Робозеров Филипп
Легенда о мече Арогана: Короли

Пролог

I

Промозглый осенний ветер трепал старый плащ и всё настойчивее вырывал из рук капюшон. Ещё немного, и он оголит пышную кипу не в меру длинных волос.

За прошедшие месяцы юноша ни разу не прикасался к ножницам и уже собирал волосы в хвост. Его лицо осунулось: щёки впали, вокруг глаз образовались тёмные круги, а губы побледнели и стали почти что синими. Кожа шелушилась, верхний слой уже осыпался подобием белых чешуек.

– Идём, – мужчина тронул его за плечо, юноша покорно послушался.

Три месяца они были вместе: этот уставший паренёк и его наставник – с виду дворянин, с лёгкой сединой в волосах и аккуратно подровненной бородкой. Навскидку мужчине было сорок или сорок пять лет. Но взгляд указывал на другое: он был куда мудрее своего возраста и знал о мире больше, чем могло показаться. Дождливыми вечерами наставник рассказывал юноше удивительные истории, и они ещё ни разу не повторились.

– Подожди…

За спинами путников кто-то вскрикнул. Ветка дерева дёрнулась, а на землю посыпалась осенняя красно-жёлтая листва. Под дубом висели трое: женщина ещё брыкалась, двое мужчин поникли; их глаза покраснели, вены на лбу вздулись, ноги дёргались в конвульсиях.

– Режь её, режь! – кричали воры.

Кинжал быстро нашёл удобное место и погрузился в плоть. Ещё тёплая кровь обагрила листву. Женщина вскрикнула и успокоилась, что-то жёлтое текло по её ноге и смешивалось с кровью.

– Они это заслужили, – едва различимо в порывах ветра сообщил Граф.

Его сапоги погрузились в придорожную грязь, и вместе с юношей он отправился к окраине посёлка.

Здесь было тоскливо. Пять одинаковых домиков прятались среди высоченных осин. Узкая дорожка, присыпанная листвой, хлюпала под ногами. Её почти полностью скрывали мутные коричневые лужи. Вдалеке ржали кони, вороны перелетали с одного дерева на другое. Реки ледяного дождя неуверенно, но неудержимо рухнули с небес. Вскоре мелкая рябь разбила отражения в воде, и погода стала почти привычной для осени.

– Мы уже достаточно задержались в этой деревне и завтра отправимся в путь. Готовься, ближайшие недели нам придётся провести под открытым небом, – уходя, сообщил наставник.

Юноша отворил дверь и вошёл в душное помещение. Хозяйка копошилась около котла, неустанно подбавляя в похлёбку всё новые специи. Казалось, она не знала меры, но трудно было её в этом упрекнуть. Старая Херга не чувствовала вкусов; говорят, что это как-то связано с прошедшей по этим краям много лет назад хворью.

Деревня располагалась на границе леса Бориг, совсем немного заглядывая в его дебри. Это был перевалочный пункт для всего ануанского отребья. Тут жили воры, мошенники, разбойники и ещё десяток-другой представителей сомнительных профессий. Особенно странным казался тот факт, что подобные люди умудрялись уживаться друг с другом, при этом не вступая в конфликты.

Прибыв сюда около месяца назад, юноша и Граф сразу же нашли себе приют. Графа в этой деревне хорошо знали, уважали и даже почитали. Его встретили как желанного гостя, выделили отдельный дом на окраине и регулярно снабжали припасами. Юношу же поселили у Херги.

Он предпочитал не раскрывать своего воровского звания, а Граф только поддерживал эту инициативу. Три недели ушло на тренировки: трудно найти место лучше, чтобы подтянуть воровское ремесло.

Каждое утро юноша вставал и отправлялся в лес, где встречался с умелыми ворами. Они учили его бесшумно передвигаться, ловко владеть кинжалом и, конечно же, красть. Причём делать это так умело, что однажды сам Граф не заметил, как из его кошеля пропало несколько монет. Или он просто не подал вида…

Всё-таки за пару недель трудно стать мастером.

А несколько дней назад обстановка изменилась: в округе объявились незнакомцы. Первой была женщина с толстой рыжей косой; она носила стальную кольчугу, надетую поверх серой рубашки из мешковины, да толстые кожаные штаны. Вслед за ней прибыли двое мужчин: один с тонким, пересекающим нос шрамом, второй низенький и тощий, словно девчонка. Как выяснилось позже, последний ловко орудовал длинным кинжалом и даже сумел оказать сопротивление.

Ещё на подъезде к деревне незнакомцы попали в засаду. Женщину и мужчину со шрамом сразу же выбили из седла и оглушили, а вот низкий рьяно сопротивлялся и ранил несколько разбойников, за что получил молотком по голове.

У них в сумках нашли свёрнутую листовку, на которой был изображён безликий человек, с подписью «Король Воров»; внизу, крупным шрифтом: «награда за поимку – две тысячи золотых сербников», а ещё ниже имя заказчика «Его Величество король Радемос».

Троица оказалась охотниками за головами, в данном случае даже охотниками на воров, которых развелось немало в последнее время. Эти наёмники и помыслить не могли, что забрели в деревню, полную преступников. Естественно, легко они не отделались – мужчин избили до полусмерти и оставили истекать кровью в амбаре в ожидании виселицы. Женщине повезло меньше всех: её не осквернили разве что особо щепетильные воры, и те с радостью наблюдали за происходящим. А сегодня утром все трое нашли покой под огромным дубом в петле пеньковой верёвки.

Юношу до сих пор бросало в дрожь от крика, который разносился из амбара посреди той памятной ночи. Жуткие мысли вгрызались в сознание, но быстро истлевали на фоне запаха похлёбки.

– Алгон, еда гот-ва. Поешь пер-д дорогой. Слыш-ла я, вы с Графом в дор-гу отправляет-сь, – невнятно проговорила Херга.

Всё тот же недуг, что лишил её вкусовых ощущений, нарушил и речь.

«Алгон, – вспомнил юноша. – Так меня звали несколько месяцев назад».

Три месяца назад он был неприметным воришкой, коротавшим свой век в небольшом рыбацком городке, название которого теперь не хотелось и вспоминать. Этот город был страшным сном, а всё что случилось после…

Пережитое за три месяца подарило столько опыта, сколько юноша не получил бы за всю свою жизнь в родном краю.

Перед глазами ещё стоял образ воина в чёрной броне с такого же цвета мечом. Граф позже рассказал, что этот мужчина был умелым королевским ловчим – куда опаснее охотников на воров. Быть может, не сумей они скрыться за странным ущельем, тело самого Алгона сейчас висело бы под дубом, и его моча стекала по ноге, орошая осеннюю листву. Но юноша не боялся, он больше не знал страха в том виде, в котором его испытывают обычные люди. Путешествие с Графом привело его к осознанию сути смерти и необходимости её принятия.

В глубинах Борига юноша столкнулся с ужасом собственной кончины, но эти воспоминания были слишком свежими и обжигающими, чтобы тревожить их в такой момент. Нынче его смущали собственные сомнения; вспоминая, как дергается повешенная женщина, он жалел, что не присоединился к насильникам. Осознание этого – вот что казалось действительно страшным.

Зачерпнув похлёбки и пригубив, он почувствовал, как горят щёки. Поутру его желудок вновь будет болеть от обилия приправ.

«Пора собираться», – подумал он, спешно глотая непомерно острую еду.

«И в дальний путь по новой жизни».

Уже через час они с Графом покинули странную деревню. Кони мёртвых наёмников подозрительно принюхивались к новым хозяевам, но достаточно быстро привыкли. Мешки были забиты провиантом, фляги наполнены водой и горячительными напитками для особенно холодных ночей, а мысли стремились вперёд, обгоняя путников и не давая времени на отдых.

Лишь наёмники – женщина и двое мужчин – провожали их омертвевшим взглядом.

«И поделом», – думал юноша.

II

Его глаза были полны печали от того, что вскоре он утратит собственный дом. На балюстраде было ветрено и темно, отсюда открывалась картина на далёкую границу Юга, которую понемногу заполняли чёрные орды противников.

Не пройдёт и полдня, как армия, истребившая почти всех защитников королевства, сумеет преодолеть путь от Срететских холмов до Даррога – последней устоявшей крепости Юга.

Многие аристократы, рыцари и солдаты ещё не успели совершить исход, который запомнят на долгие десятилетия. Их ждал долгий путь: кто-то отправится на север, чтобы оказаться под защитой короля Радемоса. Другие уйдут на восток, к лиственным городам, в предместья Квальи. Иные попытают удачу в Бакларе: двойной город расположен достаточно далеко на севере и какое-то время сумеет продержаться в стороне от затянувшейся войны.

Самым трудным решением для Карига был приказ сжечь поля и забить скот, который крестьяне не могли увести с собой. Варварам не оставляли ничего, кроме выжженной пустоши. Такова цена войны.

– Надо собираться, скоро Ваша сестра двинется в путь, – сообщил статный мужчина в тряпичной накидке, на которой была обозначена геральдическая пустынная кошка – символ Юга.

Волосы Милса, как и раньше, были собраны в хвост, а лёгкая хромота всё ещё напоминала о тяжёлых событиях трёхмесячной давности.

Юноша закрыл глаза, и перед ним предстало зрелище того, как смыкаются холмы, где-то рядом смеялась гиена, а в повозке едва слышно билось сердце его отца – с каждым разом всё тише и тише, пока не замолкло вовсе. Наваждение не исчезло даже тогда, когда взгляд принца устремился на холодный котёл треноги венценосца.

Каригу так и не хватило смелости разжечь новое пламя. Вместе с землями пал и правитель. Последние три месяца стоили Югу десятков тысяч жизней, а количество сражений в речной долине уже нельзя было даже предположительно подсчитать. Русла иссохших рек полнила человеческая кровь, а сколько тел защитников лежало в тени каштанов, невозможно даже представить.

«Малина», – вспомнил юноша прозвище своей сестры.

Девушка не улыбалась с тех самых пор, как умер король Юлиа, и нельзя было её в этом винить. Кроме брата, у неё никого осталось. А теперь и Кариг должен был её покинуть.

– Благодарю, Милс. Я доверяю тебе свою сестру и её жизнь… Идём же.

– Я бы предпочёл остаться с Вами, – честно признался воин.

– Нет, – решительно отрезал принц.

Даррог посерел. Казалось, кто-то вытянул из старой крепости все соки, погасил все огни, а белый цвет обратил в пепел. Не суетилась прислуга, не было и стражи. Одинокие манекены в ржавых доспехах, с алебардами в руках, незряче наблюдали из углов. Теперь им предстояло защищать Даррог от вурвов и лишь они оставались следить за тем, как грабят и рушат оплот Южных Владык. Печальная ирония, но давний королевский род Гельсидов, потерявший право на трон Севера более тысячи лет назад, возвращался в исконные земли. Беглецы стремились туда, откуда их прогнали.

Карига ждала долгая дорога – минуя Баклар, он должен был выбраться на центральный тракт и следовать по нему до Ортирига, где его уже готовилась встречать вся королевская свита Севера. В грязи и в осенней сырости дороги ему предстояло провести минимум две недели.

На просьбу приютить беженцев король Радемос ответил сдержанным одобрением, однако эскорта высылать не пожелал. Сейчас Кариг радовался, что много месяцев назад не сжёг письмо с приглашением для королевской семьи, что не последовал примеру отца и не позволил гордости победить здравый смысл. Как принц и догадывался, подобная предусмотрительность спасла ему и его народу жизнь. Во всяком случае должна была спасти.

– Вы выдвинетесь на север с колонной лордов, направляющихся в Квалью, далее отделитесь и самостоятельно приедете в южный Баклар, где остановитесь в постоялом дворе «Зарока», и станете ждать от меня вестей. Я правильно изложил план?

– В «Зароке» мы будем до тех пор, пока это не станет угрожать нашей конфиденциальности, – дополнил принца Милс. – Если наша жизнь окажется под угрозой, я найду человека, которому можно довериться, а уж поверьте, таких я узнаю сразу, желательно странника или группу странников. С их помощью мы с Марьям переберёмся в северный Баклар, где остановимся в первом свободном постоялом дворе.

– Всё верно, а почувствовав опасность, вы покинете Баклар и отправитесь к лиственным городам. Откуда при первой возможности пошлёте мне весть. Если же долгое время не будет новостей уже от меня, то вы также покидаете Баклар и двигаетесь в Квалью, под защиту лорда Барона, что лучше, нежели оказаться в плену у Севера.

– Так точно, Ваше Величество, – подтвердил Милс.

Спускаясь по лестнице, покрытой красным ковром, Кариг утомлённо озирался.

– Я постараюсь связаться с вами как можно скорее. Не уверен, что Марьям нужно появляться в столице. Я попаду в банку со змеями и даже представить не могу, что меня будет там ждать…

– Будет пир в Вашу честь, этого требует этикет…

– Куда уж без этого, – ощущая дрожь от одной мысли о толпе дворян, прошептал принц. – За последние месяцы я слегка, как бы это сказать, одичал.

Они оказались в зале с отшлифованным до блеска мраморным полом; чудилось, что под ногами зеркало, в котором отражались старые деревянные манекены без брони – она ушла на нужды армии. В полумраке Милс нашёл дверь, и они продолжили спуск.

– К полуночи вурвы уже осадят Даррог, я не хочу, чтобы вы рисковали. Отправляйтесь немедля! – скомандовал принц.

– Кариг! – на юноше повисла девушка с каштановыми волосами, её объятия были нежными, но такими крепкими, что казалось, она не отпустит никогда. – Я не хочу уезжать, нам нельзя разделяться!

– Я буду с тобой, – улыбаясь, он протянул золотое колечко с бирюзовым камнем. – Возьми его, вместе с Милсом оно будет защищать тебя, как они оба защищали меня последние месяцы. Это кольцо мне подарил хмурый друг отца, Рогнар.

– Но как же…

– Мне всё равно некуда его надеть, – принц показал руку, лишённую нескольких пальцев. – Видно, мне не судьба носить украшения, они приносят не удачу, а увечья.

– Нам пора уезжать, – подал голос Милс.

– Всё хорошо, Малина, – улыбнувшись пуще прежнего, успокоил сестру Кариг, при этом стирая слёзы с её щёк. – Уходите, пока я в состоянии расстаться, – отпуская девушку, приказал принц.

– Да, Ваше Величество.

Лёгкий поцелуй девушки оставил приятное тепло на щеке Карига.

– Прощай, Марьям. Прощай, сестра.

– До встречи, братик!

Не желая смотреть вслед воину и сестре, Кариг стремительно покинул комнату и оказался во внутреннем дворе. Тренога венценосца молчаливо стояла уже несколько месяцев, потому что принц не принял корону. Как говорил его отец: «Без земель я король пустоты».

Теперь Кариг и вовсе был принцем пустоты, как бы по-дурацки это не звучало. Прикоснувшись к толстой балке треноги, он закрыл глаза. Тишина угнетала, ветер нерешительно свистел в коридорах в поисках хоть кого-нибудь живого. Но эту крепость ждала смерть – как мертвы все дворцы, покинутые людьми. Призраки прошлого полнили тёмные залы. Эти призраки знаменовали окончание эпохи.

III

На границе Борига ожидаемо было неуютно. Дождь тревожил жёлтую листву. Земля под конскими копытами неустанно хлюпала, по плащу стекала вода, ледяной ветер пробирал до дрожи. Деревья выстроились в сплошную стену и охраняли лесных обитателей от путников.

Редкий человек осмелился бы заглянуть в чащобу, тем более этого не делали странники, которых было немало в этих краях. Одичавший народ эльфидов не любил гостей. Днём эти существа прятались в зарослях и подземных норах, но ночью выползали на поверхность. Хоровод маленьких коготков, скрежещущих по древесным стволам, наполнял округу. Вперемешку с криками птиц эти звуки пугали не меньше далёкого волчьего воя.

За время, проведённое в лесу, юноша научился обходить места скопления эльфидов. Они скалились на путников. Стоило подойти поближе, выгибали спины и шипели подобно диким кошкам. Трудно было поверить, что эти существа когда-то были разумны. Сейчас они скорее напоминали оголодавших зверей – рёбра практически прорезались сквозь серо-чёрную кожу, глаза были маленькие и походили на бусины, а руки длинные и тонкие, словно прутья.

Около недели назад одного эльфида поймали близ воровской деревни. Воры, тыча копьями и вилами, загнали существо в яму, где забили камнями. Существо визжало и скулило, а после замолкло. Люди говорили, что эльфиды забредали в поселения и поедали собак. Однако в сердце леса юноша столкнулся с неким единым разумом. По крайней мере, ему показалось, что то место было разумно.

Граф спешился и взял коня под узды. Юноша последовал его примеру и по щиколотку погрузился в жидкую тропу, которая тянулась вдоль болота. Тут и там торчали карликовые берёзы, ютящиеся между островами густого мха. К счастью, Граф двинулся в другом направлении: в небольшой лесок, что находился за пределами тропы.

Вскоре запахло чем-то горелым, словно рядом работала ткацкая мастерская, а в небо над мокрыми деревьями потянулся столб жёлтого дыма.

Стоило среди зарослей появиться одинокому холму, как в его основании показался домик (с виду натуральная землянка) с поросшей мхом глиняной трубой.

– Пришло время обратиться к мастеру. Будем полагать, что ему хватило трёх месяцев для завершения работы, – Граф поднял капюшон и провёл рукой по мокрым волосам.

По его шее стекли струйки воды. Скоро поутих и ливень, не знающий конца с момента выезда из деревни. Прошли сутки, а мир всё никак не мог напиться. Осень окончательно вступила в права и не желала сбавлять ритм ни на мгновение.

Аккуратный стук в дверь отозвался шумом. Скрипнул железный засов, и на улицу выглянул лысый мужчина, лицо которого закрывала металлическая маска с прорезью для глаз, в которую было вставлено безупречно-прозрачное стекло. Его передник полнили чёрные маслянистые пятна с белыми разводами по краям, а толстые перчатки были окрашены в тёмно-синий цвет.

– А-а! Живо внутрь, влаги мне и без вас хватает. Никак добрались! Рад видеть, – быстро проговорил он.

Внутри было душно. Люди, которые когда-нибудь бывали в доме, полном свечей, или в храме, легко бы узнали характерный запах воска. Воздух был сухой и тягучий: скорее всего этот эффект создавали печи, в ряд стоящие в дальнем конце помещения.

Это место походило на мастерскую. Слева от входа располагался ящик длиной метра два с половиной и шириной в метр. Крышка не была приколочена, но стоило юноше протянуть руки к подобию гроба, как Граф остановил его строгим взглядом.

Под потолком были натянуты нити, на которых висели различные горшочки. Судя по разноцветным отпечаткам пальцев на их стенках, там находились красители. В правом углу валялась неряшливая груда тканей. Ткацкий станок располагался там же, а около него в клетке, сгорбившись, сидело напоминающее эльфида существо, но меньше и худощавей.

Окон не было, воздуховодом служили многочисленные отверстия в стенах, прикрытые металлической сеткой. Люк в полу давал понять, что это одна комната из многих, а сам мастер жил ещё глубже.

– Надеюсь, работа закончена? – поинтересовался Граф, когда мужчина прекратил суетливое мельтешение.

Мастер взглянул на него тоскливым взглядом и отрицательно покачал головой.

– Могу соврать, но врать не буду. Работы осталось немного, на день, не больше. Но прям сейчас закончить, прям уж никак.

– Что у тебя за питомец? – указывая на клетку, спросил Граф.

– Ну эт… Поймал я недавно. Около дома крутился. Разнюхивал. Больше не нюхает.

– Ясно… – Граф бесцеремонно подошёл к ящику, отодвинул крышку и заглянул внутрь.

Его рука скользнула вниз и тут же остановилась.

– Чудесная работа, достойная истинного мастера.

Юноша попытался заглянуть через плечо наставника, но не успел. Тот быстро задвинул крышку и прошёл в центр помещения, оставляя на полу грязные отпечатки сапог.

– Любопытно тут всё у тебя устроено, Мастер. Полагаю, предоставленных денег хватило с лихвой?

– Да, конечно. Признаться…

– Что?

– Их даже немного осталось. Вернуть? – снимая маску, промямлил мастер.

Лицом этот человек больше всего походил на жителя западных земель: оно было круглое, с большим носом-картошкой, широким подбородком с ямочкой и кустистыми усами.

– Не надо, считайте это вкладом в будущее.

– Спасибо, щедрый господин… Когда я начну работать, здесь станет дико душно.

– Мы подождём на улице. Дождь нас не страшит, – Граф опустил капюшон и распахнул входную дверь.

Юноша замешкался, но спустя некоторое время вышел следом. Ещё со времён рыбацкого города ему было несвойственно много говорить. А путешествуя с Графом, он и вовсе привык молча слушать.

IV

Взгляд принца вновь устремился на запад. Земли пред Срететскими холмами утопали в столбах чёрного дыма. Горели деревни, исчезали в пламени леса. Стихия, сотворённая вурвской ордой, неустанно приближалась, скрываемая близким сумраком заката.

Ночь на юге нападала быстро, словно хищный зверь. Солнце едва начинало клониться к горизонту, а уже скрывалось за скальной грядой.

Кариг знал, что где-то там, за Срететскими холмами, обитает нечто, уничтожившее надежду Юга на победу в этой войне. Древнее божество вурвов по имени Горгол уже смело две южные крепости – Терго и Килькеру. К счастью, ложный бог не появлялся достаточно давно. Говорят, огромную тень видели по пути на дальний юг. Дракон вернулся в Бах-Хаш, к своему храму и вождю всего варварского племени – Деку.

– Ваше Величество, нам пора в путь.

Кариг молча взглянул на рыцаря в ржавых доспехах. Почти все знакомые воины погибли на поле брани, и этого принц даже не знал.

«Как его зовут? Хотя какая разница, кто умрёт следующим».

Юг уже погиб, отчего же не погибнуть всем остальным.

– Идём, – наконец ответил принц.

Последний взгляд на равнину навеки отпечатал в памяти образ павшего Юга. Принц не знал, вернётся ли когда-нибудь в эти края. Как и не знал, сумеет ли пережить этот вечер. Дорога до реки Межевая была небезопасна. Отряды вурвов расползлись по землям подобно саранче.

Как и в прошлый раз, залы Даррога встречали его тусклым светом масляных ламп. Казалось, что манекены в старой парадной броне (а её осталось немного) вот-вот обернутся рыцарями и вступят на защиту своего королевства: вот их груди вздымаются, а сквозь забрало виднеется блеск глаз. Но наваждение ушло вместе с отблесками масляной лампы. Это место было мертво, как и все надежды.

Залы напоминали о временах, когда принц был ребёнком, о том, как с сестрой они резвились и кричали, попутно заливая коридоры звонким смехом. Вот на этой ступени принц упал и разбил колено. Тогда ещё лысеющий Юлиа взял его на руки и сказал то, что принц помнил по сей день: «Ты пример для Марьям. Ты её опора. Твои слёзы стоят тысячи её. Будь сильным».

В Дарроге никогда не было пышных балов, и гости Юга не желали задерживаться подолгу. Часто появлялся только один человек – воин в чёрной броне с ужасным шрамом на лице. Рогнар тихо беседовал с Юлиа, сидя в кресле перед камином. Трудно было понять, что объединяло этих людей. Но они дружили довольно долго.

Идя по тёмным залам, Кариг ощущал холодок, который взбирался по его спине и впивался в затылок. Быть может, это страх тянул свои руки или смерть занесла орудие, готовясь перерезать ему глотку?

Через конюшню они вышли в один из многих внутренних дворов. Здесь располагался старый недействующий фонтан. Когда-то рядом с ним было многолюдно, сейчас ветер гонял пыль по двору. Одно лишь небо было удивительно чистым, бросая вызов атмосфере общего упадка.

Через тяжёлые решётки на воротах крепости был виден опустевший деревянный городок. Двухэтажные дома напоминали брошенные коробки. Некогда рядом находился трактир, из которого всегда доносились звуки музыки, но нынче был слышен один скрип старой вывески на ветру.

Принц вынул из кармана треугольный камень – талисман, чудесным образом защитивший его во время сражения за форпост Терго. Придворные маги говорили, что в нём уже нет силы, но Кариг попросту верил, и ничего, кроме веры, ему было не нужно.

Взобравшись в седло, он взглянул на двух рыцарей, что присоединились к маленькому отряду. Теперь Даррог покидали четверо – беглый принц и три безымянных защитника в старой броне, наверняка снятой с манекенов в залах крепости.

– Ваше Величество, я предлагаю отправиться к акведукам, а по ним сделать крюк на юго-восток. По правде говоря, Вам нужно было покинуть город раньше…

– Не вам меня судить, – огрызнулся Кариг.

Кони понесли путников по мёртвым улицам брошенного города. Тут и там были видны следы поспешного бегства. Около домов грудами лежали мешки с провиантом и одеждой, для которых не хватило места в обозах. Исход был стремительным и неорганизованным. Всего неделю назад ещё казалось, что можно спасти положение, но прибыли последние разведчики и принесли дурную весть – Юг пал.

Крики боевых рогов порвали в клочья тишину. Застучали барабаны, имя ложного бога вурвов принёс с собой ветер. Первые удары тарана пошатнули тяжёлые ворота столицы, а вслед за ними последовали всё новые и новые хлопки, дополненные хрустом. Казалось, сама плоть Даррога рвалась, кости дробились, а кровь разливалась по округе.

Акведуки находились в южной оконечности деревянного городка. Достаточно было обогнуть крепость по зажатой между домов улочке, как перед взором появились большие каменные резервуары из песчаника, от которых тянулись длинные деревянные траншеи.

Когда-то неподалёку из земли пробивался горячий источник, но однажды он иссяк, тогда пришлось строить огромные акведуки, уходящие далеко в горы, к ледяным ручьям и бурным рекам. В те годы владыки Даррога сменили русло нескольких рек и наполнили омертвевшую степь жизнью. А нынче эти строения стали единственным путём к бегству из осаждённого города.

Кони тревожно фыркали и били копытами землю, когда их вели к деревянным лестницам, уходящим к вершине сооружения. Ещё сильнее они сопротивлялись наверху, около шумного потока ледяной воды.

Оказавшись там, принц последний раз взглянул на крепость, в которой провёл всю сознательную жизнь. Он понимал, что больше сюда не вернётся, что всё здесь будет объято пламенем уже к окончанию этого дня и кровавый закат наполнится тучами дыма, которые нынче правили Югом.

Чёрная масса вражеского воинства была видна около городских врат. Подобно насекомым вурвы копошились у стен, растекались вдоль них чёрным элем, пролитым из кружки. Ещё немного, и сквозь щели в столешнице он хлынет на пол. Тогда уже ничего нельзя будет исправить, королевство окончательно падёт.

– Живее, Ваше Величество! Мы должны уйти из предместий до ночи.

Кариг последний раз окинул взором дом и повёл коня вперёд. Ему надоела борьба, как надоела и жизнь в вечном страхе за себя, за сестру и за народ. Никакой он не король и не может быть королём – обычный трус.

Старинная конструкция опасно качалась под тяжестью всадников. Кони понемногу привыкали к высоте, их гривы развевались на тёплом ветру, подковы мелодично стучали по деревянному настилу акведука. И вот, они сорвались на галоп. Вместе с вражеским войском городские стены остались позади.

Казалось, угроза миновала, но вот рыцарь справа от принца схватился за грудь, выпал из седла и, зацепившись за стремена, поволокся за конём. Вскоре вместе они рухнули к основанию каменной опоры акведука.

Теперь стали различимы стрелы. Второй рыцарь упал, конь споткнулся и кубарем полетел вперёд. Третий подавился стрелой и повис в стременах. Камни ударили в опоры, груды снарядов обрушились на беглецов.

Кариг почувствовал, как что-то тяжёлое коснулось его ноги, следом жгучая боль тронула голову, и что-то тёмное потекло по лбу – попало в глаза, добралось до губ.

Падая, принц уже не ощущал боли. Земля приняла его в распростёртые объятия, но тело уцелело (словно из последних сил), Карига защищала древняя магия. Чёрный треугольный камень в его кармане треснул пополам, а огромные ручищи схватили принца за волосы и поволокли прочь.

V

Моросящий дождь тревожил покрытую масляной плёнкой поверхность болотины, тянущейся до самого горизонта. Тёмная грязь кишела янматом, а дикие звери переплывали от одного островка к другому, после чего зубами срывали со шкуры червей. В небе кружили вороны – с каждым днём всё больше птиц устремлялось на юг. С громким галдежом они взмывали ввысь и чёрными тучами дополняли и без того безрадостное небо.

От холма тянулся запах гари. Теперь-то юноша знал, что это была настоящая мастерская – прямо как у мастера по воску из старой сказки.

Ему вспомнились пугающие фигуры, порвавшие воров, что вторглись в графский особняк около трёх месяцев назад. Глупая мысль посетила пылкий разум: «А вдруг это тот самый мастер?»

Граф ответил чёткое «нет», когда был задан этот вопрос. И правда, трудно было сопоставить этот холм посреди болот с мастерской из сказки.

Юноша сел на деревянную скамью и осмотрелся. От холма к старой беседке на сваях тянулись прогнившие мостки. Повсюду ползали болотные насекомые, над головой кружила мошкара. Древесина давно прогнила, но всё ещё могла удержать двух человек.

Облокотившись на перила, Граф смотрел в воду. Так он провёл несколько часов, ровно до тех пор, пока дождевые тучи не уступили чистому небу. Одна за другой проклёвывались звёзды – огоньков в небесах становилось всё больше.

Чудные созвездия, названия которых юноша даже не знал, заполнили небосвод. Южнее от рыбацкого города небо казалось совершенно чужим. Трудно представить чувства моряков, которые видят незнакомый небосвод. Каждый день они смотрят на эти странные звёзды и тоскуют о доме…

Становилось холодно. Первые болотные огоньки замелькали тут и там, словно их намеренно разжигали обитатели топей. Кто знает, может быть, действительно в тумане бродили скрытные существа с маленькими свечками в руках.

– Завтра мы выдвинемся в сторону двойного города. Баклар нынче на границе войны. Варвары с юга почти смели оставшиеся войска Южного Королевства и не ровён час продвинутся дальше, к границам Севера. Полагаю, в городе сейчас не более безопасно, чем в этих топях, но там у меня есть важные дела, от которых нельзя просто так отмахнуться, – Граф взглянул на небо и потёр замёрзшие ладони друг о друга.

Едва заметный пар пошёл у него изо рта.

– Знаешь, юный Хогелан, – впервые за месяц назвал он юношу по титулу, – многие годы назад философы нашего мира изучали звёзды и думали, чем они являются на самом деле. Среди них зародилась идея, что весь мир находится в некой сфере…

Юноша устремил взор на звёзды и действительно увидел купол небосвода, словно огромный стеклянный шар, тянущийся от краёв заката до границ рассвета. Где-то вдалеке выли волки, цикады с трудом перебивали шелест рогоза и звук болотных газов, разрывающих масляную плёнку. К болотному зловонию добавлялся и запах воска, тянущийся из мастерской.

– По мнению философов, этот мир заключён в сфере, которая бесконтрольно плавает в пустоте. Звёзды – это огонь, который возникает там, где пустота просачивается внутрь. Она сгорает, стоит коснуться нашего мира, а с каждым годом звёзд становится всё больше… Взгляни туда, юный Хогелан, – Граф указал на восток, где горела одинокая красная звезда. – Говорят, что Ихнир появился тысячу лет назад, в день, когда были изгнаны боги. Он является самой яркой звездой, а значит, там самый большой разрыв в небесной сфере.

– Это правда? Мир действительно в сфере?

– Если бы все сказки оказывались правдой, мы давно бы утонули в массе чудовищ, принцесс и героев-принцев. Отнюдь, зачастую сказки не более чем очередная история, призванная порадовать наивную толпу. Однако в основе всего лежит какое-то реальное событие. Нельзя придумать того, что никогда не происходило.

– А как же книги?

– Отображение авторского опыта, прошедшее через призму восприятия. Впрочем, это всё очень сложно, не забивай себе голову. Идём, Мастер должен был закончить…

Темнота обволакивала со всех сторон. Старые мостки тоскливо скрипели под тяжестью сапог. Запах воска усиливался, а следом стал слышен скрежет когтей, доносящийся из близкого леса. Юноша мог бы поклясться, что видит сотни светящихся глаз, которые наблюдают из темноты.

– Всё готово, как вы и заказывали, – с порога сообщил Мастер.

Граф отодвинул крышку ящика и заглянул внутрь. Впервые за долгое время на его лице отразилась улыбка.

– Подойди-ка сюда, юноша.

В ящике лежала восковая фигура в полный рост. Это была женщина, прекраснее которой не найти. Женщина из старой сказки. Юноша помнил, что её зовут Гвинельера. Удивительно, как быстро сказки становились реальностью.

– Отправь фигуру лорду Голькану, он уже заждался. А нам пора в путь…

– Как пожелаете, – Мастер толкнул носком сапога клетку с тощим эльфидом, и мастерскую заполнил пронзительный визг.

Юноша ещё раз заглянул в ящик и осознал, что очарован красотой. Однако в этом лице он видел далеко не сказочную принцессу, а воровку, которую встретил в темнице три месяца назад. Как же удивительно они были похожи – живой человек и восковая статуя.

VI

Сознание вернулось вместе с ощущением холода и пульсирующей головной болью. Звёзды полнили небо, но их уже скрывал дым, тянущийся с пожарища на месте южной столицы. Принц закрыл глаза, он не мог смотреть на смерть своего дома, не мог видеть, как угасает надежда.

Рядом с Каригом на коленях стояли другие пленники. Здесь были и мужчины, и женщины с детьми. Принц прекрасно представлял их дальнейшую судьбу, и всё внутри него кипело.

– Hvor mye kjott, – прозвучала варварская речь.

Рослый вурв в набедренной повязке на голое тело потянул руку к пленному мужчине, схватил его за горло и приподнял над землёй. Ужасно было наблюдать, как дергаются ноги несчастного, но сопротивление тут же исчезло, стоило кхукри впиться в грудную клетку.

– Vil bli enda mer.

Кариг ощутил на себе тяжёлый взгляд второго варвара, и неминуемая гибель стала приближаться, сильные пальцы впились в его горло, дыхание перехватило, глаза застлала красная пелена.

– Terminere!!!

Принц опьянел от кислорода, неожиданно вернувшегося в лёгкие. С трудом подняв голову, он увидел перед собой вождя. Это был именно вождь, больше этот варвар не мог быть никем – шрамы исполосовали его лицо, броня состояла из кусков доспехов поверженных врагов, на поясе висело по два кхукри с обеих сторон. Это был Шеку, вождь варваров, двинувшихся в поход на север. А позади него стоял мужчина в белом. Его изящный камзол буквально светился на фоне окружающей грязи, лицо указывало на то, что это дворянин; его волосы были не более пальца длиной, а бородка окаймляла губы. Сейчас его глаза казались чёрными провалами, и они поглощали Карига.

– Отступайте, пока не поздно. Если вы пересечёте границу Севера, Радемос выдвинет войска и сомнёт ваши жалкие армии, – надменным голосом заговорил мужчина.

– Нас вэдэт Gorgol, мы нэ боимся вас, – несмотря на пафосные слова, было понятно, что Шеку побаивается своего спутника.

– И где же ваш Горгал? – мужчина в белом подошёл к Каригу и опустился рядом с ним на одно колено. – Король прислал меня за Вами, – сообщил он едва слышно.

– Бэри и уходи, sjofel warlo, – брызжа слюной, почти выкрикнул Шеку.

– Я вас предупредил. Император Радемос не потерпит резни на своих землях.

Шеку замялся.

– Он нэ импэратор.

– После свадьбы с Лабоой станет королём-императором, а дальше всё не так уж и сложно. Держитесь подальше от границы Севера. Мы допустили разруху на Юге, но у себя зарубим её на корню.

– Вхон!!!

– У меня нет желания задерживаться в степях. От моей одежды уже несёт гарью и помоями, как и от всех вас.

Кариг поднялся с колен и мельком взглянул на Даррог. Столбы пламени пожирали крепость, чёрный дым стремился ввысь, а небо полнили обезумевшие вороны. С трудом он сдержал проступившие слёзы. И вдруг всё исчезло. Вместе с некромантом Кариг обратился в серый пух.

Глава 1. Старшая сестра

I

Солнечный свет пробился через щель между плотных занавесей и скользнул по белым простыням. Девушка приоткрыла правый глаз и отвернулась, попутно поджимая ноги поближе к себе, принимая позу эмбриона.

«Надо вставать», – мелькнула мысль сквозь остатки сна.

Стоило оторвать голову от кровати, как весь мир поплыл перед глазами. Очертания тёмной комнаты слились в неразборчивое нечто. Она приложила руку ко лбу и почувствовала жар. Последствия бурного вечера давали о себе знать. Лёгкая тошнота подкатила не сразу, но только она появилась, проснулась и упорная боль в затылке, словно туда вбили с десяток гвоздей.

Одеяло свалилось на пол, и девушка встала. Ноги жутко болели, на правой ляжке отпечатался узор плитки в виде лилии. Рука сама потянулась к тумбочке, на которой лежал окурок сигареты, приготовленной из отборного хлака¹. Огонёк зажёгся и погас, желтоватый дым потянулся к потолку и, казалось, расплывался по его белой поверхности.

Во рту появился чёткий привкус алкоголя, чего-то дешёвого, что можно найти на нижних этажах Уроговых сводов, там, где среди древесных стен, металлических решёток и грязи обитает дворцовая прислуга. Девушка с трудом вспомнила, как добиралась в спальню; кажется, ей кто-то помогал. Лорд Гвинсел? Она быстро запустила руку между ног и облегчённо вздохнула. Глупостей натворить она не успела.

В дверь постучали сначала тихо, потом всё решительнее.

– Входите! – крикнула девушка и поспешила укрыться простынёй.

Дверь бесшумно отворилась, и появился ОН – лорд Гвинсел был таким же потрёпанным, как и она сама. Трудно было представить, чем они занимались всю ночь.

– Чего пришёл? – огонёк загорелся и погас, глубокий вдох заставил девушку раскашляться, поспешно она потянулась к бокалу с водой и выронила простыню.

«Что он там не видел?» – памятуя о лорде, подумала она.

– Давайте я помогу Вам добраться до бассейна.

Гвинсел бесцеремонно подошёл к девушке и помог ей подняться. Удивительно, как она вообще смогла идти. Ноги гудели так, словно она прошла от Ортирига до Акры и обратно. Бассейн в соседней комнате встретил её тёплой водой. Прислуга, как всегда, работала исправно, благо не заглядывала в спальню. Порой там такое творилось…

– Какая прелесть, – погружаясь в воду, прошептала девушка. – Так чего пришёл?

Гвинсел поправил ворот рубашки, задумчиво потёр широкие усы и коснулся бороды. Он так делал каждый раз, как о чём-то задумывался. Девушка уже привыкла к подобным повадкам, и они бесили с каждым днём всё больше.

«Пора менять игрушку».

– Прибыл принц Южного Королевства. Кажется, его зовут Каригом, в честь него сегодня состоится пир.

– Он прибыл уже неделю назад. Удивительно, что ты узнал об этом лишь сейчас. Хотя… Вероятно, отец скрывал появление принца до тех пор, пока тот не оправится.

– Оправится? – удивился Гвинсел.

– Не суй нос не в свои дела. Лучше помоги мне, бери мочалку и три мне спину! Не хочу, чтобы служанки застали меня в таком виде.

– А мне, значит, можно?

– Нельзя! Но ты-то уже здесь. Что толку прятаться. Мой меня, а я пока что попытаюсь распутать волосы. Невозможный бардак у меня на голове!

Спустя полчаса девушка уже надела пышное прогулочное платье цвета запёкшейся крови. Трудно было избавиться от признаков рода, и цвет был одним из них, как и королевский герб, вышитый золотыми нитями на широком шёлковом шарфе, что она обернула вокруг шеи. Огнедышащий дракон и всадник с копьём – таков был символ дома Радемоса. Говорят, его придумал лично человеческий Жнец, человек, чьё имя предпочитали не вспоминать.

В коридоре было многолюдно. Народ суетился: прислуга потакала знатным господам, дети играли в прятки, одинокие дворяне тоскливо осматривали происходящее вокруг. Стоило появиться девушке, друг за другом все стали кланяться. Королевская особа как-никак. Лорд Гвинсел наверняка ощущал себя неловко рядом с этой пышной красавицей. Сама она молила свергнутых богов унять головную боль. Ноги едва слушались, движения были неуклюжими и резкими.

– Бальтиса, – заметила девушка свою сестру, со смехом выскочившую из-за поворота.

За руку она держала принца лиственных городов, и казалось, уже давно привыкла к нему. Уже больше двух месяцев их нельзя было застать порознь. Оставалось гадать, чья свадьба состоится скорее: младшей сестрёнки или короля.

Радемос вот-вот должен был объявить о союзе с Лабоой из королевства Кор. Тогда знатный отец сумеет назвать себя королём-императором, что звучит значительно лучше, чем просто «король».

– Как ты себя чувствуешь, сестрёнка? – с толикой презрения спросила девушка.

– Замечательно, Гларалла, – не заметив дурного тона, крикнула Бальтиса и скрылась в толпе.

Её потенциальный жених на миг задержался, поклонился и бросился вслед за невестой. Звонкий смех донёсся из другого конца коридора.

«Ненавижу. Ненавижу обоих», – сегодня злость была как никогда яркой.

– Идём, Гвинсел, я не хочу пропустить начало пира в честь нашего гостя.

Длинная лестница Уроговых сводов встретила их сухим ветром. Пыль полнила залы и бросалась в лицо. Девушка громко чихнула и поняла, что её вот-вот стошнит. Она бы пристроилась к ближайшей кадке с цветами, но суровый взгляд мужчины в белом остановил её от обличительного действа. Некромант, как обычно, был устрашающ, его глаза черны, словно провалы. Казалось, если долго смотреть в них, можно потерять свою суть. Девушка отвела взгляд и подавила тошноту.

– Ужасно выглядишь, – Магот бесцеремонно приблизился и тыльной стороной ладони повернул её лицо, заставляя посмотреть себе в глаза. – Сегодня ты должна быть прекрасна. Встречу с Каригом готовили долгие месяцы, не смей всё сорвать. Твой отец будет недоволен.

– Хорошо…

– Возвращайся в покои и приведи себя в порядок. Такое чувство, что тебя били всю ночь, а после волоком протащили по ступеням дворца. Потасканная девчушка нам ни к чему. Каригу нужна принцесса, в самом романтическом значении этого слова.

– Я поняла.

– Отлично, – некромант отвёл руку и двинулся дальше.

На секунду его взгляд тронул Гвинсела, и тот невольно вздрогнул.

– Некоторые препятствия, – шепнул Магот под нос и исчез в толпе.

Если, конечно, этот человек мог быть незаметным.

II

Приготовления начались задолго до рассвета. В южном зале, который был выбран с откровенной тягой к символизму, слуги собрали длинный стол на пять сотен персон. Огромное панорамное окно, тянущееся от самого пола и до заострённого потолка, завесили бежевыми шёлковыми занавесками. В нишах мраморных стен расположили монолитные бронзовые подсвечники, каждый весом со взрослого мужчину. Свечи соответствовали своей основе и способны были освещать крупную площадь до самого утра.

Стол покрыли ажурной скатертью, для сидения использовали редкие стулья из красного дуба, а фарфор из лиственных городов с бакларской росписью дополнил общую картину роскоши как нельзя лучше.

Во главу стола поставили большое кресло, опять же, из красного дуба, по правую и левую руку от которого уместились седалища пониже, для сторонников короля. Обычно там располагались некромант Магот и какой-то знатный лорд, но на текущий момент второе место закрывал гобелен с королевским гербом. Быть может, он служил знаком того, что королевский ловчий – правая рука короля – отсутствовал, а может, Радемос попросту не желал никого близко к себе подпускать.

Когда Гларалла появилась в окружении служанок, на неё сразу устремились взгляды нескольких сотен дворян. Лорд Гвинсел вновь ощутимо перенервничал, чувствуя себя неловко рядом с особой королевских кровей. Такие взгляды могли смутить кого угодно, что уж говорить про игрушку принцессы. Все знали, что Гвинсел потакал всем прихотям старшей королевской дочки, но не получал ничего взамен. Ещё никому не удалось обуздать дикий нрав принцессы, и с каждым годом казалось, что так всё и останется.

– Приветствуйте Глараллу, дочь короля Радемоса, – уже отвлечённые взгляды вернулись к принцессе.

«Ещё бы меня здесь кто-то не знал», – выискивая среди присутствующих кого-нибудь незнакомого, подумала она.

Дворяне разбились на типичные кучки потакателей и вредителей.

«Чревоугодцы и лжецы», – так она их называла.

Барон Болгер расположился ближе к середине длинного стола; его густые чёрные усы блестели в пламени свечей, казалось, он мажет их жиром каждый день, а если присмотреться к его кожаной куртке, то можно было увидеть те самые жирные пятна. Даже на пир он умудрялся являться в охотничьей одежде. Говорили, что он предпочитает спать с медведихой в берлоге больше, чем с собственной женой. Он был низкорослый и трусливый, с виду его обувь имела солидный каблук.

Граф Нар, такой же низкий, но толстый, словно бочонок с кислым вином. Гларалла могла бы поклясться, что его пупок выпирал через сальный камзол прямо как краник. Повернуть вентиль, и все кишки, да что там, вся суть Нара выплеснется наружу.

Сильвион Гельзерг, представитель лиственных городов. Один из людей, прибывших в составе свиты принца Альдо. Говорят, он поглядывал в сторону Бальтисы с явным вожделением и наверняка попробует забраться к ней в постель сразу после женитьбы своего принца и младшей королевской дочки.

«Надо бы мне забраться в его постель и подкоротить пыл», – хоть Гларалла и недолюбливала свою сестру, но не переносила любых выпадов в её сторону.

Быть может, виною тому была зависть, ведь все должны были желать одну королевскую дочь, даже сам король.

«А рядом со мной нижайшая мразь, пора бы от неё избавиться», – глянула она на своего спутника и с отвращением отстранилась.

Казалось, Гвинсел даже не заметил этого порыва и поспешил к своему месту аккурат между бароном Болгером и графом Наром. Наверняка упьются втроём и будут делиться подвигами в перерывах между исторжением содержимого брюха. Гвинсел наплетёт невесть чего, и в это снова никто не поверит.

– Приветствуйте Бальтису, младшую дочь Его Величества Радемоса, и её спутника, принца лиственных городов, Альдо из дома Барона.

«Младшую дочь… словно подчёркивают, что я стара», – услышав приветствие, Гларалла громко фыркнула и направилась к своему месту у самого изголовья стола.

От кресла некроманта её отделяло всего пять шагов. Благо, между ним и девушкой расположился ещё один пустой стул, и сразу становилось ясно, для кого он предназначался.

Тем временем вся знать стояла в ожидании гостя или Его Величества, и народ уже нетерпеливо потирал руки, предвкушая, какими лакомствами наполнятся столы. Сейчас они были пусты, но скоро…

Некромант распахнул двери и без представления вошёл в зал. Его поглощающий взгляд пожрал голодную толпу, а вслед за некромантом показался юноша. Гларалла пристально всмотрелась в принца Юга, но не увидела в нём никакой роскоши или грации. Этот бедно одетый юноша нашёл в своём гардеробе лишь белую шёлковую рубашку с гербом своего королевства – пустынной кошкой – да коричневые кожаные штаны. В общем, не производил ровным счётом никакого впечатления. Его волосы были слегка растрёпаны, щёки запавши, а глаза практически обведены иссиня-чёрными кругами. На руках перчатки, словно с целью скрыть какой-то дефект. Говорили, у Карига не хватало двух пальцев, но на которой руке? На правой или левой? Или это вовсе было мифом?

– Его Величество Кариг, сын Юлиа из рода Гельсидов и наследник трона Южного Королевства, – громко объявил некромант, после чего взял принца под руку и повёл вдоль стола.

Гларалла могла понять, насколько тяжело идти вдоль этой алчной толпы. Лорды выжигали принца взглядом, ненавидели всем нутром, готовы были удавить. Но нужно было выдержать, и принцесса осознавала, на кого была возложена обязанность помочь. Это она должна была вытащить принца из ямы, в которую его загоняли чуждые взгляды.

«Король», «жалкий мальчишка», «нищий уродец», «трус и беглец» – примерно так думали лорды, бароны и графы. Но на слуху Кариг был героем, который сумел удержать границы Юга в течение трёх месяцев, и это после того, как во время битвы за форпосты погиб почти весь руководящий состав армий, а король Юлиа скончался от сердечного приступа. Однако это было правдой: Кариг действительно являлся героем. И его решили посадить между Глараллой и некромантом, тем самым оказывая поддержку сразу с двух сторон.

– Его Величество Радемос, – объявил герольд и невольно замолчал, когда увидел, как некромант бесцеремонно уселся в кресло, не дожидаясь, пока это первым сделает король.

Радемос влетел в зал как вихрь. Король презирал роскошь, и даже вид этого зала мог вывести его из себя, но сдержанность была воспитана не зря. Не короля играла свита, а король создавал своё общество, и было видно, насколько все зависимы от Его Величества.

– Привет, – шепнула Гларалла принцу.

Кариг растерянно взглянул на соседку и улыбнулся.

– Добрый вечер.

– Меня зовут Гларалла, и я сегодня твой главный собеседник. Не бойся, всё будет хорошо… – она замолчала, поймав на себе взгляд отца, но в нём не было упрёка, напротив, толика удовлетворения.

– Спасибо.

– Садитесь! И начнётся пир! – воскликнул король.

III

Подняв бокал, Радемос встал. Начавшийся было шелест вилок замолк, все взгляды устремились к владыке, но тот не спешил начинать свою речь. Маленький дракон на боку королевского наряда словно ухмылялся, на буром фоне он выглядел излишне бедно, несмотря на золотую нить. Радемос был высок, статен и мускулист. Сторонние наблюдатели могли бы угадать в нём два метра роста, но приближённые знали, что до этого не хватало примерно девяти сантиметров. Тонкая бородка, настоящие дворянские черты, каких почти не осталось среди полукровок, занявших место прежних представителей знатных домов, и тёмно-бурые волосы, словно дающие понять, что родовой цвет выбран не просто так. Однако короны на нём не было. Это вычурное украшение владыка держал в шкафу собственной спальни и доставал, если желал покрутить заветный обруч в руках. Не золотой ободок сделал его королём, а собрание мирских лордов, состоявшееся многие столетия назад.

– Сегодня среди нас необычный гость, – после этих слов пожирающие взгляды устремились к принцу, и Гларалла почувствовала страх, одолевающий гостя с юга. – Представляю вам настоящего и будущего владыку Нилашти Балгера² принца Карига. – Радемос протянул руку Каригу, призывая его подняться, и тот подчинился. – Дорогой мой юноша, я искренне соболезную Вашей утрате. Все мы скорбим о гибели короля Юлиа и о потере южных земель. Отныне я, Радемос, прилюдно обещаю, что наша столица станет для Вас вторым домом, а Юг не останется неотомщённым, и варварские племена будут стёрты с лица земли, чего бы мне это ни стоило. Я искренне сожалею, что король Юлиа больше не с нами.

– Отец будет долго и нудно разглагольствовать… – шепнула Гларалла, но принц её услышал и невольно улыбнулся.

– Как вы все знаете, – продолжал Радемос, – принц Кариг практически в одиночку командовал всеми войсками Юга и удерживал границы три месяца. Трудно представить, каково это, остаться наедине со столь глобальными проблемами. Потому поднимем же бокал за нашего знатного гостя. За Карига!

– За принца Карига! – вставая, подхватили дворяне, и красное вино выплеснулось на стол.

– За героя Юга! – добавил Радемос.

– За героя! – повторила толпа.

«Как плут, навязывающий слова другим», – отпивая вина, подумала Гларалла.

«Отец всегда умел управлять народом, а с этими олухами сумет справиться почти каждый. Представляю, как отцу скучно в подобном обществе…»

– Прошу садиться.

И вновь зашелестели вилки и ножи. Телятина, свинина, курица, индейка, утка, жареные фазаны, приготовленные в томатном соусе змеи, бесчисленное количество парных овощей и целые горы икры стали исчезать в неуёмной пасти аристократской толпы, сейчас больше напоминающей свиней.

«Каннибалы», – глядя на соседей, Гларалла подлила вина в опустевший бокал.

– Полагаю, Вам уже не надо представляться, – играючи обратилась она к Каригу.

– И то верно, меня представили уже много раз. Даже имя короля звучало реже, – принц посмотрел на некроманта, надеясь найти в нём поддержку, но тот уже увлёкся какой-то беседой с королём.

Как всегда и происходит, масса людей разбилась на группы, каждая из которых огрызалась, когда кто-то пытался влезть в частную беседу.

– Лучше не смотри на Магота. Навлечёшь неприятности, – Кариг послушался совета и теперь пристально всмотрелся в соседку.

Гларалла на мгновение покраснела, видя столь невинный взгляд человека, явно плохо умеющего общаться с женщинами. Ну что же, ей это было на руку.

– Ничего, что я обращаюсь на «ты»?

Кариг кивнул.

– Здесь всегда так? В смысле, званые вечера всегда начинаются с пира? Мне казалось, что для начала нужно пообщаться, устроить нечто вроде бала.

– Пф-ф-ф… Извиняюсь за прямоту, но мой отец, – она указала на Радемоса, – ненавидит любые мероприятия. Тот факт, что он явился сюда, говорит о значимости события. И, о принц, не переоценивайте значимость своего прибытия. Все знают, что Вы отлёживались несколько дней, прежде чем покинули покои. Сколько времени Вы уже в столице?

– Если честно, то я сбился со счёта. Примерно восемь дней. После… прибытия… меня лечил некий Латон.

– Личная служка некроманта, кто бы сомневался, – презрительно отозвалась принцесса.

– Это плохо?

– Я бы так не сказала, однако такое внимание чего-то да значит. Так, о чём я? Ты меня перебил! Ставлю всё на то, что отец собрал знать, чтобы объявить о собственной свадьбе. Признаться, для меня это будет огромным облегчением, я всё гадала, когда он попытается взобраться на меня, а тут подвернулась эта… Лабоой – ужасное имечко, зато прелестное личико. Можешь взглянуть, вон она сидит…

На противоположной стороне за столом сидела совсем юная девочка с прямыми белыми волосами, почти достигающими плеч. Черты её лица с трудом можно было назвать сформировавшимися. Однако общая бледность указывала на наличие голубых кровей, что могло стать как хорошим, так и дурным знаком. Кто знает, сколько кровосмешения было в её роду.

– Она же ребёнок!

– Тише, принц! Неважно, кто она такая, главное, какие выгоды несёт этот союз как для моего отца, так и для меня.

– Вам-то что с того?

– Для начала уточним: не называй меня на «ВЫ». Такое чувство, что я потолстела в несколько раз и обращаться ко мне в единственном числе не представляется возможным. Что касается моей выгоды… Ещё немного, – принцесса понизила голос до шёпота, – и я сама бы стала очередной невестой Радемоса. Мой отец славится не только любовью к женскому полу, он вступал в брак тридцать четыре раза, и четыре жены – это его собственные дочери. Он меняет жён сразу, как они перестают ему нравиться. Впрочем, за столько лет жизни его тяжело судить.

– Но брак с собственной дочерью?!

– Традиционная практика в аристократической среде. Соблюдение чистоты крови, если так можно выразиться. Удивительно, что у вас на юге это не распространено. К счастью, моей матерью была не моя сестра, как бы забавно это ни звучало.

– После услышанного даже хочется немного выпить, – Кариг подлил девушке красного вина и наполнил собственный бокал.

С начала пира в его честь он не прикоснулся к пище и, казалось, не собирался этого делать.

– Можно задать один вопрос? Быть может, он немного не к месту, но я почти никого здесь не знаю.

– Спрашивай. Надеюсь, это не о мерзком лорде, что вошёл со мной в зал? Лорд Гвинсел так… что-то вроде ухажёра, у которого нет ни единого шанса, – принцесса надеялась, что сумела создать о себе положительное впечатление.

Она хотя бы старалась, а принц пока что находился в состоянии глубокой апатии.

– Я бы хотел спросить о Рогнаре…

Гларалла почувствовала, как ком приступил к горлу, и поспешила отпить ещё вина. Понемногу мир вокруг начинал расплываться и наполняться красками, а голоса окончательно слились в какофонию.

– Спрашивай, чего уж там.

– Я не вижу ловчего среди гостей, – он выпил вина. – Если честно, мне очень нужно его увидеть. Рогнар был близким другом моего отца.

– Не знала, что ловчий забирался так далеко на юг. По правде говоря, я не особенно люблю его компанию, это прерогатива моей младшей сестрички, – девушка злобно глянула на Бальтису, сидящую по другую сторону стола в обнимку с принцем Альдо. – Однажды я даже думала, что отец выдаст сестру за этого угрюмого воина: красавица и чудовище, забавная бы вышла пара. Но амбиции и чужие земли сыграли свою роль. Рогнар… отсутствует. Я уж и не помню, когда он покинул столицу. Три или четыре месяца назад. Теперь его место занял «дворянин с крестьянскими корнями» по имени Гаш, признаться, его общество куда приятней.

«А ещё он вполне себе ничего», – добавила она мысленно.

– Печально, – осушая бокал до дна, протянул принц.

Гларалла тут же наполнила его повторно.

– А знаешь, Кариг, даже если бы Рогнар присутствовал в столице, ты бы не застал его на пире. После одного инцидента он предпочитает не посещать крупные собрания людей или держится в стороне от толпы. Однажды лорд Гвинсел…

Взгляд Карига рассеялся, и Гларалла махнула рукой перед его лицом.

– …лорд Гвинсел соизволил попробовать крольчатину руками, и Рогнар приколол его ладонь вилкой к столу. Уж чего-чего, а манер у ловчего не отнять. Он воспитывался в дворянском доме Тридора и терпеть не может нарушения застольного этикета.

– Получается, протыкать чужую руку вилкой не нарушение?

– Видимо так! – девушка звонко рассмеялась.

IV

– Король желает говорить! – пронёсся по залу голос Магота, и даже пламя свечей потускнело.

Радемос поднялся с кресла, взял в левую руку хрустальный бокал и презрительно посмотрел на толпу. Все эти дворяне выглядели как стадо наряженных шутов. Не хватало колпаков с бубенцами.

– Сегодня я хочу объявить ещё одно событие, которое порадует достопочтенных гостей Ортирига своей роскошью и размахом. Я, четырнадцатый монарх королевства Кастел, объявляю о своей помолвке с Лабоой, принцессой Кора. Через некоторое время состоится бракосочетание, знаменующее воссоединение старой империи. С того момента титул короля Севера сменится на титул короля-императора, и многолетний раскол земель подойдёт к концу.

– Ну, я же говорила, – шепнула Гларалла.

Принц поспешно осушил бокал до дна и наполнил его вновь; казалось, он уже не чувствовал меры. В то же время его тарелки всё также были пусты.

«Левая рука», – изучив перчатки, пришла к выводу принцесса, когда вспомнила про недостающие пальцы.

– Подойди ко мне, принцесса Кора.

Лабоой сняла с коленей полотенце и скромно поднялась. Росту в ней было не более полутора метров. Слишком маленькая, чтобы стоять рядом с Радемосом, от того эта пара смотрелась особенно иронично. Король сдёрнул гобелен с пустующего кресла и усадил невесту на бурую шёлковую подушку.

Гларалла вздрогнула, когда на неё со стола потекло вино. Кариг обмяк и едва не свалился на пол, но привычно ниоткуда появился Магот и подхватил его за плечи.

– Помогай, – сквозь зубы приказал он принцессе.

Девушка обречённо вздохнула и взяла принца под руку. Втроём они отправились к выходу около дальнего конца стола, словно недостаточно было презрительных окликов из толпы.

– Принц Кариг устал после путешествия. Обсуждайте свои проблемы! – огрызнулся некромант на толпу.

Радемос молча наблюдал за происходящим. Когда за принцессой, Маготом и Каригом затворились двери, король опустился на место.

– Почему ты не проследила за принцем?! – налетел на Глараллу некромант.

«Ещё чего, следить, сколько он пьёт», – подумала она, но вслух сказала обратное.

– Я не могу запрещать гостям делать то, что им заблагорассудится. Толпа уже думает, что он мой будущий жених!

– А разве это не так? – слова повисли в воздухе вкупе с серым пухом.

Некромант вместе с принцем исчез раньше, чем его голос повторился эхом меж мраморных стен. Вслед за ним небо раскололось на части, и первые раскаты грома огласили коридоры.

– Пошёл ты, ублюдочный некромант, – девушка плюнула туда, где только что стоял Магот, и сдёрнула с правой ноги туфлю на высоком каблуке, потом с левой.

Обувь полетела через весь коридор, и босые ступни зашлёпали по мраморному полу.

К тому моменту как она добралась до покоев, на улице властвовала буря. Фиолетовые молнии полосовали небо, сильнейшие порывы ветра рвали пылевые завесы, а дождь понемногу начинал колотить в окна. Тёмные коридоры плелись и сливались в бесконечный поток лабиринта. Они манили и отпугивали, нашёптывали и молчали. Стены Уроговых сводов напоминали о былом величии, они жили самостоятельно: любили, страдали, заставляли и умоляли.

Но в эту ночь стены утихли впервые за десять столетий, вслушиваясь в рокот грома, в котором звучали слова, томные и грустные, непонятные и бестолковые.

Стены древнего города застыли в ожидании ответа. Они узнали голос, они чтили его как создателя. Древний и непонятный приказ отдавался из бездны времён, живой и молчаливый, разговорчивый и многословный.

Старая магия пробуждалась ото сна, неизвестные силы набирали мощь. Что-то менялось в мире, будто первородная энергия на мгновение коснулась своего хозяина. И взвыла от тоски, понимая, насколько короток этот момент.

Гларалла захлопнула за собой двери и рухнула на кровать, от чего та громко заскрипела. В отсветах грома она видела на потолке жуткие тени, словно древние чудовища пришли за ней. И девушка молила, чтобы её забрали из этого ужасного мира, в котором она не испытывала ничего, кроме унижения, гнева и тоски. Руки сами потянулись к тумбочке, принцесса достала из верхнего ящика резиновый жгут и старый стеклянный шприц с толстой иглой, какие используют лекари в далёкой Акре. Вслед за медицинскими инструментами она вынула небольшую колбу с мутной жижей, зажгла маслёнку и принялась нагревать. Когда жидкость закипела, девушка набрала полный шприц, затянула жгут на руке и вколола иглу точно в вену. Резина ослабла, тепло растеклось по телу, и приятный дурман от алкоголя сменился чем-то другим. Мир вокруг неё ожил, а двери отворились.

Лорд Гвинсел был пьян настолько, насколько вообще мог опьянеть человек. Шатаясь, он приблизился к кровати и потянул руки к принцессе. Девушка игриво оттолкнула его кончиками пальцев, а после сняла с себя платье. Нагая и одурманенная, она подтянула Гвинсела к себе и опустила его голову себе между ног, откинулась назад и застонала. Но резко всё переменилось, она отпрянула и отвесила лорду пощёчину.

– Щекотно, мразь. Иди отсюда. Вон!

Перепуганный лорд обтёр лицо и молча побрёл к выходу. А гром гремел, тени шевелились, мир содрогался в бесконечном экстазе. В танце природы, которая готовилась к чему-то невероятному.

V

Под раскидистым дубом, что на границе пустоши за пределами столицы, стоял мужчина в плаще, напоминающем птичье оперение. Несмотря на естественное укрытие, он промок до нитки. Его сапоги уже почти скрылись в толстом слое грязи, волосы слиплись и превратились в тёмную массу. Но взгляд его был решителен, как и прежде. Казалось, он ждал здесь уже не первый раз.

Вскоре, вместе со вспышкой молний, на опушке появился мужчина в белом камзоле с серебристой оторочкой. Его не касалась вода, а грязь не затягивала ноги. Таково было преимущество магов – возможность обуздать стихии.

– Я полагал, ты явишься раньше! – окликнул мужчина некроманта.

– Ещё чего, – подойдя вплотную, чтобы хоть что-то слышать, ответил Магот. – Я получил твоё письмо ещё с утра. Глупо оставлять его в кузнице. Хоть кузнец и хелон, это не значит, что он не раскроет другим твою тайну.

– Никто же не узнал! – пересиливая ливень, ответил мужчина. – Я проследил за девушкой до самого Баклара, откуда она отправилась в деревню под названием Борг. Я уже собрал небольшой отряд, и мы встали лагерем рядом с Боргом. Ответь, как долго мне наблюдать за этой воровкой?

– Отвечаешь за неё головой до тех пор, пока я не отдам другой приказ. Понял, Натир?

– Конечно. Но мне нужны деньги!

В грязь шлёпнулся кожаный мешочек, до отказа набитый монетами.

– На первое время этого хватит, остальное заработаешь сам. Грабь обозы, или что ты там умеешь делать? Больше сюда не возвращайся, лучше отправляй гонцов.

– Понял!

Когда мужчина скрылся в буре, некромант застыл на краю поляны и всмотрелся в небо. Молнии сверкали, дождь хлестал земную поверхность, а ветер гнул деревья с такой силой, что казалось, будто он сорвёт лес и унесёт прочь.

– Вот оно, начинается… Скоро меня позовут, – Магот исчез.

Глава 2. Двойной город

I

Заводь маленькой речушки близ земель Баклара ценилась своей рыбой. Говорили, в её водах можно поймать редких в этих краях чёрных окуней. Потому весной на реке собиралось множество рыбацких лодочек. Но сегодня на воде было пустынно.

Эти места отличались своим спокойствием. Река брала начало в болотах, коих немало около леса Бориг. Вода тут тёмная, её поверхность покрывает тонкий слой маслянистой плёнки, лилии и кувшинки заполоняют округу, а заросли лесного камыша усеивают берега.

Где-то здесь шла граница владений двух мирских лордов. Лорд Гидавер правил юго-восточной частью, а Нагадир – северо-западной. Эти два лорда часто не могли поделить плодородные земли, потому округу патрулировали пограничные отряды обоих владык. Речка носила название Петельная, так как слегка затрагивала земли Южного Королевства, а после резко сворачивала на север, где огибала многие деревушки и устремлялась навстречу Межевой, или Илистой, реке, которая делила город Баклар на две части.

Однако название имело и второе значение. Около пятнадцати лет назад вдоль берегов располагались виселицы, на которых встретили свою смерть многие представители знати, попытавшиеся устроить государственный переворот и свергнуть короля Радемоса. Тот переворот не увенчался успехом. А нынче виселицы и висельные деревья уже не создавали того жутковатого впечатления, что раньше; земли понемногу опустели, привлекая лишь рыбаков да патрульные отряды.

Поверхность заводи рассекала маленькая лодочка. Вёсла мирно погружались в маслянистую воду и влекли двух странников на юго-восток, к Межевой, которая несла свои воды от Баклара. Первый странник – человек гордый на вид, с короткой аккуратной бородкой и длинными волосами. Второй – паренёк, уже не столь пугливый, как прежде, но сохранивший робость и отчётливый след наивности.

– Ты боишься смерти, юный Хогелан? – Граф зачерпнул воды из реки, поморщился, ощущая маслянистую плёнку, и вытер ладонь об облепленный сухим илом борт.

– Как я могу бояться смерти? Я пережил тысячу смертей… – перед глазами юноши предстали события недавнего прошлого.

Сразу после того как они с Графом покинули рыбацкий город под названием Карилос, перед ними предстала чащоба леса Бориг. Это было странное и пугающее место. Всюду перемещались тени, огромные хламиды мха свисали с деревьев, превращая их в мудрых старцев. Создавалось впечатление, что отовсюду за путниками наблюдают тысячи глаз. Как выяснилось позже, так оно и было.

В определённый момент подул ледяной ветер. Вслед за ним пробудилось спящее небо, и на землю упали первые капли дождя, призванные стереть последствия многомесячной засухи. Лес зашевелился, меж корней и зарослей мха проступили очертания ужасающих лиц: здесь были десятки серо-зелёных глаз, которые лопались и истекали гноем, стоило их коснуться сорвавшейся листве.

«Кто вы и зачем пришли в наш лес?» – спросил жутковатый голос, едва уловимый в порывах ветра.

«Я граф Карилоса, а это мой ученик – будущий Король Воров. Я прошу пропустить нас сквозь ваши владения и позволить оторваться от преследователей», – без толики страха ответил дворянин.

Тишина разорвалась рёвом, и ветви расступились. Сам лес менялся на глазах, и среди непроходимых зарослей выросла дорога, на которой легко могли уместиться двое всадников.

«Благодарю», – сказал Граф.

«Спасибо», – подал дрожащий голос юноша.

И они продолжили путь вглубь страшного леса. Вдоль лесной тропы, над которой крышей нависали ветви деревьев, бурлила чёрная вода, пузыри вздымались из болота и лопались. Тени всё также продолжали носиться вокруг – это эльфиды наблюдали, чтобы незваные гости не покинули границы отведённой дороги.

Полдня спустя, ближе к новому вечеру, Граф и юноша оказались на поляне, посреди которой горел костёр. На деревьях висели верёвки, полные сушёных грибов. Медный котёл стоял на железной подставке, в нём уже что-то варилось, отчётливо пахло едой. Тени вновь сгущались, хотя недавно уступали солнечному свету. Сюда дождь не попадал, словно сами тучи расступались и не желали видеть, что творится внизу.

«Выпей», – зачерпнув похлёбки из котла, попросил Граф.

Юноша голодно набросился на еду, и вскоре в глазах его помутилось. Он погрузился в сон тысячи смертей, в котором его сжигали, резали, сажали на кол и пытали. Он видел стаи почерневших от порчи волков, чью шкуру покрывали живые тёмные нити, гулял по дворцу Уроговых сводов, где встретился с Радемосом, который выбросил юношу в окно – прямо сквозь стекло. Ощущение реальной боли ни на минуту не оставляло уснувший разум, но что-то не давало ему сойти с ума. Быть может, надежда – надежда на новое будущее. Побывав в яме с янматом, окунувшись в пламя дракона, утонув в зыбучих песках, будучи затоптанным табуном диких лошадей, убитым спорами гриба пустоты и умерев ещё сотнями способов, юноша наконец очнулся.

«Доброе утро», – улыбаясь, прошептал Граф.

«Я уж думал, ты не вернёшься. Не все возвращаются. Ты был без сознания две недели…»

И вот они здесь, в заводи Петельной.

– А ты боишься этой реки? – вытирая руку о пожелтевшую тряпку, поинтересовался дворянин.

Юноша поднялся на ноги и посмотрел вокруг. Кое-где воду рассекали водомерки, рыба игралась – то и дело круги тревожили поверхность. Над болотными цветами кружили стрекозы, а ветер медленно покачивал заросли рогоза и камыша.

– Я не боюсь смерти.

Граф улыбнулся, запустил руку в карман и достал серебряную монету. На одной её стороне был профиль короля Зелька, что правил до Радемоса, на другой – геральдическая птица, сильно напоминающая символ бога Акры.

– Найди её… – монета сверкнула в лучах солнца и с плеском погрузилась в воду, мелкие пузырьки обозначили её путь в водяную бездну.

Вслед за монетой окунулся и юноша. Лодка покачнулась, волны потревожили гладкую поверхность заводи. Вода здесь была тягучая как желе, её пересекали длинные стебли кувшинок и сплетения водорослей. Целый рой рачков и долгоножек кружил из одного конца заводи в другой, а мелкая рыбёшка испуганно ускользала от юноши, что стремился ко дну, с трудом выпутываясь из зарослей.

Что-то сверкнуло перед глазами, словно монета звала к себе. Рука погрузилась в метровый слой ила, и холодный металл коснулся руки. Не разбираясь, что оказалось в ладони, юноша устремился к поверхности. Масляная плёнка почти осязаемо лопнула над головой, и лёгкие заполнил болотный воздух.

Забраться в лодку было непросто, но когда юноша это сделал, то разжал кулак и увидел ту самую монету, что выбросил Граф. Её покрывал коричневый ил, полный шевелящегося конского волоса.

– Фу… – окунув руку в воду и смыв паразитов, юноша испытал отвращение.

– Не этому я тебя учу. Не смешивай бесстрашие и безрассудство. Отсутствие страха перед смертью делает тебя уязвимым. Не переставай бояться смерти, бойся самого страха. Только сам страх может победить закалённых людей. А смерть не придёт, если не будет и страха – выживание важнее бесстрашия. Оставь монетку себе, будет напоминанием… – Граф взялся за вёсла и вывел лодку из заводи на быструю воду.

Дальше их понесло течением, и через полчаса Петельная впала в Межевую. Донеслись звуки большого города. Били колокола, выли рога – цивилизация наконец-то заявила о себе. Уже несколько месяцев юный Хогелан не видел крупных поселений. Хотя если говорить прямо, такого города, как Баклар, он не видел ещё никогда.

II

Вечером на окраине южного Баклара было прохладно. Осенний ветер всё больше напоминал о приближении зимы, скоро даже эти края присыплет слоем первого снега. Постоялый двор «Зарока» являлся чем-то вроде перевалочного пункта, находящегося близ границы Южного Королевства: здание в два этажа, с тёмно-коричневой глиняной черепицей, окна, едва прикрытые тонкими ставнями, и облицовка аккуратными досками, которые регулярно шкурили, чтобы освежить внешний вид сооружения. Здесь встречались купцы и путешественники, не желающие показываться в шумном торговом городе, что начинался за небольшой полосой вручную высаженных сосен. Сюда доносились голоса города, среди которых были лай собак, ржание лошадей, скрежет телег и, конечно же, человеческая речь – тут сплетались многие языки и акценты, которые в общем шуме не признал бы даже языковед.

В самом постоялом дворе было шумно и диковинным образом перемешивались культуры. Были здесь и южане, и представители всевозможных орденов и культов. Пожалуй, стоило бы отметить воинов ордена Серой розы – в строгих мантиях бледно-коричневого цвета и с символом ордена на груди, розой серого цвета (что очевидно).

– Завтра мы достигнем места назначения и остановимся у моего старого друга, весьма милого господина Картье, – зажав между указательным и безымянным пальцем ножку бокала, сообщил Граф. – Он владелец самой крупной из известных мне коллекций восковых фигур.

Этим утром они оставили лодку на южном берегу Межевой, около окраины Баклара. Почему-то Граф не захотел сразу идти в город и решил остановиться в постоялом дворе. Признаться, юноше нравилась эта идея. После месяцев скитания по глухомани он отвык от большого скопления людей, и даже «Зарока» пугала его многолюдностью.

– А эти… из Розы… опасны?

Граф скользнул взглядом по залу, подмечая посетителей. Воины Серой розы выделялись сразу же, как и двое южан, занявших угловой стол прямо под полкой с глиняными горшками.

– Нынешний орден Розы не опасен, когда их лидерам это невыгодно. Внутри ордена есть три группы: Серая, Белая и Чёрная розы. Серая роза главенствует, но это самая молодая фракция среди старого культа. Благодаря Серой розе под предводительством мирского лорда Загана культ Розы сумел присвоить себе звание ордена. Раньше это была группа работорговцев и владельцев борделей. Говорят, они и по сей день торгуют рабами на чёрных рынках Баклара, Ортирига, Акры и триады Хелика, поставляя дворянам взрослых и детей для плотских утех.

– Значит, они опасны.

– Не для нас. А вот той парочке стоит вести себя осторожнее, – Граф указал на южан в углу.

Юноша сразу отметил молодую девушку с каштановыми волосами в слишком дорогом дорожном платье, чтобы походить на крестьянку. Впрочем, её спутник был похож на телохранителя. Иногда он потирал правую ногу (видно, в память о недавней ране) и придирчиво осматривал всех присутствующих на постоялом дворе. В определённый момент взгляды юноши и незнакомца встретились.

– Артисты, – коротко сказал Граф. – Знаешь, издревле люди следуют одинаковым шаблонам, которые были заложены древними богами. Каждый играет свою роль, насколько ему это позволяет делать природный талант. Таким образом, людям проще ужиться друг с другом. Индивидуальность никому не нужна, так как состоящее из личностей стадо знаменует приход анархии, а послушные овцы богам были нужнее, чем пастушьи собаки. Пример с человеческим Жнецом Гораллом многому научил богов, и они всё больше искореняли уникальность, подгоняя народы под заранее заготовленный шаблон. Так появились храмы и ритуалы поклонения, а также наказания за безверие, которое нынче распространилось повсеместно в искажённой форме. В этом заключается цена, которую люди платят богам.

– Но как? Я не такой, как они все, я не следую шаблону…

– Ещё как следуешь, юный Хогелан. Однако у тебя получилось порвать шаблон тогда, когда ты преступил рамки закона. Тут две грани – ты либо его нарушаешь и получаешь наказание, либо следуешь правилам и послушно поклоняешься. Нынче не боги и жрецы являются пастухами, а дворяне и короли. По сути своей каждый человек сам себе бог, если может это принять. К счастью или к сожалению, большинство малодушно и не пытается развиваться. Ты же, юный Хогелан, человек уникальный – ведь только люди с особым талантом способны стать представителями высших сословий своей фракции. Являясь королём среди убогих, ты почти равен убогим среди королей.

– Простите, можно к вам присоединиться?

Юноша вздрогнул, когда увидел подле себя южанина, что сидел в углу. Рядом с ним стояла девушка, цвет глаз которой оказался таким же, как и её волосы, – каштановым. Ну точно дворянка, причём не из низшего сословия.

– Конечно же, садитесь, – кивнул Граф. – Полагаю, среди всего этого простонародья вы обратили внимание на мою одежду и мои манеры, несомненно, необычные для этого постоялого двора.

– Можете звать меня Милс, – представился мужчина. – Это моя младшая сестра, Этилья. Она не привыкла к подобным местам.

– Вы беглецы с юга, это видно сразу, – подметил Граф. – Возможно, даже участвовали в недавних сражениях за Срететские холмы?

– Довелось. Но я не хотел бы вспоминать те события. Лучше сразу перейду к делу. Я плохо знаю двойной город, потому не отказался бы от проводника. Вы…

– Можете называть меня Графом, считайте, что это своеобразное имя.

– Граф, вы, скорее всего, а я это хорошо подмечаю, не первый раз в Бакларе и сумеете указать нам на хороший постоялый двор, – Милс осмотрелся. – Во всяком случае получше этого.

– Вне сомнения, я знаю такое место. Если хотите, то можете завтра вместе с нами отправиться в северный Баклар, где я укажу на одно чудесное заведение. Но вставать придётся спозаранку.

– Это не проблема.

– А теперь позвольте нам закончить беседу, – Граф указал рукой на соседний стол, и Милс сразу понял, что к чему.

Мужчина и сестра спешно покинули юношу с наставником.

– Один мой старый знакомый любил повторять одну фразу, идеально характеризующую данную ситуацию: «То не артисты, то шуты, то люди, одарённые пороком безвозмездного идиотизма».

– И что она означает?

– То, что некоторые совершенно не умеют играть собственную роль, – Граф мельком глянул на девушку и хромого мужчину. – Порой хороша та роль, что близка к реальности. Лучше увести этих южан от воинов Серой розы, подальше от проблем… Больше ничего не спрашивай, юный Хогелан.

III

«С давних времён Баклар разделял Север и Юг. Город расположился на двух берегах реки, носящей название Межевая. Именно здесь проходили торговые пути, ведущие во все края света. Сюда стекаются товары с севера, от Акры и Ортирига, с востока, от Квальи и прочих лиственных городов, а также с юга, от Даррога и западного торгового тракта.

Ещё раньше Баклар являлся двумя независимыми городами: Бак е лой и Лар и гой, но после смены королевской власти Радемос подарил эти земли мирскому лорду Гильдеру и пришли изменения, приведшие к слиянию. Нынче Бакларом правит лорд Гидавер, ему же подчиняются все земли к востоку вплоть до границ Тридора.

На юге принято называть Баклар «двойным городом», так как даже объединившись, он остался очень разрозненным. Жители северного и южного берегов по сей день враждовали друг с другом и считали, что смешение кровей разных родов является ересью. Более того, южный Баклар расценивают отсталым из-за низких деревянных домов, присущих глубокой провинции, – это гетто двойного города. А вот северный берег реки достиг невиданных высот развития, уступая разве что белокаменной Акре. В северном Бакларе располагалось большинство верфей, земляной берег облачён в каменную пристань, которая доходила до западного края города. Двух- и трёхэтажные дома с треугольной крышей здесь стояли настолько плотно, что между ними едва можно было просунуть лезвие ножа. Говорили, что достаточно погрузиться в «капилляры» северного Баклара, чтобы навеки исчезнуть. Было здесь немало площадей: три торговые, четыре храмовые, а также пять площадей для городских собраний.

Двойной город жил за счёт торговли: купцы производили обмен, выплачивая городской казне налог в размере пяти процентов. Также в Бакларе осели многие мастера-судостроители, и двойной город поставляет корабли всему западу, гоня их по Межевой вплоть до Зелёного залива, где суда с радостью покупают «нищие» лорды триады Хелика.

Несмотря на территориальную принадлежность к Северному и Южному Королевствам, Баклар является независимым городом-государством и входит в тройку крупных регионов, заключивших договор о взаимовыручке. Баклар тесно связан с лиственными городами и Южным Королевством. В случае полного вымирания правящей династии одной из трёх сторон две другие делили освободившиеся от лордов земли между собой».

Юноша смотрел по сторонам и видел, что южный город мало чем отличался от провинции, в которой он провёл всю свою жизнь. Земля под ногами раскисла от дождей, вдоль дороги тянулись канавы, заполненные помоями и испражнениями. Косые домики в один этаж смотрели своими изогнутыми окнами на путников, а горожане недружелюбно провожали взглядом незнакомцев. Первое впечатление о городе было весьма мерзким, и, судя по выражению лиц идущих рядом южан, их мысли были схожи. Лишь Граф безмолвно шествовал по грязи с каменным лицом. Казалось, он думал о чём-то важном.

Юноша посмотрел на девушку с каштановыми волосами, что была верхом, потом на её спутника. Трудно было поверить, что это простолюдины, скорее уж дворяне, склонные скрывать своё происхождение. Правду сказал Граф прошлым вечером.

Ледяной ветер с примесью влаги потянуло по грязной улице, но он хотя бы отгонял вездесущий запах разложения. Какая-то глубокая зараза поселилась в недрах южного Баклара, и юноша уже начал сомневаться, стоило ли приезжать в этот город. Но только дорога устремилась к берегу, как все сомнения развеялись.

Широкая река неспешно несла свои тёмные воды с примесью ила. Десятки лодок рассекали её поверхность, монотонно шевеля руками-вёслами. Высокие парусники стояли на востоке, их мачты царапали небосвод. Там же, на востоке, громоздился большой мост – смесь бетона и металла с огромными стальными канатами: то вздымающимися вверх, то уходящими вниз. По такому мосту могла пройти целая армия, но вместо солдат там тянулись торговые караваны, окружённые сотнями обывателей в самых разных нарядах: от разноцветных балахонов до кожаных ряс.

– Добро пожаловать в Баклар! – торжественно произнёс Граф и посмотрел на загадочных спутников, будто он видел самую их суть.

– Давненько я не был в этом городе, он сильно изменился, – направляясь к берегу, сообщил Милс.

Он спустился с дороги к зарослям камыша и, ступив в воду, зевая, потянулся. Всем своим видом Милс давал понять, что его несказанно радует это место – запах сохнущего ила, лёгкая примесь рыбы, скошенной травы вперемешку с холодным осенним ветром. Город общался с гостями сотнями голосов. Работали пилы, били молотки, звенели стёкла, кричали прохожие, ржали кони и мычали коровы.

Вдалеке, по другую сторону Илистой реки, располагались похожие друг на друга дома, словно намеренно выстроенные в шеренгу, с чередованием по высоте. Вот двухэтажный дом с тёмной бордовой крышей, уже посеревшей от старости, а рядом тёмно-голубой, в три этажа, и так далее, до горизонта.

– Я и подумать не мог… – начал юноша.

– Конечно, не мог, впереди у тебя множество открытий и свершений. Твоя жизнь только начинается, – Граф обернулся к девушке и чуть заметно кивнул, намекая, что обращается и к ней.

Она скромно улыбнулась и, едва не рассмеявшись, прикрыла рот рукой.

– Ну что, Граф, покажите нам, где можно остановиться в этом чудесном месте, – зачерпнув воды из реки и умывшись, попросил Милс.

Граф не ответил, молча повёл коня вдоль берега, наблюдая, как рыбаки тащат целые мотки сетей к небольшим деревянным пирсам. Здесь же бегали детишки, народ закидывал удочки в тёмные воды реки и неустанно вытаскивал рыбу.

Примерно через полчаса они достигли моста, который вблизи казался ещё больше. Через него в ряд могли проехать три средние повозки, что сейчас и происходило. Наконец протиснувшись мимо телег, путники утонули в человеческой толпе; верно, здесь собралась добрая половина всего мира. Купцы тянули за собой нагруженных мулов, их слуги суетились рядом, пытаясь разогнать толпу. Городские стражники перемещались верхом на статных конях, осматривая людей в попытках найти воришек.

И всё это дополнялось ужасающим шумом реки, который становился тем сильнее, чем ближе к центру моста они приближались. Казалось, она шипела на людей, словно распугивала муравьёв. От запаха пота, благовоний и бесконечного шума у юноши закружилась голова, но он подавлял это ощущение и неустанно шёл вперёд.

Неожиданно толпа схлынула. Мост завершился, а под ногами началась каменная мостовая северного Баклара. Чудесным образом юноша с Графом пересекли границу Севера и Юга, оказавшись в родных землях. Обернувшись, можно было увидеть, что на мосту началась драка; две повозки зацепились друг за друга, и у них отлетели колёса. Брань иссекла воздух подобно ножу.

– Двигайтесь по дороге на запад, увидите пятый дом, у него ещё соломенная крыша. Там вы можете остановиться без мыслей, что к вам в комнату кто-нибудь вломится среди ночи.

– На этом всё? – протягивая руку, спросил Милс.

Граф не ответил рукопожатием, кивнул и пошёл прочь. Юноша ещё раз взглянул на странных путников, встретился взглядом с девушкой и улыбнулся – она поступила так же.

– Идём, юноша. Мы почти на месте.

Милс с Марьям отправился на запад и вскоре растворился в толпе. Юноша так и не понял, почему его наставник обратил на них внимание и решился помочь, впрочем, Граф редко бывал предсказуем и зачастую делал загадочные вещи.

Позже они спустились к берегу и обнаружили двухэтажное здание, ютящееся в тени моста. На старой двери, к которой шла каменная дорожка, было написано:

«Музей восковых фигур»

IV

Господин Картье был невысоким стройным мужчиной с чёрными как смоль волосами, тоненькими усиками и козлиной бородкой, блестящей в свете масляных ламп. Его дом не отличался особой роскошью, он и вправду укладывался в понятие «музей». После дверей начиналась небольшая приёмная с письменным столом и скамьёй для гостей, прямо как у Графа в его старом особняке. А далее тянулся длинный зал, заполненный восковыми фигурами. Помимо удивительных чудовищ, здесь можно было увидеть и всех возможных лордов.

Юноша отметил сурового мужчину: на вид сорока лет, с длинными волосами, тонкими чертами и крючковатым, птичьим носом. Как сообщил хозяин музея, этим мужчиной был мирской лорд Лугр, последний владыка ныне павшего Тридора. Кто-то говорил, что его настигло проклятье Хозяина Леса из старой сказки, другие сочиняли, что он сгорел в пожаре, который погубил древний замок и весь род Тридора.

Прочие фигуры юноше рассмотреть не удалось, потому как Картье проводил их с Графом на второй этаж, куда скоро принёс поднос с чайником и серебряными кружками. Чай из лиственных городов быстро наполнил помещение ароматом корицы с примесью цитруса. Лёгкий пар потянулся вдоль увешанных коврами стен, мимо массивного дивана из дуба и трёх обитых замшей кресел.

– Наконец-то вы прибыли, мсье Граф. Я вас заждался, мсье.

– Мы с Королём Воров задержались в лесах. Пытались переждать сезон дождей. К сожалению, в этом году осадки подзатянулись, видимо, следуя за неприлично долгой засухой.

– Этот мальчик и есть воровской король? Весьма необычный выбор. Прошлого короля я уважал. Признаться, я обожал поставлять ему когти и зубы животных. Вы, мальчик, в курсе, что ваш предшественник питал особую любовь к охотничьим трофеям? Я наслышан, что у него самая большая коллекция когтей чудовищ, если такая вообще может существовать.

– Скорее всего, мы задержимся в Бакларе. Я хочу, чтобы юный Хогелан освоился в городе и влился в местное сообщество воров, конечно же, инкогнито. Нужно обучить его тонкостям ремесла и позволить пощипать местных дворян. Я же постараюсь сводить его на местные званые вечера, чтобы научить вести себя с дворянами на равных.

– Я всё ещё здесь… – впервые попробовав дорогой чай, подал голос юноша. Его начинало раздражать, что о нём говорят в третьем лице.

– О, мальчик подал голос. Я рад, что вы, мсье, не сбили его спесь. Как тебя зовут, мальчик?

– У меня больше нет имени… – потупив взгляд, сообщил юноша.

– Извольте, мсье мальчик, но без имени никак нельзя. Это чрезвычайно подозрительно – ходить среди людей, представляясь никем. Никто – это никто, а вы, мальчик, – воровской король. Это отнюдь не никто, это великая должность. Среди нас вы Хогелан, хотя от этого прозвища у меня язык щиплет, а для прочих вы?..

– Его зовут Алгон, – одобрительно глянув на юношу, сообщил Граф.

– Отлично, мальчик Алгон. Идём со мной, я покажу вам свои скромные владения…

И втроём они пошли изучать музей восковых фигур. Казалось бы, непримечательные комнаты на поверку были полны всевозможных вещей. Под видом музея скрывалась огромная барахолка, в которую сдавали свои трофеи местные воровские заправилы. Конечно же, мелкие воришки и помыслить не могли, что в старом и пыльном музее находятся несметные богатства. Часть сокровищ, как выяснилось, принадлежала Графу.

Позже юноша узнал, что именно господин Картье помог Графу собрать коллекцию восковых фигур, которые ожили во время ночи любви несколько месяцев назад. Владелец музея поведал, что искал фигуры по всему миру, потратив на это много времени и денег. Некоторые он оставил себе, но в будущем, по договору с Графом, должен был отправить их на север, во владения лорда Голькана. О последнем юноша слышал уже не первый раз, но всё никак не мог разузнать, что это за мирской лорд и какова его роль.

В подвале музея было несколько потайных ходов, которые устремлялись в водоносную сеть Баклара, соединённую со всеми городскими колодцами. К сожалению, она располагалась под северной половиной города и не затрагивала его южную часть.

Возвращаясь на второй этаж, Алгон увидел потёртую картину, на которой было изображено существо, высотой достигающее облаков; его плоть состояла из дыма, его пасть могла поглотить целый город, а его пальцы походили на скалы.

– Что это?

Граф молча взглянул на картину и, не ответив, поднялся на второй этаж.

– Мальчик, перед тобой воплощение войны…

Проведя день в музее, юноша внезапно обнаружил, что наступил вечер. Утомившись сидеть взаперти, он вышел на улицу и окунулся в холодный влажный воздух, тянущийся от широкой реки. Воды едва слышно шумели, под мостом свистел ветер, превращаясь в убийственный воздушный поток. Каменная дорожка покрылась изморосью. Трава посерела, и чудилось, стоит её тронуть, как она распадётся на части. Вымощенная камнем набережная начиналась поодаль, на её краю стояла большая жаровня. Рядом с ней грелись двое южан: девушка куталась в дорожный плащ; чудилось, что её вот-вот подхватит ветер и выбросит в зелёные воды. Мужчина рядом с ней держал руку на эфесе меча и безмолвно наблюдал за своей спутницей.

«Никакие они не брат с сестрой», – пришёл к выводу Алгон и отправился к жаровне.

– О, это вы. Где ваш спутник? – замечая юношу, подал голос Милс.

– Он там, – не задумываясь, указал юноша на музей.

– Меня тут балуют сказками, – скромно поведала девушка.

Юноша уже и не помнил её имени, хотя она привлекала его с каждым разом всё больше. А вскоре он понял, что начал тонуть в её каштановых глазах.

– О чём же?

– Я говорил об удивительных горах на западе Южного Королевства. Огромные пики, словно винные пробки, преграждают путь на дальний юг. Между ними находятся мёртвые земли. Торговый тракт огибает их ещё западнее, стремясь к обрывистому берегу Змеиного моря. По легенде, в давние времена в этих местах состоялось сражение между богами и воплощением войны…

Осознав, что сейчас услышит о чудовище с картины, юноша замер в предвкушении. С детства он обожал сказки и зачитывался историями о богах, которых было много в отцовской библиотеке.

– …то была ужасная война. Чудовище, сотворённое младшим богом света, было призвано защитить народы Ануа от бога, возомнившего себя самым сильным среди равных. Но вместо того чтобы защищать, чудовище обратилось против своего создателя…

– Хватит! – остановил сказку Граф, появившийся будто бы ниоткуда. – Юноша, идём, тебе пора в постель. Завтра нам рано вставать.

– Но…

– Никаких «но», – Граф приблизился к Милсу и наклонился к нему, чтобы больше никто не сумел услышать его слова. – Милс, личный телохранитель короля Юлиа, а ныне его сына Карига и сестры его, Марьям. Я требую, чтобы ты навсегда забыл путь к нашему дому и держался подальше от моего ученика. Ваша конфиденциальность в моих руках…

– Идём! – тут же воскликнул Милс и взял девушку под руку.

– Погодите, так как назывались те горы из сказки? – расстроенно протянул Алгон.

Словно ребёнка, Граф взял юношу за руку и потащил прочь.

– Никогда не приближайся к этим людям, понимаешь? За ними по пятам следует огромная опасность, о сути которой они даже не подозревают. Не пытайся понять, почему я им помог. Но знай, что эта девушка тебе не ровня, и ты должен держаться от неё и её брата как можно дальше, понял?

– Я так и не услышал ответа…

Граф удивлённо посмотрел на Короля Воров, тяжело вздохнул и как-то почти обречённо сообщил:

– Эти горы называют Пальцами Закоша. Идём, завтра у нас тяжёлый день…

Глава 3. Пальцы Закоша

I

Говорят, одни собаки произошли от волков, а другие от гиен. Но именно эти собаки точно вели свой род от пустынных падальщиков: огромные морды с кривой челюстью, растрёпанная шкура с мехом, напоминающим иглы, и выгнутыми спинами. Метр в холке, полтора в длину. Таких тварей испугается любой охотник.

Разбитые телеги и трупы были обсеяны пустынной мошкой. Стервятники описывали круги в ночном небе, собаки гуляли меж тел, проверяя, есть ли среди убитых хотя бы один уцелевший. Рваные раны на телах безошибочно позволяли понять, что именно здесь произошло.

– Пошли вон!

Пламя зашумело, когда факел взметнулся в воздух. Собаки оскалились, залаяли и бросились вперёд. Наконечник стрелы сверкнул в тусклом свете гаснущего пламени и вонзился в шею бешеной псине. Поднялся пробивающий до дрожи вой. Два коня заржали в испуге перед хищниками, но твёрдая рука удержала их на месте.

– Пошли вон! – повторил путник.

Собаки принюхались, заскулили как побитые шавки и, поджав хвосты, убежали прочь.

– Вот и хорошо… Подержи, – мужчина протянул оставшийся факел спутнику.

Среди тел были рассыпаны семена и луковицы северных растений. Бурдюк с водой порван грубыми когтями, россыпь сербников обагрилась кровью, насекомые кишели буквально везде, словно стоило кому-то умереть, как они стаями слетались к телу.

Даже ночью стояла невыносимая жара, и это несмотря на то, что уже больше месяца прошло с начала осени. Дождей в этих краях не было, как и водоёмов, в которых можно пополнить запасы.

– Дрянь, всю воду разлили… – найдя ещё один бурдюк, подытожил путник.

– Лучше взгляни туда.

На горизонте понемногу проступали первые признаки восходящего солнца, тонкая красная полоса тянулась с юга на север. Немного южнее виднелись высокие прямые скалы. Если присмотреться, можно было насчитать пять штук. Словно пальцы огромного существа, они тянулись к небесам и являлись привратниками дальнего юга. Здесь начинались гиблые места, а тракт резко сворачивал на запад.

– Нам нужно следовать дороге, – второй путник отпустил поводья и, подойдя к телам, наклонился, тронул голову мёртвой девушки и сжал губы. – Красивая южанка. Из мирных племён, что поселились вдоль всего побережья Змеиного моря. Таких варвары не трогают, принимают за своих.

– Что за горы? – первый путник был одет в чёрный пластинчатый доспех, в котором немногие могли признать редчайшее тёмное серебро.

На его поясе висел старый чёрный меч почти под цвет брони, но с каким-то едва уловимым оттенком неестественности. Лицо мужчины покрывала густая борода с лёгкой рыжиной, но даже через неё были видны ужасные шрамы, исполосовавшие левую щеку от самого уха до подбородка.

– Эти-то? – второй путник выглядел ухоженным даже несмотря на долгое время, что он провёл в пустыне.

На нём была тонкая кожаная броня с множеством сумочек на ремне, набором охотничьих ножей на поясе и колчаном стрел за спиной. Лук он держал прицепленным к седлу своего коня.

– Эти скалы называются Пальцами Закоша. По легенде, много столетий назад здесь состоялась великая битва между богами и воплощением войны. Говорят, это пальцы Закоша, которые ему срубил лично бог равновесия.

– Сказки.

– Конечно. Весь наш мир – сплошная сказка. Но на Пальцах можно переждать рассвет. Кажется, нас ждёт серьёзная песчаная буря. Идём, воин, я покажу дорогу.

II

Понемногу солнце выбиралось из песочного плена. Сначала в бесконечном океане песка разгорелась огненная буря, потом тоненький край пробился через дымку, а позже раскалённый диск стал освобождаться всё больше и больше, сбрасывая с себя серо-коричневую пелену.

Внизу свистел ветер, шумели бесчисленные подобия голосов. Кони ржали в страхе перед стихией, но она не могла их достать. На Пальцах Закоша находилась ровная площадка, словно созданная для путников, желающих спрятаться от буйства природы. С самого низа, сквозь их твердь, шёл круговой тоннель, в который могли поместиться даже кони.

Рассвет наступил так же неожиданно, как налетела песчаная буря. Добравшись до скал, путники поспешили внутрь и немного погодя оказались на вершине. Кто-то оставил здесь ветки для разведения костра, нужно было только собрать их в кучу и поджечь, что странники и поспешили сделать. Пойманная по пути пустынная свинья жарилась над пламенем, а песок продолжал напевать свою гнетущую песнь.

Подойдя к краю скалы, можно было увидеть, как мир обрывается в бесконечной песчаной буре, текущей немногим ниже вершины. Внизу не было ничего, кроме смерти.

– Если мы отправимся дальше на юг, то окажемся в плодородных землях. Даже гадать не стану, что от них осталось после похода армии вурвов.

– Привычно, – воин поправил костёр палкой и посмотрел на небо.

Над головами кружили стервятники, но заветной серой птицы среди них не было. Некромант не следил за ними уже пару месяцев, и это начинало тревожить. – Шеку покинул свою армию и выдвинулся на встречу с братом. Если мы срежем через эти горы, то через полтора месяца сумеем настичь его около Стального залива.

– Не понимаю, зачем тебе этот варвар. Он даже не главный, если доставать кого, то самого Деку.

– Ради информации. До Деку ещё нужно добраться, да и я слышал, что он один из самых опытных воинов в нашем мире.

– Он слепой, Рогнар, – косо взглянул на своего спутника охотник.

– Никогда нельзя недооценивать врага…

С ночи Кразильера минуло три месяца, а воин и охотник были неразлучны. Первый раз они встретились на торговой площади рыбацкого города Карилос накануне печальных событий «ночи любви». Повторно Рогнар увидел охотника уже на границе Боригского леса. После потери из виду Короля Воров и загадочного Графа воин вернулся в город и, забрав свои вещи, спешно покинул Карилос. Его ждал долгий путь на юг, и главной заботой было пересечь Зелёный залив, чтобы добраться до Южного Королевства.

На поляне близ Карилоса охотник по имени Валлес и попался воину на глаза. В ходе краткой беседы выяснилось, что охотник направлялся на юг, чтобы повидать одну из множества жен, живущую в безымянной деревне близ тёмной пустыни. Путь был неблизкий, а человек, знающий дикие края, воину пригодился бы как нельзя кстати.

Вместе они преодолели лес Бориг и достигли небольшой деревушки под названием Семя. Там купили парусную лодку и пересекли залив, оказавшись в руинах Южного Королевства. Дальше их ждал опасный путь через сожжённые земли, полные заразы, падальщиков и патрулей варваров. Впоследствии они устроили засаду небольшому патрульному отряду численностью в пять вурвов и добыли сведения о Шеку, брате вождя варваров Деку. По словам этих вурвов, а потом и многих других, Шеку покинул армию и направился на юг, чтобы принести весть о победе над Южным Королевством своему брату и призвать его на север в качестве вождя армии вторжения.

– Приготовилось, – Рогнар сбросил с огня свинину и вынул нож для разделки.

Молча они принялись за еду. Удивительно, как эти двое умудрялись уживаться друг с другом. Подолгу молчали, смотрели на горизонт и о чём-то думали. Рогнара всё чаще навещали воспоминания о столице, о короле Радемосе, его дочерях, особенно о Бальтисе. Порой он признавался себе, что начинает скучать даже по некроманту: его ухмылка и чёрный взгляд снились ему каждую ночь. А ещё во снах он видел тень дракона, которого не должно было существовать в этом мире, – драконы попросту не могли существовать.

Сидя около костра, Рогнар закрыл глаза и задремал. В этот раз, как и в реальности, он находился в горах, походящих на пальцы. С мечом наголо он встречал огромную тень. Дракон размером с город стоял перед ним, на его груди отчётливо виднелись три пульсирующих бледно-голубых кристалла, которые являлись его сердцами – это осознание пришло само собой. Огромная пасть разверзлась, и воздух раскалился. Воин побежал так быстро, как никогда в жизни, его ноги стали тонуть в песке, и каждый шаг давался всё труднее. Наконец он достиг тоннеля внутри горы, и вслед за ним погналось пламя. Доспехи потекли на землю струями чёрного воска, кожа стала плавиться, ноги подогнулись, и Рогнар упал на колени, но меч отпускать не пожелал. И тут дракона и его пламя смела песчаная буря, напоминающая бесконечный поток серо-коричневого песка.

– Буря закончилась, – пробился сквозь сон голос охотника.

«Нет, она едва началась…» – ответил про себя Рогнар и открыл глаза.

Солнце было в зените. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась бело-коричневая пустыня. Иногда среди барханов виднелись старые корявые кактусы. Мелкими змейками песок тёк по велению ветра, а голодные шакалы скитались в поисках пищи.

Над головой, как и раньше, кружили стервятники. Непонятно, чего они ждали, ведь воин с охотником не собирался здесь умирать.

– Пойдём, – обречённо выдавил он из себя и с трудом поднялся.

III

Гиеноподобные собаки не хотели отставать. Шли по пятам, прячась в тени Пальцев Закоша. Эти края не отличались живописностью. Нескончаемое полотно белого песка тянулось от одного пальца к другому, словно само присутствие скал вытягивало оттенки из окружения. Стояла невыносимая жара. Кроме собак, держащихся далеко позади, здесь больше не было никаких признаков жизни. Верно говорили: гиблые места.

– Пальцы сравниваю с винными пробками, – усмехнулся Валлес.

Удивительно, откуда у него брались силы, чтобы шутить. Вскоре он вынул из кармана старую помятую сигару, которую тушил уже много раз, и раскурил её так, что за путниками потянулась длинная ниточка белого дыма.

– Запах табака сбивает чутьё этих тварей, – кивнул он в сторону диких собак.

– Моё тоже, – буркнул Рогнар под нос и сбросил с бровей капельки пота. – Ты прав, это действительно винные пробки.

Огромными колоннами с идеально ровными стенками пальцы окружали долину белого песка. Будто их поверхность обработали мастера-каменщики, но в этот раз постаралась природа.

– Постой! – воскликнул Валлес, и воин замер на месте.

В трёх метрах впереди земля слегка потрескалась. Лёгкий запах тухлых яиц наполнил воздух, а где-то вдалеке слышалось нечто, напоминающее работу кузнечного молота.

– Жалко, конечно… – охотник бросил вперёд сигару, и тут же их с воином обдало жаром вперемешку с целым морем белого песка.

Столб пламени взмыл в небеса. Голодные собаки в ужасе понеслись прочь, на землю рухнул опалённый стервятник, а кони едва не вырвались из рук.

– Соль…

– Газ…

Пылающий разлом перекрыл половину долины, превращая её в смертельную для всего живого огненную бездну.

– Когда-то здесь было кислотное озеро, потом оно засохло.

– Привычно, – оттряхивая соль из-за шиворота и громко чихая, сообщил Рогнар. – Здесь вся земля в полных газа кавернах. Неудивительно, что долину обходят стороной. От взрыва одна польза – избавились от назойливых псин. Но могли пострадать и сами.

– Не… Я всегда знаю, что делаю, – охотник подмигнул воину и пошёл в обход огненной пропасти.

Солнце склонилось к горизонту, а долина никак не хотела заканчиваться. Самый дальний палец Закоша находился ещё в половине дня пути, и это не радовало. Что-то в этих местах тревожило Рогнара куда больше, чем заполненные газом полости. К закату путники остановились около одинокого камня посреди белой равнины.

На сей раз вместе с ночью пришёл и чудовищный холод. Такой была пустыня, её бросало то в жар, то в холод независимо от времени года. Соль вперемешку с песком забивалась во все щели, слабый ветер тянул горящий газ по всей долине, и казалось, что это щупальца бога огня Арихора рыскают по земной тверди в поисках добычи. Отблески пламени лизали гладкую поверхность скал, делая их ожившими истуканами.

Друг за другом зажигались звёзды, превращая небо в решето, поровну поделённое на белые и чёрные цвета. Такого нельзя было увидеть на севере, только южная тьма давала представление о звёздном свете.

– Знаешь, говорят, младший бог света пожертвовал одним из своих сердец, чтобы сотворить Закоша. Изначально у всех драконов было четыре кристальных сердца, но после этого события их стало три. И чтобы убить дракона, нужно разбить все три его сердца, что сделать не так-то просто. Будто бы все сердца располагаются у них на груди, вот здесь, и они крепче твоего доспеха из тёмного серебра…

– Фундамент мира, – томно сказал Рогнар.

– Что? Извини, я задумался о драконах.

– Ты знал, что тёмное серебро находят в ровных слитках? Три метра в длину и полметра в ширину. Старатели называют их фундаментом мира.

– Хм, о таком я не слышал.

– Мало кто слышал. Серебряные рудники контролируются Радемосом и Маготом. Я как-то бывал там и видел огромные подземные башни из тёмного серебра, тянущиеся к основам мира до самого подземного моря. Тогда я успокаивал старателей, которые утверждали, что, вынимая балки, мы разрушаем фундамент и скоро весь мир обрушится вовнутрь и сгорит в пламени белого солнца, которое греет воды недоступного моря Салтилла.

– Всё это сказки.

– Верно, весь наш мир – сказка.

– Хм… – Валлес повернулся на бок. – Твоя вахта первая.

– Угу, – воин забрался на камень и стоя осмотрелся.

Газ пылал, отблески гуляли по долине, языки пламени лизали соль. Это было зрелище невиданной красоты. Вскоре воин сел на камень и задремал. Какое-то спокойствие наполнило его сознание. Собаки этой ночью так и не вернулись. А воину снился всё тот же дракон с тремя сердцами на груди, и в голове крутилась мысль:

«А вдруг у него и вправду было четыре сердца?»

Глава 4. Тревожные знаки

I

«Не могло в одном живом существе уместиться столько крови.

В этом месте было целое озеро крови – настоящий пруд посреди старой дороги, совсем рядом с деревянным мостом, пересекающим мелкую речушку.

Огромная масса тел грудилась посреди кровавого озера или пруда – каждому подобное место могло показаться совершенно разным, со своими уместными названиями. Кровавые следы тянулись в лес, пропитали белый мох, отпечатки пальцев виднелись на деревьях.

Из озера и тел в крови торчали обломки копий, топоры и булавы. Мёртвые кони громоздились вокруг мёртвых людей. А в этом месиве неровно дышала девушка с каштановыми волосами, её щеку пересекала рваная рана, сквозь которую виднелись зубы…»

Кариг проснулся в холодном поту от лёгкого звона – это слуга по имени Латон поставил на тумбочку графин с родниковой водой. Удивительно, но он приносил воду каждое утро уже целый месяц. В своё первое пробуждение принц неудачно махнул рукой и разбил хрустальный бокал, на сей раз повторять эту ошибку он не собирался.

– Спасибо.

Слуга поклонился и направился к выходу. Его салатовый кафтан качнулся от сквозняка, когда он затворял за собою двери.

Уже несколько ночей Каригу снился один и тот же кошмар, полный странных размышлений. Пробыв в столице четыре недели, он уже и позабыл о тревогах. Дни принц проводил на вершине Уроговых сводов, где был разбит большой сад со скамьями, прудом и узким белым мостиком с резными перилами. Приходя в сад, можно было почувствовать себя на вершине мира. Неудивительно, что многие дворяне уже мнили себя богами среди людей. Хотя кому, как не людям, оставалось быть богами? Боги-то изгнаны…

Вечера принц коротал в компании королевской дочери Глараллы. Девушка была умна, дальновидна, закономерно хитра и пользовалась неподдельным уважением среди знати. Она поведала Каригу историю Ортирига, его мифы и страшные секреты.

К примеру, под городом располагаются бесконечные тоннели, ведущие в старое царство даркулов. По легенде, древний народ был изгнан человеческим Жнецом больше полторы тысячи лет назад. С тех пор в тоннелях якобы обитают чудовища и духи пожранных ими людей, которые по сей день ищут путь на поверхность.

Выходя на улицы Ортирига, Кариг действительно видел провалы в земле, окружённые чугунными перилами. Снизу доносился вой, похожий на вопли человеческих страданий. Но принц понимал, что это просто ветер.

Столица располагалась на плоскогорье, и вниз от неё шёл мост, сложенный из серого камня. Этот город был неприступен; чтобы добраться до его стен, необходимо вскарабкаться на двухсотметровую отвесную скалу, а после оказаться перед преградой из редчайшей каменной ткани, секрет изготовления которой потерян много веков назад. Словно занавес, эти стены закрывали собой Ортириг, и с долины внизу был виден белый дворец Уроговых сводов, построенный самими богами. Конечно, в подобное верить могли убеждённые фанатики, но оспорить величественность этого дворца трудно.

«Пора подниматься», – пересилив себя, Кариг оторвался от постели и подошёл к окну.

Осеннее солнце непривычно грело, лес на горизонте понемногу сменял цвета с зелёных на красные и жёлтые. Шум дневного города состоял из криков, плеска воды, шелеста мётел, блеяния коз, рёва быков, лая собак. Это были голоса большого города, такие нельзя услышать в Дарроге.

На сей раз принц проспал до полудня. Неудивительно, ведь минувшим вечером вместе с Глараллой он спустился в основания Уроговых сводов. В места, где «царствовали» слуги. В большом зале с решетчатым полом, где с потолка капала вода, перед глазами Карига предстало зрелище рукопашной схватки двух разъярённых мужчин. Помнится, победил тот, что постарше.

А после наполненного тестостероном представления Гларалла привела принца в Янтарный зал. В тусклом свете редких свечей закрытого нынче зала Кариг не увидел откровенной лепнины, зато ощутил губы принцессы и её мягкую грудь. Вскоре было много вина и откровенных бесед…

Приятные воспоминания упёрлись в стену из тревоги, которую породил повторяющийся сон. Каждое утро Кариг избавлялся от неё снова и снова, но тревога всё нарастала. Мысли о сестре всё тяжелее было отодвигать на задний план. Несмотря на это, лишь спустя месяц принц сумел прийти к выводу, что пора забирать сестру в столицу. Король Радемос показал себя как добрый хозяин, неудивительно, что его почитали многие лорды. Некромант тоже не выглядел особенно пугающим. Если он и строил какие-то козни, то делал это с удивительной осторожностью.

Напившись воды из графина, Кариг оделся в тонкую льняную рубашку и хлопчатые штаны, после чего отправился в покои Глараллы. По удачному стечению обстоятельств или намеренной задумке они располагались совсем рядом.

Весьма скоро перед глазами предстала дверь из красного дуба. По слухам, такая древесина защищает от зла, потому почти все покои дворян были полны этого мифического дуба. У себя же Кариг нашёл только красный дубовый шкаф, видимо, Радемос не считал необходимым распространять суеверия на южного принца.

«Тук-тук», – мелькнула мысль одновременно с тем, как он постучал в покои принцессы.

– Входи! – послышался строгий голос.

Двери отворились совсем тихо, внутри пахло благовониями, где-то рядом плескалась вода. Нагая девушка на секунду показалась и тут же скрылась за шторой.

– Прости, я думала, это Гвинсел. Я привыкла, что он посещает меня по утрам.

Кариг слышал это имя уже не первый раз, и, признаться, его понемногу одолевала ревность. Что это за лорд и как он может претендовать на руку и тело принцессы? Милое тело с двумя ямочками на пояснице, нежными ягодицами с лёгким загаром, тонкой спиной с идеально прямой линией позвоночника. Всё это принц успел разглядеть за считаные мгновения, в которые ему посчастливилось увидеть нагую принцессу.

– Что-то случилось? – с лёгким оттенком грусти на лице принцесса показалась из-за шторы, кутаясь в махровый халат бурого цвета.

Приблизившись к принцу, она поцеловала его в щеку, словно младенца, и, сев на край кровати, стала расчёсывать мокрые волосы.

– Я не вовремя.

– Не вовремя бывает ливень посреди ясного дня. А ты как навес, защищающий меня от пасмурной погоды. Однако приходить в покои к незамужней девушке и оставаться с ней наедине – дурной знак. О нас могут всякое подумать.

– Я не мог больше молчать о своих тревогах. Уже несколько ночей мне снится один и тот же кошмар…

– Говори, – наклонившись вперёд, попросила Гларалла.

– Я вижу сестру. Каждый раз она умирает посреди горы человеческих тел, среди крови и отрубленных конечностей. Что-то тёмное преследует её, я это чувствую. Я должен привести её во дворец, я должен забрать её из Баклара…

– Ужас какой, – Гларалла отложила расчёску, подошла и обняла принца. – Дорогой мой Кариг, всё будет хорошо, я тебе обещаю. Немедленно отправимся к отцу и договоримся, чтобы он послал в Баклар отряд. Пусть твою сестру перевезут в столицу. Кстати, ты ни разу не упоминал её имя!

– Марьям.

– С этим именем у меня на губах появляется лёгкий привкус лесных ягод.

Кариг улыбнулся, понимая, насколько точна эта ассоциация. Вместе с покойным отцом они называли Марьям «Малиной».

– Я подожду за дверьми, – вставая, предложил Кариг.

– Лучше встретимся около покоев отца, договорились? – девушка поцеловала принца в щеку и подтолкнула к выходу.

Оказавшись в коридоре, принц ощутил, как колотится его сердце. Девушка становилась для него не просто подругой. Каждый раз видя её, он начинал задумываться о том, как хочет обнять её и поцеловать в губы, да не игриво, как бывало у него с сестрой, а как настоящую невесту.

– Добрый день, принц Юга.

Как обычно и происходило, ниоткуда появилась едкая белизна королевского некроманта. В ярком освещении коридора его камзол слепил сильнее, чем солнце в полдень.

– И вам добрый день, Магот. Вы идёте к Его Величеству?

– Нет, король сейчас занят и вряд ли освободится в ближайшее время. Я вижу Вашу тревогу, пойдёмте, поведаете мне, что творится у Вас в голове.

Некромант спешно двинулся по коридору и вскорости оказался около ниши, ведущей на длинную винтовую лестницу. По пути Кариг пересказал ему свой сон и поделился всеми тревогами. Магот внимательно его выслушал, ни на секунду не давая усомниться в том, что его сильно интересует вся эта чехарда с южной принцессой.

Наконец они оказались в узком зале, посреди которого стоял большой каменный стол. С обеих сторон зал оканчивался белокаменными каминами, в которых пылало жёлто-зелёное пламя. Всю правую стену занимал огромный балкон, выход на который был занавешен белыми шёлковыми шторами.

– Кариг, Вы должны понимать, что Радемос – занятой человек. Каждый день ему докучает знать. Я не считаю нужным утруждать его подобными вопросами. И не думайте, что он Вам откажет. Напротив, быстро согласится, но разбираться с проблемой предложит уже мне.

Некромант вышел на балкон и опёрся о перила. На горизонте собирались дождевые облака. Первые вспышки молний освещали лес на юге и уже вот-вот должны были добраться до Ортирига.

– Так вы мне поможете?

– Юноша, – вновь заговорил некромант. – В королевстве сейчас неспокойно. Вам ли не знать, что с юга наступают варвары, а тут и там поднимаются крестьянские восстания. Более того, я пытаюсь решить ситуацию с даркулами, которые разорвали все торговые соглашения и не пускают послов дальше Грани, – глаза Магота привычно почернели. – Король утомлён, суета, связанная с его грядущей женитьбой на Лабоой, окончательно выводит его из себя. Пожалуй, эта проблема даже существеннее, чем угроза варваров. Хотя, после всего пережитого, Вам этого и не понять. Я постараюсь решить проблему и передать задание отряду вартанов, но имейте терпение. Насколько я знаю, в Бакларе довольно спокойно.

– Но как же?..

– Не волнуйтесь. Как освободятся люди, я отправлю вартанов в двойной город, они и привезут вашу сестру в столицу. Боюсь, это всё, что я могу пообещать. И раз мы здесь, угостимся…

Некромант вернулся в зал, снял с камина два золотых кубка, зачерпнул ими пламя, и оно чудесным образом обратилось в золотистое вино, какое Кариг не пробовал никогда.

– Вас считают новым фаворитом Глараллы, и это очень хорошо. С другой стороны, дворяне уже размышляют, как устроить Вам преждевременную кончину. Но не бойтесь, я обещаю, что Вы в полной безопасности, пока я во дворце.

Кариг принял из рук некроманта кубок, отпил немного и тут же покачнулся, успел ухватиться за край стола.

– Что это?!

– Лёгкий дурман, не бойтесь, – Магот вылил содержимое своего бокала в камин и ухмыльнулся по-особенному злобно. – Можете прилечь, и пусть все Ваши тревоги уйдут.

Ноги Карига ослабли, и он рухнул на мраморный пол. Над его головой колыхалась шёлковая штора и стоял некромант, смотрящий чёрными глазами-провалами со своей ехидной улыбкой.

– Никогда не сопротивляйтесь собственным желаниям, иначе они когда-нибудь станут цепями. Отдыхайте, здесь безопасно. А я пока что пойду в королевские покои. Ах да, это мой Вам урок – никому не доверяйте, особенно мне… Дурацкая погода этой осенью, сплошные грозы, – концовку Магот обронил как бы невзначай.

Шаги исчезли вдалеке, а вскоре стали слышны раскаты грома, всё чаще и чаще они сливались с яркими вспышками. Темнота наползла на Ортириг так же быстро, как и первые потоки ледяного дождя.

В тёмных залах пробуждалась загадочная сила…

II

В королевских покоях шёл долгий и утомительный спор. Гларалла была готова упасть на колени и зарыдать, но король ни на секунду не отступал и не сдавался. Впрочем, суть беседы развеялась вместе с напряжением, стоило появиться Маготу. Принцесса взглянула на него покрасневшими глазами с какой-то надеждой, что было удивительно и непривычно.

– Вы видели Карига? – дрожащим голосом спросила она.

Радемос оценил девушку утомлённым взглядом, в котором читалась скорее неприязнь, чем отцовская любовь. Между отцом и дочерью давно зародилась враждебность.

– Я с ним недавно переговорил в своём Зале карты. Можешь найти его там. А ну живо! – некромант почти ощутимо подтолкнул девушку к выходу и удовлетворённо кивнул, когда она закрыла за собой дверь.

Радемос оторвался от кресла, подошёл к высокому шкафу и достал из верхнего ящика золотую корону с десятком заострённых зубьев, на каждом из которых виднелось по рубину.

– Лови!

Некромант подхватил символ королевской власти на лету и без интереса отбросил корону на письменный стол.

– Моя дочка полагает, что подобная корона – лёгкая ноша, забывая, что атрибут королевской власти и сама королевская власть – вещи разные.

– Однако тебе нужно почаще надевать корону. Боюсь, народ уже и позабыл, каков облик венценосца.

– Пф-ф… Венценосец. Каждый день я смотрю, как мой народ пробуждается, и каждый день вижу этих блох. Вижу, как холодный солнечный свет поглощает их одного за другим, – Радемос приблизился вплотную к панорамному окну, приметил ворону, сидящую на подоконнике, и стукнул ногой по стеклу.

Птица сорвалась вниз и спешно взмыла ввысь, скрываясь в потоках дождя.

– Уже сотню лет я не могу нормально спать. Я устал, я морально высох…

– Жизнь – отражение света в обломках стекла… – процитировал Магот учение Акры. – Ты сам выбираешь путь в доступных тебе границах.

– Моя дочка не хочет исполнять отцовский приказ!

– А по мне, она прекрасно справляется. Я видел, как Кариг на неё смотрит. Позже она пойдёт по стопам младшей сестры. Кстати… Альдо уже попросил руки Бальтисы?

– Они приходили вчера вечером. Лиственные города впоследствии станут частью моей империи. Паренька пришлось подталкивать, но он всё же выдавил из себя заветные слова.

– Значит, Бальтиса добыла воды ложной любви?

– Она была вся в синяках и ссадинах, наверняка добыла. В противном случае где она пропадала столько времени? Вероятно, придётся отправлять за ними и Глараллу.

– Я бы не спешил… – стук в дверь прервал некроманта.

– Войдите, – потребовал король.

Красные дубовые двери отворились, и внутрь робко заглянул растрёпанный паренёк. На нём был старый дорожный плащ, с которого на пол стекали грязевые струйки.

– Надеюсь, это нечто важное, иначе ты заплатишь за испорченный ковёр, – видя грязные следы, проговорил Радемос.

– Я принёс послание господину Маготу.

– Некроманту? – без удивления переспросил король.

Магот подошёл к покрасневшему от смущения пареньку и принял из его рук подмокший с краёв свиток пергамента. На красной сургучной печати отчётливо различалась небольшая башенка – личный символ силонитара ордена Башни.

– Прочь! – небрежно отмахнулся от паренька некромант.

– Что там? – когда затворилась дверь, поинтересовался Радемос.

Магот остановил его жестом, надломил печать и развернул пергамент. Сперва мир вокруг посерел, потом резко окрасился в коричнево-лазурные цвета. Королевские покои исчезли, а рядом с некромантом появились палатки из синей ткани. Вокруг них что-то происходило. Сильнейший ливень размывал землю, несильные толчки давали понять, что под ногами находилось что-то очень крупное и плотное. Нечто чёрное и матовое проступало из-под слоя грязи.

Осмотревшись, Магот приметил на горизонте стену невиданной высоты, громоздящуюся на толстых колоннах, основание которых уходило в бушующие воды реки под названием Грань.

«Я силонитар Ошген, глава ордена Башни…», – привлёк внимание некроманта голос старого знакомого.

Из-за палаток показался старик в длинной серо-голубой мантии с символом бога Арогана на груди – мечом на щите, перечёркнутым двумя линиями. Волосы мага были сплетены во множество кос, борода казалась ухоженной, а неестественно голубые глаза заставляли поверить в величие силонитара.

«… приглашаю его светлость магистра королевской ложи – некроманта Магота – на экстренный конклав магов, связанный с предвестием возвращения богов в лице возрождения врат Машена, которые вы сейчас можете наблюдать у себя под ногами. Ожидаем вас в течение двух дней. С уважением, силонитар Ошген, маг синей крови».

Видение растаяло как неглубокий полуденный сон, но вместо растерянности на лице некроманта отразилось хищное волнение наряду с ощущением скорого возмездия.

– Орден Башни приглашает меня на конклав магов. Ордену понадобилась моя помощь! – глаза некроманта почернели. – Не думал, что они захотят позвать меня после всего, что между нами произошло. Это чудесно!

– И ты явишься? – монотонно поинтересовался король.

– Конечно! – некромант на несколько секунд призадумался. – Пока помню, отправь в Баклар отряд вартанов. Я обещал, что помогу Каригу разыскать его сестру, а теперь у меня есть неотложные дела!

– В который Баклар? Южный или северный?

– В оба! А теперь мне пора! Ты представить себе не можешь, как давно я ждал приглашения. Могу поспорить, что архиант Совил из Тограла тоже там будет. Уж поверь мне, Радемос, этот конклав запомнится им надолго! Все они вспомнят, почему так сильно меня ненавидят!

III

Затворив за собой дубовые двери, ведущие в покои отца, девушка прислонилась к стене и попыталась отдышаться. То, что предлагал ей король, казалось немыслимым. Но рано или поздно придётся следовать приказу, каким бы аморальным он ни казался. Её сестра Бальтиса уже спустилась в катакомбы и вернулась оттуда невестой, теперь то же самое следовало сделать и Гларалле.

В коридоре показался уставший паренёк в грязном дорожном плаще. Видя, что он направляется к королевским покоям, принцесса поморщилась и быстрым шагом двинулась прочь.

«Чего они все только и прутся в покои. Для чего нужны приёмные?!»

На широкой лестнице было прохладно. Промозглый ветер врывался внутрь через раскрытые ставни, песок привычно кочевал из одного конца дворца в другой. С ним пытались справиться слуги, но это удавалось с трудом. Девушка стала спускаться, чтобы поскорее достигнуть зала с картой. Во всяком случае некромант утверждал, что на пустом столе в том зале с длинным балконом находится самая настоящая карта и увидеть её могут лишь избранные. Скорее всего, это была какая-то уловка белого некроманта, который любил лишний раз подчеркнуть собственную уникальность.

В коридоре задуло ветром масляные лампы. Давно Гларалла не встречалась с подобным явлением внутри Уроговых сводов. Запах бил по обонянию. А откуда-то сбоку доносились голоса, и девушка без труда признала в них одного из своих ухажёров. Судя по тону, лорд Гвинсел был возмущён.

Не желая прерывать беседу, принцесса мельком заглянула в небольшой зал с жёлтой геральдической птицей на стене – старым символом рода Гельсидов, который давным-давно покинул северные земли.

– Не могу поверить, что она решила связаться с этим нищим принцем! У него даже земель не осталось, одни руины! Тьфу! – возмущался Гвинсел. – Я добьюсь её руки и затащу в постель при первой возможности!

– Не будьте столь поспешны в своих суждениях, Гвинсел, тут явно замешана политика, – его собеседником был барон Болгер, низкий мужчина с сальными волосами, походящий на большой бочонок эля, на который натянули тыкву, даже одежда барона была полосатой и широкой. – Держу пари, Радемос хочет женить свою стареющую дочку на принце Кариге и заполучить Южное Королевство, а тем самым восстановить империю Кастел.

«Стареющую дочку, пф-ф…» – едва сдержала возмущение Гларалла.

– Всё равно с этим южным выродком нужно что-то делать, – подал голос граф Нар, который был моложе собеседников года на четыре, но едва ли уступал в полноте Болгеру.

Его тонкие усы сегодня топорщились, словно умоляли: «Подожги меня, подожги!»

– Политика или нет, а я своего добьюсь! – Гвинсел злобно топнул ногой и пошёл прочь.

Девушка услышала, как захлопнулась противоположная дверь зала.

– Жалкий лорд, он не понимает, что не сможет тягаться с королевской кровью, – Болгер стукнул кубком по столу, послышался плеск. – Только смерть может решить все проблемы.

– Я могу подстроить несчастный случай… – Нар гортанно рассмеялся. – Принца может перевесить через перила. Скажем, ветром сдуло. Вон он какой худой…

«Нужно срочно искать Карига!»

Забыв про осторожность, девушка проскочила мимо открытой двери, услышав оклик «кто там?!», и побежала по коридору. Вскоре она оказалась около винтовой лестницы и, держась рукой за стену, спустилась в узкий зал с двумя потухшими каминами. Здесь было очень холодно. Шёлковые занавеси насквозь промокли, глубокая лужа тянулась от балкона и до самого входа. Стол тоже был залит.

Принц сидел в углу и дрожал. Казалось, он до сих пор не пришёл в себя после дурмана.

– Милый Кариг! – девушка подбежала к нему и опустилась рядом на колени. – С тобой всё в порядке?

Кариг рассеянно посмотрел на королевскую дочку и натянуто улыбнулся.

– Магот угостил меня странным вином.

– Огненное вино, – помогая Каригу подняться, тихо сказала Гларалла. – Он называет его испытанием доверия. Я тоже как-то попалась на этот трюк, однако заснула в собственных покоях, а не на холодном полу. Идём, я отведу тебя в спальню.

– Мне снился всё тот же сон, – испуганно проговорил принц. – Всё та же кровь.

IV

«Кровь стекала с тела и сливалась с прудом, полным человеческих останков».

Ему опять снилось, как умирает сестра. Такая милая, такая аккуратная, а уже среди тел, за пределами мира живых. Во сне Карига трясло от лихорадки, одно время ему было жарко, потом сразу наступал холод. Вместе с тем кровавая каша то закипала, то покрывалась ледяной коркой. А потом принц почувствовал, что на него кто-то смотрит.

Сон прервался так же быстро, как и начался. Сквозь туман дрёмы Кариг вспомнил, что Гларалла довела его до покоев и уложила в постель, позже она ушла и закрыла дверь снаружи. Создавалось впечатление, что её что-то тревожило.

Тухлый запах рассеял дурман. Принц попытался осмотреться, но сумел увидеть лишь смутные очертания покоев. В углу стоял всё тот же шкаф из красного дерева. Оконная рама тряслась, снаружи разыгралась настоящая буря. Вспышка молнии осветила покои, и в темноте мелькнуло что-то пугающее. Кариг хотел закричать, но замер, как только его придавило нечто тяжёлое. Два ярко-жёлтых глаза светили на вытянутой, почти волчьей морде, испещрённой наростами, похожими на червей или змей. Тонкие губы со шлепком разомкнулись, и открылась пасть, полная напоминающих зубья-пилы клыков. Толстые лапы вонзили когти справа и слева от принца – массивное тело зверя едва уместилось на широкой кровати.

Вместо того чтобы поддаться панике, Кариг попытался рассмотреть зверя в очередной вспышке небесного света. Тело существа состояло из сплошных нитей, чёрных как смоль, живых, словно у каждой нити было собственное сознание.

«Что за…»

Юноша проскользнул между лапами и рванул к выбитым дверям. Когда коридор казался уже рядом, что-то тяжёлое ударилось в бок. Руку обожгло когтями, а дубовый шкаф затрещал от натуги и развалился, накрывая принца обломками. Словно тлеющий огонёк, сознание вспыхнуло и погасло.

«Что-то тёмное обитало в лесу, близ пруда с кровью. Оно вышло на дорогу, взяло девушку за ногу и поволокло прочь. Вокруг всё так же кружили мухи, в крови уже ползали черви…»

«Кариг, принц Кариг», – пробилось сквозь сон.

Что-то затрещало, и стало непривычно легко. Нос наполнил резкий запах нашатырного спирта, глаза рефлекторно открылись, и тут же их ошпарило солнечным светом.

– Вы живы, это хорошо.

Сфокусировав взгляд, Кариг увидел перед собой средних лет мужчину в дворянском наряде. Кажется, это был предводитель королевских вартанов по имени Гаш.

– Что произошло? – прокашливаясь, прохрипел принц.

– На вас обрушился дубовый шкаф, больше я ничего не знаю.

Гаш пододвинул деревянный ящик, достал жёлтую тряпку, откупорил пузырёк и поднёс ткань к плечу Карига. Боль притупилась очень быстро. Принц даже не успел понять, что происходит. Когда Гаш отнял тряпку, Кариг увидел у себя на плече три рваные раны, оставленные длинными когтями.

– Кто это был?

– Даже знать не хочу, – честно ответил вартан. – Сегодня ночью пострадало несколько человек. Видимо, во дворец забрался дикий зверь и сожрал пару дворян.

– Кхе-кхе, – послышалось от двери. – Дворян мне не жалко. Признаться, давно пора разогнать всю эту шваль. А вот Ваша безопасность в приоритете.

Король Радемос, как всегда, выглядел немного уставшим. Скорее всего, он провёл очередную бессонную ночь и наблюдал в панорамное окно за поглотившей Ортириг бурей.

– Ваше Величество, – не вставая, Гаш опустил голову. – С принцем Каригом всё будет в порядке, я уже обработал раны.

– Хм, – Радемос поднял с пола обломок шкафа. – Дорогой принц, этой ночью Вас защитило красное дерево. Чего не сказать о бароне Болгере и графе Наре. После приёма очередной дозы алкоголя они отправились в свои покои. Печально, но не дошли…

– Может быть, Вы объясните, что это было? – обратился Кариг уже к королю.

– Это, мой юный принц, были тревожные знаки. Грядёт что-то серьёзное, и древние силы понемногу пробуждаются. Надеюсь, Магот принесёт хорошие новости с конклава магов.

– Магот покинул столицу?! – отчаянно воскликнул Кариг. – Но как же…

– Не переживайте, – Радемос направился к выходу. – Гаш с отрядом вартанов сопроводит Вас до Баклара, как придёте в себя. Учитывая новые обстоятельства, я полагаю, что Вам небезопасно оставаться в столице.

– Но…

Радемос не успел услышать сомнения в тоне принца, его шаги уже замолкли в коридоре.

– Пока что можете отдыхать, – перевязывая плечо, успокоил Карига Гаш. – Мы отправимся в Баклар не ранее, чем через три недели.

V

Этой ночью буря затронула почти все уголки ануанского континента. Болота близ Башни Ануа были встревожены так, словно по ним прошла огромная молотилка и перемешала воду с почвой. Корни деревьев были выворочены, старые деревянные домики покосились. Многие тропы смыло, а мостки разметало по округе.

Широкие стальные двери отворились, и на вязкую почву ступил молоденький маг с ярко-рыжими волосами. На нём была старая потрёпанная мантия с дырами под мышками и стёртым подолом. На боку висела кожаная сумка, выменянная у приезжих торговцев.

– Не возвращайся, пока всё не соберёшь! – донёсся крик из-за закрывающихся дверей.

Маг взглянул на болота и приуныл. Вокруг тянулась бескрайняя встревоженная топь, узкая тропка виляла между прудов и зарослей болотной травы. Комары кружили целыми роями, квакали лягушки, шумели камыши. Сквозь туман на горизонте проглядывал заброшенный торговый городок, состоящий из косых домов на гнилых сваях. Именно туда лежал путь несчастного мага.

Он вынул из сумки старый свиток, развернул его и вслух прочитал: глаз жабы, язык змия, продольник, болотная лилия, хищная роза и корень Гротеса.

Легко было догадаться, что найти все ингредиенты для испытания магов – задача нетривиальная. Тяжело вздохнув, маг убрал свиток и отправился к старому городку. Болотная тропка совсем раскисла, ноги вязли по колено, а вскоре юноша и вовсе погрузился в жижу по самый пояс. Попытки высвободиться не увенчались успехом.

– На помощь!

Никто не отреагировал.

– Помогите!

Ему в тон заквакали болотные лягушки.

Белая вспышка ослепила холодную топь и распугала болотную живность. Мужчина в белом появился, казалось, ниоткуда, его уверенный взгляд скользнул от оснований и до вершины Башни, странная ухмылка искривила его губы.

– На помощь! – неуверенно выкрикнул юноша.

Мужчина удивлённо посмотрел на незадачливого мага, подошёл к нему, не погружаясь в болото даже по щиколотку, и вытащил из жижи, словно маг совершенно ничего не весил.

– Проходишь испытание?

– Угу, – растерянно промямлил маг.

Он узнал мужчину, и тут же его охватил благоговейный трепет.

– Магистр Магот! В-вас до сих пор помнят и почитают ученики!

– Почитают? Прошу, не говори мне, что у вас тут завёлся тайный культ моего имени.

– Вроде того… Меня зовут Анквиш.

– Рад познакомиться. Прости, но я спешу. А тебе удачи! Опасайся болотного змия, он погубил многих магов. Всегда живёт рядом с Гротесом, – подмигнув, Магот отправился к воротам, откуда ещё раз поднял взгляд на вершину Башни.

Она устремлялась в небеса, почти в два раза превосходя высотой Уроговы своды. Ровные чёрные стены казались непрерывными, но можно было увидеть, что кверху башня сужается. На самой вершине не хватало куска стены, однако заметить этот изъян мог только человек, потративший всю жизнь на изучение чёрных стен.

Двери приветливо отворились, и Магот вернулся в дом старого ордена.

Глава 5. Орден старой Башни

I

Темнота рассеялась в ярком свете магических свечей. Антре с четырьмя колоннами встретило гостя неприветливо, словно сами стены впитали нечто ужасное – память о делах минувших, способных опорочить саму память древней башни.

– Добрый день, Бастия.

– Добро, Магот.

Из ослепительно-яркого света вышла женщина в длинном серо-чёрном полупрозрачном платье, её чёрные обильно покрытые лаком волосы были сплетены в толстую косу, достающую до поясницы. Лицо было бледным, с подведёнными краской глазами серого цвета, ярко-красными губами и татуировкой на щеке в виде трёх кровавых капель.

– Архиант Совил отправил свою сучку? Так и думал, что старик не решится прибыть на конклав магов.

– Ну что ты, Магот, с каких пор твои издёвки опустились до примитивных оскорблений? Это же глупо и неинтересно. А Совилу недолго осталось занимать место высшего некроманта. Скоро в Тограле многое изменится.

– Не надейся, что выберут тебя. Консервативные служки Совила никогда не поставят женщину выше себя.

Обмен любезностями между Бастией и Маготом мог бы продолжаться вечно, но из глубины зала послышались шаги: из-за огромной массы круглых колонн показался мужчина в кольчужной броне с символом двуликого человека на груди. На поясе мага висел короткий клинок в посеребрённых ножнах. Борода и усы мужчины ещё не поседели, но уже изрядно отдавали серостью.

– Магистр Магот, магистр Бастия, – маг поклонился сразу обоим. – Меня зовут Далтос, я глава личной гвардии силонитара Ошгена и призван сопроводить вас в покои. Прошу, следуйте за мной.

– Ну идём, – Бастия взяла некроманта под руку, а тот решил ей подыграть.

Втроём они отправились в глубины Башни Ануа, что громоздилась посреди огромных гиблых топей. Когда-то в этих краях находился центр магического мира, но потом всё изменилось. Конфликт с некромантами вынудил отверженных переселиться в древнюю Мельницу богов, расположенную в землях Нилашти Балгера, что на северо-востоке людских краёв, рядом с рекой под названием Грань. По легенде, раньше эта Мельница молола зерно, соль и золото в таких количествах, что хватало на весь мир.

Коридоры Башни были широкими и тёмными. В глубинах здания подсвечники были пусты, а масляные лампы уже не помнили о своём назначении. Чёрные стены щетинились острыми краями, под ногами хрустела каменная крошка. Кое-где из пола пробивались ручейки и сливались в небольшие лужи, полные подземных водорослей. Воздух был влажным, пахло гнилью и плесенью с примесью гари, что тянулась с кухонь.

Упадок читался во всём. Ученики ордена были одеты в старые мантии, носимые уже не первое десятилетие. Деревянные скамьи вряд ли могли удержать и незначительный вес, даже в сумраке были видны последствия работы жуков-древоточцев.

Вместо земли в старых каменных кадках лежала серая пыль, заполненная объедками и мусором. Из таких мест тянуло отхожей ямой, разве что не было характерного запаха мочи, но и он встречался в поветриях глухих коридоров, перегороженных ржавыми решётками.

На гостей обращали внимание только крысы, которые целыми стаями разбегались в стороны. Маги перемещались из одного коридора в другой, тут же исчезая в темноте. Все были заняты подготовкой к конклаву. Событие это было редкое – первое за два десятка лет.

– Вам направо, магистр Магот, – из уст Далтоса эти слова звучали с отчётливым оттенком презрения. – Вам, магистр Бастия, в женскую секцию, она налево.

– Вы хотите поселить меня с вашими трусливыми девочками?! Нет уж! Я пойду в мужскую секцию.

– Нельзя, правила ордена…

– Правила ордена касаются членов ордена. Мы с белым некромантом не принадлежим ордену Башни и вольны делать всё, что вздумаем.

Некромант ухмыльнулся.

– В прежние времена именно женская секция славилась нестираемым запахом хлака и разврата. Бастия, я полагаю, тебе там самое место!

– Ещё чего! – отмахнулась женщина.

– Правила устанавливает орден. Вы гости и обязаны им следовать! – вновь попытался возразить Далтос.

– Мне так же, как и моей спутнице, плевать на ваши правила, условия, законы – или что вы там ещё придумали? А вот ты будешь следовать моим правилам! – глаза некроманта почернели. – Я хочу видеть Ошгена, проводи меня к нему прямо сейчас!

Далтос с перепуга опустил руку на навершие меча.

– Силонитар занят, он вызовет вас…

– Ты предлагаешь мне обойти всю Башню и самостоятельно найти Ошгена? С меня станется, будь уверен. Немедленно веди меня к нему!

Волосы на голове Далтоса встали дыбом от магического напряжения, что повисло в воздухе. Даже Бастия слегка побледнела, почувствовав, как злоба Магота расползается по коридору. Пол завибрировал, со стен посыпалась каменная крошка.

Совсем рядом находилось старое хранилище магических артефактов и изобретений третьего силонитара Башни – Энейла. Вход в зал был заблокирован давным-давно, но артефакты понемногу исчезали. Говорят, воры растащили оттуда много ценных вещей, в том числе и опаснейшие предметы, способные убить кого угодно. Ходили слухи, что один из таких артефактов, а именно белый наруч, нынче принадлежит Королю Воров.

– Вы встревожили старую магию! Прекратите! – осадила Далтоса и Магота Бастия.

– Прошу за мной, магистр, – сквозь зубы проговорил маг и двинулся в один из бесчисленных тоннелей. – Силонитар занят, но найдёт для вас минутку.

– Я буду неподалёку. Нам, некромантам, нужно держаться вместе, – крикнула вслед женщина и отправилась в мужскую секцию.

II

В жизни Ошген выглядел не так, как в приложенном к письму видении. Вместо аккуратно сплетённых волос его седые пряди были спутанными и сальными, вместо ухоженной бороды был неряшливый клок седых волос. Глаза не казались такими яркими и были, скорее, бледно-голубыми.

– Все вы успешно прошли испытания и добились первой степени магии, так что я не вправе сомневаться в ваших талантах, – Ошген поправил испачканную мелом мантию и двинулся вдоль десятерых магов.

Каждый из них смотрел на своего силонитара с неподдельным почтением, и у каждого на плече был символ своего бога.

– Теперь я вынужден закончить ваше обучение в Башне и отправляю вас на первое, от того и особо значимое задание, – силонитар задумался. – О чём бишь я…

Входная дверь в залу отворилась, и внутрь зашёл высокий мужчина в белом, вслед за ним – и маг в кольчужной броне.

– Далтос, ты можешь быть свободен, – отмахнулся от сопровождающего некромант, кратким взглядом оценив потолок, завешанный огромным количеством деревянных звёздочек и резных фигурок.

– Ма… Магот?! – изумлённо воскликнул Ошген.

«Это белый некромант… белый… тот самый… что с Радемосом», – зашептали молодые маги.

– Далтос, вы свободны, – теперь сказал уже сам силонитар.

Боевой маг поклонился и вышел за дверь. Некромант молча прошествовал мимо шеренги магов и знаком предложил силонитару продолжать.

– Кхе-кхе, – подавил удивление Ошген. – О чём бишь я, да… Как вы знаете из учебников истории Ануа, наш мир Анирин окружён десятью меньшими мирами. Во времена правления богов в каждый из них вели врата. Тысячу лет назад эти врата утратили магию и обратились в памятники прошлого. Но недавно врата Машена подали признаки жизни, и уважаемый Садарал Далольский сообщил, что мы стоим на грани новой эпохи – грядёт что-то серьёзное. Потому я отправляю вас в самые важные точки ануанского континента, чтобы каждый смог оценить опасность и готовность врат к пробуждению. Остальную информацию и сведения о месте назначения получите от своих наставников. Вперёд! Вас ждёт долгая и тяжёлая дорога, которая окончательно покажет, насколько вы готовы быть членами ордена Башни.

Некромант сел на скамью, положил ногу на ногу и проследил за молодыми магами, которые покидали зал оглядываясь. Когда все ушли, силонитар закрыл дверь на ключ.

– Я надеюсь, наш давний конфликт можно отложить на потом? – засучив рукава, силонитар тяжело вздохнул.

– Всё зависит от того, с какой целью ты меня позвал. Раз ты пошёл на такие меры, то проблемы серьёзные, а это мне заранее не нравится. Хотя мою ненависть трудно переоценить, старый друг.

Глаза некроманта почернели, мгновенно он распался на серый пух и сомкнул пальцы на шее силонитара.

– Ты уверен, что кто-то успеет тебе помочь?! Думаешь, я прощу тебя за предательство, за своё изгнание из ордена?! Паршивый слабовольный силонитар. Совет магов вертит тобой по своему желанию. Поведай мне причину, которая остановит меня от убийства!

– Мне… нужна… твоя… помощь…

Некромант ослабил хватку, и Ошген рухнул на пол. Из его груди раздался хрип, судорожное дыхание понемногу успокоилось.

– Говори.

Дверь со скрипом распахнулась, замок отлетел в другой конец зала, и с мечом наголо внутрь ворвался боевой маг. Зелёное пламя охватило его клинок, сплетение нитей, похожее на лиану, рвануло к некроманту, но Магот даже не шелохнулся – в его взгляде читалось обречённое безразличие.

– Не надо, Далтос! – попытался остановить подчинённого силонитар. – Ты совершаешь ошибку!

– Этот презренный некромант напал на вас!

Нити расшиблись о воздух, словно встретили нечто, во много раз превосходящее их силу. Магот рассмеялся и двинулся навстречу Далтосу. Боевая магия, треща и засыпая пол искрами, обратилась против своего создателя. Меч запузырился, металл потёк, кольчуга стала менять форму и задымилась.

– Стой, Магот! Стой!

Пламя исчезло в яркой зелёной вспышке. Далтос едва сдержал крик, когда расплавленный металл стёк с его обожжённой руки.

– Невежды те маги, что носят мечи, не владея боевым искусством. Невежественны все маги, кто не умеет обуздывать собственную магию, – Магот развёл руками. – Этот орден полон невежд, которым не дано понять, что вмешиваться в конфликт старых друзей как минимум невежливо.

Он указал на Далтоса.

– И это ваши маги?.. – презренно сообщил он силонитару. – Вы не артисты, вы шуты. Вы люди, одарённые пороком безвозмездного идиотизма.

– Зачем же тогда ты прибыл к нам?

– Вы попросили, я не смог отказать. Поведай мне, старый силонитар, в чём заключаются ваши проблемы.

III

Они шли по коридорам, полным магов и чародеев. Здесь, в обители ордена, ранее жили лучшие светила в области науки и магии. Но сейчас Башня находилась в упадке. Глядя на учеников, можно было легко понять, что они негодны для обучения, но с каждым годом орден набирал всё больше и больше простолюдинов. Выкупал ненужных детей у обедневших семей, обменивал знания на мелких воришек и подбирал попрошаек. Понемногу из сообщества магов это место превращалось в оплот обездоленных. А покупка-продажа людей всё больше напоминала работорговлю.

По мере спуска под землю нарастала влажность воздуха. На стенах появилась плесень, под ногами начали хлюпать глубокие лужи. Кое-где с потолка пробивались ростки редких растений из рода пилея, которые в простонародье называли пещерной крапивой.

Каменная кладка понемногу сменилась на большие гранитные блоки тёмно-серого цвета. И чем глубже, тем крупнее были эти камни. Можно предположить, что в самых недрах Башня превращалась в огромную скалу. Впрочем, спуститься так глубоко не удалось ещё никому. Старые проходы в глубинах земли заполнила болотная вода, проникшая в фундамент задолго до того, как в этих местах поселились маги.

– Куда ты меня ведёшь?

Силонитар оглянулся и обречённо покачал головой.

– В библиотеку.

– Ты живёшь в Башне уже четыре десятка лет, а так и не научился ориентироваться в катакомбах? Идём… – некромант повернул в тоннель, полностью заросший зелёным мхом, сквозь который проглядывали бледные грибы.

Вскоре он нашёл одинокую дверь, но открыть её не смог.

– Ключи, – протянул он руку к силонитару.

– Это зал Раскола, нечего там делать.

– Ключи! – повторил Магот уже требовательно.

– Сюда не заходили последний десяток лет, – отпирая старую дверь, сообщил Ошген.

Казалось, он боится того, что может увидеть внутри. Войдя, старый маг действительно был поражён.

Посреди круглого зала, пол которого напоминал воронку и углублялся к центру, лежала старая люстра из тёмного серебра. За долгие столетия она наполовину погрузилась в старую плитку, покрытую слоем пыли, достигающим колена человека. Стоило двери отвориться, как пыль взметнулась в воздух и наполнила старое помещение. Словно пепел, она закружилась в свете одиннадцати символов древних богов, которые тускло мерцали по всему периметру зала Раскола.

– Это…

– Магия пробуждается, – громко чихнув, некромант пересёк зал и остановился напротив светящегося бледно-пурпурным цветом символа Акры.

Геральдическая птица мерцала в темноте, как будто внутри неё билось маленькое сердечко. Некромант чувствовал, как всё нутро наполняется силой, ощущал, как знак просит прикоснуться к себе.

– Идём! – сбил наваждение Ошген. – Кто бы мог подумать, что именно здесь всё и произошло.

Где-то под слоем пыли лежат тела магов, которые отдали свою жизнь ради спасения мира.

– Тела идиотов и трусов. Умные бы не погибли.

– Никакого уважения к усопшим.

– Как и никакого уважения усопших ко мне, – некромант выхватил из рук Ошгена связку с ключами и отворил дверь на противоположной стороне зала.

Потянуло сухим жаром; где-то здесь находился проход в недра земли, в те места, куда могли спуститься лишь бессмертные.

Тёмный тоннель окончился перед железной решёткой, за которой по мановению руки вспыхнули магические светильники, сияющие ослепительно-белым пламенем. Здесь начиналась древняя библиотека, содержащая все знания мира. Тысячи тысяч книг, старых как эта башня – как сама письменность.

– Гробница знаний – библиотека мёртвых слов… Знаешь, Ошген, отсюда во все стороны света ведут сотни тоннелей, тайных и не очень. Именно через них сорок лет назад проникли враги ордена. Именно здесь начиналась кульминация охоты на магов. Боюсь, рано или поздно это может повториться.

– Я приказал запечатать все тоннели. Не осталось проходов, о которых мы не знаем.

– Наивный силонитар. Полагаешь, тебе всё известно об этом месте? Я неделями исследовал подземелья, много раз выходил на поверхность уже за пределами предместий Башни. Нельзя всё перекрыть. Эта башня – невиданных размеров термитник.

– Нет, – отрезал силонитар. – Я нашёл всё.

Некромант не пожелал спорить. Вместо этого он пододвинул лестницу и забрался на первый ярус огромной библиотеки. Она уходила в темноту и шла по кругу под всей Башней Ануа в виде огромной полости с толстой колонной по центру. Колонна являлась стержнем, удерживающим всю титаническую конструкцию от обрушения. Книжные полки располагались на десятке ярусов в виде перевёрнутого амфитеатра и поднимались всё выше и выше, пока не достигали самой колонны, что всегда была тёплой и высушивала влажный болотный воздух, сохраняя старые фолианты от гниения.

Древние маги предполагали, что сердцевина Башни уходит далеко под землю и соединяет Башню Ануа с подземным жилищем изгнанных богов. Но никто так и не сумел подтвердить или опровергнуть эти предположения. А со временем истории про богов превратились в сказки и легенды, и только орден магов ещё помнил, что было на самом деле. Древняя библиотека хранила знания, способные погубить этот мир, потому к книгам допускали избранных, но даже не все они были в состоянии прочесть древние письмена.

– Так чего же ты от меня хочешь? – оставляя глубокие следы в пыли, поинтересовался некромант.

Прямо перед ним находился старый стеллаж из древесины, которую уже нельзя было опознать. Тысячи книг в два-три ряда помнили тепло человеческих рук, что касались их за последнее тысячелетие.

– Идём выше.

На третьем ярусе отчётливо были видны следы, тянущиеся от лестницы до ближайшей книжной полки. Без труда некромант проследил путь силонитара, нашёл книгу с символом Арогана на корешке и уселся на пыльную скамью.

Книга открылась с лёгким хрустом, будто едва была переплетена и впервые проходила испытание на прочность.

– Ух ты, – не стал сдерживать удивления некромант. – Эти писания зашифрованы тремя слоями нагирона и третьей степенью. Неудивительно, что ты не сумел их прочесть.

– Ну а ты сможешь? – Ошген заглянул некроманту через плечо.

– Ещё бы не смог, – даже как-то обиженно возмутился Магот.

– О чём бишь я… Там наискосок читать нужно.

Некромант не ответил, перелистнул страницу, следом другую, третью и полностью погрузился в чтение. В ожидании силонитар двинулся вдоль стеллажей, рассматривая массу разноцветных книжных корешков. Здесь были и свитки, и отдельные листы, написанные на человеческой коже, и старые талисманы, испещрённые десятком рун.

Молодых магов на месяцы ссылали в простые библиотеки Башни, но в это место не пускали, так как сами книги были в состоянии убить: без остатка выжать разум. Достаточно ошибиться, попробовать прочитать то, что тебе не под силу, и глаза вытекут из глазниц, оставив ожоги на щеках.

– Здесь написано о богах, – окликнул Ошгена Магот. – О вратах, о предвестниках, о последствиях.

– И что там? – разжигая курительную трубку, тихо спросил силонитар. – Что сказано о вратах и о возможном возвращении богов?

– Текст очень сумбурный. Это что-то вроде дневника одного из помощников Энейла. Унер вроде…

– Четвёртый силонитар, маг алой крови, носитель символа упадка.

– Точно. Тут есть рецепт супа из подземных грибов.

– Это могло бы пригодиться нашим ученикам. Они неделями путешествуют по подземельям.

– Так. Вот. Нашёл. Магическая активность врат угасла через одиннадцать месяцев после ритуала Раскола. Сначала погасли знаки в зале, потом друг за другом замерли врата. Первыми из списка были врата Машена, следом Хельша, Шакога… Погоди. Пятый ярус, стеллаж пятнадцать, книга сорок два…

– Что? – силонитар увидел на месте некроманта облако серого пуха.

На пятом ярусе загорелся светильник, а рядом с ним возник белый силуэт.

– Получается, до возвращения богов осталось…

– Не больше года, – подтвердил Магот из-за спины Ошгена.

В руках у него находился старый свиток с круглой сургучной печатью, на которой был изображён зубчатый клинок.

– Это личная печать ордена Клинка.

– Что?! Ты нашёл наводку на свиток в книге? – выпуская клубы дыма, изумился Ошген. – Клинок не оставлял записей, вся его деятельность была секретной, а информация передавалась из уст в уста.

– Все оставляют записи, мой дорогой наивный силонитар. Особенно «Клинок». После исчезновения Энейла Унер сделал записи и спрятал их так, чтобы никто не смог найти. Человек без знания никогда бы не обнаружил этот свиток. Книга с ним была сокрыта от глаз.

– Быть того не может.

Сургучная печать треснула посередине, некромант размотал красную нить и развернул свиток, тут же поморщился и отвёл взгляд.

– Невозможно прочитать просто так. Придётся подбирать комбинации символов. Тут многоуровневая защита. Серьёзнее, чем у прошлой книжки.

Около первого яруса загорелся одинокий огонёк, в свете которого отчётливо просматривалась стройная женская фигура. Вскоре женщина стала подниматься по лестнице на второй этаж, следом – на третий. Некромант протянул свиток Ошгену и жестом дал тому понять, чтобы силонитар поскорее покинул библиотеку.

«Не вздумай его читать без меня! Я приду через пару часов», – добавил он шёпотом.

– Добрый вечер! Так и знала, что вы здесь!

Бастия была всё такой же надменной и ухоженной, как и с утра. Непонятно, что привело её в старую библиотеку, но наверняка её намерения были полны желания получить выгоду.

– Добро, магистр Бастия, – поприветствовал её Ошген. – Очень жалко, что Совил плохо себя чувствует и не сумел прибыть.

– О! Не переживайте, я перескажу ему конклав слово в слово.

– Это хорошо. А теперь я вас покидаю, у меня много дел.

Шаги силонитара стихли вдалеке. А следом большинство светильников угасло, оставив Магота и Бастию на маленьком островке света посреди пыльной гробницы знаний. Многие могли бы испугаться подобной перспективы, но некромант не любил оставаться в дураках. Когда он убедился, что силонитар их не видит, сразу схватил Бастию за волосы. Женщина громко вскрикнула, вцепилась ногтями в руку Магота и попыталась выдавить что-то наподобие мольбы.

– Никогда не следи за мной! Не смей даже приближаться ко мне, поняла?!

– Ты псих! – крикнула она, когда некромант отпустил её косу.

– В этом мире никогда не было нормальных людей.

– Ещё бы. Какой мир, такие и люди.

– Зачем ты пришла? Уж явно не для философских рассуждений.

– Кто бы мог подумать, – женщина прижалась к некроманту, поцеловала его в губы, а Магот не стал сопротивляться. – Великий и ужасный некромант поддаётся женским чарам? – укладывая его на пол, ласково прошептала она.

Магот не ответил, снял с Бастии платье, впился губами в её бледную грудь, руками прижал её ягодицы к себе и почувствовал пронзительную боль в груди. Тонкое лезвие торчало между четвёртым и пятым ребром слева. Чёрная в сумраке кровь смешалась с пылью, но некромант не успокоился, уложил Бастию на спину, силой раздвинул ей ноги и, заливая кровью, подтянул к себе.

Женщина вырвала кинжал и вонзила снова. Ещё больше крови потекло на её лицо, застилая глаза, заставляя сплёвывать и давиться. Но вместо смерти некроманта одолевала страсть, и вскоре Бастия стонала от удовольствия. А рядом звучал смех, такой пронзительный и злобный, что чудилось, будто сам древний Горалл вернулся, чтобы высмеять несчастную женщину. Наваждение исчезло. Бастия приподнялась и увидела Магота, стоящего поодаль, одной ногой он опёрся о книги. Ухмыляясь, он не без интереса наблюдал за корчащейся в экстазе женщиной.

– Сволочь!

– Лучше оденься, – он кинул девушке пыльное платье. – Прежде чем совершать необдуманные поступки, думай, с кем решила связаться.

IV

Спустя несколько часов некромант отправился в приёмный зал, где собрались многие гости ордена Башни. Люди, которые съезжались со всего света, целыми десятилетиями не посещали оплота магов и уже забыли, насколько Башня сурова и что сулит долгое пребывание в её стенах. Пол вибрировал, вызывая непрерывный зуд в ногах, казалось, что под кожей ползают муравьи. Затхлый болотный воздух разъедал лёгкие, а вскорости пробивался громкий сухой кашель, который легко мог перейти в чахотку. От болотных газов кожа покрывалась струпьями, а зрение гасло.

Раньше бесчисленные помещения Башни прогревали, воздух сушили, на вход ставили магическую завесу, но во времена упадка ордена все прелести расположения на болоте давали о себе знать в полной мере. Нынешние маги и чародеи были лишь бледной тенью прежних великих людей, которые влияли на мировую политику.

Некромант насчитал в зале пятьдесят три человека. Здесь были все дворянские маги. Представители всех десяти частей света – из одной только столицы двенадцать человек. Магот смотрел на чародеев Ортирига свысока, а они отводили взгляд, вспоминая долгие годы гонений, что устраивал Радемос представителям ордена по просьбе белого некроманта.

– Белый здесь, – молвили люди, когда он проходил мимо. – Проклятый. Мерзкий. Надменный.

– Альгул, какая встреча! – услышав особенно презрительный возглас, обратился некромант к мужчине в камзоле из золотой парчи.

Его волосы были коротко стриженными, лицо начисто выбрито, и создавалось впечатление, что на его широких скулах и квадратном подбородке вовсе ничего не росло. Словно лицо младенца, неожиданно обнаружившего себя пятидесятилетним мужчиной.

Золотой маг сделал вид, что не заметил обращения, отвернулся к собеседникам, среди которых были два пожилых магистра ордена Башни, но и с ними у некроманта были свои счёты.

– Некромант, не вмешивайтесь в беседу, это не ваше дело, – попытался избавиться от нежеланного человека старый горбатый маг по имени Шазил.

Каждый раз, когда ему казалось, что никто на него не смотрит, он тёр левую руку, тревожа старую язву.

– Мы не будем терпеть вашего присутствия, Магот.

– Да неужели? – заинтересовался некромант.

– После конклава ты должен покинуть Башню. Не понимаю, зачем силонитар пригласил столь презренного человека в наши чертоги.

– Когда я говорю, ты должен смотреть мне в глаза, – глядя сверху вниз на наглого мага, возмутился Магот.

Когда ему попытались возразить, он тут же парировал:

– Тишина! Когда я говорю, должна стоять тишина!

– Ещё чего!

– Молчи, Шазил. Давай не будем обижать нашего гостя, – наконец подал голос Альгул. – Магот, прошу нас простить, но мы ведём личную беседу.

– Ты, как всегда, спокоен и труслив, Альгул. К сожалению, во время прошлой встречи ты не сдюжил. Неужто так и не вернул хватку, не научился разрешать конфликтные ситуации?!

– Мерзкий некро…

Альгул остановил Шазила от неуместных оскорблений.

– Сегодня я лечил обожжённую руку уважаемого Далтоса. Наш боевой маг сказал, что травмирован по твоей вине, Магот.

– Я не отвечаю за глупость других людей, Альгул. Твоя собственная глупость до сих пор отдаётся болью в ногах, я прав? Однажды ты уже проиграл…

– Некромант, хватит! Я не хочу начинать конфликт при наших почтенных гостях! – отступился Альгул.

– Не ради конфликтов я прибыл в эти мерзкие стены. Само моё присутствие унизительно для всех обитателей Башни, и этого мне достаточно. Меня позвали, чтобы разобраться с вашими проблемами, и боюсь, вы даже не представляете масштабы предстоящей катастрофы. Ты, Альгул… – глаза некроманта почернели, когда всё вокруг всколыхнулось от потока магии невиданной силы.

Большая часть гостей Башни рухнула на пол, оглушённая неожиданной волной. Альгул подхватил Шазила и уложил пожилого мага на пол.

– Ты тоже почувствовал источник?! – воскликнул Альгул, но на месте Магота уже было облако серого пуха.

V

Коридор к покоям силонитара был покрыт толстым слоем копоти. С потолка свисали чёрные сгустки, на пол падали капли, с характерным шипением разъедая камень. Деревянная дверь была покрыта толстой коркой льда, внутри которой застыли странные существа, похожие на личинок. В воздухе стоял отчётливый запах аммиака с примесью валерианы.

Некромант прикрыл нос платком, настороженно осмотрел коридор и перенёсся за закрытую дверь. Окно было разбито средней мощности взрывом, оконные рамы вышибло наружу. Старые шкафы оказались раскурочены, стулья вбиты в потолок, а ковёр превратился в груду пепла. Уцелел лишь стол из красного дуба. Среди копоти, обломков и осколков лежал Ошген. Большая часть его тела была обожжена, волосы обгорели, один глаз побелел, а изо рта текла струйка крови.

– Магот… – раздался тихий шёпот.

Некромант опустился на одно колено рядом с силонитаром и проверил пульс. Маг синей крови был ещё жив, но заклинание въелось в его тело и понемногу разрушало изнутри.

– Там… – указав уцелевшей рукой на стол, силонитар громко захрипел и сплюнул несколько зубов.

Свиток был придавлен голубым камнем, сквозь который определённые руны принимали понятные очертания, но всё равно были практически нечитаемы.

– Талисман Гильсбара…

Магот сбросил камень на пол и поспешно свернул свиток. Вместе с этим ослабло и ощущение тревоги, что разом наполнило всю Башню. Магическая пелена спала, и люди стали пробуждаться.

– Старый идиот! – опустившись на одно колено, воскликнул некромант. – Ты понимаешь, что посягнул на недоступное и погубил не только себя, но и большинство новичков?! Такой поток магии не в состоянии выдержать даже опытные маги!

– Помоги…

– Я заберу свиток себе. А талисман… Умный ход, тут я тебя поддержу. Однако камень могущественного шамана необходимо уметь использовать. А ты лишь сумел заглянуть в замочную скважину, так и не отворив двери. Это стоило тебе жизни, старый силонитар.

– Магот… спаси…

– Я не могу тебе помочь, Ошген. Такого рода магия сейчас мне неподвластна. Она будет убивать тебя несколько недель. Не переживай, глупый-глупый силонитар, ты доживёшь до своего конклава. Своего последнего конклава.

Некромант переступил через силонитара и исчез.

Глава 6. Лорды и Леди

I

В приёмной было до неприличия многолюдно. Дамы с трудом держались на ногах, их веера неустанно тревожили воздух. Мужчины столпились в двух противоположных углах: в первом сконцентрировались приезжие вельможи, во втором – бакларские дворяне и их дети. Все они ждали, пока лорд Гидавер объявит о возможности войти в зал.

– Ваш внук этим вечером особенно изящен, – трогая юношу за плечо, сказала пожилая женщина в бирюзовом платье, да таком, что можно было подумать, будто оно занимало добрую треть приёмной. – Белый дублет с серебром – это чудесно, соответствует нынешней моде! Знаете, мне противны все эти кафтаны и мужские платья…

– Я рад, что вы довольны. Алгон, поблагодари графиню Месогу за оценку твоего внешнего вида.

– Спасибо, леди Месога, – сегодня юноша выглядел как самый настоящий принц.

Уже подмеченный белый с серебром дублет сидел на нём как влитой, бурые штаны были заправлены в высокие кожаные сапоги с металлической пяткой. Волосы юноша намазал таким количеством воска, что они блестели в ярком свете лампад.

– Благодарить за похвалу – это мерзко, – прошептал Алгон своему наставнику, за что получил тычок в бок. – Ненавижу всё это.

– Улыбайся и будь приветлив, – напомнил Граф, когда двери в зал для танцев отворились. – Я тебя сюда не просто так вожу.

– Я понимаю, – Алгон молча вошёл в роскошный зал с большими хрустальными люстрами под потолком.

Он уже ненавидел это место. За прошедшие недели они с Графом посещали приёмы дворян третий раз, и неустанно на юношу смотрели как на диковинку. И вправду, чего это худощавый бледный паренёк делал среди знатных господ? Алгон уже давно признался, что сам не понимает, зачем сюда ходит, наряжаясь как попугай.

– Празднуем тридцатый год с момента становления Гидавера мирским лордом земель Баклара, – отвлёк юношу от раздумий Граф. – Тебе нужно познакомиться с этим человеком. Кстати, он идёт к нам…

Высокий мужчина в золотой ферязи, надетой поверх серебристого кафтана, выглядел лет на пятьдесят-шестьдесят. Его волосы местами поседели, что умело скрывалось красками, широкие чёрные усы сливались с тёмной бородкой, что делало его и без того узкое лицо особенно вытянутым.

– Граф Коргара! Давно тебя не видел! А рядом с тобой кто? Неужто умудрился заделать себе сынишку?!

– Добрый вечер, Гидавер. Время – понятие относительное. Я прекрасно помню, как гостил у вас в крепости и принимал участие в охоте на лис. А рядом со мной… – Граф взглянул на юношу. – Мой любимый внук и наследник моих земель.

– Хм, не знал, что у тебя были дети.

– Вы многого не знаете, лорд Гидавер.

Мирской лорд надулся.

– Я знаю всё, что мне необходимо. Однако я вынужден вас ненадолго покинуть. Дела.

– Нестрашно. Идём, «внук».

При первом визите в резиденцию знати Баклара Граф представил юношу как своего внука, однако попросил ничего не рассказывать о несуществующем сыне или дочери. Сам Граф для жителей Баклара был не больше, чем очередным провинциальным аристократом, стоящим внимания разве что на пару минут, предшествующих пиру или балу. Как заметил Алгон, все здесь особенно любили выпивать. Вино всегда стояло на каком-нибудь столе, а слуги послушно разливали его по бокалам.

Этот мир был чужд Алгону настолько, насколько чужды и все эти вычурные наряды, льстивые слова и манеры. Он чувствовал себя деревянным, чужим. Словно само окружение отторгало его. Да и весь этот маленький мирок аристократической эстетики никак не вязался с происходящим за окном. В Бакларе начинался голод. После падения Южного Королевства поставки зерна оборвались. Теперь двойной город выживал за счёт торговцев и собственных хозяйств. Лиственные города отказались отправлять обозы с провиантом, а Север в лице Радемоса, как и прежде, делал вид, что на Юге ничего не происходит.

Алгон уже неплохо изучил Баклар и его предместья. Однако узнать всё о двойном городе было невозможно. Юноша исследовал подворотни, посетил рынки и все уцелевшие храмы, побывал в казначействе и под ним, а также познакомился с воровским сообществом. Заправлял ворами некий Сигил, но его никто не видел и не представлял, где такого искать. Оказавшись в сердце воровского сообщества Баклара, юноша стремительно совершенствовал навыки и даже сейчас, среди дворян, изучал подвески на шее у местных женщин.

– Не смей, – угадал его мысли Граф. – Мы в гостях.

– Граф, иди сюда! Помнишь моего сына, Гивара?

Гидавер выглядел не слишком радостным, а мужчина рядом с ним двадцати пяти лет от роду казался ещё более мрачным. Как и на Алгоне, на нём был дублет, но бежевого цвета, с золотой нитью.

– Конечно, я помню этого юношу! – воскликнул Граф. – Вы тогда подстрелили самую юркую лисицу, я прав? Чудесное было зрелище!

– Благодарю… – скромно подтвердил Гивар.

– Однако, дорогой Граф, мой Гивар ничуть не уважает своего отца. Он не верит, что я сумею раздобыть золотую змейку!

– Змейку? – для стороннего наблюдателя выражение лица Графа ничуть не изменилось, но Алгон уже мог уловить на нём удивление. – Уж не о легендарной ли золотой змейке ведётся речь?

– Да! О той самой! Я вот-вот узнаю, где она хранится, и тогда…

– Вы, несомненно, в курсе, что судьба Короля Воров и золотой змейки связана? – Граф мельком взглянул на юношу.

Алгон насторожился. Первый раз он слышал о странной змее и уж тем более о её связи с Королём Воров.

– Что за змейка?

Гидавер округлил глаза, поглядел на Графа, потом на юношу и улыбнулся уголком губ.

– Ты правда не знаешь, юноша? – Алгон кивнул. – Тогда я тебе поведаю чу-уде-есную и пугающую историю о Короле Воров, о золотой змейке и о драконах.

«Больше тысячи лет назад на дальнем юге властвовали драконы. И был среди драконов самый великий, самый древний и самый могущественный. Представитель богов среди драконов, представитель драконов среди богов. У великого дракона было четыре сердца, и в одном из них была заточена чудесная золотая тиара в форме змеи. И вот однажды на юг явился мужчина, разбил все четыре сердца и сразил легендарного дракона.

Он забрал змейку и унёс её на север. Народ драконов впал в уныние. Из-за горя и тоски все драконы уснули, а со временем окаменели. Их тела были разрушены, и покрыли белоснежные пески чёрной пылью статуи драконов. Так появилась тёмная пустыня.

Убийца великого дракона, а за ним и всего народа, исчез в истории. Осталась только золотая змейка, которая прославилась на весь свет из-за своей связи с Королём Воров.

После исчезновения драконоборца она попала в руки вождю варваров. Понимая ценность змейки, он спрятал её в огромной крепости далеко-далеко на юге, где само солнце касалось песка. Эту крепость называли Гар-Бор, что означает «горящая земля».

Вождь окружил сокровище десятками дверей и повесил десятки замков. Всех путников он кидал в темницы, и вот однажды вождь обнаружил, что все темницы открыты и узники выпущены, а змейки нет на своём месте. Однако ни один ключ не был украден, ни одна дверь не была взломана.

Следующим владельцем змейки был владыка даркулов из-за далёкой Грани. Среди пиков Сулымастры, где земля кипит, с неба льётся кислота, а сам воздух ядовит, он поставил сундук со сложнейшим замком, который можно было открыть лишь одним ключом. Но на следующее утро даркулы обнаружили, что сундук пуст и змейки нет.

Так она и кочевала от одного владельца к другому и неустанно возвращалась к Королю Воров до тех пор, пока не исчезла вовсе».

– И теперь я догадываюсь, где она лежит, но нужно уточнить…

– Зачем тебе эта змейка, Гидавер? Хочешь привлечь к себе внимание Короля Воров? – поинтересовался Граф.

– Радемос объявил большую награду за голову воровского короля. Я хочу получить этот куш.

– Значит, ты бросаешь вызов Королю Воров? – лукаво спросил Граф.

– Да, твою мать! Тишина в зале! Тишина!!! – Гидавер вскочил на стол, снося кувшин с вином. – Прилюдно я бросаю вызов Королю Воров. Я добуду золотую змейку, и пусть он попробует её у меня отобрать! – он спрыгнул со стола. – Воровской ублюдок, – добавил уже тише. – Идёмте, Граф, на балкон, я желаю поговорить с глазу на глаз. Эти дворяне и их духи уже выводят меня из себя. Я начинаю понимать Радемоса в этом вопросе.

«Вызов Королю Воров», – мелькнула мысль Алгона.

«Вызов Хогелану. Вызов мне».

– Не радуйся, это вызов Королю Воров. А ты просто мой внук, – остудил пыл юноши Граф. – Я возьму внука на нашу беседу, Гидавер.

– Нет.

– Это не было вопросом.

Лорд поморщился, но возражать не стал.

II

Поместье располагалось на северо-восточной окраине Баклара, в бывшем храмовом квартале, нынче районе купцов, которые разобрали древние деревянные святилища под свои дома. Сюда не пускали простолюдинов, и весь квартал был окружён высоким каменным забором с шипами поверху, а на воротах постоянно дежурили стражники.

Балкон выходил на прямую улицу, устремляющуюся к реке. Отсюда были видны суда, плывущие по Межевой, и тонкая лунная дорожка, тянущаяся по тягучей воде до самого горизонта.

– Юноша умеет держать язык за зубами? – сходу поинтересовался Гидавер.

– Порой мне кажется, что он родился немым.

– Хорошо. Я глубоко вас уважаю, Граф, хоть и не до конца понимаю, почему вы до сих пор не являетесь мирским лордом.

– Подобный титул делает человека публичным и зависимым от мнения масс. Я же не люблю выставлять себя напоказ…

Алгон вспомнил, что большую часть последнего года его нынешний наставник провёл в собственном особняке, не выходя на люди и предоставляя возможность решать все вопросы своим помощникам. Этот человек и вправду не любил играть на публику.

– Хорошая позиция. Это очень удобно, когда вы непубличны. Вы слышали о последних событиях в ордене Башни? Говорят, их силонитар смертельно болен.

– Конклав магов – подспорье для слухов. Не думаю, Гидавер, что вы позвали меня ради обсуждения событий в старом, почти забытом ордене.

– Верно. Я хочу обсудить недавние события на юге. Наш крупный партнёр – Южное Королевство – лежит в руинах. Дети Юлиа пляшут под дудку Радемоса. Это может привести к укреплению его позиций на престоле, что подорвёт влияние мирских лордов на народы Ануа.

– Не припомню, чтобы из столицы доходили известия о принцессе Марьям.

– Это очень хорошо, хотя эта девка меня особенно не интересует. Она не наследует престол, а вот Кариг вполне… В общем, Граф, меня и некоторых мирских лордов не радует сложившееся положение вещей. Мы хотим, чтобы Радемос наконец-то уступил место кому-то другому. Иначе его сбросят.

– Пятнадцать лет назад пытались.

– Плохо пытались! – Гидавер замялся. – Извините, Граф. Я веду к тому, что стоит появиться претенденту на престол Севера, его сразу же поддержит примерно половина мирских лордов. Надеюсь и на вашу поддержку.

– Зависит от кандидата, а пока что Радемос наш законный король.

– Король? Может быть. Но королей много. Это всего лишь звание, пост, если пожелаете. Кстати, меня пригласили на свадьбу Радемоса и Лабоой из Кора, пожалуй, я откажусь. Отправлю сына. Которая это по счёту свадьба нашего короля? Двадцатая?

– Тридцать пятая, – поправил его Граф.

– Ужас! Хорошо, что у меня нет такого количества жён. От последней я едва отделался. Но вижу, Граф, вы заскучали. Так я могу на вас рассчитывать?

– Для начала ответьте мне, Гидавер: вас не пугает армия вурвов, наступающая с юга? Она уже поглотила земли Юлиа, а теперь движется на Баклар.

– Меньше всего меня заботят Баклар и все эти… – лорд обернулся, словно мог видеть сквозь закрытую дверь. – Презренные аристократы с вином вместо крови и жиром вместо мозгов.

– Лицемерные слова.

– Какие уж есть. Мои люди охраняют границы Баклара, и только армия варваров подступит к этим землям, мы узнаем. Сигнальные костры нас известят.

– И тогда вы поведёте свои армии на защиту города?

– Ну уж нет! Тогда я уведу свои армии на северную границу земель Баклара, подальше от варваров. Мои бойцы пригодятся в предстоящих сражениях, но не сейчас.

– Не самый смелый поступок, – Граф обратил внимание на скучающего юношу и знаком попросил его уйти. – Иди погуляй…

III

Воздух трущоб наполнил лёгкие, уже горящие от духов и пудры. Бредя через канавы мимо жёлтых окон, мимо дохлых крыс и дремлющих на земле бродяг, юноша чувствовал свободу. Ещё никогда ему не было так тяжело, как этим вечером. Бесконечные разговоры о политике, оценивающие взгляды, дамы с веерами, дерзкие юноши, мнящие себя центром мира потому, что родились в дворянской семье. Всё это Алгон презирал, так как помнил, где вырос и через что прошёл перед тем, как попал в этот круг общения – инородный и неправильный.

Для него нормой был запах тухлой рыбы, человеческих испражнений и пота. Ощущение того, как рука скользит в чужой карман, как блестят в его ладонях добытые монеты. Воровство было трудом, который немногие были способны осилить. Воришки Баклара не знали, каково жить в провинции и сидеть в темнице из-за кражи заплесневевшего кусочка хлеба, на который даже крысы не обратят внимания. Воры здесь были ухоженными, какими-то изнеженными.

Вдалеке шумела река. Холодный осенний ветер предвещал скорое наступление холодов. На лужах уже появилась тоненькая корка льда, а траву покрыла изморозь. Зима всё чаще напоминала о себе, и вскоре всю округу должно было замести снегом.

«Или так далеко на юге снег не выпадает?»

– Привет… – тоненький женский голосок отвлёк юношу от размышлений.

На деревянной бочке рядом с углом дома сидела девушка с каштановыми волосами. Алгон узнал её без труда, помнил даже её запах, пойманный при первой встрече.

– Ты что тут делаешь среди ночи?

– Я сбежала от Милса, – слезая с бочки, сообщила она. – Рада, что встретила кого-то знакомого.

– Извини, я не помню твоего имени, – не будь так темно, девушка увидела бы, как Алгон зарделся.

– Называй меня Малиной, брат часто так делал.

– Милс называет тебя ягодой?

Девушка замялась.

– Другой брат. Фу, чем это от тебя пахнет? – принюхавшись, удивилась она.

– Я иду с дворянского… приёма, или как там это называется?

– Званый вечер, – она скромно улыбнулась. – Небось, напился дорогих вин.

– Честно… я ничего не пил. Забыл, что можно…

– Тогда зря сходил.

И тут юношу осенило.

– Подожди здесь…

Алгон скрылся в тёмной подворотне и побежал, сколько было сил. Из-под ног выскакивали крысы, кошки шипели и выгибали спины, лаяли собаки. Когда изо рта повалил пар, юноша остановился напротив старого здания винной лавки. Её содержал почтенный купец Керас, которого воры никогда не трогали. Говорили, что он сидит у двери с клинком и поджидает каждого, кто попытается забраться в его лавку посреди ночи.

Окно на втором этаже оказалось открытым. Забраться туда по стене не составило труда. Внутри слышался громкий храп вперемешку с сопением. Если Керас кого-то и поджидал, то делал это во сне.

Спустившись на первый этаж, юноша замер напротив витрины, полной глиняных бутылок. Здесь были красные, белые, сухие, сладкие, горькие, крепкие и не очень вина. Все с бирками производителей – сургучной печатью на короткой бечёвке.

«Какое?!» – он осознал, что совершенно не разбирается в винах.

Раздался громкий кашель, а вслед за ним рычание. Заскрипели ступеньки.

– Собака?! – воскликнул юноша.

«Мне никто не говорил про собаку!»

– А ну прочь, мерзкий воришка! А то я скормлю тебя своим сучкам!!! – прозвучал глухой крик, похоже, хозяин даже не удосужился вылезти из кровати.

Со ступенек вниз рванули две чёрные псины, Алгон схватил первую попавшуюся бутылку, недолго думая, дернулся к двери и вышиб замок ударом плеча. Тут же оскользнулся на луже у входа, едва не рухнул в канаву и что было мочи бросился к реке.

– Малина, беги!!!

Девушка едва успела спрыгнуть с бочки и последовать примеру, когда увидела юношу, размахивающего глиняной бутылкой.

Ветер свистел в ушах, позади лаяли сторожевые псы, им подвывали, казалось, все собаки северного и южного Баклара.

Когда Алгон остановился, он уже добежал до громадного моста, под которым находился музей восковых фигур. Как ни странно, девушка не отстала и даже не особенно запыхалась.

– Уф-ф-ф… я так не бегала с детства, когда мы с братом гуляли по Даррогу.

– Так ты из Даррога? – удивился он. – Идём, я тебе кое-что покажу.

Юноша поднялся на мост и отправился вверх по стальному канату. Ветер развевал его серебряный дублет, воск уже сошёл с волос, но только в такие минуты Алгон ощущал себя живым. Он находился на вершине мира, именно там, где он должен был находиться.

– Давай руку, – помог он подняться девушке.

Перед ними предстал вид на реку. На востоке пробивались первые признаки восходящего солнца – небо розовело, и мерещилось, что там бушует настоящий пожар. А река была лазурной, с примесью зелени – не зря же она получила название Илистая.

– Я люблю это место. Здесь спокойно, хоть и прошибает ледяной ветер.

– Д-да, тут холодно.

Он откупорил бутылку, принюхался и поморщился.

– Кажется, это не вино. На запах как… бр-р-р…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Хлак – универсальное название растительного наркотика.

Вернуться

2

Нилашти Балгера – южнее холодных краёв (дословно с языка даркулов). Балгера ещё означает «властвовать» или «царствовать», от чего и родилось ошибочное название «Южное Королевство».

Вернуться