# Весенний роман

Кэти Ффорд

Идеальная книга для поклонников романов Джули Кэплин и Дженни Колган.

Джилли убеждена, что любви больше не место в ее жизни, и все время посвящает своему отелю в очаровательной деревушке. Она продумала в нем каждую мелочь, чтобы постояльцы могли чувствовать себя как дома. Правда, сын Джилли настаивает, что ей стоит продать отель и вложить деньги в покупку дома для его семьи. Да и новый знакомый Джилли, обольстительный риэлтор Лео, тоже считает это удачной идеей. Но стоит ли доверять ему?

Тем временем у дочери Джилли, Хелены, завязываются дружеские отношения со своим домовладельцем. Девушка участвует в ярмарке ремесел, и Джаго во всем ей помогает. С каждым днем они сближаются все больше и больше, но Хелене предстоит узнать страшную тайну Джаго. Сможет ли она принять его прошлое?

Эта весна подарит Джилли и Хелене шанс на новую жизнь.

«Как бы я хотела жить в романах Кэти Ффорд. Они доставляют такую радость, а эта книга просто уникальна!» – Джилл Мэнселл

«Книги Кэти делают жизнь лучше, они восхитительны». – Элизабет Бьюкен

Katie Fforde

A SPRINGTIME AFFAIR

Copyright © Katie Fforde Ltd, 2020

© Бугрова Ю., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

## Глава 1

Хелена была раздосадована. Она почти закончила ткать плед с довольно сложным узором, и тут ее прервал стук в дверь. Она догадывалась, кто стучит, и понимала, что не открыть не получится. Поэтому она перевязала на голове шарф, чтобы волосы не падали на лицо, встала из-за ткацкого станка, подошла к двери и открыла ее.

– Да? – сказала она стоявшему на пороге мужчине.

Он был удивительно рослым и одет в джинсы, рубашку регби и что-то вроде рабочих ботинок. Он был весь в пыли и улыбался смущенно, возможно, чтобы казаться дружелюбным.

– Я страшно извиняюсь за беспокойство, – сказал он, откидывая с лица пропыленные светлые волосы, – но у меня беда с животными. Нужен кто-то поменьше меня. – Он быстро смерил ее взглядом. – А вы намного меньше. Вы подошли бы идеально.

У него была асимметричная улыбка, в которой ощущалось беспокойство, и отказать ему было трудно.

– Вы не могли бы пояснить?

Хелена любила животных, но хотела понять, что именно имеется в виду, прежде чем подписываться на эту затею. Может, к примеру, речь идет о стае разъяренных гусей, и в этом случае она явно была не лучшей кандидатурой.


– Беда с котенком. Он принадлежит моей сестре, и Зулейка, мама-кошка, вне себя от отчаяния. Я держу ее в доме, потому что если она заберется туда, где находится котенок, это может плохо кончиться.

– Тогда пойдемте. – Хелена закрыла за собой дверь, не удосужившись ее запереть.

Ее мастерская занимала часть амбара, примыкавшего к дому, в который только что въехал владелец, и это была одна территория, где все располагалось неподалеку.

– Я так благодарен, – сказал мужчина, когда они вышли. – Я потратил уйму времени, пытаясь справиться сам, но у меня просто не те габариты. – Он остановился. – Кстати, я Джаго, Джаго Пен…

– Я знаю, кто вы. Ваше имя указано в договоре аренды на мастерскую.

– Верно. – Он зашагал дальше. – Что ж, пойдемте выручать котенка из беды.

Они в два счета пересекли двор усадьбы, которая обещала однажды стать прелестным местом. Она производила впечатление довольно эклектичной: за века небольшой дом оброс пристройками, добавленными во времена, когда никто особо не задумывался о том, насколько странно будет смотреться георгианский стиль рядом со строением, возведенным гораздо раньше. Но годы сгладили шероховатости, и сейчас дом выглядел очаровательно. Усадьба принадлежала Джаго Пенгелли, арендодателю Хелены, уже более полугода, но строительные работы он начал только теперь. Его присутствие означало, что срок уведомления истек, и он вот-вот выселит Хелену из мастерской, где она не только работала, но и жила. Ей бы ненавидеть его, но чувство справедливости тому мешало: предупреждение за полгода было более чем лояльным сроком, и приложи она больше усилий, то, вероятно, уже нашла бы другое помещение для себя и своего ткацкого станка.


– Нужно обойти сзади, – сказал Джаго.

Разочарованная тем, что не увидит дом изнутри, Хелена последовала за хозяином туда, где возвышалась огромная куча земли и камней. Вид у Джаго был обеспокоенный.

– Земля осыпалась. Знай я, что Зулейка с котенком где-то рядом, я бы не начал копать. Я думал, Зули заперта в доме, но она, должно быть, выскользнула за мной, а котенок побежал следом.

– А где он? – спросила Хелена.

– За этой кучей.

Они находились позади дома, и он указывал на огромную гору земли и камней.

– Боже мой. Может, вы просто залезете и достанете его?

– Тогда щебень осыплется и погребет его, бедняжку, под собой.

– Так чем же я могу помочь? Если полезу я, произойдет то же самое.

– В доме есть окно, прямо над осыпью. Пойдемте, я покажу.

Внутри дом походил на строительную площадку, но Хелена не успела испытать разочарования – она спешила вглубь следом за Джаго.

– Вот оно. – Он указал на окно. – Посмотрите вниз, и вы увидите котенка.

И действительно, он был там, совсем крошечный, и открывал розовый ротик, беспрестанно мяукая. Он находился гораздо ниже того места, где стояли они.

– Из подвала выхода нет, – продолжал Джаго. – Я перепробовал всевозможные варианты, и это единственный. Нужно выставить из окна лестницу, вы спуститесь вниз и поднимете котенка. Может, в ведре?


Хелена сглотнула, обдумывая эту задачу. Отказ исключался, но при мысли о лестнице и тесном пространстве она почувствовала, как на лбу выступил пот. Она вытерла руки о джинсы.

– Хорошо, давайте попробуем.

Джаго пошел за лестницей, а Хелена сделала несколько глубоких вдохов под пронзительное мяуканье Зулейки, которая пыталась выбраться из комнаты. Слушать ее плач и царапанье было мучительно.

– Ну вот, – бодро сказал Джаго, держа в руке лестницу и не подозревая об опасениях Хелены. – Я постараюсь не раздавить котенка, когда буду ее опускать.

– А я там пролезу вместе с лестницей?

– Проверьте сами.

Он отчаянно пытался пристроить лестницу и явно удивился ее вопросу.

Пока лестница не была установлена, Хелена не двигалась, а потом не удосужилась посмотреть вниз – она знала, что это не поможет.

– Ладно! – весело сказала она. – Я спускаюсь!

Вылезти из окна оказалось непросто. Пришлось балансировать на подоконнике, потому что из-за маленького роста Хелена не дотягивалась до ступеньки – лестница была недостаточно длинной, чтобы просто поставить на нее ногу.

– Я могу поднять лестницу повыше, – предложил Джаго, понаблюдав за ее неграциозным дрыганьем и дерганьем.

– Все в порядке, – слегка запыхавшись, сказала она, – сейчас у меня нога на верхней ступеньке.

– Прежде чем спускаться, возьмите это. – Джаго протянул ей пластиковую емкость с привязанной к ручке веревкой. – Положите котенка сюда, и я его вытащу. Тогда вам проще будет подниматься.


Как у него все легко, подумала Хелена. Это действительно было легко – спуститься на несколько ступенек, подхватить котенка, сунуть в ведерко, а затем подняться по лестнице прочь из гробообразного пространства назад в дом. Пара пустяков.

Физически это легко, сказала она себе, пытаясь не думать о своей боязни замкнутых пространств. Но попытки не думать о клаустрофобии теперь занимали все ее мысли. Нога скользнула по грязной лестнице, и Хелена едва не наступила на котенка. Пространство было настолько тесным, что она не могла пошевелиться.

Джаго высунулся из окна и понял, в чем дело.

– Придется убрать лестницу. Вместе с ней вам внизу не развернуться. Стойте на одной ноге, пока я не уберу ее. Потом я спущу ведерко.

Пока он втягивал назад лестницу, Хелена глубоко дышала с закрытыми глазами. Открыв их, она обнаружила прямо перед собой кучу земли. Она чувствовала ее запах и, казалось, ощущала на вкус. Точно вертикальная могила, подумала она, и ее пробил холодный пот.

– Здесь мало места, – сказала она, обращаясь как к самой себе, так и к Джаго. – Придется обойтись без ведра. Мне нужно повернуться боком.

Она переступила, желая освободить чуть больше места, и тут осыпалась еще куча земли. Хелена не сразу осмелилась посмотреть, цел ли котенок, а затем услышала тоненький писк. Тошнота, испарина и боязнь потерять сознание подсказывали ей, что времени у нее немного. Если она упадет, то раздавит котенка, и доставать ее отсюда будут целую вечность, особенно если ее завалит землей. Сглотнув, она наклонилась и принялась шарить вокруг лодыжек – наконец нашла котенка, схватила его и сунула за пазуху.

– Лестницу! – дрожащим голосом крикнула она, зная, что может подкатить рвота, спазм легких, истерика или все сразу.

Котенок попытался выбраться из-за пазухи, но она схватила его за голову, надеясь, что не задушит при попытке спасти.

Наконец лестница опустилась, и Хелена, вскарабкавшись по куче, освободила для нее место. Затем она встала на ступеньку и поднялась.

Наверху Джаго ухватил ее и, втащив в окно, поддержал, когда она чуть не рухнула на пол. Ногой он пододвинул ей стул, и она села на него.

– Это у вас был приступ клаустрофобии? – спросил он.

Хелена кивнула.

– Что же вы не сказали! Ах я растяпа! Тогда я бы обратился за помощью еще к кому-нибудь. Пойдемте на кухню, я налью вам бренди.

Он подхватил ее и практически понес. Котенок по-прежнему сидел у нее на груди и сейчас рвался на волю. Когда они добрались до кухни, она достала его.

– Вот у кого сейчас приступ клаустрофобии.

Джаго взял извивающийся комочек и подвел Хелену к исцарапанному и забрызганному краской столу.

– Присядьте, а я пока отнесу этого озорника к мамаше.

Вскоре после его ухода она почувствовала себя лучше и принялась осматриваться. Ей всегда ужасно хотелось увидеть дом изнутри, и теперь у нее был шанс разглядеть хотя бы кухню. Правда, сейчас Хелена была в шоковом состоянии и перепачкана грязью, но что поделаешь.

Кухня была просторная, с окнами на две стороны. На первый взгляд казалось, что это несколько кухонь, объединенных вместе. Хелена поняла, что принцип пристроек действовал не только снаружи, но и внутри, хотя здесь результат был не столь впечатляющим. Очевидно, работы еще продолжались.

Джаго появился с бутылкой бренди.

– Мне очень неловко. Мне даже в голову не приходило, что у вас может быть клаустрофобия. Вам следовало мне сказать.

– Я надеялась, что она прошла, – сказала Хелена, чувствуя себя немного глупо.

Он нахмурился и покачал головой, но на кого он досадовал – на нее или на самого себя, – она не могла понять.

– Я еще поставлю чайник. Так всегда делают, когда не знают, чем помочь.

– Чашечка чая очень бы помогла, и прямо сейчас, с вашего позволения, я бы предпочла чай, а не бренди. – Она смотрела, как он заваривает чай. – Я заметила, у вас тут пока не все удобства.

Он рассмеялся.

– В этом помещении, по крайней мере, подведены свет и вода, а они есть далеко не везде, так что, по мне, тут просто роскошь.

– Как же вы обходитесь без электричества? – с растущим интересом поинтересовалась Хелена.

– С помощью фонарей. А еще у меня есть большой промышленный светильник, который подключен снаружи. Так и обхожусь. – Он снова рассмеялся. – Все знакомые считают меня сумасшедшим, раз живу здесь, но я пытаюсь сделать все как можно дешевле. Зачем тратиться на аренду?

Хелена пожала плечами и отпила чай.

– Чем же мы с Зулейкой можем отплатить вам за то, что вы с таким благородством, преодолевая клаустрофобию, спасли котенка?

– А может, вы разрешите мне остаться в мастерской еще на три месяца?

Джаго нахмурился и закусил губу, но потом улыбнулся и покачал головой. Асимметричная, чудаковатая улыбка осветила его чумазое, небритое лицо, как промышленный светильник – дом без электричества.

– Как насчет еще одной чашки чая с сэндвичем взамен?

Хелена пожала плечами и улыбнулась в ответ.

– Если других предложений нет, то время, как я понимаю, уже обеденное. Только для еды я слегка грязновата.

– Однажды тут будет тропический душ, а пока есть тазик и губка, что напоминает мне о тех днях, когда я вручную мыл машины.

– Тогда я просто пойду к себе в мастерскую, но за предложение спасибо.

Она хотела было подняться, но он встал перед ней.

– Примите душ, но потом, пожалуйста, возвращайтесь и съешьте сэндвич. Или я буду чувствовать себя ужасно.

Хелене хотелось сказать ему, как ужасно сознавать, что вот-вот станешь бездомной, и, что в ее случае было еще важнее, без мастерской. Сама она всегда могла переехать к матери, но ее большой ткацкий станок не мог – ему требовалось гораздо больше места, чем ей. Но какой в этом был смысл?

– Ладно.

– Итак, что вам приготовить? Сыр с ветчиной на дрожжевом хлебе с салатом, горчицей и майонезом? Если хотите, я могу поджарить хлеб.

– Горчицы не нужно, а хлеб поджарьте. Получится идеальный сэндвич.

– Возможно, будет не идеально, но вкусно, я обещаю, – сказал он. – Не задерживайтесь!

Когда Хелена вернулась, волосы у нее были еще мокрыми и спутанными. Сушить их правильно требовало уйму времени, поэтому она наскоро заплела косу, а кончик перехватила шерстяной ниткой. Краситься она не стала, потому что, как она позже пояснила Эми, она не собиралась прихорашиваться для мужчины, когда мужчина был ей неинтересен. В отличие от сэндвича.

Пока она была в душе, Джаго слегка прибрался на кухне. Количество электроинструментов на рабочих поверхностях уменьшилось, а на столе лежала доска, на которой он готовил сэндвичи.

Понаблюдав за тем, как он нарезает корнишон тонкими ломтиками, она сказала:

– Могу я поинтересоваться, почему у вас тут такая мешанина стилей? Шейкер, причем очень современный, соседствует с оранжевой сосновой вагонкой в стиле ретро. Какого эффекта вы добиваетесь?

Он рассмеялся.

– Эффекта оранжевой вагонки, разумеется! Нет, на самом деле я просто оставил фрагменты кухни, которые обычно уничтожают. Люди всегда все сносят и начинают заново. Обычно мне удается переделать то, что необходимо, но всегда есть что-то, что хочется сохранить. В конце концов, когда у меня дойдут руки, мне удастся сделать так, что все будет выглядеть чуть более гармоничным. – Из старомодного тостера с узором из маков и пшеничных колосьев выскочил кусок хлеба. – Сестра предлагает мне все свои ненужные тостеры, но я выбрал этот. Он старый, но работает бесперебойно.

Он так ловко собрал два сэндвича, что, должно быть, когда-то работал в закусочной. На один сэндвич он выдавил горчицы, а другой положил на тарелку, которую передал ей.

– Теперь съешьте его и скажите, что ради этого не стоило спасать котенка!

– Может, я все-таки могу обменять его еще на три месяца? – спросила Хелена, внезапно ощутив приступ голода при виде сэндвича.

Он вздохнул.

– Исключено. Я и так дал вам полгода с натяжкой, когда купил усадьбу. Но ваша мастерская и та, что рядом с ней…

– Эми, – подсказала Хелена.

– Именно. Они станут семейным коттеджем с двумя спальнями. Эти люди уже целую вечность ждут возможности переехать, и мне действительно необходимо с этим покончить, а значит, придется вас выселить.

– А как же ваш собственный дом? Вы могли бы заняться им и оставить нас с Эми в покое.

Он покачал головой.

– Своим домом я занимаюсь только в свободное от работы время.

– Значит, моя мастерская не станет загородным домом?

Хелена и Эми, соседки и давние подруги, долго возмущались тем, что их мастерские превратятся в домики для отдыха.

Джаго покачал головой.

– Нет. Все мои проекты ориентированы на семьи, которые хотят обзавестись домами. Или, если говорить честно, на одиноких людей. Но они должны взять на себя обязательства перед районом. А теперь, пожалуйста, приступайте, мне не терпится узнать, понравится ли вам.

Чувствуя себя слегка сбитой с толку, Хелена откусила от сэндвича. Ей требовалось время, чтобы все обдумать. Застройщики – те еще поганцы, это всем известно. Почему этот выбивается из правила?

– О боже! – сказала она, откусив пару раз. – Это действительно вкусно!

– А я что говорил! – Джаго впился зубами в свой сэндвич. – Я не потерял хватки. Когда-то я работал в сэндвич-баре.

– Я так и подумала.

– Хотите пива?

Хелена покачала головой.

– Спасибо, не надо. Но от еще одной чашки чая я не откажусь.

Возможно, когда она закончит плед, ей все равно придется поехать к матери просто для того, чтобы рассказать все, что узнала о человеке, который оставляет ее без дома. Она никогда не пила за рулем. Как жаль, что Эми была в отъезде – она бы нашла эту историю еще более захватывающей.

Когда чай был готов, Хелена сделала глоток и снова взялась за сэндвич. Покончив с едой, она вытерла рот тыльной стороной ладони на случай, если остались следы майонеза, и сказала:

– Как зовут котенка?

– Добсон.

– Вот как? Вам нравится эта книга?

– Точно. – Выражение его лица стало более напряженным, как будто она вдруг заинтересовала его. – Мало кто способен уловить эту связь.

Хелена пожала плечами.

– Мне рассказывала мама. Про «Зулейку Добсон»[1], я хочу сказать. Она подумывала назвать меня Зулейкой. Ей нравятся литературные ассоциации. – Она посмотрела на часы. – Мне пора. Когда вы постучали ко мне, я как раз заканчивала плед. – Она помолчала. – Сэндвич был действительно классный.

Он улыбнулся – его зубы белели на лице песочного цвета.

– Я рад, что вам понравилось.


Вернувшись в мастерскую и приступив к работе, Хелен раздумывала над тем, что если бы Эми попросили спасти котенка, то одним сэндвичем Джаго вряд ли бы отделался. Эми умела получать от мужчин то, что хотела, и сказала бы, что у Хелены мало практики.

Хелена работала, водя челноком от себя и к себе, что всегда проясняло ее мысли, и подсчитывала, сколько еще одеял и пледов нужно изготовить для следующей большой ярмарки шерстяных изделий. «Мир шерсти» должен был состояться в конце мая, а сейчас шла первая неделя апреля – времени было достаточно. «Шерстяной мир», как она любила его называть, был важнее большинства других ярмарок, потому что, помимо широкой публики, там ожидались коллеги по цеху, которые будут смотреть именно ее работы. Джулия Кумбз, ее наставница в мире ткачества, о которой она всегда думала, когда ткала, отзывалась о Хелене хорошо, и она была обязана представить качественные изделия. Мысли о Джулии неизменно воодушевляли ее.

И ей необходимо было представить много разнообразной продукции. Сами по себе одеяла, шали и пледы погоды не сделают. Помимо этого требовался качественный текстиль для пошива жилетов, курток или даже сумок.

Чувствуя себя слегка подавленной и неожиданно усталой, Хелена решила, что это, вероятно, отсроченный шок и что нужно повидаться с мамой и рассказать о том, как ради спасения котенка ей пришлось спускаться по лестнице в замкнутое пространство. У нее было возникло искушение написать Эми, но Эми всегда удавалось перевести разговор на любимую тему: заставить Хелену установить приложение для знакомств. А мама напоит ее чаем с пирожным и посочувствует, и прямо сейчас этого было бы более чем достаточно.

## Глава 2

Подъезжая к родительскому дому в Котсуолдсе, Хелена каждый раз думала, какой он красивый. И сейчас, когда в нем размещались «Прекрасные угодья», престижная гостиница, дом выглядел еще лучше, чем в дни ее детства. Сад, прежде слегка неопрятный и заросший, смотрелся намного аккуратнее, поскольку был призван «радовать глаз». Но первое и неизгладимое впечатление оставляла атмосфера домашнего уюта. Место было элитное, но в высшей степени гостеприимное.

Миновав круговую дорожку, по которой прибывали гости, Хелена обогнула дом, вошла через заднюю дверь и нашла мать на кухне. На столе остывал противень с песочным печеньем, очевидно, только что вынутый из духовки.

– Привет, мамочка! Опять печешь? Это я удачно попала.

Джилли рассмеялась.

– Ешь те, которые раскрошились.

– Нехорошо угощать гостей раскрошенным печеньем, – сказала Хелена, отправляя в рот два еще теплых кусочка. – Просто объеденье! Теперь понятно, почему мне пришлось съехать! Я бы так растолстела, что застряла бы в дверях, и тебе пришлось бы снимать ее с петель.

Джилли передвинула чайник на горячую конфорку.

– Люблю смотреть, когда кто-то ест. Последний раз я предложила Крессиде печенье, а она взглянула на меня так, как будто я предлагаю ей собачье дерьмо на салфетке.

Хелена оценила настроение матери. Лично ее невестка всегда бесила, но мать в целом была более терпимой. Джилли, похоже, не хотела распространяться об образцовой жене сына, или «вобле», как за глаза – и с чувством вины – звала ее Хелена.

– Почему ты заговорила о ней? – спросила она, беря еще один кусочек и усаживаясь.

– Она только что звонила. Хочет, чтобы мы пришли к ним на воскресный обед. Это мило, не так ли?

В голосе матери слышалось отчаяние, поэтому Хелена кивнула, как она надеялась, с нейтральным видом.

– Не припомню, когда мы виделись последний раз. Можем взять на потом бутерброды и съесть их в машине.

Мать рассмеялась.

– Хелена! Я знаю, что она не самая радушная хозяйка, но голодной ты никогда не уходила.

– Уверена, что мы получим именно то количество калорий, которое соответствует легкому обеду, и, как всегда, будет много вкусной капусты для сытости. Но и с мыслью о том, что хорошо пообедали, мы тоже никогда не уходили, верно? – Хелена давно отказалась от попыток скрывать свои чувства к невестке. – Всякий раз при виде Крессиды – небеса обрушатся, если к ней обратится Кресс – с ее перекачанными руками и идеальным искусственным загаром, мне хочется сказать: надень кардиган и съешь булочку! Но, мама! У меня есть новости… типа того.

– Правда, дорогая? Мне заварить чай? Ты обедала?

– Да, пожалуйста, чаю, – сказала Хелена, предчувствуя волнение матери. – А обедать не буду, я съела огромный сэндвич на дрожжевом хлебе с ветчиной и сыром, и это было очень вкусно!

Поставив чайник, Джилли уселась напротив дочери.

– И что за новости?

Огромный пушистый рыжий кот, видимо тоже жаждущий информации, плюхнулся на колени Хелены, как меховой мешок с песком. Хелена машинально принялась его гладить.

– По просьбе арендодателя мне пришлось спасать котенка из очень узкого пространства с помощью лестницы. Котенок был раз в десять меньше тебя, Улисс.

– Но, моя дорогая, у тебя же клаустрофобия!

Джилли отодвинула печенье подальше от кошачьей шерсти.

– Я знаю! Я вроде как надеялась, что она прошла, но там, внизу, где вокруг была земля, все так напоминало могилу. Кругом громоздились отвалы, и в любой момент нас с котенком могло засыпать.

При воспоминании о том месте Хелена снова ощутила дрожь и отломила кусочек печенья, которое вполне годилось для постояльцев.

Джилли нахмурилась.

– Это тот арендодатель, из-за которого ты вот-вот станешь бездомной?

– Да. У меня только один арендодатель. Но ведь я не могла не спасти котенка, верно?

– Какая ты смелая.

Это был именно тот ответ, которого она ждала.

– Это было непросто! Но Джаго, хозяин, слишком рослый и не поместился бы там.

Джилли пододвинула свой стул чуть ближе к Хелене.

– Но он мог бы найти кого-то еще?

– Времени не было. Щебень мог в любой момент осыпаться. Много ли котенку надо?

– Это верно. – Джилли поднялась, чтобы заварить чай. – Хочешь бренди? Или успокоительного?

– Бренди мне уже предлагали, но я отказалась. А успокоительное – это мысль.

Ей послышалось, как мать, отправляясь за бутылочкой, пробормотала:

– По сути, никакой разницы.


Проводив дочь, которая отбыла с пластиковым контейнером соуса болоньезе и запасом печенья, Джилли принялась искать телефон, чтобы договориться о встрече. Она сообщила Хелене об обеде с братом и невесткой, но умолчала о словах Крессиды, сопутствовавших приглашению: «У нас есть потрясающий план, которым мы хотим поделиться с вами». Джилли догадывалась, о каком плане идет речь, и хотела подготовиться к разговору. И потому встречалась с бухгалтером.

Уильям Дэвис был ее бухгалтером в течение семи лет. С ним она советовалась, когда начинала гостиничный бизнес, и с тех пор он был в курсе всех ее дел. Его порекомендовала подруга, решив, что Себастиан, бывший муж Джилли, которого во время бракоразводного процесса «по-свойски» консультировал школьный приятель-адвокат, находится в слишком выгодном положении. Подключив к делу Уильяма Дэвиса, она попыталась уравнять позиции сторон.


Войдя в кабинет Уильяма следующим утром, Джилли села напротив него и улыбнулась – она была рада его видеть.

– Как дела?

Уильям, вставший при ее появлении, снова уселся за стол.

– Хорошо, спасибо. А у вас? Мэнди сейчас принесет чаю.

Джилли кивнула. Коробку печенья она, как обычно, оставила в приемной. Чай, который приносили по умолчанию при каждом ее визите, был знаком благодарности со стороны Мэнди и ее коллег. В ожидании чая Джилли уже не в первый раз думала о том, какие у Уильяма прекрасные волосы. Они были густыми, и седел он красиво.

– Итак, – сказал Уильям, когда принесли чай, – чем могу быть полезен?

– Я хотела бы узнать, существует ли способ получить деньги за дом, фактически не продавая его.

– С какой целью?

Вопрос мог показаться бестактным, но Джилли знала, что на самом деле это было не так. В конце концов, Уильям был ее бухгалтером и привык, что ее сын частенько прибегает к услугам «маминого банка» – в отличие от Хелены, делавшей это крайне редко.

– Меня пригласили на воскресный обед. У Крессиды «потрясающий план», и, честно говоря, не будь дело в деньгах, вряд ли бы она упомянула об этом. Во всяком случае, по телефону.

Уильям медленно кивнул.

– О какой сумме может идти речь?

Джилли покачала головой.

– Не представляю, но, поскольку это будет обед и Хелена тоже приглашена, должно быть, о значительной, иначе бы они не стали привлекать ее.

– Ясно.

Джилли почувствовала, как много неодобрения удалось выразить Уильяму одним коротким словом. Он даже не поморщился. Она снова заговорила:

– Я бы хотела помочь Хелене, если возможно. Ее скоро выселят, и найти новое помещение ей будет непросто, потому что ей нужно довольно много места. У ее подруги Эми, тоже ткачихи, нет такой проблемы: она работает на маленьких станках и уже что-то нашла.

Уильям кивнул. Джилли продолжила:

– Я подумала, может, отдать Хелене под мастерскую номер на первом этаже? Она меня, конечно, не просила, она никогда не просит денег, но если я в итоге что-то дам ее брату, то и для нее что-то нужно сделать, чтобы все было по справедливости.

Уильям ответил не сразу, и у Джилли создалось впечатление, что он готовится сообщить плохие новости.

– Скажу прямо, миссис Клэр, отдав этот номер, вы останетесь без прибыли. Остальные номера покрывают затраты на содержание дома, а дополнительный – дает прибыль. Это ваш единственный номер, доступный для людей с ограниченными возможностями, и, судя по рейтингам на TripAdvisor, людям он очень нравится.

– Вы искали гостиницу на TripAdvisor? – Джилли была удивлена и даже возмущена.

Уильям кивнул.

– Я навел справки. Вы прилично потратились на переоборудование ванной комнаты для инвалидных колясок. Даже если Хелена платила бы вам аренду, это не покрыло бы упущенный доход.

Проблема с моим бухгалтером в том, подумала Джилли, что он почти всегда прав. В данный конкретный момент она не могла припомнить случая, когда он ошибался. Она посмотрела на большое кольцо, которое носила на безымянном пальце. Она сама купила его как символ независимости, когда наконец освободилась от бывшего мужа.

– Не могу поверить, что вы нашли меня на TripAdvisor, – сказала Джилли, собираясь с мыслями. Она вздохнула. – И по-вашему, нет способа получить деньги под дом? Скажем, кредит под залог недвижимости? Что-нибудь в этом роде?

– Я не думаю, что это ваш случай. Вам – или вашим детям после вашей смерти – придется его выплачивать, и вообще-то для кредита под залог недвижимости вы слишком молоды. Если бы вы сами нуждались в деньгах, я бы отнесся к этой ситуации по-другому. Вспомните, как вам пришлось бороться за этот дом, который оставили вам родители. Вы не должны идти на компромисс.

– Хорошо, а если его продать? Я ведь могла бы переехать в местечко поменьше?

– Конечно, могли бы. Но тогда вам пришлось бы отказаться от бизнеса, а у вас он идет настолько хорошо, что, ручаюсь, он вам в радость. Посмотрите отзывы на TripAdvisor, – добавил он, прежде чем она успела возразить. – Не думаю, что вы хотите его продавать.

– А может, я устала от управления гостиницей? – заупрямилась Джилли.

– Если так, то продавайте, но так ли это на самом деле? Вы сравнительно молоды. Вы хотите отойти от дел? Возможно, хотите путешествовать? Взять длительный отпуск? Заняться чем-то другим?

– Вы должны были отговаривать меня от продажи, а не предлагать альтернативные варианты, – сказала Джилли, а затем поняла, что это прозвучало слегка брюзгливо.

– Я давлю на вас, потому что знаю, что вы любите гостиницу, свой дом, и что, согласно TripAdvisor, это одно из лучших мест для отдыха во всем графстве.

– Если вы думаете, что эта лесть…

Но Джилли не договорила. Она знала, что он увидит на ее лице улыбку, которую она не могла подавить. Ее гостиница действительно была одной из лучших, и сама Джилли никоим образом не была готова к тому, чтобы переехать или отойти от дел.

– Я не льщу вам, миссис Клэр, я излагаю факты, как их вижу. Конечно, решать вам.

– Но вы считаете, что мне следует ответить отказом на любые просьбы о деньгах?

Он улыбнулся.

– Я думаю, вам следует собраться с духом и ответить отказом, но я понимаю, как это будет непросто. У вас очень доброе сердце.

Он раньше говорил ей о том, что она – единственная из его клиентов, которая считает себя обязанной принести песочное печенье для персонала, и она знала, что доброе сердце для бухгалтера означает не совсем то, что, например, для викария.

– Ладно, я постараюсь проявить твердость, – наконец сказала она.

– Хорошо. Но пока вы здесь, я хотел бы воспользоваться вашим добросердечием и посоветоваться насчет праздника, который я организую по случаю восьмидесятилетия одной из моих тетушек.

– Вот как?

– Известно ли вам что-нибудь о местечке под названием «Январский овин»? Подойдет ли он для семейного торжества, учитывая, что многие его участники – довольно пожилые люди?

– О да. Мои постояльцы частенько отправляются туда, чтобы что-нибудь отпраздновать, и говорят, что там очень мило.

– Это подводит меня ко второму вопросу, который я хочу вам задать. Могу ли я снять всю вашу гостиницу?

Джилли слегка опешила.

– Конечно, но это скорее зависит от того, когда запланировано торжество. Возможно, что-то уже забронировано. – Она виновато улыбнулась. – Номера бронируются заблаговременно. Знаю, мне следует вести органайзер в телефоне. Хелена объяснила, как это сделать, но я постоянно забываю его обновлять. И, честно говоря, немного поразмышлять над листком бумаги порой бывает очень приятно.

Уильям кивнул.

– Боюсь, очень скоро – в этом месяце. В «Январском овине» отменили свадьбу, и пока там свободно. Они высказали заинтересованность в менее хлопотном мероприятии, хотя явно не столь прибыльном.

Джилли поднялась.

– Отправьте мне, пожалуйста, даты по электронной почте, и я вам сообщу. Я буду рада принять ваших родных.

Она уже подумывала о том, чтобы переадресовать бронь своей приятельнице, чья гостиница находилась поблизости и была лишь немногим хуже ее собственной.

– И я знаю, что моим тетушкам и кузинам у вас понравится. Я к ним очень привязан.

– Само собой, я буду рада предложить вам хорошую скидку, поскольку ваша семья займет все номера, – сказала Джилли.

– Как ваш бухгалтер, я не могу этого допустить, – твердо сказал он, но Джилли заметила искорку в его глазах, которую ему не удалось потушить.

Она почувствовала прилив тепла к этому доброму человеку, желавшему сделать что-то приятное для своих пожилых родственниц.

– А я, как ваш друг, считаю, что вы должны мне позволить выставить такой счет, какой я сочту нужным.

Он рассмеялся.

– Я рад, миссис Клэр, что вы считаете себя моим другом.

– Так и есть. И я думаю, что вы вполне можете называть меня Джилли.

– А вы меня Уильямом.

Джилли улыбнулась и встала.

– Мне пора. Большое спасибо за консультацию и как можно скорее отправьте мне даты торжества.

Он тоже встал и проводил ее до двери. Там она остановилась, указывая на стену.

– Прежде я не говорила, но эти фотографии просто чудо. Заиндевевшие холмы, подсвеченные солнцем, и река великолепны, они действительно прекрасны.

– Вам они нравятся? Я сделал их со своего планера.

– С планера? У вас есть планер?

Он кивнул и открыл дверь.

Вот так сюрприз, подумала Джилли, уходя.

## Глава 3

Следующим вечером Хелену навестила ее лучшая подруга Эми. Хелена послала ей сообщение: «Познакомилась с новым домовладельцем Джаго Пенгелли», но в подробности вдаваться не стала. Она знала, что краткостью Эми не обмануть. Джаго был неинтересен Хелене как мужчина, но подруге мог бы приглянуться.

– Ну и? – спросила Эми, ставя на крохотную столешницу вино и извлекая на свет пару бокалов – она точно знала, в какой шкаф нужно заглянуть. – Что он из себя представляет?

– Джентльмен-строитель, – сказала Хелена.

Ей нравилось классифицировать людей. Получив меткий двухсловный «ярлычок», они отправлялись в ту часть ее мозга, куда она заглядывала нечасто.

– И что, красавец? – Эми протянула Хелене бокал вина и села рядом на раскладной диван.

Хелена задумалась.

– Не ослепительный, но, по-моему, вполне симпатичный. – Она сделала паузу. – Пытаюсь понять, что бы ты о нем подумала.

– А сама ты на него не запала?

Эми знала ответ, но не могла отказаться от попыток привить Хелене свой взгляд на жизнь.

– Нет, у меня все мысли заняты карьерой, поисками помещения, количеством изделий для «Шерстяного мира», – терпеливо пояснила Хелена, словно обращаясь к маленькому ребенку, которому объясняли это многократно. – Вот мои приоритеты.

– И ты не можешь работать в режиме многозадачности? Я тоже не забываю про карьеру, но установила себе несколько приложений для знакомств.

– Перестань, Эмс! Я готова поделиться всем, что мне известно, про того, кто может тебе понравиться. Только отстань от меня!

Она сделала глоток из бокала, который дала ей Эми.

– У тебя проблемы с доверием, тебе нужно над этим поработать. Пусть твой папаша был гадом, это не значит, что все мужчины такие.

– Я непременно узнаю своего мужчину, когда придет время, а сейчас я сосредоточена на работе. Я объясняла это миллион раз. Но раз уж у меня появился новый знакомый, то я подумала, что передам его той, которой он может понравиться. Скажем, тебе.

– Окей, – сказала Эми, закутываясь в плед ручной работы.

Крошечная квартирка располагалась в мезонине мастерской, и, хотя на улице стоял апрель и было не очень холодно, в помещении было довольно зябко.

– И какого он роста?

– Он высокий, крупный, во всяком случае, больше меня. Вот почему он обратился ко мне, чтобы спасти котенка.

– Ты совсем миниатюрная, Хелс, – сказала Эми, окидывая ее взглядом. – Рядом с тобой любой будет смотреться великаном.

– Ладно, он похож на регбиста.

– У него что, сломанные уши?

Судя по всему, Эми была неприятна эта мысль.

– Нет. – Хелена представила себе уши Джаго. – С ушами у него все в порядке.

– Ты с твоими потрясающими сверхспособностями должна рассказать мне о нем все-все.

Хелена была суперраспознавателем, иными словами, она обладала фотографической памятью на людей, которых видела даже мельком.

Эми знала об этом, но была настроена слегка скептически.

– Я могла бы узнать его в толпе, но мне не хватает способности описать. – Хелена мысленно представила его. – У него небольшой шрам над бровью и волосы напоминают солому. Они не совсем как солома, но цвет – один в один.

Думая о нем, Хелена поняла, что вспоминает его с теплотой. Ей отлично удавалось дружить с мужчинами и симпатизировать им, но к Джаго она испытывала какое-то притяжение, а такое случалось с ней редко.

– А голос? – спросила Эми, когда Хелена прекратила попытки его описать.

– Приятный. Без заметного акцента.

– А глаза?

– У него определенно есть глаза.

– А какого цвета?

– Затрудняюсь сказать. Голубовато-зеленые, а может быть, зелено-голубые.

– А что еще ты можешь о нем рассказать?

Хелена пожала плечами.

– Честно говоря, в основном я боролась с клаустрофобией.

Эми посмотрела на нее.

– Хелена, умереть не встать, чем ты там вообще занималась?

– Упади я тогда, уже не встала бы. – И Хелена поведала историю о том, как ей пришлось спасать котенка. – Так что одно мы точно знаем: он любит животных.

Это не сильно впечатлило Эми.

– Да, но хочет ли он детей? Некоторые люди предпочитают животных детям.

– Ты удивишься, мы так и не добрались до вопроса о том, хочет ли он детей. А вот о том, что я пью чай без сахара, ему точно известно, – не скрывая сарказма, произнесла Хелена. – И он тоже пьет без сахара.

– Ага! – торжествующе воскликнула Эми. – У вас есть что-то общее!

Хелена вздохнула.

– А если серьезно, я думаю, что он хороший парень. Он собирается переделать наши мастерские в доступное жилье и говорит, что это для него важнее всего. Ты обязательно должна с ним познакомиться.

– Так и сделаю, если ты бросаешь этот бриллиант валяться в пыли.

– Он весь твой. Теперь расскажи о мастерской. Как все прошло? Извини, что я не смогла составить тебе компанию.

– Все отлично. Я знаю, что тебе нужно работать. Прошло нормально, хотя вдвоем было бы лучше. Но помощи можно ждать до бесконечности. – Она теребила бахрому пледа. – Расскажи подробнее об этом Джаго Пенгелли. Как думаешь, он валлиец?

– Я думаю, он из Корнуолла, хотя не уверена. Эми, может, тебе спросить у него самой?

– Его сейчас уже нет. Почти девять вечера. Строители не работают так поздно.

– Он там живет! Именно поэтому он присматривает за кошкой сестры и ее котенком. Хотя я думаю, что сейчас они уже вернулись домой. Я видела, как он положил в пикап кошачью корзинку.

Эми не проявила интереса к кошкам.

– Но разве дом пригоден для проживания? Непохоже.

– Он не боится трудностей. Загляни к нему за сахаром, хотя лучше, пожалуй, за киноа, поскольку сахар он не ест. – Подруга явно сомневалась. – Или отнеси ему маминого печенья. Оно всем нравится.

Теперь Эми смотрела на Хелену хмуро, склонив голову набок.

– Знаешь, я начинаю понимать, почему ты не ходишь на свидания. Ты понятия не имеешь, как себя вести.

Хелена пожала плечами, чувствуя себя оправданной, но не подавая виду.

– Но завтра, – продолжила Эми, – я нагряну к нему, как только позволят приличия. Ну, как мама?

Все любили Джилли, потому что она всегда что-то пекла и в целом не докучала им родительским контролем, когда они были детьми.

– Думаю, она в порядке. Сушеная вобла с братцем пригласили нас на воскресный обед.

– Не очень-то ты добра к Крессиде, – заметила Эми, которая была с ней знакома. – Она очень милая.

– Знаю, что она неплохая, но я была бы к ней добрее, не будь она так помешана на беге и здоровом питании. Она агрессивно худая, – Хелена подняла руку, – и это нормально! Но она хочет, чтобы все остальные были такими же.

– Разве можно быть агрессивно худым?

Хелена подняла брови.

– Пообщайся с ней подольше и сама поймешь.

– Но Джилли с ней нормально ладит?

– Ты знаешь маму, она со всеми ладит, хотя мама любит кормить, а Крессида считает, что питаться следует зеленой жижей под названием «смузи».

– Я тут пожила в одной гостинице, – сказала Эми. – Она и близко не стоит с «Прекрасными угодьями».

Хелена рассмеялась.

– Мама одержима. Она записывает все выпуски «Четверо в постели»[2] и вечно ищет, где бы еще вытереть пыль. Я все время твержу ей, что она должна принять участие в этом шоу.

– Она гордится «Прекрасными угодьями», верно? А когда оказываешься там, где владельцу все равно, это сразу заметно.

Когда Джилли проверяла номера на комфортность, Эми была для нее одним из первых подопытных кроликов.

– Большая удача, что она любит печь, – сказала Хелена. – Ей в удовольствие стряпать печенье, которое она кладет в каждый номер.

– А постельное белье высшего качества – это ее отличительная черта! Такая роскошь.

Хелена на мгновение стала серьезной.

– Оно у нее было до открытия. Она рассказывала, что так она успокаивалась, когда папа вел себя отвратительно. Она покупала постельное белье.

– Для всех вас это было поистине ужасное время.

– Но ты и твоя мама так нас поддерживали.

Эми улыбнулась.

– Я помню, как паниковала мама, пригласив вас пожить у нас. Джилли так замечательно готовит, и мама думала, что Джилли будет воротить нос от ее стряпни.

– Она бы даже не заметила! Зато твои родители очень ловко обращаются со штопором, и это было действительно кстати.

– Она так преуспела после развода. Ты должна ею гордиться.

– Я и горжусь! И намерена убедить брата и его женушку не пользоваться результатами ее тяжкого труда.

– Неужели они попытаются? – ужаснулась Эми.

Хелена пожала плечами.

– А зачем еще приглашать нас обеих на воскресный обед? Думаю, мама знает больше, чем говорит, потому что боится, как бы я из-за этого не слетела с катушек.

Эми покачала головой.

– Что ж, держи меня в курсе. И к черту поборниц зеленых смузи.

## Глава 4

– Я сяду за руль? – спросила Хелена. Было воскресное утро. Хелена припарковала машину возле гостиницы и вошла, чтобы забрать мать. – Тогда ты сможешь выпить бокал вина.

– Целый бокал? Не думаю. Это было бы прегрешением против здорового образа жизни, – сказала Джилли, оглядываясь и проверяя, все ли заперто. – Крессида озабочена тем, чтобы все вели здоровый образ жизни.

– Мама! Ты ли это говоришь? А что, мне нравится, когда ты выпускаешь наружу свою внутреннюю стерву.

Джилли рассмеялась.

– Надо признаться, я всегда чувствую облегчение, когда мне удается ее обнаружить. Ну что, ничего не забыли?

– Вряд ли Крессида ценит домашнюю выпечку, мамочка, – сказала Хелена, глядя на пластиковые контейнеры у нее в корзинке.

– Она – нет, а Мартин любит и берет с собой на работу. Крессиде он говорит, что это для коллег, но я знаю, что сам он тоже ест.

– А ты не думаешь, что, когда он приходит домой, она проверяет его дыхание на содержание углеводов и сахара?

– Вероятно. Вообще-то я беру печенье, чтобы у Исси было чем перекусить, когда она приходит домой из школы. Мне кажется, что малышка недополучает калорий. Сплошные огурцы, морковь и цельные злаки. Но, пожалуй, ты права, мне не следует приучать ее…

Хелена хихикнула.

– К домашней стряпне. А ты зловредная бабушка!

По пути Хелена задавалась вопросом, стоит ли обмолвиться о подозрениях относительно мотивов, подвигнувших невестку пригласить их обеих в гости. Вдруг Джилли признается, что думает о том же? Но она знала, что матери не нравилось, когда она неодобрительно отзывалась о Крессиде, и потому Хелена делала так лишь в тех случаях, когда это было действительно оправданно.

Она припарковалась у изящного современного дома с крутой подъездной дорожкой, явно негостеприимной к автомобилям. Потом они с матерью еще несколько секунд посидели в машине, собираясь с духом.

– Надеюсь, ты тепло одета, – наконец сказала Джилли.

– Мама! Сейчас уже апрель!

– Еще апрель! И в этом доме вечно холодно, но Крессиде всегда тепло. Это все потому, что она бегает.

Хелена вздрогнула. Пристрастие невестки к бегу всегда выбивало ее из колеи.

– Ну что, пойдем.

* * *

– Привет, сестричка, – обнял ее брат Мартин.

Его жена, высокая и худая, была в черном, с серебряными украшениями. Волосы у нее были собраны в очень аккуратный хвост, макияж был едва заметным, без помады, или ее оттенок был абсолютно натуральным.

Ее приветствие было чуть более эмоциональным, чем у мужа. Улыбнувшись Хелене, она поцеловала Джилли в обе щеки и похлопала ту по плечу. Малышка Исмена, пятилетняя и серьезная, сказала:

– Доброе утро, бабушка и Хелена.

Хелена поморщилась. Джилли обожала внучку, но ненавидела, когда ее называли бабушкой. Свое неприятие этого факта она выразила, когда Исмена была крошечной, однако Крессида настояла на том, чтобы к ней обращались именно так. Крессида любила называть вещи своими именами.

– Проходите, пожалуйста, – сказал Мартин, провожая их через гостиную.

В комнате было холодно, однако суперсовременный камин не горел. Но даже при включенном напольном отоплении в доме всегда было зябко. Хелене казалось, что причиной тому был декор – бело-лиловый с черными деталями.

Крессида бросила недвусмысленный взгляд на ноги Хелены: она хотела, чтобы та разулась. Хелена проигнорировала намек. Даже в теплом кардигане, надетом перед выходом, ей было довольно холодно, а в одних носках она точно околеет. Она бы сняла туфли, если бы ей предложили взамен пушистые тапочки, но ничего пушистого в этом доме не водилось. Она заметила, что матери Крессида не стала транслировать безмолвное сообщение «сними обувь». На мгновение Хелене захотелось, чтобы кто-нибудь из них вляпался в собачьи какашки.

– Херес, Мартин! – резко скомандовала Крессида.

От хереса Хелена отказалась, но про себя отметила, что, раз подают вино, значит, это был не просто обед. Мать согласилась выпить, ей явно требовалась алкогольная поддержка.

– Ну, как мило! – сказала Джилли, отпив половину крохотного бокала. – Когда мы в последний раз собирались вместе?

– На Рождество? – предположила Хелена. – В любом случае Исмена подросла. Ну что, – она присела, чтобы быть с малышкой вровень, – отдашь мне свои туфельки, когда они станут тебе малы? Они такие классные!

Исмена нахмурилась.

– Не говори ерунды, тетя Хелена, твои ноги намного больше моих.

Хелена посмотрела на свои кроссовки.

– В самом деле. Какая жалость.

– Мама, – начал Мартин, – у нас к тебе разговор.

– После обеда, Мартин! – прервала Крессида. – Мы это обсуждали!

– Тогда, может, сядем за стол, если обед готов? – предложила Джилли.

– Сначала, мамочка, выпей еще бокальчик хереса, – сказал Мартин.

– Обед готов, – сообщила Крессида, – но это только суп и салат.

– Херес – это замечательно, Мартин, – подтвердила Джилли.

Хелене захотелось присоединиться к ней. Она вполне могла немного выпить и нормально управлять автомобилем, но предпочитала не рисковать.

Джилли довольно быстро осушила второй бокал хереса, и их провели в ледяную столовую с прекрасным видом и стеклянным столом. Его поверхность была настолько холодной, что Хелена не отваживалась прикасаться к нему запястьями. Возможно, столешница была умышленной уловкой, поощрявшей хорошие манеры за столом. Они были пунктиком Крессиды.

Обед начался с жидкого супа, который, когда его разливали, возможно, был горячим, но в огромных ледяных тарелках стал чуть теплым. Никаких приправ в нем также не наблюдалось. Но все же он соответствовал принципам здорового питания, а это означало, что потом Хелена будет иметь право съесть калорийную сосиску в тесте или еще что-нибудь.

– А знаешь ли ты, – сказала Крессида, – что можно снизить вес, просто не питаясь после семи вечера и не завтракая до девяти утра? Это не настолько эффективно, как суточное голодание, но в твоем случае, мне кажется, может сработать.

Она улыбнулась Хелене так, как будто та только что поинтересовалась, как это Крессиде удается сохранять такую прекрасную фигуру.

– Я так рада, что это сработало в твоем случае, Крессида, – любезно отозвалась Хелена. – Ты уже делала попытки, и я повторюсь, что меня не интересуют диеты, из-за которых все время думаешь о еде. На самом деле я вообще не интересуюсь диетами. Я совершенно довольна своей фигурой.

Крессида пожала плечами.

– Я просто пыталась быть полезной.

– Мы знаем, – сказала Джилли, похлопывая невестку по руке. – А ты всегда выглядишь такой стройной и подтянутой, так что это явно работает.

– Лично меня интересуют только те диеты, которые не запрещают сосиски в тесте, – сказала Хелена и, прекрасно осознавая, что все, включая пятилетнюю племянницу, смотрят на нее с ужасом, продолжила: – И если мне хочется сосиску в тесте, я ее съем.

– Неудивительно, что ты немного… – начала Крессида.

– Разжирела? – продолжил Мартин.

– Я не разжирела! – сказала Хелена.

– Дети! – прервала Джилли. – Хелли, Мартин дразнится. Не ведись на его подколы.

Мартин усмехнулся.

– Если есть жирное, то разжиреешь.

– Так! – сказала Крессида, вставая. – Перейдем к следующему блюду. Я несу салат.

Салат из свежих овощей был довольно вкусный, заправленный лимонным соком вместо масла, как с гордостью объявила Крессида. Правда, не очень сытный, и Хелена задавалась вопросом, а не совершить ли набег на коробку с печеньем, когда придет момент убирать со стола. Она могла бы проделать это, пока Крессида или Мартин будут относить грязные тарелки. Но этот план рухнул, когда она поняла, что тарелок на пять человек было по пальцам перечесть.

Крессида поставила на стол вазу с фруктами.

– Сладкое в середине дня мы не едим. А вы, пожалуйста, угощайтесь.

Хелена взяла апельсин и поставила перед собой десертную тарелочку.

– Я люблю апельсины, – сказала она, – но разве их можно назвать десертом?

– Во фруктах много сахара, вот почему я ограничиваю их потребление.

Джилли промолчала, но Хелена заметила, как она поджала губы, а затем сделала вдох, словно собираясь что-то сказать.

– Итак, что у тебя за «потрясающий план», Крессида? – спросила она, обозначая голосом кавычки.

Крессида рассмеялась.

– Ой! Я собиралась перейти к этому позже, за чаем. У меня есть новый органический травяной чай, просто супердетокс.

– Давай поговорим об этом сейчас, – с веселым видом сказала Джилли, хотя на душе у нее скребли кошки.

– Лучше возьми планшет, – сказал Мартин, который до сих пор в основном держал рот на замке, разве что подтрунивал над сестрой.

Крессида вернулась к столу и села рядом с Джилли, придвинув стул ближе. Она снова рассмеялась.

– Возможно, вы не в курсе, но сайт Rightmove[3] – это моя слабость! – пропела она.

– В самом деле? – с неподдельным удивлением спросила Джилли.

– Да! И я нашла кое-что действительно потрясающее. Сейчас я вам покажу.

Хелена встала, решив, что нечто потрясающее пропускать никак нельзя. И потом, чем раньше план будет обнародован, тем скорее они смогут отправиться домой.

– Смотрите! – сказала Крессида. – Это же мечта всей жизни!

И действительно, на любимом веб-сайте Крессиды, к которому Хелена тоже питала слабость, был выставлен примечательный объект недвижимости.

Это был особняк с семью спальнями, четырьмя гостиными и множеством ванных комнат, расположенный на прелестной территории. При нем имелись теннисный корт и даже открытый бассейн с прилегающим домиком. Неудивительно, что он стоил очень дорого.

– Но разве вам это по средствам? – спросила Джилли, глядя на сына, у которого была очень хорошая работа, но, разумеется, не настолько хорошая, чтобы тянуть ипотеку, которую им придется взять для покупки этого огромного дома.

– И посмотрите! – сказала Крессида, игнорируя этот вопрос. – Тут есть флигелек для бабушки!

Она щелкнула по фотографии.

Хелена наклонилась и увидела спальню с двухместной кроватью (двустворчатые двери ведут в сад), мини-кухню и гостиную, в которой вполне мог поместиться мебельный гарнитур из трех предметов, если разместить их боком. На стене висел огромный телевизор.

– Хм, – заметила она, – будь у меня бабушка, я бы ее сюда не поселила.

– Его можно снять посуточно, – сказала Джилли. – Вам бы этого хотелось?

Крессида как-то разом скисла и надулась.

– Нет, нам бы хотелось не этого. Нам бы хотелось, чтобы вы, Джилли, жили в нем.

– Я? Почему? – Судя по голосу, Джилли была сбита с толку.

– Это было бы так удобно. Вы могли бы гораздо больше видеться с Исменой, – объяснила Крессида. – Вы всегда говорите, что мало с ней видитесь.

– Это правда, бабушка, – сказала Исмена.

Она была послушной, правдивой девочкой. Хелене нравилась племянница, но было в ней что-то нервирующее.

– Но вы и так живете совсем рядом, – сказала Джилли, – я не понимаю, почему из-за вашего переезда я буду больше видеться с Исси – Исменой, – быстро поправилась она.

– Кресс хочет выйти на работу на полный день, – сказал Мартин.

– Тогда вам понадобится это место для няни, – быстро сказала Джилли. – Но я по-прежнему не понимаю, каким образом вы можете позволить себе этот дом. – Она улыбнулась Крессиде. – Если только тебе предложили действительно хорошо оплачиваемую работу – ты ее, конечно, достойна и способна с ней справиться.

Хелену внутренне подташнивало от того, как мать лебезила перед Крессидой, но про себя она задавалась вопросом: не было ли в ее лестных словах какого-то скрытого смысла?

– Вот! – сказала Крессида. – Хотя мне действительно предложили работу на отличных условиях, но тут мы переходим к нашему потрясающему плану!

# Примечания

1

Зулейка Добсон – героиня одноименного романа английского писателя Макса Бирбома.

2

Британское реалити-шоу, в котором отельеры посещают другие гостиницы и оставляют отзывы.

3

Британский интернет-сайт по продаже и аренде недвижимости.