# Старплекс

Роберт Джеймс Сойер

Лауреат премий «Аврора» и HOMer Awards.

Номинант на премии «Небьюла», «Хьюго», «Сэйун».

Вот уже почти двадцать лет космические исследования стремительно развиваются, и устанавливаются новые контакты с внеземными разумными существами. Все это благодаря цепочке загадочных искусственно созданных межпространственных стяжек. Никто не знает, кто создал эти межзвездные порталы, но они сделали дальние уголки космоса легкодоступными. Командир огромного исследовательского звездолета «Старплекс» Кейт Лансинг считает, что космос стал даже слишком легкодоступным. И когда через новую стяжку проходит неизвестное судно ― идеально гладкое, без иллюминаторов, швов и видимых двигателей, ― уже и так изрядно потрепанный в боях «Старплекс» может стать точкой преткновения, с которой начнется новая межзвездная война…

Окунитесь в эпическое космическое приключение, полное технических описаний звездолетов, с реалистичной физикой, человеческими проблемами и нечеловеческими тайнами.

«Грандиозное путешествие». ―  Джек Макдевит

«Если вы хотите узнать о межзвездных приключениях с большой буквы, то можете остановить поиски на этой книге». ―  Грегори Бенфорд

«Этот роман должен порадовать сердца читателей, которые жалуются, что никто больше не пишет настоящую научную фантастику, в которой есть звездолеты, далекие планеты и космические бои. Сойер ловко жонглирует полудюжиной глубоких вопросов о космосе (не говоря уже о повседневной этике и морали), не давая при этом сюжету потеряться. Наслаждайтесь». ―  Asimov's Science Fiction

«Астрофизики и просто физики высоких энергий, читая, получат заворот мозгов. Все непонятные загадки Космоса у автора превратились в логичные гипотезы – здесь и тёмная материя, и расширение Вселенной с возможностью её гибели из-за энтропии, и регуляция настоящего из будущего, и, конечно. бессмертие на миллиарды лет. Ну как без войны с другой иной чужой цивилизацией. И, конечно, вечная любовь. Все это сплетённое талантом – прекрасное произведение для чтения и размышлений о будущем». – fantlab.ru

> Посвящается Ариэлю Райху

> Каждому писателю-фантасту невероятно повезёт, если у него будет друг, который одновременно и кандидат физико-математических наук, и юрист, специализирующийся в области интеллектуальной собственности.

> Спасибо, Ари, за то, что помог мне отправить «Арго» в релятивистский полёт, рассчитать точки Лагранжа для системы Квинтальо, разработать химическую структуру для нового типа материи и провести судебный процесс над обвиняемым-инопланетянином.

## Благодарности

Данное произведение сформировалось из первичного облака идей благодаря помощи Сьюзан Эллисон, редактора издательства Ace Books, и доктора Стэнли Шмидта, редактора журнала Analog; Ричарда Кёртиса; доктора Ариэля Райха; моих собратьев по перу Дж. Брайана Кларка, Джеймса Алана Гарднера, Марка А. Гарланда и Жана-Луи Труделя; экстраординарного корректора Говарда Миллера; постоянных придирчивых читателей моих рукописей: Тэда Блини, Дэвида Ливингстона Клинка, Теренса М. Грина, Эдо ван Белкома, Эндрю Винера и, в особенности, моей прекрасной жены Каролины Клинк.

## Предисловие

«Старплекс» был впервые опубликован в 1996 году, и в том году он стал единственным романом, номинированным одновременно и на «Хьюго», и на «Небьюлу» – а также, к моему восторгу, выиграл канадскую премию «Аврора».

Многое изменилось с тех пор, как я написал эту книгу. Во-первых, конечно же, были сделаны некоторые новые астрономические и космологические открытия – оставим читателю в качестве домашнего задания выяснить, отменяют ли они какие-то из научных идей, изложенных в книге.

Во-вторых, с тех пор как была написана эта книга, изменился я сам. Те, кто читал мои более поздние произведения, такие как «Вспомни, что будет», «Вычисление Бога», «Гоминиды», «Мнемоскан», «Жить дальше» и Wake, вероятно, считают меня автором фантастики сегодняшнего дня или ближайшего будущего, действие которого разворачивается прямо здесь, на Земле. Собственно, «Старплекс» – это лебединая песнь моего творчества в области фантастики далёкого будущего с космосом, звездолётами и инопланетянами, но я хотел покинуть этот поджанр с наибольшей помпой, на какую я был способен.

И всё же, в некотором смысле, «Старплекс» действительно стал мостиком между моими ранними, более традиционно научно-фантастическим книгами, и моими поздними работами, которые ближе к мейнстриму. Посмотрите: в романах моей трилогии Quintaglio Ascension (Far-Seer, Fossil Hunter и Foreigner), написанных на заре моей карьеры, все персонажи – инопланетяне. А непосредственно перед тем, как написать «Старплекс», я стал обладателем премии «Небьюла» с романом «Смертельный эксперимент», в котором не было никого, кроме даже слишком человечных персонажей-людей. Однако я хотел посмотреть, как можно смешать реальных инопланетян с реальными людьми, не порождая неразберихи и так, чтобы обе стороны выглядели правдоподобно.

Когда Лари Нивен писал «Мир-кольцо» (одно из моих любимейших произведений), он уклонился от этой задачи: двухсотлетний Луис Ву и сверхудачливая пси-одарённая Тила Браун – никак не персонажи, взятые из жизни. Я же хотел посмотреть, как обычные люди с повседневными людскими проблемами типа кризиса среднего возраста или корпоративных интриг могут существовать бок о бок с реально иными инопланетянами.

Ещё одной целью «Старплекса» было разрешить все основные загадки современной космологии и попытаться аккуратно увязать их друг с другом. Для этого мне понадобился сюжет, охватывающий одиннадцать миллиардов лет и шесть миллиардов световых лет, но, по-моему, я справился неплохо.

И наконец, как у большинства писателей-фантастов моего поколения, выросших на оригинальном сериале «Звёздный путь», у меня было желание написать хотя бы одну книгу про «Звёздный путь» каким он должен был быть: историю о гигантском исследовательском корабле, выполняющем миссии первого контакта.

Я, однако, не хотел, чтобы его действие разворачивалось в военизированной обстановке – я всегда считал это наиболее скучной и неправдоподобной частью «Звёздного пути». Мне хотелось создать в целом пацифистское произведение, в котором тем не менее присутствовали бы эпичные и захватывающие, но правдоподобные космические битвы и ситуации первого контакта, в возможность которых читатель мог бы поверить. Я надеюсь, вы останетесь довольны результатом.

Роберт Дж. Сойер

Дуга нравственной Вселенной длинная, но она склоняется к справедливости.

Мартин Лютер Кинг младший

## Альфа Дракона

Кто-то за это заплатит.

Гравитация уже отключилась, и теперь Кейт Лансинг парил в невесомости. Обычно невесомость его успокаивала, но не в этот раз. В этот раз он устало вздохнул и покачал головой. Ремонт повреждений «Старплекса» обойдётся в миллиарды. А сколько граждан Содружества погибло? Это выяснится в ходе дознания, перспектива которого его совершенно не радовала.

Все удивительные открытия, которые они сделали, включая первый контакт с темнянами, всё ещё могли оказаться в тени политики, а то и межзвёздной войны.

Кейт тронул зелёную кнопку «ПУСК» на консоли перед собой. Сквозь стеклосталь корпуса донёсся лязг, сопровождающий отделение челнока от кольца доступа на задней стене причального отсека. Маршрут был заранее запрограммирован в компьютере челнока: выход из причальной зоны «Старплекса», полёт к стяжке, вход в неё, выход на периферии системы Тау Кита и движение к одному из причалов Гранд-Централа, космической станции Объединённых Наций, контролирующей движение через ближайшую к Земле стяжку.

И, поскольку всё было запрограммировано заранее, во время путешествия Кейту было совершенно нечего делать, кроме как обдумывать недавние события.

Что само по себе было чудом, хотя в тот момент он не воспринимал его как таковое. Мгновенные путешествия через половину галактики стали рутиной. Как это было непохоже на тот ажиотаж, который Кейт застал восемнадцать лет назад, когда была открыта Стягивающая сеть – громадный массив, по всей видимости, искусственных порталов, пронизывающих галактику и делающих возможным мгновенные перемещения между узлами сети. Тогда Кейт называл всё это магией. В конце концов двадцатью годами ранее потребовались ресурсы всей Земли только для того, чтобы основать Новый Пекин – земную колонию на планете Тау Кита I, в 11,8 светового года от Солнца, и Новый Нью-Йорк на Эпсилоне Индейца III, в 11,2 светового года. А сегодня люди с лёгкостью прыгают с одного края Галактики на другой.

И не только люди. Хотя строители стяжек так и не были обнаружены, в Млечном Пути существовали и другие формы разумной жизни, а именно валдахуды и ибы, которые совместно с уроженцами Земли – людьми и дельфинами – одиннадцать лет назад основали Содружество Планет.

Челнок Кейта достиг края причального ангара-12 и двинулся в открытый космос. Челнок представлял собой прозрачный пузырь, способный поддерживать жизнедеятельность одного человека в течение пары часов. Вокруг экватора пузыря располагалась широкая белая полоса, содержащая оборудование системы жизнеобеспечения и маневровые двигатели. Кейт развернулся, чтобы посмотреть назад, на корабль, который покидал.

Причальные ангары располагались по краям большого центрального диска «Старплекса». По мере отдаления челнока взгляду Кейта открывались сцепленные между собой треугольные жилые модули, четыре сверху и ещё четыре снизу.

«Боже, – подумал Кейт, оглядывая корабль целиком. – Боже мой!»

В четырёх нижних модулях не светилось ни одно окно. Центральный диск пересекали тонкие шрамы – следы лазерных ударов. По мере того как челнок смещался вниз, становились видны звёзды сквозь зияющую круглую дыру – из него был вырезан цилиндрический сегмент в десять палуб толщиной.

«Кто-то за это заплатит, – подумал Кейт снова. – Заплатит по самому высокому тарифу».

Кейт повернулся и посмотрел вперёд сквозь изогнутую стенку пузыря. Он уже давно не пытался заметить какие-либо видимые признаки присутствия стяжки. Они были невидимыми, бесконечно малыми точками до тех пор, пока что-нибудь не коснётся их, как, например, его челнок – Кейт взглянул на консоль – через сорок секунд. В таком случае стяжка раздуется, охватывая проходящий через неё объект.

Он пробудет на Гранд-Централе примерно восемь часов – достаточно, чтобы доложить премьеру Петре Кеньятте о нападении на «Старплекс». После этого он вернется назад тем же путём. Будем надеяться, к тому времени у Яга и Длиннорыла будут новости по второй большой проблеме, которую им приходится решать.

Маневровые двигатели челнока заработали по сложной схеме. Чтобы выйти из сети в системе Тау Кита, нужно войти в местную стяжку сверху и сзади. Звёзды сдвинулись, отражая изменение курса челнока, уточняющего угол входа в стяжку, а потом…

Потом челнок коснулся её. Сквозь прозрачный корпус Кейт увидел, как багрово-огненная линия разрыва между двумя сегментами пространства прошла по челноку; по мере прохождения один рисунок созвездий сменялся другим. Позади – зловещий свет зелёной звезды из области пространства, которую он покидал, впереди – розовая туманность…

Туманность? Что-то не так. В небе Тау Кита нет туманностей.

К тому времени как челнок завершил прохождение стяжки, сомнений уже не оставалось: он прибыл не в то место. Красивая туманность розового цвета, формой напоминающая шестипалую руку, занимала на небе четыре угловых градуса. Кейт завертелся, оглядывая окрестности во всех направлениях. Созвездия, видимые с Тау Кита, ему были хорошо знакомы – незначительно искажённые версии земных созвездий, в частности Волопас, а в его составе – яркий Арктур и само Солнце. Но этих созвездий он не узнавал.

Кейт ощутил прилив адреналина. Новые секторы пространства открываются регулярно, активизируя новые разрешённые направления входа в стяжку. Наверняка он попал в только что заработавшую стяжку, активация которой сузила допустимый диапазон углов входа, ведущих на Тау Кита.

Нет причин для паники, подумал Кейт. Добраться до места назначения проще простого. Ему нужно просто вернуться к стяжке и войти в неё под немного другим углом, убедившись, что курс челнока в точности совпадает с осью конуса направлений, приводящих к станции Гранд-Централа.

Однако же – ещё один новый сектор. Уже пятый в этом году. Чёрт, подумал Кейт, как жаль, что пришлось разобрать половину запланированного второго «Старплекса» для ремонта первого; если дела пойдут так и дальше, второй исследовательский корабль очень пригодился бы.

Кейт проверил маршрутный рекордер, убедившись, что сможет вернуться к этому месту. Судя по всему, аппаратура работала безупречно. Его первым порывом было осмотреть новый сектор, определить, что полезного он может предложить. Но челнок предназначен лишь для коротких прыжков сквозь стяжки. Кроме того, у Кейта была назначена встреча, которая – он глянул на часы-имплант – должна начаться через сорок пять минут. Он вернулся к консоли и ввёл инструкции для повторного входа в Стягивающую сеть. Потом проверил параметры входа, которые привели его сюда, и нахмурился.

Что такое? Ведь он вошёл под точным углом для Тау Кита.

Он ни разу не слышал, чтобы стяжка сработала неправильно, однако…

Когда он поднял взгляд от консоли, звездолёт уже был перед ним.

Формой он напоминал дракона, с длинным змееобразным центральным корпусом и огромными стреловидными надстройками, похожими на крылья. Вся конструкция состояла из кривых и сглаженных углов, а синяя, как яйцо малиновки, поверхность была совершенно гладкой – ни следа швов, окон или каких-либо отверстий, ничего, похожего на двигатели. Должно быть, он весь светился, поскольку вокруг не было звёзд, чтобы его осветить, и никакая его часть не была затенена. До сих пор Кейт считал, что нет корабля прекраснее «Старплекса» (до полученных им в недавнем бою ужасных шрамов), однако «Старплекс» всё же оставался промышленным изделием, прагматичным и функциональным. А этот чужой звездолёт был произведением искусства.

Корабль-дракон двигался прямиком к челноку Кейта. Согласно цифрам на консоли, корабль был почти километр длиной. Кейт схватил рычаг управления, чтобы уйти с траектории приближающегося корабля, однако дракон внезапно полностью остановился относительно челнока в пятидесяти метрах от него.

Кейт ощутил, как колотится сердце. Когда новая стяжка появляется в сети, первой задачей «Старплекса» является поиск каких-либо следов разумных существ, активировавших стяжку, пройдя через неё в первый раз. Однако сейчас, в одноместном транспортном челноке, у него не было ни сигнальной аппаратуры, ни вычислительных мощностей, необходимых хотя бы для попытки установить контакт.

Кроме того, он не видел никаких следов корабля, когда осматривал небо всего несколько секунд назад. Корабль, который может двигаться так быстро, а потом мгновенно остановиться в открытом космосе, наверняка является продуктом весьма передовых технологий. Один Кейт тут бессилен. Ему нужен если не весь «Старплекс», то хотя бы один из дипломатических кораблей, которые он нёс в своих ангарах. Он щёлкнул клавишей, направляя челнок к стяжке.

Ничего не произошло. Хотя… не совсем ничего. Вывернув шею, Кейт смог заметить выхлоп маневровых двигателей, установленных на внешнем краю кольца, опоясывающего обитаемый пузырь челнока. И тем не менее челнок не вращался; звёзды на небе оставались совершенно неподвижными. Что-то удерживало его на месте, но если это был буксировочный луч, то самый плавный и точный из всех, что Кейту встречались. Транспортные челноки хрупки; под обычным буксировочным лучом его стеклосталевый корпус уже бы скрипел по швам.

Кейт снова посмотрел на прекрасный корабль и увидел, как прямо на его глазах появился… да, должно быть, причальный док появился на его боку, под одним из изгибающихся крыльев. Кейт не заметил никакого движения, никаких скользнувших в сторону панелей, открывших отверстие в корпусе. В один момент корпус был сплошной и гладкий, а в следующий – в брюхе дракона уже зияет кубической формы выемка. Кейт обнаружил, что его челнок теперь движется в направлении, противоположном заданному его инструкциями, прямиком к чужому кораблю.

Вопреки всему он вдруг запаниковал. Да, он был счастлив участвовать в первом контакте, но предпочёл бы более равные условия. Кроме того, у него остались жена, сын-студент и вообще целая жизнь, которую он очень хотел продолжить жить дальше.

Челнок вплыл в причальный док, и Кейт увидел, как позади него вдруг возникла стена, отгородив кубическое пространство от внешнего космоса. Внутри помещение было освещено со всех шести сторон. Челнок, видимо, по-прежнему удерживался буксировочным полем – никто не стал бы втягивать его внутрь только для того, чтобы дать ему разбиться о стену за счёт собственной инерции. Однако эмиттера поля нигде не было видно.

Пока челнок продолжал свой путь, Кейт пытался мыслить рационально. Он вошёл в стяжку под углом, который должен вывести к Тау Кита; никакой ошибки не было. И всё же вместо Тау Кита он как-то попал… нет, егоотвели сюда.

Из чего следовало, что, кто бы ни управлял этим межзвёздным драконом, он знал о стяжках гораздо больше, чем народы Содружества.

И в этот момент его осенило.

Он понял.

Понял ужасную вещь.

Пришло время оплатить проезд.

## Глава 1

Это было словно дар богов: открытие пронизывающей галактику Млечного Пути сети искусственных порталов, сквозь которые можно было мгновенно перемещаться от одной звезды к другой. Никто не знал, кто их создал и с какой целью. Какая бы неимоверно развитая цивилизация ни создала их, никаких других следов она не оставила.

Гиперпространственное телескопическое сканирование показало, что в Галактике существует около четырёх миллиардов стяжек, или по одной на каждую сотню звёзд. Стяжки были хорошо заметны в гиперпространстве – каждую из них окружало облако тахионов, образующих хорошо различимую сферу. Однако, судя по всему, лишь пара десятков из этих миллиардов были открыты. Остальные, безусловно, существовали, однако переместиться к ним было невозможно.

Ближайшая к Земле стяжка находилась в облаке Оорта Тау Кита. Через неё корабль мог прыгнуть на семьдесят тысяч световых лет к Реболло, родной мир валдахудов. Или на пятьдесят три тысячи световых лет к Плоскону, родине причудливой расы ибов. Однако, к примеру, узел сети возле Полярной звезды, всего в восьми сотнях световых лет, был недоступен. Как и подавляющее большинство других, он нуждался в активации.

Стяжка может служить выходной точкой маршрута для кораблей, прибывающих из других стяжек, только после того, как её используют в качестве точки входа. Таким образом, стяжка у Тау Кита была недоступна для прибывающих кораблей до тех пор, пока восемнадцать лет назад, в 2076-м, через неё не прошёл зонд Объединённых Наций. Через три недели из этой же стяжки выскочил валдахудский корабль – и внезапно стало ясно, что люди и дельфины теперь не одни.

Многие полагали, что такой способ пользования сетью предполагался с самого начала: галактические секторы находятся в своеобразном карантине до тех пор, пока одна из местных цивилизаций не достигает технологической зрелости. Исходя из количества активированных узлов сети, кое-кто делал вывод, что два разумных вида землян, Homo sapiens и Tursiops truncatus, находятся в числе первых галактических рас, достигших такого уровня.

В следующем году корабли ибов появились одновременно у Тау Кита и Реболло – и вскоре четыре вида договорились о создании экспериментального альянса, который окрестили Содружеством Планет.

С целью расширения сети доступных узлов семнадцать лет назад каждая планета-участник альянса запустила тридцать «бумерангов». Каждый из этих зондов летел на максимальной скорости, на которую способен гипердвигатель – двадцать две скорости света – к одной из недоступных стяжек, обнаруженных по их тахионному гало. По прибытии каждый «бумеранг» входил в стяжку, тем самым активируя её, и возвращался домой.

К настоящему моменту «бумеранги» добрались до двадцати одной стяжки, которые находились в радиусе 375 световых лет от одной из трёх планет Содружества. Сначала новооткрытые сектора пространства исследовались малыми кораблями. Однако вскоре Содружество пришло к выводу, что эта задача требует более основательного подхода: нужен гигантский корабль-матка, с которого можно бы было запускать исследовательские суда, корабль, способный служить не только исследовательской базой в горячий период начальной разведки нового сектора, но и выполнять функции посольства Содружества. Огромный звездолёт, способный вести не только астрономические исследования, но устанавливать первый контакт с новыми видами разумных существ.

И в 2093 году был построен «Старплекс». Финансируемый тремя мирами и построенный на орбитальных верфях Реболло, он стал самым большим космическим кораблём из всех, что когда-либо строила любая из рас Содружества: ширина 290 м в самой широкой части, семьдесят палуб в высоту, общий объём 3,1 млн кубометров, несущий на борту тысячу членов экипажа и пятьдесят четыре вспомогательных судна разного предназначения.

В настоящий момент «Старплекс» находился в 368 световых годах к галактическому югу от Плоскона, исследуя окрестности недавно открывшейся стяжки. Ближайшая звезда – субгигант класса F – находилась в четверти светового года. Её окружали четыре пояса астероидов, но планет не было. Экспедиция выдалась рутинной – ни интересных астрономических объектов, ни радиосигналов инопланетных цивилизаций. «Старплекс» спешил поскорее завершить цикл исследований – через семь дней ещё один «бумеранг» должен был достигнуть цели, на этот раз в 376 световых годах от Реболло. Следующим заданием «Старплекса» будет исследование этого сектора.

Всё было так спокойно до того, как…

* * *

– Лансинг, вы выслушаете меня!

Кейт Лансинг остановился посреди холодного коридора, вздохнул и потёр виски. Без перевода голос Яга звучал как собачий лай с изрядной добавкой шипения и рычания. Голос автопереводчика, воспроизводившего его речь со старомодным бруклинским акцентом, был ненамного приятнее: грубый, резкий и злобный.

– В чём дело, Яг?

– Ресурсы на борту «Старплекса», – пролаял тот, – распределяются неправильно, и виновны в этом вы. Я требую это исправить до того, как мы переместимся к следующей стяжке. Вы постоянно недодаёте ресурсов физическому отделу, снабжая отдел биологических наук в преимущественном порядке.

Яг был валдахудом и, как все они, внешне напоминал косматую свинью с шестью конечностями. Когда на Реболло завершился последний ледниковый период и полярные шапки растаяли, они затопили большую часть суши, а то, что осталось, оплели руслами рек. Предки валдахудов приспособились к полуводному образу жизни; слой подкожного жира и коричневый мех не давали им замёрзнуть в холодной речной воде.

Кейт сделал глубокий вдох и повернулся к Ягу. Он инопланетянин, нужно всегда об этом помнить. Другие обычаи, другие манеры. Пытаясь сохранять спокойствие в голосе, он ответил:

– Думаю, ваши претензии несправедливы.

Снова раздался собачий лай.

– Вы отдаёте предпочтение отделу биологических наук, потому что ваша супруга возглавляет этот отдел.

Кейт заставил себя усмехнуться, хотя его сердце колотилось от сдерживаемого гнева.

– Рисса иногда утверждает, что всё наоборот – что я не даюей достаточно ресурсов, что я лезу из кожи вон, чтобы ублажить вас.

– Она манипулирует вами, Лансинг. Она… как это говорится у людей? Она обёртывает вас вокруг мизинца.

Кейту хотелось показать Ягу совсем другой палец. И ведь они такие все, подумал он. Целая планета вздорных, драчливых, сварливых свиней. Он попытался прогнать из голоса усталость.

– Чего конкретно вы хотите, Яг?

Валдахуд поднял левую верхнюю руку и начал загибать короткие волосатые пальцы верхней правой.

– Ещё два корабля-зонда эксклюзивно для миссий физического отдела. Дополнительное хранилище в центральном компьютере для нужд астрофизиков. Ещё двадцать единиц персонала.

– Расширение штатов невозможно, – сказал Кейт. – У нас нет жилых помещений, чтобы их разместить. Я подумаю, что можно сделать по остальным пунктам. – Секунду помедлив, он добавил: – Однако в будущем, Яг, я надеюсь, вы поймёте, что меня гораздо легче убедить, не вовлекая в дискуссию мою личную жизнь.

Яг хрипло гавкнул.

– Я знал! – произнёс голос переводчика. – Вы принимаете решения, исходя из личных предпочтений, а не на основе приведённых аргументов. Вы и в самом деле не годитесь для поста директора.

Гнев Кейта был готов выплеснуться наружу. Пытаясь успокоиться, он прикрыл глаза, надеясь представить себе что-нибудь приятное. Он ожидал увидеть лицо жены, но перед глазами возникло лицо азиатской красавицы на два десятка лет моложе Риссы – и это ещё больше вывело его из равновесия. Он открыл глаза.

– Послушайте, – произнёс он подрагивающим голосом. – Мне плевать, одобряете вы моё назначение директором «Старплекса» или нет. Имеет значение лишь то, что сейчас я – директор и останусь таковым ещё три года. Даже если вам удастся заменить меня раньше, в соответствии с соглашением о ротации в течение всего этого срока пост директора должен будет занимать человек. Если вы избавитесь от меня – или я уволюсь сам, потому что уже сыт вами по горло, – вам всё равно придётся подчиняться человеку. А некоторые из людей вас, – он оборвал себя прежде, чем успел сказать «вас, свиней», – терпеть не могут.

– Ваше отношение не делает вам чести, Лансинг. Ресурсы, которые я запрашиваю, нужны для успеха нашей миссии.

Кейт снова вздохнул. Похоже, он становится слишком старым для всего этого.

– Я не собираюсь больше спорить, Яг. Вы озвучили свою просьбу; я уделю ей всё внимание, какого она заслуживает.

Все четыре квадратных ноздри валдахуда расширились.

– Удивительно, – сказал он, – что королева Тратх даже мысль допустила о том, что мы сможем работать с людьми. – Он резко развернулся на своих чёрных копытах и пошёл по коридору прочь, не сказав более ни слова.

Кейт постоял пару минут, выполняя успокаивающие дыхательные упражнения, а потом пошёл холодным коридором к остановке лифта.

* * *

Кейт Лансинг и его жена, Рисса Сервантес, занимали на «Старплексе» стандартный жилой блок в людском секторе: гостиная в форме буквы L, спальня, маленький кабинет с двумя столами, одна ванная, оборудованная для людей, и вторая универсальная. Кухни не было, но Кейт, который любил готовить, установил небольшую плиту, чтобы предаваться своему хобби.

Входная дверь скользнула в сторону, и Кейт, всё ещё бурля от возмущения, ворвался внутрь. Рисса, должно быть, вернулась несколькими минутами раньше и собиралась принимать дневной душ – она появилась из спальни голой.

– Привет, Честертон[1], – сказала она с улыбкой. Однако улыбка тут же поблекла, и Кейт подумал, что она, должно быть, заметила напряжение на его лице, складки на лбу и перекошенные в гримасе губы. – Что случилось?

Кейт плюхнулся на диван, стоящий лицом к стене, на которую Рисса повесила мишень для дартс. Три дротика торчали из крошечного шестидесятиочкового сектора кольца утроения – Рисса была чемпионом «Старплекса» по дартс.

– Снова поцапался с Ягом, – ответил Кейт.

Рисса кивнула.

– Он такой, – сказала он. – Они все такие.

– Я знаю. Но боже, как это иногда тяжело.

В их квартире имелось большое внешнее окно, в котором виднелась ближайшая к стяжке яркая звезда класса F на фоне окружающих созвездий. Две другие стены могли демонстрировать голограммы. Кейт был родом из Калгари, что в канадской Альберте; Рисса родилась в Испании. На одной из стен открывался вид на ледниковое озеро Луиз[2] с поднимающимися за ним Скалистыми горами; вторая показывала центральную часть Мадрида с его неповторимой смесью архитектурных стилей шестнадцатого и двадцать первого веков.

– Я ждала, что ты вот-вот появишься, – сказала Рисса. – Хотела принять душ вдвоём.

Кейт был приятно удивлён. Они часто принимали душ вместе, когда только поженились, но это было двадцать лет назад, и со временем они оставили эту привычку. Необходимость принимать душ дважды в течение рабочего дня для уменьшения запаха человеческого тела, чрезвычайно неприятного для валдахудов, превратила ритуал омовения в скучную рутину, однако, возможно, надвигающийся юбилей их свадьбы настроил Риссу на более романтический лад.

Кейт улыбнулся ей и стал раздеваться, Рисса тем временем зашла в их основную ванную и открыла воду. «Старплекс» был так не похож на корабли его молодости, например «Лестер Б. Пирсон»[3], на котором он путешествовал, когда был установлен первый контакт с валдахудами. В те времена приходилось довольствоваться ультразвуковой чисткой. В том, что «Старплекс» нёс на борту миниатюрный океан, были свои преимущества.

Кейт последовал за Риссой в ванную. Она уже стояла под душем, дожидаясь, пока намокнут её длинные чёрные волосы. Как только она немного сдвинусь в сторону из-под лейки душа, Кейт проскользнул внутрь, по пути восхитившись ощущению скользнувших друг по другу мокрых тел. За эти годы он потерял половину волос, а оставшуюся коротко постриг. Тем не менее он начал энергично тереть кожу головы, пытаясь таким образом совладать со своим раздражением против Яга.

Он потёр спину Риссе, она – ему. Потом они сполоснулись, и он закрыл воду. Если бы он не был так сердит, возможно, у них бы вышло что-нибудь ещё, но…

Да провались ты! Он начал вытираться.

– Ненавижу! – сказал Кейт.

Рисса кивнула.

– Я знаю.

– Не то чтобы я ненавидел Яга – не совсем так. Я ненавижу… ненавижу себя. Ненавижу за то, что чувствую себя узколобым расистом. – Он начал яростно растирать полотенцем спину. – То есть я знаю, что валдахуды живут по-другому. Я знаю это и пытаюсь это принять. Но – боже, я ненавижу себя уже за одну эту мысль – они все одинаковые! Сварливые, нахальные, бесцеремонные. Не встречал ни одного, кто бы был не такой. – Кейт побрызгал под мышками дезодорантом. – Сама идея того, что можно считать, будто знаешь о ком-то всё лишь потому, что знаешь вид, к которому он принадлежит, – отвратительна, меня этому научили ещё в детстве. Но теперь я сам делаю это изо дня в день. – Он вздохнул. – Валдахуды и свиньи. Внутренне для меня эти термины стали взаимозаменяемыми.

Рисса тоже закончила вытираться и надевала свежее бельё и бежевую сорочку с длинными рукавами.

– Они примерно так же относятся и к нам, ты же знаешь. Люди слабы, нерешительны. И у них неткорбайдин.

Кейт вымученно засмеялся, услышав валдахудское слово.

– У меня есть, – сказал он, указывая вниз. – Конечно, всего два вместо четырёх, но они справляются.

Он достал из шкафа свежие боксеры и коричневые джинсы, надел их. Штаны показались немного тесноватыми в талии.

– И всё же, от того, что предрассудки свойственны обеим сторонам, они не перестают быть предрассудками. – Он вздохнул. – Вот с дельфинами всё по-другому.

– Дельфины другие, – сказала Рисса, натягивая красные шорты. – Возможно, в этом-то и дело. Они настолько отличны от нас, что это приводит нас в восторг. Самая большая проблема с валдахудами в том, что у нас с ними слишком много общего.

Рисса подсела к зеркалу. Она не носила макияжа – естественный облик был сейчас в моде как у мужчин, так и у женщин. Однако она вдела в уши алмазные серёжки размером с небольшую виноградину. Импорт дешёвых бриллиантов с Реболло уничтожил функцию драгоценных камней как свидетельств достатка, но их природная красота была по-прежнему востребована.

Кейт тоже закончил одеваться. Он надел синтетическую рубашку в темно-коричневую «ёлочку» и бежевый вязаный свитер. К счастью, когда человечество вышло в космос, пиджаки и галстуки были признаны бесполезным балластом одними из первых – их наличие теперь не требовалось даже в наиболее формальной обстановке. После введения на Земле сначала четырёх, а затем и трёхдневной рабочей недели всякое различие между офисной и повседневной одеждой исчезло.

Он посмотрел на Риссу. Она была великолепна – в свои сорок четыре она по-прежнему оставалась красавицей. Может быть, всё-таки стоило воспользоваться моментом? Ну и что, что они только что оделись? Кроме того, эти дурацкие мысли о…

Би-и-п!

– Карендоттир Лансингу!

Ну вот, легка на помине. Кейт поднял голову к потолку и проговорил в пространство:

– Вызов принять. Слушаю.

– Кейт, чудесные новости! – послышался из интеркома звучный голос Лианны Карендоттир. – Только что прибыл ватсон с ГАОС; активирована новая стяжка.

Кейт вскинул брови.

– «Бумеранг» добрался до Реболло 367А раньше срока? – Иногда такое случалось; оценка межзвёздных расстояний до сих пор была делом не очень надёжным.

– Нет. Это другая стяжка, и её активировал не «бумеранг» – в неё вошло что-то – или, если нам повезло, то кто-то – из окрестного космоса.

– Из стяжек рядом с планетами выходило что-нибудь, чего не ждали?

– Пока нет, – ответила Лианна; её голос вибрировал от сдерживаемого возбуждения. – Её обнаружили только потому, что на неё случайно отправился грузовой модуль.

Кейт уже был на ногах.

– Отозвать все корабли-зонды, – приказал он. – Вызвать Яга на мостик, объявить всем постам готовность к ситуации первого контакта. – Кейт кинулся к дверям; Рисса следовала за ним по пятам.

## Бета Дракона

Кейт Лансинг оглядывал причальный отсек странного чужого звездолёта. Как и внешняя поверхность корабля, его стены были абсолютно гладки и лишены каких-либо деталей. Ни швы, ни стыковочные узлы не нарушали ровного свечения шести граней куба.

Когда была открыта Стягивающая сеть, пресса с удовольствием вновь и вновь повторяла изречение, приписываемое жившему сто лет назад шриланкийскому писателю Артуру Кларку: «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии».

Стяжки и были магией.

Как был ею и этот странный и прекрасный звездолёт, что двигался, пренебрегая законами Ньютона…

Кейт глубоко вздохнул. Он знал, что сейчас должно произойти, чувствовал каким-то шестым чувством. Сейчас он встретится со строителями Стягивающей сети.

Линия полёта челнока через причальный отсек постепенно отклонилась книзу, и вскоре он мягко опустился на нижнюю его плоскость. Кейт почувствовал, как возвращается вес. Гравитация медленно усиливалась, и он опустился на пол. Тяжесть увеличивалась и после этого, достигла стандартного уровня, принятого на борту «Старплекса», и продолжила расти. Кейт ощутил приступ паники, боясь, что в конечном итоге его раздавит, как медузу.

Однако вскоре увеличение тяжести прекратилось, и Кейт осознал, что теперь она находится на уровне, который он поддерживал у себя в каюте: на девять процентов больше, чем общий для всего Содружества стандарт и в точности равный силе тяжести на Земле на уровне моря.

А потом, внезапно, всё вокруг стало вдруг… знакомым.

Стало Землёй.

Опушка смешанного леса. Клёны и ели поднимаются к небу того оттенка голубого цвета, какого не было ни на одной планете, где ему довелось побывать. Солнечный свет в точности того цвета, что даёт Солнце – и «антиностальгические» лампы, что Рисса установила в их квартире на «Старплексе». По правую руку – озеро, покрытое листьями лилий и заросшее по краям камышом. Над головой характерная перевёрнутая V птичьей стаи – да это же канадские гуси! – и, рассеивая последние сомнения, бледный серпик растущей луны, с Морем Спокойствия и круглым пятном Моря Кризисов у края.

Иллюзия, конечно же. Виртуальная реальность. Чтобы он чувствовал себя как дома. Возможно, они читают его мысли или же уже вступали в контакт с другими землянами.

На челноке был установлен только самый базовый набор сенсоров. Однако было ясно, что воздух в причальном отсеке есть. Кейт слышал… боже, стрёкот сверчков, кваканье лягушки-быка, и… да, пронзительный крик гагары; всё это доносилось снаружи сквозь корпус челнока. Конечно, взять пробу воздуха нечем, но ведь не может быть, чтобы они правильно воспроизвели такие мелкие детали и при этом напортачили с составом пригодной для дыхания человека атмосферы.

И всё же он медлил. Поездка на Тау Кита предполагалась совершенно рутинной; перед отлётом Кейт не позаботился даже проверить, есть ли в аварийном комплекте челнока скафандр.

Однако это было несомненным приглашением – приглашением к первому контакту. А первый контакт – это как раз то, ради чего создавали «Старплекс». Кейт набрал на консоли комбинацию, снимающую блокировку входного шлюза в то время, когда челнок не пристыкован к кольцу доступа. Стеклосталевая панель скользнула вверх, на крышу челнока.

Кейт сделал осторожный вдох… и чихнул.

Черт возьми, подумал он, пыльца амброзии! Эти ребята действительно знают своё дело.

Он снова принюхался и ощутил весь набор запахов, какой ощутил бы, если бы и правда очутился сейчас на Земле. Запахи полевых цветов, травы, влажной древесины, смешанные с тысячей других. Кейт вышел наружу.

Они подумали обо всём. Идеальная реконструкция. Надо же, ноги даже оставляют следы на мягкой почве – эффект, на котором спотыкается большинство систем виртуальной реальности. Сквозь подошву башмаков он ощущал текстуру почвы, чувствовал, как она подаётся под каждым его шагом, как пружинит под его весом сминаемая трава, как упирается в подошву твёрдый камешек. Всё было до того реально, что…

Да виртуальность ли это? Может быть, его перенесли на Землю? Создатели стяжек должны знать, как преодолевать бездны пространства в мгновение ока. Может быть, это и есть реальность, а он оказался дома?

Но внутри причального отсека не было второй стяжки, и пурпурных вспышек излучения Содерстрёма он не заметил. И, кроме того, где на Земле сейчас найдёшь такое нетронутое дикое место? Кейт взглянул на небо в поисках инверсионного следа самолёта или орбитального челнока.

И всё же… Раз он чихнул, значит, они либо на самом деле синтезировали молекулы аллергенов, либо очень тонко манипулировали его сознанием. Внезапно Кейт почувствовал, как у него перехватило горло. Зоопарк! Это же поганый зоопарк, и он в нём теперь экспонат. Его захватили, взяли в плен. Кейт резко развернулся, готовый броситься назад, к челноку, и увидел стеклянного человека.

– Привет, Кейт! – сказал человек. Всё его тело было прозрачно, словно сделанное из текучего хрусталя, меняющего форму в соответствии с его движениями. Прозрачная фигура была едва заметно окрашена в легчайший оттенок аквамарина.

Несколько секунд Кейт молчал, биение сердца заглушало все остальные звуки. Наконец спросил:

– Вы меня знаете?

– Вроде того, – ответил стеклянный человек. Он говорил низким мужским голосом. Его тело, хотя и явно гуманоидное, выглядело стилизованным, словно манекен в модном магазине. Голова – лишённая особенностей яйцевидная форма, сходящаяся в острый подбородок. Грудь и живот – плоские, руки и ноги, хотя и правильных пропорций, – гладкие, без видимой мускулатуры. Между ног имелся прозрачный половой орган, такой же упрощённый и стилизованный, как и всё остальное.

Кейт какое-то время пялился на стеклянного человека, гадая, что будет дальше. В конце концов, пытаясь прояснить своё положение, он сказал:

– Я хочу уйти.

– Без проблем, – ответил стеклянный человек, разведя руками. – В любое время, когда пожелаешь. Твой челнок ждёт тебя.

На гладкой овальной голове не было никаких признаков речевого отверстия, но уши Кета свидетельствовали, что звук исходит именно из неё.

– Это… это зоопарк? – спросил Кейт.

Что это был за звук? Хрустальный смешок?

– Нет.

– И я не пленник?

Снова этот звук.

– Нет. Ты… ведь есть такое слово «гость»? Да, ты мой гость.

– Откуда вы знаете английский?

– На самом деле не знаю. Мой счислитель переводит мои слова для тебя.

– Это вы создали стяжки?

– Создали что?

– Стяжки. Межзвёздные переходы, звёздные врата, порталы – как вы их называете?

– Стяжки, – повторил стеклянный человек, кивая. – Удачное название. Да, это мы их создали.

Кейт ощутил, как участился пульс.

– Чего вы хотите от меня?

Снова звук стеклянных колокольцев.

– Расслабься, Кейт, никто не желает тебе вреда. У вас ведь есть какие-то стандартные слова, которые ты должен произнести в ситуации первого контакта? Или она ещё не наступила?

Не наступила?

– Э-э… да. – Кейт с трудом сглотнул. – Я, Ж. К. Лансинг, директор «Старплекса», дружески приветствую вас от имени Содружества Планет, мирного сообщества четырёх разумных рас с трёх миров.

– О, уже лучше. Благодарю.

Кейт отчаянно пытался уложить всё это в голове: прозрачного гуманоида, имитацию леса, прекрасный звездолёт, перехват челнока.

– И всё же я хотел бы знать, чего вы от меня хотите, – сказал он наконец.

Стеклянный человек склонил свою яйцевидную голову без лица к Кейту.

– Возможно, это прозвучит мелодраматично, но на карту поставлена судьба Вселенной.

Кейт моргнул.

– Но даже более того, – продолжал стеклянный человек, – мне нужно задать тебе несколько вопросов. Потому что, видишь ли, Кейт Лансинг, в твоих руках ключи не только от грядущего, но и от прошлого.

## Глава 2

Новый сектор пространства – и притом открытый вне графика.

Примчавшись на мостик, Кейт и Рисса вошли через дверь левого борта… Что означало необходимость пройти мимо поста Лианны Карендоттир. Лианна, блестяще образованная (магистерская степень по электротехнике Массачусетского технологического) и ослепительно красивая молодая азиатка с копной платиновых волос, перехваченных золотыми клипсами, появилась на «Старплексе» шесть недель назад после исключительно успешной стажировки на должности главного инженера большого коммерческого гиперлайнера. Она улыбнулась Кейту, когда тот проходил мимо, и её улыбка была подобна взрыву сверхновой. Кейт почувствовал, как что-то переворачивается у него внутри.

Мостик «Старплекса» выглядел так, словно у него не было ни стен, ни пола, ни потолка. Вместо них была сферическая голограмма окружающего корабль пространства, и вахтенные консоли словно висели среди звёзд. Собственно, помещение имело прямоугольную форму, с дверными проемами в каждой из четырёх стен, однако двери, прикрытые голограммой, терялись среди звёздных полей. Когда створки разъезжались в стороны и становился виден коридор за ними, это выглядело так, словно разрывается ткань самого пространства. Над каждой дверью, словно бы паря в космосе (а на самом деле прикреплённые к невидимой стене), светились три циферблата, показывающие время в системах исчисления, принятых в мирах Содружества.

Когда Кейт и Рисса бросились к своим консолям, они словно бежали в пустоте.

Вахтенные консоли были выстроены в два ряда по три консоли в каждом; место директора было в середине заднего ряда. Передний ряд был занят дежурной сменой; консоли заднего ряда использовались только по мере необходимости: у Яга, Кейта и Риссы были отдельные офисы, в которых они выполняли большую часть своей работы. Монитор Кейта, как всегда в его отсутствие, показывал список лиц, допущенных в данный момент на мостик. В настоящее время вахту несла смена «альфа» в обычном составе:


Менеджер внутренних операций

Лианна Карендоттир


Рулевой

Торальд Магнор


Менеджер внешних операций

Ромбус


Глава физического отдела

Яг Кандаро эм-Пелш


Директор

Кейт Лансинг


Глава биологического отдела

Кларисса Сервантес


Менеджер внутренних операций отвечал за всё происходящее на борту, включая оборудование самого корабля. На противоположной от него стороне мостика располагался менеджер внешних операций, в чьём ведении находились причальные ангары, а также все задания, выполняемые размещёнными там пятьюдесятью четырьмя малыми судами. По левую руку от Кейта была консоль Яга, главы физического отдела. По правую – консоль Риссы, главы отдела биологических наук.

Так как большинство физических исследований выполнялось на борту корабля, имело смысл разместить консоли внутренних операций и физических исследований друг напротив друга. Лианна могла либо повернуться на вращающемся кресле, либо развернуть всю свою консоль, чтобы оказаться лицом к Ягу. Аналогично, большая часть биологических исследований велась за пределами корабля, и Ромбус за консолью внешних операций мог легко консультироваться с Риссой, не мешая другим. Впрочем, Ромбус, будучи ибом, обладал круговым зрением, и ему не нужно было поворачиваться, чтобы увидеть Риссу.

Чтобы ещё более облегчить общение, десятисантиметровые голограммы голов Лианны и Тора, а также всего тела Ромбуса проецировались в реальном времени на края консолей Яга, Кейта и Риссы соответственно. Точно так же, над консолями переднего ряда парили изображения голов тех, кто занимал консоли заднего ряда.

У каждой из четырёх стен помещения располагались обширные бассейны, накрытые противобрызговым силовым полем; функции любой из консолей могли быть переданы дельфину в одном из бассейнов. Позади консолей располагался ряд из девяти поликресел для сторонних посетителей.

Кейт наблюдал, как через двери правого борта входит Яг. Валдахуд двигался на фоне звёздных россыпей, часто перебирая коренастыми задними ногами и держа остальные четыре конечности на весу. Из одежды на нём был лишь свисающий с туловища пояс с карманами и похожая конструкция меньшего размера, обёрнутая вокруг верхней левой руки. Проклятый зануда разгуливал практически голым, если не считать густого меха, тогда как Кейт трясся от холода. В общих помещениях корабля температура поддерживалась на уровне пятнадцати градусов – эквивалент жаркого летнего полдня на Реболло. Выходя из своей квартиры, Кейт каждый раз ждал, что у него изо рта пойдёт пар.

Яг уселся, и экраны его мониторов автоматически сменили конфигурацию, сделавшись в высоту вдвое больше, чем в ширину. Яг мог смотреть на два экрана одновременно, задействовав для каждого одну пару расположенных друг над другом глаз. Валдахудский мозг, как и человеческий, разделялся на два полушария, но у валдахудов каждое из них могло обрабатывать стереоскопическое изображение независимо.

Лицо Яга ничего не выражало – хотя Кейт и не умел читать валдахудскую мимику. Их стычка в коридоре час назад, по-видимому, не заслуживала комментариев. Ничего личного, только бизнес.

Кейт покачал головой и отвернулся. За навигационной консолью сидел Торальд Магнор, исполинских размеров мужчина под пятьдесят с огненно-рыжей бородой. Поликресло же консоли внешних операций было убрано в пол, а сама консоль опущена вниз для удобства её текущего хозяина. Ромбус, как и все ибы, формой напоминал каменную инвалидную коляску с сидящим на нём арбузом.

Один из мониторов Кейта уже показывал отчёт ГАОС (Гиперпространственной Астрофизической Обсерватории Содружества) о новооткрытой стяжке. Выход канала располагался в рукаве Персея, в примерно девяноста тысячах световых лет от их текущего местонахождения. И это всё, что было о ней известно, помимо того, что недавно что-то в неё вошло и тем самым активировало. Что это было за «что-то» и куда оно направилось по Стягивающей сети – можно было только гадать.

– Ну хорошо, – сказал Кейт, – приступим. Начнём со стандартного зонда класса «альфа». Тор, подведите нас к стяжке на двадцать кликов.

– Две секунды, босс, – откликнулся Тор. Кейт видел одновременно его лицо на миниатюрной голограмме и затылок реального Тора, сидящего за рулевой консолью. Лицо у него было широкое и грубое, заросшее густой бородищей. Кейт как-то видел викингский шлем на полке в его каюте – он прекрасно бы ему подошёл. – Производится швартовка.

Несколькими секундами спустя вспыхнула огнями сенсорная сеть Ромбуса.

– С удовольствием докладываю, что «Марк Гарно»[4] успешно пристыковался в причальной зоне восемь, – произнёс голос с британским акцентом в ухе Кейта. По сложившейся традиции перевод речи валдахудов на английский воспроизводился со старомодным нью-йоркским акцентом, тогда как для речи ибов использовалось британское произношение. Это помогало быстрее разобраться, кто что говорит, поскольку в случае автоперевода звук всегда шёл из одного источника – кохлеарного импланта в ухе.

– Хорошо, босс, – сказал Тор, – поехали.

Кейт видел, как руки Тора забегали по рулевой консоли. Минут через пять рисунок созвездий за бортом застыл на месте.

– Выполнено, босс. Двадцать тысяч метров от стяжки, тютелька в тютельку.

– Спасибо, – сказал Кейт. – Ромбус, запускайте зонд.

Похожие на верёвки тонкие щупальца Ромбуса хлестнули по консоли, словно наказывая её за неповиновение. Его сенсорная сеть вспыхнула.

– С удовольствием выполняю.

Схематическое изображение зонда появилось на мониторе Кейта: серебристый цилиндр четырёх метров в длину и метр в диаметре, поверхность которого утыкана сканерами, сенсорами и объективами камер. На зонде имелся только маршевый реактивный двигатель и четыре кластера конических двигателей ориентации; гиперпространственный двигатель был слишком дорог для аппарата, который запросто мог не вернуться.

Зонд получил начальное ускорение в одной из корабельных катапульт, установленных на внешних модулях «Старплекса». Как только он покинул корабль, команда увидела свечение его двигателя на окружающей мостик голографической сфере. В полёте зонд вращался вокруг оси, обеспечивая круговой обзор неба каждому из установленных на нём инструментов.

Цель его полёта не была видна – по крайней мере, пока. Однако его курс был рассчитан так, чтобы он вошёл в стяжку точно под углом, указанным в сообщении ГАОС. Достигнув стяжки, зонд просто исчез, поглощённый крошечным кольцом фиолетового пламени.

– Умиротворённо констатирую, что проход сквозь стяжку выполнен успешно, – объявил Ромбус с рафинированными оксфордскими интонациями.

Началось ожидание. Каждый из присутствующих демонстрировал напряжение в присущей ему манере. Лианна постукивала накрашенными ногтями по краю консоли. По сенсорной сети Ромбуса пробегали случайные огоньки, не складывающиеся в осмысленный узор – признак душевного волнения. Яг дёргал себя за шерсть и поскрипывал зубными пластинами, производя звук, схожий со звуком мела по доске. Кейт поднялся с места и ходил туда-сюда. Рисса погрузилась в разбор файлов на своём компьютере. Лишь невозмутимый Торальд Магнор выглядел абсолютно спокойным: положив ноги на свою консоль, он откинулся на спинку кресла и сцепил руки на заросшем длинной рыжей гривой затылке.

Однако, несмотря на его беспечный вид, причины для беспокойства были серьёзные. Десять лет назад «бумеранг», запущенный с Тау Кита, достиг своей цели, неактивированной стяжки поблизости от Теят Постериор, звезды класса M3 в созвездии Близнецов. Этот «бумеранг» так и не вернулся на Тау Кита. Вместо него, примерно в то время, когда зонд ожидали у Тау Кита, из стяжки близ Реболло выскочил гладкий металлический шар. Анализ показал, что шар был тем, во что превратился зонд после того, как некий процесс на короткое время прервал все молекулярные связи в составляющих его материалах.

Слово «процесс» было намеренно использовано в сообщениях для прессы, но многие считали, что никакое природное явление не могло привести к такому результату, даже если бы стяжка открывалась в недрах звезды. Гипотетических существ, ответственных за произошедшее с зондом, окрестили хлопниками, потому что они, по-видимому, хлопнули межзвёздной дверью перед коллективным лицом Содружества.

К Теят Постериор были высланы дополнительные зонды (из точек, максимально удалённых от планет Содружества), снабжённые всеми возможными средствами защиты и экранирования, однако достичь цели они должны были лишь через два года. До тех пор загадка хлопников оставалась неразрешённой, и всегда было опасение встретить их по другую сторону новых узлов сети.

– С облегчением регистрирую тахионный выброс, – объявил Ромбус.

Кейт перевёл дыхание; он и не заметил, что задержал его. Выброс означал, что что-то проходит через стяжку – зонд возвращался. Стяжка раскрылась из бесконечно малой точки, образовав метрового диаметра портал с фиолетовой каймой. Цилиндрический объект выскочил из него. Кейт удовлетворённо качнул головой: зонд выглядел неповреждённым. Он приблизился к «Старплексу» на собственной тяге (то есть его электронная начинка работает нормально) и исчез в причальной трубе. В причальной зоне к нему сразу же подключились кабели, и данные начали загружаться в ФАНТОМ – центральный компьютер «Старплекса».

– Итак, давайте смотреть, – сказал Кейт, и Ромбус сразу же заменил сферическую голограмму окружающего «Старплекс» космоса на материал, отснятый зондом по ту сторону стяжки. На первый взгляд изменился только рисунок созвездий. По мостику пронёсся вздох разочарования. Каждый надеялся, что будет виден корабль – корабль разумной расы, активировавшей стяжку.

Яг поднялся со своего места и вышел в проход между двумя рядами консолей. Сначала он осмотрел всю панораму нового сектора, поворачиваясь на копытах вокруг себя, а потом начал комментировать увиденное.

– Ну что же, – произнёс голос с бруклинским акцентом поверх лающих звуков его родного языка, – это выглядит как совершенно обычный участок космоса. Именно то, чего можно ожидать от рукава Персея – много голубых звёзд, распределённых не особенно плотно. – Он остановился, указывая на участок голограммы. – Видите эту полосу света? Она означает, что это самый край рукава Персея, а смотрим мы назад, на рукав Ориона. Ни Галатх, ни Местожар отсюда не видны, однако Сол можно разглядеть в телескоп.

Он начал обходить мостик по периметру, цокая копытами по невидимому полу.

– Единственный объект, достаточно яркий, чтобы быть ближайшей звездой главной последовательности – вот этот, – он указал на бело-голубую точку, которая действительно выглядела ярче остальных. – Впрочем, её диск неразличим, так что до неё по меньшей мере несколько миллиардов километров. Разумеется, когда мы пройдём на ту сторону, то проведём параллактические измерения с помощью двух зондов и определим точное расстояние; я бы не надеялся найти у звезды класса А обитаемые планеты, но она будет подходящей отправной точкой для поисков того, кто активировал стяжку.

– Как по-вашему, безопасно ли проходить на ту сторону? – спросил Кейт.

Валдахуд повернулся к нему; его левая пара глаз моргнула.

– Я не вижу никаких очевидных признаков опасности, – ответил он. – Я, конечно, изучу прочие данные, собранные зондом, но пока всё выглядит как совершенно обычный космос.

– В таком случае, давайте попробуем…

– Одну секунду, – прервал его Яг, по-видимому, заметивший что-то на участке голограммы над плечом Кейта. Он подошёл к директору, но не остановился, а двинулся дальше мимо галереи для наблюдателей. – Одну секунду, – повторил он. – Ромбус, какова продолжительность оставшейся записи?

– С раскаянием признаю, что запись зонда закончилась две минуты назад, – ответил иб из-за консоли внешних операций. – Сейчас она демонстрируется повторно.

Яг подошёл вплотную к стене помещения – как будто это могло помочь ему лучше рассмотреть объекты на голограмме – и уставился в темноту.

– Вот эта область, – сказал он, очерчивая на фоне звезд широкий круг левой верхней рукой. – Здесь что-то не так… Ромбус, ускорьте запись. Воспроизводите с десятикратной скоростью в бесконечном цикле.

# Сноски

1

Полное имя главного героя (которое станет известно позднее) по-английски пишется так же, как имя британского писателя Г. К. Честертона (1873–1936) – Gilbert Keith. (Прим. перев.)

2

Живописное горное озеро на восточных склонах канадских Скалистых гор, на юго-западе провинции Альберта. (Прим. перев.)

3

Премьер Канады в 1963–1968 годах, лауреат Нобелевской премии Мира за разрешение Суэцкого кризиса (1956). (Прим. перев.)

4

Первый канадский астронавт (полёты в 1984 и 1996). (Прим. перев.)