Алина Савельева, Даниэль Брэйн
Я – твои неприятности!

Глава 1. Елена

Действие романа происходит в начале нулевых.

**************

В прекрасной майской ночи был только один недостаток. Но весьма крупный. Метра два в высоту, плечи необъятные, и если бы глазами можно было раздеть, то я бы уже стояла в одних сережках.

– Я Лена, переводчик из «Конкор», – представилась я, недоумевая, почему водитель нашей компании привез меня к этому верзиле.

– Виктор, – не объясняя, откуда он и кто, ответил мужчина, и голос у него такой глубокий и низкий, пробрало до костей. – Поехали, Леночка, к утру будем на месте.

Виктор подхватил мою сумку и покосился на меня, словно оценивая, как я ее доволокла. А что такого? Мне сказали – на десять дней собраться! То дождь, то жара, то холод собачий. Вот я и собрала, там все нужное!

Честно говоря, такое задание у меня впервые, чтобы на десять дней, еще и не с генеральным, а с каким-то представителем наших партнеров. И, признаюсь, я спросонья не сильно вникла, что именно нужно переводить и где. Но раз руководство сказало – надо, значит, надо. Ведь я этой работой не просто дорожу, я в буквальном смысле соперничаю за это место с напарницей Таней. К концу сезона останется только один референт-переводчик, если меня сократят, то такую работу найти будет трудно. Мне двадцать три и это первая моя работа, я до сих пор смотрю на опытных коллег как на богов.

– Виктор, а вы знаете, почему на десять дней нужно в этот Красногвардейск? – забравшись на заднее сиденье, решила я сразу и общение наше наладить, и узнать то, что в трубку прозевала.

Виктор мазнул по мне взглядом через зеркало заднего вида и ответил неоригинально – и помочь мне не спешил:

– Знаю.

Неразговорчивый какой-то! Ну что мне делать-то? Да уж, так я еще не лажала! Хотя, с другой стороны, мне-то что думать? Привезут, бумаги под нос сунут, и сиди строчи, пока деловые бизнесмены с наколками будут важные беседы вести. А они все с наколками, после девяностых все новые дельцы с весьма насыщенным прошлым. И этот Витя не исключение, тоже на видимой части руки татуировки витиеватые.

Год назад, когда я только пришла в нашу компанию, я шарахалась от каждого такого бизнесмена, а потом привыкла. Да и повода не было бояться их, наверное, нацепив костюмы и галстуки, сами поверили, что люди они, как и прежде, серьезные, но уже законопослушные. Так что этот Витюша хоть и громила, но ведет себя вполне спокойно, не считая наглых глаз.

– Витюша! – снова отвлекла я его от дороги, и вот глаза навыкате наконец обратили на меня внимание через зеркало заднего вида.

А что? Он меня тоже Леночкой обозвал!

– А можно радио включить? – попросила я, но, как оказалось, зря, минут через десять прослушивания классической музыки я уже спала. Зря я снотворным травилась, оказывается, есть средство эффективнее и безопаснее.

Проснулась я, когда машина остановилась во дворе двухэтажного дома, который, по моему мнению, нужно было снести лет десять назад. Выглядел он жутковато, но самое главное – тут никак не может быть ни одного офиса. И вот тут стало очень страшно. Куда меня привез этот верзила?

Глава 2. Виктор

Моему недоумению не было предела. Это что за чудо? Маленькая скромняшка с наивным взглядом, как котенок перед бультерьером застыла. Водитель, привезший ее на этой рабочей тачке, скалится, будто одному ему ведомое знает.

Но мне что конкретно было сказано? Да я помнил почти дословно. «Покупатель отправит своего человека. Она свое дело знает, так что хайло не разевай. Дело серьезное».

– Я Лена, переводчик из «Конкор», – мяукнуло чудо.

– Виктор, – представился я, удивившись, вроде сотрудник из безопасников должен быть?

Хотя кто ее знает, может, она вместе со своими иероглифами и кунг-фу освоила. Чемодан ее точно не каждому мужику под силу поднять. Может, эта фифа походя уже двоих завалила и в сумку сныкала? По весу – самое оно.

На улице стояла ошизенная майская ночь. Еще час – и все птицы в округе сорвутся, зайдутся ором. Ни дуновения ветра, ни гудка машин. В такое время хорошо на рыбалку, а не вот это вот все.

Леночка села на заднее сиденье, расправила юбочку. Я бросил взгляд в зеркало заднего вида: на мордочку ничего.

Смотрит настороженно, будто нарушь я правила дорожного движения, прямо сейчас мне штрафы строчить начнет. Но я без необходимости и так не рискую, мне того риска, что был, за мои тридцать пять хватило на пять жизней вперед. И ехал я поэтому осторожно, не превышал, только посматривал в зеркало. Молчит, паршивка. Но клюет носом.

Редко мне такие встречались, но все же именно такие и цепляли. Вроде и кошечка, а держится как первая леди и взгляд ледяной, отстраненный.

Дорога почти пустая. Я свернул по указателю в область, впереди еще сто километров, какое-то село Жопа Мира, три дома, пять алкашей. Или больше – алкашей, не домов. Леночка притихла. Может, решала какие-то стратегические задачи, может, прикидывала, как меня половчее по затылку огреть. С таким же хладнокровным безразличием запихать в свою сумку. Бр-р. Что за мысли идиотские? Испугался крокодил мышку. Но чуйка меня никогда не подводила. С ней я хапну неприятностей!

Ну да ладно. Что я вообще про все это знаю? В самом начале девяностых какой-то бешеный отморозок – собственно, долго после этого всего не проживший, как ему и положено, – часть имущества приобрел на родню, а часть – на купленные у бомжей паспорта. За каким хреном так было сделано – я лично понятия не имею, но факт фактом. Отморозок давно где-то на куски разлетелся, а бомж – не так и давно. За уплатой налогов тогда следили довольно ху… небрежно, а те, кто квартиры снимал, через какое-то агентство, – кстати, иностранцы – платили исправно.

Потом, в какой-то момент, наш Клим половину имущества хапнул себе. Как они там с другими пацанами договорились, меня волновало мало. Может, долги или что-то делили, но никаких предъяв нам никто никогда на этот счет не делал и стрелок не забивал.

А потом, ну то есть совсем недавно, контора, где трудится Леночка, присмотрела себе участок под таможенный терминал. Клим, конечно, как раз вот сейчас на нарах парился, но продать этой фирме нужный участок не возражал.

Дед и так бы все продал, но хрен там. Контора приехала в составе мрачного мужика, тощего глиста какого-то в очках – то ли юрист, то ли нотариус, и еще пары типов, точно менты, у меня на них нюх. И сказали вот эти, блин, деятели, что не так тут все просто. Ага, про бомжа, на которого все это куплено было, Дед-то забыл.

А у бомжа, как выяснилось, есть законные наследники. Наследница. Дочь. Которая теперь живет с матерью и отчимом, причем отчим ее удочерил официально и окончательно. Я по первости старался в это не вникать: Дед за главного, пусть у него голова болит. А потом мне было конкретно сказано – обеспечить наследнице до сделки безопасность, а то там… В общем, всякое может быть.

И вот мы с этой богиней мчали в жопу мира, где жила семья наследницы, к слову, в неделю восемь раз собиравшаяся распадаться, как ячейка, блядь, общества. Так как супруг был прочно привязан нежной и страстной любовью не к жене-мегере, а к зеленому змию. Жену свою регулярно поколачивал, дочь их девятнадцати лет дома появлялась, когда вздумается. В общем, семья образцовая как аргумент к выбору долгой и счастливой холостяцкой жизни.

Самая срань, как в который раз повторил мне Дед, уже запихивая меня в тачку, заключалась вот в чем. Смущал пьющий и неуправляемый приемный папахен наследницы. Что мать, что дочь от щедрот отцовских регулярно навещали местного травматолога, и имелись все основания предполагать, что однажды папка свою пусть неродную, но горячо любимую дщерь приложит так, что никакой травматолог ей уже не понадобится. И тогда наследство перейдет к ее мамке с приемным отцом, а пьяный мужик и накрепко влюбленная в своего единственного, сильного и независимого баба – партнеры плохие. Очкастый что-то говорил то ли про недействительность, то ли про ненадежность сделки, в общем, пророчил хуйню какую-то, в детали я не вникал, и это была срань номер раз.

Срань номер два – дочь была туповатой кобылой, имела стремного что пиздец кавалера и в любой момент, как особа совершеннолетняя, могла выйти за него замуж. Куда ни кинь, сказал очкастый, везде жопа. Точнее, он очень заумно это сказал, но смысл был даже нашему Бугаю ясен, а Бугай в прямом смысле контуженный и доходит до него не все и не всегда.

Срань номер три: если дочку пришибут ненароком до того, как она вступит в само это наследство, то все перейдет к брату бомжа. У бомжей тоже бывают братья…

В общем, дочь решено было временно спрятать, до сделки, пока эта самая сделка не пошла по пизде.

– Виктор, а вы знаете, почему на десять дней нужно в этот Красногвардейск? – подала голос Лена. Проверяет меня, что ли?

– Знаю.

Лена хлопнула глазками и еще больше опечалилась. Уж не в курсе, что ей сказали ее начальники, но как-то я сильно сомневался, что она поняла, куда и зачем едет.

Но вскоре Лена задремала и за всю дорогу больше ни разу голоса не подавала.

Вообще-то Лену эту отправили как гарант девочковой безопасности со стороны покупателей, а меня, соответственно, от Деда и братвы – с той же целью.

Я едва сдерживал смех, представив эту малышку рядом с кобылкой девятнадцати лет. Эта лошадь Лену может переломать одной левой, и мне скорее нужно охранять Леночку от нее, чем наоборот.

Потом заурчал телефон. Я наугад протянул руку к нему и кинул взгляд: номер не определен. Ого. Наверное, кто-то из этой конторы.

– Доброй ночи, – услышал я глухой недовольный голос. А связь-то… Ква, ква.

– Долго ждать вас еще?

Ладно, скривился я, потому что не понравились мне сходу такие предъявы. Может, там кто-то на месте от конторы торчит? Юрист какой-то, судя по всему, или нотариус местный. Наверное, который наследство открыл.

– Да нет, скоро будем.

– А ква?..

Я, стараясь не отрывать взгляд от дороги, посмотрел на заткнувшийся телефон. Тьфу, черт, нет сигнала. Но меня это взволновало не то чтобы очень: подождет крючкотвор, ему деньги платят, небось и такие, что за один такой выезд можно однушку купить.

Перезвонит, не развалится. Я все равно не знаю, куда, сам виноват, параноик хренов.

По адресу проживания счастливого семейства мы добрались часа через полтора.

Притормозив около подъезда, где я уж бывал не раз, пока с пацанами все это обстряпывал, я обернулся на Лену. Спит. Кукольное личико в обрамление рассыпавшихся прядок волос из старательно уложенной прически, лапулька, тебе бы в койку ко мне, а не в начальницы! Надо было будить, а я пялился на расстегнувшиеся пуговицы блузки, точнее, на то, что они больше не прятали.

Холмики груди так и манили их помацать.

– Эй кукла-босс, просыпайся! Приехали, – негромко позвал я, но Лена тут же распахнула глаза, и, судя по всему, слышала, как я ее назвал. Колючий взгляд мне в ответ и за то, что продолжал пялиться на грудь, еще и пренебрежительное:

– Вам сложно запомнить четыре буквы? Лена меня зовут.

– Угу, – кивнул я и вышел из машины, прикидывая, насколько хватит моей выдержки.

Никаких крутых тачек рядом, значит, нотариус дома дрыхнет. А может, уже у «клиентов» ждет, а тачку с водителем отпустил.

Наследники многомилионного состояния жили не то чтобы скромно, скорее, совсем убого. В подъезде был срач и смрад, то есть вполне соответствовал их образу жизни. В квартире и того хуже. Антисоциальные элементы как есть.

Супруг обычно в это время благополучно допизживал любимую, а дочь где-то шарахалась.

И нет, бабу эту мне не жаль совершенно было. Как только на жалобы соседей приезжал наряд забирать буйного, она благим матом орала вернуть кормильца ненаглядного в семью и на представителей власти, пытающихся оградить ее от насилия, кидалась, изрыгая проклятья. Не то чтобы я прям ментов уважал, но… тут был полностью на их стороне. Ибо нефиг.

А Лена вдруг выкинула фортеля. Даже вылезать из машины не стала, глаза оквадратились, личико бледное, вцепилась в тачку, как в кошелек с миллионами, и пропищала с бесконечным страхом в глазах:

– Я с вами никуда не пойду! Помогите!

Не понял. Что происходит?

И мне помогите!

Глава 3. Елена

– Я с вами никуда не пойду!

– Сдурела, что ли, – ошарашенно выкатил глаза этот бандит. Ну а кто? Татуировки на руках. Куда он меня привез-то вообще?

Нет, если бы не наша машина с работы, которая меня к нему привезла, я бы уже бежала со всех ног.

– Киса, – нахмурился Виктор, хорошо хоть не пытался меня из машины вытащить, – ты не проснулась, что ли, еще? Че за херня? В психушке двери заколотить забыли?

Господи! Что он несет? Но от его слов я и впрямь себя почувствовала слегка того. Сбежавшей, раз не заколотили двери.

– Мне сказали, что я… на десять дней… В командировку, – пролепетала я. Потому что ну правда же?

Виктор еще больше помрачнел, перевел взгляд вверх, в какие-то окна, а потом приказал:

– Телефон дай!

– Что? – завопила я, хотя на улице была ночь глухая. – Не дам я тебе никакой телефон!

– Истеричка! Телефон мой с панели дай!

Я дрожащими руками протянула ему мобильный. Виктор повозил пальцем по экрану и со злости чуть не грохнул несчастный телефон об асфальт, махнув рукой. Сам псих!

– Сука! А я-то думаю, что ни одна блядь не звонит. Давай свой телефон!

Еще чего. Сейчас отберет у меня все, и тогда мне что делать?

– Перебьетесь, – нагло заявила я, осмелев. Вот когда он остался без связи, я почувствовала преимущество на своей стороне. – Кому звонить?

– Я откуда знаю? – Он опять скривился, что-то вспоминая. – Ща. Василий Богданович – это кто?

– Вячеслав, – поправила я, и мне стало немного легче. Раз знает нашего шефа СБ, значит, все-таки не совсем и ошибка. – Нет у меня здесь его телефона, я референт генерального.

– И что? – рявкнул Виктор, хлопая себя по лбу. Мне показалось, что это не я, а так, ситуация. – Генеральному звони тогда!

Да он что, спятил? В пять утра? Чтобы мне с утра уже приказ об увольнении на подпись принесли, прямо за турникеты, вместе с трудовой книжкой, чтобы даже не заходила!

По моему лицу он, кажется, понял, что звонить я никому не буду и планирую сидеть в этой машине, пока не пойму, что за странная командировка и где китайцы?

– Так, киса, ладно. Только не верещи. Походу, тут какая-то херня приключилась. Ну или Дед что-то попутал.

– Чей дед?

– Да неважно. – Он вздохнул. – В общем, сейчас мы делаем дело, а потом я заряжу телефон и мы во всем разберемся. Убивать тебя никто не будет, так что сиди спокойно. Хочешь здесь, а хочешь – со мной пойдем.

– Куда? – потерянно мяукнула я, а этот амбал выматерился от души, но сквозь зубы.

Посмотрев на меня как на несмышленого ребенка, с угасающей надеждой в голосе спросил:

– Ты про терминал в Бухалово слышала?

Боже, выдохнула я, ну конечно! Про него у нас только стены не знали и офисная мебель.

– Знаю! Так мы поедем на терминал?

– Ну, терминала там пока никакого нет, а вот земля…

– Я знаю про эту землю, – перебила я, – Там нужно оформить сделку.

Умное лицо я, конечно, изобразила, но все равно не очень понимала, почему я. Я не юрист, не логист и не сотрудник склада даже. Какой от меня там прок? Записывать информацию?

– Умничка, – похвалил меня Виктор. – Вот все и выяснили. Бояться тебе нечего, все ты знаешь, так что пошли разбираться с наследниками того упыря.

Я уже с готовностью вылезала из машины, но так и зависла одной ногой над асфальтом.

– Какого упыря?

– Да уже пофиг какого. Он покойник давно, а нам надо до сделки обеспечить продавцу безопасность. А то как бы глава семейства их не проредил!

Я решила, что все как-то странно, но… Объяснимо. Да, наш начальник юридического отдела говорил про какие-то сложности, СБ бегала в полном составе и вообще все начальство, и пока то, что про терминал знала я, тому, что сказал Витюша, не противоречило.

В подъезде жутко воняло. Вздохнуть глубже равносильно что дышать на городской свалке полной грудью. Как тут люди живут? Нет, человек, конечно, ко всему привыкает, но это же ужас! Все ведь провоняет, не только одежда, квартира, но от самого от волос и кожи будет за метр разить тухлой рыбой!

Виктор шел впереди, я на пару ступенек от него отставала, его парфюм был приятный, хоть и не особо яркий, но все же немного перебивал отвратительную вонь. Пусть он и выглядел как антигерой боевика, но все равно… с ним как-то спокойно. Если что, то за ним меня даже не видно будет! Шкафчик с антресолькой! Еще не сильно пыльный. Ему лет тридцать с хвостиком.

Звонок в нужной квартире на третьем этаже не работал. Виктор немного подумал и легким движением ноги открыл дверь, кажется, сломав замок.

Ну и методы! И мне опять страшно! Зачем ломать, до меня дошло в квартире. Нам бы никто не открыл, а крики и шум доносившиеся – это не телевизор, это хозяева воюют всеми подручными средствами, и, возможно, мы прямо сейчас кого-то из них спасли от более серьезных последствий.

Я до сих пор не понимала, почему именно меня отправили сюда, но надеялась, что раз Виктор все знает, то и мне сможет объяснить, что именно нужно делать. Может, это проверка профпригодности такая?

Глава 4. Виктор

Мать семейства предстала перед нами с воинственным видом, узрев одним – открывающимся – глазом Лену. Второй затек от свежего фингала. И принялась орать, что не отдаст нам своего неблагонадежного кормильца и вообще, но, повернув свой всевидящий глаз на меня, узнала и успокоилась, приглашая в свой гадюшник.

Догадаться о происхождении синяков женщины, в квартире где все кричит о выбранном ею варианте жизни, несложно. Поэтому ронять слезы или причитать над ее печальной участью не стала даже Лена, брезгливо переминающаяся с ноги на ногу, не решаясь присесть в загаженное кресло.

Лена выслушивала историю их неземной любви с некогда мужественным, бородатым, волосатым мачо. Который ее колотил с первой встречи, но она находила ему оправдания, то ревнивый – значит, любит, то сама виновата. Ну и, конечно, «он больше никогда пальцем не тронет, потому что вдруг они поняли, что любовь у них». Ну таких же историй миллион! Сначала руки распускает и женщин бьет и унижает, а потом по волшебству превращается в любящего и заботливого. Ага.

Так же дурная баба поведала и историю сегодняшней драмы, мне она и так известна – с появлением бабла драки участились, а последствия стали серьезнее. А я ушел на кухню, проверить, насколько сегодня этот бугай, что ввысь, что вширь одинаковый, налакался.

– Ты чо приперся? Принес чего выжрать? – взревел алкаш, шаря по столу в поисках стакана. – Эти суки делиться не хотят! Я на них всю жизнь горбачусь тут!

– Хлебало завали. И на чужое не разевай. А то мы ведь можем вспомнить нормы воды на цемент в бочке с кретинистой массой!

На мои слова идиот не реагировал, продолжая нести пьяный бред, и алкогольная храбрость нашептала ему еще и в драку на меня полезть, схватив нож.

Пришлось помочь страдальцу впасть в сон, исцеляющий от пьяных дурных идей, но как проснется, он, конечно, зачекинится в ближайшем ларьке, где торгуют втихую круглосуточно целебной для него горючкой.

Разрешения, чтобы спасти, в смысле забрать девицу, лично мне было не нужно. У меня вон Дед за всех думает. Но шефиня моя, мало соображающая, что вообще происходит, решила мнение у родителей и самой дурынды спросить.

– Я никуда не поеду! Череп знаете какой? К нему все телки липнут! Я уеду, а какая-нибудь шваль его пригреет! – заявила Наталья, на районе больше известная как Таша. Ей сегодня от отца не сильно досталось, так, для профилактики, синяк красовался на скуле довольно небрежно. В прошлый раз хуже было.

Я стоял в дверях, молча наблюдая, как Лена будет разруливать и убеждать девчонку Ташу оставить своего возлюбленного на радость стервятницам. Но какой там. С дамами в затянувшемся переходном возрасте и без того непросто, а уж когда у них любовь до гроба, конечно же, то и вовсе будто на разных языках диалог.

– Это для твоей же безопасности, Таша. Ты можешь ему звонить.

Таша закатила глаза настолько, что показалось – они сделали оборот внутри глазниц, при этом шумно и демонстративно выдохнула, сотрясая в воздухе руками. Ну да, ну да, пошли мы нахер со своими предложениями.

– В таких случаях решение нужно принимать по большинству голосов! – сама обрадовалась своей находчивости Лена. – Где отец?

Я обернулся на кухню, где остался вырубленный мной здоровяк, и, виновато пожав плечами, сообщил:

– А он участия в голосовании принимать не будет. У него не очень сейчас активная гражданская позиция.

Лена протиснулась мимо меня в дверях, но на кухню заходить не стала. И правильно, что человека будить, такого уставшего.

– Витенька, а он сам слег или вы ему колыбельную спели?

Нахохлилась-то, глазками на меня сверкает. И, честно говоря, уровень ее профессионализма значительно повышает к ней интерес, потому что она ни хрена не босс для меня. Референт генерального… я его видел, нормальный такой мужик, не из тех, кто сотрудниц потрахивает. То есть не секретутка она, это точно, но и вряд ли и референт-заодно-и-телохранитель. Она – мои неприятности на ближайшие две недели, если исходить из того, что мне вместо обученного сотрудника безопасности подсунули компьютерную мышь.

– Я и заупокойную могу, – заверил я Леночку, какой смысл притворяться? И так уж все понятно, что я за тип и откуда.

Или нет? Чего она улыбается? Думает, я пошутил? Ага, да, бу-га-га.

– У меня тут немного есть, – сообщила мать семейства, извлекая на свет поллитра, почти нетронутые. – Давайте перед долгой дорогой.

– Мне! – тут же оживилась Таша. – Все равно же отправите меня, да?

Вот не понравилась мне ее интонация. Но матери она не понравилась еще больше.

– Нехуй! – ощетинилась она, резво пряча поллитра. – Иди вещи собирай, коза. А то вон тот хрен чо сказал? Денег меньше заплатит.

«Хрен» – это Дед. Ну, он знает, как такой континент продавливать. И ведь оно у него всегда безотказно работает, вот и Таша вызверилась, но пошла собираться. Я оглянулся на Леночку… М-да.

– Давай, давай собирайся, – уже плаксиво запричитала мать. – Горе! – И, глядя на удаляющуюся спину дочери, все так же по-старушечьи пояснила, снисходительно понизив тон: – С такими-то деньжищами какой ей Череп, прости господи, тьфу! Там одно смотреть позорно, ни кожи, ни рожи, военком и тот нахер выгнал, дрыщ, а не мужик! Мужик нужен, чтоб ого-го!

Мне как-то ее «ого-го» второй раз уговаривать не орать не хотелось, только руки об это дерьмо марать, поэтому я решил уводить теряющую сознание от насыщенных ароматов перегара и прочих помоев Лену.

– Так, куры, мы вас внизу подождем. И да, «хрен» сказал – за каждые десять минут ожидания снимет десять процентов с цены. Все, отсчет пошел.

Куда им деньги? Вот куда? Все село это пересрется, хорошо если не до поножовщины. Я конечно, не сильно сочувствовал, так, размышлял, а киса моя приуныла сильно, но под впечатлением жалась ко мне как к наиболее безопасному варианту. Тут прям гомерический смех должен быть.

Но надо отдать моей кисе должное – держалась она молодцом. Может, не все до конца понимала, но виду не подавала. Так что когда мы оказались на улице, я уже сам поинтересовался:

– Вопросы есть? – И как-то постарался приободрить. – Да не съем я тебя, ну!

– То есть… То есть я должна… За ней присматривать?

Дивно. Мне показалось, что приуныла Аленушка еще больше.

– Ну, – пожал я плечами, – видишь ли… Это наследница. Э… не е… не пудри мне голову, я ж не юрист. Просто на всякий случай, до сделки, надо ее увезти подальше. Особенно от папаши, но я бы и от Черепов подальше держал.

Киса вздохнула, вид у нее стал обреченный совсем. Где-то я ее понимал. Компания малолетней дурынды Таши и хамоватого бандюги. М-да. Вряд ли она к такому привыкла, судя по виду, она поход в клуб с подругами за экстремальное событие считает. Ну и опять же: такой дуре – такие деньги. А тут вон умничка с высшим образованием одета хер знает во что и всю жизнь будет как проклятая горбатиться.

– Почему я? – наконец спросила она. – Я ведь простой референт.

– Ты думаешь, ей сексолог нужен? – хохотнул я, потому что мне теперь ну ничего странного уже не виделось. Не кандидата наук же отправлять, в конце концов. – Ну будешь спать с ней в одной комнате, смотреть, чтобы не бухала там, не ширнулась чем, а то мало ли. Если что – зови меня.

Вот она на меня так в этот момент посмотрела, что у меня сердце сначала в мошонку свалилось, а потом сразу в горло екнуло и застучало. Беспомощно, будто молила о помощи. Меня сразу зло взяло. Нет, ну ладно, Дед меня подъебнул, я на него не в обиде. Но эти идиоты чем думали? Вот этого цыпленка присматривать за такой кобылой?

И только я подумал, что надо бы позвонить, как вспомнил. Телефон надо срочно мне зарядить!

А когда сунулся в машину, обмер. Зарядка-то вот она, только… То ли неудачно «бардачок» закрыл, то ли просто свое отработала, штекер отваливается.

Хотел выматериться, но вспомнил про кисульку мою. А тут, как назло, хотя скорее к счастью, и Таша из подъезда вылетела. Сумка тоже для трупов, еще и с черепом, разодета так, что все плечевые от зависти удавятся. И рожа сияет.

– Ты чего, Черепа своего с собой прихватила? – буркнул я, пока сумку ставил в машину, а еще на всякий случай ногой сумку пнул. Нет, Черепа там точно не было, но вот какая-то вазочка нежно звякнула. Да и хер с ней.

Таша залезла в машину, вытащила жвачку и, чавкая, принялась смотреть в окно. Чего увидела нового-то? Нет, пора, пора отсюда валить.

Уже день наступил, половина девятого, то есть в городе тьма народу, а тут только мужик с козой куда-то прошел. И все, никакого движения.

– Садись, – кивнул я Леночке и мрачно прибавил: – Вперед, ко мне. Не ссы, я вожу аккуратно.

А уже через пять минут вспомнил эти слова и чуть не обделался. Не, если честно, то я и сам виноват, потому что на этой дороге хрен разберет, кто кому уступать должен, только вот в сторону Аленки моей чуть не впечаталась какая-то блядь крашеная с перекошенной мордой.

– На тачку насосала, на водить нет, сука! – в сердцах рявкнул я, прижимая «Икс третью» к кустам поближе. К счастью, Лена вообще не поняла, в чем проблема, и даже не испугалась. Как сидела, уткнувшись в свой телефон, так и продолжала, и головы не подняла. – Хули она здесь забыла?

А и правда, подумал я, холодея и провожая взглядом габаритные огни «ХС 90». Конкуренты? Кто-то из местной администрации? Номера вроде московские…

– Заедем пожрать и я зарядку куплю, – сообщил я. Потому что срочно надо было узнать, что это за нотариус – или кто он там – мне звонил и откуда эта «Вольво» нарисовалась.

Леночка кивнула, а потом у нее зазвонил телефон.

– Лена? – раздался в трубке голос такой громкий, что даже Таша на заднем сиденье подпрыгнула. – Срочно ко мне в кабинет, как придешь, у нас тут ЧП!

Глава 5. Елена

Когда громыхнул голос генерального в трубке, я поняла, что он думает, что я еду на работу, как раз время около девяти, и ждет меня в своем кабинете.

И мне стало страшно так, как никогда еще не было. И промелькнула мысль что это я – ЧП, и вся эта ситуация действительно ведь бред! Почему всегда опосля приходят в голову здравые мысли?

– Здравствуйте, Егор Станиславович, – пискнула я. – А я… Я же уехала.

– Куда? – удивился генеральный. – Как уехала? Я не давал таких распоряжений!

– А мне… Таня позвонила и сказала, что я должна поехать… с Виктором… Ни… Николаевичем… – Мне конец, что я натворила! Или скорее вляпалась.

– Таня сказала? – И хотя генеральный переспросил безэмоционально, я просто увидела, как под моими ногами разверзается бездна и я туда ухаю вниз головой. – Таня вчера не могла дозвониться до Бойко, а сама Таня мне нужна была на совещании! Она должна была попросить тебя дозвониться до Бойко и на этом все! Неужели это можно было перепутать? Нет, вы обе у меня уже в печенках! Устроили тут войну за престижную табуретку секретаря!

Он еще что-то говорил, а я уже не слышала.

Господи! Мамочки! Ну я спросонья была, но с ума же еще не сошла? Ни слова про Бойко не было!

– Егор Станиславович! – я кое-как вернулась в реальность. Надо же… – Про Бойко мне ничего не сказала Таня…

Ага, надо что? Оправдаться? А кто мне поверит? Кто теперь мне поверит, что это я не сама, а Таня?..

Директор отключился, а я сидела с телефоном в руках и смотрела, как на глянцевую поверхность падают слезы.

– Кто это – Бойко? – спросил Виктор, внимательно подслушивая наш с генеральным разговор. Еще бы, у меня так динамики орут, что все все слышали.

– Замдиректора по безопасности. Ну то есть заместитель нашего директора по безопасности…

– Ага, – чему-то хмыкнул он. Я покосилась на него, но ни насмешки, ни издевки, словно понимание даже какое-то. – Дай угадаю, вот кого должны были сюда послать, а не тебя? Профессионала ведь должны, а не… котенка!

Я кивнула, хотя он на меня не смотрел и вряд ли кивок этот увидел. А потом меня как прорвало.

– Это напарница меня так подставила. Она должна была сказать мне дозваниваться до Бойко, а она меня отправила… и мой адрес дала водителю и мне сказала ехать….

Я жаловалась на свою напарницу первому встречному, но в тот момент казалось, что вдруг он знает, как мне теперь быть? Что делать?

– Я не должна была ехать с вами, понимаете? Ну то есть должна была, но не я. А теперь… Вы извините.

И прощения еще прошу, только за что? За то, что я дура такая? Ну ведь и правда дура дурой. Чемодан-то насобирала…

Девица на заднем сиденье тихо сидела, я даже обернулась украдкой. Но она спала, еще и наушники нацепила. Хоть ее насмешки я не услышу.

– Меня точно уволят теперь, – всхлипнула я. – А знаете, какое здесь место хорошее? Я с языком работаю!

Вот теперь он почему-то заржал. А я только хотела вытереть от слез телефон, даже обидеться не успела, как снова раздался входящий.

– Лена? Так, вы сейчас где? Виктор с тобой?

А вот и Бойко звонит. И только бы не забыть, что ее ни в коем случае нельзя по отчеству, она от этого бесится!

– Доброе утро, Ольга. Да, Витю… Виктор рядом.

– Значит, так. Говоришь, тебе Таня сказала поехать?

Я кивнула, вызвав очередную кривую усмешку Вити. Действительно смешно, Ольга все-таки не ясновидящая и поклонов моих не видит. Но мой ответ и не потребовался.

– Мы сейчас выясним, кто кому чего сказал. В любом случае, сиди спокойно. Сама бы ты до такого точно не додумалась. Дай телефон Виктору.

Категоричная. Вообще я ее не любила, может, и совершенно не зря. И поэтому старалась услышать, о чем они говорят. Получалось не очень, Виктор приложил трубку к левому уху и откинулся ближе к стеклу. Ну не на колени же ему лезть?

– …это внутренние дела, я разберусь… Лену в Москву отправьте.

– Мы в Шолохово почти, – озадаченно покачал головой Виктор – Посажу ее там на автобус. Только сумка у нее килограмм под тридцать, как она потащит ее?

– Какие там крупные станции?.. Посадите ее на проходящий поезд… в купе… – опять обрывки фраз Ольги.

– Посажу, – равнодушно ответил Виктор. И вот теперь мне обидно стало. – Еще распоряжения будут, командир?

Она что-то ему еще говорила про номера и смс, а я была готова сквозь землю провалиться. Мало того что, зная Таню, зная нашу конкуренцию, я должна была перепроверить, раз уж они там на совещании были и не спали, так я еще и возомнила себя начальницей, перед Витюшей тут изображала… а он… Меня кисой обзывает, а Ольгу сразу командиром, и неудивительно, она-то вон как может разговаривать!

А обидно мне было его равнодушие… потому что я никогда таких мужчин не видела. И мне он понравился, очень. Как мне кажется, в жизни многих женщин бывают такие моменты. Когда познакомишься с мужчиной и хочется узнать его лучше, провести с ним время. Хочется, чтобы обратил на тебя внимание, пригласил куда-то.

И я уже успела наплевать на то, что ни черта не понимаю, почему меня отправили кого-то охранять, успела размечтаться, что мы с ним проведем вместе десять дней. Или больше, как получится.

Он, конечно, вызывает опасения, но в нем столько всего поистине мужского. Он сильный, ничего не боится, как воин-спартанец, и когда улыбается, то очень даже симпатичный. И когда не матерится.

Мне двадцать три. И у меня до сих пор не было ни одних отношений. Я долгое время была влюблена в однокурсника, который делал вид, что симпатия взаимна, а как моя помощь в учебе стала не нужна, то он старался избегать меня. Потом вот эта первая работа и времени нет гулять, тем более уже полтора года как не с кем, Ларка замуж вышла, да и остальные подруги в отношениях.

И вот первый мужчина, который мне не только понравился, но еще и хочешь не хочешь, должен был со мной провести рядом кучу времени, и снова облом. Не со мной.

С моим везением этак годам к сорока я останусь секретаршей без перспектив карьерного роста и, приходя в одинокую квартиру, буду плакать в кошку. Может быть, и не в одну. Говорят, их как минимум сорок положено, но сорок не потяну… с десяток примерно точно смогу прокормить.

В отличие от меня с моим подавленным настроением, Витюша наоборот как-то даже приободрился, и если до этого его взгляды красноречивые были украдкой, то теперь он откровенно на меня пялился, будто если я простая секретарша и никакой ему не шеф, то, значит, меня можно просто попользовать и даже не перезванивать потом. Эти стереотипы о секретарях у меня уже в печенках, более того, большинство моих знакомых уверены, что молодая девушка без опыта работы просто так не может устроиться в компанию наподобие моей.

– Ну, хватит слезы лить! Держи хвост пистолетом, Киса! – с особенной интонацией выделил он это «киса» будто, я уже должна юбку задрать, но продолжил почти прилично: – Сейчас на заправку заедем, там и кафешка есть. Заправимся, позавтракаем и я с удовольствием подсажу твою шикарную попку на ступеньки вагона!

Нормальная у меня попа! Но затевать с ним перепалку у меня настроения не было, все мысли были заняты этой подставой Тани. И, кажется, я догадывалась, в чем дело. Всю неделю в офисе переговоры с партнерами из Китая. А Таня спит и видит, как перебраться туда на ПМЖ. И настолько боялась, что я пойду переводить, а не она, что даже вот так глупо подставила меня. Она же и себя подставила, конечно, времени на планы по захвату мира у нее не было, но, видимо, очень была уверена, что у нее получится. Иначе зачем ей это? Или она уверена, что ей поверят, что я сама себя вместо Бойко отправила, не зная, куда и зачем?

На заправке мы разбудили Ташу и втроем отправились в кафе. Виктор усадил нас за столик и сам пошел за едой и напитками. Я пыталась предложить ему деньги, но он так посмотрел на меня, будто я ему по лицу ссаной тряпкой стукнула. Надо, наверное, брать пример с Таши, она спокойно восприняла, что платит за нас посторонний мужчина, как должное для нее. А у меня сразу ощущение, что я теперь чем-то обязана ему за это. И мне не нравилось чувствовать себя так.

– Вы если потрахаться хотите, я могу тут посидеть, подождать, – с понимающей улыбкой сказала Таша, наверное, заметила, как я пялюсь на него.

– Не хотим, – ответила я мрачно. – И оставлять тебя одну не положено, сейчас приедет кто-то специально обученный для таких дел.

– А ты? – всполошилась Таша. – Я согласна была только с тобой ехать! Ни с кем другим я не поеду! Домой меня везите тогда!

– Таша, я референт, а не телохранитель. Не смогу тебя защитить. А Виктор не может все время быть рядом, он же мужчина. Поэтому ему в напарники пришлют женщину, которая умеет там… драться, стрелять… если понадобится.

Наверное, Ольга умеет. Я понятия не имела. Но, может, это и не главное?

Таша нахмурились и, уткнувшись в телефон, переписывалась с кем-то, судя по звукам входящих сообщений.

Виктор вернулся с подносом сандвичей и прочей вредной пищи, включая «Кока-Колу», а я даже возражать не стала. Не только потому, что это неприлично, но и потому, что ужасно проголодалась. Подождав, пока Витя и Таша выберут себе из ассортимента этих булок, что потом в другие булки идут, я тоже прихватила себе бургер.

– Так кушать хочу! Слона бы съела! – постаралась я и для себя и для них оправдать, что схватила самый огромный, аж облизнула губы от предвкушения вкуснятины.

Виктор неожиданно после моих слов закашлялся, да так, что кола его носом пошла, пачкая рубашку и толстовку. Глаза на меня вытаращил, как будто просит постучать по спине, ну я и постучала… под истерический хохот Таши, подпрыгнула к нему так, что и своей колой залила все, что было на подносе, и добавила пятен на Вите.

– Ой! Прости! Я… случайно! Давай я застираю! – кудахтала я, бегая вокруг кашляющего Витеньки, а он только вертелся и мешал мне его трогать… то есть отряхивать.

Шкафчик вскочил и, матерясь и откашливаясь, метнулся в сторону туалетов. А я уже готова была бежать до поезда на своих двоих. Таша смеялась еще минут пять, после чего решила мне пояснить:

– Ты не знала, что у него кликуха Слон? – спросила меня она и снова рассмеялась.

– Слон? Шахматный, что ли? Или индийский? С бивнями? – растерялась я и принялась гадать, с чего такое прозвище. Заодно и покраснела, представив, как я его ем. Слона этого. Голого представила! Какой ужас! Прямо за столом!

– Ну… бивень его я не видела… а так он, конечно, секси! Так что зря отказываешься!

Обсуждать с опытной любительницей Черепов неопытную меня мне не хотелось, конечно, и я замолчала, прекращая этот разговор и выгоняя из мыслей бессовестного голого Витеньку. С бивнем.

Витя вернулся из туалета в мокрой рубашке, с пятнами не справился, правда, но я поспешила его успокоить:

– Я не про тебя сказала! Это выражение такое… все так говорят… тебя я съесть не смогу… у тебя большой… – путано объяснялась я под все больше тяжелеющим взглядом Витюши, ешкин кот, что я несу?! – Вес! В смысле – вес большой… для меня… я не съем! Извини…

Да уж. Умеешь же ты, Лена, на ровном месте спотыкаться! Витя поднос схватил и, выкинув все, притащил еду, не вымоченную в коле. И я решила до конца перекуса рот больше не открывать и ничего не говорить.

Таша тоже молчала, продолжая с кем-то переписываться, а Витя только позвонил куда-то, узнав расписание поездов до Москвы с ближайшей станции.

– Если нужно, ты переоденься, Витюш, мы с Ташей подождем, – предложила я, когда мы вернулись в машину.

– Позже, – отрезал Виктор и только хотел заводить машину, как Таша вспомнила:

– Я в туалет тоже хочу сходить!

Витя глянул на меня, но, наверное, вспомнил, что я не профи, и, кивнув Таше на выход, пошел сопровождать сам, сказав мне:

– Туалет там один, мэ и жо, окно маленькое, она не пролезет. Сиди в машине.

Я кивнула с серьезным видом, будто разрешаю ему сопровождать. И опять с грустью смотрела им вслед. У него даже походка отличается от тех мужчин, что я знаю. Никакой спешки, вышагивает спокойно и тенью своих широких плеч половину парковки накрывает. И у него зад, между прочим, тоже ничего и… ну все, меня сейчас понесет в мыслях. Развратная девственница с грязными мыслями. Ну потому что в двадцать три отсутствие этой части жизни это уже не норма, это уже проблема, не иначе.

Мужчина в бейсболке так неожиданно подошел к моему окну, что я испугалась в первые секунды, но потом поняла, что он, вежливо постучав в окно, ждет, когда я открою. Как открыть окно в машине, которая не заведена, я не знала, поэтому открыла дверку и выпрыгнула из машины.

– Здравствуйте, у меня для Слона бандероль, – сообщил мне мужчина.

– Он сейчас вернется, подождите, – совсем успокоилась я, раз он знает Слона, значит, все в порядке.

– Девушка, я просто курьер, мне нужно только передать и все. Вы же в его машине, значит, с ним? Ну вот и отдадите ему игрушку. Спасибо! – со скоростью чтения Эминема протараторил курьер и, сунув мне в руки плюшевого медведя, быстро сел на мотоцикл и уехал.

Я дернула ручку двери машины и в ужасе поняла, что она закрылась! Заблокировалась с ключами внутри! Да что же я за горе луковое! За одно утро уже столько всего начудила!

Я посадила медведя на капот и припустила к зданию, где скрылись Таша и Виктор. Как-то подозрительно долго они там! Виктор подпирал стену напротив двери туалета и, завидев меня, приказал:

– Проверь, что-то она долго.

Сколько Таша пробыла непосредственно в туалете, мы теперь никогда не узнаем. Она сбежала через окно!

Ну и не такое уж оно в туалете оказалось маленькое! Для Вити, наверное, да…

– Ты же сказал, она не пролезет! – я была, наверное, уже на грани истерики, мало того, что вообще поперлась ночью неизвестно куда и с кем, так еще и не смогла даже до приезда безопасницы подопечную устеречь!

– Да как? Она же такая лошадь, твою мать! Вот с момента, как ты появилась, все наперекосяк! – рявкнул на меня Витюша, заглядывая под раковину, хотя и так видно, что там нет никого.

Ну да, конечно, сам не подумал, что понятие «не пролезет» у него и у Таши может быть разное.

– Я при чем? Ты сказал сидеть в машине, я сидела! Она, кстати, захлопнулась… и не открывается!

Глаза у Вити полезли на лоб, рот открылся, сразу видно, с нецензурными целями, и я поспешила удрать из тесного пространства на свежий воздух.

– Ты можешь хоть пару часов прожить без неприятностей? Я вот теперь даже сомневаться начал, что твоя Таня тебя подставила! Сама ты что-то напутала, все приданое в сумку упихала и полетела вперед за приключениями! На мою, между прочим, ни в чем не виноватую голову!

Этой речи ему хватило аккурат на всю дорогу до машины, а там он уже бегал вокруг, дергая все двери, а я бегала за ним, сильно сомневаясь, что его голова ни в чем не повинна.

– Витюша Николаевич! А не тебе ли было поручено глаз не спускать с девчонки? Сам же говорил: Череп там… что-то виды на наследство имеет, вот и дурит ей голову! И вообще, из-за вас, мужчин, все! Вы обещаний лапшивых навешаете, а потом как от чумных шарахаетесь! – не к месту и не тому мужчине я вдруг предъявила претензии за свою студенческую любовь. – Ты наверное, сам, как и я, на побегушках! Ничего не умеешь!

Витя резко развернулся, выкинув руку, схватил меня за талию и, толкнув, прижал к двери машины своим телом. Я даже пискнуть не успела и только подумала, что, наверное, от чего-то опасного меня прячет, как в фильмах, загораживает собой, как он дернул мою голову вверх и прошипел в лицо:

– У нас на побегушках шестерки, Киса! Так что прежде чем рот открыть, попробуй подумать хоть раз в жизни! А не получится, так я найду для тебя «работу с языком», как ты любишь!

Глава 6. Виктор

Нет это не задание, а жесткий стеб и издевательство просто над моими нервами! Две кукушки, одна другой хлеще. Одна, которая свалила в неизвестном направлении, а другая с утра уже столько натворила, что впору на зарядке своей новой повеситься на ближайшем суку!

– Телефон твой где? – рявкнул на эту курицу, приплющив ее к машине, чтобы не дергалась.

Пахнет от нее чем-то давно забытым. Запах юной, чистой девушки. Тонкий, нежный, можно сравнить с банальным ароматом розы, но не зря именно этот аромат любят все поголовно. Он уникальный, неповторимый. Свежа как роза моя киса. И у меня, блядь, стоит. Вот так, посреди парковки у закрытой двери машины прижимаю хрупкую девушку и пялюсь на ее пухлый рот, а в штанах тяжелеет, и я мгновенно принимаю решение, что сначала эта киса должна мне показать свою кошачую гибкость на заднем сиденье, а уже потом я ее отвезу на поезд. Такая вот компенсация за все, что она успела натворить, начиная с того, что приехала сама, вместо того чтобы позвонить и организовать поездку компетентного сотрудника.

И похер на эту Ольгу, подождет. И до этого торопиться было некуда, а теперь и подавно.

– В… машине. Телефон, – захлопала глазами Лена, испуганно глядя на меня.

– Тьфу, бля! Ты нарочно, что ли? – обозлился я на все разом, а больше всего – что мои мозги стоит и нагло плавит, хлопая своими ресницами.

С каждым лишним часом с этой Леной у меня все больше набегает проблем и по мелочи, и серьезных, типа той, что теперь мне нужно и в аптеку заехать. Нет, не за резинками, они есть. За успокоительным. Для нее, конечно, стоит и дрожит как лист на ветру, теперь я ее держу не потому, что может сбежать, а потому, что может упасть.

– Я не знала, что она может закрыться! – жалобно пропищала Лена, пришлось ее отпустить, пока в обморок от меня не слиняла.

– Стой тут, – и без особой надежды, что послушается, я ушел обратно в магазин при заправке.

Из всего ассортимента для угона машин у этих торгашей только клейкая лента и линейка. Под подозрительным взглядом охранника взял и то, и другое и поспешил обратно.

Провозился я долго, портят нас эти новые технологии, раньше все руками вскрывали, теперь все условия для угона за тридцать секунд есть.

Телефон на прикуривателе заряжается долго, кинув его на полочку, я покосился на Лену. Сидит бледная, еле живая. Понять ее можно: и до побега подопечной ее на работе ждали премиальные пиздюля, а теперь они же, но уже без вазелина.

– Звони Ольге, – максимально спокойно сказал я, опасаясь, что она точно дышать перестанет, если орать буду. Да и смысла нет орать.

– Да, хорошо, сейчас. А что сказать?

– Сам все скажу.

Лена такому раскладу обрадовалась и, набрав номер, сразу отдала трубку мне.

Пока я вскрывал собственные колеса, то бишь тачку, моему терпению пришел край. Хватит мне этих баб-командирш, нахер. Хочешь сделать хорошо, делай все сам.

– Ольга, меняем план, сбежала Наталья. К Черепу своему, наверное. Слушай, давай так. Ты бери кого-то из наших и ищите их в пырловке этой. Может, появятся на районе. А я вашу Лену забираю и прокачусь с ней по ближайшим деревням, может, найдем тут.

– С Леной? А какой от нее толк? – удивилась Ольга, но по голосу понятно, что ей по сути похер, а также реакция на побег ровная. Как у солдата, просто сменилась задача, без паники и истерики, моментально переключилась.

Опять покосился на Лену, вот если бы сразу эта Бойко приехала, сто процентов – Таша бы даже не дергалась.

– Машину сторожить будет, – съязвил я, но понимает мой сарказм, конечно, только Лена, – Ольга, давай без базаров. Я сказал – разделиться надо.

Обсудив детали и договорившись созваниваться по возможности, так как связь у нас будет далеко не во всех глухих селах, отключился, и почему-то настроение сразу приподнялось. Толк от Лены будет… может, и не один раз.

Мы проехали до ближайшего села, тут и мой телефон немного зарядился, и я, отправив Лену погулять вокруг машины, набрал Деду. Мне тоже пиздюля положены, и хоть они и по телефону, свидетели мне не нужны. Прилюдная порка – это вообще не мое.

Порка на фене Деда была не то чтобы особо эмоциональной, но вполне доходчивой, и если перевести, то означала:

– Или девку до сделки найди, или себе место на кладбище подбери.

Место у меня уже давно есть, но я туда не спешу. Буду считать, что у меня отпуск в компании симпотной кисы. Покатаемся, покуролесим!

Все, что я знаю о Черепе, можно тоже уложить в пару предложений.

Хитрый и жадный скунс, очень быстро сообразивший, что, окучивая Ташу, он хапнет столько бабла, что и не снилось. У него свой старенький «Жигуль», и скорее всего, на нем они и удрали.

Леночка выгуливала свой офисный костюм по тихой улочке села, уделяя особое внимание коровьим минам. Так старательно выбирала, куда наступить, чтобы не вляпаться, что я заподозрил, что за МКАД киса не выезжала раньше никогда.

– Киса! – окликнул я гулену, выбравшись из машины. – В твоем сундуке с приданым есть более удобная одежда и обувь?

– Да, все есть! – с готовностью и радостью ответила Лена.

– Да уж. Вопрос риторический получился. Давай, киса, наряжайся попроще… майка, шорты, кеды? Жарко же твоим близняшкам в этом всем! – кивнул я на пышную грудь под ворохом тряпок.

– А твоим не жарко в таких толстых джинсах? Или это инкубатор? – несмотря на то, что щеки залились румянцем, съязвила Лена.

Какой инкубатор? Это она про яйца, что ли? Вот же язычок! Теперь точно на работу его определю за такие шутки!

– А где переодеваться?

Так и хочется спросить: а что, до куя вариантов видишь? Подошел к ней вплотную, заставляя задирать голову и смотреть на меня снизу вверх, намеренно понижая голос, ответил:

– В тачке, Киса! Сзади места много. Можем одновременно там раздеваться!

Заодно и инкубатор проверим. Лена на мои намеки жирные возмущенно запыхтела и попятилась от меня.

– Осторожно, дерьмо коровье! – пугнул ее я и, довольный выходкой, стиснул прыгнувшую обратно в мою сторону лапочку.

Вцепилась в меня, теряя равновесие, и меня опять начал накрывать ее нежный аромат волос и кожи. Давно бы так, Киса. Надо бы на ночь найти хоть сеновал какой или комнату у кого-то снять в селе, думал я, наклоняясь к пухлым губам, приоткрывшимся от испуга.

– Ты… – все что успела прошептать Лена, прежде чем я накрыл ее губы своими.

Ага. Я. Правильно, девочка. На ближайшие пару дней – точно я.

Блядь, вкусные какие губки. Пухлые, мягкие, нежные. Сколько ей лет, интересно? Лет на десять меня младше. Совсем юная, и оттого еще больше от нее накрывает.

У меня в рационе одни шлюхи из нашего борделя, редкий раз утруждаюсь выбраться куда-то, чтобы провести время с обычными женщинами. Зачем? Когда есть все под носом.

Поэтому от Лены меня так валтузит. От запаха ее чистого, без табаком и спиртным провонявшей кожи, без волос пережженных и… она целоваться не умеет!

И не «не хочет»! А именно «не умеет»! Она не отталкивает меня, не кусает. Робко отвечает на поцелуй, несмело касаясь своим язвительным язычком моего. Податливо раскрывает губы и… не дышит! Пиздец!

– Боишься меня? – предположил я причину ее робости.

Молчит. Смотрит ошарашенно, будто сама от себя не ожидала. Да ладно, что такого-то? Взрослые люди на несколько дней вдвоем точно. Не терпеть же, тем более что я же вижу, как она на меня смотрит. Не мальчик, чай.

А вот от следующих ее слов у меня внутри все похолодело и рухнуло в пятки.

– А мишка где? Он на капоте остался! Тебе курьер игрушку передал. Мишку! Я забыла!

Глава 7. Елена

Ну, я все еще была жива. И после поцелуя, и после того, как сказала про этого мишку.

Потому что в какой-то момент мне показалось, что Виктор достанет сейчас пистолет и пристрелит меня. Такое лицо у него стало… как в кино про главарей мафии. Каменное. И глаза будто стеклянные, но все это действительно на какой-то момент.

– Как он выглядел? – спросил он уже совершенно обыденным тоном. Может, и правда мне показалось?

– Ну такой серый, с бантиком, вот такого размера, – и я показала нужный размер, разведя руки в стороны.

– Курьер, киса, – поправил меня Виктор почти ласково.

Я пожала плечами.

– Мужчина…

– Какой?

– Обычный! – я уже не знала, что он от меня хочет. – Я его что, рассматривала? В кепке… в футболке и штанах!

– Охренеть приметы. В штанах. В машину садись, – коротко распорядился Виктор.

Как будто не он только что меня целовал.

Вот что этим мужчинам надо? Да всем им нужно только одно. Раздеть, разложить… А что дальше? Как вообще вот так взять и найти того человека, с которым потом не захочется расставаться?

А если я его вообще не найду никогда?

– Что он сказал? – услышала я раздраженный голос. – Киса, не спи!

– Посылка для тебя, – я пожала плечами. Лучше сделать безразличный вид, типа – ну подумаешь, мишка.

А кому, кстати, этот мишка? Не он же сам спит с ним в обнимку. Может, у него ребенок есть? Хотя вряд ли, такие как он детей не заводят, во всех фильмах об этом говорят. Но может же быть у него там племянница или младшая сестра?

Я покосилась на Виктора. Он вел машину с непроницаемым лицом, но я исподволь читала – «мне этот мишка на али как полмашины обошелся». Да нечего, не стоит ни одна игрушка таких денег, не королева же лично его делала!

А может, мишка ему по другой причине дорог? Новым он ведь не выглядел. Или выглядел?

Я сидела и смотрела в окно, и Виктор со мной не разговаривал. А когда подъехали к тому самому городку, где мне этого мишку вручили, то меня поразило количество милиции.

Виктор тоже насторожился. Припарковался, не въезжая в город, и куда-то ушел. А я осталась сидеть, и было немного страшно.

Может, у них тут мероприятие какое или местные выборы? Но милицейские машины носились туда-сюда, и казалось, что с какой-то целью. Один раз даже мимо нас проехали, замедлив ход, но рассмотрели меня в салоне и поехали дальше…

Мне не хотелось выходить, а сидеть было жарко, и наугад я нажала на кнопку на двери. Сначала ничего не произошло, а потом стекло поехало вниз. Правда, совсем опустилось, но как поднять его, я не знала и побоялась что-то испортить. И долго сокрушаться по этому поводу мне не пришлось.

– Так выбросила! Говорю тебе, прям сама видела!

Пожилая женщина, размахивая руками, рассказывала что-то своей курящей подруге. И мне стало неприятно, потому что дым мог попасть ко мне, и я только начала опять тыкать в кнопочки, чтобы закрыть окно, как женщина продолжила визгливо, и я забыла про окно:

– Игрушку, представляешь? Она такая – не подбирай говно всякое! – и как швырнет его в урну! А оттуда – бах! Несильно так, но взрыв настоящий! Вот какая же тварь так, чтобы детям, а? Ребенку! Дикари! Убивала бы!

– Да что же творится такое! – вторила ей ее собеседница, размахивая рукой с сигаретой. – Это в игрушку бомбу? Кошмар!

Да, подумала я, какой кошмар.

Во-первых, это я виновата в том, что едва не погиб ребенок.

Во-вторых, это кто-то нас… Меня… То есть Виктора хотел убить. Или пока не убить? Предупредить?

Может быть, меня уже ищут. Мне надо пойти в милицию. Да?

– Поехали отсюда.

Я не заметила, как Виктор вернулся, сел в машину, завел ее. И я не знала, что ему сказать.

– Никто ведь не погиб? – наконец простонала я, чуть не плача. – Я не…

– Ты ни при чем, – бросил Виктор. Он смотрел внимательно на дорогу, пропуская перед разворотом встречный поток. – И это не бомба, так, фейерверк, не мучай себя.

Он помолчал.

Интересно, что он сделал? За что ему этот фейерверк?

– Что мне с тобой делать теперь?

– А что? – не поняла я. – Домой, да? Сказали меня домой отправить…

– Нет, не домой, – и он развернулся. – Нельзя домой, они тебя видели. Ху… Ху ноуз, – выкрутился он, – что они насчет тебя решили. Лучше пока тебя тоже припрятать.

Не знаю, что меня удивило больше. То, что меня кто-то видел и это скверно, или то, что этот бандит знал английский.

– Что смотришь? – хохотнул Виктор, но как-то невесело. – Я английскую спецшколу закончил.

А стал бандитом. А почему? Но что я о нем вообще знала?

Минут через двадцать Виктор оттаял и рассказал мне, что мишку забрал с нашего капота какой-то мальчик, с заправки они с отцом уехали, а около дома он с ним радостный побежал к матери, а та раскричалась, игрушку вырвала и швырнула в мусорку. А мишка от удара взорвался. Не сильно, так, хлопушка была, но все еще помнили взрывы в Москве. Теперь мы стремились уехать, пока не нагрянула ФСБ.

– Лучше тебе вообще пока не отсвечивать, – подытожил он. – Выяснят, что не теракт, и забудут.

– А они нас не убьют? – спросила я. – Раз начали.

– Не убьют. Наверное.

За целый день мы проехали только три ближайшие деревни, и хоть «Жигулей» Черепа нигде не было, Витя все равно выходил и общался с жителями. Расспрашивал их и сам какие-то байки травил.

Витюша, как оказалось, при желании может быть милым, веселым и вот прям располагал к себе. Особенно женщин. А они, как он сказал, лучший источник информации, хоть и привирают много и не о том говорят, но настороженности, как у мужика, в нас нет.

Вот он им всем и улыбался, красовался своими бицепсами, сняв рубашку и разгуливая в одной борцовке. Тоже мне… фраер! Тьфу ты, один день с бандюком – и уже в лексиконе слова новые!

– Ну что, Киса, и в этом захолустье наших птенчиков нет, – запрыгнул в машину этот потаскун.

– Почему Киса? Вот чем тебе мое имя не нравится? – злилась я на то, как он полчаса трындел с девушкой, вовсю ей строя глазки. И номер телефона у нее взял.

– Голодная, что ли? Злая какая! – хохотнул Витюша и добавил: – Доедем сейчас до поселка Белые Столбы, там и перекусим, и заночуем.

До этих Столбов мы ехали около часа, и все это время я решала для себя только один вопрос. Да-да, тот самый. Мне не пятнадцать, и я прекрасно понимаю, к чему все эти его прикосновения и тот поцелуй. И мне казалось, что правильный вариант только один.

Еще года два назад я, слушая бабушку, была с ней согласна. Надо хранить себя для того единственного, для любимого. Но с каждым годом уверенность в этом угасает. Нет такого даже на примете, а если он не появится никогда? Женщин на планете больше, чем мужчин, и не всем хватает. Вон недавно в газете была семидесятилетняя девственница. На весь мир растрепали ее имя и фотографии. А я так не хочу.

Через пару лет моя невинность будет вводить в ступор потенциальных ухажеров, а если такой встретится в тридцать? Он сочтет меня больной на всю голову.

А Витя мне нравится. Так почему бы не он? Мы с ним разойдемся разными дорогами через пару дней и вряд ли встретимся. А там, может, и у меня появится пресловутая женственность и уверенность в себе.

Поэтому, косясь на Витю и ловя его взгляды на себе, я решительно была настроена. Пока он не остановился. На узкой лесной дороге.

Заглушив машину, он повернулся ко мне почти в кромешной темноте, я видела только его сверкающие глаза. Витя сдвинул свое сиденье назад и тихо сказал:

– Все, бля, я же не железный, ты так смотришь, что на мне штаны ща лопнут, иди сюда, Киса.

Глава 8. Виктор

Леночка весь день меня облизывала взглядом, так что к вечеру мое терпение уже было на пределе. О чем она думала, догадаться несложно, особенно когда она краснела, понимая, что я поймал ее взгляд.

Двигаюсь на сиденье, думая, что сейчас сойдет и быстрый перепих, а позже, ночью, можно будет оттянуться в полный рост с такой сладкой девочкой. Но Лена на мой зов не прыгает ко мне, и моя рука застывает на ремне под ее перепуганным взглядом. Совсем деревянная, что ли? В тачке не пробовала?

– Как я смотрю? – еле живым голосом переспросила Киса.

– Как голодная кошка. Что замерла? Трахаться будем?

Хлопает глазами, и в темноте непонятно, что она там руками сучит? Юбку задирает или у нее там нож?

– Я так смотрю, потому что есть хочу, – соврала Лена, но, чуть помявшись, добавила: – Будем. Но когда покушаем и найдем ночлег.

– А ты умеешь мотивировать, – проворчал я, пряча улыбку.

Девочка привыкла к чистой постели и душу после секса? Машина и салфетки не устраивают. Ла-а-адно. Зажатая она какая-то, надо расслабить. С этими мыслями и катался по поселку, нашел кое-какой перекус, самогон и ночлег в доме бабы Гали. Отпадная бабка, лет под сто, а такая боевая, что палец в рот не клади.

– Барышне своей сортир покажи, а то глянь, она топчет мои петуньи и в упор его не видит. Городская, шо ли?

– Ага.

– В доме вам постелю, я все лето в летнячке, – заговорщически подмигнула мне баба Галя.

В конце ее двора была добротная летняя кухня, на которую она мне указала. И я, честно говоря, сам бы выбрал там ночевать. И само строение выглядело гораздо новее дома, да и спрятано было в тени садовых деревьев. Но за сто баксов баба Галя посчитала, что мы достойны лучшего, притащила закуски и ушла, доложив, что разбудит нас утром.

Никогда я еще не был в таком предвкушении секса, как сегодня. Не знаю, почему она меня так заводит, как кот вокруг сметаны хожу, облизываюсь, с тех пор как она переоделась в майку и шорты. Сиськи я и до этого оценил, круглые, сочные дыньки, руки так и тянутся помять их. Ножки стройные, но не худющие, коленочки как я люблю, не костлявые.

– Витюша? – окликнула меня своим голоском робким Лена, добавив моим мыслям еще фантазий, как она будет сладко стонать подо мной.

– Умывальником пользоваться умеешь? – с сомнением спросил я, кивнув на уличный.

– У нас на даче такой, умею, – кивнула Лена, и, пока она руки намыливала, я не сдержался, обнимая ее сзади, уткнулся в шею, прижимая к круглой заднице член, который с готовностью вскочил.

Лена замерла с мыльными руками, задрожала от моих поцелуев в чувствительное местечко за ухом.

– Ленка, хочу тебя так, что даже рад, что Таша сбежала.

И это правда. Сложись все по-другому, Ленка сейчас была бы уже в Москве, а я с подопечной и безопасницей – на границе области. Найдется эта мелочь бестолковая, а я пока бабу хоть нормальную потискаю.

Протягиваю руки по бокам от нее и помогаю вымыть руки под тонкой струйкой воды, и, не давая ей опомниться, поворачиваю к себе, впечатываюсь в ее губы. Совсем не так, как днем. Не осторожно и ласково, а как сумасшедший сминаю пухлые губы, раздвигаю их языком и едва сдерживаю стон от ее ответных касаний.

Чувствую ее влажные ладони на своих голых плечах, которые, наверно шипят сейчас от прохладной воды с ее рук, потому что я раскален, как сталь в печи. Стискиваю в ладонях маленькую задницу, поднимая к себе, но Лена не спешит на меня прыгнуть, обвивая ногами, так и повисла, замерла опять. Надо ее расслабить, как бы я ее ни хотел, трахать бревно – удовольствие не по мне.

– Пойдем накормлю тебя, напарница, – отпуская, хриплю ей, и ответный кивок Лены вызывает усмешку. Милая она такая, нежная, жаль, что кошка она домашняя. Я диких люблю, страстных, дерзких.

Зато хозяйка хорошая. На стол накрыла, все пакеты распотрошила с запасами и разложила все красиво. Смешно даже, мы с братвой в таких разъездах заботимся только, чтобы вся закусь валялась не в луже водки, а то невкусно закусывать хлебом мокрым.

– Витенька, а тебе чай или кофе? Или молока? – суетилась Лена.

– И Витеньке, и Леночке надо стресс снять, выпьем, сладкая, день тяжелый был, – я разлил по кружкам прямо под взглядом квадратных глаз самогон и нахмурил брови, чтобы не вздумала ломаться.

– Давай, Киса, за твою чертовскую везучесть!

– Издеваешься, да? – обиделась Ленка, но кружку взяла.

– Совсем нет. Смотри, как нам фартит. Куролесим вдвоем, на свежем воздухе, отдыхаем. Плюшевого киллера ты сразу раскусила и ликвидировала. Ташку найдем, не переживай, далеко не убежит без денег.

Как я и предполагал, от самогона Лена поперхнулась, обожгла горло и закашлялась. Крепость градусов семьдесят, наверное, даже в мою луженую глотку еле впихнул. Но не с рассолом же огурцовым ей коктейль мутить? А сок я взять не догадался.

Болтушка Лена та еще. Рассказывает про свою работу, про родственников что-то тоже, но я, естественно, не особо вслушиваясь, пялюсь, как она закусывает огурцом. Это поначалу она его резала и накалывала на вилку, а теперь выудила целый и ест руками, впихивая в свой ротик.

Самогон и впрямь что надо, как сказал продавец нелегального производства. Меня торкнуло уже хорошо, и у Кисы глаза пьяные, язык начал заплетаться. Видать, стресс у нее и правда был ударный.

– В койку, Леночка, вставать рано, – придумал я отговорку и, пока она прибирала со стола, смотался в душ.

Употел сегодня промеж деревенских мин скакать и от гусей удирать, да и освежить голову надо перед важным процессом. Торопился в душе как мог, намываясь и представляя мою Кису в постели уже. Так и погнал обратно в дом с торчащим под полотенцем членом, раззадорила меня Ленка не на шутку. Придется проспать завтра, потому что спать мы ляжем не скоро.

Как в воду глядел. Спать мы улеглись часа через два. Вот только совсем не по тому сценарию, что я себе накидал.

Только открыв двери в дом, уже понял, что Лена опять умудрилась косякнуть. И в прямом, и в переносном смысле.

Лежала моя киса не в постели, а на обшарпанном, старом деревянном полу, рассохшимся до огромных щелей. Лежала и жалобно завывала, размазывая кровь по лбу.

– Споткнулась? – присаживаясь около нее на корточки, начал я викторину-угадайку.

– Нет, косяк этот… ударилась, а сковородка мне на голову упала, – захлебываясь горючими слезами, жаловалась Лена.

Блядь, как такое возможно? Я даже встал осмотреть место происшествия. Ну, Лена, конечно, недоговаривает явно. Судя по уликам, на косяк она свалилась с табуретки, а залезла она на него, доставая чайную заварку с верхней полки. Заварка теперь рассыпана повсюду, табурет валяется, шкафчик накренился.

Заключение следствия: пьяная Лена захотела чайку, полезла в шкаф, пошатнулась и, удерживаясь за дверку, сорвала одну сторону шкафа с крепления, точнее, вырвав его из старой доски, в падении получила по голове стоящей на шкафу чугунной сковородой, про которую хозяйка, скорее всего, уже и не помнит, ударилась о косяк и вывалилась в коридор уже с множественными ушибами, добавив и встречу коленями и локтями с полом. Аленушка – катастрофа просто.

– Держись за шею, – поднимая на руки Лену, еще раз вспомнил ее багаж. Как она его перла? Сама же примерно столько же весит.

Баба Галя застелила постель хоть и не новым, но чистым бельем, я, уложив раненную напарницу, пошарил по тумбам и серванту. Нашел только йод просроченный. Хотя как может просрочиться йод, я не знаю, но сроки годности на нем стоят.

Пока я разгуливал по дому в поисках ваты, всхлипы прекратились, и, заглянув в комнату, я был крайне возмущен. Киса уснула, свернувшись калачиком, и брошенные мной на постель презервативы, похоже, сегодня потрачены не будут.

– Да ты динамо, Ленка! Мужика на ужин и выпивку раскрутила и не дала! Вот стерва! – ругался я, надеясь разбудить и Лену, и ее совесть одновременно. Хрен там, заплаканные глазки и красный нос внимания на меня не обратили, не посмотрели и не повернулись в мою сторону.

Психанув на эту вертихвостку-обломщицу, хряпнул еще стопарик и, дожевав ее огурец, который она своим ртом так обещающе насиловала, побрел обратно в комнату.

Моя нереальная доброта сыграла опять злую шутку. Я решил стянуть с нее шорты, чтобы нормально спала, без неудобства. И чтобы с утра на них время не тратить.

Пришлось вертеть ее по всей кровати, раздевая, и кровь из ее рассеченной брови размазывалась по всей простыне, прижег все же йодом и продолжил.

Сняв шорты, я заржал в голос. Нет, это не трусы, это, блядь, оберег от секса! Бьюсь об заклад, у бабы Гали панталоны эротичнее, чем эти ярко-оранжевые хлопковые трусы китайского пошива. Нахер и их с кисы снял, и майку с лифаком. Идиот. Теперь хоть стой и дрочи на спящую царевну.

Я вел себя как провинившийся муж, залез на кровать и всячески пытался разбудить Лену, оглаживая ее всю. И сиськи помацал, и плоский животик, прижимался к ее попе стояком, в нетерпении потираясь меж булочек, но, опустив руку в ее промежность, разочарованно плюхнулся на подушку. Сухо. Спит моя киса, ноль реакции на мои страдания.

Лежу как идиот в захолустном поселке Белые Столбы и свой столб разглядываю. Благо и меня сон сморил, день и правда выдался насыщенный и перегруженный событиями.

Сплю я чутко, и когда Лена проснулась и завозилась на кровати, сразу понял, но наблюдал за ней, чуть приоткрыв глаза. Она что-то бормотала тихо, кроме как «крови мало», я ничего не расслышал. Ну мало, конечно, она же всего лишь бровь рассекла, а не висок пробила. Хотя и за эту измазанную простыню хозяйка спасибо не скажет.

– Кис-кис-кис! – сонным голосом прохрипел я, зазывая бубнилку к себе и протягивая к ней руку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.