Плакать или плясать
Программка
Елена Пестерева
Татьяна Пучко

Корректор Татьяна Анатольевна Косарева

© Елена Пестерева, 2024

© Татьяна Пучко, 2024

ISBN 978-5-0062-4276-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Первое предисловие

Так бывает, что долгое время жизнь представляется бессмысленным набором деталей, из которых не собрать ни мозаики, ни судьбы, ни слова «вечность». Будто линии, начавшись, обрываются, кусочки пазла не подходят друг другу, мелодии вспыхивают и гаснут, не образуя музыки. Так бывает, что, отчаявшись приладить одно к другому, смиряешься и живёшь, таская за собой свою пересортицу. И вот тут-то внутренние связи обнажаются, и неочевидная механика мироздания разрешает себя потрогать.

«Плакать или плясать» – возможность увидеть, как две человеческие жизни на протяжении нескольких десятилетий пересекались, сплетались и расходились, чтобы из контрапунктов городов, событий, тем, чувств и интонаций в конечном счёте сложилось целое.

Елена Пестерева

Второе предисловие

В самой первой версии, показанной нами в августе 2019 года в Москве в Центре славянских культур Библиотеки иностранной литературы им. М. И. Рудомино, помимо наших собственных стихов, были еще Ленины переводы с белорусского и украинского. Из последующих выступлений мы их убрали, чтобы сократить время перформанса до одного часа двадцати минут.

В этой брошюре представлена наиболее полная версия без переводов. Тексты моих стихов и песен напечатаны курсивом, Лениных – прямым шрифтом.

Татьяна Пучко

СВЕТ МОЙ ТЕНЬ

Свет мой, тень моя, боль не беда,
и не страх, а смех,
заводи – поехали, да.
Даже не думая одновременно,
мы вместе уже давно.
Даже не ведая мхов имена,
мы давно в одном
заповедном лесу живем, но
сколь бы ни льнуть к одному огню —
мы поврозь глядим на луну.

Свет мой, тень моя, сколько веков
у одной запруды
мы упрямо на воду дуем.
Ладно бы кто обварил молоком —
да ведь просто такая дурь…
И не спрашивай, как получилось так,
что друг без друга
мы подолгу прожить не можем,
ибо ничто ны не разлучит
от любве Божия…

«выйди в город там декабрь…»

выйди в город там декабрь
дебаркадер и река
ломкий лёд покатый камень
улиц гнутые бока

за трамвайными звонками
перекрёсток дождь кабак
наклоняется над нами
неба пекарский колпак

ветер бешеный и стылый
не пугайся если вдруг
город – розовый обмылок —
выскользнет из мокрых рук

ГОРОД

Город плох:
Неуютно, холодно.
Слушай, Бог
Этого города:
Чтобы не умереть
От голода,
Встали мы, дети
Нашего города:

– Огороди от горя,
Город, нас;
Голеньких
В пух облеки тополевый,
Вскинем мы головы,
Дети города;
Градом раскатятся
Слезы радости…
Вот,
Я с вокзала кричу:
– Город мой,
Здравствуй…
Можно ли мне
Домой,
Обратно?

«Кофе растёт во Львове, …»

Кофе растёт во Львове,
Пальмы растут во Львове,
Виноградники растут во Львове,
Черешни растут во Львове,
Омела растёт во Львове,
Каннабис растёт во Львове.

– Это было модно, – говорит Марина.
– Уууууу, – говорит Лёша.
На улице Свободы есть детский обувной «Топ-Топ».
У кривой липы дождь становится снегом.
И тогда ты сошёл с ума?
И тогда – и тогда.

ДЕТСКОЕ 2

Ты помнишь, во дворе еще играют
Девчонки в подкидного дурака,
А ты сидишь на козырьке сарая,
За ними наблюдая свысока,
Постругивая палочку ножом.
Ты здесь чужой.

Выходят хлопцы. С криками «Тiкайте!»
Соседки врассыпную. Ты ножу
Сквозь зубы шепчешь: «Трохи почекайте,
Ще я всiм вам дулю покажу…»
И трудно удержать себя от слез.
Тебя в игру не взяли, не дорос.

Ты городской, приезжий, ты никто.
И девочка притом…

«при любых обстоятельствах сразу пиши во Львов …»

при любых обстоятельствах сразу пиши во Львов
я хорошая все дураки дураки скажи
и оттуда волна прикатится тёплых слов
ты хорошая все каэспешники и ханжи
все обижены ранены уязвлены забудь
это сложные люди оставь приезжай гулять
там весна там цветёт там поёт там копытец дробь
это бой самолюбий нашла о чём горевать
набери полны щёки и через сито сплюнь
к нам приедет Никита и детский смех привезёт
мы дадим тебе конфет чаю с сухарями
мы не спросим кто ел из нашей чашки
будем долго закинем за плечи и пойдём
за высокие горы в торбине вязаной унесём

ДЕТСКОЕ 3

от старых стен и черепичных крыш
отходит снег, как белая короста,
дивлюсь на небо: Господи, услышь, —
и становлюсь немыслимого роста,
и все становится нелепо и не просто,
как ты привык, и набухает тишь
стихами наподобие нароста.
вот-вот прорвется, хлынет через край —
весна уже крадется от погоста,
но что весна… нам лета подавай.
монеты алычи в траве глубокой,
каштанов загорелые плоды,
медвяный клевер, отдых у воды,
бездонный день и никаких уроков!
садись на двухколесного коня
и в лес кати проселочной дорогой,
вались на землю, щелкай недотрогой
и не пытайся ничего понять…

«Говорит. …»

Говорит.
И показывает.

Говорит, мне было лет семь,
было 23 февраля, я сделал папе подарок.
Слепил солдатика.
Слепил, стыдоба дарить воина воину —
смял обратно.

Говорит, я, может, раз в год доезжаю до Львова.
Я люблю по нему
молча медленно ходить,
сама с собой.
И действительно ходит,
молча и медленно,
но со мной.

Говорю, мне было 16, я увидела тут в опере контемпорари данс,
оба отделения плакала. Потом искала солистку, так и не нашла.
Говорит, она моя кума. Я передам.

Говорит, в школе мы мазали батареи звёздочкой —
слёзы из глаз и никаких контрольных.

Говорит, а ещё, когда время есть,
я люблю постоять у Фёдорова и всё порассматривать.

Говорит, я приходил, сидел и читал. Потом приходили люди,
снимали меня, со свечами, с черепом, ну детский сад.

Говорит, я приехала – так, Лена, я люблю тебя.

Говорит, я знаю: она моя невестка.

Говорит, буки и дубы говорят хором.
Можно выделить чей-то голос, но незачем.

Говорят хором.
Можно выделить.
Но зачем.

КУРЬЕРСКОЕ

Я все время езжу туда-сюда
И какие-то ноши несу.
Я живу в автобусах и поездах,
Но охотней всего – в лесу.

И лежит на душе у меня тишина,
Как тончайший китайский шелк.
У меня есть любимая женщина,
Иногда ей со мной хорошо.

Иногда она на меня кричит —
И я считаю до ста.
И тогда говорит она: замолчи,
да заткнись ты, пожалуйста.

И тогда я хочу умереть, замереть
Или просто пойти ко дну.
И тогда я молчу, и твои голоса
Потрясают мою тишину.

И моя тишина, как сама простота,
Чует привкус металла во рту.
И тогда я смотрю.
И твоя красота
Наполняет мою пустоту.

«там где под северным солнцем ребёнка отдав карусели …»

там где под северным солнцем ребёнка отдав карусели
ляжешь на стёртой до твёрдого грунта плешивой траве
быстро привыкнешь к чужому и сладкому звону веселья
что и не слышишь его – только солнечный шум в голове
там где песок и соломинки камешки утки окурки
время недвижно неслышно никто никуда не идёт
медленно серая хаски плывёт мимо тающей булки
глупые люди негодная псина для этих широт
мир неподвижен огромен но виден в деталях инклюдах
в мелких подробностях разных жуков облаков и планет
ветер поэтому слышно о чём говорят эти люди

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.