# Книга Азраила

Эмбер Николь

Когда-то мир Богов был уничтожен, а его осколки попали на Землю…

Тысячу лет назад Дианна пожертвовала жизнью ради спасения своей умирающей сестры. Она взывала ко всем, кто был готов помочь, не ожидая, что призовет могущественное чудовище, которое хуже любого кошмара. Теперь Дианна на службе у зла и делает все, о чем просит Каден, даже если это означает, что девушка должна украсть таинственную книгу Азраила.

Король думал, что его имя забыто, а память о нем стерта…

В старом мире его нарекли Самкиэлем. В новом его имя Лиам, но одно осталось неизменным – он предвестник конца света, легенда для врагов, правитель для преданных ему. После войны Богов он скрылся от мира, сложил корону и оставил тех, кто нуждался в нем больше всего, выживать на умирающей земле. После многовекового заточения и нападения на его близких Самакиэль отправляется на встречу с врагом, которого он сотни лет назад оставил гнить в тюрьме. В это время Дианне поручено отвлекать царя Преисподней, однако его не провести, и, чтобы выжить, девушка заключает с ним сделку, скрепляя ее кровью. Дианна должна отыскать книгу Азраила, работая рядом с очаровательным и дьявольски привлекательным Богом. Но что, если их единственной надежды на спасение никогда и не существовало?

Amber Nicole

The Book of Azrael


© 2022 Amber Nicole and Cassie Chapman

© Солдатова П., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

## 1. Дианна

– Серьезно? Ты должен быть одним из древних воинов, вселяющих в людей ужас, а вместо этого ты трясешься? Худшее еще даже не произошло.

Я снова замахнулась кулаком – на этот раз он попал по его щеке. Его голова мотнулась в сторону, кости хрустнули от соприкосновения с моей рукой. Кобальтово-синяя кровь брызнула на деревянный пол кабинета – одной из многих комнат в невероятно огромном особняке. Связанный Небожитель покачал головой, прежде чем выпрямить спину. Он уставился прямо на меня – его окровавленное лицо перекосилось от боли.

– Твои глаза, – процедил он сквозь разбитые и опухшие губы, прервавшись, чтобы сплюнуть кровь мне под ноги. – Я знаю, кто ты.

Он старался держаться прямо, волосы на его голове слиплись от пота и крови. Его руки были связаны за спиной, а мышцы напряглись под разорванной тканью когда-то стильного костюма. Он медленно опустился на стул в центре некогда роскошного кабинета.

– Но это невозможно. Ты не можешь быть жива. Все Иг’Моррутены погибли во время войны Богов.

Я не начинала свою жизнь как одна из Иг’Моррутенов, но в конце концов стала той, кем стала, – мои глаза всегда меня выдавали. Когда я была зла, голодна или испытывала любые другие эмоции, они полыхали, как два огненных уголька, – один из многих признаков, подтверждающий то, что я больше не принадлежу к миру смертных.

– Ах да, война Богов. – Я посмотрела на него, склонив голову набок. – Как там это было? Точно: тысячи лет назад ваш мир был сожжен и уничтожен, а затем свалился на наш, разрушив нашу привычную жизнь и все достижения цивилизации. Теперь вы и вам подобные устанавливаете правила, верно? Теперь мир знает о богах и монстрах, а вы – великие благодетели, которые держат плохих парней под замком.

Я подошла ближе, схватившись за спинку стула, когда он попытался от меня отвернуться.

– Знаешь, что ваше появление сделало с моим миром? Пока вы пытались восстановить то, что осталось от вашего мира, эпидемия захватила мой родной город в пустынях Эории. Вы знаете, сколько людей тогда погибло? Вас это вообще волнует?

Он не ответил. Я отпустила стул и подняла руку – мои костяшки все еще были в его крови.

– Да, я так и думала. Впрочем, сейчас ты здесь и истекаешь кровью, так что, думаю, в конце концов все не так уж однозначно.

Я присела перед ним, осколки стекла захрустели под моими каблуками. Тонкая полоска света пробивалась через щель в двери и освещала разгромленный кабинет. Вырванные книжные страницы и листы бумаги валялись на полу рядом со сломанным столом, на который я его швырнула.

Небожитель был основной причиной нашего прихода, и хотя вероятность найти здесь интересующий Кадена артефакт была ничтожно мала, я все же решила убедиться наверняка. Мой связанный и избитый пленник молча наблюдал за тем, как я обыскиваю комнату. Его непроницаемое выражение лица было всего лишь щитом, скрывающим его истинные чувства.

С нижних этажей раздался шум – это были последние крики остальных обитателей здания. Раздались выстрелы, а вслед за ними – безумный смех. Его глаза сверкнули гневом, когда я подошла к нему и положила руки ему на плечи. Быстрым движением я перекинула ногу и села ему на колени.

Он уставился на меня, на его лице появилось выражение отвращения и замешательства.

– Ты собираешься меня убить?

Я покачала головой.

– Нет, не сейчас.

Он попытался отстраниться, но я схватила его за подбородок, заставляя повернуться ко мне лицом.

– Не волнуйся. Будет не больно. Я должна убедиться, что ты тот, кто нам нужен. Будь терпелив, мне нужно как следует сконцентрироваться.

Кровь сочилась из одной из многочисленных ран на его лице. Я наклонила голову и провела языком по свежему порезу. Спустя мгновение офис вокруг меня исчез, и я оказалась в глубине его воспоминаний.

Голубой свет вспыхивал в моем подсознании, когда незнакомые комнаты одна за другой мелькали перед моими глазами. В ушах звенел смех пожилой женщины, которая вносила поднос с едой в маленькую гостиную. Она была его матерью. Затем я увидела двух джентльменов, громко обсуждающих спорт в переполненном баре. Звон стаканов и смех людей, пытающихся перекричать большие плоские телевизоры, висящие на стенах. Моя голова пульсировала, в то время как я погружалась все глубже и глубже. Картинка вновь изменилась, и я оказалась в полутемной комнате. Волны золотисто-каштановых волос обрамляли силуэт миниатюрного женского тела. Ее стоны становились все громче, а спина выгибалась над кроватью, когда она сжимала в руках свои груди.

Рада за тебя, но это не то, что мне нужно. Я сильнее зажмурила глаза, пытаясь сосредоточиться. Мне нужно больше.

Я ехала по мощеным улицам Арариэля в большой машине с затемненными окнами. Солнечный свет озарял здания, мерцающие золотистые блики подчеркивали красоту пейзажа. По тротуарам спешили люди, а велосипедисты продирались сквозь плотный поток машин. Солнцезащитные очки съехали мне на нос, когда я повернула голову, оглядывая своих спутников. Рядом со мной со всеми удобствами расположились трое мужчин – автомобиль оказался куда больше, чем я ожидала. Впереди сидели еще двое – один был за рулем, а другой разговаривал по телефону. Они были молоды, чисто выбриты и одеты в такие же облегающие черные костюмы, как и Небожитель, в мыслях которого я сейчас находилась.

– Они узнали что-нибудь еще? – спросила я уже не своим, а его голосом.

– Нет, – ответил мужчина напротив меня.

Его волосы были зачесаны набок и уложены таким количеством геля, что я чувствовала его запах даже в чертовом сне. Он был худощав по сравнению с соседом, но я знала, что по силе он ему не уступает.

– Винсент очень молчалив. Думаю, они знают, что нападения не случайны. У них есть цель. Мы просто не знаем, какая именно.

– Мы уже потеряли много Небожителей – слишком много и слишком рано. И это происходит снова, разве не так? Чему они нас учили? – сказал мужчина рядом со мной.

Его голос был тихим, но я явно слышала его опасения. Он был настоящим великаном, но то, как он дернулся, задавая последний вопрос, с головой выдало его страх. Несколько раз сжав переплетенные пальцы, он повернулся ко мне.

– Если это так… если это так, то он вернется.

Я не успела ответить – меня прервал короткий смешок. Я повернулась, чтобы посмотреть на мужчину, сидящего передо мной. Он смотрел в окно, скрестив руки.

– Думаю, что его возвращение пугает меня куда больше, чем встреча с ними.

Этот парень тоже выглядел совсем молодым. Боги, сколько еще Небожителей выглядят как мальчики из студенческого клуба? И это те, с кем мы боремся?

– Почему? – спросила я. – Он легенда, в лучшем случае – миф. У нас уже есть три члена Лиги Раширима. Все, кто был способен их убить, либо погибли на войне, либо были заточены́ на многие века. Это всего лишь очередной заурядный монстр, который думает, что обладает силой. – Я сделала паузу, глядя каждому из них в глаза. – У нас все под контролем.

Человек впереди собирался что-то сказать, но машина резко остановилась. Мы вышли под палящие лучи солнца. Вслед за нами прибывали все новые и новые машины. Двор заполнился Небожителями. Одни собирались в небольшие группы, другие перебегали с места на место.

Я поправила куртку, разгладила складки на ткани, чувствуя, как меня охватывает тревога. Передо мной высилось большое бело-золотое здание из мрамора и известняка – стоит заметить, довольно безвкусное. Слева и справа располагалось еще два крыла с большими арочными окнами на каждом этаже. Я видела людей, идущих по каменным переходам, соединяющим части здания. Все они были одеты в одинаковую деловую одежду и имели при себе портфели и папки. Пока я смотрела, несколько человек вышли из здания, переговариваясь и смеясь. Они вели себя так, словно посреди города не стояла крепость.

Город Арариэль.

Мое зрение затуманилось, когда я вытащила себя из его воспоминаний. Красивые улицы Арариэля померкли, и я снова оказалась в разрушенном и тусклом офисе. Я получила все, что мне нужно. Легкая улыбка изогнула мои губы, когда я снова повернула его лицо к себе.

– Видишь, я же говорила, что это не больно… но следующая часть будет менее приятной.

Он сглотнул, запах страха наполнил комнату.

– Что ты видела? – раздался позади меня хриплый и тяжелый голос.

Он уронил что-то на пол – судя по звуку, это было нечто, похожее на кусок мяса. Когда он вошел в комнату, его присутствие ощущалось почти таким же всеобъемлющим, как и мое.

– Все, что нам нужно, – пробормотала я, вставая со стула. Одним движением я развернула его так, чтобы Питер оказался лицом к Алистеру.

– Он Небожитель? Многих из них мы видели, Дианна, – сказал Алистер, потирая лицо рукой.

Устроенная им бойня оставила на его лице и одежде кровавые следы. Из идеально уложенных серебристых волос выбилось несколько прядей, отливавших алым цветом.

– Я видела Арариэль. Он там был. Они говорили о Винсенте, а значит, Питер, – я слегка подтолкнула стул с нашим связанным другом, – работает с Лигой Раширима.

Его губы растянулись в опасной, смертельной ухмылке.

– Быть не может.

– Может, – сказала я, качая головой и пододвигая к нему стул. – Я проникла в его разум. Питер Макбридж, двадцать семь лет, Небожитель второго уровня. Его родители на пенсии, других связей с миром смертных у него нет. Крепость находится в Арариэле. Его коллеги говорили о нас и о том, что мы уже сделали. Они высказывались о «Лигах Раширима» и даже упомянули Винсента.

Парень в кресле выглядел обескураженным, переводя взгляд с меня на Алистера и обратно.

– Как ты это увидела? Как ты можешь знать?

Мы сделали паузу, глядя на Питера, чьи глаза метались между нами. Я присела на корточки и наклонилась к его лицу.

– Видишь ли, Питер, у каждого Иг’Моррутена есть небольшая причуда. Это – одна из моих.

Я похлопала испуганного Питера по лицу и снова встретилась взглядом с Алистером. Он ухмыльнулся и сказал:

– Если то, что ты говоришь, правда, то Каден будет очень, очень счастлив.

Я еще раз кивнула.

– Я нашла путь. Остальное зависит от тебя.

Я отступила от стула, уступая место Алистеру.

– А теперь, Питер, хочешь увидеть, что умеет Алистер?

Небожитель задергался, стараясь выпутаться из веревок, но он был слишком слаб, избит и измучен, чтобы собраться с силами. Я усмехнулась. Что за воины! Заполучить этот мир для Кадена было бы проще простого.

– Что ты собираешься со мной сделать?

Алистер шагнул вперед, оказавшись прямо перед Питером. Он поднял руки, его ладони зависли в нескольких дюймах от головы Питера.

– Просто расслабься. Чем больше ты сопротивляешься, тем больнее тебе будет, – прошептал Алистер.

Его глаза озарились таким же кроваво-красным светом, как и мои, когда между его ладонями образовался черный туман. Тьма колыхалась и танцевала между его пальцами, проходя сквозь голову Небожителя. Крики были моей нелюбимой частью; они всегда были такими громкими. Но, думаю, этого и следует ожидать, когда чей-то мозг разрывается на части, а затем снова собирается воедино. Под контролем Алистера было уже несколько Небожителей, но ни один из них не имел такого высокого ранга, как этот, и никто не был так близок к этому проклятому городу. Хоть раз Каден будет доволен.

Крики стихли, и я подняла голову.

– Ты всегда отводишь глаза, – сказал Алистер, скривив губы в ухмылке.

– Мне это не нравится.

Я не хотела этого говорить, но слова вылетели сами собой. Каден не терпел слабости, но я была смертной до того, как отказалась от этого пути. Я была смертной, со смертными чувствами, смертными взглядами и смертной жизнью. Независимо от того, как далеко я зашла или что я сделала, иногда моя смертность давала о себе знать. Многие назвали бы это слабостью моего смертного сердца. Это еще одна причина, по которой я должна быть сильнее, быстрее, злее. Есть черта, которую нужно пересечь, чтобы выжить, – и я пересекла ее много веков назад.

– После всего, что ты делала, это, – он указал на замолчавшего Небожителя, – тебя беспокоит?

– Это раздражает. – Я хлопнула руками по бедрам и устало вздохнула. – Мы закончили?

Он пожал плечами.

– Как сказать… Ты видела хоть что-то, связанное с Книгой?

Ах да, Книга. Причина, по которой мы прочесали Онуну вдоль и поперек.

Я покачала головой.

– Нет, но если он сможет подобраться к Лиге, то это уже что-то. Начало.

Его челюсти сжались, и он покачал головой.

– Этого все равно будет недостаточно.

– Я знаю. – Я подняла руку, прерывая все, что он собирался сказать. – Просто смирись.

Улыбка, холодная и смертельная, озарила его лицо. Алистер напомнил мне айсберг – от его точеных скул до ледяного взгляда. Он никогда не был смертным, и все, что он знал, это служение Кадену. Он поднял руку в безмолвном приказе, и Небожитель встал. Слова были не нужны. Алистер владел его разумом и телом.

– Ты не запомнишь ничего из того, что здесь произошло. Теперь ты принадлежишь мне. Ты будешь моими глазами и ушами. Что видишь ты, то вижу и я. Что слышишь ты, то слышу и я. Что говоришь ты, то говорю и я.

Питер в точности повторил слова, произнесенные Алистером. Единственная разница была в их голосах.

– А теперь прибери этот бардак, пока мы не приведем тебе компанию.

Питер молча обошел Алистера и начал наводить порядок в кабинете. Алистер подошел ко мне, и в тишине мы наблюдали за его действиями. Он был не с нами; с этой минуты он превратился в безмозглую марионетку, которой управлял Алистер. Я боролась с желанием поежиться, зная, что для Кадена я тоже кукла. Единственная разница заключалась в том, что я это знала. Питер исчез в ту секунду, когда Алистер завладел его разумом, и никакая сила Онуны не могла разрушить эту магию. Как только Питер перестанет быть полезным, Алистер выбросит его, как многих других. А я помогла ему это сделать – так же, как помогала на протяжении столетий. Что-то внутри меня сжималось, когда я смотрела, как он безропотно выполняет указания, не имея никакого выбора.

Проклятое смертное сердце.

Алистер повернулся и хлопнул меня по плечу, прервав мои размышления.

– А теперь помоги мне убрать тела внизу. – Он прошел мимо меня, направился к двери и крикнул через плечо: – Питер, скажи, где ты хранишь мешки для мусора?

– На кухне. В третьем шкафу на нижней полке.

Я развернулась, следуя за Алистером из комнаты и вниз по лестнице.

– Что мы будем с ними делать?

Он одарил меня чрезвычайно порочной усмешкой.

– Дома много Иг’Моррутенов, которые, вероятно, умирают от голода.

## 2. Дианна

Причудливые тени вились вокруг нас с Алистером, пока мы телепортировались домой, в Новас. Нас встретил теплый соленый воздух и пугающая тишина. Новас был одним из островов у берегов Кашуении, но кое-что отличало его от остальных. Он возвышался из бескрайнего океана, как свирепый зверь, угрожающий захватить окружающие его воды. Мне всегда казалось, что остров был одной из вещей, попавших в наш мир во время войны Богов. Каден завладел им, придал ему форму и сделал своей резиденцией. Думаю, в некотором смысле остров был нашим домом, хотя в данном случае дом – не самый подходящий термин. Новас никогда не был для меня родным местом. Дом был там, где была моя сестра, и, боже, как же я по ней соскучилась.

Я поправила черные мусорные мешки, висящие у меня на плече, и поспешила за Алистером. Песок прилипал к нашей пропитанной кровью обуви, что делало нашу дорогу еще более обременительной. Деревья тянулись бесконечной чередой, а выглядывающее из-за многочисленных ветвей солнце давало мягкий, умиротворяющий свет. Но все это было обманчиво. Безмятежность и умиротворение были чужды этому миру. Внешне пляж казался довольно гостеприимным. В воздухе пахло солью, волны нежно плескались о берег. Кристально голубая вода выглядела такой манящей… если не знать, что скрывается в глубине.

– Слишком тихо, – сказала я, когда наши ноги ступили на вымощенную галькой дорожку. – Здесь не бывает тишины.

– Полагаю, на обеспечение безопасности Питера ушло больше времени, чем мы рассчитывали, – сказал Алистер, оглядываясь по сторонам, словно не понимая, как он здесь оказался.

Я покачала головой и вздохнула, зная, что он прав. Если бы мы опоздали, Каден был бы в ярости – независимо от информации, которую мы добыли. К сожалению, неестественная тишина острова была плохим знаком.

Мы продолжали идти, сбавив скорость, когда в поле нашего зрения появилось большое здание. Несколько широких ступенек вели к двойным дверям. Фасад был окружен железным забором, который добавлял нотку современного стиля грандиозному строению, вырезанному Каденом прямо внутри действующего вулкана. Как только мы толкнули дверь и вошли внутрь, нас охватил жар. В холле было тепло и сухо. После войны Богов родное царство Кадена было уничтожено. Там было куда жарче, чем на Онуне, поэтому вулканический остров был единственным местом, где он мог хотя бы отдаленно почувствовать себя дома.

Я бросила тяжелые мешки на пол и уперлась руками в бедра:

– Дорогой, я дома!

Мой голос эхом разнесся по огромному холлу.

Алистер усмехнулся и закатил глаза, роняя свои мусорные мешки рядом с моими.

– Ребячество.

Над нами разнесся голос, и я подняла глаза. Тобиас наблюдал за нами с большого балкона на втором этаже. Солнечные лучи струились сквозь окна, освещая его эбеновую кожу. Не отрывая от нас взгляда, он поправил запонку на своей темно-синей рубашке.

Алистер тихонько присвистнул.

– Вижу, ты при параде. Праздник уже начался?

Тобиас одарил Алистера мимолетной улыбкой, отразившейся в его взгляде. Непривычно видеть такое от помощника Кадена.

– Ты опоздал. – Его суетливые, змеиные глаза метнулись ко мне. – Вы оба.

Я послала ему воздушный поцелуй.

– Скучал по мне?

Я привыкла к куда менее дружелюбному поведению Тобиаса. Он никогда не говорил этого прямо, но я полагала, что его антипатия ко мне была результатом того, что я стала заместителем Кадена. Это сделало Тобиаса третьим, а Алистера – четвертым, но Алистеру было наплевать. Пока у него был дом и еда, ему было все равно, кого предпочитает Каден.

– Ты еще не знаешь причину, – сказал Алистер. – А еще мы принесли угощение для тварей.

Твари.

Губы Тобиаса изогнулись в улыбке, когда он бросил взгляд на груду мешков.

– Они будут благодарны, но вам двоим нужно как следует подготовиться. Позовите кого-нибудь, кто этим займется. У нас мало времени.

Словно по сигналу, твари завыли, и я уставилась в пол. От их голосов по моей спине пробежал холодок. Эти звуки всегда напоминали мне гиен и чертовски меня пугали. Я знала, как далеко они находятся, и было удивительно осознавать, что мы можем слышать их даже с такого расстояния. Километры тоннелей углублялись внутрь горы, соединяя многочисленные комнаты, камеры и подземелья.

– Он запирает их, пока у нас гости? – спросила я, приподняв бровь.

Алистер и Тобиас улыбнулись друг другу, прежде чем Алистер покачал головой и направился к задней части дома. Тобиас оттолкнулся от балконных перил и исчез наверху. Я осталась на месте. Обхватив себя руками, я снова уставилась на пол, словно могла видеть сквозь него.

– Думаю, это ответ на вопрос, – вздохнула я.

Не то чтобы я их боялась. За время своего пребывания здесь Каден завладел многими Иг’Моррутенами, но они не были такими, как я, Алистер или Тобиас. Они больше походили на рогатых горгулий, которыми смертные украшали свои дома. Я часто задавалась вопросом, видели ли они тварей Иг’Моррутен, изображая их в своих творениях, пытаясь заглушить инстинктивный страх перед монстрами. Звери были сильными и злобными, жаждущими крови и плоти.

Они могли общаться, но это едва ли можно было назвать речью. Они умели подстраиваться под собеседника, но их возможности были ограниченны.

Из главного зала послышались шаги, и спустя мгновение рядом со мной остановились несколько лакеев Кадена. Я пнула носком ближайший мешок.

– Отнесите их вниз и проследите, чтобы они поели. Я должна подготовиться к встрече с главой Потустороннего мира.

* * *

Стук моих каблуков эхом разносился по холлу, пока я поднималась по ступенькам обсидиановой лестницы, ведущей в главный зал Кадена. Я всегда называла это место «кормильцем» его эго. Все здесь буквально кричало о мании величия – начиная с гобеленов и заканчивая экстравагантной мебелью.

Коридор заполнился голосами, а на каменных стенах мерцали огоньки света. Я ускорила шаг, разглаживая руками складки на узком черном платье. Я знала, что опаздываю, но мне понадобилось время, чтобы смыть с себя кровь. По мере моего приближения голоса становились все громче. Черт, кажется, тут настоящий аншлаг.

Еще двое слуг Кадена стояли у входной двери в зал заседаний. На них были надеты костюмы, которые стоили больше, чем они могли себе позволить, но сегодня это было частью их униформы. Каден обещал вечную жизнь тем, кто угождал ему и подчинялся его воле, но я знала, что вскоре они, скорее всего, превратятся в безмозглых зверей, а не станут кем-то вроде Алистера, Тобиаса или меня. Они поклонились, когда я приблизилась, и я сглотнула, стараясь успокоить нервы. Не сбавляя шага, я приняла облик Кровожадной Королевы. Это была та, кого они ждали, кого они боялись – и не без причины. Она веками выстраивала свою репутацию.

Голоса стихли, как только я переступила порог и вошла в огромный конференц-зал. Здесь было куда больше существ из Потустороннего мира, чем я ожидала.

Черт возьми.

Темные волны моих волос ниспадали на плечи и спину, а моя голова была высоко поднята. Я направилась к длинному обсидиановому столу в центре зала. Вдоль него стояли стулья, сделанные из того же темного камня, что и вся вулканическая пещера. У стен располагались высокие котлы, под каждым из которых горел маленький огонек.

Множество глаз впились в каждый дюйм моего тела, но лишь одна пара, горящая алым цветом, вызывала у меня дрожь – глаза Кадена. Моего создателя, моего любовника, того, кто подарил жизнь моей сестре. Именно из-за нее я делала все, о чем он просил. Каден стоял во главе стола, заложив руки за спину. Наши глаза встретились на долю секунды. Он был великолепен, коричнево-белый костюм идеально контрастировал с его черной кожей. Но только слепой мог не увидеть монстра, скрывающегося под этой элегантной оболочкой.

Я услышала шаги позади себя. Отлично: я пришла не последней. Я заняла свое место справа от Кадена, когда в зал вошли остальные посетители. Каден не произнес ни слова и не поприветствовал меня, хотя я этого и не ожидала. Нет, его внимание было сосредоточено не на тех, кто пришел, а на тех, кто посмел не явиться. Когда все вошли внутрь, шепот медленно стих. Все встали, ожидая, пока Каден сядет, чтобы вслед за ним занять свои места.

Тобиас стоял слева от Кадена, одетый в темно-синюю классическую рубашку на пуговицах и темные брюки. Он теребил серебряную цепочку на шее, внимательно осматривая комнату. Он всегда был начеку и всегда наблюдал. Рядом с ним стоял Алистер, – уже не окровавленный, – в белой рубашке и классических брюках. Оба были смертельно опасны и заслуженно занимали места генералов Кадена.

Я увидела, как Алистер наклонился и прошептал Тобиасу:

– Вампиры прислали посредника. Ни он, ни его брат не появлялись.

Я посмотрела туда, где обычно сидел король вампиров, и поняла, что Алистер был прав. Место, где должны были находиться Итан и его люди, было занято четырьмя представителями более низкой касты.

Черт. Черт. Черт.

Тобиас кивнул, оставил в покое цепочку и посмотрел на Кадена. Ноздри Кадена раздулись – явный признак гнева.

Справа от стола стоял ковен[1] Хабриков. По меньшей мере десять ведьм мужского и женского пола выстроились вокруг своего лидера Сантьяго. На его волосах было столько геля, что у меня защипало в носу. Его итальянский костюм сидел плотнее, чем мое черное платье, и это о многом говорило. Он встретил мой взгляд и медленно улыбнулся, словно поймал мое восхищение. Его глаза, как обычно, блуждали по моему телу, заставляя мой желудок сжиматься. Он был невероятно красив и не сомневался, что ни одна женщина не сможет перед ним устоять. Но он ошибался – это стало ясно после многолетних неудачных попыток залезть ко мне под юбку.

Я покачала головой и повернулась лицом в зал. Даже с учетом новоприбывших существ из Потустороннего мира я чувствовала, что их все еще недостаточно для Кадена. Он был их королем – королем всех королей – и хотел, чтобы ему воздали должное.

Словно прочитав мои мысли, он повернулся ко мне, поправил пиджак и царственно мне кивнул.

Шоу начинается.

Я подняла руки, призывая силу, которой он меня наделил. Огонь вспыхнул в моих ладонях, языки пламени вспыхивали и кружились на кончиках пальцев. Я направила огненные шары в сторону факелов. Они тут же вспыхнули, осветив каждый уголок этой огромной комнаты. Все присутствующие замерли в гробовой тишине.

Каден сел, а я убавила огонь, заставив его пылать в медленном, пульсирующем танце. Один за другим кланы, ковены и их вожди занимали свои места. Карен окинул взглядом зал, ритмично постукивая пальцами по каменному столу. Никто ничего не сказал – ни слова.

– Я счастлив видеть всех, кто явился.

Голос Кадена наполнил комнату. Кому-то он мог показаться спокойным и собранным. Все, что слышала я, – это ярость.

– Сантьяго. Твой ковен прекрасен, как и всегда.

Каден кивнул, а ведьмы с гордостью посмотрели ему в глаза. Несмотря на ненависть к их лидеру, я искренне ими восхищалась.

– Пожиратели снов. – Каден указал на клан Баку, сидящий рядом с ковеном Сантьяго.

Казалось, что их глаза улыбаются, хотя физически они были не способны на улыбку. Там, где должен был находиться рот, располагалась щель, стянутая кожей. Это были жуткие твари, которых я старалась избегать. На протяжении веков я слышала множество историй о том, что некоторые из них на самом деле были мирными и пожирали ночные кошмары. Но я встречала только тех, кто насылал их за разумную плату.

Голос Кадена вернул меня к реальности.

– Умопомрачительные Банши[2].

Банши устроились слева. Их клан состоял исключительно из женщин. По-видимому, их ген сильно зависит от Х-хромосом. У них были очень светлые или очень темные волосы, все были одеты в блейзеры или приталенные платья, буквально кричащие об их богатстве, прошу прощения за каламбур.

У их лидера, Саши, были длинные волосы с легким голубоватым оттенком, частично собранные в хвост. Она была одета в шелковый брючный костюм с открытым пиджаком. Ей было почти сто лет, но она выглядела так, словно находилась в самом расцвете сил. Безусловно, у Банши был отменный стиль, но я видела, как от крика Саши голова жертвы разрывалась на части. Потребовались недели, чтобы оттереть мозги с моих любимых туфель.

– Сильные, вижу, и вы здесь.

Каден указал на тени, которые кивнули ему в ответ. Их тела не имели отчетливой формы, колеблясь в воздухе, словно дым. Они были кланом убийц и хитрецов. Их контролировал бессменный лидер, и если лишить их Кэша, то можно смело попрощаться со всем кланом. Единственная проблема заключалась в том, что нужно каким-то образом до него добраться. Его семья, как и большинство других, веками прокладывала себе кровавую дорогу к власти, соглашаясь на все за достойную плату. Тем не менее я восхищалась их верностью Кадену. Уверена, что враги не раз пытались заплатить Кэшу и его семье, чтобы они хотя бы попытались уничтожить моего всесильного босса, но тени ни разу его не предали.

– Свирепые звери, вижу, и вы явились.

Багровые глаза Кадена сосредоточились на оборотнях. Эту стаю возглавлял Калеб, и она пользовалась большим уважением. Он казался тихим, но сила, которая читалась в одном только взгляде, вызывала у меня мурашки. Его темные волосы были коротко подстрижены, а борода аккуратно обрамляла челюсть. Может, он мог бы научить Сантьяго, как делать прическу не такой прилизанной. Я хихикнула, и Алистер покосился на меня – пришлось притвориться, что я закашлялась. Мне нравился Калеб.

Эти оборотни не были типичными персонажами из фильмов ужасов. В них было значительно больше волчьего, их габариты могли напугать любого – смертного или нет. Самцы, как правило, были немного крупнее, чем самки, но самки, в свою очередь, были куда более злобными. Калеб старался держать стаю обособленно, но они приходили каждый раз, когда Каден их вызывал. Они были неуловимыми и скрытными, предпочитая держаться подальше от политики, но все же все они были здесь.

– Даже совет смертных здесь!

Каден слегка кивнул Элайдже и его людям. Элайджа был мужчиной средних лет, на его висках уже виднелась седина. Он поправил свой костюм так, словно был важным лицом в комнате, полной монстров. Каден помог этому политику подняться по служебной лестнице, взамен получив отличного осведомителя и прекрасный источник для отмывания денег.

Когда взгляд Кадена сосредоточился на вампирах, его глаза вспыхнули алым пламенем.

– А вот и горстка кровопийц.

Его голос был наполнен ядом, и воздух в комнате сгустился. Все напряглись, и когда пальцы Кадена перестали барабанить по столу, зал охватила давящая тишина.

– Где ваш король?

Это был тяжелый вопрос, правильного ответа на который просто не существовало.

Один из мужчин встал, поправил пиджак и галстук, прочищая горло.

– Мистер Вандеркай не смог приехать и приносит свои глубочайшие извинения. Кое-кто посмел поставить под сомнение его власть, и в данный момент он с этим разбирается.

Каден откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и уставился на вампира. Казалось, тишина длилась целую вечность. Мужчина переминался с ноги на ногу, и если бы вампиры могли потеть, он бы давно покрылся испариной.

– Кажется, в последнее время у него много проблем, – наконец сказал Каден.

Его голос снова стал спокойным, постукивание по столу возобновилось.

– Когда он в последний раз здесь появлялся? – спросил он, поворачиваясь к Тобиасу.

Глаза Тобиаса впились в вампира, а губы растянулись в ухмылке.

– Это было давно, мой господин. Месяцы назад.

Каден кивнул, уголки его губ скривились.

– Месяцы.

– Да, – вампир снова прочистил горло. – Но на последних собраниях его место занимал принц.

– Да, его брат. И где он сейчас?

– Он не смог приехать. Оба хотели быть здесь, уверяю вас, но чтобы справиться с некоторыми нынешними проблемами, требуется сильная рука.

Слова казались вынужденными, словно он знал, что произойдет, если он солжет.

– Я понимаю, – сказал Каден.

Раздался всеобщий вздох облегчения – напряжение среди сидящих за столом спало. Но не для меня и не для кого-либо, кто действительно знал Кадена.

– Трудно сохранять равновесие, особенно в такие времена. По сравнению с былым величием сейчас наша численность совсем невелика. Опасность, тревога и страх берут над нами верх. Вот почему мы должны держаться вместе. – Он наклонился вперед, и стук прекратился. – Вы понимаете, о чем я?

Вампир кивнул.

– Да. Я согласен.

Ложь.

Каден медленно улыбнулся угрожающе-белой улыбкой. Он ударил рукой по столу, и комната содрогнулась. Входные двери захлопнулись, лишив нас возможности выйти. Стол раскололся пополам, отбросив нас в стороны, и зал наполнился густым дымом. Никто и не думал пошевелиться – все оставались на своих местах. Если они и чувствовали страх, то всеми силами этого не показывали. Они знали, что их ждет, – больше всего на свете Каден ненавидел слабость. Он, король, возвышался над созданной им бездной – полой, гулкой ямой.

Я сглотнула подступивший к горлу ком, наблюдая за происходящим. Я видела мерзкие ухмылки Тобиаса и Алистера. Температура повысилась, яма в центре комнаты заполнилась дымящейся лавой. Дым клубами поднимался к потолку, а на поверхности лопались горячие вулканические пузыри.

– Вперед. Залезайте.

Каден указал вампирам на яму.

– Ты сумасшедший, – прошипела женщина-вампир, пока другая судорожно осматривала комнату в поисках другого выхода.

Другие существа не пытались помочь. Сейчас гнев Кадена был направлен не на них, и им совсем не хотелось это менять.

Смех Кадена эхом разнесся по заполненной дымом комнате, и он положил руку себе на грудь.

– Неужели? Или я просто не люблю непокорность? Дианна. – Мои глаза метнулись к нему. – Не будешь ли ты так любезна помочь нашим друзьям?

Я медленно повернула голову к вампирам и, не сводя с них глаз, встала. Мои руки были прижаты к бокам, пока я шла в их направлении. Существа из Потустороннего мира явно чувствовали себя некомфортно, когда я проходила мимо, но их лица оставались непроницаемыми. Я была оружием Кадена. Я обладала силой. Они это знали, и я это знала. Я была клинком из огня и плоти.

Голос Кадена вновь разнесся по залу.

– Возможно, у меня проблемы с доверием. Видите ли, это не единственный раз, когда у вашего короля возникают неудобства. Учитывая наши временные рамки и то, что мы должны сделать… – Я остановилась рядом с одной из женщин-вампиров, и она подняла на меня наполненные страхом глаза. – …У меня просто не может быть слабостей.

Она закричала, когда я схватила ее за руки и потащила к яме. Ее острые каблуки несколько раз зацепили меня за голень, когда она пыталась сопротивляться, но борьба была недолгой. Я бросила ее через край ямы, и ее крики длились всего несколько секунд. Упав в огненную жидкость, ее тело на мгновение охватило пламя, а затем она исчезла под толщей лавы.

Другой вампир проскочил мимо меня в бессмысленной попытке убежать. Я молниеносно вскинула руку, выпустила когти и проткнула ему живот. Он захрипел, его тело обвилось вокруг моей руки, и, схватив меня за запястье, он встретился со мной взглядом. Его глаза были наполнены страхом и болью, когда я подняла его и бросила в огонь.

Третьего постигла та же участь. Он пытался сбежать, пытался бороться, но в конце концов его крики о пощаде отразились от обсидиановых стен бессмысленным эхом, и он исчез в огненной лаве. Я вытерла когтистой рукой забрызганную кровью щеку и подошла к последнему живому вампиру в комнате. Он сдался, зная, что выхода нет и бежать некуда. Он просто свернулся клубочком на каменном полу. Я схватила его за лацканы пиджака, подняла и повернула к себе, удерживая у края ямы.

Слезы отразились в его желтых глазах.

– Пожалуйста, – прошептал он, – у меня семья.

Семья. Слово эхом отозвалось у меня в голове, и я почувствовала, как мои клыки втягиваются. Жажда крови хватала меня за ноги, умоляя сдаться, спустить с цепи моего зверя. Семья. Это слово пульсировало во мне, напоминая, что это – не я. Каждый удар моего сердца предназначался ей, и только воспоминание о ее существовании спасало меня от безумия. Семья. Вместе с этим словом в голове зазвучал смех моей сестры, а вместе с ним пришло и воспоминание.

Габби хохотала, в то время как я безуспешно пыталась засунуть ей в рот кусочек попкорна.

– Для сверхсущества ты просто мазила, – хихикнула она, бросая в меня целую горсть попкорна.

Я слегка ударила ее по ноге.

– Эй, вообще-то я профессиональный убийца!

Она снова расхохоталась.

– Ну конечно! Ты плакала в конце «Медальона».

– Это был грустный фильм с грустным концом. Ты выбираешь ужасные фильмы.

Мы часами смеялись над этим дурацким фильмом. Мы устроились на роскошном диване, который я подарила ей на выпускной, и навели беспорядок в квартире, которую она так любила. Выпускной Габби прошел несколько месяцев назад, и с тех пор я ее не видела.

Боль от этой мысли вернула меня к реальности. Я несколько раз моргнула, глядя на вампира, которого держала над бездной, и окружающая картинка вновь стала четкой. Семья. За туманным дымом мелькнуло два алых огонька. Все было ясно без слов. Не медли, не думай, просто убивай, потому что если Каден почует во мне слабость, он заберет и ее. Не прерывая зрительного контакта с Каденом, я убрала когти с шеи вампира и позволила ему исчезнуть в бездне.

Каден улыбнулся. Затем он закрыл портал, и стол вернулся в исходное положение вместе с застывшими на месте гостями. За спиной раздался скрип двери, а остатки дыма просочились в холл. Некоторые из присутствующих закашлялись и поправили свои стулья – раздался неприятный скрежет камня об пол.

Я посмотрела на багровые пятна, украшавшие мою кожу и ногти, прежде чем опустить руки. Я держала голову высоко, мои ноги двигались по направлению к Кадену быстрее, чем я осознавала, что делаю. Алистер и Тобиас внимательно за мной наблюдали, но я умело скрывала свое отвращение к размазанной по мне крови. Я смотрела прямо перед собой, сцепив руки.

Никакой слабости. Никогда.

– Теперь, когда вы разобрались с этой проблемой, могу ли я спросить, зачем вы нас вызвали? – произнес с сильным акцентом Кэш, лидер теней.

Его послушные тени медленно витали вокруг хозяина.

– Все просто. Книга Азраила найдена.

Вздохи и шепот наполнили комнату, и Каден наконец сел. Алистер, Тобиас и я остались стоять. Мы всегда были на высоте, бесстрашные и беспощадные.

– Невозможно, – прошипел вождь клана Баку.

Наступила минутная тишина, а потом все разом заговорили, соглашаясь с пожирателями снов и утверждая, что Книга – не более чем миф. Шум голосов наполнил каменный зал. Молчали только оборотни. Они просто сидели, смотрели и слушали.

Меня не удивило, что голос смертного политика Элайджи звучал громче остальных.

– Даже если эта Книга найдена, с момента окончания войны Богов прошли тысячелетия. Как мы ее прочтем?

– Прочтем? – Сантьяго усмехнулся. – Если она вообще существует, ты прекрасно знаешь, что это значит.

Наступила тишина, и все посмотрели на Кадена.

– Губитель мира, – произнес мягкий женский голос из левого угла зала.

Все повернулись, чтобы посмотреть на Сашу и ее сестер. С самого начала Банши были очень тихими – почти такими же тихими, как оборотни. Глаза Саши остекленели, словно она о чем-то задумалась. Это длилось до тех пор, пока кто-то не похлопал ее по плечу, дав понять, что она говорила вслух. Ее длинные голубоватые волосы скользнули по плечам, когда она поправила свой белый пиджак и откашлялась.

– Ах да, – сказал Каден, потирая подбородок, прежде чем снова положить руки на стол. – Легендарный Губитель мира. Легенда. Сын Унира. Обладатель Клинка Забвения. И где он?

Все молчали.

– Точно. О нем ничего не известно с тех пор, как их мир, Раширим, был уничтожен. Уничтожен им самим, верно? Разве не так пишется история? Он – главная страшилка Потустороннего мира. Сказка, чтобы вы держали руку на пульсе.

– Это не сказка. Это правда. Из-за него, из-за них Потусторонний мир для нас недоступен, – вмешался Сантьяго.

Ведьмы, стоящие рядом с ним, кивнули. Их взгляды были прикованы к нам – они ожидали, что мы нанесем удар или предпримем что-то против них, потому что Сантьяго заговорил вне очереди.

– Небожители все еще существуют. Лига все еще существует, а если она существует, то у нее есть тело и голова. Губитель мира и есть эта голова.

– И голову можно отрубить.

Слова Кадена были наполнены ядом.

Снова воцарилась тишина, его слова словно застыли в воздухе. Но было нечто, что я почувствовала раньше других: страх. Я провела в мире Кадена не так много времени, как большинство присутствующих, но то, что они боялись этого Губителя мира сильнее, чем Кадена, говорило само за себя.

– Я понимаю. Вы все его боитесь. Но он не такой, как вы думаете, даже если он жив. Его не видели многие столетия. Не обращайте внимания на все эти басни, сочиненные глупцами и трусами. Если он такой сильный и умелый, как говорят, то где же он сейчас? Я уничтожил сотни ему подобных, но он так и не явился. Он труслив, слаб, ущербен. Этот Губитель мира не Бог, как те, что были до него. У него нет реальной власти, а у нас она есть. Они пытаются вложить в ваши головы ложь. Они хотят подчинить вас своей воле. Как только я заполучу эту Книгу, мы будем править – все мы. Нам больше не придется скрываться в тени или подчиняться тем, кто считает нас недостойными и неполноценными. Все изменилось в ту минуту, когда они пролили свою собственную кровь в своем собственном мире. А сейчас?

Каден встал и наклонился вперед, раскинув руки на столе. Он встретился взглядом с каждым из лидеров, и лишь немногие из них поерзали на своих местах.

– Пришло время вернуть то, что принадлежит нам по праву, то, что у нас украли. У нас не было выбора, пока они не закрыли наши миры. Сколько ваших подданных осталось за этими дверями? Сколько? – он указал на Сантьяго, затем на остальных. – Или твоих, или твоих? Интересно, они еще живы?

Эти слова попали прямо в цель.

– А Книга? Она у тебя? – спросил лидер теней.

Каден цокнул языком.

– Это следующая часть. Пока нет, но очень скоро она будет у меня. Элайджа, – он указал на смертного и его совет, – был достаточно любезен, предоставив нам информацию о Небожителях. Мы внедрились в их ряды, поэтому я и вызывал всех вас сюда. Мы должны быть едины. Как только я начну открывать миры, никто не посмеет уличить нас в слабости. – Он многозначительно посмотрел на пустующие места вампиров. – Ни на секунду. Мне нужно, чтобы вы все были со мной, а если нет… – Он взглянул на центр стола, и каждый ощутил нависшую над всеми угрозу.

Один за другим все соглашались, говоря «да» на своем родном языке. Оборотни подали голос последними, и я знала, что не я одна это заметила.

Вода в обсидиановой раковине стала коричневой, пока я смывала кровь с рук и лица. С тех пор как Каден обратил меня, я ежедневно оттирала чью-то кровь со своего тела. Я стала существом, способным вытягивать воспоминания из крови, призывать пламя и превращаться в любого зверя, которого пожелаю. С каждым разом я чувствовала себя все менее и менее смертной. Но это была цена, которую я заплатила за ее жизнь. А что еще хуже? Альтернатива оказалась не такой уж приятной. Впервые за долгое время я дрогнула. Я колебалась, и он это увидел.

Я выключила воду и схватила с полки полотенце для рук, вытирая с лица запекшиеся капли крови. В отражении зеркала я увидела тень человека, которым я когда-то была. Мое лицо стало жестче, линии щек и челюсти – более резкими. Острота моих черт манила всех, кроме меня. Я помнила свое лицо более мягким, может быть, более добрым. Край ткани коснулся моих губ – мягких, пухлых, скрывающих под собой клыки, которые становились острее, когда мой внутренний монстр вырывался наружу.

Меня описывали как «красивую» и «экзотичную». Эти слова заставляли меня внутренне содрогаться, словно мне наносили удар по лицу. Я знала, что я смертоносна, жестока и безжалостна. Ради нее, ради нас, я позволила Кадену собой завладеть. Я выцарапала ей островок спокойной жизни когтями и сломанными костями, и заплатила за ее безопасность реками крови.

«Пожалуйста, у меня семья».

Отчаяние в его голосе эхом отозвалось в моей голове. Я закрыла глаза, стараясь его заглушить. Отбросив полотенце в сторону, я схватилась за края раковины. Мои пальцы впивались в камень, пока я не почувствовала, как он крошится на кусочки. Разве это не те же слова, которые я шептала в ту ночь многие годы назад? Я лежала на полу, держа ее за руку. Когда смертельный холод охватил ее кожу, я умоляла кого-нибудь, кого угодно, помочь ей, спасти ее. Я была готова предложить свое тело, свою жизнь, свою душу, что угодно любому, кто мне отзовется.

– Все в порядке?

Я открыла глаза и встретилась взглядом с мягкими коричневыми радужками – они больше не были похожи на те полыхающие угольки. Я смотрела на Кадена через зеркало, в то время как он прислонился к двери ванной, занимая, казалось, куда больше места, чем ему положено. Он был выше меня, а это о многом говорило – я была значительно выше большинства женщин. Я не была милой, миниатюрной малышкой из фильмов и книг. У меня была маленькая грудь, но я компенсировала это бедрами. Они были единственной пышной частью моего тела. Я была худощавой, с сильными, гибкими мышцами – боец во всех смыслах этого слова. После обращения я каждый день тренировалась с Алистером, Тобиасом и даже с Каденом. Меня избивали снова и снова, пока я не теряла сознание. Прошли годы, прежде чем я научилась держать себя в руках. Кадену нужны были воины, и очень скоро я поняла, почему.

Он стоял, скрестив руки на груди, и на его лице читалась заинтересованность. Нормальный человек принял бы это за беспокойство, но я знала, что это не так. Его не волновало мое благополучие – лишь то, что я все еще в строю, все еще ему подчиняюсь.

– Я в порядке, просто немного устала, – ответила я, выпрямляясь.

Он прищурил глаза.

– Хм.

– Я хочу повидаться с сестрой.

Он оттолкнулся от дверного косяка, и уголки его губ слегка опустились.

– Не сейчас.

Я знала, что он это скажет. Прошли месяцы с тех пор, как я видела Габби, и я очень по ней скучала. Он использовал ее как приманку. Делай то, что он просит, и будешь вознаграждена визитами – даже если они будут становиться все реже и реже.

– Помни, что я тебя люблю.

Она сказала эти слова прямо перед тем, как повесить трубку, когда мы в последний раз разговаривали по телефону. Черт, я даже не помню, когда это было. Ее голос часто звучал в моей голове в последние несколько недель, помогая мне устоять на ногах и, что более важно, сохраняя во мне частичку смертности.

Каден легкими шагами подошел ко мне сзади. Я смотрела, как его отражение приближается ко мне. Он остановился в нескольких дюймах, его подбородок коснулся моей головы. Он собрал пряди волос вокруг моего лица и осторожно потянул их назад. Его пальцы скользили по шелковистым локонам так, словно он наслаждался этим ощущением, его взгляд неотрывно следил за моим.

– Ты колебалась.

Он знал.

Его правая рука снова скользнула по моим волосам, прежде чем коснуться обнаженной спины.

– Ты хочешь мне что-то сказать?

– Не по тем причинам, о которых ты думаешь.

Я ни на секунду не прерывала наш зрительный контакт. Как и в случае с диким животным, если вы хотя бы на секунду оторвете взгляд от своей добычи, все будет кончено.

– М-м-м, – пробормотал он, проводя по моему позвоночнику и останавливаясь на пояснице.

Его пальцы нырнули под тонкий шов моего платья, и я вздрогнула, все еще не прерывая зрительного контакта. Легкая улыбка смягчила его губы, прежде чем он склонил голову к моей шее.

– Ты такая красивая.

Его слова ласкали меня, его дыхание ускоряло мой пульс. Затем язык Кадена скользнул по моей коже, заставив меня содрогнуться, когда его рука поднялась чуть выше, чтобы обхватить мою грудь. Он медленно провел большим пальцем по моему соску, я издала тихий стон. Прислонившись к нему спиной, покачивая бедрами, я чувствовала, как его напряженный член прижимается к моим ягодицам.

Его губы скользнули от моей шеи к подбородку, оставляя блестящий влажный след.

– Ты принадлежишь мне. Ты моя во всех смыслах. – Он целовал и покусывал каждое место, к которому прикасался. – Ты понимаешь?

Я кивнула и откинула голову ему на плечо, открывая ему лучший доступ. Тонкая грань между удовольствием и болью всегда вызывала у меня отклик, и он это знал. Свободной рукой он схватил меня за волосы, заставляя наклонить голову. Затем он вплотную прижал меня к раковине, перекрывая путь к побегу. Мои глаза распахнулись, когда я почувствовала прикосновение его когтей на груди. Он открыл глаза и поцеловал краешек моего уха. Его горящий красный взгляд обжег меня, и он резко вонзил свои острые когти в центр моей груди.

– Но я не готов терпеть слабость, даже от тебя. Не сейчас, не когда мы так близко. Ты понимаешь?

Я кивнула, чувствуя, как его когти впиваются мне в кожу. Иг’Моррутены были сильны, и их почти невозможно было убить – почти. У всех нас была слабость, единственная вещь, которая могла нас уничтожить. Хитрость заключалась в том, чтобы обнаружить ее раньше, чем мы разорвем тебя на куски. Мне отрубали голову, я теряла конечности, которые отрастали заново, мне даже ломали шею, но ничто из этого не могло меня убить. Единственное, что осталось нетронутым, – мое сердце. Методом исключения мы пришли к выводу, что я умру, если мое сердце будет извлечено из тела. Мое глупое смертное сердце было моей единственной слабостью.

– Да, – сказала я сквозь стиснутые зубы, – я это знаю.

Его пальцы сжались сильнее, когти глубже впились в мою грудь. Я не кричала. Я бы не доставила ему такого удовольствия.

– Тогда почему ты медлила? – хрипло прошептал он мне на ухо.

Ложь.

Я не могла открыть ему настоящую причину. Если бы он хоть на секунду подумал, что я ставлю кого-то выше него или его целей, он бы прикончил меня прямо на месте.

– Потому что, – прошипела я, – у него есть семья. Убивая его, ты наживаешь себе новых врагов. – Я задыхалась, пытаясь глотнуть воздух сквозь боль. – Это побочный эффект.

Он удерживал мой взгляд, казалось, целую вечность, прежде чем его глаза снова приняли ореховый оттенок и он отпустил мои волосы. Я почувствовала, как его пальцы разжались, и он вытащил руку из-под моего платья. Он схватил меня за бедра и развернул лицом к себе так быстро, что я едва не упала.

Он наклонился вперед, прижавшись к моему телу.

– Я тебе важен?

– Да.

Я провела рукой по груди. Рана затянулась, но на пальцах осталось мокрое пятно крови.

Это не было полностью ложью. Сперва Каден и правда был мне небезразличен, но спустя несколько сотен лет я устала искать оправдания его поступкам. Он никогда не делился со мной своими секретами, но я знала, что некоторые части Кадена были глубоко повреждены, и сочувствовала ему. Каден не всегда был таким мерзким, каким казался. Были моменты – по крайней мере несколько, – когда я замечала внутри него что-то более глубокое. Что-то в его прошлом сделало его измученным, холодным и порочным. Так что да, он был мне важен, но это не имело ничего общего с любовью. Это не было похоже на те дурацкие фильмы, которые мне показывала Габби. Это было не то чувство, о котором писали сонеты и книги, но меня это не волновало. Я бы никогда не освободилась от Кадена, и даже в этом ограниченном смысле чувства облегчали мне жизнь.

Его губы коснулись моей щеки.

– Хорошо. Больше не медли.

Я кивнула, мои руки сжали ткань платья. Каден все еще удерживал меня между раковиной и своим твердым телом.

– Отпусти меня, – прошептала я.

Это была просьба – молчаливое требование, значившее куда больше, чем то, что он удерживал меня здесь и сейчас. То, о чем я мечтала, когда боль и насилие в моей жизни становились невыносимыми. То, что никогда не могло сбыться. Я жаждала жизни вдали от всего этого. Жизни с моей сестрой. Жизни, в которой бы меня любили и я могла бы любить в ответ. Простой жизни. Но я знала его ответ еще до того, как он открыл рот.

Каден откинулся назад, его взгляд скользнул по моему лицу, прежде чем он поднял мой подбородок, заставляя меня встретиться с ним взглядом.

– Никогда.

## 3. Дианна

Я летела сквозь свежий ночной воздух, высоко над облаками, над цивилизацией, над всем миром. Блестящие черные крылья стремительно несли меня вперед. Одним из преимуществ жизни Иг’Моррутена была способность превращаться во что угодно и в кого угодно. Каден сказал мне, что это умение пришло к нам от древних, которые могли придавать своим телам любую форму, какую пожелают. Некоторые могли превращаться в ужасающих, великолепных существ, настолько огромных, что они затмевали собой солнце. В них не было королевской крови, но они были богами по своему существу. Их боялись и уважали. Так было, пока война Богов их не уничтожила.

Звезды танцевали и кружились над моей головой. Я сильнее взмахнула крыльями, поднимаясь все выше. Окруженная такой красотой, я задавалась вопросом, что произойдет, если я просто продолжу лететь. В тот момент я чувствовала настоящую свободу и упивалась ею, желая, чтобы она никогда не заканчивалась.

Это обличие Каден показал мне столетия назад, и оно до сих пор было одним из моих любимых. Смертные называли этого зверя виверной[3]. Она была похожа на дракона, но только с двумя лапами, чем отличалась от четвероногих огнедышащих существ. Мои руки превратились в массивные крылья. На моей макушке красовались рога, увенчанные тонкими острыми шипами. Кожа была толстой, покрытой крепкими чешуйчатыми пластинами. Длинный хвост с острым кончиком качался позади меня, когда я лавировала между облаками.

Звезды были моей единственной компанией, и я наслаждалась одиночеством. Я закрыла глаза и расправила крылья, отдавшись потоку ветра. Существенным преимуществом связи Кадена со смертными было то, что они не стали бы сбивать летающего огнедышащего зверя. Так что на данный момент я была спокойна. Я не была Дианной, огненной королевой смерти, или Дианной, любящей и заботливой сестрой. Я просто была.

– Принеси мне голову брата.

Голос Кадена эхом вторгся в мое сознание, и воспоминания о прошлой ночи, словно фильм, пронеслись под моими закрытыми веками.

Каден встал с кровати, взял свои вещи и быстро оделся. Он никогда не оставался на ночь, никогда не обнимал меня – ни разу.

Он остановился у двери, держа руку на ручке, и повернулся, чтобы посмотреть на меня.

– И, Дианна, наведи побольше грязи. Я хочу, чтобы они ясно меня поняли.

– Как пожелаешь, – ответила я, садясь на кровати и подтягивая к себе простыни.

Каден молча вышел из комнаты. Хлопок двери эхом разнесся по огромному каменному поместью. Я закрыла лицо руками и просидела так еще несколько минут.

Он не просто просил меня принести ему голову принца. Нет, он просил меня убить друга. Дрейк был одним из немногих, кому я полностью доверяла. И я точно знала, что у меня нет выбора.

Мои глаза распахнулись, и я сосредоточилась на том, чтобы как можно быстрее нести свое тело по ночному небу. С каждым мощным взмахом крыльев я отталкивала свои чувства, запирала их на замок.

Я почувствовала запах соленой воды Наймерского моря еще до того, как его увидела. Музыка и звуки оживленного города становились все более отчетливыми, указывая на то, что я уже близко. Тирин был красивым городом в самом сердце Заралла и в настоящее время принадлежал Королю вампиров. На самом деле весь континент Заралл принадлежал Итану Вандеркаю, Королю вампиров и шестому сыну королевской династии. Каждый вампир, появившийся от Восточного до Западного полушария, находился под его властью, но сегодня вечером я искала не его. Нет, я была здесь из-за его брата, Принца Ночи, Дрейка Вандеркая.

За прошедшие столетия Каден познакомил меня с разными существами, и очень немногих я могла назвать друзьями, но Дрейк был исключением. Я считала его другом. Его семья много лет тесно сотрудничала с Каденом. Они приложили руки почти ко всему, поэтому часто знали, как заполучить нужные Кадену артефакты. Это была главная причина ярости Кадена. Ему нужна была Книга, и он знал, что они могут помочь в ее поисках, но в один момент они перестали появляться на собраниях.

Сначала Итан отправлял вместо себя Дрейка. Я не возражала. Было приятно иметь кого-то, с кем можно поговорить, посмеяться и не ожидать подвоха в любую секунду. Но потом не пришел и Дрейк – этого Кадену было достаточно. Он хотел крови – а я должна была исполнить его волю.

Я знала, что это еще одно испытание моей решимости. Он увидел мои колебания, и его параноидальный мозг предположил, что я не полностью ему верна. Я должна был доказать ему, что это не так, – вопреки моей дружбе с Дрейком. Я не могла рисковать своей репутацией и положением. Если что-то из этого будет поставлено под сомнение, я рискну ею. Этого нельзя было допустить, поэтому я должна была доказать свою преданность. И начать предстояло с Дрейка.

Я нырнула под облака, нацелившись на раскинувшуюся подо мной долину. По земле были разбросаны разноцветные огни. Люди наслаждались ночью, до меня доносились звуки голосов, гудки автомобилей и музыка. Яркие белые лучи света были маяками, приглашающими всех желающих в город. Сегодня здесь была вечеринка, – как и во все другие ночи, – и я направлялась в самое ее сердце.

Слева от меня плескался океан, мягкие волны бились о берег, пока я парила над горами. Я обогнула соседнюю скалу, прежде чем медленно опуститься на землю, плавно ударяя крыльями по воздуху. Музыка заглушала любой шум, да и смертные были слишком пьяны и озабочены, чтобы меня заметить.

Облако черного дыма окружило меня, когда я изменила обличие прямо в воздухе и упала на землю. Я приземлилась на корточки, и несколько человек испуганно отпрыгнули в сторону. Они расплескали свои напитки и крикнули мне, чтобы я смотрела, куда иду. Я проигнорировала их и перекинула свои толстые косы за плечи.

Серебряные, красные и золотые огни сменяли друг друга, пока я добиралась до центра Тирина – Логоса. Это был популярный район, известный своей красотой и историческими памятниками, но в большей степени – бурной ночной жизнью. Все, чего только можно было пожелать, было доступно в Логосе, с его многочисленными барами, пабами и клубами. Туристы и местные жители стекались сюда, стремясь расслабиться и дать волю своим желаниям, не подозревая о том, кто просыпался вместе с полнолунием.

Я с легкостью пробиралась сквозь толпу, ничем не отличаясь от простых смертных в своей черной майке, кожаных штанах и на каблуках. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы добраться до места назначения. Клуб находился в самом сердце Логоса, и длинная очередь людей ждала, чтобы пройти внутрь. Красная неоновая вывеска над дверью отбрасывала вокруг себя пурпурное сияние. Это было одно из любимых мест Дрейка – нечто, что принадлежало ему, а не его брату.

Смертные ругались и кричали, пока я проталкивалась прямо через них, чтобы добраться до входа в клуб. Двое вышибал скрестили руки и сдвинулись, образовав передо мной стену. Это были чрезвычайно мускулистые, огромные типы, которые стояли здесь для того, чтобы запугивать людей – обычно пьяных и глупых – и удерживать их от попыток войти. У одного из них была бритая голова с татуировками на затылке, а у другого – дреды, собранные в хвост. Их глаза засверкали золотом, когда они меня узнали, но я не дала им возможности пропустить меня.

– Извините, но он должен был приехать.

Под моими ладонями вспыхнуло пламя, и их тела мгновенно превратились в пепел.

Двери распахнулись, расколовшись на тысячу осколков, и я вошла внутрь. Люди позади меня кричали и убегали прочь, спасая свои жизни. Толпа внутри даже не заметила случившегося, продолжая танцевать и веселиться.

Внутри клуб был больше, чем казалось снаружи. Желтые, синие, розовые и красные огни отражались от стен. Танцпол отделял будку диджея от большого круглого бара, занимавшего центр зала. Люди обращались к барменам, пытаясь перекричать музыку.

Я двинулась к мягкому красному свету в задней части клуба, когда какой-то твердый предмет ударил меня по затылку. Я вздрогнула, но мое тело не двинулось. Еще одним преимуществом Иг’Моррутенов было то, что наши кости были толще обычных, а значит, нас было труднее сбить с ног. Я повернулась и увидела еще одного вампира, держащего пистолет с выражением ужаса на лице. Я выдернула руку, мгновенно прожгла в нем дыру и испепелила останки.

Это привлекло всеобщее внимание. Женщина рядом со мной закричала, глаза вампиров в толпе вспыхнули желтым, их клыки вытянулись.

Ночь обещала быть долгой.

Мои пропитанные кровью туфли хлюпали, пока я поднималась по лестнице. Я была покрыта пеплом, кровью и, вероятно, внутренними органами многих существ. Резко остановившись наверху лестницы, я осмотрела просторную гостиную. У задней стены стояло несколько черных диванов, а по периметру были расставлены стулья и столы в тон. В комнате было сумрачно, по углам горел красный свет. Здесь расположился бар поменьше, но в нем подавали только те напитки, которые предпочитали существа из Потустороннего мира. В помещении было пусто, за исключением одного человека, ради которого я и пришла.

Королевская династия вампиров всегда вызывала у меня мурашки. Их сила была настолько древней, что даже мне было не по себе. Только у четырех вампирских семей было достаточно сил, чтобы унаследовать трон, и одна из них превратилась в прах еще до того, как я появилась на свет. Остальные трое ненавидели друг друга и яростно сражались за власть. Вандеркайцы победили и уже некоторое время находились на престоле. Своей победой они были во многом обязаны Кадену, но это не означало, что они были его слугами. Чем старше они становились, тем большим могуществом обладали, и, находясь здесь, я явственно чувствовала эту силу.

Я направилась прямо к нему, остановившись, чтобы опереться на край барной стойки, когда наши взгляды скрестились. Его золотые глаза прожигали мои, но никто из нас не произнес ни слова. Я провела рукой по лбу, но лишь сильнее размазала кровь по лицу. Он глубоко затянулся, заставив вспыхнуть красный уголек на кончике сигары. Он лежал, развалившись на одном из больших диванов и перекинув руку через его спинку. Можно было подумать, что ему наплевать на весь мир и кровавая бойня внизу его совсем не беспокоила.

Еще одна затяжка слегка осветила его лицо, выделив темные короткие кудри. Дрейк был великолепным хищником, а темно-коричневый цвет его кожи отливал манящим сиянием, соблазняя неосторожных к нему прикоснуться. Это была еще одна особенность вампиризма. Все в них было предназначено для привлечения добычи.

– Ты выглядишь пугающе.

Он снова затянулся сигарой и закинул одну ногу на другую.

Мои кулаки сжались.

– Почему ты не приехал? И не корми меня своими дерьмовыми отговорками о проблемах или врагах, с которыми тебе приходится разбираться.

Дрейк ничего не сказал, что еще больше меня разозлило. Я сделала один шаг вперед. Он стряхнул пепел на серебряный поднос, стоящий рядом с ним.

– Каден пытается открыть миры, Дрейк. Это означает свободу для нас, для нашего рода. Больше не придется беспокоиться о Небожителях или Лиге. Почему вы с Итаном против этого?

Его глаза секунду изучали мои, ища хоть какой-нибудь признак того, что я шучу, но в моем голосе звучала только боль.

– В этом есть смысл. Я бы не хотел, чтобы на меня охотились – на меня или на мою семью, – но его убеждения нездоровы. – Он встал, расстегнул куртку и осторожно ее снял. – Итан не поддержит его, и я тоже. Он тиран, Дианна. Неважно, какую красивую картину он рисует.

Я крепко зажмурила глаза, пытаясь сдержать слезы.

– Ты же знаешь, что нельзя так говорить. Ты знаешь, что это значит.

– Я знаю.

Его шепот прозвучал неожиданно близко. Я открыла глаза и не удивилась, обнаружив его всего в нескольких дюймах от меня. Он поднял руку, убирая с моего лица выбившиеся из косы пряди.

– И ты, его прекрасное оружие, будешь той, кто меня казнит? Моего брата? Нашу семью?

Та часть меня, которая все еще была хорошей, кричала, чтобы я остановилась, когда я схватила его за горло, но у меня не было выбора. Он не сопротивлялся, когда я подняла его и швырнула в стену. В большой дыре, проделанной его телом, вспыхнули провода, несколько картин упали на пол, и здание содрогнулось от удара. Пыль и мусор наполнили воздух, когда стена рухнула.

– Ты знаешь, что сейчас происходит. Когда вы неоднократно отправляли других на собрания, вы отлично знали, как отреагирует Каден. Он никогда не потерпит такого неповиновения, Дрейк! – выкрикнула я.

Из дыры вылетели два лезвия, направленные прямо на меня. Одно я сбила прямо в воздухе, а второе просвистело у меня над головой. Они не должны были меня убивать – только отвлечь. Я шумно выдохнула, когда Дрейк повалил меня на пол. Мы врезались в бар, и он разлетелся на осколки стекла и дерева.

– Когда он вернется, ты должна убедиться, что ты на правильной стороне. Думаешь, эта Книга, которую ищет Каден, не разожжет еще одну массовую войну? – рявкнул он, прижимая меня к полу.

Он держал мои руки скрещенными на груди, поставив одно колено мне на живот.

– Да ты издеваешься! И вы туда же? Эта Книга – не более чем легенда, но за это вы обрекли на смерть всю свою семью? Эти истории, Дрейк, истории, чтобы держать нас в узде. Все они умерли. Старые боги мертвы. Война Богов, ты помнишь? Остались только Небожители и Лига; вот и все.

– Боги, как же он промыл тебе мозг!

Он ударил меня по лицу, качая головой.

Я сделала вид, что потеряла сознание, и, почувствовав, как он расслабился, нанесла удар коленом в пах. Он согнулся от боли, и я высвободила руки, сбросив его с себя. К моменту, когда Дрейк пришел в себя, я уже была на ногах. Он стоял с поднятыми кулаками и дерьмовой ухмылкой на лице.

Мою грудь сдавило. Дрейк был тем, кто помогал мне улыбаться, когда я впервые столкнулась с осознанием того, что у меня больше нет ни свободы, ни жизни. Он был не только моим другом; он был другом Габби. Он был рядом всегда, когда я в нем нуждалась, и теперь мне придется убить его, потому что он и Итан решили перейти на другую сторону. У меня не было выбора, и это только сильнее меня разозлило. Я подняла руки, сжав их в кулаки, но секунду спустя они повисли вдоль тела.

– Я не хочу этого делать.

Мой голос дрогнул, но мне было все равно. Меня не волновало, считает ли он это слабостью.

Он тоже опустил кулаки, выражение его лица смягчилось.

– Тогда не надо. Ты мой лучший друг, Дианна. Я не хочу с тобой драться. Ты такая же сильная, как и он, если не сильнее. Останься со мной, с нами. Мы можем помочь и защитить друг друга.

Я мягко улыбнулась, зная, что он верит в каждое сказанное слово. Потом я оказалась перед ним. Его глаза расширились, а рот беззвучно открылся. Он посмотрел на мою ладонь, прижатую к его груди. Я чувствовала биение его сердца, жизнь Дрейка была в моих руках.

– Я сказала, что не хочу. Но это не значит, что не буду.

Он улыбнулся, когда его руки коснулись моего запястья.

– Лучше умереть за то, что считаешь правильным, чем жить во лжи.

Я выдержала его взгляд, выпуская пламя из моей руки. Его тело светилось изнутри, но его улыбка не дрогнула. Это была та самая улыбка, которая утешала меня, когда кошмары становились невыносимыми. Та самая улыбка, которая играла на его губах, когда он рассказывал мне анекдоты, та, которая заставляла меня смеяться, даже когда мне хотелось умереть. Я с едва сдерживаемым ужасом наблюдала за тем, как та самая улыбка, которая могла озарить комнату, исчезала навсегда.

Не знаю, как долго я там простояла. Моя рука сжимала то, что осталось от сердца моего друга. Комнату наполнила громкая радостная мелодия, и мне показалось странным, что они продолжают играть музыку, даже когда клуб разрушен. Вибрация вывела меня из оцепенения. Вытерев руки о джинсы, я вытащила из кармана телефон.

– Теперь ты можешь отправиться к сестре.

Я осмотрела полуразрушенную комнату. Мой взгляд остановился на камере, установленной под потолком. Каден видел все. Я кивнула в его сторону и повесила трубку, прежде чем покинуть развалины.

## 4. Дианна

Я телепортировалась прямо в квартиру Габби. Черный дым вокруг меня рассеялся, и я с грохотом уронила свои сумки на пол. В этой части мира было восемь часов утра. Я проверила это, чтобы точно застать ее дома.

– Габби! – позвала я. – Твоя любимая и единственная сестра здесь!

Обычно мои внезапные появления заканчивались визгом и объятиями, но на этот раз меня встретила только тишина. Я огляделась, заметив новый белый стеллаж и стеклянный стол, заваленный журналами. Белые стены украшало несколько картин. Габби изменила стиль, но в этом не было ничего необычного. Ей нравилось украшать свой дом. Мое внимание привлек букет цветов на кухонном столе – прищурившись, я подошла, чтобы получше рассмотреть охапку разнообразных лилий. Это были любимые цветы Габби, и мне не нужно было читать текст на открытке, чтобы понять, кто их подарил.

Улыбнувшись, я направилась к ее комнате. Открыв дверь, я включила свет и увидела разбросанную по полу одежду. Мужские брюки были небрежно брошены на стул, а пара моих туфель валялась на меховом коврике рядом с кроватью.

– Что ж, это объясняет, почему ты не отвечала на мои сообщения! – громко произнесла я, уперев руки в боки.

Это привлекло ее внимание.

Габби резко вскочила с кровати, прижав простыню к груди, а ее любовник поднял голову и уставился на меня сонным взглядом. Спутанные лохматые волосы окончательно подтвердили личность мужчины, который делил постель с моей сестрой.

Довольная ухмылка изогнула мои губы.

– Не может быть! Ты наконец-то дала Большому Рику шанс?

– Дианна! – Габби схватила подушку и кинула в меня. – Живо уходи отсюда!

Я рассмеялась, закрывая дверь в спальню.

* * *

Грамоты. Так много грамот. Я стояла в гостиной и смотрела на многочисленные дипломы, полученные Габби в Валоэльском университете. У нее была настоящая жизнь, и это делало меня счастливой. Она получила высшую степень в области медицины. Габби всегда любила помогать людям – совсем как наша мама. Она была светом и надеждой нашей семьи, в то время как я была тьмой и разрушением.

Дверь в комнату Габби открылась, и она вышла в сопровождении Рика. Ее счастливое лицо стоило всех перенесенных мною страданий. Она хихикнула над чем-то, что прошептал ей Рик, и кокетливо подмигнула ему через плечо, пока они шли по коридору. Габби была одета в синюю ночную сорочку, облегающую ее миниатюрную фигуру, а ее волосы все еще были слегка спутаны.

– Рад снова видеть тебя, Дианна, – сказал Рик, повернув ко мне свое слегка покрасневшее от смущения лицо.

Рик Эвергрин. Этот местный врач положил глаз на мою сестру с тех самых пор, как она переехала в солнечный Валоэль несколько лет назад. Я видела его несколько раз, когда навещала Габби на работе. Сейчас мы встречались редко, и мое сердце сжалось от этой мысли. Сколько же я пропустила?

– Рик. Как давно мы не виделись? Ты отлично выглядишь.

Я замолчала, не сводя с него взгляда. Его запах изменился, и я знала, что он меня боится. Примитивные смертные инстинкты предупреждали его об опасности, хотя он и не понимал почему.

– Прошло уже несколько месяцев.

Он слегка улыбнулся мне и тяжело сглотнул.

Габби покачала головой, слушая наш разговор, – она была хорошо знакома с моей властностью. Она осторожно взяла его за руку и повела к двери.

– Ты опоздаешь на работу.

Они улыбались друг другу так, словно все остальное не имеет значения. Рик наклонился и нежно поцеловал сестру в висок, прежде чем она открыла дверь. Ее глаза светились любовью и радостью. Когда Рик вышел, она помахала, пообещала позвонить ему позже и закрыла дверь.

В груди образовалась тупая боль, горло предательски сжалось, и я отвела взгляд. Я хотела хотя бы малую толику того, что они испытывали, но я отказалась от шанса на нормальную жизнь сотни лет назад, когда променяла свою жизнь на ее.

От мрачных мыслей меня оторвал счастливый визг Габби. Она подбежала и практически задушила меня в объятиях.

– Боже мой, Ди! Я сильно по тебе скучала! – прошептала она, уткнувшись мне в волосы.

– Я тоже по тебе скучала.

Я крепко обняла ее в ответ. Было приятно находиться в чьих-то объятиях и не беспокоиться о том, что у тебя вырвут сердце.

Она отстранилась, широко мне улыбаясь. Ее глаза сияли.

– Как долго ты сможешь остаться на этот раз?

Это была горькая правда моих визитов. Я оставалась на то время, которое мне отводил Каден.

Я пожала плечами.

– Пока не знаю, но давай используем это время по полной.

– Согласна. Как насчет завтрака?

Я кивнула и одарила ее лучезарной улыбкой. Габби повернулась и пошла на кухню. Я последовала за ней и устроилась на ближайшем барном стуле. Она потянулась к холодильнику, вытащила оттуда гору всевозможных продуктов и повернулась к кофейнику. Я положила руку под подбородок, наблюдая за тем, как она встает на цыпочки, чтобы достать нам две кружки.

– Мне так нравится эта бело-коричневая расцветка. Кухня выглядит потрясающе.

– Спасибо, она совсем новая. Рик настоял на мраморной отделке, хоть я и говорила ему, что мне не нужен ремонт.

Я удивленно подняла брови и перегнулась через стол, поддразнивая сестру.

– О, так теперь он покупает вещи для твоей квартиры?

Наши взгляды встретились, она добавила кофе в кофеварку и нажала на кнопку.

– Ну, в последнее время он часто здесь остается.

– Что?! – задохнулась я. – И ты мне не сказала?

– С тобой не так-то просто связаться.

Острая боль пронзила мою грудь, лишая возможности порадоваться этой новости. Я откинулась на спинку стула, сосредоточив внимание на своих руках. Габби обеспокоенно посмотрела на меня, уловив внезапную перемену в моем настроении.

– Мы с Риком не так уж давно. – Она подошла к плите и вытащила из шкафа кастрюлю. – У нас было несколько свиданий, а потом он просто начал оставаться на ночь.

Я заставила себя улыбнуться, снова встретившись с ней взглядом.

– Я рада за вас. Просто в последний раз, когда мы разговаривали, вы, ребята, все еще играли в эту дурацкую игру, – я сделала наигранную паузу, – в игру «Мы друг друга не любим».

Она разбила яйцо о сковороду и немного увеличила огонь.

– Ди, прошло несколько месяцев с тех пор, как ты была у меня в гостях. Все меняется.

Те месяцы, что Каден заставлял меня и всех остальных искать Книгу, которой был одержим. Прошли месяцы с тех пор, как мне разрешили провести время с единственным человеком в мире, который меня любил. Месяцы. Это слово на мгновение повисло в воздухе, прежде чем я покачала головой.

– Что ж, приятно знать, что он дарит цветы не только для того, чтобы залезть к тебе под юбку.

Я ухмыльнулась, но Габби лишь слегка улыбнулась мне и покачала головой. Она слишком хорошо меня знала. Она знала, что я шучу, когда мои чувства становятся слишком болезненными.

– Знаешь, Ди, иногда мужчины делают приятные вещи только потому, что ты им нравишься. Это не обязательно связано с сексом.

Она повернулась, прижимая кухонную лопатку к груди, изобразила вздох, шутливо приложив тыльную сторону свободной руки ко лбу.

– Даже цветы.

– Откуда мне знать.

Слова сорвались с моих губ, прежде чем я успела осознать, что говорю. Я ненавидела, когда Габби обо мне беспокоилась, и знала, что эти слова выведут ее из себя.

Ее плечи поникли, но она продолжила взбивать яйца и поджаривать тосты. Она ничего не сказала, но я отчетливо чувствовала ее гнев.

– Габби.

– Я просто… я его ненавижу.

Я встала и подошла к холодильнику, доставая бекон.

– Я знаю, он и не должен тебе нравиться. Но тем не менее благодаря ему ты все еще у меня есть.

Она застыла, положив руки на столешницу, а затем снова повернулась ко мне.

– Я здесь, потому что ты отдала свою жизнь за мою.

– И он помог мне это сделать.

– Я ненавижу то, что это дает ему право владеть тобой. Что ты должна выполнять все его приказы из-за меня.

Я развернула ее лицом к себе. Положив руки ей на плечи, я посмотрела ей в глаза и улыбнулась.

– Я не жалею об этом – и никогда не буду. Я знала, на что иду, и лучше буду до конца своих дней откликаться на каждый его зов, как собака, чем потеряю тебя.

Она мягко улыбнулась.

– Знаю. Я просто о тебе беспокоюсь. Чем ты занималась все это время? Где ты была?

– Честно? – спросила я, отступая назад. – В тысяче мест. Каден считает, что он близок к тому, чтобы найти Книгу Азраила.

– Что? – Ее глаза практически вылезли из орбит. – Книгу? Ту самую, которую он ищет целую вечность?

– Ага. Но на данный момент я сомневаюсь, что это возможно. Прошло столько времени, а он до сих пор ее не нашел, понимаешь? Книга, мягко говоря, очень древняя, да и война была не вчера.

Она отступила назад, слегка покачав головой.

– Я всегда думала, что такая вещь очень надежно спрятана.

– Да, насчет этого…

Она включила духовку, повернулась и снова посмотрела на меня.

– Дианна.

Я вытащила противень и пергаментную бумагу. Габби молча наблюдала за тем, как я выкладываю в ряд ломтики бекона.

– Итак, помнишь, я говорила тебе, что у Небожителей есть что-то вроде своей иерархии?

– Дианна. Что ты сделала?

– Не совсем я, но Алистер…

Она положила одну руку на бедро, а другой провела по лицу.

– О боги.

– Я думаю, мы можем найти путь в Арариэль и таким образом приблизиться к Лиге, а значит, и к Книге, которая, по его мнению, существует.

– Что, если это произойдет? Что за этим последует?

Я пожала плечами и снова прошла мимо нее, чтобы взять со стола две чашки. Налив нам кофе, я ответила:

– Честно говоря, не знаю. Каден говорит, что в ней ключ к открытию миров. Он хочет, чтобы мы стали нормальными. Чтобы нам больше не пришлось прогибаться под Небожителями и находиться в вечном страхе перед Лигой.

– Прогибаться? – Я увидела ее изумленное выражение лица. – А люди не пострадают?

– Габби, ты же знаешь, я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Я знаю, но как насчет всех остальных, Ди? Если эта Книга якобы создает нормальные условия для него и ему подобных…

– Для нас, – вставила я, приподняв бровь. – Во мне столько же от Кадена, сколько и в тебе.

– Нет. Мне не нужна кровь, и я не ем людей ради власти.

Слова повисли в воздухе. Габби была права. Ей не нужна была кровь, в отличие от нас, даже если моя диета в последнее время не включала в себя смертных. Габби была другой; она была бессмертной, но смертной по своей натуре. После обращения я спросила у Кадена, почему Габби не такая, как Тобиас, Алистер или я. Он сказал, что она была так близка к смерти, что те части, которые должны были сделать ее подобной нам, были уничтожены. Ее срок жизни был куда дольше обычного, но она не могла менять облик, и ее потребности отличались от наших.

Габби была другой, но намного лучше любого из нас. Кажется, единственной силой, которой она обладала, была эмпатия. Я не знаю, как описать это иначе. Ей всегда удавалось успокоить человека, ее слова были в своем роде целительными. Ее голос, ее прикосновения вселяли надежду, а одно ее присутствие умиротворяло даже самого недовольного пациента. Она не была монстром, как мы. Нет, она была ангелом, рожденным из самого жестокого мрака.

– Габби, беспокоиться не о чем. Книги не существует. Прошли столетия после войны Богов и падения Раширима. Ничего не сохранилось, что бы ни думал Каден.

На мгновение она задержала на мне взгляд, в ее янтарных глаз читалось беспокойство.

– Надеюсь, ты права, Ди. Надеюсь.

Я мягко улыбнулась.

– Эй, я же старшая сестра, помнишь? Я всегда заботилась о нас и всегда буду. А еще я всегда права.

Она фыркнула, закатила глаза и отхлебнула кофе.

– Итак, о Рике, – сказала я, глядя на нее через пар, поднимающийся из моей чашки.

– О боги, опять ты за свое, – сказала она.

– Я всеми руками за хороший секс, но ты ведь понимаешь, что это временно? То есть я очень рада, что ты наконец с кем-то спишь, но я не хочу, чтобы повторилась история с щенком, которого ты приютила несколько лет назад. Он прожил долгую счастливую жизнь и умер от старости, а ты все равно оплакивала его почти шесть лет.

Габби отвернулась, услышав сигнал духовки, оповестивший нас о том, что вкусный завтрак готов. Затем она открыла дверцу холодильника и наклонилась, чтобы достать что-то из продуктов.

– Во-первых, я любила эту собаку. – Она повернулась и посмотрела на меня через плечо. – А во-вторых, почему это обязательно должно быть временно?

– Габби, мы ведь об этом уже говорили. Если ты хочешь серьезных отношений, то тебе нужно искать партнера из Параллельного мира. Рик смертен. Он состарится, а ты навсегда останешься молодой и прекрасной. Как он отреагирует, когда увидит, что с течением лет у тебя не появляются морщины и пигментные пятна, а на волосах нет и намека на седину?

Она открыла морозильник, достала что-то похожее на булочки, прежде чем снова повернуться ко мне.

– А что, если я попрошу Дрейка его обратить?

Я едва не подавилась кофе при упоминании его имени. Схватив бумажное полотенце, я вытерла рот.

Старательно избегая зрительного контакта, она вытащила форму для выпечки из шкафа.

– Погоди, что? Ты хочешь сделать Рика существом из Потустороннего мира? Габби, это же навсегда! Ты не можешь просто взять и превратить своего парня в вампира!

– Ну… – Она сделала паузу и заправила несколько прядей волос за ухо. – Я хочу, чтобы Рик по-настоящему вошел в мою жизнь. Может, мы даже поженимся.

Должно быть, потрясение отразилось на моем лице слишком явно, потому что Габби закусила губу – явный признак того, что она нервничает и боится моей реакции. Я не отвечала, потому что не знала, что сказать. Да, они флиртовали какое-то время, но похоже, Габби хотела навсегда связать с ним свою жизнь. После войны Богов правила и обычаи сильно изменились. Брак стал не просто клочком бумаги, в котором говорилось, что вы связаны друг с другом. Теперь это значило куда больше. После свадьбы молодожены буквально превращались в родственные души.

– Габби… – начала я, когда она поставила булочки в духовку и повернулась ко мне.

Она подняла руку, прервав меня прежде, чем я успела продолжить.

– Дианна, я знаю, что для тебя это неожиданность, но тебя не было несколько месяцев. Мы с Риком стали очень близки, и кое-что изменилось. Он был рядом со мной еще до того, как я увидела в нем нечто большее, чем просто друга. Он был рядом в те дни, когда мне было трудно встать с постели из-за тяжелой работы. Он был рядом в те дни, когда мне было грустно и тяжело. Кажется, я в него влюбилась. – Она улыбнулась собственному признанию. – Я знаю, что для тебя все звучит глупо, но…

– Это не так, – сказала я, чувствуя боль из-за того, что я пропустила эту часть ее жизни.

Временами я казалась себе предательницей. Я врывалась в жизнь Габби, получая лишь ее обрывки и клочки, но я никогда по-настоящему не была рядом с сестрой. Теперь она была влюблена, а я пропустила момент, когда это случилось. Не было телефонных звонков, не было глупой влюбленной болтовни, потому что мне почти не удавалось с ней поговорить. Не было ночевок с просмотром романтических фильмов, не было рассказов о ее радостях и горестях, потому что меня не было рядом.

– Если это то, чего ты хочешь, то я рада за тебя. Я счастлива, что кто-то сможет быть рядом с тобой, когда не могу я. Я просто хочу, чтобы вы были счастливы. Ты это знаешь.

Она практически завизжала, заключив меня в удушающе-крепкие объятия.

– Честное слово, он добрый, классный и смешной, и ты тоже его полюбишь.

– Да-да. – Я отстранилась, чтобы ей улыбнуться. – Если он разобьет тебе сердце, я его съем.

Она сморщила нос, все еще не выпуская меня из объятий.

– Фу, гадость.

– Просто напоминаю.

Она покачала головой и закатила глаза.

– Ладно, забудем о расчлененке. Думаешь, Дрейк это сделает? Обратит его?

Уголки моего рта приподнялись, и я невинно улыбнулась.

– Знаешь, тут забавная история…

Время с Габби было единственным временем, когда я чувствовала себя смертной. Весь первый день мы провели на пляже. Вечером зашли выпить. На следующий день мы бездельничали и пели домашнее караоке, прыгая на диване. Наши волосы были собраны в растрепанные хвосты, а на лицах была какая-то странная маска, на которую Габби потратила неприлично много денег.

– Почему у тебя только мятное мороженое? – крикнула я из кухни, с удивлением разглядывая содержимое морозильника.

– Почему ты ненавидишь самые вкусные вещи?

Я фыркнула и достала коробку.

– Нам срочно нужно пойти и купить все двенадцать новых вкусов, потому что это просто невыносимо, – сказала я, доставая из ближайшего кухонного ящика две ложки.

Устроившись рядом с Габби на диване, я протянула ей одну из них.

– Меньше слов, больше дела, – хихикнула она, устраиваясь под большим одеялом.

Я зачерпнула полную ложку мороженого, передала ей коробку и включила телевизор.

– Что будем смотреть? – спросила я, переключая каналы.

– Проверь тридцать первый. Там должен идти какой-то милый фильм.

Я повернулась, наблюдая за тем, как она засовывает в рот ложку мороженого.

– Снова мелодрама?

Она пожала плечами и одарила меня ангельской улыбкой.

– Вполне возможно.

Я покачала головой и продолжила есть мороженое, одновременно листая каналы в поисках нужного фильма. Неожиданно бегущая строка внизу экрана привлекла мое внимание, и я остановилась. Ведущий новостей обсуждал недавнее землетрясение возле Экануса.

– Удивительно, но землетрясение почти не коснулось жилого района. Серьезный ущерб был нанесен лишь трем древним храмам.

На экране вспыхнули изображения древних руин. Они были похожи на те, которые появились на Онуне в конце войны Богов. Мой желудок сжался, и я резко встала, едва не опрокинув кофейный столик. Телефон! Где мой телефон?

– Дианна? Все в порядке?

Я услышала голос Габби из гостиной уже по пути в спальню. Черт, я должна срочно найти свой телефон! Что, если мне звонил Каден, а я не услышала? Землетрясение в Эканусе? Это было, мягко говоря, редким явлением, и разрушенные храмы не могли оказаться случайностью.

Я толкнула дверь спальни и остановилась, осматривая комнату. Заправленная кровать, приоткрытая дверь в ванную. Боковым зрением я заметила свой телефон на комоде. Выдохнув с облегчением, я тут же его схватила.

Увидев, что у меня нет пропущенных звонков и сообщений, я наконец успокоилась. Но все же это землетрясение точно не было обычным стихийным бедствием. Я чувствовала это нутром. Развернувшись, я вышла из комнаты, прихватив с собой телефон.

Когда я вернулась в гостиную, Габби вскочила с дивана и отставила коробку с мороженым на кофейный столик.

– Все в порядке?

Я кивнула и села обратно. Габби свернулась рядом со мной, ожидая ответа. В ее глазах читалось замешательство и беспокойство.

– Да, извини, мне просто показалось, что у меня зазвонил телефон.

Недоверчиво прищурившись, она перевела взгляд с телефона в моей руке обратно на телевизор. Я не дала ей возможности задать еще один вопрос, взяла пульт и принялась переключать каналы.

– Итак, какой фильм ты хотела посмотреть?

За все время моего пребывания Габби ни разу не пригласила Рика. Она хотела, чтобы эти дни принадлежали только нам двоим, и я это ценила. Пока она была на работе, я оставалась дома – рыскала по ее кухонным шкафам в поисках вкусностей или просто отдыхала. Непривычная передышка не могла меня не радовать, но я все равно продолжала проверять телефон, опасаясь пропустить звонок или сообщение. Внезапное землетрясение привело меня в состояние повышенной готовности. Я знала, что в мое отсутствие Каден не сидел сложа руки, и мысли о том, чем он может заниматься, вызывали у меня не меньшее беспокойство. Я боялась, что Каден объявится и заберет меня обратно, но дни превращались в недели, и постепенно я стала привыкать к спокойствию. Вот что делала для меня Габби: она помогала мне заземлиться. Зверь внутри меня никуда не исчез, но ее присутствие удерживало его на привязи.

В один из выходных дней Габби мы поехали осматривать окрестности. По дороге я высунула руку из открытого окна, наблюдая за проплывающими мимо нас холмами. В летнем воздухе появился легкий холодок, напоминающий о том, что осень уже не за горами.

– Я хочу сводить тебя в пару магазинов. Обещаю, тебе понравится, – сказала Габби, выключая радио.

Я кивнула, когда она сбавила скорость. Чем ближе мы подъезжали к центру, тем хаотичнее становилось движение. Все машины были обтекаемые, гладкие и маневренные. С каждым годом такой стиль становился все популярнее. Это было еще одним напоминанием о существах, упавших с неба столетия назад. Они необратимо изменили этот мир.

– Как думаешь, как мир будет выглядеть через десять лет?

– А? – Она взглянула на меня. – Что ты имеешь в виду?

Я поерзала на кресле, сложила руки на груди и посмотрела на нее.

– Небожители. Они так сильно повлияли на Онуну. Интересно, как еще они изменят наш мир.

– Ты действительно ненавидишь их, да?

Я фыркнула.

– Ненавижу? Из-за них погибли наши родители. Они лишили нас дома и семьи.

– Ди, они не убивали маму и папу. Это была эпидемия.

– Эпидемия была вызвана бактериями, которые они принесли с собой.

Она вздохнула.

– Это просто совпадение. Нет никаких доказательств того, что это послужило причиной. Кроме того, среди моих коллег есть несколько Небожителей. Они вполне милые.

– Что?

Я подскочила на месте так, что ремень безопасности едва меня не задушил. Я отодвинула его от груди.

– Габби, ты не можешь с ними дружить. Они попытаются навредить тебе, если узнают, кто ты.

Она взглянула на меня и пожала плечами.

– Мы не друзья, и они ничего не знают. Я всего-то перекинулась с ними парой фраз, ничего такого. Они выглядят нормальными.

– Они не нормальные, и они нам не друзья. Пожалуйста, пообещай, что ты будешь держаться от них подальше. Если они узнают, кто ты, или если Каден узнает…

– Что? Убьет их? – Она искоса посмотрела на меня с натянутой улыбкой.

Я не ответила.

– О боже. Он и правда может их убить?

– Ты же знаешь, что может.

Я уперлась подбородком в кулак и уставилась в открытое окно. Никто из нас больше ничего не сказал.

Мы припарковались и побродили по любимым магазинам Габби. Набрав целую кучу ненужных вещей, мы нагуляли аппетит и остановились в маленьком ресторанчике. Зал был забит людьми, но нам было все равно. Мы попросили столик у дальней стены, потому что мне хотелось держать в поле зрения все входы и выходы. Может, это профессиональная деформация, но мне никогда не нравилось сидеть спиной к полной комнате людей. Мы хохотали и едва не подрались из-за последнего кусочка десерта, когда Габби сказала:

– Это было здорово. Я по тебе скучала.

Я одарила ее самой искренней улыбкой.

– Это правда. И я по тебе скучала. А теперь давай откроем их на счет три?

Она схватила одно из печений с предсказанием на грядущий год. Мы обе знали, что это просто игра, но Габби такое нравилось.

– Ты же знаешь, что откроешь раньше. У тебя совсем нет самоконтроля.

– Пфф. – Я закатила глаза, откидываясь на спинку стула. – У меня все под контролем.

Она покачала головой, ожидая, когда я начну обратный отсчет. На счет «три» мы сломали печенья пополам. Я вынула свой листок и прочитала:

– Вас ждут большие перемены. Какие глупости. – Я вздохнула, отправила печенье в рот и посмотрела на Габби. – А в твоем что?

Она пожала плечами и протянула свою бумажку мне.

– Здесь ни слова про огромную кучу денег, так что это облом.

Я хихикнула, взяла листок и прочитала вслух:

– Один поступок может изменить мир.

Я закатила глаза, возвращая предсказание Габби.

– Либо я слишком стара, либо эти предсказания – полная чушь.

– Кажется, у тебя вот-вот появятся морщины. – Она шутливо потерла глаза руками. – Особенно вот здесь.

Я скомкала салфетку и бросила в нее.

– Замолчи.

Она рассмеялась, прежде чем отправить в рот последний кусочек печенья.

* * *

В ту ночь мне не хотелось сидеть дома, и я убедила Габби пойти повеселиться. Я предложила ей пригласить Рика, но она сказала, что он работает допоздна. Наш план состоял в том, чтобы посетить как можно больше мест до восхода солнца.

Габби завила свои длинные каштановые волосы, кончики которых были выкрашены в светлый оттенок – мягкие волны спускались ей на спину, выделяясь на фоне белого платья. Оно едва доходило до середины бедра, и мне пришлось чуть ли не умолять Габби его надеть. Я сказала, что если Рик все же решит к нам присоединиться, ему точно понравится. Я даже уговорила ее сделать несколько сексуальных селфи и отправить их ему по дороге в клуб. На мне было короткое зеленое платье с бретельками вокруг шеи и открытой спиной. Я позволила Габби завить мои волосы и собрать их в прическу – часть волос остались распущенными, а остальные были убраны наверх.

В клубе было три этажа, доверху забитых людьми – все они танцевали, смеялись и флиртовали. В голову лезли воспоминания о том, что я сделала с Дрейком и его клубом в Тирине. Крепко зажмурив глаза, я попыталась отогнать эти мысли.

– Ты в порядке? – прокричала мне Габби.

Я открыла глаза и кивнула ей с вымученной улыбкой. Все в прошлом. Сейчас я здесь, с ней, и мне хорошо. Мы пробирались в глубь клуба, и я отбросила мысли о Дрейке.

Мы танцевали и танцевали, останавливаясь только для того, чтобы сделать очередную фотографию, а затем снова возвращались на танцпол. Невозможно было сделать и шагу без того, чтобы на кого-нибудь не натолкнуться. Весь потолок – от входа и до дальней стены – представлял собой огромный светильник. Разноцветные огни мелькали над веселой толпой, все смеялись и подпевали знакомым песням. Я давно не чувствовала себя такой свободной. Я и забыла, каково это – отпустить все проблемы на одну ночь. Мы танцевали со всеми, кто оказывался рядом, – неважно, с мужчинами или женщинами. Мы просто веселились.

После очередной песни Габби потянула меня за плечо и указала на туалет. Мы направились к яркой неоновой вывеске, натыкаясь на людей и ежесекундно извиняясь с глупым хихиканьем. Но как только мы увидели очередь, наше веселье испарилось. Мы вздохнули, понимая, что выбора у нас нет. Габби прислонилась к стене и потянулась вниз, чтобы помассировать уставшие лодыжки.

– Я так давно этого не делала, что забыла, как сильно будут болеть мои ноги утром, – хихикнула она, выпрямляясь. – Это ты у нас практически живешь на каблуках.

Я улыбнулась, позади нас грохотала музыка.

– Да, но я та еще мазохистка.

Она хлопнула меня по руке и захихикала.

– Извращенка.

– Шучу, шучу, – сказала я, улыбаясь ей в ответ. – …Почти.

Она покачала головой.

– Тут так весело. Мы определенно должны делать это чаще. – Она сделала паузу. – Ну, когда будет возможность.

Я кивнула, зная, что наша следующая встреча будет не скоро.

Очередь медленно двигалась, и мы переместились на несколько шагов вперед. Габби прислонилась к стене, пока я раскачивалась на пятках. Мимо нас прошла компания женщин, одна из них привлекла мое внимание. Я перестала раскачиваться и выпрямилась, все мои инстинкты пришли в боевую готовность. Она была высокой, ее кожа была темнее моей – ближе к коричневому оттенку. Ее распущенные угольно-черные волосы густыми локонами ниспадали на спину, а блестящее фиолетовое платье подчеркивало изгибы, способные привлечь внимание любого живого существа.

Она напоминала богиню, спустившуюся на Землю. Женщины в очереди уставились на нее, завистливо перешептываясь. Она посмотрела мне в глаза, улыбнулась и помахала рукой. Серебряные кольца, украшавшие обе ее руки, отражали сверкающие в клубе огни и, казалось, светились. Она пошла вперед по коридору и вернулась в клуб. Я следила за ней до тех пор, пока она не исчезла в толпе танцующих. Я повернулась к Габби, странное ощущение охватило мое тело. Волосы на руках встали дыбом, по спине пробежал неприятный холодок. Небожительница? Я оттолкнулась от стены, надеясь уловить легкое электрическое покалывание, которое они обычно излучают, но ничего не было.

– Она такая красивая – просто неестественно красивая, – сказала Габби, кивнув в сторону исчезнувшей женщины. – Хочешь с ней поговорить?

Я покачала головой и улыбнулась, но интуиция подсказывала мне, что что-то не так.

– Нет, с чего бы. И мне срочно нужно в туалет.

Мы побрели вперед. Волосы на моих руках все еще стояли дыбом, а сердце колотилось так, словно где-то поблизости затаилась угроза.

Что, если мне звонил Каден, а я не ответила? Может, сейчас он здесь? Я протянул руку.

– Габби, мне нужен телефон.

Она протянула мне свой маленький клатч. Я проверила телефон и облегченно вздохнула. Никаких пропущенных звонков или сообщений.

– Все в порядке? – спросила Габби, когда я повернулась, всматриваясь в толпу в поисках таинственной женщины.

Я кивнула, сделав пару шагов вслед за очередью.

– Да, все в порядке.

После похода в туалет мы вернулись на танцпол, продолжив смеяться и танцевать. Внутри меня все еще жило неприятное чувство, которое я не могла объяснить. Словно мой мозг пытался мне что-то сказать, но у него не было подходящих слов.

На середине песни Габби подскочила и завизжала как сумасшедшая. Я обернулась и увидела, как Рик отчаянно старается протолкнуться сквозь толпу. Габби обогнула меня и бросилась в его объятия. Она даже не пыталась скрыть свою радость – широко улыбаясь, она покрывала его поцелуями, в то время как Рик крепко прижимал ее к себе. Я улыбнулась и махнула рукой в сторону бара. Оставив их танцевать, я отправилась за новой порцией напитков.

Я перегнулась через стойку, чтобы привлечь внимание бармена. Окинув меня взглядом и допив свой коктейль, он подошел ко мне.

– Две текилы, – прокричала я.

Он кивнул, перекинул через плечо маленькое полотенце и принялся готовить напитки. Когда он поставил их передо мной, я одним махом опустошила первый стакан. Вздохнув, я повернулась к танцполу. Отсюда я могла видеть улыбку Габби и взгляды, которые она бросала на Рика. Тепло окутало мое сердце. Мне нравилось видеть ее счастливой.

– Твоя подруга выглядит счастливой.

Эти слова застали меня врасплох. Я так засмотрелась на Габби, что не почувствовала приближение незнакомца. Я повернулась к нему лицом, встав в защитную позу. Его волосы были коротко подстрижены на висках, а макушка уложена волнами. Он прислонился к барной стойке рядом со мной, заняв своим мускулистым телом все свободное место. Как долго он тут стоит? Он проследил за тем, как толпа поглотила Габби и Рика, а затем снова перевел взгляд на меня и сделал глоток своего напитка.

– Не подруга, – холодно ответила я. – Моя сестра.

Он улыбнулся, от блеска его идеальных зубов у меня пробежали мурашки.

– Сестра? Прошу прощения.

Я улыбнулась в ответ, сосредоточившись. Все мои инстинкты пробудились и были начеку. Он был по-настоящему красив. Его борода была идеально подстрижена, а левую руку, предплечья и смуглое лицо украшали искусные татуировки. Они исчезали под закатанными рукавами его рубашки и делали его еще более сексуальным и опасным. Мой взгляд остановился на массивных серебряных кольцах, украшавших его пальцы. На металле были выгравированы извилистые символы, которые излучали какой-то неземной свет.

Он пошевелил пальцами.

– Семейная реликвия.

Я встретилась с ним взглядом, осознав, что, должно быть, смотрела на него слишком пристально.

– Здорово.

Что-то в нем было не так. Что-то было неправильно. Все еще не избавившись от мурашек, я абстрагировалась от оглушительной музыки и запаха смертных. Пот, похоть, рвота и алкоголь исчезли. Я слышала биение его сердца – ритм был медленным и ровным. От него пахло смертным – его собственный запах смешивался с цитрусовым одеколоном. Ничто не указывало на принадлежность к Потустороннему.

Снова заиграла музыка, и в моих ушах зазвучал его голос.

– Ты в порядке?

Он приподнял бровь и сделал еще один глоток.

– Все отлично, – кивнула я в ответ, улыбаясь.

– Итак… – Он снова взялся за свой стакан. – Ты просто пришла с сестрой или?..

Он не закончил фразу, и я поняла, что он имел в виду. В любое другое время я бы с удовольствием ответила на его предложение. Но сейчас я была здесь с Габби – с сестрой, которую я видела раз в несколько месяцев.

Сделав последний глоток, я поставила пустой стакан на барную стойку. Я шагнула вперед, и он тут же выпрямился во весь рост. Меня раздражало то, что он был выше меня. Немногие мужчины могли похвастаться тем же.

– Слушай, я тебя поняла. Ты плохой парень и все такое, и я уверена, что многие женщины хотели бы, чтобы ты трахнул их прямо на этом месте, но это буду не я. Поверь мне. На самом деле я делаю тебе одолжение, потому что без преувеличения могу сказать… – Я сделала паузу, хищная улыбка изогнула мои губы. – Что я бы съела тебя заживо.

Я похлопала его по руке и ушла, оставив его у бара. Я протискивалась сквозь толпу, пытаясь пробраться к Габби. Они с Риком все так же смеялись и танцевали. Заметив меня в толпе, она остановилась, из-за чего Рик едва в нее не врезался.

– В чем дело? – прокричала она сквозь музыку.

– Все в порядке, – ответила я, используя ладони вместо рупора. – Я просто немного устала. Отдай мне мой телефон, и я поеду домой.

Габби окинула меня непонимающим взглядом, но все же кивнула и протянула мне мой телефон. Я наклонилась, поцеловала ее в щеку и попрощалась с Риком.

Пробравшись через толпу танцующих, я наконец вышла на улицу, где меня встретил прохладный ночной воздух. Вокруг слонялись люди, смеясь и болтая в свете уличных фонарей. Я достала телефон, чтобы проверить пропущенные звонки и сообщения, но экран был пуст. Ничуть не успокоившись, я убрала мобильник и заставила свое тело погрузиться в густой черный дым.

## 5. Дианна

Уже две недели я не получала вестей от Кадена. Целых две недели с моей сестрой. Мне это нравилось, но грызущее чувство беспокойства заставляло меня снова и снова проверять свой телефон. Я не до конца понимала, в чем дело, но чувствовала, что что-то не так.

Мы с Габби только что закончили смотреть фильм в местном кинотеатре и шли по солнечной набережной к небольшому ресторанчику. На деревьях вдоль тропинки щебетали птицы, а вокруг нас смеялись счастливые беззаботные люди. Все наслаждались полуденным солнцем. На Габби была широкополая коричневая шляпа и самые большие черные солнцезащитные очки, которые я когда-либо видела. Я целый день подшучивала над ней из-за этого странного аксессуара. Ее бронзовая кожа блестела, красиво выделяясь на фоне белой майки и рваных джинсовых шорт. Простая, сдержанная красота Габби привлекала мимолетные взгляды и комплименты прохожих.

Я выбрала черную майку на тонких бретельках и белую кожаную юбку. Я выглядела полной противоположностью Габби. На нас были одинаковые белые сандалии. Они ей нравились, потому что в них был виден педикюр, который мы сделали сегодня утром.

– Обожаю это место, – сказала Габби, придерживая шляпу из-за усиливающегося ветра.

Она направилась ко входу, миновав вывеску «Современный гриль». В центре зала находился бар, рядом расположились столы и стулья, а под потолком висели большие плоские телевизоры. Внутри было шумно и людно.

– По-моему, тут все занято. Наверное, нужно было заранее забронировать столик.

Она отмахнулась от моих слов.

– Не беспокойся, я знаю владельца.

Я ухмыльнулась.

– Сколько раз ты тут была?

Габби улыбнулась мне в ответ:

– Месяц назад жене хозяина делали операцию на сердце, я ассистировала. Они очень милые, он сказал, что я могу рассчитывать на столик в любое время.

– Ах, моя милая, заботливая сестра, – поддразнила я ее.

Габби игриво толкнула меня, прежде чем помахать пожилому джентльмену. Увидев ее, хозяин был в восторге, и Габби незамедлительно представила нас друг другу. Я думала, что мы будем есть внутри, но официантка провела нас на террасу. Столы располагались немного дальше друг от друга, и нам открылся восхитительный вид на морскую гладь.

Теплый океанский бриз растрепал мои волосы, и я убрала за уши выбившиеся пряди. Габби сняла шляпу и положила ее на край стола, в то время как наша официантка принимала заказ. Мы наблюдали за тем, как несколько смеющихся детей резвились в волнах, бьющихся о берег.

– Это настоящий рай. Не думаю, что я когда-нибудь устану от океана, – вздохнула Габби.

– Да, это определенно лучше, чем океаны песка, среди которых мы выросли, – сказала я, глядя на Габби, которая с улыбкой наблюдала за детьми на пляже.

Ее длинные волосы сияли на солнце, образуя вокруг нее ореол света. Она выглядела как ангел.

– Знаешь, ты напоминаешь мне маму. – Я сложила руки под подбородком. – Ты похожа на нее, особенно когда дело касается помощи другим людям. Я знаю, она бы тобой гордилась.

Глаза Габби загорелись от удовольствия.

– Надеюсь, это и правда так. И если уж я похожа на маму, то ты точно пошла в нашего папу. Такая же упрямая, готовая позаботиться о всех на свете, кроме самой себя. – Она присвистнула себе под нос. – Точно как папа.

Я не могла не рассмеяться.

– Я скучаю по ним. Иногда я представляю, какой была бы наша жизнь, если бы они не заболели.

– Я тоже. – Она вздохнула. – Но, думаю, все на свете происходит по какой-то причине, даже такие ужасные вещи. Мы не можем жить прошлым, Ди. Там нечего искать.

– Ты и твой дурацкий оптимизм.

Она хихикнула.

– Хоть кто-то из нас должен так думать. А помнишь наш поход в Эканусе? Ты думала, что мы заблудимся, потому что ты не умеешь определять дорогу по компасу. Это одно из моих любимых воспоминаний, даже несмотря на передрягу, в которую я попала, когда пыталась накормить диких животных. – Она рассмеялась, прикрыв рот рукой. – Я так благодарна за свободу, которую ты мне дала.

Она улыбнулась мне, но я почувствовала, как моя собственная улыбка померкла. Мы нечасто говорили о моей жертве – о том, что я отдала, чтобы она могла жить. Мы не любили думать о том, какой ценой ей досталась свобода, и эти разговоры неизбежно заканчивались ссорой. Ей не нравились Каден, Тобиас и Алистер. Она не понимала власти Кадена надо мной, а я не хотела, чтобы она чувствовала себя виноватой. Я жила для нее, страдала за нее, и ни на минуту не жалела о своем выборе.

– Да, и тебе всего-то пришлось почти умереть, – попыталась пошутить я, когда официантка вернулась с нашими напитками и закусками.

Габби размешала свой салат, полив его заправкой.

– Я серьезно. Я довольна своей работой и своей жизнью. Я хочу этого и для тебя.

Мой желудок заныл. Я знала, к чему все идет.

– Габби…

– Что? – невинно спросила она, сосредоточившись на салате. – Я просто говорю…

– Я не могу уйти и не хочу ссориться с тобой из-за этого, – оборвала я ее строгим голосом. – Ты знаешь это, и ты знаешь, что я ненавижу об этом говорить.

Она покачала головой, опуская вилку.

– Ты когда-нибудь пыталась?

– Габби. Серьезно. Я не могу. Ты хоть понимаешь, что это значит? Он полностью мной владеет. Помнишь, что ты только что сказала о твоей жизни? За это пришлось заплатить – заплатить цену, о которой ни одна из нас не любит говорить.

– Я это знаю.

Ее голос был мягок, но в нем звучал наш семейный характер. Она не обладала моей силой, но могла быть дерзкой, особенно когда дело касалось близких. Под ее кожей, как и под моей, горел огонь. Разве что в моем случае это было буквально.

– Но…

Я опустила вилку и положила голову на руки.

– Нет никаких но, Гэбс. Он мной владеет. Я не знаю, как сказать это еще яснее.

– Никто тобой не владеет.

Я почувствовала, как во мне просыпается Иг’Моррутен. Мои глаза вспыхнули, и я увидела красные огоньки, отражающиеся в солнцезащитных очках на ее голове.

– Владеет, и во всех смыслах. Мы можем притворяться, что две последние недели – обычные будни, где мы идеальные сестры, которые заплетают друг другу косички, ходят в клубы и красят ногти. Но правда в том, что это не так. Мы обе погибли много веков назад в этой проклятой пустыне. Хочешь ты этого или нет, но мы другие. Я другая.

Моя сестра не шелохнулась. Она не боялась и знала, что я никогда не причиню ей вреда.

– Ты не можешь винить меня за то, что я желаю тебе счастья. Я хочу, чтобы в твоей жизни было хоть что-нибудь нормальное – что-то помимо тех жалких подачек, которые он бросает, чтобы держать тебя в узде.

– Габби. Это не какой-то фильм, в котором все живут долго и счастливо. Этот мир не мой и никогда таким не был. В моем нет ни цветов, ни ласковых слов, ни сладких обещаний. Мой мир жесток, реален и неизменен.

Она покачала головой, волны ее волос качнулись в такт.

– Ты думаешь, я не понимаю, что происходит, даже если ты мне не говоришь? Я видела синяки. Ты не спишь, ворочаешься каждую ночь. Ты все время настороже. Я вижу, как ты смотришь на двери и окна, как ты ведешь себя, когда мы выходим из дома. Я вижу, как ты вздрагиваешь, когда кто-то тебя касается. Почему бы тебе не дать отпор? У тебя есть навыки и силы. Почему ты позволяешь ему…

– Остановись!

Я ударила руками по столу, отчего вся терраса затряслась. Я знала, что стол раскололся от удара, но скатерть скрыла трещину. Несколько человек замерли и уставились на нас. Те, кто сидел внутри здания, не заметили суматохи – шум голосов заглушил грохот. Я крепко закрыла глаза, желая успокоиться.

– Посмотри… – Я подняла глаза и посмотрела на Габби, положив свою руку на ее ладонь. – У меня есть все, чего я могу пожелать. Деньги, одежда, которую ты так любишь одалживать, возможность мгновенно отправиться в любую точку мира. Тебе же понравились наши каникулы, верно? Ты сама это сказала.

– Ты говоришь только о материальных вещах, Ди. Это не все.

– Мне этого достаточно.

Габби высвободила свою руку из-под моей и вытерла со щеки слезу.

– Ты отказалась от всего ради меня, и теперь ты навсегда связана с кем-то, кто никогда не будет любить тебя и никогда не будет заботиться о тебе. Он видит в тебе всего лишь инструмент, оружие.

– Я знаю, но все эти вещи – любовь и забота – не для меня.

У меня заболело сердце. Я никогда об этом не говорила, но я знала, что Каден не любит меня, и я не люблю его. Габби хотела для меня только лучшего – того же, чего я желала для нее, – и это разбивало мне сердце.

– Эй, посмотри на меня.

Когда она подняла на меня взгляд, я продолжила:

– Я не жалею об этом, понимаешь? Ни секунды. Я бы тысячу раз отдала свою жизнь за тебя.

– Но ты не должна.

Ее губы дрогнули, и я поняла, что это беспокоит ее с первой секунды нашей встречи. Она держала свои чувства за такой же стеной, которую я возвела вокруг своих эмоций. Я ненавидела видеть ее грустной, поэтому сделала то, что делала всегда, – попыталась поднять ей настроение.

– Эй, вообще-то это я здесь старшая сестра, ясно? Я о тебе забочусь. Можешь считать, что это моя работа – между прочим, в ужасных условиях. Во-первых, вред здоровью, во-вторых – уйма денег, которую я трачу на телефонные звонки…

Габби с горечью рассмеялась, вытирая покрасневшие глаза.

Официантка вернулась с едой и снова наполнила наши стаканы. Габби улыбнулась, взяла вилку и накрутила на нее спагетти. Она почти поднесла ее ко рту, но вдруг остановилась. Она посмотрела мне за спину, и ее глаза расширились – тогда я все поняла. Холодный озноб пробежал по моему позвоночнику, и я осознала, что за моей спиной появилась тьма. Птицы замолкли, дети перестали смеяться. Даже шум волн стих. Словно сама жизнь пыталась спрятаться от того, что только что сюда явилось. Я вскочила, перевернув стул, и схватила Тобиаса за горло.

– Ты знаешь, что бывает, когда ко мне подкрадываются исподтишка – особенно когда я с ней, – прошипела я.

Мои ногти удлинились и впились ему в горло.

Тобиас улыбнулся моим словам. Он наклонился ко мне, и я увидела в его глазах отражение моих собственных. Он прекрасно знал, что я не могу убить ни его, ни Алистера. Это было бы смертным приговором для нас с Габби.

# Примечания

1

Ко́вен – традиционное обозначение сообщества ведьм, регулярно собирающихся для отправления обрядов на ночной шабаш.

2

Банши – особая разновидность фей, предвещающих смерть. Издают пронзительные вопли, в которых будто бы «сливаются крики диких гусей, рыдания ребенка и волчий вой», предрекая человеку смерть.

3

Виверна – мифическое существо, напоминающее дракона, но только с одной парой лап, часто изображается со змеиным хвостом.