

– Уже не терпится его услышать.


***


Откуда у нас дома еда – вопрос с подвохом. Деньги кончились уже на второй неделе отпуска. Хозяйка ворчала в трубку из-за задержки квартплаты. Посему, делать нечего, ведь голод – не тётка. Я со скрипом в сердце разрешила Егору аккуратно мухлевать с покупкой еды.

– Набрось какой-нибудь непримечательный ореол. Незаметный. И надень перчатки!

– Я проделывал это уже сто раз, Соф. Я знаю, что делаю, – уверял он. – Небаись. Всё буит на мази.

– Кому рот с мылом вымыть? Опять эти твои жаргоновские словечки? – возмущался Демьян.

– Пф! Значит воровать можно, а материться нельзя? Хорошо…

– Мы не воруем, – отрицала я. – Просто берём то, что необходимо, чтобы выжить.

– Э, жигулёвское в списке товаров – это тоже «необходимое»?

– А ну цыц! В конце трудной недели не грех себя побаловать.

– Ну, если мне что-нибудь перепадёт, то я обеими руками «за».

– Егор…

– Что? Технически, мне – восемьдесят шесть. По закону я имею право.

– Ну… технически ты – прав.

– Да и так, к слову, человечий алкоголь для чудей как водичка. Совсем не берёт.

– Тогда возьми себе какую-нибудь газировку и не возникай.

Когда Егор ушёл, Демьян решил со мной поговорить. Вид у него был, надо заметить, ничуть не менее заёбанный, чем у меня: лохматые волосы, тёмные круги под глазами, бледность. (Сотрудники государственных инфраструктур умеют высасывать душу получше всяких там Дементоров). Он вытащил из-под дивана свой чемодан, который собирал ещё в замке. Там были его личные вещи, одежда, украшения, мешочек родной земли, амулеты да обереги.

– Я всё думал, как же мне отблагодарить тебя за оказанную помощь, – разгребая содержимое, комментировал он.

– Хах, ну, не буду кривить душой, от колечка с бриллиантом я бы не отказалась.

– Это нечто куда более ценное, чем простая безделушка с мёртвым камнем. Вот.

Когда Демьян встал напротив меня, в его руке покоился небольшой свёрток с неизвестным мне содержимым. «Наркота? Погодите-ка, а чуди вообще хоть чем-нибудь упарываются?».

– Что это?

– Это ясновая пыльца. От неё смертные могут получить способность заглядывать за иллюзии чудей. Достаточно одной щепотки, и ты всю жизнь сможешь опознавать ореолы фейри, и их мороки на предметах и зданиях.

– Ахуеть не встать! Ты это серьёзно?

– Конечно серьёзно. Ты заслуживаешь видеть истинную картина мира, Соф. Так, стой спокойно.

Демьян высыпал щепоть пыльцы себе на ладонь, затем сдунул её всю прямо мне на лицо. И ебануца, как же я пожалела о том мгновении своей жизни! Мне словно дунули молотой паприкой в глаза!

– Ай! Сука! Жжёт! Блять! Жжётся!

– Ой… я забыл предупредить…

– Какого хуя, Демьян?!

Я упала на пол, прижимая ладони к лицу. Каталась аки раненный щеночек, выла да скулила на всю квартиру.

– Тебе ничего не будет. Боль скоро пройдёт.

– Блять, как будто кислотой облили!

– Прости, пожалуйста. Я совсем забыл о побочном эффекте. Когда пыльца впитывается в плоть смертного, напаивает его чарами. И да – это больно. Просто перетерпи.

– Ух, сука!

Мне понадобилось минут пятнадцать на то, чтобы отойти от боли. Поначалу всё плыло перед глазами, картинка смазалась. Зато, когда всё прошло и зрение восстановилось, я увидела перед собой настоящего Демьяна. Его очаровательные острые уши, торчащие крылья из прорезей старомодной рубашки, тонкие узловатые пальцы.

– Я одновременно вижу и тебя и твой ореол. Это так странно. Словно смотришь через красно-синие 3Dшные очки.

– Ты привыкнешь.

Потом пришёл Егор с пакетами еды, и мы устроили свой собственный маленький пир изобилия.


***


«Походу мне придётся продлить свой академ по финансовым причинам», с тоской в сердце умозаключила я. Мама прислала фотки того, как они с батей Новый Год встречают. Мы же с моими чудями отметили скромно: по бокальчику шампуня, по палочке бенгальских огней, и прогулки по парку созерцая распускающиеся на небе фейерверки. Наступил две тысячи двадцать третий год.

– Должно быть сверху из твоего замка вид тот ещё, – заметила я. Какая-то пьяная компания пробежала мимо нас, крича поздравления.

– Это точно, – подтверждал Демьян.

Теперь я отчётливо видела Парящий Замок в небесах. Даже ночью до него рукой подать.

– И салюты ни разу ещё не достали его?

– Так только кажется, что летит низко. На самом деле фейерверки просто не долетают.

Глеб тоже поделился фотографиями. «Может и мне им что-нибудь прислать?» Как раз по счастливому стечению обстоятельств мимо нас гуляли такие же «семейные парочки с детьми». Я подошла к женщине, протянула ей свой телефон и попросила нас сфоткать.

– Так, скажите «сы-ыр»…

– Что? Причём тут сыр? – недоумевал Демьян. Его озадаченная рожа так и осталась запечатлённой на фотографии. Егор улыбался во все тридцать два.

Не сразу сообразила, что, когда отправляешь матери фотографию, где ты в компании парня, от неё на тебя посыпется с десяток вопросов. Топ три: «Кто этот парень?», «У вас всё серьёзно?», и моё любимое: «Когда ждать внуков?».

Вернулись домой. Сверху, справа и слева громкие басы музыки. Соседи во всю отжигают, так что выспаться этой ночью, увы – не судьба. На кофейном столике бардак: чипсы, пустая бутылка шампанского, тазик недоеденного оливье, шкурки мандаринок, фантики конфет.

– А мы устроим свою тусовку! – предложив это, я вытащила недавно купленную колонку с блютузом. – Даёшь панк-рок!

– Мы будем танцевать? Здесь? Ты с ума сошла. Тут даже для крестьянской джиги негде развернуться.

– Мы не на балу, ваше величество! Просто смотри и повторяй за мной.

Егор радостно запрыгнул на диван, обезьянничая да корча рожицы, играл на воображаемой гитаре. Я глупо двигалась, но мне было всё похую! Я отрывалась! Я это заслужила! Новый Год, в конце концов! Демьян танцевал, эм… сальсу? Ламбаду? Самбу? Держался вычурно-прямо, точно аршин проглотил, хлопал в ладоши, кланялся, а на лице всё та же комфортная тёплая улыбка с очаровательными ямочками на щеках.

– …И ты попала! К НАСТОЯЩЕМУ КОЛДУНУ, он загубил таких, как ты, не одну! Словно куклой и в час ночной теперь он может управлять тобой! – орала я во всю глотку.

После танцев мы прибрали стол, и решили сыграть в карты. Вот, что-что, а игра в «дурака» и у людей и чудей – одна. Первые две партии я продула в сухую. Егорка забирал себе все конфеты, которые мы ставили на кон. К трём часам гуляния затихли, и он отправился спать раньше нас. «Вот сучёныш, устроился прямо у моей любимой стеночки».

– Что ж, молодняк выбыл из игры. Может поднимем ставки? – предложил Демьян, хитро стреляя глазками.

– У-ля-ля, играем на раздевание?

– И в мыслях не было! – ахнул он, прикрыв рот. – Я подумал о выпивке. Эльфийский бренди. Захватил его в замке, но всё никак не подвернулось случая…

Из его личного чемодана к нам на стол пожаловала литровая стеклянная бутылка с какой-то вычурной этикеткой.

– Ого! Да ты расщедрился.

– Имей ввиду: фейский алкоголь валит людей с одной стопки.

– Заюш, я бухала чистый спирт с гопниками в падике и огнём дышала.

– Хах, ну как знаешь. Выиграешь – я пью стопку. Выиграю я – пьёшь ты. Устраивает?

– Вполне.

Итог: пять-один в мою пользу. Поздно же фортуна решила повернуться ко мне лицом. Демьян слегка покрылся румянцем от пяти выпитых стопок, а я… я – в говно. Лежала на столе, слюни пускала.

– Я тебя предупреждал.

Мы легли спать в пол пятого утра. И… это было неудобно. Обычно между нами лежал Егор, а так как он сейчас у стены, я и Демьян оказались лицом к лицу. Старый диван скрипел ржавыми пружинами, одно одеяло на двоих, мужское тепло, запах. От смущения я отвернулась к Демьяну спиной, что стало моей фатальной ошибкой. Этот чудила пододвинулся ближе ко мне, и пробубнил пьяно:

– Ммм, как же сладко ты пахнешь…

«Пиздец! Я пропала! Пропала!»


Глава Пятая: Софья Золотая Ручка


Мы не знали друг друга до этого лета

Мы болтались по свету, земле и воде

И совершенно случайно мы взяли билеты

На соседние кресла на большой высоте


Сплин – Моё сердце


Отпуск закончился. Я снова вышла на работу. В ванной теперь три зубные щётки в стаканчике, а на холодильнике висел «круг обязанностей».

– Так, с этого дня мы делим работу по дому на троих! Вопросы?

– Весьма практично с твоей стороны, Соф, – согласился Демьян. Егор же опять щёки свои надул, да скуксился.

– Почему это я первый?

– Не важно кто первый, шкед. Весь последний месяц я убирала за вами, но теперь, когда я опять похаю, соизвольте хоть уборкой помочь? Моя квартирка – не замок. Всё, чего я требую – это мыть посуду, полы и выносить мусор. Что, так сложно?

– Ну, ладно, убедила, – скрипя сердцем, согласился Егор.

Чайник засвистел, я разлила кипятка по кружкам, подала чай на столик, и продолжила:

– С этим разобрались. Следующий вопрос на повестке дня – деньги.

– Опять? У нас же итак полно еды. Что ещё тебе нужно? – искренне удивился Егор.

– У меня долги за квартплату накопились. Плюс, если вы блять не заметили, раковина подтекает, из-за чего счётчики продолжают крутится. Сантехник сказал кранбуксу менять, а средств чтобы её купить и оплатить ремонтные работы – нет! Меня заебало каждый раз отключать рычажки подачи воды. Обои на ладан дышат. Из окна сквозняк, хоть ты его полностью скотчем обклей! Диван пора менять. Технику. Демьяну нужен телефон, и тебе Егор, кстати тоже. А ещё одежду, обувь нормальную, учебники, портфель. Дохуя всего!

– И что ты предлагаешь?

– Я много размышляла над всей этой ситуацией. Сёрфила инет в поисках ответа.

Губы растянулись в злорадной улыбке. Глазки мои блестели, а пальчики постукивали по столешнице. Егор и Демьян тревожно переглянулись.

– А чего это рожа у тебя вдруг стала такая протокольная?

– Скажи, Егор, а как долго держится морок на предметах?

– У меня? Лет пятьдесят.

– А у тебя, Демьян?

– Я этого пока не проверял, но… может лет сто-двести продержится.

– Отлично! Вот что я предлагаю: вы будете копировать всякий раритет, может недорогую ювелирку, крафтовые аниме-фигурки, всякие изделия. Мы заведём свою страницу на ВБ, и будем всё это продавать. А ещё… Мухаха! Ещё мы будем продавать старые монетки на сайтах этих чудиков нумизматов! Ну? Ахуенно я придумала?

– Вот её понесло, – пробубнил Егор обеспокоенно.

– Деньги-деньги-денежки! Мы станем немножко богаты! Совсем чуть-чуть… чуточку…

– Ты же сама говорила, что нам надо быть осторожными, – заметил Демьян.

– Так мы и будем. Просто доверьтесь мне. Я ж не говорю, что нам непременно нужны миллионы и небо в алмазах. Делай всё медленно, по красоте, не высовываясь, и будет тебе счастье.

Для монет использовали простые камешки со двора. Ох как же закоченели мои пальцы, когда я их откапывала из снега! Для прочих вещей: деревяшки, старые наволочки, сдохшие батарейки, пустые бутылки, в общем – мусор. Буква «Э» – экологично. Можно сказать, «безотходный бизнес». Лол.

На второй неделе, когда я как обычно работала в ресторане, Марья Ивановна двумя хлопками собрала нас с сотрудниками вечером, и приказала снимать новогодние украшения. Жаль, что у Глеба отпуск. Мы бы как обычно забалтывались о всяком таком. Я бы ему хвасталась своими чудями, и своём новом прибыльном бизнесе. Уходить с работы пока не планировала. Как-никак, работа официанта – это отличный опыт для того, кто планирует стать пекарем.

«Давно я что-то ничего не выпекала. Может порадовать своих чудей моими фирменными пирожками с печенью?»

Затем я стала замечать среди постояльцев Светлых из Народа. Их легко отличить от Тёмных по взгляду. У вторых он – крипповый, слащавый и весь такой фальшивый, аж мурашки по спине пробегают. Чуди любят сладкое, как сказал мне Демьян, посему я им тайком подливала в напитки побольше сиропа, за что получала щедрые чаевые.

Дела пошли на лад. Появились деньги. Я рассчиталась с хозяйкой квартиры. Мы сходили в ЦУМ и побаловали себя покупками новой одежды. Правда, потом дома пришлось прорези делать на спине. «Пошёл нахуй тот, кто сказал, мол счастья за деньги не купишь. Просто отдай их мне, и я покажу как это делается». Демьяну так полюбилась чёрная худи, что он на ВБ заказал себе ещё три на смену. Егор теперь 24/7 гонял в кенгурушке единорога с космическим принтом на всю ткань. Даже вымолил у меня подержанную приставку Nintendo, сучёныш.

Квартирку облагородили, собрали новый диван, и даже раскладную кровать-кресло приобрели для малого. Впихнули её между кофейным столиком и окном. Прямо около батареи. И жар, и сквозняк. Заебись местечко для сна, но другого, увы – не было.


***


Выходные. Я стояла над тумбочкой, орудуя скалкой. Покупное тесто – это конечно хорошо, но его всё равно надо «обработать» как следует. Несколько часов ждала, пока оно в кастрюле поднимется. Ладони в муке да в масле. Егорка залип в Марио Карт. Демьян с интересом наблюдал, как я готовлю.