Из рода Хранителей магии
Гэбриэл М. Нокс

Елизавета Ерофеева Корректор

© Гэбриэл М. Нокс, 2024

ISBN 978-5-0062-4890-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Дорога петляла через горы, затем сквозь густой Антирский лес. Повозка скрипела и тарахтела, она видала и худшие тропы, но старость сказалась на дереве и металле. Жеребцы чеканили шаг, бодро размахивая хвостами. Высокий мужчина и маленькая девочка переговаривались тихо, чтобы не потревожить живность и местные племена. В повозке звенела походная утварь и товары на обмен. Им предстоял длинный путь.

За стеной леса тянулась равнина, а за той – холмы. Тракт вёл их прямиком в шумные города анкорцев.

– Я скучаю по маме, – сказала девочка.

– Ты сама хотела поехать, – ответил мужчина.

– Знаю. Но это не мешает мне скучать по ней.

– Верно.

Они останавливались на обочине: ели, пили, спали, давали отдохнуть лошадям. А затем снова ехали. По пути попадались заброшенные деревни, оставленные города. Но они ехали всё дальше и дальше, к центральному городу Южных земель Нарадвелл.

Через неделю показались первые указатели, а затем и дорога стала ровнее. Каменные ограды вели их в Варат. По пути встречались сторожевые пункты, на которых серьёзные и молчаливые охранники внимательно осматривали груз.

– Подъезжаем, – сказал мужчина и указал на вырывающуюся из утренней дымки стену.

Варат был невероятно красив. Каменные пики толстых башен, ровные мощёные улочки, высокие статуи неизвестных приезжим людей. Повсюду росли цветы. Клумбы с ними усеивали каждую площадь и постоялый двор. Флаги, флаги – их было десятка три. Все пёстрые, длинные, языками свисающие с крыш и стен замков.

Девочка с восторгом глядела по сторонам. Ей ещё не доводилось видеть столько людей, парков и красочных вывесок. Но иногда восторг портила тоска по дому и матери. Видя, как дети в садах играют с родителями, девочка вспоминала мамину улыбку и её грудной смех. Да, она хотела увидеть мир, такой уж она была: любопытной и нетерпеливой. И только в моменты чужой радости понимала, как сильно хочет вернуться в родные края.

Началась торговля. Мужчина останавливался у разных лавок, предлагал то, что есть у него, какие-то вещицы брал взамен. Собирал городские газеты, покупал новые книги, особенно дамские романы – женщины поселения, откуда он и девочка были родом, очень любили их, – говорил с людьми, спрашивал о положении дел в Империи и давал уроки магии.

Девочка наблюдала за теми, кто приходил в их ярмарочный шатёр. В силу возраста она не понимала, зачем люди платят за демонстрацию магии: для неё это было всё равно что оставлять деньги за воздух.

Вечерами в тонких брезентовых стенах толпилось не меньше десятка юношей и девушек, жаждущих получить новые знания. Они вели записи и внимательно слушали всё, что говорил мужчина.

Ярмарка длилась неделю, и неделю мужчина и девочка давали уроки, собирали припасы и вести.

– Скучаю по маме, – часто повторяла девочка. – Скучаю по нашей деревне.

– Я тоже, – отзывался мужчина. – Скоро домой.

В вечер отъезда, промозглый и туманный, мужчина и девочка собирались возвращаться. Лошади взволнованно ржали, накрапывал дождь. Мужчина свернул шатёр, закрепил на телеге покупки и посадил девочку рядом. Он лишь один раз улыбнулся: «Теперь домой?»

И больше девочка его не видела. Она не помнила, кто её схватил. Из тьмы выросли широкие руки и обвились вокруг маленького лица. А мужчина… мужчина исчез. Наверняка остался лежать где-то в грязи, оглушённый или убитый.

Девочке было пять лет, когда она попала в руки работорговцев. Тогда она ещё не подозревала, как долог и опасен будет путь домой. Её звали Легион, и она – из рода Хранителей магии.

Глава 1

Северная граница Нарадвелл. Земли реллийцев.

На улице не увидишь ни одной женщины. Им не положено. Дело их – сидеть дома и воспитывать дочерей, пока мужья с сыновьями несут службу Империи и своему народу, – так принято у реллийцев. Здесь свои традиции, своя история, свои законы.

Захваченный минутными мыслями, капитан охраны Северной границы наблюдал за городом, где жила его семья: жена, сын и дочка. Он перевёлся, потому что платили здесь больше, да и традиции не так сильно сковывали семейных уз. Капитан Карэл Элт слишком сильно любил жену, чтобы следовать строгим законам реллийцев Центрального города – быть отстранённым от любовных отношений и относиться к супруге как к горничной, а к детям как к потенциальным служителям своему народу и Нарадвелл. Карэл сам вырос в подобной семье и ему не хватало отцовской любви, поэтому своей жене и детям он постарался создать условия получше.

Он взглянул на небо: солнце спряталось за стаей рыхлых туч и на пограничную стену упала широкая тень. Сразу похолодало. Ветер ледяной пощёчиной хлестанул реллийца по лицу. Карэл медленно отошёл от одного края стены, оставляя позади мрачные городские башни и дома из чёрного кирпича, и направился к другому краю, за парапетом которого открывался величественный горный пейзаж.

Капитан поправил металлическую пуговицу на серой реллийской форме, одёрнул фиолетовый плащ, доходящий почти до щиколоток, и остановился. Внимательно осматривая реку, несущуюся вдоль торгового тракта, лес у подножия горной цепи и развалины древней крепости, где в старые времена отстаивали границы их предки, капитан старался ничего не упустить.

Со стороны следующего наблюдательного пункта двигалась высокая фигура сменщика. Карэл его знал: парня недавно приняли в ряды стражей границы, – вот только имя запамятовал. Так или иначе, новичок не шибко торопился, оно и понятно: кому охота заступать в ночную смену.

– Приветствую, капитан Элт. – Караульщик приложил ладонь к подбородку в знак уважения, как принято у реллийцев.

– И я вас. – Карэл ответил тем же. – Пока всё тихо. Пост сдаю.

– Пост принимаю.

После стандартной процедуры смены Карэл подхватил плащ, ибо его нещадно трепал налетевший с гор ветер, и быстро зашагал к башне. Мысли его тотчас покинули службу и отправились в уютный дом, где жена наверняка приготовила суп из бобов с терпкой травкой ирсиу, популярной у его народа, а дочь и сын вернулись из академии с парочкой весёлых ученических историй. Когда он сядет в любимое кресло, подаренное свёкром на двадцатилетнюю годовщину их с женой свадьбы, к ногам подбежит любимый полупёс Лау, чья мать, вероятно, когда-то согрешила с остским орпу. После ужина они зажгут камин, и тогда капитан по старому обычаю поведает семье одну из тридцати известных ему историй мира Кае Ди. Например, поэму о ривенах, могущественных жителях северной империи Карраабин.

Одного взгляда на капитана Элта хватило бы, чтобы понять: он снова думает о семье. Лёгкая улыбка стала только шире, когда из-за туч, немного отдохнув от земной суеты, выплыло яркое солнце. Чёрные камни башни поглотили лишний свет, уже показалась массивная деревянная дверь с крохотным оконцем. Карэла от свободы отделяли считаные шаги. Очередной порыв ветра вырвал из рук плащ. Акова тряпка, и для чего капитанов заставляют носить подобные! Карэл раздражённо схватил ткань и заткнул за пояс, на котором держался фамильный кинжал с гравировкой клана Элтов. Затем кинул последний взгляд за стену и замер. Там, где ещё двадцать минут назад безмятежно журчала горная речка, образовалось странное скопление чёрных точек. С пугающей скоростью их становилось всё больше и больше. Вот они покрыли и второй берег, держа курс к границе. Казалось, даже небо над странным феноменом потемнело.

Капитан вытащил подзорную трубу. Сначала у него похолодела спина, а затем и всё тело покрыли нервные мурашки. С трудом проглотив ком в горле, Карэл перестал смотреть. Снова поднёс к глазу окуляр, желая убедиться, что увиденное ему не померещилось. Уже в следующее мгновение он бросился к двери, забыв и о семье, и о дурацком плаще. Лишь одна мысль пульсировала у него в голове: «Некроманты снова у границ Нарадвелл».

Земли Северных магов.

По аккуратно выложенному ровным камнем тротуару мимо магических школ и жилых домов, чьи остроконечные крыши стремились к небу, во весь опор мчались жители Мехриэлд – главного города Северных магов. Они направлялись к центральной площади, захваченные утренним призывом старого колокола.

Неллис выбежал из школы магии с другими пятнадцатилетними учениками. Преподаватели, оставив их, ещё с утра ушли на площадь. Мальчик увидел старика Элбеха, запирающего дверь в библиотеку.

– Элбех! – крикнул он. – Что происходит?

Старик поднял на него уставшие глаза и тяжело вздохнул:

– Гонец из реллийских земель прибыл, у наших границ старый враг.

– Чего же нам ждать? – испугался мальчик.

– Мобилизации Северных земель, – ответил старик, заправив ключи за пояс мужского платья. – Уверен, что уже сейчас на площади набирают магов для защиты горной границы.

– Нас тоже заберут? – Глаза ученика округлились.

Элбех подошёл к мальчику и по-отечески потрепал его по макушке. Пучки морщинок собрались у глаз и рта старика – он улыбнулся.

– Нет, сынок, вы слишком молоды, а вот меня могут завербовать.

– Тебя? Но ты же работаешь в архиве библиотеки, – недоверчиво сощурил глаза Неллис.

Старик усмехнулся и стал удаляться от столпившихся молодых магов в сторону центра города. Его седая борода дёрнулась, когда он резко повернулся.

– Но я всё-таки маг и ещё многое могу, если потребуется. К тому же, наша Империя от предыдущего нападения некромантов не оправилась: способных к сражению осталось совсем мало. – Последние слова старика были едва слышны.

– Что это значит, Элбех?! – закричал Неллис вслед удаляющейся фигуре.

– Только одно, мальчик мой, – войну! И спаси нас Великая Вселенная!

Земли остов.

Палатку из стороны в сторону колыхал горячий ветер: песчаная буря, как всегда, настигла Жом-Хура внезапно. И что же он никак не научится определять её приближение? Нужно было сидеть дома с отцом и не лезть в эти земли. Всё его проклятая гордость.

Чернокожий парень посильнее натянул на голову белый капюшон. Рядом лежал его верный орпу – домашнее животное остов, похожее на собаку. Жом-Хур потрепал любимца по шипастой холке. Орпу довольно заплямкал, вылупив на хозяина все четыре глаза, как бы спрашивая: «Ну долго нам ещё тут сидеть?»

– Недолго, – ответил парень и по-доброму улыбнулся.

Буря подходила к концу. Жом-Хур начал собирать пожитки в мешковидную сумку. Орпу подскочил на ноги и бойко завилял толстым хвостом.

– Сиди, Хеку, – приказал парень, указав рукой на землю.

Не разгибая спины, он перешёл из одной части палатки в другую и слегка отодвинул полог. В лицо ударил горячий воздух, а брови и волосы облепил жёлтый песок. Жом-Хур чихнул в такт чавкающему питомцу.

– Закончилось, – протерев глаза, кивнул юноша и, подхватив сумку, вышел в полуденный зной. Орпу Хеку выскочил следом.

– Теперь только домой, ничто меня в этих землях не задержит.

Впереди простиралась всепоглощающая пустыня – великая и пугающая. Многочисленные дюны, словно причудливые дома, заполняли горизонт. На небе ни облачка – не погода, а чудо.

Жом-Хур собрал палатку, покрепче затянул пояс на белом кафтане и ещё раз поправил капюшон. До дома не более двух километров, поэтому особенно беспокоиться не о чем, вряд ли их с Хеку настигнет новая буря.

Молодой ост шёл медленно, неся на спине палатку. Вокруг бегал радостный орпу, вывалив чёрный, как кожа Жом-Хура, язык. Сначала он жался к правой ноге хозяина, но вскоре его веселье сменилось тревогой. Хеку задышал чаще, что означало – питомец учуял незнакомый запах.

Позади послышался топот копыт человеческой лошади. Орпу залаял, как собака, а Жом-Хур резко обернулся: не хватало ещё, чтобы на него напали пришлые из других земель разбойники. Но то, кого он увидел, обеспокоило даже больше, чем возможные бандиты. Утопая в песке и напрягая каждый мускул, лошадь сражалась с горячими потоками ветра, неся на себе реллийского гонца. Жом-Хур узнал его по смуглой коже и ярким фиолетовым глазам. Гонец явно мчался по направлению к Арду-Архас.

Заметив путника, реллиец немного притормозил. Смерив парня оценивающим взглядом, он громко спросил:

– Ты ост?

– Да, друг, – улыбнулся Жом-Хур, подавляя нахлынувшее волнение.

– Я еду в верном направлении? Мне нужно в ваш главный город.

Реллиец наверняка был уверен в правильности маршрута. Насколько знал Жом-Хур, военных этому обучали. Но уточнение никогда не бывает лишним.

– Да, друг, в правильном, и я туда иду.

– Долго?

– Нет, тебе, друг, на лошади, да ещё с такой скоростью, минут пять-семь скакать. За той дюной, – парень указал вперёд, – откроется город.

Реллиец кивнул и как бы прикинул в уме оставшийся отрезок пути.

– Спасибо, ост, – поблагодарил он и дёрнул лошадь за поводья.

– А что за новости ты принёс нам? – спохватился Жом-Хур, когда гонец уже отскочил от него на пару метров.

– Война! – прокричал гонец. – Некроманты штурмуют Северную границу!

Земли приморцев.

Се-Ми не отличался разговорчивостью. Он мог неделями не сказать ни слова и при этом быть понятым. Но не только это выделяло его среди приморцев. Он был намного крупнее и выше соплеменников. Волосы, по обыкновению завязанные в короткий хвост, отличались исключительной белизной. Однако все любили великана, зная, что вреда он никому не причинит, даже если захочет: душа добрая. Се-Ми изменился с тех пор, как вернулся с ост-приморской войны. Заядлый балагур и пьяница превратился в тихого и мирного жителя Мокрой Земли.

Сидя на высокой платформе, держащейся на толстых сваях, у края вновь разлившегося моря Рел, Се-Ми ловил рыбу. Всё его тело, напрягшееся в ожидании улова, словно окаменело. Тёмные глаза смотрели в одну точку, губы сжались в тонкую полоску. Поплавок качался на волнах из стороны в сторону, зазывая глупых рыбок червём комму, на которого сегодня ловил Се-Ми.

По деревянной платформе застучала пара детских ножек. Зазвучала песенка про телегу и приморца. Се-Ми подавил раздражение: рыбалка не удалась, заливистый голос пятилетнего мальчишки наверняка распугал всю рыбу.

– Се-Ми! – зазвенел малыш Лу-Им, хватая здоровяка за рукав хлопчатобумажной рубахи.

Мужчина смиренно отложил удочку и повернулся к малышу.

– Мама зовёт тебя! Город собирает Совет! – затараторил мальчик, встряхивая большую руку великана. Лу-Им был ростом с полноги Се-Ми. Словно сено на поле, торчали его тёмные волосёнки, выглядывая из-под бежевой шапочки. – Ну же, идём скорее!

Се-Ми поднялся, опершись на одно колено, и, ведо́мый маленьким «сгустком» детской энергии, побрёл к центру города.

Земля приморцев не делилась на отдельные поселения различных племён, она представляла собой единственный город, именованный Мокрая Земля. Из-за частых штормов на море Рел их земли оказывались под тоннами морской воды. Поэтому Мокрая Земля выглядела чередой высоких платформ, на которых ютились дома жителей, торговые лавки, таверны и прочие строения. Древесные здания связывались между собой навесными мостами и плоскими перекладинами.

Лу-Им и Се-Ми миновали самый длинный мост, ведущий к так называемому месту Городского Совета, или Схода. Мальчик ни на секунду не отпускал руки великана, словно это помогало ему ощутить себя более востребованным и нужным, выполняя важную миссию: привести его к маме.

Се-Ми увидел среди множества жителей Мокрой Земли одиноко стоящую мать Лу-Има, Ха-Ма. Её оттенок кожи, с желтизной, присущей всем приморцам, немного поблёк, то ли от волнения, то ли из-за освещения. В городе всегда царил полумрак, так как изменившиеся под воздействием обилия влаги деревья выросли слишком высокими и теперь нависали над крышами мокроземельских зданий.

Для Се-Ми Ха-Ма была самой прекрасной, он любил её всем сердцем, впрочем, как и её сына. После того как восемнадцать лет назад некроманты разорили приморские земли и убили множество жителей, в числе которых оказались два брата Се-Ми, его мать и отец, сам он не раз уходил на войну с остами. Когда наконец вернулся на родину, от родного дома осталось три стены да покосившаяся крыша. Ха-Ма, вдова с ребёнком на руках, приняла его, и вот уже почти четыре года они жили вместе.

– Чего же ты хочешь от нас, реллиец? Мы и так потрёпаны войнами за Мокрую Землю. Вся сила вытекла из наших жил, – послышался голос главы города из толпы испуганных жителей.

– Требую не я, а Империя. Некроманты штурмуют границу Нарадвелл. Народы нашей страны должны знать это и готовиться к обороне. А также… – гонец сделал паузу, – …вы должны предоставить армии минимум три сотни бойцов, способных сражаться…

Голос реллийца утонул в какофонии возмущённых криков. Гул нарастал. Се-Ми протолкнулся поближе к центру. Нежно он взял ладонь любимой и зажал в своей. Лу-Им подскочил к матери, и та подхватила его на руки.

– Где же мы найдём столько?! – раздалось с одной стороны.

– А кто останется защищать нас?! – послышалось с другой.

– Кто будет работать и добывать пищу?!

– Мы и так выживаем! А о нас Империя подумала?

– Лучше бы к нам кого прислали!

Глава города поднял вверх указательный палец, призывая земляков к порядку.

– Вы должны нас понять, приморцы не трусы и знают, что такое долг, но мы истощены другими войнами. Помимо всего прочего, в этом году не удался урожай, одна четвёртая населения города больна: заражёна инфекцией от нового вида мошек, которые появились после наводнения. Мы не в силах снабжать армию солдатами, у нас практически никого не осталось. Все, кого я могу предложить, – это я и ещё пара человек. Мы выживаем, поверьте.

Гонец понимающе склонил голову. На лице читалось замешательство. Реллийцы привыкли выполнять поставленные задачи, а он был именно таким – верным служителем Нарадвелл. В то же время он видел нищий народ Мокрой Земли. Со всех сторон, ютясь на разбухшей от влаги платформе, на него с обидой глядели босоногие оборванцы в старых рубахах. Сопливые дети жались к ногам немощных стариков и тощих женщин. И только единицы зрелых мужчин выбивались из унылой картины плодов гражданской войны.

– Я разделяю ваше недовольство. Мой народ сам с трудом сдерживает Северную границу. Реллийцы едва оправились от предыдущего нападения кочевников. Осты… о них вы и так знаете.

Толпа недовольно зашумела.

Се-Ми поразился выдержке реллийского гонца. На вид ему было не больше двадцати. В его возрасте Се-Ми громил столы и барные стойки по пьяни. Этот же без тени страха стоит перед сотнями озлобленных приморцев.

– Но мы не сдаёмся, – продолжал гонец, – мы сражаемся, надеясь на то, что нам наконец посчастливится одолеть некромантов… теперь уже навсегда. Северные маги отдали нам пять сотен чародеев, осты – три сотни мужчин и женщин, анкорцы – около пяти тысяч человек, и мы, гонцы, продолжаем разъезжать по Империи, разнося печальную весть. Я понимаю вас, и, если приморцы откажут, едва ли найдётся тот, кто назовёт их предателями.

Реллиец замолчал, окинув взглядом фиолетовых глаз всех присутствующих на площади. Се-Ми заметил, как он с силой сжал письмо в кулаке. Гонец не боялся, но нервничал так же, как и они. Кто знает, может, его отец сейчас на границе отбивается от полчищ некромантов. Приморцы говорят о своих бедах, но никто из них не думает о том, что чувствует этот храбрый мальчишка.

– Я готов вступить в ряды армии Империи, – громко произнёс Се-Ми.

Ему странно было слышать собственный голос. Как оказалось, его землякам тоже. Каждый из жителей Мокрой Земли, будь то ребёнок или старик, обернулись. Ха-Ма сильно сжала его ладонь, не сдержав всхлип. Она отрицательно покачала головой, но увидев во всем выражении Се-Ми непоколебимую уверенность, тихо заплакала. Лу-Им испуганно потянулся к шее плачущей матери.

Реллиец с благодарностью кивнул.

– Я не отпущу здоровяка одного в самое пекло! Я с ним. – Из толпы вышел невысокий мужчина в голубой рубахе. Се-Ми узнал в нём своего старого сослуживца Ор-Ута.

– Так и быть, хотя бы сотню наковыряем, справимся. Я с вами! – Вышел ещё один.

– И я!

– Я!

– И мы с вами. – Вышли два брата-близнеца, оставляя позади плачущую мать.

– Не думайте, что обойдётесь без девушек. – Ак-Ру, дочь главы города, встала рядом с отцом.

Реллиец смотрел, как один за другим из толпы выходили и молодые, и старые жители Мокрой Земли. Гордость за народ Нарадвелл проникла в самое сердце юноши. Особенно он был благодарен великану, первому отдавшего свою жизнь Империи. Да, именно так: записываясь в армию, идущую против войска некромантов, рекрут отдавал свою жизнь.

Глава 2

Во времена первых королевств земли Нарадвелл покрывали буйные леса. Густые заросли пугали переселенцев, и те называли их «антир», что с анкорского переводилось как «чужой». Королевства росли, превращаясь в империи, множилось население. Застраивались новые территории, и антиры начали вырубать. Тогда-то империи познали первые войны с недовольными племенами, расплодившимися за зелёной завесой, вдали от глаз полюбивших комфорт горожан. Но жили среди деревьев не только аборигены с луками, стрелами и острыми палками. Таился там народ, черпающий энергию из недр земли. Они же и открыли людям магию с её Источниками и чудесами.

На очищенной от древних племён земле построили Варат – экономический центр Юга Нарадвелл. По обычаю, принятому в Империи задолго до возведения города, главой назначался родственник императора. Дериус Рат стал мэром после смерти среднего брата, к которой, как многие считали, он сам приложил руку. Дела он вёл неважно, предпочитая плести интриги. Часто люди, мечтающие о власти и управлении, способностей к этому не имеют. Рат был как раз из таких. Озлобленный, мелочный, суетливый. Он ругался, когда дело можно было разрешить миром, отмалчивался, когда следовало возмутиться.

С самого детства младший брат императора понимал, что правление ему светит лишь в том случае, если двое старших братьев скончаются в расцвете сил. Но время шло, умирающий отец передал трон первенцу, отдав экономический центр Юга среднему брату. Его же, Дериуса, отправили служить в казначейство.

Протирая штаны за лакированным столом перед стопками свитков и монетных книг, Дериус Рат укреплялся в ненависти к семье. Перед сном он с упоением представлял, как расправляется с каждым из братьев, хватая бразды правления в свои руки.

И вот однажды ему посчастливилось. В таверне для знати, где он был завсегдатаем, двое торговцев обговаривали условия доставки «особого» товара. Рат знал, что «особый» на Юге означало «человеческий». Его старший брат, нынешний император, отменил рабство, как только взошёл на престол. Но предприимчивые люди, вроде этих, продолжали перевозить запрещённый товар. Чаще всего объектом реализации выступали ирихские женщины из-за их скромности и ограниченности. Они мало болтали, многое умели, о своём положении не распространялись.

Что-то было такое в голосе говорившего, отчего Дериус решился подойти. Увидев младшего брата императора, торговцы поначалу напряглись, но молва всё же опережала его. Почти каждый в Империи знал, что моральный компас главного казначея давно разбился об его письменный стол.

После десятка выпитых бутылок горячительного языки торговцев развязались, и они рассказали о ребёнке-маге. Дериус поначалу не поверил: кто в своём уме попытается изолировать мага? Один из мужчин, видать, тот, что поставлял, успокоил, сказав, что магия ограничена специальным амулетом-приказчиком и повязкой-исполнителем. Повязка крепится на труднодоступное место, например, шею, амулет же должен носить владелец не снимая. Все приказы маг исполнит, поскольку сопротивление будет вызывать у него невыносимую боль. Цена ребёнка, разумеется, была баснословна. И запрещённый амулет продавался отдельно. Дериус прикинул, сколько успел накопить на взятках, после чего попросил отвести его к «товару».

В тесной клетке за грязной шторкой сидела она – маленькая девочка с чёрными как уголь волосами. Жирными космами они падали на лицо и плечи. Заплаканные изумрудные глаза смотрели на мужчин с ненавистью. Она всё пыталась произнести какое-то слово, после чего падала на землю, извиваясь от боли. «Я запретил ей болтать», – с усмешкой заявил перевозчик.

Дериус тогда поторговался из-за её внешнего вида и настроя. Сбив немного цену и узнав о потенциале девчонки со слов торгаша, он забрал её в свой замок недалеко от Варата. Уже тогда он спланировал, как с помощью маленького мага избавиться от всех наследников трона, в том числе и от детей императора.

Поначалу план реализовывался по задуманным этапам. Все знали девочку как его протеже, переданную на воспитание из детского дома. Наивные восхищались поступком Дериуса, опытные ухмылялись, а прочим до ребёнка не было никакого дела. Её магические способности до поры до времени не афишировались. Дериус водил малышку по званым вечерам, чтобы знать к ней привыкла.

Спустя полгода средний брат скоропостижно скончался в собственной постели от удушья. Признаков взлома не обнаружили. И никто не обратил внимания, что именно в тот день у него гостила протеже Дериуса. Затем скончались ещё несколько герцогов, в прошлом имевших наглость высказаться против младшего Рата на должности мэра.

Заполучив статус градоправителя, Дериус почувствовал опьяняющую власть. По Варату пронеслись волны арестов и увольнений. В итоге на места сели лояльные к нему люди.

Спустя ещё несколько месяцев Дериус решил избавиться от наследника трона – сына старшего брата. В день Объединения Империи он вместе с девочкой остановился в императорском замке. После пира, когда все гости разошлись, он отправил её в покои наследника. Но на этот раз план не сработал: почему-то вместо убийства девочка привела заспанного мальчишку к нему. Сколько бы он ни приказывал, как бы сильно она не мучалась от боли, убивать наследника девочка не стала. В голову Дериуса пришёл самый глупый план из тех, что он когда-либо придумывал. Он решил забрать мальчишку с собой. Ночью, пока ещё не отзвенел городской колокол, он покинул императорские владения, сославшись на плохое самочувствие.

Мальчишку несложно было обмануть. Мэр Варата выдумал складную историю, сказав ребёнку, что его отец погиб и теперь он его самый близкий родственник. Дериус решил избавиться от брата и стать регентом при мальчишке, который доверится ему во всём. Единственная сложность состояла в том, что брат искал сына, перерывая всё на своём пути. Гонцы и наёмники вынюхивали на каждом углу. Дериусу пришлось постричь мальчишку и изуродовать, не без помощи маленького мага, конечно. На лице наследника у самого глаза остался глубокий магический шрам.

Время шло, а хорошей возможности убрать последнее препятствие не оказалось. То на Нарадвелл обрушивался самый крупный в истории ураган, унёсший миллионы жизней, то гражданские войны между приморцами и остами усложняли внутреннюю политику. Дериус не хотел со всем этим разбираться, поэтому благородно оставил старшего брата в живых. Мальчишку же он прятал от людей несколько лет, после которых заявил, что отыскался бастард среднего брата. Ему поверили, ведь к тому моменту поиски ребёнка утихли. И снова в этом помогла девочка, без проблем забравшая жизнь деревенского мальчишки, чтобы инсценировать смерть наследника.

Дериус ждал завершения конфликтов и налаживания жизни в Империи, которой он хотел управлять. Но, к глубокому разочарованию, однажды утром обнаружил на столе письмо от гонца, в котором жителей Нарадвелл призывали готовиться к войне. Да не с кем-нибудь, а с кочевыми некромантами.

Южные владения императора. Город Варат.

Легион сидела на парапете фонтана, праздно бросая в зелёную водицу щебёнку из-под ног. Грязные разводы её мало интересовали, чистка фонтанов в обязанности телохранителя Дериуса Рата не входила. День только начинался, а её настроение уже подпортила местная экономка, одна из немногих в замке, кого Легион не пугала. Она считала своим долгом приучить девушку к домоводству, совершенно не понимая, что каждый раз стоит на острие ножа. Старуху спасало лишь то, что Дериус после очередной расправы Легион над конюхом, назвавшим её при всех «варатской змеёй», приказал девушке оставить домашних в покое, ибо кастелян Мербус замучался нанимать новых людей.

Легион не то что не любили в замке – её жутко боялись, за глаза называя так, как посмел озвучить несчастный конюх. Каждый ребёнок в Варате знал: если вести себя плохо, то «варатская змея» придёт ночью, удушит и съест.

Слухи города быстро принимали форму присказок. Но благодаря им никто не смел идти против Дериуса Рата. За долгие тринадцать лет лишь трижды было организовано покушение на мэра. И все разы завершались показательными казнями, где палачом выступала на вид хрупкая, но невероятно злая телохранительница Рата.

Фонтан, облюбованный Легион, находился во внутреннем дворе замка. В окружении подпираемых колоннами арок, по которым вился декоративный бордовый плющ – любимое растение старухи экономки, – девушка ждала часа, когда сможет покинуть владения хозяина и направиться на центральную площадь города. Именно сегодня должна была открыться самая крупная ярмарка года. Возвращаясь из путешествия, где Дериус пытался продать некий ценный актив, Легион видела множество телег и повозок, скопившихся у главных ворот. В такой же день тринадцать лет назад она лишилась дома и семьи.

Легион отряхнула подол платья из змеиной кожи и встала. В окне второго этажа, в которое она изредка поглядывала, пока грелась на солнце, мелькнула фигура Дериуса, а затем – двух низкорослых мужчин. Она знала, что хозяин снова пытается продать «актив», но какой именно – не имела понятия.

– Доброе утро, Легион! – С западных ступеней спускался высокий юноша в белой куртке с размашистым воротником поверх чёрной рубахи. – Ты, как всегда, холодна, молчалива и прекрасна.

Легион сузила глаза и криво улыбнулась – привычная реакция на сарказм Диэлона Рата. К нему она испытывала двойственные чувства. С одной стороны, именно из-за Диэлона Легион не могла произнести ни слова, до этого Дериус позволял ей немного говорить. С другой – Диэлон был в замке таким же пленником, как и она, только пока не знал об этом. Характером парнишка не пошёл в дядю, но едкость, вырабатываемая на улицах Варата долгие годы, пропитывала почти каждое сказанное им слово. Диэлон не мог удержаться от колкости, даже если это сулило ему расправу. Но стоило отдать ему должное, перед обидчиками он никогда не пасовал.

– Бывай, подруга, – небрежно махнул Диэлон, не оборачиваясь. – К ужину не жди.

Легион вновь посмотрела на окно – Дериус всё ещё вёл переговоры и при этом активно жестикулировал короткими ручонками, сплошь покрытыми золотыми перстнями. Жгучее любопытство заставило девушку вернуться в дом, чтобы подслушать разговор. Осторожно, избегая отчитывающей служанок экономки, она пробралась по бархатному ковру в гостиную – с удовольствием отметив, что оставляет за собой пыльные следы, – а оттуда на главную лестницу, мимо вазонов с цветами и фарфоровой статуи тигра.

Возбуждённые голоса ирихов были слышны уже в коридоре – мужчины торговались. Один отмечал, что цена завышена и неизвестно, даст ли в итоге покупка преимущество, второй, в свою очередь, просил первого не сомневаться в правдивости слов хаиулисского священника. Дериус молчал, вероятно, давая высказаться гостям.

Легион заскочила в соседнюю комнату и оставила щель в двери. Спор не унимался ещё минут десять, пока гости не приняли окончательного решения заплатить Рату.

– На ярмарке, – коротко сообщил Дериус ирихам.

Затем послышалась возня, и наконец мужчины покинули кабинет Дериуса. Как только они скрылись за углом, вышел и сам мэр на пару с кастеляном Мербусом. Оба светловолосые и кареглазые – типичные представители анкорцев. Раздобревший за эти годы Дериус теперь напоминал пузатый кувшин с белой крышкой – а когда-то его считали весьма привлекательным молодым мужчиной. Легион даже помнила тех знатных женщин, что останавливались у него на ночь.

– Как вам удалось убедить их в надёжности столь сомнительной аферы? – восхищённо спросил кастелян.

– Священник. Я купил хаиулисского священника. Ирихи туповаты. Они до сих пор поклоняются какому-то странному богу Хаиулу, – брезгливо пояснил Дериус. – Почти всю жизнь под него подстраивают. Навозводили храмов, молятся по двадцать раз в сутки. И тем не менее легко убивают, воруют и насилуют. Вот такие разноплановые ребята.

– И это всё?

– Да, представь себе. Достаточно было одного слова старикашки в платье.

– Поразительно. Вы думаете, он им так просто дастся?

– Да плевать мне. Хватит уже кормить лишний и бесполезный рот. Пора придумать другой план. Ещё пара месяцев, и это место превратится в могилу с восставшими мертвецами. Нужно убираться из Нарадвелл. Туда, где кочевников не боятся. Может, к Северным наездникам или ривенам, пока не решил.

Кастелян потемнел.

– Думаете, армия вашего брата не справится с интервентами?

– Думаю, что за свои идеалы мой брат быстро откинет копыта. А ты не переживай, Мерб, тебя заберу с собой. Хороший управляющий везде на вес золота.

Мербус низко поклонился, не скрывая улыбки. Он собрался уходить, но Дериус его окликнул:

– Найди-ка Легион, пусть ко мне придёт.

Легион дождалась, когда коридор опустеет, затем осторожно выскользнула из-за двери и отправилась в город. Возвращаться к Дериусу она не планировала.

Диэлон любил Варат, как никто другой. Огромные таверны с пивом и мясом на любой вкус; дома развлечения с картами и петушиными боями; конкурсы красоты, когда самые привлекательные деревенские барышни останавливались в местных гостиницах, где дозваться их не составляло труда; турниры на мечах и саблях, где Диэлон и сам побеждал не раз; конные турниры – на одном из таких он познакомился с Теркусом, славным малым, знающим толк в веселье. Да, Диэлон любил Варат. И то, что он оказался здесь при скверных обстоятельствах, как говорил его горячо уважаемый дядя Дериус, эту симпатию не портило.

В замке же к Диэлону относились как ко второму хозяину. Дядя разрешал всё, кроме поездок с ним по делам: такое он позволял только змеюке Легион. Хочешь учить язык остов – пожалуйста, хочешь научиться фехтованию – не вопрос, хочешь купить себе ручного орпу – да хоть двух, только не забывай мыть полы после него.

Диэлон любил Варат. Любил его улочки, его высокие здания из грубого кирпича, пузатые башни, сине-красные флаги, цветочные клумбы и парки для прогулок с новой пассией.

Наполнив грудь свежим воздухом соседствующего с Варатом Антирского леса, Диэлон вышел за пределы замка. Дома города начинались сразу за воротами. «Сельские» постройки с каменными основаниями и деревянными балочными крышами чередовались с особняками посерьёзней, чьи аккуратные башенки с черепичной кладкой по традиции увенчивались оригинальным флюгером. Чаще его ковали с учётом клановых различий. Где-то это был ястреб, а где-то игуана.

Кирпичная дорожка, уставленная цветочными горшками, вела к перекрёстку. Здесь тишине жилого квартала приходил конец. Какофония голосов утопала в лязге железа, цоканье копыт и скрипе тележек. Жители и гости Варата находились в постоянном движении, стараясь не упустить выгоду настоящего дня. Опытные матроны следили за тщедушными девицами, дочерями зажиточных купцов и графов. Мальчики на побегушках носились с поручениями от одного рабочего дома к другому. Кузнечная гильдия демонстрировала свои навыки прямо на улице, одновременно рекламируя результаты труда прохожим. А вот и полюбившаяся Диэлону Строительная гильдия – там мужики знали толк в кулачном бою!

До центральной площади от замка минут тридцать ходьбы. Уже видны первые разноцветные шатры и сцена, на которой должен выступить лучший бард Юга. Но всё это вечером, а сейчас – выпивка, закуски и новые знакомые. Главное, не влипнуть в историю, как тогда в «Трёх розах». Им с Теркусом знатно досталось от громилы из гильдии Бойцов. Кто ж знал, что в этот раз тот пришёл с друзьями.

Диэлон ступил на площадь полный воодушевления, но его настрой тотчас угас, стоило увидеть в окне таверны «Цветущий луг» Эрэл, молодую реллийку, с недавних пор считающую себя его дамой сердца. Он ничего не имел против её брата Бэла, это должен был быть мужской день, но она как никто могла его испортить. Замаскировав разочарование удивлением, он смело ступил на порог.

Легион пыталась сбежать пять раз, и всё это до пятнадцатилетия. Она наивно полагала, что может спрятаться от человека, имеющего глаза и уши в каждом зачуханном городишке Юга. Ища помощи, она даже к бандитам угодила и была опознана, так как устроила кровавую резню прямо на дороге. С тех пор Дериус сдерживал её приказами, ослабляя контроль только на выездах и в замке.

Девушка взрослела, становилась хитрее. В течение четырёх лет она беспрекословно выполняла все его поручения. Разгорячившись лишь с конюхом. В какой-то момент Дериус даже перестал использовать амулет, поскольку Легион и так делала то, что ему нужно. Он решил, что сломал девушку, укротил, что она наконец-то подчинилась.

Ещё одним препятствием на пути к свободе была её безграмотность. Легион немного читала и писала на родном языке, но всеобщего не знала, поэтому изучить донесения Рату или отыскать в библиотеке информацию о том, как снять «ошейник», не могла. Лишь однажды ей удалось подслушать пьяный разговор Дериуса с близким другом бароном Хирусом. Он признался, что опытный маг может ослабить связь между повязкой и амулетом и именно поэтому он не ездит в Мехриэлд, а посылает представителей. Если связь ослабнет, то носитель повязки сможет использовать магию по собственному усмотрению и почти в полную силу, пока в определённом радиусе не появится носитель амулета.

Услышанное в тот вечер откровение не давало Легион покоя, и она составила бесхитростный план найти на ярмарке земляка, ведь только Хранителю магии она сможет объяснить, чего хочет.

Солнце припекало, и в дурацком обтягивающем, словно кишка колбасу, платье становилось жарко. Помимо этого ей пришлось нацепить плащ с капюшоном, поскольку в городе её знали абсолютно все.

Легион попыталась поправить высокий ворот, но случайно задела повязку, отчего всё тело пронзила ужасная боль. С трудом сдержав позыв к рвоте и отругав себя за неосторожность, девушка направилась в сторону главной площади.

Отталкивая раздражающие бумажные украшения и цветастые тряпки в форме флажков, она вышла к выстроившимся по прямой линии шатрам. Натянув капюшон посильнее, Легион бросила взгляд на стойку с растянутым внутри пергаментом. В нём, как она полагала, сообщалось расположение торговых лавок и план мероприятий на праздничный вечер.

«Тринадцать лет назад такого удобства в Варате не было», – подумала она, ища глазами нужный знак. Скорее, надеясь, что она его отыщет.

Среди неизвестных ей чёрточек и закорючек, сплетающихся в единый рисунок, выделялся маленький иероглиф в форме двух изогнутых линий и жирной точки справа от них – знак одного из кланов Хранителей магии. Значит, земляк здесь, и есть шанс на спасение из рабства Рата.

Легион прикинула по схеме, куда ей нужно идти.

– Мамочка, смотри, это варатская змеюка! – послышался писк справа. – Она пришла меня съесть? Мамочка, прости, я больше не возьму то печенье! Прости!

– Да что за глупости ты городишь! Она в замке, где ей и положено быть. Извините, пожалуйста.

Невысокая женщина коротко поклонилась Легион и оттащила малыша в сторону. Удивляться подобному можно было лишь первые пару раз. Вопреки сложившемуся мнению, детей Легион не ела и даже не душила. Она их просто не любила. Отпрыски анкорцев, в основном капризные и непослушные, вызывали у неё крайнюю степень отвращения. Сам же детский страх возник из-за старой сплетни. Группа подростков залезла на территорию замка и была изгнана оттуда обычными охранными псами. Но ребятня, чтобы не выглядеть полнейшими идиотами в глазах сверстников, наврала, что именно маг пытался удушить их, а им удалось сбежать. Справедливости ради, Легион в тот день даже не было в Варате.

Как и предполагала девушка, Хранитель магии поставил самый крохотный шатёр из всех. Скромность у её рода была в крови, что вызывало негодование у некоторых надменных Северных магов, считавших, что большая сила равно высокий статус и соответствующее поведение.

За тонким пологом открылась скромная комнатушка с парочкой стульев и набором магических амулетов на демонстрационном столе.

– Друзья, ещё рано заходить, подождите на улице, пожалуйста. – За дальней стойкой с пестиком в руке стоял высокий мужчина с такими же, как и у неё, густыми чёрными волосами, только если у Легион они были заплетены в пышный пучок, у него – подстрижены коротко.

Он оторвался от работы и посмотрел на гостью, ожидая приветствия или вопроса.

– Вы кто? Вам помощь нужна? – быстро сообразил он и вышел к Легион.

Она же стянула с себя капюшон, демонстрируя татуировку на скуле в виде множества крохотных листьев, оторвавшихся от веток, которые, в свою очередь, прятались под копной волос.

– Ох, дорогая! Как рад я встретить родную душу так далеко от дома!

Мужчина положил пестик на стол, вытер руки и осторожно обнял Легион. Сама того не ожидая, она тут же расплакалась. Увидев это, он посерьёзнел.

– Кто-то навредил тебе? Что случилось?

Девушка отстранилась и осторожно отодвинула ворот платья, являя мужчине узорчатую чёрную повязку.

– Вселенная! Кто посмел?! – возмутился земляк, явно знающий, о чём идёт речь.

Легион лишь мотнула головой, подразумевая неважность данного вопроса. Она быстро указала на пергамент, и мужчина с охотой предоставил ей грифель. Письмо давалось с трудом, символы выходили корявыми, одно слово – детскими.

Мужчина быстро пробежался взглядом по написанному, помотал головой с негодованием и попросил показать повязку ещё раз.

– Такие вещи давно запрещены в Нарадвелл. Точно не получится обратиться к императорскому префекту?

Легион забрала пергамент из рук мага и дописала пару строк.

– В гадких городах этих анкорцев ничего не поменялось. Сплошная коррупция и бандитизм, – с отвращением отреагировал он на новые подробности. – Что ж… смотри, снять я её не смогу. Подобная гадость делается за большие деньги Северными магами. Иронично, да? Мы обучили их всему, а они состряпали ошейники, чтобы такие мерзавцы, как Дериус, управляли нами. Но я могу сделать то, о чём ты написала, – ослабить связь. Однако как ты собралась бежать? Хочешь уехать со мной?

Девушка отчаянно закивала. В ответ на это земляк тепло и с толикой печали улыбнулся.

– Бедное дитя, кто бы мог подумать, тринадцать лет плена. Какие гадости он, должно быть, просил тебя делать. Я слышал о многих смертях…

Мужчина не стал продолжать, увидев на лице гостьи глубокую скорбь.

– Ладно. Садись сюда. – Он подтолкнул один из стульев для гостей к Легион. – Предупреждаю, когда я начну контактировать с повязкой, будет неприятно. А уехать сможем этим же вечером, после ярмарки. Идёт?

Легион не могла передать всей радости от встречи с родной душой и благодарности за оказанную помощь. Однако ж была у всего этого и другая сторона. Если она сейчас уедет с ним за Антирские леса, то останется немой на всю жизнь без возможности использовать магию открыто и вольно.

Прежде чем он начал, она дописала ещё пару строк на пергамент. Мужчина прочитал и ответил:

– Всё верно. Но разве так не лучше, чем находиться здесь? Давай так: после того как я закончу с повязкой, дам тебе карту Нарадвелл. Северные маги там отмечены вот таким знаком. Ты подумаешь до утра и решишь. Я буду ждать здесь до первого утреннего удара городского колокола. Хорошо?

Легион кивнула и в порыве признательности сжала его руку, на что тот ответил той же тёплой улыбкой.

– Не беспокойся, ты справишься.

Процедура заняла около получаса и оказалась болезненнее, чем Легион предполагала. Под конец она с трудом держалась на стуле ровно. Однако, когда Хранитель магии закончил, тело ощутило странную лёгкость.

– Готово, дорогая, теперь…

Его речь прервал громкий крик, доносящийся с центральной площади.

– Это ещё что такое? – удивился мужчина.

«Пойду посмотрю, – написала Легион. – Я вам благодарна и никогда не забуду эту помощь».

– Освободись, дорогая, чего бы это ни стоило.

В таверне «Цветущий луг» Диэлон раньше бывал, но заведение, на его скромный взгляд, не дотягивало до статуса «безграничный кутёж». Тому виной и расположение – центральная площадь города: под взглядом стражей порядка не разгуляешься, – и моральный кодекс хозяина, старого оста, переехавшего в Варат ещё ребёнком. Наверняка таверну выбрала Эрэл, иначе как объяснить её присутствие и сопутствующую этому скуку.

Диэлон небрежно кивнул бармену и направился к столу друзей. Тот стоял у широкого окна, утопая в зелени подвешенных на цепи кашпо с золотистыми эпипремнумами. Как и многие осты, хозяин таверны любил растения, стремясь заставить ими всё пространство.

– Вот и он! Ты шёл так долго, что я решил – здоровяки из Бойцовской гильдии позабавились не на шутку, – поприветствовал Теркус.

Кареглазый, пепельноволосый паренёк с двумя серьгами в ушах и в молочного цвета куртке размахивал рукой, как флагом, привлекая внимание других посетителей таверны. Многие узнали в госте Диэлона Рата, отчего их интерес к компании за столом возрос.

– Чего орёшь на весь зал? – усмехнулся Диэлон, бухаясь на стул рядом. – Эрэл, Бэл.

Реллийка кокетливо улыбнулась, подмигнув фиолетовым глазом. Её брат протянул руку, сжатую в кулак, чтобы накрыть ею кулак Диэлона – так принято здороваться у анкорцев. К слову, сам Диэлон себя анкорцем не считал: слишком сильно он отличался от типичных представителей этого народа излишней бледностью, неестественно голубыми глазами и тёмной шевелюрой. Ему оставалось гадать, с кем в своё время покутил средний брат императора, что он получился белой вороной среди, как казалось, своих.

– Не ожидал меня здесь увидеть? – проворковала Эрэл, выпячивая вперёд непростительно пикантное декольте, на что её брат недовольно покачал головой, но говорить ничего не стал. – Простите, мальчики, но я подслушала, как Бэл отпрашивался у тёти.

Диэлон едва заметно пнул Бэла по ноге, при этом оставив на лице добродушную улыбку. Смуглый парень сверкнул фиолетовыми глазами, но не издал ни звука.

– Я так долго подбирала платье, – продолжала Эрэл, мысленно погружаясь в гардероб и не замечая ничего вокруг, – нашла вот это. Шёлк и габардин, если швея не обманула. А вот этот широкий чокер я увидела…

Парни перекинулись многозначительными взглядами, а Теркус имел наглость звучно зевнуть.

– Ты такой безразличный к светским беседам, Теркус. – Эрэл не упустила из виду неосторожный жест, перейдя от милого воркования к едким замечаниям. – Можешь погулять, пока я поговорю с мальчиками.

– Что ты, дорогая, – примирительно поднял руки парень, – я обожаю слушать о чокерах, платьях, косметике и туфельках. На днях заходил в одну лавку, хотел подобрать себе новые брючки. Знаешь, по-моему, это был атлас… а может, хлопок… не суть. Так вот, продавщица была премилой девушкой и посоветовала к брючкам купить вот эту рубашку…

Парни едва сдерживались от смеха, а Эрэл стала холоднее ещё на пару градусов и слушала Теркуса с пренебрежительной улыбкой.

– Закончил? – резко вставила она, когда Теркус переключился на покупку кожаной сумочки с ботинками.

– Погоди, тебе же нравятся светские беседы. Или ты предпочитаешь монологи?

– Отстань.

– Да я ещё и не начал приставать, милая, тут же твой благоверный. Диэлон не позволит мне обхаживать тебя в его присутствии. Да и Бэл, кажется, обладает поистине реллийской гордостью и будет вынужден вызвать меня на мордобой.

Диэлон улыбнулся:

– Я бы глянул. Мне кажется, ему стоит только принять боевую позу, а у тебя уже бланш появится. Реллийцев учат сражаться с пелёнок. А ты чем занимался в пелёнках? Только ссался и жрал. Разве я не прав?

– Знаешь, дедушка говорил, что я способный малый. Ходить научился, когда мне не было и пяти, – подыграл Теркус.

– Я так и думал.

Эрэл в это время недовольно ковыряла принесённый разносчицей розовый пудинг. Диэлон заметил, что её брат ведёт себя довольно тихо. Обычно он включался в подшучивания над сестрой, но не в этот раз.

– Бэл, что-то случилось? – спросил он, негласно сделав заказ бармену, вытянув два пальца.

Парень поправил строгий чёрный кафтан и отклонился на спинку стула.

– Получил вести с границы… от отца.

– Это тот, который капитан? – спросил Теркус, залезая пальцами в закуску, чтобы выудить солёного коппи.

– Да, который капитан, – с некоторым раздражением ответил Бэл. – Они эвакуировали город и близлежащие поселения. Много пропавших без вести и раненых. Некроманты зажимают их у реки Акуа.

Теркус замер, так и не съев моллюска.

– Но они же отобьются, верно? Это же реллийцы, воины, наш авангард.

– Мы имеем дело не с обычными некромантами, с которыми можно договориться, а с кочевниками. Существами отвратительными, безжалостными, коими движет лишь звериная сущность. Обычные некроманты ищут выгоды, сотрудничества, расширения сферы влияния. Кочевым же нужна лишь пища и территория. Они проносятся по империям, как ураган. Но есть и ещё одна странность. Отец говорит, что на этот раз враг невероятно силён. Не только физически, но и магически. Реллийцы умеют сражаться с магами, для этого мы обучены азам и используем специальные амулеты, но в этот раз силы не равны.

Казалось, атмосфера столика стала мрачной и вязкой. Эрэл нахмурилась и бросила вилку.

– Я же просила не начинать! Сегодня такой праздник, а ты всё портишь.

Бэл, до этого дававший сестре жизненно важную для неё свободу, ударил кулаком по столу:

– Эгоистка! Отец отправил нас сюда, чтобы уберечь, а ты думаешь только о праздниках и вещичках. Пойди и купи себе ещё десять одёжек на его деньги. Может, выберешь одно платье для похорон.

Девушка, вопреки ожиданию, замолчала и виновато опустила голову. По-прежнему единственным авторитетом в Варате для неё оставался старший брат.

– Бэл, но не может же быть всё так плохо, – неуверенно проговорил Теркус, – нам бы сообщили, это же Варат…

– Что Варат? Город, где мэр убил брата, чтобы занять его место?

– Ну-ну, это чушь собачья, – вставил Диэлон.

– Ты можешь любить дядю сколько угодно, но слухи с потолка не берутся. Чем занимается ваша Легион? Венки плетёт? Она маг, к тому же сильный. Почему она не на передовой? Почему Дериус не собирает войско Юга? Он просто не хочет нарушать идиллию. Проще сделать вид, что ничего не происходит. Но я уверен, свои пожитки он давно собрал. Как только запахнет жареным, мэр уедет.

Диэлон покачал головой:

– В замке всё спокойно.

Бэл опёрся на стол и опустил голову на скрещённые руки.

– Не знаю, ребята. Я хочу к отцу. Я должен быть там, с ним, в гуще сражений. А не тут… выбирать таверну, в которой покутить.

– Сочувствую, друг, – сдержанно отозвался Диэлон, хотя предположения Бэла насчёт дяди показались ему оскорбительными.

Бэл кивнул, а потом вдруг резко насторожился:

– А эти что здесь делают?

Теркус, Эрэл и Диэлон проследили за его взглядом. На входе стояла группа невысоких, но плотно сложённых ирихов. У всей пятёрки на поясе по маленькому кинжалу, а под плащами – Бэл мог поклясться – каждый хранил меч. Обычно стража таких не пропускала в город. Ношение оружия разрешалось только на территории гильдии Оружейников. А эти разгуливали здесь, в самом центре, как ни в чём не бывало.

– Нам нужен Диэлон Рат, – хрипло сообщил один из гостей бармену.

– Кто спрашивает? – равнодушно отозвался тот.

– Не ваше собачье дело, – нагрубил ирих в ответ, одновременно демонстрируя какую-то бумагу, на что бармен, удивлённо пожав плечами, указал на нужный столик.

Диэлон напрягся, Бэл тоже, а Теркус, известный своей страстью к болтовне, встал из-за стола, загораживая друга:

– Я представитель господина Рата, чего вам от него нужно?

Ирихи переглянулись. Резким движением самый крупный из них заехал Теркусу в живот. Послышались женский крик и возмущённые возгласы присутствующих. Бэл и Диэлон подскочили с мест, пряча за собой Эрэл. Бармен выбежал на улицу.

Ирихи оголили мечи.

– Хочешь по-плохому или по-хорошему? – рявкнул, по-видимому, главарь.

– Не нужно устраивать представление, – холодно произнёс Диэлон, выходя вперёд. – Какого Ака вам от меня нужно?

– Ты должен пойти с нами.

– Не думаю, что мой дядя…

– Твой дядя и отдал этот приказ.

– Чепуха. Все знают, что ирихи лжецы в большинстве своём.

– Я бы сказал: «Спроси у него», да времени у нас нет. Выметайся из таверны и веди себя смирно, если не хочешь обзавестись ещё одним шрамом.

– Я пойду, не нужно пугать народ.

Диэлон чувствовал, как внутри него всё закипает. Он уже присмотрел меч ближайшего к нему ириха и намеревался выхватить его, как только они окажутся на улице. Бэл наверняка думал о том же. Когда их взгляды встретились, реллиец едва заметно кивнул.

Осторожно обходя столики перед глазами испуганной толпы, друзья, возглавляемые бандитами, вышли из таверны. На пороге стоял обескураженный бармен.

– Стражи сказали… сказали, что это дело их не касается, – словно извиняясь, обратился он к Диэлону.

– Стража не придёт?! – выпалил Теркус. – Беги к моему деду, он граф…

Один из ирихов приставил лезвие к горлу парня, заставляя замолчать.

– Ваша троица нам не нужна, валите на все четыре стороны. Нас интересует только Диэлон Рат.

– Ещё чего, – ощерился Теркус. – Я друга не брошу.

Бэл и Эрэл тоже не двигались с места, вторая скорее от страха, нежели из солидарности. На улице вокруг них собирались прохожие, из шатров вылезали торговцы. По толпе прошёлся взволнованный ропот.

– Что же это такое?

– Куда смотрит стража?

– Эй, оставьте молодёжь в покое!

Главарь ирихов меча не опускал, следя за каждым жестом Диэлона, который, в свою очередь, пилил его злым взглядом.

– Прикажи своим соплякам отправиться домой, в противном случае мы нашинкуем их, как салат.

– При всех этих людях? Губа не треснет? – с угрозой в голосе произнёс Диэлон.

– Какой дерзкий щенок, – отозвался ирих постарше, с сединой в бороде. – Без ноги он нам тоже сгодится, может, проучим?

Главарь проигнорировал предложение и сделал знак рукой. Из толпы со всех сторон вышли новые бандиты, их было не меньше десятка.

Теркус охнул, а Бэл от негодования чуть не оторвал себе карман на брючине.

– Теперь понимаешь, мальчик, ты никуда не уйдёшь без нас.

Диэлон не хотел больше ждать и решил рискнуть. Он быстро нырнул под руку главарю и выхватил клинок из ножен стоящего позади него бойца. Не успел он сделать и шага, как около его лица пролетел и вонзился в дверь таверны арбалетный болт. В толпе кто-то завизжал.

– Даже и не думай, щенок, – зло отозвался стрелок. Однако стоило ему сделать шаг навстречу, как и он, и его арбалет полетели в окно таверны, разбивая стёкла и осыпая осколками посетителей.

Диэлон не понял, что произошло, пока не увидел Легион, стоящую у первой линии шатров. Она медленно вышла в центр и встала перед Бэлом, Теркусом и Эрэл, жестом приглашая Диэлона к ним присоединиться.

Ирихи озадаченно переглядывались.

– Какого Ака ты творишь, маг? – возмутился главарь. – Он что, отдал тебе приказ нас надуть?

Легион молчала. Встав за ней, Диэлон увидел, как кожа девушки вибрирует от магии.

– Я же говорил, что дядя здесь ни при чём, – быстро обернулся он к друзьям. – И прислал Легион помочь мне.

После сказанной фразы он, сам того не ожидая, упал в ноги Теркусу.

– Зачем ты это сделала? – ощетинился Диэлон, глядя на Легион.

– А разве непонятно? – ответил за неё Бэл. – Она действует по собственной инициативе.

Всё это время ирихи советовались, как быть дальше. С магом никто тягаться не хотел. Наконец один из них отделился от группы и куда-то убежал.

– Зачем он тебе нужен, маг? Почему не хочешь отдать нам? – Главарь явно тянул время.

Легион безразлично пожала плечами. Но Диэлон поймал себя на мысли, что тоже хочет знать ответ. Если не дядя отдал ей приказ, то какую цель она преследует?

– Этот мальчишка теперь принадлежит нам, спроси у хозяина. – Ирих хотел подойти ближе, но уткнулся в невидимый барьер. Он вытянул руки вперёд и пощупал пустоту. – Незачем сопротивляться, мы всё равно получим своё. А ты, к слову, можешь поплатиться за непослушание.

Легион сделала знак остальным, чтобы они уходили с площади по направлению к главным воротам. Ни Бэл, ни Теркус не горели желанием покидать Варат, но и друга в беде бросать не хотели, поэтому подчинились, сделав несколько шагов назад.

– Дело плохо, – вдруг произнёс Бэл, глядя в сторону башни стражей, – среди них реллийцы. Легион права, нам нужно уходить. На них магия не подействует из-за амулетов, а в бою на мечах мы точно проиграем.

– Погоди, – всё никак не мог поверить Диэлон, – но это же стража, они должны быть на моей стороне.

– Забыл, что сказал бармен? – влез Теркус. – Это не их дело. А тут вдруг стало их. Да и ирих тот, погляди, идёт вместе с ними живой и здоровый.

Диэлон вдруг почувствовал себя нехорошо. Мысль о предательстве дяди не укладывалась в его голове. Ещё с утра они перекинулись парой милых фраз, а теперь за ним охотится группа злых ирихов, да ещё и в союзе с городской стражей.

– Чушь какая-то, – глухо повторил он. – Я должен с ним поговорить. Он… объяснит.

По лицу Легион пробежала злая ухмылка. Если бы фразе «я же говорила» потребовалось невербальное воплощение, оно бы выглядело именно так.

– Идём, Диэлон, – потянул его за рукав Бэл, держа второй рукой сестру, готовую в любую минуту потерять сознание.

– Возвращайтесь домой, это не ваше дело.

– А кто тебе сказал, что они не возьмут нас в заложники, чтобы тебя выкурить, а? – вдруг предположил Теркус.

– Дело говорит, – подтвердил Бэл. – Идём. Сейчас главное убраться с площади.

Реллийцы подбирались всё ближе и ближе. И когда один из них зарядил арбалет специальным болтом, сплошь усеянным рунами, Легион сделала выпад руками. Брусчатка под ними пошла ходуном, оголяя песчано-цементную смесь. Солдаты удержали равновесие, но, когда вновь приготовились нападать, Диэлон уже бежал в противоположную сторону от замка Рата.

– Легион, ты уверена, что нам не стоит обратиться к дяде? Я всё ещё думаю, что это лишь недоразумение, – сказал он на бегу.

Легион промолчала, но по её лицу он понял: ещё один подобный вопрос – и отбиваться от стражи он будет сам.

Позади раздался бойкий топот копыт – их нагоняли. Жилые кварталы за площадью были пустынны, дома закрыты. Все ушли на ярмарку и гостей не ждали. Теркус и Бэл подёргали несколько ручек, но безрезультатно.

– Конюшни! Вон там, – указал Теркус. – Тройка славных лошадок нам не повредит.

Мимо бедра Диэлона просвистела стрела, отскочила от дорожного камня и угодила в клумбу. Легион попыталась заблокировать следующую, но стрелял реллиец.

– Ака тебя подери, это была совсем новая куртка! – с досадой коснулся плеча Теркус, у которого ткань на руке прошил очередной болт.

– Стреляют для предупреждения! Следующие полетят в цель! – сообщил Бэл.

Легион собралась с силами и обрушила перед появившимися из-за угла конниками два городских столба. Под ногами стрелков, что успели каким-то чудом заскочить на крышу, поехала черепица, и они покатились вниз.

Друзья бросились в проулок, спотыкаясь о бытовую утварь и обтирая одежду о запылённые каменные стены. Уже ощущался запах навоза и послышалось конское ржание. За забор Теркус заскочил первым, быстро отвязывая одну из лошадей.

– Какого хрена вы делаете?! – Из сторожки выскочил конюх, за ним охранник конюшен.

– Простите, дяденька! Дело особой важности! – улыбаясь, крикнул Теркус, отвязывая второго. – За нас расплатятся вон те, поглядите.

Конюх бросил взгляд на погоню, обескураженный происходящим. А Бэл тем временем уже помог сестре взобраться на спину животного. Диэлон, заняв место в седле, протянул Легион руку, но та подпрыгнула неестественно высоко и сама села позади него, с силой обхватив руками пояс.

– Не придуши меня, – недовольно отреагировал Диэлон, разворачивая лошадь в сторону ворот.

Отъезжая, он слышал, как преследователи ругались. Снова полетели болты, ловко отбиваемые поднятой магией балкой от забора конюшни.

Улицы то сужались, заставляя беглецов осторожно протискиваться в один ряд, то снова расширялись. Диэлон с горечью глядел, как проносятся мимо любимые им дома, таверны, цветочные клумбы и пёстрые флаги. Серость центральных врат только усилила это чувство. Он не мог поверить, что не вернётся. Казалось, что вот-вот из-за угла покажется дядя и разрешит досадное недоразумение. Но факты говорили об обратном. Поведение Легион давало понять, что она выполняет собственный план и стены города её явно не держат. Почему же он никогда не обращал внимания на то, что ей плохо рядом с Дериусом? Неужели за всей исполнительностью крылось что-то ещё? Говорить по душам им не доводилось, и он гадал, какие цели преследовала его соседка по замку.

Ворота приближались, и друзья сбавили ход. Однако Легион хлопнула Диэлона по плечу, заверив, что проблему решит и останавливаться не нужно. С жутким грохотом массивные задвижки поползли в стороны, оголяя щель между створками. Солдаты на стене пришли в замешательство, засуетились, пытаясь вернуть механизм в исходную позицию. Когда лошади оказались довольно близко, Легион открыла ворота настолько, чтобы пропустить всадника.

Позади снова раздались крики. Диэлон почувствовал жжение в левой руке, где ткань тут же покраснела. Реллийцы не мажут, они действительно не хотят убить его, только остановить. То есть ирихам он нужен живым, но зачем?

За пределами города гулял порывистый ветер. В глаза беглецам тут же полетела пыль торгового тракта. Проносясь мимо пустых повозок, оставленных ярмарочными торговцами, они неслись к прилеску, за которым была видна небольшая деревушка. Так как Легион закрыла ворота и вернула задвижки обратно, у них оставалось немного времени, чтобы уйти с открытой местности.

Лошади храпели от быстрой езды. Первой замедлилась та, на которой сидели Бэл и Эрэл.

– Ну и старуху ты нам выбрал, – укоризненно заметил Бэл, поравнявшись с Теркусом.

– Там и выбора не было, – не смутился парень, – не на ишаке же вам ехать.

– Я хочу домой, – пискнула девушка.

– Пока не получится, – отозвался брат.

Диэлон опередил друзей и остановился, когда они съехали с большака.

– Вам и правда незачем быть здесь. Они охотятся за мной, не за вами. Возвращайтесь в город. Дед Теркуса граф, а ваш отец капитан реллийцев на границе – никто не посмеет взять вас в заложники или покалечить. Даже если дядя… даже если это его рук дело, тягаться с титулованными он не будет. К тому же, всегда можно найти убежище у императорского префекта.

Лицо Эрэл просияло, перспектива вернуться в город её порадовала больше остальных. Диэлону даже стало несколько обидно, что пассия так быстро остыла к нему, стоило появиться проблемам.

– Нет, Ди, дружище, я с тобой до конца, – отрицательно качнул головой Теркус, – всегда был и всегда буду.

– Я не хочу возвращаться, – заявил Бэл. – Хочу к отцу. Тётя бы меня не отпустила, но я уже здесь, за стеной.

– Но до границы не меньше нескольких месяцев пути, – ужаснулась Эрэл. – Не хочешь же ты сказать…

– Отец не на границе – ближе. Тебя же я намерен вернуть тёте, но не сейчас. Нужно где-то переждать.

Диэлон мог позавидовать решительности друга, сам-то он всей душой хотел возвратиться в любимый Варат. Мысль о том, что ему придётся где-то скрываться, теряясь в догадках, отчего Дериус так поступил, не давала ему покоя.

Легион, как и Бэл, не выглядела огорчённой, её взгляд устремлялся вдаль, где река терялась среди холмов и высились дремучие леса Даури.

– Но у нас нет ни еды, ни питья, – с сомнением проговорил Теркус, не давая кобыле съесть ядовитый папоротник.

– У каждого из нас в кармане найдётся марок сто. А Эрэл позволит нам продать свой прекрасный чокер вон в той деревне. Твои серьги, Теркус, потянут на двести шелестящих, не меньше, – спокойно произнёс Бэл.

– Но-но, от серёжек руки прочь. Это стиль, вообще-то.

– Стилем сыт не будешь.

– Смотрите, – испуганно указала Эрэл на ворота вдалеке, – открываются.

– Времени больше нет. Едем в деревню. Знаю, там есть неплохая таверна с молчаливыми хозяевами, – сказал Диэлон.

– Слишком опасно, – отрицательно мотнул головой Бэл. – Туда они в первую очередь направятся. Давайте к тому оврагу, а там к горной цепи. Наверняка найдётся небольшая пещерка, где удастся переждать облаву.

– Пещерка? – Лицо Эрэл посерело от омерзения.

– Потерпишь, – отрезал брат. – Уже оттуда я или Теркус съездим в деревню и купим провизии.

– Ты предлагаешь нам отправиться с тобой? К полчищам некромантов? – усмехнулся Теркус.

– А ты предлагаешь скрываться в округе, как крысы? Никто не знает, чего хотят ирихи от Диэлона, но дело тут нечисто. Когда ещё городская стража помогала бандитам? Дериус продал тебя, друг. Правда, не знаю, почему.

– А что же наш маг? Почему она молчит? Не хочет рассказать нам свой план? – раздражённо спросила Эрэл. – Это по её вине мы здесь.

– Придержи язык, сестра, Легион уберегла нас от позорного эпизода, дав неплохую фору…

В ответ на слова Бэла, Легион с благодарностью кивнула.

– …но её молчание и у меня вызывает любопытство, – докончил свою фразу Бэл.

– Хватит болтать, – оборвал Диэлон, – уходим к оврагу.

Друзья пришпорили животных и помчались прочь от прилеска, огибая деревню.

День выдался длинным и жарким, а вот ночь оказалась холоднее, чем предполагал Бэл. Разведя небольшой костерок, беглецы жались друг к другу, чтобы согреться. Только Легион особняком наблюдала за ночной тропой, ожидая преследователей. Лошади жадно щипали траву и отгоняли от себя мелкую живность, прячущуюся в тонких стеблях. Самая старая из них постоянно фыркала и ржала.

– Эта дура нас выдаст, – заметил Теркус.

– Брось, мы далеко от деревни, – успокоил Бэл. – Легион, тебе не холодно? Иди к нам.

Девушка взглянула на Бэла лишь один раз и как-то странно, по-доброму улыбнулась. Диэлон даже не предполагал, что «варатская змея» так умеет.

– Греешься магией, – догадался Бэл. – Может, и нас к себе под крылышко заберёшь? От костерка толку, как от ежа за баяном.

Через секунду Теркус уже стягивал куртку, так как его прошиб пот.

– Чего она раньше так не сделала? Я битый час пытался камнями искру выбить! – возмутился он.

– Ну, мы не просили, а она не предлагала, – снова ответил за Легион Бэл.

– Ты, как погляжу, заделался её стряпчим, – усмехнулся Диэлон, но проскользнувшие нотки ревности в его голосе заметил каждый.

– Странно, что не ты, проживший с ней всю жизнь, – парировал реллиец. – Может, мне нравятся девушки, которые больше молчат.

Эрэл закатила глаза, но ничего не сказала.

– И долго нам тут сидеть? – Теркус подошёл к Легион и выглянул из пещеры. – Похоже, дождь накрапывает. Когда поедем в деревню закупаться?

– На рассвете, – ответил Бэл. – Сначала проверим, там ли стража. Кто знает, может, они решили заночевать в поселении.

– Вряд ли, – заметил Диэлон, – насколько знаю, им запрещено надолго покидать стены Варата.

– Ну, на тебя нападать им тоже запрещено, но они напали.

– И то верно, – помрачнел парень, потом повернулся к Легион и спросил: – Если ты знаешь какие-то подробности – расскажи. Что ты делала на площади?

Девушка оттянула ворот платья, продемонстрировав присутствующим чёрную повязку, под которой краснела кожа.

– Тоже чокер покупала? – удивилась Эрэл.

Легион усмехнулась.

– Ты не говоришь, потому что не можешь? – решил уточнить Бэл. – Или потому что не хочешь?

Легион подняла указательный палец: «Первое».

– Это сделал дядя Диэлона? Он что, язык тебе вырвал?

Легион снова указала на повязку.

– Я понял, – резюмировал Бэл.

– А я нет, – сузил глаза Теркус. – Требую пояснений.

– Эта штука у неё на шее, должно быть, магическая. Она не даёт Легион говорить.

– Глупости, – отозвался Диэлон. – Дядя бы не стал…

Он не успел завершить, как Легион подхватила с земли камешек и кинула его прямо в спину парня.

– Какого акового…

– Думаю, она хочет сказать, что ты надоел с добродетелью своего дяди. Уже всем понятно, что он ещё та сволочь. И всё не то, чем казалось на первый взгляд, – отреагировал Бэл.

– Заткнись, тебя не спросили, – огрызнулся Диэлон.

– Что за больное раболепство перед Дериусом? Вот чего понять не могу.

– Он забрал меня к себе после смерти отца, он одевал меня и обучал. Почему я должен плохо думать о нём?

– Может, потому что несколько часов назад группа ирихов пыталась тебя поймать, ссылаясь как раз на дядю?

– Они лжецы.

Бэл рассмеялся:

– Какой же ты твердолобый! Факт в том, что они не ожидали увидеть Легион; факт в том, что они привлекли стражу, которая, к слову, подчиняется твоему дяде; факт в том, что ирихи не хотели тебя убивать, а только поймать. Давай рассуждать логически. Что есть у Диэлона Рата, чего нет, скажем, у Теркуса? Титул. Ты сын среднего брата императора, а значит, в наследовании стоишь после семьи императора. Дериус приютил тебя у себя до поры до времени для того, чтобы либо продать, либо самому иметь власть. А поскольку тебе уже стукнуло восемнадцать, регентом он быть более не может, лишь советничком. Что его, как погляжу, не устраивает.

– Ясно, – насупился Диэлон. – Теперь можем помолчать?

– Как хочешь.

Бэл отвернулся, стараясь не соприкасаться с другом взглядом. Очевидно, что чужая упёртость на пустом месте вызывала у него раздражение. Диэлон пилил глазами Легион, которая в долгу не оставалась, по всей видимости, разделяя мнение Бэла на его счёт.

Спали друзья беспокойно, постоянно просыпаясь и ёрзая. На рассвете резко похолодало – это Легион задремала у входа. Направляясь в деревню вместе с Теркусом, Бэл аккуратно укрыл девушку своим кафтаном, оставшись лишь в рубахе и брюках. Видя проявленную заботу, Диэлон ухмыльнулся, за что был одарен неприличным жестом.

Остаться наедине с двумя девицами Диэлон считал ниже собственного достоинства, поэтому решил выйти на свежий воздух пройтись. Мольбы Эрэл взять её с собой он проигнорировал.

По горизонту растекалась оранжевая краска рассвета. Вереницы слоисто-дождевых облаков расцвели сине-жёлтыми всполохами. На юго-западе из утренней дымки вырывались очертания Варата. Диэлон бросил взгляд на оставшуюся лошадь, ту самую старушку, громко ржущую и постоянно переминающуюся в нервном нетерпении. Поборов острое желание заскочить в седло и вернуться домой, Диэлон медленно обошёл животное, по-доброму потрепав его по холке.

В спину ударил маленький камешек.

– Может, хватит? – В этот раз парень не злился.

Легион взглянула в сторону Варата и отрицательно покачала головой.

– Да понял я, понял. Там опасно. Просто думал… как помочь Бэлу отвезти Эрэл к тёте.

Девушка указала на него, а затем скрестила руки перед собой в запрещающем жесте.

– Не идти? – спросил Диэлон.

Та кивнула.

– Ты думаешь, они ещё там?

Снова кивок.

– Ну ты же с нами пойдёшь?

Легион замешкала, нахмурилась.

– Оставишь нас? Сегодня или…

Легион вытянула ладонь, широко растопырив пальцы, а затем изобразила двумя пальцами человечка.

– Как только выйдем на большак. Понятно.

С одной стороны, Диэлону должно было быть всё равно, останется с ними Легион или нет. В конце концов, девушка уже помогла, избавив от общества недомерков ирихов. Однако ему почему-то стало грустно.

– А тебе разве не будет с нами по пути? Со мной, Бэлом и Теркусом. Мы пойдём к границе, а оттуда…

Легион странно улыбнулась, взгляд у неё был пустой, потерянный, с толикой тревоги. Она словно вспомнила о чём-то, и это остановило её.

– Ладно, не отвечай. – Диэлон повернулся, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. – Спасибо, что помогла, я ценю это. Ты была не обязана, мы же почти не общались.

Снова похожий взгляд. Должно быть, девушка погружалась в воспоминания.

– В общем, спасибо.

Солнце выплыло на середину неба, заливая светом овраг, тропу и прилесок. Дождь так и не пошёл. Не прекращавшийся со вчерашнего дня ветер отогнал тучи подальше на север. Наверняка сейчас поливало где-нибудь в Делькоре.

Бэл и Теркус вернулись с гружёнными провизией лошадьми, но без драгоценных украшений. Из еды, по большей части, в сумках лежало сушёное мясо и грибы, крупы и зёрна. Один мешок набили тёплыми пледами для ночлега, котелками для готовки и мелкой посудой, вроде ложек, вилок и чашек; другой – не очень красивой, но практичной и тёплой одеждой.

– Я это старьё не надену, – заявила Эрэл, когда ребята разгружали одну из лошадей, чтобы перекинуть часть вещей на старушку.

– Тебе и не нужно, – сказал Бэл, – ты же домой поедешь. Точнее, мы довезём тебя до ворот и проследим из засады, чтобы их открыли.

– То есть я зайду одна, как нищенка, своим шагом?

– Лошади нужны нам, подруга, прости, – подмигнул Теркус, за что получил кривую улыбку в ответ.

– Легион с нами не поедет, – заявил Диэлон, накидывая чепрак, также купленный в деревне.

Бэл и Теркус остановились.

– Почему? – чуть ли не синхронно спросили они.

– У неё спросите, – пожал плечами Диэлон.

Конечно, спрашивать никто не стал, зная наперёд, что в ответ получат молчание. Однако Легион помогала им с лошадьми и наладкой сёдел.

– Нужно поторапливаться, – сказал Бэл, подсаживая сестру. – Парочка деревенских выглядели подозрительно. Готов поспорить, что они тут же доложат о странных покупках кому надо.

До большака оставалось не больше пары сотен метров. Друзья осторожно спускались с пригорка, стараясь не уходить от проторенной деревенскими жителями тропки. Миновали прилесок и обошли невысокий забор из кольев, который почему-то вчера не заметили. Ехали тихо, почти не обращались друг к другу. Каждый обдумывал правильность принятого решения. Из всех только Бэл выглядел так, словно получил отличную возможность. Теркус и Диэлон погрузились в тоску. Ни один, ни другой не хотели прощаться с любимым городом и размеренной жизнью гуляк.

Выйдя к линии деревьев, стеной ограждающих торговый тракт, замешкались: задумавшийся Теркус повёл лошадь близко к раскидистым веткам и зацепился одним из мешков за острый сук.

Первой вскрикнула Эрэл. Скорее от неожиданности, чем от страха, ведь она уже знала: начавшаяся вчера охота к ней отношения не имеет. На дороге их ждал отряд конников из числа стражей Варата и ирихов. А возглавлял их не кто иной, как Дериус Рат.

– Дядя. – Сердце Диэлона рухнуло вниз. Он не понимал, стоит радоваться или опасаться. Эта встреча разрешит ситуацию или же подтвердит предположение Бэла.

– Диэлон, мой дорогой. – Дериус говорил ласково, вежливо, но сталь в голосе ощущалась. – Как это понимать? Почему ты сбежал из города? Это какая-то юношеская игра?

Диэлон потемнел. Разговор начинал дурно пахнуть, и дядя явно разыгрывал спектакль, считая его, по всей видимости, дураком. Друзья с опаской глядели на сопровождение: все вооружены, а среди стражей были реллийцы.

– Меня хотели похитить, но ты, похоже, знаешь об этом, – глухо отозвался Диэлон.

– А ты, Легион? Стоило довериться тебе, как ты тотчас предала. Разочарован. Весьма.

Казалось, из присутствующих больше всех испугалась Легион. Никогда Диэлон не видел её в таком ужасе. Ещё совсем недавно такая уверенная и сильная, она дрожала как осиновый лист.

Бэл первый попытался бежать, за что их с Эрэл старушке прострелили ногу. Вместе с сестрой они повалились на землю, едва избежав участи быть раздавленными ржущей от боли лошадью.

Диэлон выругался и попытался помочь другу, но Дериус его остановил:

– Не рыпайся, если не хочешь, чтобы я разделался со всеми раньше времени. Легион, подойди ко мне.

Девушка не двигалась, пряча взгляд за спиной Диэлона. Парень чувствовал, как она впилась пальцами ему в куртку.

– Ну раз так… – Дериус засунул руку под рубаху и вытащил массивный серебряный амулет с лазурным камнем. – Ко мне.

Диэлон услышал стон позади себя, а потом Легион упала с коня и поползла в сторону Дериуса.

– Вот так, – победно ухмыльнулся Рат. – Стоило ли идти на такие жертвы, девочка.

Диэлон ощутил внутри разгорающуюся ярость. Ещё минут пятнадцать назад, там, на тропе, он надеялся, что Бэл ошибается. Но теперь его распирало чувство обиды и разочарования.

– За что, дядя? Что я сделал такого? – Парень старался подавить горечь в голосе, лишь неестественно голубые глаза выдавали всю испытываемую им боль.

Дериус равнодушно махнул рукой, словно отбился от назойливого насекомого, желающего укусить его в лицо.

– Не думай о себе плохо, мальчик. Ты совершенно ни при чём. Важен твой титул. Правда в том, что у меня изменились планы. А вот эти уважаемые господа схватили удачу за хвост. Теперь они будут кормить тебя, одевать и обучать, если захочешь. Ты просто поменяешь замок.

– Замок? Ты хотел сказать, помойку? Ведь именно там живут бандиты, натравленные на меня. Ирихи отвергли науку, посвятив себя служению какому-то культу. Они избивают и уродуют своих жён за непослушание. И предпочитают войну миру. Туда ты хочешь меня отправить? Думал, мы родня. А как же мой отец, Эрдус Рат? Что бы он на это сказал?

Лошадь под Дериусом неожиданно ушла в сторону, но мужчина успел вовремя потянуть за вожжи.

– Мальчик мой, к Эрдусу Рату ты не имеешь никакого отношения. Твой отец – император Маркус, ныне здравствующий и восседающий в замке на Севере. Когда его не станет, ты как старший из его отпрысков займёшь трон. Господа с Запада помогут тебе в этом, а ты их отблагодаришь за новые возможности. Все в выигрыше.

Диэлон чуть было не раскрыл рот от удивления.

– Чушь, – едва слышно выдохнул он.

– Совсем нет. Я знаю это, потому что именно Легион выкрала тебя из императорских покоев и привела ко мне. Сына императора долго искали, пока я не подкинул убитого мальчишку из деревенских, сильно напоминающего тебя. К слову, в этом мне тоже помогла Легион.

Легион обречённо смотрела на Диэлона, и было в её взгляде что-то ещё. Укор? Бэл и Эрэл так и не поднялись с земли, пригвождённые направленными им в головы арбалетами. Бэл недобро улыбался, пытаясь всем видом сказать: «И что я говорил?»

Теркус почти не шевелился, и по напряжённой фигуре, бегающим глазам, стиснутым вожжам Диэлон понял: друг пытается найти выход из ситуации, проигрывает в голове эпизоды будущего побега.

– И как же Маркус меня не узнал, когда я вырос? Как знать не поняла, кто я?

– Всё очень просто. Эрдус и Маркус очень похожи внешне. Я несколько изменил твоё имя: все знали, что Эрдус часто подражал Маркусу, поэтому такой шаг никого не удивил. К тому же Легион оставила этот замечательный шрам в виде яркой кляксы на твоём лице. Ты забыл? Это магия, дружок. Я придумал отличную историю о том, как нашёл тебя чуть ли не в канаве у замка среднего брата. Несколько служанок в замке подтвердили случайные связи Эрдуса.

– Не без твоей помощи, верно? – саркастично усмехнулся Диэлон.

– Верно. Ты начинаешь понимать.

– Но почему было просто не убить меня? Тогда после смерти Маркуса ты бы стал следующим правителем?

Дериус потемнел, погружаясь в колодец разбитых надежд.

– Всё из-за неё. – Он агрессивно пхнул Легион носком сапога в плечо. – Гадина ни в какую не хотела разобраться с тобой. А когда я попытался сделать это сам… она чуть не прикончила меня. Моих людей постигла та же участь. Только на тебя была такая реакция, больше она не противилась воле амулета.

Диэлон снова посмотрел в глаза Легион, пытаясь отыскать в них ответ, но та лишь глядела в пустоту.

– При всём уважении, мэр, но не пора бы перейти к делу? – вклинился в разговор ирих.

Дериус недолго молчал, сверля бывшего подопечного пронизывающим взглядом.

– Да… да. Пора заканчивать этот балаган, – кивнул он и повернул лошадь к стражам. – Его дружков в расход. Подстроить так, будто на них напали разбойники. Диэлона схватить и передать ирихам. Можете приложить его по голове, чтобы не дёргался. Легион, пойдёшь за мной в Варат на своих двоих. Это будет тебе наказание. С этого дня я амулет из рук не выпущу.

– Господин мэр, – обратился один из реллийских солдат, что было довольно необычным явлением: по негласному правилу воины выполняли приказы беспрекословно. – Я прошу пощадить Бэла Элта и его сестру. Всё же это дети командующего Северной армией Нарадвелл. Только благодаря ему мы все ещё дышим.

– Мне не нужны сплетни, – бросил Дериус. – Выполняйте приказ!

Диэлон не успел возразить, как лошадь Теркуса дёрнулась с места и понеслась прямиком на мэра. Стража ощетинилась мечами, реллийцы подняли арбалеты. Дериус даже не понял, что произошло. Теркус налетел на него, как ястреб, пытаясь выбить амулет из рук. Стрелки же боялись пустить в ход болты: их начальник крутился на линии огня.

За Теркусом подскочил Бэл, свалив с лошади одного из реллийцев. Он выхватил арбалет, приготовившись стрелять в первого, кто решит напасть. Эрэл с визгом отползла в сторону и уткнулась в спину раненой лошади. Диэлон тоже не медлил, помчавшись к Легион, чтобы подобрать.

В последний момент Дериусу с трудом, но удалось увернуться от цепких пальцев Теркуса, так что парень по инерции перелетел лошадь мэра и рухнул на землю.

– Легион… – успел скомандовать Рат, но в следующую секунду охнул от боли и выпустил амулет из рук. Бэл зарядил второй болт, готовый снова стрелять.

Пока Дериус корчился от боли и взывал к отряду, чтобы те помогли вытащить стрелу из его кисти, Диэлон соскочил с лошади и рывком бросился к амулету.

– Стреляйте! Стреляйте в них! – загремел Дериус. – Никто не должен уйти.

– Мы заплатили за парня, – попытался возразить ирих.

– Иди ты к Ака на хвост! Стреляйте!

И реллийцы выстрелили, но прежде Диэлон успел произнести лишь одно слово: «Защити».

Глаза Легион вспыхнули прежним огнём. Она за секунду начертила ногой на земле неизвестный ему знак и раскинула руки в стороны. Все стрелы, летящие в друзей, замерли на половине пути, повиснув в воздухе. И когда лицо Легион исказилось, выражая всю боль и ненависть, вероятно, копившуюся очень долго, они сгорели, так и не добравшись до цели. Похоже, кое-кто напортачил, и стрелы оказались обычными, без знаков, не такие, как стража города посылала в них ещё в Варате. Эта ошибка стоила воинам жизни.

Следующими стали конники с мечами. Один за другим, сминаемые невидимыми тисками, они превращались в груды кожаных доспехов в кровавых лужах. Позади раздался крик Эрэл и ругательство обескураженного Бэла. Диэлона тоже ужаснула картина расправы. Только Теркус не терял времени и ловил лошадей, лишённых наездников.

Когда Легион, ослеплённая яростью, обернулась, желая расправиться с виновником её заточения, тот уже умчался в сторону замка. Зарычав от негодования, она хотела было помчаться за ним, но Диэлон её остановил:

– Легион! Очнись! Легион!

Девушка вывернулась, собрала новые силы и швырнула в удаляющуюся фигуру Дериуса сгусток энергии. Тот вскрикнул, но с лошади не упал, скрывшись за пригорком.

– Легион! – Диэлон развернул девушку к себе и поднял амулет. – Нам лучше уходить. Если он выжил, то пошлёт в погоню всю стражу Варата. И в этот раз они не перепутают стрелы. Слышишь меня?

Неподалёку рыдала Эрэл, отбивающаяся от ласковых рук Бэла, Теркус вернулся запыхавшийся, но с поводьями в руке, а позади переминались с ноги на ногу беглянки, ранее принадлежавшие всадникам.

Легион смотрела на Диэлона широко раскрытыми глазами, но не видела его. Она тяжело дышала, снова вибрировала кожа от клубящейся внутри магии. На секунду в голову Диэлону пришла мысль: насколько девушка сильна, если повязку снять?

– На, возьми. – Парень с опаской протянул Легион амулет. – Он теперь твой.

Легион облизала пересохшие губы, ещё раз взглянула на говорящего с ней человека. Вроде знакомый, но почему-то вспомнить его лицо сразу она не смогла. Осознание приходило медленно, порционно. И вот она уже тянула руку к амулету, но застыла на половине пути. Она отрицательно качнула головой.

– Нет? – нахмурился Диэлон. – Не хочешь брать? Тогда что мне делать?

Оба молчали, смотря друг на друга с ожиданием и вопросом.

– Ну же, Легион, теперь ты можешь говорить, амулет у меня.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он услышал ответ.

– Я пойду с вами.

Давно забытый тихий приятный звук и речь с прежним певучим акцентом. Диэлон почувствовал мурашки на коже и сам тому удивился.

– Хорошо. А с амулетом что делать?

– Оставь его себе. У него всегда должен быть владелец, не носящий повязку.

– Я не хочу отдавать тебе приказы.

– И не нужно, разреши мне поступать по собственному усмотрению. Этого хватит.

– Разрешаю, Легион. Делай что хочешь.

– Ты рехнулся! – услышал он Эрэл позади себя. – Она же их как… она же… ты видел, что она сделала. А вдруг она сделает с нами подобное?

– Не будь дурой, – огрызнулся Диэлон.

– Полегче, – примирительно поднял руки Бэл. – Но в каком-то роде Диэлон прав. Эрэл, тебе лучше помолчать.

– Но я…

– Эрэл.

Зарёванная девица нервно одёрнула платье и отвернулась.

– Это было правда необходимо? – Бэл подошёл к месту, где раньше находился реллиец, просивший пощады для него и сестры.

– Они бы убили нас не задумываясь, – отозвался Диэлон.

– Теперь ты её стряпчий? – улыбнулся Бэл, но тревога явно его не покидала.

– Нет, я тот, кто переживал за судьбы своих друзей. И Легион уже дважды нас спасла. Нам нужно уходить, теперь я знаю это.

– Я рад, что ты наконец-то…

– Ты был прав! Это хотел услышать? А я оказался глупцом.

– Диэлон, я не хотел оказаться правым в этой ситуации. – Бэл смиренно опустил голову.

– Неважно. Собираем провизию и уходим.

– Постойте. – Теркус, привязавший лошадей к деревьям, теперь собирал оружие врага. – Для обороны может пригодиться.

Бэл обернулся, чтобы разглядеть добычу.

– Поддерживаю, – отозвался он.

– Я с ней никуда не пойду, – заявила Эрэл.

Теркус прекратил сборы и внимательно посмотрел на спутницу. Диэлон же подошёл к ней вплотную и почти навис над растрёпанной, но всё ещё украшенной красивым позолоченным обручем головой.

– Тогда оставайся здесь или возвращайся в город, лошадей предостаточно. – В голосе мешалось раздражение и угроза.

Бэл покачал головой с укором, но ничего не сказал. А Эрэл так и застыла на месте, с трудом сдерживая в дрожащих губах поток вновь нахлынувших эмоций.

– Кто-нибудь ещё против того, чтобы Легион пошла с нами? – громче спросил Диэлон.

– Я только за, – отозвался Теркус. – Бандиты на дороге нам точно не страшны.

Эрэл кинулась было к лошади, но, осознав, что её действия никого не волнуют, разве что брата, остановилась.

– Раз противников нет, значит, уходим вместе и прямо сейчас. О произошедшем никому по дороге не рассказываем. Для всех мы путешественники из варатской гильдии Пилигримов. Эрэл? – Диэлон с вызовом посмотрел на девушку.

– Я с братом, – едва слышно ответила она.

– Отлично. Тогда удачи нам всем.

Глава 3

Горная деревня Камур. Граница между землями реллийцев и Северных магов

В убежище! В убежище! Хватайте детей, бросайте пожитки и бегите! В убежище! – 

Громкий голос деревенского старосты разлетался по небольшой деревушке у подножия горы Ахрд. Семьи, бросая работу, пожитки и оставляя дома открытыми, неслись к каменной громадине, надеясь спрятаться в её недрах от давнего врага. Детей, больных и стариков чуть ли не волоком тащили, оставляя на руках и ногах ссадины и порезы от острой каменной крошки, на которой была построена деревня.

Мужчины целовали домашних, брали в руки тяпки, вилы, кирки и другие инструменты, пригодные для обороны, и собирались вокруг вооружённого такой же домашней утварью старосты.

– Юэл уже сжёг тела?

– Да, на восток посмотри, видишь, пылает?

Невысокий мужчина в коричневой робе посмотрел в сторону, куда указывал староста. И действительно, над одинокими сухими деревцами и каменными валунами клубился чёрный дым. Издалека можно было заметить зияющие дыры раскопанных могил и крохотные перекошенные памятники.

– Говорил же, что всё это устарело, – недовольно произнёс мужчина в робе, – зачем трупами землю портить. В телах уже ни души, ни жизни, просто оболочки. А вы всё про упокоение какое-то. Давно бы их сожгли и время сейчас не теряли.

– Не говори так, Доуэл. Это вы, реллийцы, ни во что не верите, а у нас принято людей земле предавать, – махнул рукой староста.

– И чего ради? Смысл в этом какой? На месте кладбища могли быть посевы или дома для переселенцев. А там одни трупы. О живых нужно думать. Теперь кочевники разгуляются, если Юэл с ребятами кого-то пропустили.

– Не пропустил, не переживай. А такие речи лучше больше не заводи, оскорбительны они.

– Кого же они оскорбляют? Тех, кто тратит силы и ухаживает за кладбищем? Или тех, кто вынужден высаживать семена в десяти километрах отсюда, так как ближайший чернозём занят захоронениями?

– Не будем, Доуэл. Сейчас проблема посерьёзней.

– Именно, Палисий. У нас проблема как раз из-за того, что Юэл вместо налаживания обороны сжигает тела.

Староста промолчал, виновато взглянув из-под мохнатых седых бровей на Доуэла. Деревня опустела, остались только те, кто собирался принять бой. Среди анкорцев и реллийцев затесалась одна женщина из остов. Переселенка, совсем недавно приехавшая в горы из-за болезни матери.

Не раздавалась по толпе защитников глупая бравада, никто не храбрился, не подмигивал, как это бывало среди старых вояк, вновь вернувшихся к любимому ремеслу. Люди стояли молча, глядя на холм, за которым набирало силу страшное бедствие. Все знали, что это их последний бой, и только щуплая, едва осязаемая надежда теплилась в душах местных жителей, что их семьи сумеют спастись за каменной стеной в лучах благодатного сияния земли.

– Иди, Палисий, уходи к остальным. Только ты сможешь сдержать стены убежища, – тихо произнёс Доуэл, сжимая древко кирки.

– Я вас не брошу.

– Палисий. Нашим жёнам и детям ты нужнее. Прошу, уходи.

Староста сплюнул, вкладывая в этот жест всё негодование, но подчинился. Отойдя от защитников к небольшому мостку, он обернулся и крикнул:

– Всех вас знаю, всех вас помню, дорогие! Будьте смелыми! И пусть Матерь примет каждого в свои тёплые объятия.

Оставшиеся подняли руки и приложили их к подбородку, как принято у реллийцев выражать почтение.

До пещеры староста добрался быстро. Женщины, дети, старики и калеки уже ютились внутри. В глазах их стоял животный страх. Многие дрожали, как от холода, хотя внутри разливался жар яркого жёлтого луча, бившего из земли в своды в самом центре галереи. Палисий, как и другие Северные маги, называл подобные явления энергетическими колодцами. Местный колодец считался одним из крупнейших в Нарадвелл, только благодаря ему Палисий надеялся, что удержит огромный камень, закрывающий вход.

Староста подошёл к лучу ближе, осторожно поднёс руки, но не касался: подобное действие чревато ожогом. Заглянул в яркие всполохи, мелькающие то тут, то там в теле магического явления и втянул носом пропитанный магией воздух. Затем встал к колодцу спиной, лицом ко входу. Он старался не слушать крики раздираемых на куски жертв, раздававшиеся за стеной. Старался не вспоминать лица односельчан, оставшихся с жуткими тварями. Старался не видеть, как женщины в беспамятстве сжимают малышей и как те жмутся поближе к материнской груди. Сердце Палисия обливалось кровью: он не был уверен, что сумеет их защитить. Он бы мог отправить их в лабиринт проходов, запутанный и чёрный, чтобы те немногие, кто выберется к пустоши, попытались пробиться к магам, но не сделал этого, поскольку боялся стать причиной не менее жуткой – голодной – смерти в темноте и одиночестве.

Крики стихли. Их заменило протяжное шипение, переходящее в бормотание. Женщины прислушались, то и дело поглядывая на старосту с немым вопросом. Время тянулось бесконечно. Томительное ожидание и надежда, всё ещё трепыхающаяся, всё ещё живая. Даже дети умолкли, следуя материнским наказам. Пещера застыла, и лишь энергия колодца пульсировала, распространяя едва заметные магические волны.

Первый толчок сотряс гору спустя минут десять. Палисий встал в стойку и начертил защитный знак. Осторожно потянул силу из колодца, чтобы укрыть убежище магическим куполом. Второй толчок пришёлся как раз на защиту. Палисий вздрогнул, по коже побежали колючие мурашки. Снова толчок и попытка сдвинуть камень. Женщины заплакали. Толчок. Палисий потянулся к энергии, чувствуя, как магия обжигает ему горло. Тишина. Густая и плотная, что можно резать ножом. Враг то ли набирался сил, то ли искал бреши в обороне. Теперь надежда закралась и в крепкое сердце старосты. А вдруг…

Новый толчок был таким сильным, что Палисий упал на колени, стараясь удержать магический купол. Ещё один удар, сильнее прежнего.

– Кариэл! – позвал староста срывающимся от перенапряжения голосом. – Веди детей в пещеры! Попробуйте выбраться!

– Палисий… – Фиолетовоглазая женщина, держа за руку маленькую девочку, поднялась на ноги. – Но Доуэл…

– Нет больше твоего мужа, Кариэл. Тебе ли не знать. И всех нас ждёт его участь. Так пусть хотя бы у деток будет шанс.

– Иди, Кариэл, – вдруг поднялась другая женщина, постарше, седоволосая. – Забери моих внуков.

– И моих.

– Дочку мою возьми.

Кариэл испуганно глядела на земляков, словно не понимала, чего они от неё хотят.

Толчок.

– Иди, дочка, – кивнул староста. – Ты самая смелая из нас, самая боевая. С тобой у деток будет шанс выжить.

– Не просите меня, – чуть ли не плакала Кариэл. – Как же я доберусь до магов? Только пустошь тянется четыре километра. Мы не успеем…

– Иди, дочка, – повторил староста, – мы телами своими закроем проход, чтобы некроманты дольше к вам добирались.

Стоило Палисию сказать это, как одна из пожилых женщин и два старых калеки поднялись с мест, вытаскивая крохотные ножички из-за пояса.

Кариэл беззвучно расплакалась, глядя то на односельчан, то на дочку.

– Дети, – позвала она сквозь застилающие глаза слёзы, – идите сюда.

Крохотные ручки потянулись к ней, самого маленького мальчонку, который ещё не научился ходить, женщина посадила себе на предплечье.

Уходя из пещеры, она не оборачивалась, поскольку боялась увидеть, как Ралла, жена старосты, перерезала себе горло возле входа, чтобы стать первым кирпичиком, укрывающим будущее их поселения от врага.

Палисий сжал зубы, сдерживая крик. Его любимая Ралла, дорогая жена. Сорок лет они прожили вместе. Сколько невзгод и потерь они встретили плечом к плечу. Ралла. Маг снова потянулся к колодцу, и теперь на волосатых старческих руках показались первые ожоги. Но защита стояла. Новый толчок и попытка откатить камень. В щели уже можно было увидеть кроваво-серую массу из врагов и побеждённых.

Первой в пещеру вползла остская женщина, и её вскрикнувшую больную мать, готовую кинуться к дочери, остановили односельчанки. Палисий увидел надрезанные сухожилия: женщина хотела, чтобы после смерти её тело не могло нанести родным людям ущерб. В пустых глазах затаилось безумие. Она мычала, перебирая искалеченными руками, и остановилась только перед магическим куполом, взвыв от прикосновения к нему. Следом, словно кривые тени, протиснулись человекоподобные существа с красными, как спелые вишни, глазами и тощими вытянутыми лицами. Их острые когти скребли по камням, одежды на теле не было, и весь неприкрытый срам ужасал неестественным цветом и формой. Камень отходил всё дальше, и в проёме уже виднелись жуткие ухмыляющиеся существа. Но они не слепо неслись на магию Палисия, а выжидающе толпились рядом. И в какой-то момент маг понял почему.

Он отличался от них, этот высокий бледный, как коровье молоко, мужчина. Чёрный плащ с белым узором развевался на ветру, когда он шёл по созданному его войском проходу. Красные глаза горели ярче, чем у остальных. Зрачки – маленькие чёрные точки посреди кровавых шаров. Некромант вселял ужас одним своим присутствием. И если на лицах кочевников горело желание и голод, то этот был холоден, как лёд на верхушке Ахрд.

– Какой смелый старый маг. – Удивительно чистый и красивый голос диссонировал с образом. – Но какой в этом смысл? Нас десятки тысяч, и мы голодны.

Зубы Палисия застучали друг о друга. Он не хотел бояться, но страх решил за него. Он обернулся и посмотрел на земляков, а они на него. Потом осторожно, чтобы никто не заметил, кинул взгляд на проход – тот был завален телами стариков и калек, пожертвовавшими ради детей своей жизнью. Они умирали так, чтобы их руки и ноги были плотно сплетены между собой, и некроманты, даже оживив трупы, не смогли бы сдвинуть этот ком с места, по крайней мере, быстро.

– Сделай это, Палисий, – кивнула ближайшая к нему девушка, совсем молодая анкорка Эрцеус. – Я не хочу, чтобы меня насиловали эти твари, чтобы они… измывались над моей матерью.

– Сделай, – поддержала вторая.

Потом кивнула третья, четвёртая, пятая – и так все сто десять человек. Их голоса слились в скорбное скандирование, от которого Палисий зарычал, как раненый зверь. Он глянул на чудовище, оживившее уцелевших телом односельчан, потом на остку, мычащую возле купола. Маг понимал: он не выстоит, а помощи ждать неоткуда.

– Давай, Палисий. Пойдём за Раллой и Доуэлом. Попросим за наших детей лично у Матери, – шепнула Эрцеус.

Старик опустил глаза, потом руки, затёкшие и обуглившиеся. Повернулся к колодцу и позволил магии пройти сквозь него, заполнить всё тело. Напрягся, превозмогая сводящую с ума боль, и выпустил энергию во внешний мир резкой волной. Магия сотрясла своды пещеры, заставила гору вздрогнуть. Все жители деревни загорелись факелами, вспыхнули, будто их кинули в жар солнца, и распались пеплом по земле. Только связка тел у прохода осталась нетронутой. Волна пошла дальше, и некоторые из существ взвыли от боли. Тех, кто стоял ближе всего к куполу, охватило пламя. Человек в чёрном плаще с белыми узорами выставил перед собой невидимый щит, отбил магию, вернув её обратно в колодец.

– Неплохо для Северного мага, – тихо произнёс он, глядя, как в агонии корчатся воины его армии. – Но так он лишь выиграл время.

***

Южные владения императора. Варатский округ

– Источник, Хранители магии называют это Источником, а Северные маги – энергетическим колодцем, – пояснила Легион.

Теркус прикусил губу и задумался.

– Ну… наверно. Не суть. В общем, говорю ему, не лезь ты туда, территория чужая, кто его знает, как обернётся. Не послушал, полез. Получил ожог лица и половины тела. Идиот.

– О ком ты толкуешь, я отвлёкся? – спросил Диэлон, догоняя Легион и Теркуса, едущих впереди.

– Да о Килусе Кривом, помнишь его? Такой длинный с редкой бородёнкой. Похож на тощую обезьяну. Всё в гильдию Бойцов хотел попасть, но его не взяли, телосложением не вышел.

– А-а-а, Килус. Всё, вспомнил, – кивнул Диэлон. – А что за Источник?

– Легион говорит, что тот луч, в который он прыгнул по пьяни, называется у Хранителей магии Источником.

Диэлон нахмурился:

– Хранителей магии? Откуда Легион знать, как он называется у Хранителей, если это полумифический народ?

Теркус повернулся к Легион, словно хотел задать тот же вопрос. Гордый взгляд девушки оба парня трактовали по-своему.

– Умничаешь, значит, – усмехнулся Теркус. – Учёная девица.

– Наверняка услышала где-то, – махнул рукой Диэлон. – О Хранителях столько легенд сложили, что и не сосчитать. Легенда об одиннадцати отважных, о старом дубе и магическом вихре и ещё какие-то, но я забыл.

– Ты тоже не промах, дружище, – заметил Теркус, – я и об этих не знал. А что это за история про отважных?

– Легенда об одиннадцати отважных? – Диэлон дёрнул поводья, так как его кобыла, заинтересовавшись кустиком неподалёку, хотела остановиться. – В ней говорится об одиннадцати Хранителях магии, давших отпор полчищам некромантов, осаждавшим границы Нарадвелл. По легенде, к первым магам за помощью обратился император – не из семьи Рат, об этих ещё тогда и речи не шло. Реллийцев к тому моменту уже разбили, мёртвые во главе с некромантами пошли вглубь страны. Тогда-то Хранители и выступили единым фронтом. Их сила была настолько велика, что они без труда остановили многотысячную армию врага.

Теркус слушал друга раскрыв рот, Легион же изучающе смотрела на спутника, несколько смутив его.

– Но это всего лишь миф, конечно, – спохватился он, ловя странный взгляд девушки.

– Где ты слышал эту историю? – спросила Легион, снова поразив парней приятным голосом.

– Не знаю, наверно, в детстве.

Друзья не съезжали с торгового тракта, изредка поглядывая за спину. Уходить с большака желания не было, да и местность не позволяла. По обе стороны простирались густые леса, а до ближайшего поселения полдня пути верхом. Останавливаться боялись, но и лошадей не мучали быстрой ездой. По совету Теркуса взяли с собой ещё двух жеребцов и навьючили их пожитками. Эрэл всю дорогу молчала, Бэл выглядел более воодушевлённым, но и он явно погрустнел. Диэлон полагал, это из-за смерти земляков, с которыми расправилась Легион.

– Легион, а как так получилось, что ты попала в рабство к моему дяде? – спросил Диэлон, когда они пересекали широкий мост, перекинутый над рекой Го.

– Мы с братом приехали на ярмарку, вроде той, что сейчас проходит в Варате. Вечером на нас напали работорговцы.

– Но вы же маги, так? Как у них вышло сцапать магов? – снова подключился Теркус: от долгого молчания, как он сам говорил, у него болела голова.

– Всё произошло очень быстро. Лил дождь, стоял туман. Я их даже не видела.

– А брат?

– Брат упал с повозки. Не знаю, что с ним случилось. Может быть, умер, а может, тоже пресмыкается перед знатью на званых вечерах с ошейником, как у меня. – Последние слова пронизывала горечь.

– А что за… кхм… за глупость сказал Дериус? – наконец решился Диэлон. – Ну… о том, что ты только меня не смогла убить и… кхм… защищала.

Легион опустила взгляд, было видно, что говорить об этом ей неловко. Диэлон, в меру своих ограниченных познаний в сфере душевных терзаний, предположил, что имеет место романтический подтекст, но ошибался.

– Я хотела, но просто не могла. Магия не слушалась меня. Это как потерять руку, а потом через фантомную боль чувствовать её присутствие. Я чувствовала эту «руку», но не могла протянуть.

Диэлон подумал, что его первая догадка понравилась ему больше, чем правда.

– Ясно, – только и сумел выдавить из себя парень. Ускользнуло ли от Легион его разочарование, он не знал, но постарался тщательно скрыть неуместное чувство.

К сумеркам друзья вышли за пределы леса и увидели вдалеке слабые огоньки небольшого поселения. Над ветхими крышами клубился дым костра, но движения, привычного для подобных мест, не наблюдалось. Либо деревенские слишком рано ушли спать, либо деревня пустовала, но откуда тогда дым?

Торговый тракт тёмной лентой тянулся дальше, но к поселению шла отдельная, изрытая колеёй тропа, почти заросшая высокой колосящейся травой.

– Что за запах? – заметила первой Эрэл и скривилась. – Гадость какая.

Легион потемнела и бросила быстрый взгляд на Бэла, словно хотела сравнить догадку.

– Но этого ж не может быть. На Юг некроманты не добрались, – с надеждой в голосе сказал Теркус.

– Как знать, – произнёс Бэл, сжав на поясе забранную у мёртвого реллийского солдата саблю.

– Тогда, может, не стоит туда идти? – тихо предложила Эрэл.

– Ночевать в доме лучше, чем в поле. Нужно разведать обстановку, – отозвался брат.

Они осторожно подъехали к распахнутым старым воротам. Признаков борьбы не было. Дорожки пылились, раскрытые окна и двери зияли пустыми глазницами. Висящие у притолоки крохотные фонарики, в виде истёкшей свечки под стеклянным колпачком, горели тускло, едва давая свет.

– Дым идёт с окраины, вон оттуда, недалеко от частокола, – указал Теркус, поднявшись на стременах.

– Легион, – впервые за долгое время после расправы над стражами обратился к ней Бэл, – в случае чего ты же сможешь нас защитить?

Девушка коротко кивнула, а Диэлон снова увидел магию, блестящую и вибрирующую у неё на лице. В этот раз даже запах почувствовал, такой терпкий с пряной ноткой.

Деревня ничем не отличалась от прочих. Типичные строения сельских жителей, чьё существование зиждется на разведении скота и ежегодных посевах. Только вот ни одного деревенского им по пути не встретилось. Но что действительно испугало друзей, так это картина у частокола. Там находилось местное кладбище. Петлевидные надгробия, выкорчеванные из земли и брошенные абы как неподалёку от разрытых могил, напоминали разложенные капканы. Тел не было, и теперь все, кажется, поняли, что горит.

Движение показалось за небольшой часовней. Крепкий мужичок в грязной рубахе и рваных штанах усердно выкапывал очередного покойника.

– Вечер добрый, – обратился Теркус. – Вы местный?

Мужчина на секунду замер, пытаясь определить, откуда слышен голос, затем выпрямился, отбросил лопату в сторону и ловко вылез из вырытой ямы. Он как-то неуместно улыбнулся и, кажется, хихикнул.

– Старуха сказала: «Копай и жги, Тото», – странно глотая звуки, сообщил новый знакомый. – Тото взял лопату и уже почти закончил.

– Кажется, у него мозги набекрень, – шепнул друзьям Теркус, а громче спросил: – Где все жители, Тото?

Мужчина развёл руками и хихикнул.

– Тото не знает. Старуха сказала…

– Да-да, мы поняли. Жители куда-то ушли?

Тото задумался, покрутил головой, посмотрел в сторону жилых домов, потом стукнул себя по голове и сказал:

– Тото видел, как они ушли в лес. Все ушли.

– Зачем?

– Большое зло идёт с севера. Все ушли в лес.

– Всё ясно. Люди перепугались и решили спрятаться от кочевников в лесах, – сказал Бэл.

– Да, кочевники, – с умным видом кивнул Тото. – Старуха сказала…

Теркус не стал дослушивать любимую присказку Тото и повернулся к друзьям:

– Ну что? Останемся?

Эрэл застонала:

– Тут жуткая вонь, как же здесь спать?

– И то верно, – поддержал сестру Бэл. – Но спать на голой земле тоже не лучшее решение. К тому же от этой вони мы избавимся разве что через пару километров пути.

– Значит, остаёмся, – подытожил Диэлон.

***

Императорский префект застал мэра Варата в компании трёх лекарей и кастеляна Мербуса. Дериус Рат, злой и раздражённый, метал гром и молнии. То и дело в присутствующих летели оскорбления и домашняя утварь. Гнев этот вызван был отнюдь не ранениями, полученными в путешествии по торговому тракту, а отсутствием его телохранителя – Легион. Префект давно подозревал, что сиротка, взятая из приюта, совсем не та, кем её считают. Догадки свои он никому не озвучивал, зная, как именно младший брат императора устраняет слухи.

– Моё почтение, господин Рат, – наигранно улыбнулся префект в полупоклоне.

– Господин Берус Лат, – даже не посмотрев на гостя, небрежно махнул рукой мэр. – Зачем вы здесь?

– Несколько стражников города исчезли, включая ценных для армии императора реллийцев. Сегодня на их имена пришли повестки, но в казармах мои люди будущих солдат не обнаружили. Последний раз их видели с вами.

Глаза Дериуса сверкнули недобрым огнём.

– Во всем виновата Легион.

– Прошу прощения… ваш телохранитель?

– Да. Она спелась с бандитами из ирихов и уволокла с собой моего племянника. Я хотел их догнать, но получил рваную рану и сотрясение мозга.

– Прискорбно. – Префект ни слову не поверил, но виду не подал.

Дериус указал взглядом на мягкое кресло, приглашая гостя сесть. Кастелян Мербус без лишних слов дал указание приготовить закуски и горячего чаю.

– Аккуратнее, Ака вас побери! – выругался Дериус, ударив одного из лекарей по руке. – Не рукав пришиваешь!

Префект терпеливо ждал продолжения сомнительного рассказа.

– Девка спелась с ирихами за моей спиной, продала им мальчишку. Сообразила, что он стоит следующий в наследном списке после меня.

– Та самая безмолвная Легион, которую я видел на стольких казнях? – сузил глаза Берус.

– В тихом омуте, префект. Я тоже не догадывался о её планах.

Берус Лат устало потёр веки кончиками пальцев.

– Что вы намерены делать, Дериус?

– Я уже разослал по ближайшим городам их с Диэлоном портреты, назначил награду.

– Даже так…

– А как иначе? Девчонка должна ответить за содеянное.

– Понимаю. Однако ж повестка есть повестка. Долг обязывает меня забрать в армию часть стражи из варатского корпуса.

Дериус скривился:

– А кто будет защищать Юг от бандитов и бродяг?

– Если Нарадвелл не даст должный отпор, нечего будет защищать, господин Рат. Что же, я вас уведомил, теперь мне пора.

Дериус секунду молчал, но тут же спохватился:

– Господин Лат, могу я вас попросить?

Префект остановился в дверях:

– Слушаю.

– Напишите императору, что сбежала особо опасная преступница, пусть его гвардейцы прочёсывают окрестности и, если нужно, нейтрализуют её. У меня есть догадка, что Легион потащит Диэлона именно туда.

– Интересная догадка. Но в текущей ситуации едва ли императору будет дело до какого-то мага с юга.

– О, вы её плохо знаете. Легион опасна. Очень опасна. Она как зверь, сбежавший из клетки, никогда не знаешь, чего от неё ожидать.

– Печально слышать подобное о вашей протеже. Что ж, я сообщу императору об опасности. Спасибо, господин Рат.

***

Легион проснулась раньше всех, потянулась, осмотрелась, расправила смявшееся за время сна платье. Друзья сопели в дальнем углу лачуги спина к спине, укрывшись старыми одеялами. Дым на улице рассеялся, но гадкий запах палёной плоти впитался, казалось, даже в землю. Тото исчез. Наверно, ушёл за своими. А вместе с ним и одна из лошадей, гружёная провизией. Девушка выругалась, осмотрев валяющуюся на земле сброшенную попону.

Быстрым шагом она миновала короткую улицу и вышла к кладбищу. Жуткая чёрная гора истлевших тел одиноко высилась среди хаоса разрытых могил. Ни следа Тото.

– Вот мерзавец, – тихо сказала она.

– Кто мерзавец? – раздался заспанный голос Бэла позади.

Легион обернулась. Парень растирал затёкшие руки и широко зевал.

– Одну из лошадей с провизией уволок тот кретин могильщик.

Глаза Бэла расширились. Решив убедиться, что Легион не врёт, он быстро посмотрел на коновязь.

– Проклятье. Мозги набекрень, а воровать умеет, – резюмировал он.

– Значит, нам снова придётся зайти в населённый пункт, но в текущей ситуации затеи опасней не придумаешь.

– Согласен. Ака бы его побрал, а ведь мне он сразу не понравился.

– Нужно было озвучить догадку, – пожала плечами Легион. – У вояк реллийцев нюх на такие дела.

Бэлу и польстило сказанное, и одновременно раздосадовало.

– В следующий раз молчать не буду. Представляю, как расстроится Теркус.

Легион промолчала, снова вглядываясь в пугающую картину сгоревших покойников. Ей вспомнилось, как мама объясняла, почему тела умерших надобно сжигать сразу, а не отравлять трупным ядом землю. Хранители магии, будучи народом кочевым, захоронений не организовывали. В богов, как и реллийцы, тоже не верили, посему сжигали тела без лишних предрассудков. Лишь последние годы её род осел в лощине за Антирским лесом, однако старая традиция осталась. Никто не хотел занимать землю мёртвыми, когда она была нужна живым.

– Почему они их хоронят? – спросила Легион у Бэла. – И что это за знаки, в виде которых сделаны надгробия?

– Очевидно, в этой деревне поклоняются Матери – божеству, согласно их вере, выносившему и родившему этот мир. Петля означает пустое чрево.

– Интересно.

– История религий была одним из любимых предметов в академии.

– Даже немного завидую тебе. Дериус не стал тратиться на моё обучение. Я и писать на вашем языке не умею.

– На нашем? Он разве не твой? Ты же из Северных магов, верно?

– Нет.

Бэл сначала нахмурился, а потом его брови поползли вверх.

– Так ты и правда из…

– …Хранителей? Да.

– Думал, их не существует, а это лишь миф, красивая легенда.

Легион проглотила ком в горле, поскольку со словами Бэла вернулись образы родных мест.

– Существуем. Мы редко выходим к людям, и если судить по моей ситуации – правильно делаем.

Бэл обошёл Легион и сел на перекладину забора.

– Слышал, Хранителям не нужно тратить время на составление заклинаний. Магия слушается вас быстро, без задержек.

– Так и есть.

– Но ты говорила, что брата и тебя схватили.

– Магия не даёт бонус к ловкости, Бэл, она не предупреждает об опасности. Брат просто не успел что-либо сделать, а я была слишком мала и не привыкла нападать на других людей с помощью магии. Но я усвоила урок, и от меня люди Дериуса пощады пусть не ждут.

– Ты поэтому так жестоко разделалась с теми солдатами?

Легион смутилась, на лице проявился румянец.

– Там я потеряла контроль. Испугалась, что снова попала в рабство. Прости, если напугала твою сестру. Но ты должен знать, если потребуется, я буду защищаться так, как умею. Никаких поблажек, никаких колебаний. Этот мир был жесток ко мне, так пусть получит за это сполна.

– Понимаю и не могу винить. Не знаю, как сам бы поступил в подобной ситуации.

Из-за холмов показался яркий солнечный диск, и деревню залило жёлтым светом. Вдалеке закричала сонная птица, переполошив половину лесной живности.

– Наверно, пора их будить, – предположил Бэл. – Не хотелось бы встретиться с нашими преследователями.

– Они охотятся за мной и Диэлоном, вам ничего не грозит, если вовремя разделимся.

Бэл отрицательно покачал головой:

– Нет. Мы с вами до конца. А защититься я сумею, не переживай. Ремеслу реллийцев обучился.

Легион снова хотела извиниться, но не стала, решив в последний момент, что у стражи Дериуса был выбор.

– Пойду, разбужу.

Легион впервые за тринадцать лет ехала туда, куда сама хотела. Впервые за тринадцать лет ей не отдавали приказы. Она дышала полной грудью и улыбалась лучам полуденного солнца. Но ещё ценнее были ростки новой надежды, закинутые в душу бывшей пленницы. Она ухватилась за шанс снова вернуться домой и увидеть маму с отцом. Пусть шею по-прежнему сжимал «ошейник», пусть где-то поблизости рыскали ищейки Дериуса. Всё это неважно. Сейчас она свободна.

Погода благоволила друзьям, и от позавчерашних туч не осталось и следа, но по краям большака всё ещё стояла вода. Дул лёгкий, едва уловимый ветерок. В воздухе витали ароматы луговых цветов, которые показались сразу за холмом.

Эрэл вынюхивала свою одежду, с разочарованием отмечая, что запах палёной плоти остался вместе с ней надолго. Раздосадованный потерей жеребца Теркус что-то бурчал себе под нос. Слов Легион не могла разобрать, но была уверена, что это проклятия в адрес деревенских. Диэлон выглядел задумчивым, очевидно, картина, увиденная накануне, сбила его с толку. Немудрено: он почти не покидал стены Варата, а о войнах знал только из книг по истории. Если бы Легион не служила Дериусу Рату, дававшему самые омерзительные задания, то тоже бы впечатлилась. Но побывав наёмным убийцей, пусть и не по собственному желанию, она перестала приходить в ужас от вида мёртвых тел и разрытых могил. Только Бэл, кажется, разделял с Легион удовольствие от верховой езды. У них двоих действительно имелось нечто общее: он хотел поскорее увидеть отца, а она – мать.

Первый обоз с беженцами встретился спустя пару часов после обеда. Уставшие мужчины и женщины говорили несвязно, постоянно перебивали друг друга, ругались. Единственное, что поняли друзья, – эти люди тоже боятся нашествия кочевников и решили сразу уйти в сторону Антирских лесов. После них телеги с пожитками встречались ещё пару раз, а под вечер друзья вышли к стоянке вынужденных переселенцев.

Те окружили себя крытыми повозками, по центру горел небольшой костёр, на котором жарилась поросячья тушка. Переговаривались тихо, почти неслышно, часто замолкали, погружаясь в тоску по дому. Друзья постарались подъехать шумно, чтобы не испугать народ внезапным появлением. В первую очередь напряглись мужчины. Едва заметно каждый из них потянулся кто к дубинке, кто к тяпке.

– Приветствую от лица нашей скромной компании, – натужно улыбнулся Теркус, всё ещё печалясь краже скакуна. – Меня зовут Теркус. Это мои друзья: Диэлон, Бэл, Эрэл и Легион. Мы едем на север, но нам нужно купить провизии, так как в одной из деревень сво… нехороший человек по имени Тото украл часть наших пожитков.

Мужчины и женщины переглянулись, кто-то понимающе закивал.

– От нас что нужно? – резко отозвался, по-видимому, главный.

– Мы готовы заплатить за еду, питьё и тёплые одеяла – в Нарадвелл даже весной ночи не радуют жарой.

– Если ты не заметил, – главный не церемонился, – мы и сами живём не лучше вашего. Побросали дома и имущество, вынуждены колесить по стране, так как императорское, дёрни его за ногу, величество не изволило сообщить, что, собственно, простому люду делать.

– А что тут непонятного? – вспыхнул Бэл. – Если реллийцы не удержат оборону, всей Нарадвелл конец. Кочевники не лучше этого вашего, дёрни за ногу, величества.

– А ты, фиолетовоглазый, чего не с ними-то? – усмехнулся мужчина.

– Я как раз туда и еду, если ты не заметил, – отплатил той же монетой Бэл.

– Не будем горячиться, – примирительно развёл руки Теркус. – К костру нас хотя бы пустите, погреться. Ночь подбирается.

Главный не сводил с Бэла глаз, потом ещё раз внимательно осмотрел остальных – едва ли в сумерках эта внимательность могла помочь.

– Там лошадей можете оставить.

– Нет уж, – покачал головой Теркус, – второй раз я ошибку не совершу. Мы их привяжем к одной из ваших повозочек, так, чтобы в поле зрения попадали.

Главный пожал плечами, дескать, как знаете.

Подойдя ближе, Легион смогла осмотреть беженцев. В основном женщины и дети, всего пятеро мужчин. Угрюмые, заросшие, будто в дороге не один месяц, однако война длится не так долго. Так откуда они бегут?

Пока Легион оценивала новых знакомых, главный рассматривал её.

– А эта ваша подруга, часом, не варатская змея? Очень уж похожа.

Теркус, в этот момент принявший чашку воды от мамы с тремя детьми, чуть не поперхнулся, но сдержался.

– Нет. Она не местная, – сухо ответил он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.