# Ностальгия по крови

Дарио Корренти

ЛЕДЕНЯЩИЙ ДУШУ ТРИЛЛЕР, СТАВШИЙ МИРОВОЙ СЕНСАЦИЕЙ И БЕСТСЕЛЛЕРОМ В 15 СТРАНАХ.

ОСНОВАНО НА РЕАЛЬНОЙ ИСТОРИИ ПЕРВОГО СЕРИЙНОГО УБИЙЦЫ ИТАЛИИ ВИНЧЕНЦО ВЕРЦЕНИ И ЕГО АНАЛИЗЕ ПСИХИАТРОМ ЧЕЗАРЕ ЛОМБРОЗО.

ИДЕАЛЬНО ДЛЯ ПОКЛОННИКОВ ДОНАТО КАРРИЗИ.

Ломбардия, наши дни. В окрестностях Бергамо обнаружен изуродованный труп молодой девушки. Жуткие раны, укусы и следы разных ДНК наводят следствие на мысль, что это дело рук секты. Но опытный криминальный журналист Марко Безана вместе со стажеркой Иларией Пьятти предлагают свою, более пугающую версию произошедшего. Их подозрения подтверждаются, когда находят следующую жертву…

В XIX веке точно такое же расследование вел журналист Джакомо Качча. Общество потрясло растерзанное тело юной Джованны. Сначала все решили, что девушку задрал волк. Но дикие звери не оставляют таких страшных ран, как этот монстр… Да и странный геометрический узор из булавок рядом с несчастной говорит, что это дело рук человека. Неужели история повторяется спустя полтора столетия?

«Захватывающий, исторический и актуальный детективный сюжет, наполненный не только напряжением, но и иронией». – Антонио Д’Оррико, итальянский журналист и литературный критик

«Увлекательный и оригинальный, динамичный и атмосферный, с двумя незабываемыми персонажами, детектив, от которого невозможно оторваться». – Эва Шуберт, издательство «Penguin»

Dario Correnti

NOSTALGIA DEL SANGUE

Copyright © 2017 Dario Correnti First published in Italy by Giunti Editore in 2017

© Егорова О., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

## Часть первая

### 9 декабря

– Тут нужна скорость «дворников» не меньше пятисот, – проворчал Марко Безана, включив стеклоочиститель.

И вдруг заметил, что по лобовому стеклу стекает вовсе не вода. То есть вообще ничего не стекает, зато по краям стекла образовалась белая полоса. Только снега не хватало! Придется свернуть направо и заехать в придорожное кафе, кстати, там и репортаж можно дописать. Он не мог именно сегодня вечером застрять в непогоду на объездной дороге вокруг Милана.

– Что, духу не хватает, водила хренов? Ну, давай же! – крикнул он.

И сам не понял, к кому относилось это от души прозвучавшее «хренов»: к грузовику, который его чуть не подрезал, или к начальнику отдела, из-за которого вечно происходят какие-то неполадки, как будто это ему придется оплачивать карту.

Потом пропала телефонная связь: батарейка села. А он, как назло, забыл дома зарядное устройство, которое втыкается в прикуриватель.

Безана припарковался возле придорожного ресторанчика, пригнувшись, выскочил из машины, хлопнув дверцей, и, закрыв голову рюкзаком, вбежал внутрь.

– Ну и погодка, а? – сказала ему сидевшая на кассе девушка.

За последние десять часов она была единственной, на кого было приятно посмотреть. Именно этого ему так хотелось.

Он подошел к кассе своей вальяжной походкой, из-за которой всегда выглядел подвыпившим, даже когда был трезв как стеклышко.

– Значит, придется здесь заночевать? – с улыбкой спросил Безана.

Было ясно, что девушка скучает, значит, за ней не грех и приударить. К тому же надо попросить ее об одолжении: ему необходимо срочно зарядить мобильник.

– Моя смена кончается в восемь. Я могу попросить сменщика, чтобы он вас приютил, – улыбнулась она в ответ.

Ага, значит, повезло: она им заинтересовалась.

Передав ему две пачки сигарет, девушка принялась помогать в выборе закуски.

– Вяленая говядина? Мне? Боже упаси! Я и правда голоден не на шутку, – произнес Безана, указывая на богатый выбор бутербродов с салом и корейкой. – А для начала, пожалуйста, среднюю кружку пива.

Он не смог бы объяснить, когда успел так проголодаться после той мерзости, которую видел недавно. Даже бегло взглянув на те фотографии, половина задействованных журналистов откровенно блевали.

Безана выбрал столик в глубине зала, с видом на шоссе. Тем временем к снегопаду присоединилась темнота, и, если б заведение не было таким убогим, можно было бы подумать, что сидишь в плавучем ресторане.

– Сейчас все разогрею и принесу! – крикнула девушка.

Зал был просторный, но абсолютно пустой. Учитывая, что уже вечер, а посетителей не было, его новая знакомая могла бы притвориться, что ресторан принадлежит ей. Как знать, может, это ее заветная мечта.

В любом случае настал момент попросить ее о помощи с зарядкой телефона.

– Спасибо, вы просто сокровище. Но не могли бы вы оказать мне еще одну небольшую услугу?

Она улыбнулась, держа в руках бумажную тарелку с горячим бутербродом.

– Достаточно уже того, что вы не просите прикурить, – ответила она, увидев перед ним на столике айпад, а в углу рта – погасшую сигарету.

Безана тряхнул головой и объяснил, в чем дело, не упустив случая упомянуть при этом, что должен срочно позвонить шефу, потому что у него в руках сейчас находится бесценный материал.

– Какое-нибудь преступление? – Девушка застыла на месте, не выпуская из рук телефона.

– Жестокое и омерзительное, – ответил он и легким движением подбородка дал ей понять, что если она быстро найдет и принесет зарядник, то получит небольшое вознаграждение.

– Ой, да, конечно, извините, – смутилась она и послушно отправилась выполнять просьбу.

Спустя минуту девушка вернулась с кружкой домашнего пива, благо никто не проверял запасы. В глубине души незнакомец, сидевший перед ней, здорово ее заинтересовал. И игра пошла на равных.

– Как замечательно, – прокомментировал Безана, – как раз то, что нужно. А как вы догадались, что мне так лучше пишется?

Девушка довольно улыбнулась и быстро, но вполне в рамках приличия, уселась за его столик. В этот момент зазвонил телефон.

Безана вскочил и ринулся за кассу, чтобы ответить. Ситуация сложилась неловкая, но он быстро снял напряжение, весело подмигнув. Новая подружка поспешила за ним, чтобы послушать его разговор с начальством.

– Пять тысяч, и никаких разговоров, – заявил Безана. – Я уже тридцать лет занимаюсь этим делом, но никогда не видел ничего подобного. Следователи явно напали на какой-то сатанинский след, чтобы вы поняли. У меня садится телефон, поэтому буду краток. Ее выпотрошили, а кусок икроножной мышцы обнаружили метрах в ста в стороне. Шесть тысяч? Прекрасно. Но я вынужден писать в придорожном кафе, так что держите мое место на странице до последнего. Знаю, знаю, что без проблем.

Девушка смотрела на него как загипнотизированная. Она была готова поить его пивом хоть всю ночь. И в восемь часов ее, ясное дело, никто не сменит.

### 10 декабря

На следующий день в редакции царило мрачное настроение. Перед ежедневным совещанием директор поругался с начальником отдела из-за того, что тот доверил такой резонансный случай «этому зануде Безане, который вот-вот выйдет на пенсию, а не Луке Милези, восходящей звезде».

– Милези вчера был в Риме на съемках телепередачи, – ответил начальник отдела, – поэтому пришлось послать кого-нибудь вместо него…

– Зато теперь мы от него не отделаемся, – раздраженно отмахнулся директор. – Ты же знаешь, какой он упрямый. Скажет, что теперь это дело за ним.

Около часу дня, когда кончилось совещание, перед начальником отдела встал еще один неприятный вопрос. Вернувшись к своему столу, он обнаружил, что его дожидается Илария Пьятти. Рано или поздно кто-то должен сказать ей, что у нее нет шансов устроиться в газету. Времена нынче суровые, кругом увольнения, тяжбы с профсоюзами… Бедная девчонка проходила стажировку в очень неудачный момент.

Он поздоровался с Иларией и внимательно на нее посмотрел. В редакции она и так всегда появлялась какая-то взъерошенная, а теперь была еще и мокрая насквозь. Снег сыпал без остановки, это верно, но хватило бы и зонтика. Но девушка надела непромокаемый плащ и высокие рыбацкие резиновые сапоги, словно редакция была рекой, которую надо переходить вброд.

– Привет, Роберто, будет для меня минутка?

– Ну что за день такой! Я спешу.

– Да нет, послушайте, я…

Начальник на секунду прикрыл глаза. Прошу тебя, только не спрашивай, есть ли у тебя в редакции будущее. Ну хоть сейчас не спрашивай.

– Так вот, мне бы… мне бы поговорить с Безаной. Знаете, я прочла статью… и, кажется, напала на след.

– Напала на след? Ты?

Пьятти затаила дыхание. Бедняга, достаточно самого ничтожного повода, чтобы выбить ее из колеи. Конечно, это смешно… Те шесть месяцев в газете, когда все шло хорошо, она занималась дорожно-транспортными происшествиями. Уж куда больше эмоций… А в других случаях – подрисуночными подписями или редакционной почтой.

– Нет, в том смысле, что… думаю, дело в том… В общем, я сопоставила события, и следовательно…

– И следовательно?

Ну и мямля эта Пьятти… Особенно когда надо спешить. Девушка нервничала, ходила вокруг да около и все не могла изложить свои мысли за пару секунд, как положено: коротко, четко и просто. Может, думает, перед ней аналитик?

– Сле-до-ва-тельно… – бормотала она, все больше путаясь. – Следовательно… В общем, я думаю, здесь можно говорить о серийном убийце.

Начальник расхохотался. Это уж действительно слишком. Хватит, терять время он больше не может.

– Иди и расскажи это Безане, – ответил он.

– Обязательно. У вас есть его телефон?

Потратить целых десять минут, чтобы спросить номер телефона Безаны? Наверняка он тоже рассмеется ей в лицо. И потом, такие люди всегда чувствуют себя не в своей тарелке, когда берут на себя ответственность.

– Попроси секретаршу дать его номер.

– Хорошо. Спасибо, спасибо.

За что спасибо? Никто не даст ей написать и слова об этом убийстве. Что она о себе думает? Но главное – чтобы она убралась. И убралась по возможности быстро.

### 11 декабря

Несмотря на снегопад, Безана снова уселся в машину. Надо было срочно вернуться в Боттануко [1], чтобы еще раз поговорить со следственной группой. Если туда уже набежали телевизионщики, Милези станет на них давить, чтобы отобрать у него дело. Но извините, это его дело, даже если оно станет последним.

Зазвонил мобильник. Номер был незнакомый, и Безана покосился на телефон с подозрением.

– Да?

– Добрый вечер, доктор Безана, извините за беспокойство, это Илария. Илария Пьятти.

– На дворе пока день, – сухо отрезал Марко.

– Ах да, конечно, извините. Добрый день.

В редакции ее называли занудой приставучей. Впрочем, кто-то называл и по-другому, а кто-то вообще предпочитал ее не замечать. Зануда – она зануда и есть. Что ей от него нужно?

– Говорите.

– Ну вот… я бы хотела… хотела бы поговорить.

– Говорите, – повторил он.

Как же с ней трудно разговаривать, а главное – никогда не переходит сразу к сути.

– Это долгий разговор, мы можем встретиться в каком-нибудь кафе?

– Не могу, я еду по шоссе на Бергамо. Но я вас слушаю. И постарайтесь быть максимально краткой. Я за рулем. Скажем так, в вашем распоряжении пятьдесят букв, включая запятые.

– Хорошо… Итак… Я полагаю, что Неизвестный Субъект – серийный убийца, – выдохнула девушка.

Безана расхохотался.

– Навскидку у нас таких Неизвестных Субъектов то ли шестьдесят, то ли семьдесят. Тут вполне можно было убрать и ваше «хорошо», и ваше «итак». Вы вообще хотите научиться ремеслу журналиста или нет?

– Конечно, конечно… спасибо.

Наступила тишина. Пьятти явно ждала ответа.

– А почему вы решили, что это серийный убийца? Потому что он выпотрошил тело? Следователи пока что выдвигают гипотезу о сатанизме. Именно из-за кучи внутренностей и найденной в лесу икроножной мышцы. Однако утверждать что-либо еще рано.

– Я знаю, знаю… – не унималась она. – Но место преступления наводит меня на мысль…

– Пьятти, мне действительно нравится ваша увлеченность этим делом, но мы с вами не историю в «Мире криминала» читаем, – оборвал ее Безана.

Ну ладно, она двадцатилетняя стажерка, которую скоро выгонят из редакции, но он-то тут при чем? Его тоже могут выгнать в любой момент.

– А на месте преступления, случайно, не находили шпилек, иголок или еще чего-нибудь острого?

Безана резко затормозил. Какой-то идиот на «Субару» обогнал его справа, не включив поворотник.

– Шпилек? Понятия не имею, – отозвался он.

– А у жертвы во рту не было земли?

– Не знаю.

– Жаль, – сказала Пьятти, – если б было, все бы полностью совпало. Даже дата: восьмое декабря.

– Совпало с чем? – уточнил Безана с видимым любопытством.

– С другим преступлением, – наконец-то четко ответила Пьятти.

– С каким?

– Был похожий случай в девятнадцатом веке, – прошептала девушка.

Безана тряхнул головой. Эта девчонка вытащила на свет божий случай из девятнадцатого века. Сколько же терпения для этого понадобилось…

– Ну хорошо, Пьятти, премного благодарен вам за беседу. Но теперь вынужден попрощаться. Мне надо заехать на заправку. Удачи вам во всех начинаниях.

– Спасибо. Будем надеяться, – тихо ответила она.

Безана вылез из машины с улыбкой. Он тоже кое на что надеялся. Похоже, теперь у него в придорожном ресторане появилась любимая официантка. Как знать…

### 11 декабря

Прежде чем зайти в квестуру [2] Бергамо, надо было заскочить в Бонате-Сотто [3], к Розе, сестре его бывшей жены. Не то чтобы она ему нравилась, но ее муж работал в уголовной полиции. Джорджо – парень шустрый и пронырливый, с ним надо дружить.

Всякий раз, оказываясь в этих краях, Безана чувствовал, как сжимается сердце. Они вызывали у него клаустрофобию. Сколько раз они с Мариной ссорились, прежде чем она его бросила. Она не хотела жить в Милане, а он отказывался от жизни в маленьком двухэтажном домике с садом. Потом, правда, Марина начала себя слишком хорошо чувствовать в Милане. Может, если б он ее послушал и они поселились в каком-нибудь пригороде в Ломбардии, она бы не влюбилась в молодого налогового инспектора. По ее словам, именно этот парень приобщил ее к городской жизни, а вовсе не Марко, который не вылезал из редакции.

Отличить домик Розы от других совершенно одинаковых двадцати домов – целое приключение. Лучше ей позвонить.

– Марко? А что ты делаешь возле моего дома? Я тебя вижу в окно.

– Правда? А я хотел немножко срезать путь. Угостишь кофе?

Пока Безана парковал машину, снова пошел снег, и он вбежал в калитку и громко потопал ногами на соломенном коврике с надписью «Добро пожаловать», счищая грязь с ботинок.

Роза обняла его и взъерошила ему волосы, стряхивая с волос хлопья снега.

– Вот уж сюрприз так сюрприз! Ты здесь из-за убийства той румынки?

– Угадала.

– Давай заходи. Кевин еще в школе. Ты обедал?

Безана помотал головой. С тех пор как стал жить один, он часто ужинал, просто бросив на сковородку какой-нибудь полуфабрикат, тальятелле со свининой или дьявольскую курочку [4]. На всю готовку – десять минут. Идея съесть чего-нибудь домашнего его почти растрогала.

– Я тоже не обедала. Давай приготовлю тебе пасту с чем-нибудь.

– Спасибо.

Его бывшая свояченица была миловидной и очень похожа на Марину. Но в последнее время сильно раздалась. Теперь она жила ради еды. С мужем они уже давно ни о чем не говорили, кроме как о ресторанах, в которые надо зайти. Безана терпеть не мог заезжать к ним по выходным, потому что возвращался домой, прибавив добрых два кило.

– Карбонара пойдет?

– Ничего себе! – присвистнул Безана, проходя через гостиную, обставленную мебелью в этническом стиле. Можно подумать, этот чертов домишко возле Бергамо – прямо колониальная вилла где-нибудь на Бали или Малинди [5].

– В прошлое воскресенье я видела твоего сына, – сказала Роза, входя в кухню.

– Счастливица! – ответил Безана.

– Не говори так.

Роза тем временем по-американски раскладывала на столе салфетки, запачканные во время завтрака, с затвердевшими кукурузными хлопьями по углам и мармеладным пятном посередине.

– Марина всегда придумывает что-нибудь, чтобы не дать мне с ним повидаться.

– Это неправда, ее вины в этом нет.

Роза налила масла на сковородку, чтобы поджарить ветчину.

– Все дело в том, что Якопо уже большой, а потому предпочитает проводить выходные с друзьями. Ему уже семнадцать, и это нормально.

– Будет семнадцать, – поправил Безана, по-хозяйски открывая холодильник.

– Пиво ищешь? Я его держу внизу, в погребе.

Безана к погребам питал отвращение, но ради свежего пива был готов на все.

Когда он вернулся на кухню, то увидел, что стол накрыт на троих.

– Мне только что позвонил Джорджо, он вернется к обеду и будет рад тебя видеть.

Безана просиял. Отлично. По крайней мере, не надо просить об одолжении. Можно сделать вид, что действительно заехал просто так, по дороге. Да и будет повод уехать одному. В конце концов, он затем и ехал. Джорджо наверняка спросит, чем он сейчас занят.

– Именно карбонары мне и хотелось, – сказал Безана.

– А мне хотелось с тобой поболтать, – обернувшись, отозвалась Роза. – Тебя же никогда не дождешься.

– Я работаю, – пробормотал Безана.

– Знаю, знаю. Я уже собиралась тебе звонить. Марина что-то стала меня тревожить. Кажется, она не особенно счастлива с этим парнем.

Безана пожал плечами.

– Почему ты не встретишься с ней? Есть же повод, например каникулы у Якопо.

Безана помотал головой, явно не желая об этом говорить.

– Мы теперь общаемся только эсэмэсками, – ответил он.

### 11 декабря

Джорджо пришел усталый и запыхавшийся. Он помогал какому-то пенсионеру, машину которого развернуло поперек дороги.

– Снаружи черт-те что творится. Можно подумать, зимнюю резину еще не изобрели.

Он положил руку Безане на плечо:

– Слушай, старина, а ты солнце, случайно, не привез?

Роза, как всегда живая и веселая – вот бы и вторая сестра была такой же, – позвала их за стол.

– Паста готова, и теперь я хочу узнать все об этом преступлении, – сказала она.

Безана довольно улыбнулся. Да ладно уж, могла бы и без предисловий, чего там…

– Спроси у мужа, он наверняка знает больше, чем я.

Джорджо заговорил с полным ртом. У него была куча достоинств, но вот воспитание подкачало.

– Дело жуткое и жестокое. Казалось бы, место здесь спокойное, но каждый месяц кого-нибудь убивают. А кого не нашли убитым, просто исчезает. Но эта история потрясла всех. Бедная девчонка. Тот, кто с ней такое сотворил, – настоящий монстр.

Роза разволновалась не на шутку, ей не терпелось все узнать.

– Расскажи подробнее.

Ее муж покачал головой, очищая тарелку кусочком хлеба.

– А ты не хочешь сначала доесть?

Роза отчаянно замотала головой, любопытство в ней перевешивало любой страх.

– Ей вскрыли живот, как свинье, и вытащили все внутренности. Но поскольку это была не свинья, а красивая девушка двадцати двух лет и у нее все было на месте, они позаботились и о том, чтобы удалить гениталии.

– Почему ты говоришь «они»? Почему во множественном числе? – перебил его Безана.

– Потому что нож, которым это сотворили, наводит на мысль о секте сатанистов.

– Да, мне говорили, и я даже написал об этом, – согласился Безана.

– Но есть и еще кое-что, – задумчиво прибавил Джорджо.

– То есть?

– То есть каннибализм. Ее порядком искусали.

– О господи! – вскрикнула Роза, закрыв рот ладонью.

Безану эта деталь очень заинтересовала. Он ничего не слышал об укусах.

– Групповой каннибализм? Ты хочешь сказать, на ее теле нашли следы ДНК того, кто ее отведал?

– И еще как отведал! Кто бы это ни был, он отъел у девушки часть ноги, – ответил Джорджо. – Мы как раз сейчас работаем над этим.

– Странно, – задумчиво протянул Безана. – Секта обычно очень осторожничает и не оставляет таких заметных следов. Тебе не кажется, что они ведут себя неосмотрительно?

Джорджо положил себе еще порцию пасты.

– Секта, как ни крути. Судя хотя бы по тем иглам, которые лежали рядом с камнем. Они явно что-то значат.

Безана покрылся мурашками.

– Иглы?

– Да, десять иголок, расположенных вокруг камня. Должно быть, это какой-то ритуал.

– Было еще что-то необычное?

– Земля во рту у девушки.

Безана выскочил из-за стола.

– Извините, я должен сделать срочный звонок.

### 11 декабря

Илария Пьятти вошла в супермаркет. Из газеты ее только что выставили. Все были на взводе и достаточно громко и ясно дали ей понять, что она просто путается под ногами и ничего ей предложить не могут.

– Даже подписи под рисунками?

Она скосила глаза и увидела рядом с начальником отдела какую-то новую девушку, хотя ее стажировка кончалась через неделю. Ладно, пусть, но они даже не дождались ее формального окончания. Но больше всего Иларию обидели коллеги. Она прекрасно слышала их смех и что они говорили у нее за спиной: «Да кому она нужна? Она словно из фильма «Идеальный шторм» [6]». Говорили-то они вполголоса, зато хихикали громко. «У нее нет никаких шансов, но она этого даже не понимает».

Илария выбрала супермаркет отчасти из-за того, что у нее уже опустел холодильник, отчасти из-за того, что Милан – город, полный соблазнов. Куда бы ты ни пошел, обязательно захочется что-нибудь купить. Милан так и подталкивает к расточительству, даже если ты этого не хочешь, да и денег у тебя – кот наплакал.

Илария стояла и раздумывала, купить или нет шесть банок консервированных помидоров. А зачем целых шесть, что она с ними будет делать? В гости ей приглашать некого, да и сколько они весят… а если их придется тащить на шестой этаж дома постройки семидесятых годов, где лифт постоянно ломается? В этот момент зазвонил мобильник. О господи, это Безана. Илария вздрогнула и уронила две пачки макарон.

– Слушаю…

– Пьятти, садитесь в машину и быстро приезжайте ко мне в Боттануко. Как только въедете в город, сразу позвоните.

– У меня нет водительских прав.

– Хотите стать криминальной журналисткой и не имеете прав? Ладно, садитесь на поезд, я вас встречу на вокзале. Поезжайте на бергамском, если не окажется более раннего. Я ничего не знаю о местных поездах. Посмотрите расписание в Интернете и перезвоните.

– Я в супермаркете, а здесь сеть не берет.

– Да вы просто какое-то ходячее недоразумение. Как вы полагаете хоть чего-то добиться, если уж совсем не от мира сего?

– Извините.

– И прекратите все время извиняться, Пьятти. Вам надо просто сняться с места и начать.

– Я быстро со всем разберусь, не беспокойтесь. И сразу вам перезвоню.

Илария отсоединилась, да так и застыла с дурацкой улыбкой на лице. Потом огляделась и увидела молодую мамашу, прилипшую к айфону. Тем временем ее ребенок, сидевший в коляске, один за другим вскрывал пакетики с меренгами. Илария вежливо подошла к ним.

– Синьора, боюсь, ваш мальчик ищет в пакетиках сюрприз.

– Ой, спасибо, – поблагодарила женщина. – Сынок, пакетики можно открывать, только когда пройдешь через кассу. Ну сколько тебе можно повторять?

Илария совсем не умела врать, но пришлось учиться и этому.

– Могу я попросить вас об одном одолжении? Мне нужно посмотреть расписание поездов в Интернете, а мой телефон разрядился. Можно ваш на секунду?

– Пожалуйста, – женщина протянула телефон Иларии, но зорко наблюдала за ней, чтобы та не сбежала вместе с последней моделью.

Илария быстро стала печатать. Черт! Вокзала в Боттануко не существовало! Был всего один поезд на Брессана Боттароне. Ну что за… Она быстро вернула телефон владелице:

– Большое спасибо.

Потом поставила на пол банки с помидорами и выбежала на улицу.

– Безана? Есть только один поезд, на Брессана Боттароне. Смогу там быть в девятнадцать тридцать шесть, – протараторила она, слегка глотая слова, довольная, что так быстро все выяснила.

– При чем тут Брессана Боттароне? Это где-то возле Павии [7]. Какого хрена, Пьятти, куда вы смотрели? Я сам поищу поезд, так будет быстрее. Ну, вы даете! Вы что, действительно не способны грамотно свериться с расписанием?

Он резко отключился, но тут же снова перезвонил:

– Бегом на вокзал! На центральный! Заклинаю вас, не ошибитесь и на этот раз! Есть региональный поезд в восемнадцать десять. Выходите в Верделло-Дальмине, я вас там буду ждать. Надеюсь, справитесь?

### 11 декабря

Илария Пьятти сошла с поезда и сразу увидела на парковке старенький синий «Субару», мигающий фарами. Она двинулась по снегу конькобежным шагом, балансируя руками, чтобы не упасть, но возле самой дверцы все-таки поскользнулась и уперлась в нее руками.

Безана со вздохом пригласил ее садиться.

– Пьятти, мне кажется, для такой погоды балетки не особенно подходят.

Девушка уселась и принялась растирать бедра и колени ладонями.

– У меня ноги совсем заледенели.

– Вижу. А где ваш чемодан?

– Какой чемодан?

– Сегодня мы заночуем здесь, чтобы не тратить время попусту. Я уже заказал два номера в мотеле. Ладно, я вам одолжу теплый свитер. А если найдем открытую аптеку, сможем купить себе по зубной щетке.

Илария растерянно на него уставилась. Безана заметил, как девушка смутилась. Уж не подумала ли она, что он попытается ее соблазнить? При этой мысли его разобрал смех.

– А теперь я угощу вас аперитивом, – заявил он. – Немного алкоголя поможет вам согреться.

Она сидела молча, не сводя глаз с ритмично скользящего по лобовому стеклу «дворника», который, поскрипывая, отмерял время, как метроном.

– Для меня аперитив – святое дело, – продолжал Безана. – В это время может произойти все что угодно, но меня это волновать не будет. Перед бокалом белого я хочу посидеть спокойно, и горе тому, кто меня потревожит.

Девушка по-прежнему молчала.

– Пьятти? Как я должен понимать ваше молчание? Вы переохладились?

Илария повернулась к нему и печально улыбнулась.

– Да так, задумалась…

– О чем?

– О нашей профессии. О том, что она прекрасна, даже когда ноги совсем заледенели. Жаль…

Безана фыркнул.

– Слушайте, Пьятти, я вас вызвал не затем, чтобы утешать, а затем, чтобы вы мне помогли кое-что понять. Если вы действительно напали на интересный след, то обещаю: под всеми статьями будет и ваше имя.

Илария не поверила своим ушам и от удивления раскрыла рот.

– Правда?

– Но вы должны это заслужить. Имейте в виду, мне уже много раз морочили голову. И коллега-нытик мне не нужна. Понятно?

Она инстинктивно его обняла.

– Да я просто счастлива! Не знаю, как вас и благодарить! Это самое прекрасное, что случалось со мной до сих пор. Я всегда читала ваши статьи, и…

Безана резко ее оборвал:

– Пьятти! Ваша стажировка кончилась. С сегодняшнего дня вы самостоятельный журналист, а потому постарайтесь не строить из себя девочку. Серьезнее, пожалуйста. Иначе я передумаю и отвезу вас обратно на вокзал.

– Извините.

– А теперь надо поискать приличный бар. Хорошие мысли требуют хорошего вина. Вот ведь паскудство какое! Похоже, у них тут комендантский час.

Наконец они нашли тратторию с баром у входа. Конечно, не лучший вариант, но Безана уже не мог терпеть. Они уселись в уголке и заказали два бокала «Совиньона», которые им принесли вместе с мисочкой жареной картошки.

– Итак, – Безана поднял бокал, чтобы чокнуться, – объясните, пожалуйста, что за история с булавками или с иголками, я так и не понял.

– Значит, они все-таки были?

От волнения Илария пролила немного вина на фанерный столик.

– Были, – спокойно ответил Безана. – Это были иглы для акупунктуры [8], однако их можно назвать и булавками, разве нет?

– Десять штук? И они были разложены возле камня?

– Именно так. А что они означают?

– Не знаю.

Безана начал терять терпение.

– Как так «не знаю»? А тогда какого черта вы упомянули эти проклятые иголки?

– Я уже говорила: это преступление напомнило мне другое.

– Совершенное в девятнадцатом веке?

– Да. Только там фигурировали большие шпильки, которыми крестьянки пользовались, чтобы закалывать волосы. Иглоукалывание здесь ни при чем.

– Продолжайте.

– Вы слышали когда-нибудь о Винченцо Верцени? [9]

Безана помотал головой.

– Это был первый в истории Италии серийный убийца. Точнее, не совсем так. Был еще один, Антонио Боджа [10], по прозвищу Чудовище с переулка Баньера. В Милане Боджа убил несколько человек.

– Пьятти, мы не на экзамене в университете. Давайте, пожалуйста, по существу.

– Понятно. Извините. Я хотела сказать, что…

– Просто скажите, и все. Не надо объяснять почему.

– Так вот, Боджа убивал, чтобы грабить. Другое дело – Винченцо Верцени: тот убивал ради удовольствия. Он испытывал наслаждение, когда душил женщин, понимаете? На процессе он в этом сознался. Его признание есть в материалах следствия.

– Короче говоря, таким способом он получал оргазм.

– Именно. И все ощущения усиливались, когда он пил кровь своих жертв. Кстати, на теле жертвы были укусы?

Безана утвердительно кивнул. Об этом тоже ничего не было известно. Он сам недавно узнал этот факт из разговора с бывшим свояком-полицейским.

– Значит, способ совершения преступления одинаков. Вот!

Илария сжала кулаки и сделала несколько боксерских движений.

Безана поднял бровь. Ну, ведет себя как девчонка-подросток. Да, трудно будет с ней работать.

– А как так вышло, что вы все знаете о Верцени?

– Верцени занимался Чезаре Ломброзо [11]. Я писала о нем курсовую в университете. Я имею в виду о Ломброзо.

– Продолжайте.

– Для Ломброзо это был второй случай, но в истории, по крайней мере в Италии, он был первым, когда применили научный анализ. В каком-то роде он ознаменовал начало современной криминологии.

– Интересно… – прокомментировал Безана.

Илария порылась в рюкзаке и вытащила оттуда несколько помятых листков бумаги.

– Вот. Сегодня утром я приходила в редакцию именно за этим. Я хотела дать вам почитать.

– Это ваша курсовая?

– Она может навести на интересные мысли. По-моему, мы имеем дело с имитатором.

– С имитатором серийного убийцы девятнадцатого века?

– И не какого-нибудь, а первого.

Безана стал перелистывать страницы.

– Здесь Ломброзо – еще молодой психиатр, только начинает выстраивать карьеру, – объяснила Илария. – Он заинтересовался делом крестьянина из Бергамо, потому что не считал его душевнобольным. Ломброзо определил его как сексуального садиста, вампира и пожирателя человеческой плоти, однако установил, что тот был в здравом рассудке, когда совершал чудовищные вещи. Понимаете? Тогда Ломброзо начал искать другие объяснения подобной тяги к убийствам. Она вполне могла быть результатом того, что мать преступника страдала эпилепсией или наличием случаев пеллагры [12], зарегистрированных в семье. Среди последствий пеллагры случается форма деменции, которую Ломброзо определял как кретинизм.

Безана тряхнул головой.

– Пьятти, от вас никто не требовал резюме.

– Прошу прощения.

– Ночью я прочту все до конца. Можно взять эту распечатку?

– Конечно, – сказала Илария и улыбнулась.

### 8 декабря 1870

На рассвете поля окутал туман. Джованна шла по дороге, то и дело с опаской оглядываясь: за стеной тумана ничего не было видно. Впереди дорога просматривалась не дальше чем на метр. Отсутствие перспективы вызывало головокружение, и девушка почти теряла ориентацию в пространстве. Ее отец, часто выгонявший коров на горные пастбища, говорил, что, когда попадаешь в облако, не понимаешь, идешь наверх или вниз.

В воздухе стоял сильный запах навоза, а покрытая инеем трава отливала желтым и розовым. То здесь, то там виднелись сугробы, оставшиеся после снегопада. В этом призрачном пейзаже все предметы возникали неожиданно и почти пугали. Что это там? Какой-то зверь? А может, конь или осел? Сквозь туман виднелась только какая-то большая темная тень. Тень приблизилась и оказалась хижиной, где обычно держали рабочий инвентарь. А там что? Ага, это телега. Джованна шла, кутаясь в теплую шаль: на улице было очень холодно.

Отправиться в дорогу позже девушка не могла. Хотя днем, на солнце, дорога на Суизио [13] была бы более приятной. Но сегодня праздник Непорочного Зачатия, и Джованна должна добраться вовремя, чтобы помочь матери приготовить обед. Нынче будут подавать мясо. Отец загодя зарезал каплуна [14], и теперь хоть разок можно будет поесть не одну поленту. В их доме слишком много детей, и всех прокормить трудно. На счастье, Джованну приютила семья Равазио, и у них она чувствовала себя как родная дочь.

Родителей она не видела больше месяца, однако волновалась совсем по другому поводу. Она шла быстро, радуясь, что увидит на празднике двоюродного брата. Как знать, может, они поженятся… Джованна была бы очень рада… Он такой красивый! И потом, ей уже исполнилось четырнадцать, время подошло. Иначе она совсем состарится. Тут девушка на миг потеряла равновесие, поскользнувшись на смерзшемся снегу. Потом выпрямилась, поправила съехавший на лицо платок и проверила, не потеряла ли образок с портретом Пия IX [15], который носила не снимая. Его подарила бабушка, чтобы Господь берег ее. И вдруг Джованна услышала какой-то шум.

Она обернулась, но вокруг по-прежнему был один туман. Тогда Джованна пошла быстрее, почти бегом, и отчетливо различила чьи-то шаги. Это даже лучше, пустая и беззвучная дорога ее немного пугала. Девушка подняла руку, приветствуя приближавшийся темный силуэт. В Боттануко она всех знала, хотя и выросла в Суизио. Но когда Джованна увидела, что силуэт прихрамывает, и поняла, что это Винченцо Верцени, настроение испортилось. Странный он какой-то. Да и вся семья у них странная.

Однажды Джованна видела, как его мать каталась по земле, а изо рта у нее бежала слюна, как у бесноватой. Испуганная девушка прибежала домой бегом. По счастью, один из Равазио был врачом. Он тогда объяснил ей, что бесы тут ни при чем, а женщина просто больна эпилепсией и ее лечат кровопусканием. Джованна успокоилась, но семью Верцени все равно после этого недолюбливала.

Накануне она встретила взбудораженную Марию Превитали. Та рассказала, что Верцени ее чуть не схватил и не утащил в темный переулок, и велела быть осторожней. Но Джованна не поверила: Мария только что выписалась из психиатрической лечебницы и могла напридумывать всякого.

Винченцо приближался, и Джованна ускорила шаг. Прогнать его с дороги она не могла, ведь дороги для всех. Он поздоровался и спросил, куда она идет. Девушка опустила глаза и ответила:

– В Суизио.

У нее вовсе не было желания пускаться с ним в разговоры. Но не вертеть все время головой и не коситься на серп в руке у Верцени у нее не получалось. Он что, собрался работать в поле в день Непорочного Зачатия? Держал бы его покрепче… Так и поранить можно. А Верцени шел своей прихрамывающей походкой совсем рядом с ней, почти касаясь серпом ее юбки. Наконец Джованна потеряла терпение и сказала ему:

– Слушай, держи эту штуковину подальше, иначе порвешь мне юбку, а она хорошая, дорогая. Порвешь – убью.

Спустя два дня, в субботу, на сыроварне у Равазио заволновались. Хозяйка нервно металась из угла в угол, шурша черной юбкой, и твердила мужу, что все это очень странно. Почему Джованна до сих пор не вернулась? Она еще совсем ребенок, но очень обязательная: если что скажет – сделает непременно. Девушка пообещала, что пробудет в Суизио не дольше дня. К счастью, женщина умеет сама раздеваться, а на кухне ей помогает повариха, да и причесаться она может без посторонней помощи. Но женщина волновалась, ведь девочка ей как родная дочь. Хозяйка беспокоилась, потому что один из крестьян, Батиста Маца, прибежал в деревню и рассказал всем, что в округе появился волк. Он видел в кустах шелковицы внутренности ягненка. Ближе к вечеру синьора Равазио уговорила мужа взять ружье и вместе с кем-нибудь из крестьян отправиться посмотреть, не случилось ли чего с девушкой. Бедняжка ведь могла повстречать на дороге этого зверя.

Джованни Батисте Равазио долго идти не пришлось. Он нашел тело под навесом возле сыроварни. Девушка лежала на земле, голая, только на левой ноге виднелся чулок. Тело было разрезано пополам, внутренности вынуты, а открытый рот набит землей. Джованни Батиста помчался созывать народ.

Началось настоящее паломничество. Вся деревня ходила смотреть на труп. Люди перешептывались. Значит, внутренности принадлежали не ягненку, а Джованне. Но тогда ее загрыз не волк. И все заметили десять длинных шпилек для волос, аккуратно разложенных в геометрическую фигуру вокруг камня. Что за жуткий ритуал? Какой дьявол мог такое совершить? А потом кто-то нашел в хижине портрет папы Пия IX, который девушка носила на шее, а на соломенной крыше – куски растерзанной икроножной мышцы. Народ разбрелся по округе в поисках других жутких фрагментов этого пазла. Множество фонарей осветили темные деревенские улицы и еще более темные поля: началась настоящая охота за сокровищами. Старый сапожник с племянником в куче зерна нашел одежду девушки. Одна из женщин прямо напротив церкви Боттануко подобрала на снегу платок.

Никто не хотел ложиться спать. Мужчины проговорили до глубокой ночи. Самым удивительным в этой истории было то, что преступление совершили в месте, очень близком к торной дороге, да еще к тому же в праздничный день, когда люди постоянно сновали вокруг церкви. Окрестности церкви прекрасно просматривались. И эти десять булавок, аккуратно разложенные вокруг камня, явно должны что-то значить. Может, убийца хотел оставить какое-то послание? Но зачем?

Женщины тоже обсуждали смерть Джованны. Пополз слух, что у девушки вынули гениталии. Но кому они понадобились?

Винченцо Верцени, как и все, ходил смотреть на тело. Только чуть позже, когда его уже накрыли простыней. Домой он вернулся мрачный и сказал матери, что так испереживался, что даже есть не будет. Вся деревня была взбудоражена. Никто ничего подобного не видел. Даже волки не так жестоки.

### 11 декабря

Безана выразительно похлопал себя по животу и заявил, что хочет есть. Потом обернулся и осмотрел зал траттории.

– Что скажете? Поедим здесь или будем искать ресторан поприличнее, со звездочками?

Илария Пьятти опустила глаза. Ей было стыдно сказать, что она не может позволить себе приличный ресторан. Но говорить ничего не пришлось: Безана и так все понял.

– Не беспокойтесь, все оплачивает газета. Я выбил счет на еще одного человека, и питание и проживание вам обеспечены.

Пьятти смущенно поблагодарила.

– У меня даже нет счета для поступлений НДС.

Безана дружески похлопал ее по плечу.

– Думаете, я сомневался? Разве может девушка, у которой нет ни водительского удостоверения, ни смартфона, иметь счет для поступлений НДС? Вставайте и выбирайте столик. На улице сильный снегопад, так что нет смысла плутать в полях в поисках непонятно чего.

– Вон тот, возле камина, – указала Пьятти.

– Романтично, – подмигнув, заметил Безана.

Но подмигнул он тоже дружески и без иронии: чтоб не придумывала себе чего лишнего.

Они заказали графин красного домашнего вина и поленту под плавленым сыром.

– Расскажите мне о преступлении, я имею в виду о том, что произошло в 1870 году.

Пьятти вообще не привыкла к вину, а потому уже слегка захмелела, но тем не менее с воодушевлением принялась рассказывать. Девушка так боялась произвести плохое впечатление, что говорила так, словно перед ней стоял микрофон, а сама она давала интервью на телевидении. Безана внимательно ее выслушал, не перебивая.

– Невероятно, – задумчиво произнес он. – Ведь Джованна Мотта была горничной, как и Анета Альбу. А это говорит о том, что жертву выбрали не случайно.

– Я мало знаю об Анете Альбу. Кроме того, что она румынка, как писали все газеты. Я думала, она была проституткой.

– Нет. Она была сиделкой при нотариусе Лекки. Девяносточетырехлетний старик передвигался в инвалидном кресле, так что его можно смело исключить из подозреваемых. О ее исчезновении заявили дочь нотариуса, Джулия Мария Лекки, и ее муж, Франко Вимеркати.

– Их возраст? – спросила Илария.

– Ну… Джулии около шестидесяти, а ее мужу – около пятидесяти.

– Его подозревали?

– Скажем так, могли, – отозвался Безана.

– А сколько лет жертве?

– Двадцать семь. У нее остался трехлетний сын, который сейчас в Румынии с бабушкой и дедом. Ни законного мужа, ни жениха не было. Пока нам мало известно, только основная информация. Чтобы переварить поленту, нам потребуется горький биттер. – Илария испуганно вытаращила глаза. Она не привыкла столько пить и боялась, что потом ее придется тащить в мотель. Но Безана настаивал. – Два, пожалуйста, – сказал он официантке.

– Боюсь, мне станет плохо.

– Спокойно. Тошнить вас будете завтра, когда увидите фото с места преступления. А сейчас надо чокнуться: у нас в руках настоящая сенсация, Кнопочка! [16]

– Кнопочка? Что это за прозвище?

– Это я так, ласково… – ответил Безана и взглянул на часы. – Сейчас только половина десятого, мы еще успеем набросать статью.

– Прямо здесь?

– Конечно. Вы же не хотите, чтобы у нас украли идею… История Верцени слишком известна в этих местах, и как бы не нашелся кто-то другой. Я выйду, позвоню начальнику отдела, здесь слишком шумно.

– Если мы задержим закрытие ресторана, хозяин нас убьет.

– Кнопочка, если уж выбрали заниматься криминальной хроникой, бояться ничего не надо.

### 11 декабря

Безана и Пьятти писали свою первую совместную статью в четыре руки в траттории, на айпаде. Было десять часов вечера. Чтобы работа шла быстрее, они наговаривали текст «Сири», программе, которая считается интеллектуальной, но запросто может принять «голову» за «олово».

– Стоп! Перечитайте-ка этот кусок. «Сири» нельзя доверять. Эта паршивка иногда не различает слова, – сказал Безана.

– «Джованна Мотта, четырнадцати лет, получила и разрушила навес…» – начала Илария.

– Какой навес? «Получила разрешение навестить…»! Исправляйте скорее! А то они решат, что мы пьяными писали статью, – быстро редактировал Безана.

– Так оно и есть.

– Уверяю вас, чтобы опьянеть, мне нужна другая доза. Здесь все дело в программе, это «Сири» у нас подшофе.

– Суизио превратилось в «дивизию», – объявила Пьятти, подняв голову от экрана.

– Исправьте и быстрее вычитывайте дальше, иначе редакцию в полночь просто закроют.

Илария Пьятти послушно продолжила:

– Утром она вышла из сырой бани семьи Равази, где работала горничной…

– Сыроварни, а не сырой бани! Вот зараза!

– …и направилась по дороге на Пассерини 20 вдоль полей, засыпанных снегом. Больше никто не видел ее живой.

Безана в ужасе закрыл лоб ладонью, а потом подозвал официантку и заказал уже третью по счету настойку.

– Черт возьми, мы закончим быстрее, если будем набирать текст сами! И они еще имеют наглость рекламировать это в качестве персонального помощника! Ну чистое надувательство! Вы, Кнопочка, и то делаете меньше ошибок.

Илария от души рассмеялась. У Безаны, конечно, тот еще характер, зато надо признать, человек он симпатичный и щедрый. К тому же настоящий профессионал. Непонятно, почему его хотят так рано спихнуть на пенсию, ему ведь всего пятьдесят восемь.

Отправив статью, которая, по милости «Сири», стала тяжким испытанием, они поехали в отель. В машине Илария задремала, улыбаясь во сне. Это была первая в ее жизни статья, которую она написала вместе с известным журналистом, и ее подпись стояла рядом с его. Точнее, не просто с известным журналистом, а с самым лучшим специалистом по криминальной хронике, легендой. Сенсация – неплохое для Иларии начало. Может, у нее еще есть шанс остаться в редакции.

Возле отеля Безана растолкал ее:

– Приехали, Пьятти. Сделайте одолжение, войдите в дверь своими ногами. Я человек в возрасте, и, если мне придется взвалить вас на плечо, у меня случится инфаркт.

Она потянулась, зевнула, сунула ноги в балетки и направилась к стойке администратора.

Администратором оказалась полная женщина с платиновыми волосами. Проверяя документы, она одновременно что-то жевала и смотрела телевизор.

– Все номера заняты. Свободен только «Лепесток».

– Но мы заказывали два номера.

– Здесь это не указано. У нас есть только один, для новобрачных. «Лепесток». Он украшен розами.

Безана и Пьятти переглянулись.

– Предупреждаю, я храплю, – сказал Безана.

– Я тоже, – отозвалась Пьятти, пожав плечами.

### 12 декабря

На следующий день, перед тем как отправиться на поиски приличного бара, чтобы как следует позавтракать, оба помчались скорее купить газеты. Пьятти взяла сразу два экземпляра.

– Одну для тети, – объяснила она. – Она живет в Нью-Йорке.

– Это самая крупная ежедневная газета в Италии, Пьятти. Не думаю, что ее трудно найти в Нью-Йорке.

– Ну, никогда не знаешь, что будет…

Безана открыл газету и переменился в лице. Его взбесило название статьи и обилие сокращений.

– Они это сделали специально. Вот ублюдки! И получилась не сенсация, а среднестатистическая статья, да еще и с опечаткой в подписи, написанная кое-как. Ну и говнюки!

Безана швырнул газету в урну и быстро пошел прочь.

Илария бросилась за ним вдогонку. Она так и не успела насладиться своей первой настоящей статьей.

– Куда вы?

– В машину. Теперь надо поговорить со следователями.

– А завтрак?

– Мне что-то расхотелось.

– А мне очень нужна чашечка кофе, иначе я просто не буду соображать, – запротестовала Илария.

– Что-то у вас слишком много требований, Пьятти. Ладно, раздобудем кофейку здесь.

Безана вел машину сквозь снегопад и на ходу объяснял, что договориться с заместителем прокурора будет не так-то легко.

– Вчера она обошлась со мной по-хамски. И все из-за того, что взъелась на профсоюз, собиравший подписи, чтобы ее уволили. Заместителя обвинили в том, что она оказалась не способна раскрыть убийство ребенка. Эта история будоражила всю долину много лет, а петиция появилась только сейчас. Можно себе представить, какое у заместителя настроение, если у нее под окнами митингует толпа.

В этот момент Безана резко крутнул руль и развернулся, рискуя нарваться на лобовое столкновение. Илария ухватилась за ручку над дверцей.

– Что случилось?

– У меня изменился план, – ответил Безана. – Мы поедем и расскажем эту историю моему бывшему свояку, полицейскому. Он нас точно выслушает.

– Согласна, – сказала Илария, удивленная таким поворотом событий.

Ну и человек этот Безана. Если его что-то раздражает, с ним невозможно разговаривать.

Безана тем временем затормозил напротив какого-то дома, опустил стекло и крикнул:

– Роза? Роза! Роза-а-а!

На крыльце показалась полная женщина и замахала ему рукой. Выбежать к машине она не могла, потому что была в шлепанцах.

– Хочешь кофе? – крикнула она.

– Нет, спасибо, мне нужно срочно переговорить с Джорджо. Он еще дома или уехал в Бергамо?

– Дома, принимает душ. Заходи!

Безана припарковался и вышел из машины, не сказав ни слова Иларии.

– А я? Что мне делать?

– Ну а вы как думаете? Неужели я оставлю вас мерзнуть в машине?

Илария быстро выскочила и двинулась вслед за ним. Роза удивилась, увидев девушку, и тихо спросила:

– Это что, твоя новая девушка?

– Эта девчонка? Нет, просто коллега.

Роза пригласила всех на кухню, где Кевин как раз доедал миску с хлопьями.

– Хотите кофе, синьорина?

– Охотно, – отозвалась Илария.

Кевин скорчил рожу и показал ей язык, к кончику которого прилипли рисовые хлопья с шоколадом.

– В честь чего такая спешка? – поинтересовалась Роза.

Тут на кухню вошел Джорджо в халате. Он никак не ожидал увидеть незнакомую девушку, а потому очень смутился. Безана схватил один из двух экземпляров газеты, которые Илария ревниво прижимала к груди, и протянул свояку:

– Вот, прочти.

– Надеюсь, не схвачу воспаление легких, – пробормотал Джорджо, смущенно покосившись на Иларию: ему было неловко предстать перед девушкой в таком виде.

– Не схватишь, не волнуйся, – ответил Безана. – Тебе ни о чем не говорит имя Винченцо Верцени?

Пока в кофеварке уютно булькал кофе, Безана изложил их с Иларией теорию. И почему не сможет спокойно поговорить с заместителем прокурора, которой было поручено расследование.

– Бедняга, охотно верю, что она нервничает, – вздохнул Джорджо. – Она находит письма с угрозами даже у себя дома, под ковриком перед дверью. Но я все-таки попробую с ней поговорить.

– Спасибо, – поблагодарил Безана.

– Но я скажу тебе и еще кое-что. Ты упомянул изображение папы Пия IX, а мы нашли образок с портретом папы Иоанна.

– В самом деле? – спросила Илария, не веря своим ушам.

– Да, – продолжил Джорджо. – И совершенно неясно, кому все это нужно. Ведущий следствие магистрат настаивает на том, что мы имеем дело с сектой, а не с серийным убийцей, потому что на месте преступления найдены две ДНК. Одна в месте укуса, а другая, отличная от нее, – в сперме. Сейчас оба образца тщательно анализируют.

– Кого-нибудь уже допрашивали?

– Насколько мне известно, пока только семью, где работала Альбу. Но ничего интересного они не рассказали.

### 12 декабря

По дороге в Милан Илария поглядывала на свое отражение в зеркале заднего вида и улыбалась. Ей не верилось, что она действительно сидит здесь, в этой машине, рядом с Безаной. Не беда, что он грубоват. Ей, конечно, хотелось задать ему кучу вопросов о его работе, но она стеснялась.

– Пьятти, вы спите?

– Нет, я думаю о старых делах. Мне очень интересна тема серийных убийц, но вы, наверное, к такому уже привыкли.

– «Привыкнуть» – грубое слово, – сказал Безана. – К серийным убийцам привыкнуть невозможно. И потом, к счастью, они не так часто попадают в поле зрения. Хотя, должен признать, бывают очень интересные случаи. Теперь, мысленно возвращаясь на годы назад, я понимаю, что первая моя статья, попавшая на главную страницу, была именно о серийном убийце. Боюсь, что завершу карьеру материалом на ту же тему. Круг замыкается. Интересно, когда я выйду на пенсию, у меня тоже возникнет «ностальгия по крови»?

– Ностальгия по крови?

– По сути, так и проходит вся жизнь. Сначала учишься смотреть на кровь невооруженным глазом, потом на помощь приходит наука и начинаешь пользоваться люминолом, следовательно, видишь кровь и в темноте. И вот она уже не та красная субстанция, которую ты знал, теперь она светится голубоватым светом. И разом меняется вся перспектива. Поначалу ты выискивал, откуда кровь взялась и куда она приведет, а потом открыли ДНК, и ты замечаешь, что путь теперь пролегает внутри самой крови. Я много раз менял свои взаимоотношения с кровью. Это смахивает на брак: то же большое количество этапов. И мне интересно, буду ли я скучать по ней.

– Мне нравится эта концепция. Ностальгия по крови. Кажется, я поняла.

Илария на миг задумалась, потом спросила:

– Кто он? Тот ваш серийный маньяк?

– Джанкарло Джудиче. Если не ошибаюсь, его задержала дорожная полиция в ходе обычной проверки где-то в районе Сантьи. Они остановили машину и заметили, что заднее сиденье испачкано кровью и там лежат два пистолета и окровавленное полотенце.

Илария слушала затаив дыхание. Она всегда мечтала стать журналистом, но никогда не разговаривала с тем, кто реально этой профессией занимается. Даже во время стажировки, конечно, ей что-то и рассказывали, но этот сумасшедший бред для газеты никак не подходил.

– Этого вполне хватало, чтобы немедленно его задержать, – продолжал Безана. – Уже перед магистратом Джудиче совершенно спокойно поведал, что без всякого мотива убил проститутку, и указал место, где спрятал труп. В его доме сразу провели обыск. Там было полно порнографических журналов, фото обнаженных женщин и всяческого оружия. Он оказался виновным в преступлениях, уже несколько лет потрясавших весь Пьемонт: с восемьдесят третьего по восемьдесят шестой год были убиты девять проституток.

– Как?

– Шестеро задушены, одна зарезана, а еще двоих убили выстрелом в затылок, – ответил Безана.

– Но способы действия совсем разные. Странно, правда?

– Джудиче говорил следователям, что не знает, почему убил этих женщин, и не понимал, что на него находило в те моменты, когда принимал решение их убить. Знал только, что получал какой-то неодолимый импульс. Насколько можно судить, его интересовал вовсе не способ убийства.

– Последствия какой-то травмы?

– Магистраты и психологи, конечно, порылись в его прошлом. Мать умерла, когда ему было тринадцать лет. Отец был человеком слабым и почти все время отсутствовал. Оставшись вдовцом, он стал пить, а вскоре женился во второй раз на калабрийке, с которой познакомился по переписке. Джанкарло мачеху ненавидел и мечтал убить, а в пятнадцать лет даже пытался изнасиловать. Само собой, этот эпизод без последствий не остался: отец с новой женой уехал в Калабрию, а сына бросил на произвол судьбы. Оставшись один, Джудиче много пил, стал употреблять гашиш, ЛСД, кокаин – в общем, все, что под руку попадалось, и утратил всякую способность общаться с женщинами, в том числе и с проститутками. Пока не убил одну из них в восемьдесят третьем году.

– Вы были с ним знакомы?

– Нет. Но я разговаривал с психиатрами, которые его курировали. Они описывали Джанкарло как человека заурядного, ни рыба ни мясо. Он спокойно рассказывал в деталях об агонии своих жертв, а в камере даже похвалялся жестокостью и говорил, что, если б его не арестовали, он и сам не знает, скольких бы еще порешил.

– Как и Верцени, – вставила Илария. – Тот тоже говорил Ломброзо, что лучше его оставить в тюрьме, иначе он снова начнет убивать.

– Может быть, это желание присуще всем, – отозвался Безана. – Я имею в виду всем убийцам. В глубине души они хотят, чтобы их остановили.

– А какова была дальнейшая судьба Джудичи? – поинтересовалась Илария.

– Суд присяжных Турина приговорил его к пожизненному заключению. Однако после апелляции наказание заменили на тридцать лет заключения и еще на три года принудительного лечения в тюремной психиатрической больнице. Теперь Джанкарло на свободе, и никто не знает, где он находится.

– Брррр! – передернулась Илария и втянула голову в плечи.

– Его арестовали по вине одной бывшей террористки, которая занималась проституцией. История совершенно невероятная. Летом она обычно промышляла в Нижней Падане, на полдороге между Асти и Александрией[17]. Припоминаю и самый большой курьез: она поджидала клиентов под баннером «Здесь имеется Барбера» [18]. Она была настоящая женщина-огонь, женщина-зажигалка, как говорили тогда, короче – проститутка высшего ранга. Однако ее история отличалась от историй других жриц любви. Десять лет тому назад ее арестовали именно на этой самой дороге, поскольку она нарвалась на блокпост. Они вместе с подружкой перевозили крупную сумму денег: около двадцати миллионов, в лирах, конечно. Деньги были добычей с кражи, которую несколько часов назад совершил сводный брат подружки. Ей присудили пять лет за терроризм, хотя банда, в которую она входила, была просто шайкой провинциальных жуликов. В тюрьме она объявила себя «воинствующей революционеркой», хотя была обыкновенной неудачницей. Освободившись, девица взялась за старое: проституция, алкоголь, наркотики. Так она познакомилась с Джудиче. Он предложил ей пятьдесят тысяч лир за то, чтобы сфотографировать ее голышом в наручниках, но она послала его подальше. И этим отказом подписала себе смертный приговор.

### 13 декабря

Безана уже давно не переживал момента славы. Статью поместили даже на сайтах других изданий и постоянно цитировали на телевидении.

– Я понял, что не все умеют пользоваться фантазией, – как всегда, с самоиронией отвечал он на поздравления и вопросы.

Хотя в карманах у него не было ни гроша и бывшая жена ругалась, потому что он вовремя не заплатил алименты, Безана все равно пригласил редакцию на обед. В меню предлагались блюда по фиксированной цене (ризотто по-милански, ростбиф, выпивка и кофе), но это неважно: главное, чтобы звучало грандиозно, особенно когда подошло время заключения договора солидарной ответственности.

– Литр домашнего вина для всех, – заказал он.

Одна из коллег вдруг решила стать пуристкой:

– Я не пью за обедом.

Безана обернулся к ней точным и горделивым движением:

– Сокровище мое, можешь важничать сколько угодно, это ничего не изменит.

Все дружно рассмеялись. Иногда, когда Безана не слишком умничал, его даже любили. Никто не знал, насколько он приукрашивает, но все знали, что Безана всегда говорит правду. Начальник отдела – парень тридцати лет, недовольный своим положением, потому что мечтал о политической карьере и считал свое теперешнее место в редакции провалом – предложил тост.

– За Марко! Его статья в сети получила двести двадцать тысяч лайков! Количество проданных экземпляров тоже огромно, как мы и предполагали. Придется чествовать эти гребаные лайки, на беду совершенно бесплатные, но погодите! По сути, в них будущее нашего ремесла. Да здравствуют лайки!

Безана уже был готов изменить свое отношение к нему. В конце концов, он славный парень.

– Имей в виду, чокаться будем только мы с тобой, – сердечно ответил он Роберто, – остальные заказали безалкогольную кока-колу. И правильно: эти страницы твои. Ты мог бы сказать мне, что вытащить на свет божий серийного убийцу из девятнадцатого века – полнейший бред, но ты мне поверил.

Роберто улыбнулся:

– Ты продержал меня в редакции до полуночи, негодяй, но, слава богу, хоть ради отличной статьи, которая всех взбудоражила.

Безана к комплиментам не особенно привык. Пусть его скоро сдадут в утиль, чтобы сохранить расходы компании, но Безана тоже входит в историю уголовной хроники, когда не слишком пьян, чтобы в нее входить. Однако уже много лет – с тех пор как изменилась сама профессия журналиста, а по сути, и сама экономика страны, – никто не говорит ему «удачи», когда он присылает очередной текст. Безана не знает даже, дошла ли до редакции его статья. В ответ на полученный по почте текст не приходит даже OK.

– Это не только моя заслуга, – сказал Безана, – случай сам по себе очень интересный. Я только высказал догадку. А сенсацию преподнесла Пьятти.

– Кнопочка?

Снова раздался взрыв смеха. Пока вся редакция отпускала шуточки в ее адрес – как она одевается, как говорит, – а кое-кто даже передразнивал ее всегдашнее «извините, извините», Безана вдруг понял, что пригласил на обед всех, кроме нее. Но ведь он должен был ее позвать.

Расплатившись по счету, Безана решил ее навестить. Что же ей принести? Бутылку вина? Цветы? Нет, она может, боже упаси, не так его понять. Его взгляд упал на одну из витрин, где были разложены сотовые телефоны. Вот! У нее обязательно должен быть ноутбук, если она хочет чего-то добиться. Безана изучил предложения от бюджетных брендов. Ладно, он еще не оплатил вторую половину тренировок сына, да и Марина к нему цепляется, но ему на это наплевать. Спокойно, жена получит деньги в следующем месяце.

Безана вышел из магазина с подарочным пакетом в руках. Осталось только позвонить ей.

– Кнопочка? Ну как, тетушка вами гордится?

В трубке раздался смех.

– Мне вас не хватало, Безана.

– Тогда составьте мне компанию с аперитивом, мне не хочется пить в одиночестве. Вы сможете приехать на метро?

Безана был в ударе, ему хотелось, чтобы все прошло блестяще, а потому он пригласил Иларию в шикарный ресторан с верандой на открытом воздухе. Кстати, там подавали вкуснейшие грибы. Пока Безана дожидался, сидя за столиком, он поручил официанту преподнести синьорине пакет с подарком вместе с бутылкой «Шприца» [19].

Пьятти, как всегда, примчалась, запыхавшись.

– Зеленая линия… по зеленой было бы так легко добраться. Но я по ошибке села на желтую.

– А я волновался, – ответил Безана. – Хотите «Шприц»?

– Я его даже и не пробовала.

– Придется вас всему учить, – мрачно усмехнулся он.

Когда официант поставил на столик подарочный пакет вместе с бокалами и миндалем, Илария вытаращила глаза.

– Это вам, – сказал Безана. – Подается в знак почтения к тем, кто заказывает двойной «Шприц».

Илария в волнении вскочила и обняла его.

– Ты сумасшедший, – выпалила она. – Спасибо.

– Эй, Кнопочка, не увлекайтесь. Я еще не дал вам разрешения говорить мне «ты».

### 13 декабря

Когда Безана оплачивал счет, Илария протянула ему какой-то листок, свернутый в трубочку и перевязанный красной атласной ленточкой.

– Отдаете мне на хранение поддельный папирус? Вы его купили в магазине сувениров в Каире или стащили у бутафоров фильмов об Индиане Джонсе?

Илария расхохоталась.

– Это имеет отношение к следующей жертве и может вам пригодиться.

– Прекрасный ход, Пьятти. Зампрокурора знаменита тем, что обожает выслушивать чувствительные речи, так что у нас есть шанс. Меня она принимать отказалась, зато охотно выслушала какого-то бывшего американского моряка, который неизвестно почему осел в окрестностях Бергамо. Он утверждал, что знает, кто станет следующей жертвой. Светловолосая девушка, играющая в теннис. А еще он дал точное описание убийцы: этот человек носит длинную военную шинель.

Илария снова рассмеялась.

– Тут нет ничего смешного. Я сегодня же ему напишу. Значит, эта малышка уже научилась отказывать мне в свидании. Нельзя грубить журналистам. Они потом отомстят.

В свою двушку, которую снимал после развода, Безана вернулся слегка навеселе. Фу, какая гадость. Он открыл холодильник, но внутри оказались только лимон с увядшими желтыми боками, затвердевший треугольник пармезана и поникшая головой брокколи, уставшая от выживания. Только баночки пива были в отличной форме, свеженькие и довольные. Надо бы заказать пиццу, но ему не хотелось. Он и так уже наелся бутербродами. И потом, еда в одиночестве всегда нагоняла на него тоску.

Открыв баночку пива, он плюхнулся на диван, и тот недовольно скрипнул ржавыми пружинами. Безана развязал красную ленточку и принялся читать заметки Пьятти, а закончив, снова свернул папирус в трубочку. Надо ей немедленно позвонить, вряд ли она станет возражать.

– Кнопочка? Вы уже спите?

– За кого вы меня принимаете? Еще только десять часов. Может, я и выгляжу моложе, но мне уже двадцать шесть.

– Значит, вы где-то гуляете с друзьями?

– Да нет, я дома.

– Как думаете, наш убийца нападал на других женщин до или после убийства? На женщин, которые потом выжили, как в случае с Верцени?

Илария помолчала, слегка выбитая из колеи. Ее тоже захватила эта история.

– Думаю, нет. Верцени жил в девятнадцатом веке, везде царила темнота и нигде не было камер. Он действительно все отрицал до последнего. И женщины, подвергшиеся нападению, не были уверены, что нападал именно он. А наш убийца, наоборот, действовал продуманно и рационально, он прекрасно знал, что сегодня некоторые вещи нельзя себе позволить. Любая из выживших жертв может дать показания, и добраться до него можно будет, проверив камеры наблюдения и данные с мобильных телефонов.

На этот раз помолчал Безана.

– Вы просто родились для криминальной журналистики, Кнопочка. Я знаю, теперь талант ничего не значит, но я просто обязан вам это сказать.

– Спасибо, Безана. Вы и дальше собираетесь называть меня Кнопочкой?

– Я влюбился в это прозвище. Знаете, иногда и журналисты влюбляются.

### 27 августа 1871

Настало время обеда, и молодой сельский врач Давиде Гарцароли навещал свою недавно родившую пациентку, когда услышал, что его кто-то позвал со двора. Давиде вытер лоб тыльной стороной ладони и выглянул в окно. Внизу стоял запыхавшийся мальчишка, Джованнино Ланци, его мокрая от пота рубашка прилипла к спине. Мальчик засучил рукава и сказал, что убежал, потому что он снова убил. Им нужен врач, который осмотрел бы труп. Давиде быстро спустился по лестнице. Со времени дела Мотта карабинеры постоянно держали его в боевой готовности, ведь если еще что-нибудь случится, им прямо на месте понадобится врач. Давиде не привык проводить экспертизы, а тем более анализировать трупы убиенных, однако врачей в Боттануко было не так уж много, а точнее – только он один. Поэтому он бежал изо всех сил. Гарцароли догнал мальчика, и теперь они бежали рядом. Сильному, хорошо тренированному Давиде было тридцать лет, но даже он начал задыхаться от жары. Что уж говорить о тринадцатилетнем Джованнино. На вопрос, где труп, он протянул руку по направлению к полю и просипел:

– Там, на участке Дзаннино.

Давиде вытаращил глаза:

– В направлении Кампаццо? На участке Антонио Фриньи?

Не останавливаясь, мальчишка кивнул.

– Его жена, – выдавил он, еле дыша.

Давиде застыл на месте как вкопанный.

– Элизабетта?

Джованнино печально кивнул.

Не зная, как преодолеть пронзившую его боль, Давиде закусил губы. В деревне Элизабетту Паньочелли любили все. Не может быть. Эта женщина всегда была готова помочь другим. Однажды Давиде встретил ее на дороге, она тащила голову сыра бедной семье Беллини с кучей худющих детишек. Элизабетта была способна просидеть всю ночь, держа за руку какую-нибудь больную старуху. Другие приходят только тогда, когда надо напоследок посидеть с покойником, чтобы продемонстрировать всем свое присутствие. К тому же она была очень красивой женщиной и выглядела гораздо моложе своих двадцати восьми. Ее чувственное тело словно и не рожало пятерых детей. Господи, бедные дети. И бедный Антонио Фриньи.

Они снова побежали, и Давиде на ходу пытался расчистить пространство в голове, чтобы разместить там мысль, которая никак не желала укладываться. Не получалось втиснуть туда мысль о преступлении, и все тут. Он лечил людей, он каждый день сражался со смертью, а кто-то, наоборот, этой смерти искал. Но как такое возможно? Он обернулся к Джованнино:

– Это был он?

Тут хватило одного местоимения. Лицо мальчика сморщилось.

– И Фриньи думает так же, – ответил Джованнино, задыхаясь. Капли пота катились у него по виску и сбегали до самого плеча. – Вы сами увидите, доктор.

И он чуть прикрыл глаза, чтобы доктор понял: зрелище будет ужасное. Они всё бежали и бежали в дрожащем от жары воздухе, раздвигая стебли кукурузы, словно плыли в море зерна.

– Давайте срежем здесь, – предложил мальчик.

– А иглы нашли? – Давиде надо было знать все.

Джованнино снова кивнул.

– В спине, синьор. Он их воткнул ей в спину. Да простит ему Господь.

Едва завидев Давиде, Антонио побежал ему навстречу.

– Сюда, доктор, сюда! – крикнул он.

Давиде остановился перед телом и закрыл глаза. Ни одна болезнь не приводит к такому. Даже оспа.

Фриньи делал нечеловеческие усилия, чтобы не разрыдаться. Наконец Давиде глубоко вздохнул и вынул из кармана блокнот и карандаш.

«Кровоподтек в области шеи», – записал он. Затем наклонился над телом и измерил кровоподтек карандашом. Это все, чем он располагал. Лиловая борозда кровоподтека, наискось пересекавшая шею, имела длину в полтора карандаша. «Длина – около двадцати шести сантиметров, ширина – сантиметр», прибавил он, приложив к уплотнению на шее фалангу пальца.

Фриньи сделал мальчику знак показать веревку, и тот повел его ко рву. Веревка лежала на спуске. Видимо, убийца рассчитывал на то, что тело потонет в грязном ручье, но вода туда так и не натекла. Вот почему преступнику пришлось вытаскивать жертву из рва, обвязав веревкой, и вот откуда взялась еще одна лиловая борозда, на этот раз проходившая по ребрам. Давиде осмотрел борозду и записал:

«Надрыв и вмятина на коже, вызванные веревкой, крепко затянутой на поврежденном месте. Веревку использовали как лассо, что привело к еще одному повреждению кожи под правой грудью. Жертва, видимо, тщетно пыталась высвободиться, о чем говорят царапины на обеих сторонах шеи».

Опустив голову, Давиде вернулся к мужу жертвы, положил ему руку на плечо и спросил, как тот себя чувствует. Мужчина потряс головой, не желая говорить о себе.

– Скажите, доктор, как она умерла, пожалуйста.

Прежде чем ответить, Давиде набрал в легкие побольше воздуха.

– Ее задушили, – произнес он и вдруг ощутил, как что-то мягкое притронулось к его щиколотке.

Он посмотрел вниз и увидел цыпленка. Только сейчас Давиде заметил перевернутую корзину. Видимо, женщина кому-то несла цыплят. Вместе с цыплячьим писком послышался вздох. Это явно был вздох облегчения. Давиде посмотрел на жертву, потом на цыпленка, на мужа жертвы и все понял. Антонио Фриньи вздохнул с облегчением, потому что убийца не удалил внутренности жены, пока та была жива. Доктор вернулся к своему блокноту. «Единственной причиной смерти на самом деле стало удушение», – записал он.

Теперь началось самое тяжелое: он должен найти слова для описания этой бойни. Для жестоких порезов на правом предплечье, в районе поясницы, на затылке. Для отрезанной правой кисти. А главное – для вспоротого живота, из которого, как из траурного рога изобилия, вывешивались внутренности. Ни один охотничий трофей не имел таких повреждений.

Вежливо и деликатно Давиде попросил Фриньи отойти на минутку, лучше вместе с Джованнино, потому что ему надо побыть наедине с трупом. Он должен осмотреть тело, отбросив все приличия, и добраться до самых интимных мест, куда не добралась даже смерть, зато добирался безумец или убийца. «Как только жертва скончалась, убийца не пощадил ее тела

# Примечания

1

Боттануко – коммуна на севере Италии, расположенная в регионе Ломбардия и подчиняющаяся административному центру Бергамо. (Здесь и далее прим. ред.)

2

Квестура – местное полицейское управление в Италии.

3

Бонате-Сотто – коммуна на севере Италии, расположенная в регионе Ломбардия и подчиняющаяся административному центру Бергамо.

4

Дьявольская курочка (pollo alla diavola) – рецепт пикантной курицы, запеченной в духовке.

5

Малинди – портовый город на юго-востоке Кении, расположенный на берегу Индийского океана.

6

«Идеальный шторм» – драматический фильм-катастрофа, основанный на реальных событиях, с Джорджем Клуни и Дайан Лейн в главных ролях.

7

Павия – город на севере Италии в регионе Ломбардия. Располагается в 35 км от Милана.

8

Акупунктура – направление в китайской медицине, где воздействие на организм человека происходит через специальные точки на теле посредством игл.

9

Винченцо Верцени (1849–1918) – итальянский серийный убийца по прозвищу Вампир из Бергамо и Женский душитель. Предположительно, на его счету от 2 до 12 жертв. Вместо расстрела был приговорен к принудительному заключению в психиатрическую больницу.

10

Антонио Боджа (1799–1862) – также известный как Миланский монстр и Чудовище с переулка Баньера, считается первым серийным убийцей в Италии. Признался в убийстве четырех человек и был казнен через повешение.

11

Чезаре Ломброзо (1835–1909) – итальянский психиатр, родоначальник антропологического направления в криминологии и уголовном праве, где развивается теория о том, что преступник отличается от обычных людей врожденными физическими дефектами черепа.

12

Пеллагра (в переводе «жесткая кожа») – заболевание, вызванное недостатком в организме никотиновой кислоты и некоторых других витаминов. (Прим. перев.)

13

Суизио – коммуна на севере Италии в регионе Ломбардия, подчиняющаяся административному центру Бергамо.

14

Каплун – специально откормленный на мясо кастрированный петух.

15

Блаженный Пий IX (1792–1878) – граф Джованни Мария Джамбаттиста Пьетро Пеллегрино Исидоро Мастаи де Ферретти, папа римский с 16 июня 1846 года по 7 февраля 1878 года.

16

Здесь игра слов: фамилия Иларии Пьятти, «кнопочка» по-итальянски звучит как «пьяттола», хотя по смыслу слова абсолютно разные. (Прим. перев.)

17

Асти и Александрия – города в итальянском регионе Пьемонте, расположенные к востоку от Турина.

18

Барбера – сорт черного винограда, который используется для производства красного вина в итальянском регионе Пьемонт.

19

«Шприц» – белое вино с содовой. (Прим. перев.)