Записки мертвых душ
Hassan Elaev

Данная книга является художественным произведением, не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет и не пропагандирует их. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются художественным, образным и творческим замыслом, не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет.

© Hassan Elaev, 2024

ISBN 978-5-0062-5021-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Записки мертвых душ

(очерк в трех главах с эпилогом)

*Все события и персонажи вымышленные. Любые совпадения – случайность.

Записки мертвых душ

Глава 1

Адвокат при всех обстоятельствах должен сохранять честь и достоинство, присущие его профессии.

Профессиональная независимость адвоката, а также убежденность доверителя в порядочности, честности и добросовестности адвоката являются необходимыми условиями доверия к нему.

– КОДЕКС ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ АДВОКАТА

Принят I Всероссийским съездом адвокатов 31.01.2003

Явка с повинной

«Я, Горянский Павел Иванович, признаю себя виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 228 УК РФ, то есть приобретение и хранение наркотического средства „гашиш“ в размере 30 граммов, найденного сотрудниками полиции 04.08.2014г. в салоне моего автомобиля, при следующих обстоятельствах…»

Камера. Размером два на два. Первое, на что обращает внимание всяк сюда входящий: бетон, железо, холод. Камера разделяется примерно по центру решеткой, идущей от правой стены к левой и из потолка в пол. То есть внутри эта крохотная камера состоит из двух «отсеков», каждый из которых метр в ширину и метра два в длину. Во втором «отсеке» в стену встроена железная скамейка вдоль всей камеры. Сидя на скамейке, носом практически упираешься в решетку. За решеткой территория «закона». Там установлен стул, на который периодически присаживаются «потолковать» то «злой полицейский», то «добрый полицейский». Вопреки устоявшемуся мнению, есть еще третий вид: «тупой полицейский» – он не знает, что происходит, оказался тут случайно и ему не с кем больше поговорить. Большинство именно на нем и прокалываются, т.к. считают его беспристрастным.

Беспристрастность – единственное, что различает правосудие и произвол (самоуправство). Правосудие обязано быть беспристрастным, чтобы оставаться законным. Как только суд (или любой другой представитель власти) проявляет личную заинтересованность в предстоящем вердикте, правосудие превращается в карательную систему, основанную на «праве сильного».

В таких или почти таких размышлениях пытался уснуть на своей железной скамье Горянский, надеясь в глубине души проснуться с осознанием, что ему все это приснилось. Но – НЕТ. После череды переездов из камеры одного учреждения в камеру другого Горянский оказался в конечной точке своего маршрута на ближайшее будущее – СИЗО-1¹ города А., – где он впервые и встретился со своим защитником.

– Павел Иванович, я Ваш адвокат – Могилев Соломон Борисович, меня назначил Ваш следователь, – начал свою вступительную речь, как давно заученное стихотворение, человек поздних лет, в старом замызганном пиджаке, ожидавший в следственной комнате №4, пока конвой предоставит ему его подзащитного.

– Он мне сказал, что отпустит меня, если я признаю вину, – как будто сам себе под нос прошептал арестованный, наблюдая стеклянным взглядом, как конвоир закрывает за ним дверь клетки огромным ключом на три оборота. Было похоже на то, что он просто повторял бесконечно эти слова в своей голове последние сутки или двое, как та застрявшая на уме с утра до вечера старая песня, которую ты где-то услышал.

Это был чрезвычайно бледный и худой человек, еще молодой, двадцати шести лет. Одет был весьма чисто, по-европейски. Движения его были отрывистые, хаотичные, взгляд блуждал. Казалось, будто это был загнанный охотниками в лесу дикий зверь, который с ужасом пытается осознать происходящее, предчувствуя приближение смерти. Инстинкт самосохранения – его единственный товарищ и соратник, на которого он сейчас полагается и который им руководит. Инстинкт, как известно, подвержен субъективной оценке ситуации и всегда предпочитает надежное решение умному.

Адвокат же оценивал своего нового «клиента» взглядом, приспособленным отличать прибыльное дело от бесполезного. «Однозначно не из бедных, деньги есть… не у него, так у родителей», – проскользнула мысль в голове опытного вымогателя в костюме адвоката, паразитирующего на своих старых знакомствах, заведенных еще в бытность своей трудовой деятельности в полиции. Бывшие сослуживцы вызывали его, когда нужно было закрыть глаза на «мелкие шалости» полиции или склонить несговорчивого «клиента» на нужную риторику. Обычно это выглядело так: если царапины и синяки – упал; если подсадные понятые – не заметил; если не признает вину – убедил, что это лучший выход из возможных. А отсутствие «жалоб, замечаний и заявлений» и подпись адвоката в протоколе подтвердит в суде, что все происходило в рамках закона.

Коллаборация простая: чем чаще адвокат отыгрывает по сценарию следователя, тем чаще его вызывают в качестве государственного защитника; чем чаще его вызывают, тем больше он получает казенных денег за свой труд.

К прочему, адвокат может неплохо заработать, пообещав подзащитному «решить вопрос» со следователем или прокурором, с которым он давно знаком, и который за определенное вознаграждение поможет избежать самого сурового наказания. А обещать, как всем известно, не значит жениться.

Но на этот раз чутье старого Бурого грифа, которое обычно помогало, обмануло Соломона Борисовича: его клиент, еще располагавший некоторыми средствами совсем недавно, уже находился на краю финансовой и морально-нравственной пропасти, ввиду сильно затянувшегося увлечения развлечениями. В том числе наркотическими. Будучи подающим большие надежды школьником и студентом, отличавшимся от большинства сверстников хорошими умственными способностями и твёрдым характером, Горянский после окончания ВУЗа, не найдя своим способностям прямого предназначения, пустился прожигать жизнь общедоступными способами: весельем, алкоголем, женщинами и прочим по нарастающей. Поначалу ему еще удавалось отыскать какие-то средства, которые позволяли не впасть в уныние и покрывать текущие расходы. Возможно, Горянский со временем даже выбрался бы в уважаемые люди, если бы на его пути не встали наркотики. В данный же момент состояние его было плачевно: никаких средств и ноль перспектив. Лишь каким-то чудом Горянский сумел не промотать в угаре подаренную ему родителями машину, в которой его и задержали.

– У Вас нашли достаточно крупный вес, лет до десяти можно загреметь, – пустил первый пристрелочный выстрел Могилев.

– Нашли? Хм… – все еще не обращая внимания на собеседника, спросил арестованный.

– А Вы не в курсе?

– Нет, я просто думаю, что несложно найти, когда знаешь куда положил! – Арестованный бросил беглый взгляд на адвоката.

– Подбросили, хотите сказать? – с плохо отыгранным удивлением подхватил брюзглый адвокат с видом человека много пьющего, возможно, немного пьяного и сейчас, с редкими торчащими волосами, живущими своей жизнью, до которой их обладателю, видимо, не было никакого дела.

– Не хочу. Я вообще не хочу уже с вами о чем-то говорить, – устало произнес заключенный с явным акцентом на объединяющем в его мыслях всех тех, кто к нему обращался в последние дни словосочетании «с вами».

– А в организм Вам тоже сотрудники что-то подбросили, судя по тому, что вы отказались от медицинского освидетельствования? – продолжал вести мишень защитник.

– Нет, в себя я уже сам подбросил. Через водный². Несколько напасов «наркотического средства», как тут любят выражаться! – подняв голову и посмотрев на своего собеседника, произнес Горянский.

– Гашиш внесен в перечень наркотических средств на территории Российской Федерации, Павел… Хм… Иванович. А тридцать граммов – это целый кирпич, на роту солдат. Вам могут и сбыт впаять. Это уже от десяти лет, а не до… – произвел уже первый прицельный Могилев.

– Да, я уже понял, что тут МОГУТ и исполняют тоже!

– Павел Иванович, следователь мне сказал, что Вы признали вину, дали явку. Это так?

– Вы адвокат?

– Я – адвокат, защитник!

– Пришли меня защищать?

– Такая у меня работа! – оживился Могилев.

– Ну, Вам тогда должно быть дико интересно, что было на самом деле. Разве нет? – начал вовлекаться в беседу и оппонент.

– Для этого, собственно, я сюда и пришел, чтобы выслушать Вашу версию! – без смущения парировал защитник.

– Версию… Я тоже юрист, правда неудавшийся. Вам не сообщили? Закончил юридическую академию.

– Да что Вы? Нет, не сказали…

– Вот вы мне объясните, может, я чего-то не понимаю. Я вам расскажу, как все было, а вы скажите мне свое мнение. Договорились?

– Начинайте! – Соломон Борисович принял свою слушательную позу, закинув одну ногу на другую, предвкушая, как он, выслушав стандартный рассказ про «подставу», с ловкостью фехтовальщика продемонстрирует его несостоятельность и тогда уж точно соберет награды.

Горянский спокойно начал рассказ: «я жил за границей несколько лет. Недавно вернулся домой. Там отношение к траве совсем другое. Где-то совсем легально, где-то всем параллельно. Студент, двадцать лет, свобода – «sex, drugs, rock’n’roll», – как говорится. Вокруг тебя всегда праздник.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

СИЗО – следственный изолятор – учреждение тюремного типа для содержания заключенного на время следствия и суда.

Вернуться

2

«Водный „бульбулятор“» или «мокрый „бульбулятор“» – устройство для курения конопли и табака. Как правило, представляет собой небольшой сосуд, частично заполненный водой, с конусообразным отсеком для тления конопли.

Вернуться