# Балетные сказки и истории

Астрид Валанс

Удастся ли Зигфриду спасти Одетту из когтей колдуна, превратившего её в лебедя? Смогут ли Клара и её Щелкунчик победить армию мышей? Правильно ли поступил Иван, освободив Жар-птицу? Что ищут Дон Кихот и его верный Санчо Панса на дорогах Испании?
В этой книге вы окунётесь в блистательный и яркий мир Коппелии и Баядерки, ощутите глубину трагической судьбы Жизели и особой атмосферы шотландского леса, в котором живёт Сильфида. А также откроете для себя полное тайн закулисье, чтобы разделить мечты, горести и радости танцоров, хореографов, писателей и композиторов – всех тех, кто участвовал в этом великом и талантливом приключении под названием БАЛЕТ.

Копирование, тиражирование и распространение материалов, содержащихся в книге, допускается только с письменного разрешения правообладателей.


© Шалунова М., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *


> …всё тяжелое стало лёгким,

> всякое тело – танцором,

> всякий дух – птицею.

> ИЗ «ТАК ГОВОРИЛ ЗАРАТУСТРА»

> ФРИДРИХ НИЦШЕ


## Предисловие Доротеи Жильбер балерины Парижской национальной оперы


Втанцах мы рассказываем истории. Открываем другие миры, где возможно всё: феи, призраки, истинные чувства. Для этого нам не нужны слова, как в опере или в кино, ведь танец говорит на универсальном языке: языке сердца, языке жестов. И каждый может его понять, во все времена и по всех странах. И эти истории переживают все времена, ведь каждый узнаёт в них себя.

Это произошло и со мной. Жила-была в Тулузе девочка десяти лет, которая просто обожала танцевать. В тот день, когда мама повела её на балет «Жизель», девочка вдруг поняла, что танцы – это не просто приятное развлечение по средам, а настоящая профессия и что именно этой профессии она хочет посвятить свою жизнь. Она усердно работала целый год, попыталась сдать вступительный экзамен в танцевальную школу, потерпела неудачу, но не сдалась, продолжила тренировки и успешно поступила в балетную школу в двенадцать лет. Тогда я выучила первый урок танцев: превзойти себя, следовать за своей мечтой до конца, потому что усилия всегда окупаются.

Шаг за шагом я шла к своей мечте и однажды смогла выступить на сцене Парижской оперы. Я танцевала в «Баядерке» – самом роскошном балете; в «Лебедином озере» – в самой сложной для меня партии; в «Доне Кихоте» – самом утомительном спектакле. Возможно, та стремительная и полная страсти партия далась мне легче благодаря моим испанским корням. «Щелкунчик» дорог мне вдвойне, потому что это был первый балет, который я танцевала ещё «крысёнком», и именно эта партия принесла мне звание солистки.

Каждый раз, когда поднимается красно-золотой занавес, танцоры испытывают одно и то же волшебное ощущение: публика здесь, очень близко, можно услышать гул голосов, потом – шёпот и – вдруг! – тишину, рассеянную или вибрирующую с нами в унисон. Нас захлёстывает волнение, радость, адреналин. Усталость от тренировок улетучивается, уступая место восторгу от встречи со сценой, вдохновению и обмену эмоциями между танцорами и публикой. В этот момент мы остро чувствует главную миссию танца: искусство помогает нам выстоять перед лицом жизненных трудностей, убежать от них, сопротивляться скоротечности жизни и выстоять, несмотря ни на что.

Вот почему так важно пробудить у детей любопытство к этому миру, стереть барьеры между знатоками и обычными людьми. Танец – это не неприступный храм, это широко открытая дверь в чудесный мир, который только и ждёт, чтобы о нём рассказали. Для этого и была написана эта книга.

Добро пожаловать в мир балета и приятного чтения!


## Коппелия. 1870 г


Франц и Сванильда любили друг друга с детства. Они росли бок о бок, словно два дерева на одном склоне, а их судьбы переплетались, как нежные ветви соседних крон.

Глядя на то, как они вместе бегают на занятия и по лесным тропинкам, проводят время на балах и тихими вечерами, все соседи стали считать их женихом и невестой. И когда пришло время задуматься о свадьбе, они вновь повторили свои детские заверения в любви.

Но однажды Франц переменился. Он не рвался, как прежде, танцевать мазурку со своей ненаглядной Сванильдой. Мурлыкал под нос песни, ни с кем не разговаривал, повсюду носил с собою книгу, хотя прежде никто не видел его читающим что-то, кроме рецептов. А иногда и вовсе пропадал, и даже друзья не знали, где его искать. Обеспокоенные соседи как-то рассказали Сванильде, что видели Франца у самого большого дома в городе: молодой человек как заворожённый любовался хорошенькой молодой девушкой, сидевшей с книгой у распахнутого окна.

– Что правда, то правда: она очаровательна. Её кожа сияет, словно фарфоровая, волосы блестят, как шёлк, губы алее кораллов, а брови будто нарисованы, – говорили соседи. – Но ты не волнуйся, Сванильда. Она глаз от книги не отводит и ни капельки не интересуется твоим женихом.

Сванильду очень расстроило это известие. Она плакала, кричала, ругала своего ветренного жениха, жаловалась подругам и, наконец, решила навестить соперницу и сказать, что не позволит ей украсть Франца. Каково же было её разочарование, когда, придя к злополучному дому, Сванильда не увидела в окне ни души. Над дверью, рядом с колокольчиком и необычными, усыпанными звёздами часами с шестерёнками красовалась надпись: «Доктор Коппелиус, часовщик». Когда стрелки достигли шести часов, маленькая фигурка отделилась от циферблата, сделала реверанс перед Сванильдой и шесть раз стукнула хрустальным молоточком.


Именно в это время каждый вечер с точностью до минуты доктор Копеллиус обычно отправлялся на прогулку. Вот и сейчас, одетый в длинное бархатное пальто, он вышел за дверь, дважды повернул ключ в замке и сунул его в карман. Но доктор не заметил, как ключ выпал на мостовую.

Любопытство охватило Сванильду. Как только Коппелиус скрылся из виду, она подобрала ключ, открыла дверь и жестом позвала за собой подруг. Вместе они проскользнули в тёмную прихожую и поднялись по лестнице. Что же их ждало в доме?

Девушки попали в мастерскую, до потолка заваленную часами, пружинами и шестерёнками. Среди механизмов то тут, то там выглядывали руки и ноги. Девушки застыли в ужасе, но потом успокоились: это были всего лишь куклы!

И действительно, то были заводные марионетки, которых старик Коппелиус делал днями и ночами, склонившись над верстаком, подпиливая, шлифуя и совершенствуя чудесные механизмы, чтобы его удивительные создания двигались и моргали, как живые. В мастерской были птицы и музыканты из железа, элегантная женщина, размахивающая веером, графин, сам разливавший напитки, мандарин с большими усами, ударявший в цимбалы, кровать, которая начинала трястись в назначенное время, чтобы разбудить хозяина. Сванильда и её подруги веселились от души, дёргали за все рычаги и удивлялись каждому чуду. Вот кукла, накрывающая стол, и карманный скрипач, а там – крошечная швейная машинка и вечный двигатель. Одна девица запустила всех птичек, другая чуть не прищемила себе пальцы цимбалами. Но, заметив за занавеской в нише женский профиль, Сванильда вспомнила, зачем пришла сюда, и, откашлявшись, проговорила:[1]

– Сударыня, прошу прощения, что пришла в ваш дом без приглашения. Можем ли мы поговорить с вами наедине?

Молчание было ей ответом. Тогда Сванильда осмелела, отдёрнула занавеску и, взглянув на незнакомку, вскрикнула от удивления. Кукла! Это тоже кукла! Листает книгу и хлопает ресничками. Совсем как живая! Но такая же холодная и бездушная, как часы!

– Так это тебя полюбил Франц! – Сванильда грубо толкнула куклу, сорвала с неё платье, схватила книгу и под одобрительные возгласы подруг стала изображать движения заводного механизма. Девушки так шумели, что не услышали шаги на лестнице. Дверь открылась, и в мастерскую вошёл удивлённый и разъярённый Коппелиус.

– Прочь с глаз моих, хулиганки! Как вы посмели ворваться в чужой дом? Вон! Прочь отсюда, пока я не натравил на вас своих марионеток!


Девушки в страхе убежали, оставив Коппелиуса среди полного беспорядка.

Старик с облегчением вздохнул, когда понял, что серьёзного ущерба незваные гостьи не нанесли. Главное, они не тронули жемчужину его коллекции, самую прекрасную, самую совершенную машину, которую он когда-либо создавал, – его «Коппелию». Её скелет был вырезан из великолепного ствола липы, а кожа сделана из тончайшего фарфора. Волосы её были сделаны из шёлковых нитей, а в глазах сияли два маленьких бриллианта, доставшиеся Коппелиусу от матери. И доктор, у которого не было детей и который жил один среди своих машин, испытывал к своей марионетке почти отеческую нежность.

# Сноски

1

Так португальские купцы называли китайских чиновников.