# Падение.live

Ирина Логарт

Они оба – продукт индустрии, в которой все решают рейтинги и деньги. В объективе камеры он – дерзкий и харизматичный лидер новой рок-группы, которая за один сезон взлетела на вершину музыкальных чартов. Она – королева скандалов, уже давно снискавшая славу взбалмошной стервы, чья телевизионная карьера балансирует на грани полного краха.

Но кто они без камер?

Их брак – фейк. Война – нет. И эта война – единственная форма правды и близости, которую они признают.

Чем ближе эти двое, тем больше трещин дают их публичные маски. С каждой новой трещиной вскрываются старые раны и игра становится опаснее: движимый местью, он хочет уничтожить систему, что причинила столько боли им обоим. Она готова уничтожить себя, лишь бы не стать кровью на его руках. Приготовьтесь наблюдать за их падением в прямом эфире!

«Ты исчезнешь, а я останусь. И это будет моё поражение»

## Глава 1

Я задумчиво крутила в руке карандаш. Приятный на ощупь, идеально заточенный. Интересно, им хоть раз пользовались? Поднесла карандаш к носу и втянула воздух. Едва уловимый, но до боли знакомый тягучий аромат настоящего дерева. В голове сами собой возникли размытые воспоминания из детства: голоса, запахи, мама… и я, еще совсем маленькая – сижу на кухне и что-то рисую на листке бумаги, пока она, раскрасневшаяся, готовит обед.

Раздраженно дернула головой и бросила карандаш на идеально чистый стеклянный столик. Карандаш подпрыгнул и несколько раз отскочил от глянцевой поверхности. Этот гулкий звук окончательно выдернул меня из внезапно накатившего дурмана. Вместе с ним вернулись и остальные звуки реального мира: шум вечернего проспекта где-то очень далеко под окнами, тревожный вой сирен, чьи-то нетерпеливые гудки, мягкий стук пальцев моей ассистентки по клавишам ноутбука, монотонный гундеж моего менеджера. Я потерла глаза рукой, стараясь не задеть линзы.

— Хочу кофе, — зевнула и поднялась с дивана, не утруждаясь дождаться, когда Толстый Сэм закончит предложение.

По правде говоря, понятия не имею, о чем он уже четверть часа говорит. Пытаться слушать его – сущее наказание. Особенно в состоянии острого похмелья. А на трезвую голову – вообще невыносимо. Возможно, именно так я и спилась.

— Я сделаю, одну минуту! — секретарша подорвалась с места, будто сидела все это время на пружине.

Я бросила взгляд в ее сторону. У этого рыжего недоразумения точно было какое-то имя… Зоя? Лиля? Попыталась вспомнить, когда ее наняли. Может, неделю назад? Или меньше? Черт их разберет, они все одинаковые. Надо придумать ей прозвище. Хотя, много чести! Буду и дальше звать ее секретаршей. Все равно долго не протянет. Как и все предыдущие.

— Ты, — я обожгла девчонку пренебрежительным взглядом. — Должна была позаботиться об этом заранее. А теперь сядь на место, без тебя справлюсь.

Пусть теперь сидит и думает, как скоро ей придется собирать свои пожитки. Спойлер – очень скоро.

Быть стервой уже давно вошло в привычку. Уголки рта дрогнули, пытаясь сложиться в усмешку, но усмешка получилась невеселая. Да и хрен с ней. Дернула плечом и направилась к двери.

— Мира! — воскликнул в отчаянии Сэм из-за моей спины.

Кровь вскипела моментально и хлынула прямиком к голове. Даже уши заложило. Стиснув зубы, я резко развернулась на каблуках.

— Я просила: никогда, НИКОГДА, не называть меня по имени, черт возьми! — яростно выплюнула я. – Это так сложно, Сэм? Это, блять, так сложно?

Все еще не могу слышать это имя. Прошло почти десять лет, а я по-прежнему испытываю острый приступ тошноты и паники… Не выношу это имя. Ненавижу его. И он, — я бросила убийственный взгляд на своего менеджера, — должен хорошо это знать.

В глазах Сэма на долю секунды мелькнула жалость, быстро сменившаяся желанием выкинуть меня из окна. Поглядите-ка, какие-то крупицы старого Сэма – мужика с железной хваткой и невероятным чутьем, все еще барахтаются в этом теле. Мужчина рвано вздохнул и выставил вперед руку, призывая меня успокоится, словно я больное бешенством животное. Убедившись, что я все еще стою на месте, он плюхнулся обратно на диван.

— Прости за имя, окей? Сама виновата. Ты совсем не слушаешь! Мне необходимо твое окончательное подтверждение, они ждут его сегодня! – он торопливо поправил очки на раскрасневшемся лице.

Я шумно выдохнула, унимая взбесившийся пульс, и невольно обратила внимание на капельки пота, скопившиеся над его верхней губой. Снаружи ты также омерзителен, милый мой, как я внутри. Эта мысль почему-то меня успокоила. Вернее – стало все равно. Просто все равно. Запрокинула голову к потолку и прикрыла глаза, мечтая поскорее убраться из этой стеклянной клетки в свою берлогу. Он хочет от меня подтверждение? Да ради всех святых и не очень. Сейчас я готова согласиться на что угодно, лишь бы поскорее свалить отсюда.

— Какое подтверждение? Почему ты сам не ответил? — я повернула к нему голову. — Напомни, будь добр, я вроде бы тебе плачу, так? Вроде бы даже деньги, а не листики с куста. Хорошие деньги, Сэм. А для чего, не подскажешь? Хотя, дай-ка я сама попробую угадать. Для того, чтобы ты решал все организационные вопросы сам, а не дергал, блять, меня по всякой херне! Угадала?

Толстый Сэм, продолжая яростно сверлить меня взглядом – а это единственное, в чем он теперь действительно профи, тяжело вздохнул, несколько раз подергав свой галстук.

Кажется, я задела его нежные чувства ко мне.

— Предварительное согласие я уже дал, — он явно решил проигнорировать мой выпад.

А жаль, столько сарказма пропало почем зря.

— Я присылал тебе всю информацию еще две недели назад. Я звонил не меньше сотни раз, черт возьми, ты хоть раз трубку взяла? Я отправлял твою предыдущую ассистентку с документами! А вместо ответа получил ее заявление на увольнение! Я долбанных полчаса говорю тебе об этом сейчас, а ты не слушаешь! Ты в последнее время усиленно маринуешь себя в джине, вместо того, чтобы работать!

Ну вот, он опять затянул он свою нудную мантру, одновременно покрываясь красными пятнами.

— Сэм! — рявкнула я так громко, что он вздрогнул. — Достал! Ближе к делу!

Мужчина с силой сжал свой дипломат, затем отшвырнул его в сторону и резко встал. Слишком резко для своей весовой категории.

— Контракт на брак с Блэк Фаером, чтоб его! Для запуска гребаного проекта нам не хватает только твоей божественной закорючки на бумаге!

Он сделал шаг ко мне и продолжил, разжевывая мне каждое слово, как умственно отсталой:

— Это масштабный, очень выгодный контракт. Ты же хотела, чтобы я занимался всеми вопросами? Я и занимался. Сам контракт, сценарий, юридическое сопровождение. Все согласовано мной, как ты и хотела. Потому что, моя драгоценная алкогольная фея, такое предложения нельзя упускать. Это буквально твой последний шанс. Ваши рейтинги взлетят, твой особенно, с учетом того, что... Ну, ты и сама знаешь. Сейчас твой рейтинг ниже прошлогодней отметки. Сильно ниже. Охват выпусков упал вдвое и продолжает падать. Если снизимся еще на пункт – это шоу тоже закроют. Твоя карьера в жопе, милая. Так глубоко, что лучи солнца туда не пробиваются.

Медленно моргнула. К дьяволу рейтинги. И солнце тоже.

— С каким, к черту, Блэк Фаером? — я оперлась рукой о стену, усиленно шевеля извилинами.

Не помню, чтобы я открывала какие-то письма от Сэма в последнее время. Но этот Блэк Фаер… Что-то знакомое. Вертится на кончике языка. Черт, в голове до сих пор не осел туман из паров водки и джин-тоника… Я теряю хватку. Или все-таки еще не протрезвела после ночного забега по барам. Скорее, второе. Определенно, второе.

— Ты последний год в пещере просидела что-ли? “Драгон Фаер”, — медленно протянул он, ожидая, видимо, что в моей голове прямо сейчас сложится какой-то охрененный пазл.

Ох, Сэм, кроме не самых трезвых тараканов в моей голове сегодня никого нет. Хотя… Кажется, вспомнила. Да, точно. “Драгон Фаер” – это название рок-группы, которое доносилось из каждого утюга этим летом. Очень успешный дебют. А Блэк Фаер, видимо, у них главный певец ртом.

Я подняла глаза.

— С этим Флаером уже договорились? — нарочно коверкая псевдоним поинтересовалась я.

Он сглотнул ком раздражения и напряженно кивнул:

— Он него подтверждение получено. Парень, видимо, не плавал две недели в бочке с джином. Подписание уже завтра.

Твою ж мать! Сжала зубы и ударила кулаком стену. Как бы его тон меня не бесил сейчас, он был прав. Я. Это я довела все до такого состояния. Себя, в первую очередь.

От моего тщедушного кулака в стене осталась вмятина. Чертовы картонные коробки, облепленные стеклом со всех сторон... Блестящие снаружи, дешевые внутри. Как и все в этом бизнесе.

Шмыгнула носом. Запустила ноющую руку в копну огненно-красных волос и начала отмерять шаги по комнате.

Кофе. Я хочу чертов кофе.

Бросила взгляд на секретаршу, но та не стала вжиматься в кресло, как это делали все ее предшественницы. Она смотрела на меня со смесью жалости и… отвращения. Хм, интересно. Хотя… Вовсе нет. Мне насрать на тебя точно также, милая, как и на всех остальных.

Так, ладно. Надо взять себя в руки и подумать. С учетом всех входящих данных о состоянии моих рейтингов и банковских счетов, вариантов у меня нет. Через месяц, если ничего не изменится, мое шоу закроют. Я останусь без работы и в долгах. Крупных долгах. И придется заниматься какой-то третьесортной херней. Хотя даже это – слишком оптимистичный прогноз. Придется идти к Богданову… Нет.

— Сумма?

На лице Сэма впервые мелькнула гордая, довольная ухмылка – словно этого момента он ждал весь вечер. Он довольно шустро выудил из кармана заранее приготовленный листочек бумаги и протянул его мне, внимательно наблюдая за реакцией.

Я выдернула записку из его рук и опустила глаза на длинную запись. В ней было много цифр. Очень много. Хотелось проморгаться и поднести листок к самой роже, чтобы пересчитать все нули правильно, а потом конвертировать их во что-то более понятное, но не дать ему столь ожидаемых восторгов – важнее. Поэтому я просто запомнила общее количество цифр, чтобы подумать об этом позже, и пренебрежительно сунула бумажку обратно.

Сердце гулко стучало. К горлу подкатила тошнота.

Выбор между полным крахом или годом рядом с очередным слишком уверенным в себе засранцем за очень приличную сумму? И о чем ты собралась тут думать?

Дыши, Мира. Дыши.

Засранца мы пережуем и выплюнем. Никто, кроме меня самой, мою маленькую задницу спасать не будет.

— Так сам контракт уже готов? Я хочу ознакомиться со всеми условиями.

— Да, контракт у меня тут, — он полез в свой старомодный кожаный дипломат прямиком из эпохи динозавров.

Неопределенно махнув рукой, я направилась к выходу.

— Передай контракт и бумагу на подпись с… — я снова глянула на секретаршу, — С ней. Я согласна, но условия обсудим завтра, мне надо прочитать его сначала.

— Я уже читал, там все в порядке.

— А мне насрать, что ты читал! Не тебе за этого “Блэк Флаера” замуж выходить.

Хотелось как следует ударить дверью о косяк, но гребаные доводчики похоронили мою тягу к театральности.

Гулкие удары моих каблуков эхом разлетаются по стерильному глянцу итальянской плитки и болью отражаются в висках.

Стук.

Стук.

Стук.

Иногда кажется, что этому коридору не будет конца. На несколько мучительных секунд меня охватывает панический страх, что я никогда не выйду отсюда.

Но это не так.

Десять минут спустя я вываливаюсь на улицу из роскошного здания, в котором несколько этажей арендует мой продюсерский центр, "Клиар Вижн". Поглядела снизу вверх на стеклянного гиганта, нависшего надо мной. Кажется, он упирается прямо в небо. Горько улыбнулась своим мыслям. Он снова пытался меня сожрать и не смог.

Пока не смог. Да, Мира?

Криво усмехнувшись, засунула дрожащими пальцами сигарету в рот. Не меньше минуты рылась в дорогущей дизайнерской сумке, размером со спичечный коробок, в поисках зажигалки. И в тот момент, когда я уже была готова швырнуть ее в лужу, прямо перед носом возникла мужская рука: кто-то любезно протянул огонь к моим губам. В нос робко ударил приятный мужской парфюм – запах дождя вперемешку с чем-то еще. Чем-то теплым. Но мне было совсем не до него. Пробурчав слова благодарности, я медленно прикурила и удовлетворенно зажмурилась, наполняя легкие горьким дымом. Частично вернув себе утраченное самообладание, снова открыла глаза, нехотя возвращаясь в этот дерьмовый мир. Но рядом никого уже не было.

Холодный октябрьский ветер и накрапывающий дождь напомнили, что мне лучше поторопиться сесть в машину. Я поежилась и, сделав последнюю затяжку, бросила окурок под ноги. Снова порылась в сумочке, нащупала брелок от своей ауди и двинулась в сторону машины, шаркая каблуками об асфальт. С парковки, прямо перед моим носом, с визгом вырулила черная тонированная ламба, чуть не переехав носки моих туфель за три штуки баксов.

— Сукин сын! — выругалась я вслед удаляющимся фарам.

Хотя, это, конечно, могла быть и дочь.

“Еще немного, еще совсем немного. Терпи” — стиснув зубы умоляла я себя, медленно выкатываясь с парковки.

Порог своего дома я переступила уже сильно заполночь, скинув туфли на ходу. Теперь можно выдохнуть. С минуту постояла с закрытыми глазами, привалившись к входной двери, и поплелась на кухню. Моя кухня выглядит стерильной и немного пустой. Окей, тотально пустой. Тут никогда не варили суп. Тут никогда не пекли пирогов. Тут всегда чисто и убрано – так, будто в квартире никто не живет. Но я живу тут уже несколько лет. Фишка в том, что пользуюсь я, в основном, только баром.

Вот и сейчас я подцепила с полки бутылку хорошего джина и плеснула в самый большой стакан. Открыла холодильник, в котором мышь повесилась, и достала холодную бутылку тоника. Собственно, кроме бутылок тоника, пары медленно умирающих лимонов и нескольких упаковок льда тут ничего и нет. Приправив коктейль щедрой горстью льда, я прошла в гостиную. Устроилась на мягком диване и, наконец, сделала глоток обжигающей горьковатой жидкости. Вот так. Вот теперь хорошо.

Мой диван стоит напротив огромного, от пола до потолка, панорамного окна. Отсюда открывается потрясающий вид на широкую реку, по которой ночью никуда не торопясь величественно проплывают баржи. На другом берегу парк, но мне нравится представлять, что там лес и холмы, и никого нет. Шумный город позади, за противоположной стороной дома, а в моем окне лишь покой и волшебные рассветы. За вид из окна я и обожаю эту весьма скромную нору. Я могу смотреть на ночное небо бесконечно. Вот и сейчас не заметила, как стакан опустел. Глянула на часы: второй час ночи. Где носит секретаршу с моим контрактом?

Пустой стакан отправился на пол, а я – в душ. Привалилась к стене и просто стояла, наслаждаясь горячими струями воды, бегущими по уставшему телу. Через несколько часов мне нужно снова быть там, подписывать контракт. Контракт, по которому я за кого-то выхожу замуж. Впервые эта мысль обрела некоторый смысл. Я выхожу замуж? Разумеется, я понимаю, что это фикция, очередная реклама, промоушен. Просто работа, в конце концов. И не я первая на такое соглашаюсь. И далеко не последняя. Но все же. Моя жизнь изменится? Как? Они сказали, что рейтинги взлетят. Это означает съемки, много съемок. Плюс съёмки промо. Плюс фотосеты. Плюс выходы в свет с моим “мужем”. Ну, или что они там для нас придумают. В любом случае, это поможет мне создавать качественный контент. Больше знакомств, больше связей, больше контента, лучше шоу. Мое шоу снова будет в топе, а не в жопе. Это хорошо. Хорошо же?

На выходе из ванной комнаты я налетела на свою ассистентку.

— Твою мать! Нафига ты у самой двери стоишь? – я злобно заворачиваюсь в белоснежное полотенце.

Опять, потому что из-за этой дуры оно почти с меня слетело.

— Прости, я просто ходила тебя искала, и тут ты вышла как раз, когда я подошла и...

Я нетерпеливо выдернула из ее рук папку с документам.

— Тут все?

— Да, тут договор со всеми допами. Я сделала тебе копию, на всякий случай. Бумага на подпись лежит сверху.

— Молодец, возьми с полки пирожок, — вяло пробурчала я, пролистывая бумаги.

Черт подери, тут больше ста страниц! Шумно выдохнув, я поставила размашистую подпись на верхнем листе.

— Можешь идти, — не глядя бросила я, сунув бумагу в ее руки и побрела на кухню за новым стаканом.

— Ми… Рори! — она на лету поправилась.

Я обернулась. Рыжая выглядела смущенной и переминалась с ноги на ногу.

— Чего? Говори уже, пока я не состарилась.

— Я просмотрела договор, пока стояли в пробке. Надеюсь, ты не против. Я вложила стикеры на те страницы, на которые тебе лучше обратить внимание. Там… Там довольно спорные пункты.

Я опустила глаза на папку и только сейчас обратила внимание на кучу разноцветных бумажек, торчащих оттуда. Моя внимательность феноменальна. Я подняла взгляд обратно на секретаршу. Она все еще ждала от меня реакции на то, что сунула нос в мои бумаги.

— Как тебя зовут? – поинтересовалась, наконец, я.

Потому что называть ее секретаршей – очень длинно.

— Лиза, — недоуменно произнесла она.

— Проваливай, Лиза.

Она прикусила губу, коротко кивнув, и начала было поворачиваться в сторону выхода, но снова замялась.

— Что еще? — основательно раздражаясь, спросила я.

— Ты правда выйдешь замуж за незнакомого человека? Там – она ткнула пальцем в стопку бумаг – там расписана вся твоя жизнь на целый год, по пунктам. Каждый шаг.

Я молча повернулась к ней спиной и пошла на диван читать договор. Пить расхотелось.

Уволю ее.

Завтра.

## Глава 2

Когда я с приличным опозданием неслась ко входу в центр, у дверей меня уже поджидала чертова секретарша – свежая и отдохнувшая, как гребаня утренняя роса. Она распахнула передо мной дверь и на ходу протянула стакан с кофе.

Я хмыкнула. Маленькая предусмотрительная сучка.

— Все уже собрались в конференц-зале “Маккартни”, минут двадцать назад.

Я шмыгнула носом, продолжая на ходу выпутываться из пальто.

— Подождут.

По правде говоря, опаздывать я не планировала, но под утро все же вырубилась над кипой бумаг.

В лифте я присмотрелась к своему отражению: под серыми глазами огромные серые мешки, копна красных волнистых волос более-менее в порядке, яркий румянец на белой коже от чертова бега. Вид болезненный. Особенно мешки под глазами – это полный треш.

— Есть темные очки?

Лиза покопалась в своей необъятной сумке размером со Стамбульский рынок и вытащила оттуда три пары разных очков. Очень недешевых очков. Я удивленно на нее посмотрела, надевая любимые Вайфареры.

— Да ты чертова волшебница.

Ее лицо озарила гордая улыбка, обнажая крайне милые ямочки на щеках. Как это рыжее создание вообще здесь оказалось? Ей место в детском саду, лепить куличики с мелкими орущими пиздюками.

Мы остановились перед массивными дверями “Маккартни”. Босс назвал залы в честь своих любимых исполнителей, идиотская идея, как по мне. Привела дыхание в порядок, поглубже натянула очки на нос и, задрав этот нос повыше, распахнула двери.

За длинным прямоугольным столом было много народа и довольно шумно. Продюсеры, менеджеры, пиарщики, юристы, секретари, и прочая масса незнакомых людей. Я коротко окинула публику взглядом. Кто при пиджаке от Армани и галстуке, кто как бомж – в потасканной толстовке с капюшоном. Все оживленно переговариваются друг с другом. Ну и сборище.

— Утро доброе, — я громко поприветствовала всех и никого одновременно. При общей миниатюрности голос у меня довольно мощный, профессионально поставленный. Галдеж незамедлительно стих.

— Рори! — Александр Евгеньевич, мой босс и продюсер проекта «Вечер с Рори», поднялся со своего места и раскинул руки в приветственном жесте. – Вот и ты, моя милая. Мы заждались, но очень рады тебя видеть!

Как же, как же. Он был бы очень рад меня видеть разве что в каком-нибудь мусорном контейнере с передозом. И листом гнилого салата на лице.

Я натянула свою самую фальшивую улыбку и молча прошла к свободному месту, отпивая остывающий кофе.

— Итак, теперь все в сборе, значит – мы можем начинать. Прошу обратить внимание, что все, что будет сказано, услышано и подписано в этих стенах, является строго конфиденциальной информацией. Перед каждым из вас лежит договор о неразглашении. Подписывайте, после чего мы сможем продолжить.

Я лениво поставила раскоряку на последнем листе и пренебрежительно оттолкнула от себя бумажку. Когда скрип ручек стих, две девушки прошли вдоль стола и собрали подписанные документы. Александр Евгеньевич продолжил:

— Разглашение контракта или каких-либо пунктов контракта повлечет немедленное расторжение всех заключенных с вами договоров. С взысканием неустоек, разумеется – они также описаны в договоре. И обращением в суд, если потребуется. Ребята! — взволнованно продолжил он. — Это не просто контракт на промо проект, это и контракт на слияние нашего продюсерского центра с продюсерским центром “Ультима” под чьим крылом сейчас выстрелил проект “Драгон Фаер”. Но общественности станет об этом известно лишь по окончании промо периода, проще говоря – после вашего развода. Однако, успех этого предприятия ложится именно на ваши плечи. Не подведите.

Я не удержалась и зевнула. Уровень пафоса просто катастрофический.

Он сказал, что все в сборе, значит, мой будущий «муж» тоже тут. Я вчера не успела погуглить его, чтобы освежить в памяти лицо. Голос помню, лицо – нет. Так устроена моя голова: чтобы не видеть потом все эти рожи в кошмарах, я научилась их просто не запоминать. Однако, как оказалось – это не всегда бывает полезно… Надо хоть сейчас посмотреть. Я выудила из сумочки мобильник и разочарованно фыркнула – сдох. Опять забыла зарядить. Спросить Сэма? Я покосилась на своего менеджера, внимательно слушающего текущего оратора. Черт, нет. Он и так уже давно считает меня кем угодно, кроме… Ай, к черту, я не дам ему добавить еще один пункт в и без того длинный список моих косяков. Сама разберусь. Придется включить режим Шерлока Холмса.

Прищурившись, начала прицельный осмотр присутствующих, радуясь, что за темными очками не видно, как я внимательно таращусь на них. Биг боссы сидят в одной куче во главе стола, юристы по обе стороны от них, моя команда по правую от меня руку, а вот и его команда, напротив нас – морды, которых я раньше точно не видела. Он же рокер, так? Значит должен быть неопрятен, волосат и основательно потрепан жизнью. Вероятно, чуть симпатичнее орангутана. Обкурен и в татухах, скорее всего. Ну, может я и переборщила с последними пунктами, но именно такими я представляю себе рокеров, потому что именно такие мне только и попадались. Хм, если так подумать – похоже, я тоже своего рода рокер.

На мой взгляд, рок-музыканты слишком переоценивают и себя, и свое творчество. Как и везде – есть редкие исключения, но… Большинство не имеет ни малейшего отношения ни к пению, ни к музыке – хрипят и скулят в микрофон под визг разрывающихся струн, да еще и с претензией на какой-то глубокий смысл. Нет, спасибо. Никогда не приглашала их на свое вечернее шоу – от этих парней не знаешь, чего ждать. Чертовы психи. А теперь жалею! Потому что просрала вот этих драконов, которые поголовно всех в себя влюбили. Наотрез отказалась их звать, когда Сэм настойчиво предлагал. И теперь оказалась вообще не в теме. А я ненавижу быть не в теме.

Ладно, пора прекращать самобичевание. Поздновато для этого.

Итак, среди всей команды по ту сторону стола выбивались трое. Парень по правую руку от меня плотно натянул на голову капюшон темно-серой толстовки, которую додумался нацепить на важные переговоры, уткнулся в свой смартфон и с самого начала встречи не проявлял ни малейшего интереса к происходящему. Я могу это объяснить только тем, что контракт его мало касается, а значит – он не мой клиент, а просто кто-то из группы. Рассмотреть его лицо тоже не вышло – нарочно или нет он его скрыл под капюшоном не понятно, но очень эффективно. Надо взять на заметку.

Двое других, напротив, с нескрываемым интересом время от времени поглядывали на меня. Так-так. Наверное, кто-то из них двоих и станет моим муженьком. Тот, что сидел прямо напротив меня – блондин с длинными волосами, завязанными на макушке “луковкой”. Яркие голубые глаза, легкая небритость и насмешливый взгляд – весьма странный комплект для рок-музыканта. Такие обычно сидят сутками дома, прибухивают пивком и тренькают на своих гитарах. Этакий няшный Курт Кобейн из Воронежской области. Короче – нет. Не мой тип. Совсем.

Второй, по левую руку – бритый налысо мужчина весьма внушительных размеров, в затасканном свитере, закатанном до локтей, но с красивыми многообещающими глазами. Чем он будет трясти во время выступления, за неимениев волос на голове – не понятно. В противовес довольно мощной фигуре, которая походила больше на гору мышц, из которых виртуозно сплели человека, его взгляд был мягким и лучился какой-то добротой, что-ли. К такому парню можно прийти вечером после работы, упасть в объятия и нажаловаться на весь поганый мир. Тоже не то. Совсем не то.

Я силилась вспомнить хоть один их клип, или передачу на тв, но, по-моему, они там всегда были в каком-то жутком гриме. Черт! Черт, не хочу я быть “женой” никого из них! Даже понарошку. Настроение окончательно испортилось. Я бросила раздраженный взгляд на парня в капюшоне. Может, если он соизволит оторваться от экрана, получится и его рассмотреть... Хотя, какая уже, к черту, разница. Три незнакомых придурка, один другого хуже. Я потеряла всякий интерес к ним и развернулась к юристам, которые приступили к монотонному оглашению пунктов договора. Шумно порылась в сумке и достала свой блокнот с записями. Пора включаться в процесс и не проворонить ничего важного.

Час спустя, я нервно постукивала карандашом по своему блокноту, сплошь изрисованному цветочками и узорами. Юрист был только на второй статье, а мои заметки касались 5 и 6, 13 и 19 статей, в основном. Мозг отказывался воспринимать происходящее адекватно – знакомые слова, произносимые так просто, казались каким-то сюрреализмом.

— Пункт два статьи второй, – монотонно зачитывал юрист. — Исполнители обязуются сочетаться браком на заранее подготовленном Продюсерами и Заказчиком мероприятии по заранее оговоренному и прописанному в приложении 7 Настоящего договора, плану мероприятия…

Я прикрыла глаза и глубоко задумалась о чем-то своем. Возможно, просто задремала. Сложно сказать, насколько: лишь звук упавшей на пол ручки выдернул меня из анабиоза. К сожалению…

— Исполнители обязуются, — все тем же заупокойным голосом зачитывал оратор, — не расторгать брак на протяжении всего срока промо периода, оговоренного и утвержденного Настоящим Договором; в случае расторжения брака по инициативе одного или обоих Исполнителей, инициатору или инициаторам будут выдвинуты претензии и неустойка в соответствии с Приложением 24 Настоящего договора, вплоть до судебного разбирательства, а также прекращены все трудовые отношения по всем договорам и контрактам, в том числе контрактам, заключенным Исполнителями с другими Контрагентами, прямо или косвенно, с участием Заказчика. Все права на интеллектуальную собственность, а также фото, аудио, видео и другие медиа материалы, полученные или созданные в период действия контракта, остаются у Заказчика в соответствии с оригинальными договорами и контрактами. Аналогичным образом регламентируется отказ от развода по истечении промо периода, а именно…

Пришлось снять надоевшие очки и как следует протереть глаза, чтобы снова не уснуть. Отлично, если решу расторгнуть брак раньше срока – лишусь всего. Не только основного контракта, но и всех остальных, в том числе – рекламных контрактов, которые приносят больше всего денег. Они прямо говорят, что оставят ни с чем того, кто ослушается. Черт, я подписываюсь на годовое рабство… Которое они называют “Промо период”. Офигеть.

И было еще много, много слов. О неразглашении, о безопасности, о графиках, о штрафах… Наши телефоны будут прослушиваться. О том, что мы в течении недели с момента подписания должны прекратить любые текущие официальные отношения, если они есть. О том, что мне запрещено беременеть. О том, что мы должны уведомлять о всех своих одноразовых сексуальных партнерах (многоразовые запрещены), чтобы те тоже подписали договор о неразглашении. За исключением, если спим друг с другом. Это можно бесплатно: без регистрации и смс. Подробнее это регулируется брачным контрактом. Там даже подпункт про использование контрацептивов прописан, здорово, правда?

Я отвернулась, поставила руки на стол и закрыла лицо ладонями, с большим трудом переваривая все, что доносилось до моих ушей.

Сумасшествие. Вот что это. Настоящее безумие.

Несколько минут спустя, относительно придя в себя, я убрала руки от лица и, открыв глаза, дернулась от неожиданности. Парень в капюшоне поднял голову и внимательно на меня смотрел. В отличии от блондина и лысого, у него были черные волосы, цвета воронова крыла, но не длинные – судя по паре порядок, беспорядочно свисающих на лоб. Хотя, может он прячет густую косу в капюшоне, не могу знать. Его физиономия была по-прежнему в тени, но теперь я хотя бы видела очертания губ, еле заметно искривленных в усмешке, прямого носа, признаки как минимум трехдневной щетины и глаза, прикованные ко мне. И от его взгляда по позвоночнику пробежали мурашки. Я поспешно натянула очки обратно, потому что под этим тяжелым, пристальным взглядом почувствовала себя очень неуютно. Уязвимо, что ли. Он не был любопытным, или заинтересованным – нет. Он был обжигающе холодным, насмешливым, с явным чувством собственного превосходства. Может, такое впечатление сложилось из-за цвета его глаз – холодных серых ледышек, почти как у меня. Может, из-за слишком черных ресниц. А может, ну его к черту? Я скрестила руки на груди и повернулась в сторону юриста, краем глаза заметив насмешливую улыбку на его губах. Ненавижу таких типов.

Юрист нудно перечислял список всех мероприятий, передач и шоу которые мы обязаны посетить или провести, в качестве пары – до и вовремя свадьбы. Черт подери, они даже для развода сценарий прописали и список шоу, на которых мы будем поливать друг друга грязью после официального расставания! Эта индустрия даже меня иногда повергает в шок. Я покосилась на троицу напротив – они тихо перешептывались и смеялись. Похоже, им вообще насрать, что тут происходит.

Наконец, спустя еще два с лишним часа объявили обеденный перерыв.

Я послала Лизу за кофе и откинулась на кресле, предпочитая выйти из этой клоаки последней.

Блондин напротив весело мне подмигнул. Он мой муж? Боже, эта мысль стала маниакальной. Я почти четыре гребаных часа мучаюсь, пытаясь понять, кто из них троих достанется мне. Как можно было не погуглить сразу? А вот если бы я позвала их на свое шоу – точно бы знала, кто из них кто… Как назло, никто не обращается к ним по именам. А даже если бы – какая, нахрен, мне разница, какое у него имя, я же не буду уточнять: “Степан, а не вы ли, случайно, Блэк Фаер?”. Я скривила рожу блондину в ответ и уставилась в окно.

В животе заурчало. Мистер “Капюшон” опять уткнулся в свой телефон, так что ждать, когда все выйдут – бесполезно. Я нехотя отлепила обтянутую коротким черным платьем задницу от кресла и потянулась. Платье чуть задралось во время этого маневра, вероятно оголяя кружево чулок. Но я быстро его одернула.

— Прекрасный вид, — донесся из-под капюшона насмешливый низкий голос.

Тембр приятный, бархатистый, а вот его обладатель, судя по всему, тот ещё мудак.

Я снисходительно на него посмотрела, приспустив очки. Вряд ли он мог что-то разглядеть, кроме своего длинного носа, капюшона и мобильника, о чем я и поспешила ему сообщить.

Он поднял голову, одарив меня очередным пренебрежительным взглядом.

— Да, я наслышан о том, что ты любишь дерзить.

У меня в груди незамедлительно полыхнуло пламя праведного гнева. Я оперлась руками о стол прямо перед ним и произнесла, сверля его своим самым мрачным взглядом:

— Я понятия не имею, кто ты такой и тем более мне плевать, о чем ты наслышан. Так что, будь дружочком: отъебись.

Он улыбнулся и встал в полный рост. Огромный, блин, рост.

Упс.

— Похоже, из нас выйдет отличная парочка.

Я сглотнула. Это как раз то, что я боялась услышать.

— Ты? — тихо уточнила я севшим голосом, просто на всякий случай.

Голову пришлось задрать, чтобы посмотреть на его рожу.

— Я. Могла бы погуглить, за кого собралась замуж, — с ехидной улыбкой шепнул он, благородно опустившись до уровня моего лица и с вызовом отвечая на мой взгляд.

Он оказался так близко, что я услышала его запах, который показался мне знакомым. Кажется, это он дал мне прикурить вчера.

Несколько секунд мы молча таращились друг на друга, в немом поединке. Я не выдержала первой и выпрямилась. Стало как-то нехорошо. Пока я не знала, кто из них будет моим партнером в этой авантюре, было не так страшно. Все было похоже на фантазию, приключение. Но сейчас все картинки и сценки в моей голове обрели лицо. Его лицо. С ним я буду тысячи раз лизаться на камеру. С ним придется делить какой-то новый дом. С ним мне ехать в его промо-тур, а потом на фестивали. С ним мне снимать мои выпуски для шоу и ролики для личного в жирных кавычках блога. С ним мне тусить бок о бок целый год. Даже дольше, с учетом всей подготовки. Мне вдруг до тошноты захотелось все бросить и убежать отсюда. Вероятно, это была единственная здравая мысль в моей голове за последнее время.

Я молча развернулась и, под его пристальным взглядом, сгребла свою сумку и направилась к выходу, громко стуча каблуками.

— Необязательно быть стервой. Будешь паинькой – и мы с тобой поладим, — весело донеслось из-за спины.

Не оглядываясь, я подняла средний палец и поспешила убраться под звуки его приглушенного смеха.

Вместо обеда я выкурила почти целую пачку сигарет, забравшись с ногами на унитаз под открытой форточкой. Жрать много нельзя, так что так даже лучше, правда голова слегка кружилась. И – да, я, наконец, подключила телефон к зарядке и погуглила Блэк Фаера. Интересно, он в школе себе этот ник придумал или это безжалостный стеб его пиарщиков?

Удобно устроившись на толчке, я с усмешкой пролистывала страницы его биографии. Весь такой самоучка, виртуоз. Пробился-добился всего сам, группу собрал сам, пельмени себе варит сам, играет на всем, что не приколочено, даже на кастрюлях, и все такое прочее. В криминале не замешан, в звездных романах не замечен. Эдакий одинокий волк с пронзительным взглядом, тонной статей, фоток и армией сопливых фанаток. Похоже, его отлично продвигают. Я погуглила себя – просто для сравнения. Вместо студийных фоток в выдаче снимки того, как меня выгребают из бара, как я показываю кому-то фак в задравшемся до самой задницы платье и рваных колготках, и, практически канон: я отвешиваю смачного леща одной зазнавшейся козе. Эм, а где фотки с фотосессий, где я феечка?..

— Боже, Рори, ты подрабатываешь на табачном заводе? — Толстый Сэм чихнул, устраиваясь справа от меня, когда наше заседание возобновилось.

Я могла бы придумать сотню обидных шуток в его адрес про подработку в фастфуде, но настроение было не подходящее, так что я просто лениво произнесла, постукивая ручкой по блокноту:

— Заткнись.

Следующие три часа зачитывались оставшиеся пункты договора и гонорары за него. Лиза была права, они продумали каждый шаг. Они составили годовой план на жизнь двух людей. Четкий и безжалостный. По окончании нам предоставили время, чтобы обсудить с юристами договор и, при желании – и необходимости, внести в него правки.

Я покосилась на противоположную сторону: к парню в капюшоне подсел мужичок в круглых очках с большим портфелем и начал оживленно что-то шептать.

Толстый Сэм со слишком заметным энтузиазмом уступил место нашему юристу, видимо устав принимать исключительно на себя бесконечный поток моего раздражения и недовольства всем происходящим.

— Меня зовут Владимир Георгиевич, я представляю ваши интересы в рамках этого проекта. Давайте начнем с вас, Рори. У вас есть какие-то замечания или пожелания?

Я развернула свой блокнот.

— Есть. Во-первых, в шестом пункте описываются наши отношения на камеру и публику, но отсутствует описание отношений вне съемок и общественных выходов. Я требую, чтобы были прописаны пункты, которые гарантируют мне защиту от домогательства и домашнего насилия со стороны… его, — я кивнула в сторону Мистера Капюшона.

— Понимаю, я позабочусь об этом. Но мы впишем это не в договор, а в Брачный договор, который вы обязательно заключите, он также будет являться приложением к текущему Договору.

— Первый раз слышу про брачный договор. Когда он будет составлен?

— Он уже составлен. Это упоминалось несколько раз.

Блять, чем я слушала?

— Тогда пусть прямо сейчас внесут туда то, о чем я сказала! — нервно прошипела я.

Я должна хоть как-то обезопасить себя.

— Конечно. Не волнуйтесь, — он сделал какие-то пометки в своей тетради. Что-то еще?

И я перечислила все, что ночью записала. Не привлекать семью и родственников к участию в этом шоу. Обеспечить им полную конфиденциальность и неприкосновенность. Позволить мне вносить правки в сценарий, увеличить количество часов моего собственного шоу и еще много всего по мелочам.

Мой юрист терпеливо все записывал, сразу сказав, что пункт про правки будет сто процентов отклонен. Затем он доверительно наклонился ко мне и тихо произнес:

— Мира. Мой телефон и телефон моего ассистента должен быть у тебя на быстром наборе. Ты не должна принимать никакие решения без консультации. Всегда помни об этом.

После чего он отправился со своей тетрадью за отдельный стол, куда пригласили юристов с обеих сторон и боссов проекта. А мы, исполнители, и наши спутники остались сидеть за большим столом и дожидаться итогов. Благодаря всемогущему гуглу я теперь знала, что блондинчик – это бас-гитарист из Драгон Фаер, а лысый – барабанщик. Могла бы догадаться, там такие мышцы торчат из-под свитера. Я скрестила свои тощие ручонки под грудью и молча на них уставилась. Если честно, я так устала, что мне было все равно, как я при этом выгляжу и что они обо мне думают.

Парень скинул с головы капюшон, обнажив хаотично раскиданную во все стороны охапку черных прядей разной длины, подался вперед и с издевкой прошептал, сверкая холодными серыми глазами:

— Слышал краем уха, что ты просила внести пункты о домашнем насилии.

Я прищурилась.

— Умничка, я попросил своего юриста сделать тоже самое, вдруг это ты захочешь меня изнасиловать.

Парни рядом с ним прыснули от смеха.

Стадо гребаных баранов.

Я наклонилась к нему.

— Милый, я куда охотнее изнасилую кактус.

Блондин весело присвистнул и повернувшись к Фаеру с напускным беспокойством произнес, отечески положив тому руку на плечо:

— Сочувствую, брат. Ты официально попал.

Проигнорировав очевидную провокацию, я, довольная собой, откинулась обратно.

А “муж” лишь растянулся в хитрой улыбке, но промолчал.

“Красивый, сволочь”, грустно констатировал внутренний голос. Может, не так уж и зря он попросил этот пункт. Хотя, пошел он к черту! Я не собираюсь с ним спать. Ни при каких обстоятельствах, даже если все мужики мира резко исчезнут и он останется последним. Ненавижу таких кретинов с завышенным до небес самомнением.

Устало закрыла глаза. Что со мной? Я веду себя очень непрофессионально. Он – моя работа на ближайший год. Мой партнер, вернее. Откуда столько противоречивых чувств по отношению к совершенно незнакомому человеку? Может, я и правда настолько стала стервой, что перестала воспринимать других людей нормально? Но ведь он первый начал!

Решив использовать стратегию полного игнорирования раздражителей (а они ох как раздражали, прямо зубы сводило!), я уставилась в окно и погрузилась в раздумья, пока все снова не собрались за общим столом после внесения в договор правок. По телефону пригласили гендира – Сергея Богданова, и когда он вошел, его приветствовали аплодисментами – все, кроме парней, сидящих напротив. И меня. Я покосилась в их сторону и заметила, как они еле заметно напряглись, а Фаер накинул свой капюшон обратно таким резким движением, что мои волосы буквально всколыхнулись от волны воздуха и, мне кажется, ярости, которая от него сейчас очень очевидно исходила. Интересная реакция. Очень интересная. Перевела взгляд обратно на гендира. Лоснящийся, в безупречном костюме и белоснежной улыбкой на загорелом лице. Не часто эта сволочь спускается к простому люду. Меня передернуло от его улыбки и воспоминаний, которые неизменно накатывают при виде этой улыбки. Хорошо, что ничего не ела. Меня бы начало тошнить. Мужчина прошел мимо, даже не взглянув в мою сторону, коротко о чем-то переговорил с продюсером и юристами, после чего встал во главе стола и произнес пламенную речь о том, какой крутой проект это будет и как он рад видеть исполнителями меня и Блэк Фаера. По его словам, все юридические вопросы урегулированы, почти все просьбы удовлетворены. На этих словах мой юрист развел руками и одними губами произнес слово “правки”. Ну да, как он и предупреждал.

Наконец, после почти восьми часов ада, нас пригласили подойти и торжественно скрепить договор своими подписями. Затем проводили к пресс-волу позировать для архивного фото вместе с шефами. Меня и Капюшона поставили в центре, его и мой продюсер встали по бокам. Я оказалась на голову с лишним ниже своего партнера. Он нахально обнял меня почти за задницу и прижал к себе, шепнув на ухо:

— Первое семейное фото, а?

Я заученно улыбнулась, глядя в объектив. Надо как-то к этому привыкать. И не убить его, иначе не видать мне моих денежек.

— Вы прекрасно смотритесь вместе, — протянул в другое ухо Александр Евгеньевич. — Завтра в два в моем кабинете. И не облажайся, Мира, это твой последний шанс, — уже тише добавил он, совершенно иным тоном.

Меня снова непроизвольно передернуло. Гребаное нервное расстройство. Досадно, что это, скорее всего, почувствовал и Флаер, поскольку я буквально вжата в него. Как только фотограф опустил свой аппарат, я пулей рванула прочь из объятий будущего мужа и этого осточертевшего конференс-зала. Но на выходе путь преградили сотрудники охраны.

— Сожалею, но мы не можем вас выпустить до конца мероприятия, — меланхолично процедил один из двух амбалов.

По собственному печальному опыту я знаю, что с этими ребятами спорить бесполезно, поэтому я развернулась и попыталась найти в шумящей толпе своего менеджера. За столом уже никто не сидел, откуда то взялись девочки с шампанским, все громко говорили и смеялись.

— Уже уходишь? — промурлыкал мне на ухо Флаер, подкравшийся со спины бесшумно, как чертов кот.

Я коротко глянула на него через плечо.

— Хотела. Не пустили.

— Сегодня нас развезут по отдельности в разное время, чтобы никто пока не видел нас вместе. После вечеринки.

О, нет. Я повернулась к нему.

— Ты не шутишь?

— Неа.

Я прикрыла глаза, подавляя волну злости.

— Почему ты в курсе, а я нет?

— Ты была занята разглядыванием моих парней, когда об этом говорили в самом начале.

— В нашей индустрии опасно говорить вслух про «моих парней». Не благодари.

Я развернулась и собралась уйти в другой конец зала, но он проворно схватил меня за локоть и притянул обратно, сверля меня странным взглядом, как будто я бесила его точно также, как он меня.С чего бы это?

— Да куда ты все время убегаешь?

От неожиданного прикосновения я невольно вздрогнула и уставилась на него.

— Это что сейчас было? – я кивнула на свой локоть в его руке.

Он склонил голову набок, изучающе меня разглядывая, как доктор пациента.

— Я не знаю, как еще заставить тебя не убегать после каждой реплики.

— Грустно быть тобой, – сквозь зубы выдавила я и громко рявкнула, выдергивая свою руку:

— Сэм!

Если мой бесполезный менеджер сейчас же не материализуется рядом – я его тоже уволю.

— Рори? — послышалось из-за спины.

Этот засранец как жопой чувствует, когда он на грани.

— Я хочу домой. Прямо сейчас. Договорись.

Я на пороге грандиозной истерики. Мне нужно уйти. Убежать. Срочно. Но Сэм лишь скептически прищурился в ответ.

— Ты же слышала, вас развезут только после вечеринки.

Я, словно разъяренный бык, двинулась на него, яростно скрипя зубами и сжимая кулаки.

— Подумай еще раз, приятель. Она просидела тут весь день, ничего не ела. Сейчас она прикончит бутылку шампанского. Первая же выходка – и конец ее контракту и карьере. И твоей, разумеется, тоже, — ровным голосом из-за моей спины произнес Капюшон.

Я замерла, наблюдая за тем, как Сэм с удивлением уставился на Флаера за моей спиной, не зная, как поступить – прислушаться или послать его подальше. Но, к сожалению, мой менеджер уже давно утратил способность эффективно и виртуозно посылать людей так далеко, как они того заслуживают. Выйдя из секундного ступора он лишь коротко кивнул и, разворачиваясь, бросил почему-то не мне, а, блять, парню за моей спиной:

— Сейчас что-нибудь придумаю.

— Не благодари, — Фаер обогнул меня, нарочно задев плечо, и удалился в сторону своих дружков, флиртующих в углу с полуголыми официантками. Даже не обернувшись.

А он хорош. Я проводила его взглядом, поджав губы. Нет, мы с ним точно не подружимся.

— Тебя проводят до машины и отвезут домой. Иди за ним, — десятью минутами спустя Сэм недовольно подтолкнул меня к гигантскому мужику в черной футболке и брюках, — и заканчивай бухать. Ты должна быть в форме, на одних истериках год не протянешь. Поняла?

Я лишь бросила на него презрительный взгляд. Что еще я могла?

Домой ввалилась поздно, почти падая. Я не спала и не ела. А еще подписала своей рукой договор на рабство. На год я стану элитной эскортницей придурка с красивыми глазами и дрянным характером.

Кажется, я потеряла сознание, медленно оседая по стене. Прямо у входного коврика.

## Глава 3

Полторы недели спустя я очухалась на диване в собственных слюнях около полудня, с ужасной мигренью в придачу. Горло саднило от жажды.

Первые дни я сильно нервничала из-за контракта, особенно после приватного разговора со своим боссом. Потом забила и отправилась прощаться со своей свободой, устроив нон-стоп рейд по любимым барам и клубам. Спать с кем попало по контракту мне теперь нельзя, но вот бухать никто не запрещал. Вроде бы. В мое оправдание, хоть я в нем и не нуждаюсь – первые несколько недель после подписания все равно были отведены на корректировку сценариев, планов, составление окончательного графика и прочей подготовительной херни, в которой мое присутствие никому не было нужно. Все выпуски моего шоу на следующий сезон уже давно были записаны, так что я просто воспользовалась этими деньками, чтобы расслабиться. Совсем скоро начнется ад, так что я этот прощальный отдых заслужила.

Уверенности в том, какой сегодня день, не было, но, по ощущениям – понедельник. Проверила телефон: три пропущенных от Сэма и пять – от Лизы. И – да, понедельник.

Нахер их обоих.

Включила кофемашину и влила в себя две чашки эспрессо. Вымылась. Поняла, что умираю с голода. Хочу бургер. Огромный бургер размером с колесо. И такую же таблетку аспирина. Я написала консьержу, чтобы заказал мне еду и притащил как можно быстрее. Проглотила аспирин. Плюхнулась на белоснежный диван и включила телек. Волна негодования немедленно поглотила меня с головой. По музыкальному каналу показывали отрывки с концерта Dragon Fire вперемешку с интревью сами-угадайте-с-кем. Ведущая, выставляя вперед огромные сиськи, заискивающе уточняла, как его лучше называть – Блэк Фаер или по имени? Я навострила уши. Парень одарил ее снисходительной улыбкой и сообщил, что настоящие имя – только для близких людей. Я усмехнулась. Съела, сучка?

И все же, интересно, как его зовут. Потянулась за телефоном. Итак, всемогущий гугл мне в помощь. В результате поверхностного интернет-серфинга на меня с усмешкой смотрели несколько пар его серых глаз с разных ракурсов. Словно ворона, я покрутила головой, пытаясь все-таки понять: он мне нравится или нет. Не знаю. Он определенно горяч и довольно красив – этакая смесь готично-эротичного монаха-итальянца с брутальным мрачным сварщиком из соседнего подъезда. Над ним хорошенько потрудились стилисты, не спорю. И он умело убивает их труды убогой поношенной толстовкой. Но вот это вот его высокомерное поведение, будто все вокруг – недостойная грязь, вот это меня в нем бесило. И его гаденькие ухмылки. И его взгляд а-ля “Я тебя насквозь вижу”. И самоуверенность, как у пожизненного короля выпускного. И даже его капюшон. Короче, он определенно меня бесит. Просто бесит. Чудненько, с этим разобрались, идем дальше.

“Блэк Фаер – настоящее имя достоверно неизвестно, бла-бла-бла.” Вы серьезно? В наш век информации он умудрился никому не сказать, как его зовут? Ни одна подружка не проболталась? Я просто не верю в это! Дичь какая то. Хотя, если его и в самом деле зовут Степан – тогда я понимаю. Карьере брутального рокера хана с таким именем.

В дверь постучались. Я кубарем скатилась с дивана и помчалась открывать – если это не мой бургер, тогда я за себя не ручаюсь. На пороге стояла Лиза с бумажным пакетом в руках.

От досады я чуть не шандарахнула ей по носу дверью.

— Если там нет моего бургера – можешь сразу проваливать.

У девушки расширились глаза.

— А какой ты хотела бургер?

Я недоверчиво прищурилась.

— Так там бургер в пакете?

Она утвердительно кивнула.

— Там четыре разных. Я не знаю, какой ты любишь, а трубку ты не брала. И кофе…

Я не дала ей договорить, выхватила пакет и помчалась обратно на диван.

— Заходи, — бросила я ей уже с дивана.

Сунула нос в пакет и чуть не подавилась слюной. Я так давно мечтала о долбанном бургере. Жирном, вредном, огромном бургере. Раз уж я почти не жрала несколько суток – по калориям я могу его себе позволить, живот уже почти прилип к позвоночнику.

Я выбрала самый огромный и с наслаждением впилась в него зубами, мыча от удовольствия. Боже, как это вкусно.

Лиза топталась у входа в гостиную. Я, не отрываясь от еды, ткнула пальцем в диван. Это самое вежливое, на что ей стоит рассчитывать, я сегодня просто душка. Девушка тихонько опустилась на самый краешек, будто боялась его запачкать. Знала бы она, сколько раз тут перетягивали обивку после моих вечеринок.

Расправившись с едой, я вытерла лицо салфеткой, залпом выпила половину стакана с кофе и блаженно откинулась на спинку дивана. Потом только вспомнила, что я не одна. Лиза по-прежнему сидела одним полужопием на диване, словно кол проглотила.

— Хочешь? — я кивнула на пакет с оставшимися бургерами.

Она посмотрела на меня удивленно.

— Спасибо, я съела свой по дороге.

Я равнодушно пожала плечами. Это всего лишь вежливость, мне глубоко плевать что она ела и когда.

— Зачем пришла? — я поджала под себя ноги и прикрыла глаза, вспоминая, как мне только что было вкусно. И что в пакете есть еще три штуки.

— Помочь. Через час придут стилисты.

Блять. Моя нирвана недолго продлилась. Я резко выпрямилась и открыла глаза.

— Нахера?

Ужас впервые мелькнул на покрытом веснушками лице девчонки.

— По контракту. По контракту тебе сразу меняют имидж на более совместимый с …твоим будущим мужем. Это было в приложении…

Я поморщилась.

— Называй этого мудака… Как угодно, только не “мужем”. И какой имидж более совместим с его величеством – там написано, или это будет сюрприз? — злобно выплюнула я.

Черт! И в каком приложении это было? Там десятки приложений!

— Черный цвет волос. Задача сделать тебя чуть более готичной.

— Черный?! — взревела я. — Нет! Ни за что! Да ну нет же!

Я металась по гостиной, как загнанный зверь, периодически скидывая на пол то немногое, что осталось на полках нетронутым. Огненно-красные волосы – это моя визитная карточка. Всегда была. Я была узнаваема. Я была яркой. Самобытной. Ведьмой! А они хотят меня подогнать под него, черт его подери за ногу! Под него! Им мало, что они меня уже в прямом смысле подложили под него, они хотят еще и внешне меня перекроить, чтобы лучше его оттеняла.

— Суки! Суки. Какие же вы мрази, — шептала я, хватаясь за дверной косяк, пытаясь отдышаться.

— Прости, но это еще не... — послышалось с дивана.

Я злобно оскалилась и перебила ее:

— Ты-то тут причем? Я сама подписала контракт. Контракт, по которому меня, видимо, сделают его личной шлюхой. Нихуя он не взаимовыгодный. Не удивлюсь, если где-нибудь на восьмидесятой странице написано, что я должна буду по праздникам изображать немецкую фройляйн и приносить в зубах пиво, виляя голой задницей!

Меня тошнило. Меня просто тошнило от всего этого.

— Может, еще не поздно отказаться? Пока еще ничего не случилось? — тихо поинтересовалась моя секретарша, пряча от меня глаза.

Я развернулась к ней лицом.

— Что бы ты выбрала, Лиза? — обманчиво спокойно спросила я. — Перешагнуть через себя, немного поунижаться и получить деньги и славу, или уйти в небытие с гордо поднятым носом?

— Уйти, — не задумываясь ответила она, и в ее глазах впервые мелькнула такая непоколебимая решимость, вперемешку с чем-то еще, что я почти ее зауважала. Почти.

Я удовлетворенно хмыкнула.

— Вот поэтому я – это я, а ты – моя ассистентка, которая таскает мне кофе и еду.

Она вся сжалась, как от пощечины. Коей и были мои слова. Ибо нехер совать свой нос не в свое дело. Я подцепила свой пакет с бургерами и безжалостно отправила в мусорное ведро. Чуть позже туда же отправился и пакет, принесенный консьержем.

Час спустя мою квартиру наводнила армия стилистов, костюмеров и один фотограф. Внесли две вешалки с одеждой, огромное зеркало, осветительные приборы, кресло, чемоданы с косметикой. Да-да, располагайтесь, как дома, придурки.

Три часа спустя от моих красных волос не осталось и следа. Из зеркала на меня смотрело бледное недовольное лицо. Серые глаза блестели ярче в обрамлении длинных черных ресниц и подводки. Мешки под глазами убрали какими-то специальными патчами. На веки нанесли дымчатый серо-черный макияж. Глаза выглядели огромными и – да, вполне себе готичными. Ну и самое главное – все это оттенялось облаком черных-черных волос до лопаток с дерзкой рваной стрижкой. Лицо вышло красивым, не спорю. Но максимально чужим.

— Ребята, у вас есть еще час на подбор костюмов. Потом мы уезжаем на фотосет, — послышался звонкий голос Лизы.

Я медленно повернулась к ней.

— Какой еще фотосет?

Она улыбнулась не особо пытаясь скрыть злорадство.

— Который прописан в контракте. Там было расписание. Я сразу продублировала его в твой гугл календарь, в твоем смартфоне давно все есть. Ты ведь включила уведомления?

Уведомления? У меня в телефоне есть календарь? Да идите вы нахрен, я большую часть суток понятия не имею, где вообще мой телефон! Почему меня раньше не доставали со всем этим?

— Днем стилисты и сразу после – первый фотосет с Блэк Фаером. Пока твой внешний вид идеален. Все продумано, — она легкомысленно пожала плечами, явно наслаждаясь моей кислой миной. — Тема фотосета: лав стори. Это для будущих обложек и интервью.

Посмотрите-ка, мы умеем выпускать коготки. Теперь я уже не так уверена, что ее можно допускать к детям.

Пока я переваривала информацию, Макс, сегодняшний главный стилист, хлопал в ладоши и орал на всех вокруг:

— Так, ребята, не тупим, мне нужно три образа. Всего три! Один секси, один романтик, один кэжуал. И все должно быть рок! Вы слышите – рок! За работу, живее! Рори, к зеркалу.

Я послушно подошла и встала перед огромным зеркалом во весь рост. С меня быстро стащили халат и нижнее белье. По комнате сновало около дюжины людей, а я стояла по центру совершенно голая. Они снимали последние мерки, прикладывали какие-то вещи, пудрили, подбирали тон для косметики, периодически вертели и крутили меня так, как им было нужно. Не уверена, что они вообще заметили, что я не манекен, а живой человек. Для них не было никакой разницы. Всем плевать, какие у меня сиськи и есть ли прыщи на заднице. Спойлер – нет, нету. Ни сисек, ни прыщей. Я для них – просто работа, продукт. И размер моей груди влияет только на количество ткани, которой хватит, чтобы их отсутствие эффектно скрыть. Не более. Только Лиза стыдливо отвернулась к окну, словно это ее раздели, а не меня. Я усмехнулась и перевела взгляд на себя в зеркале. Худая бледная кукла, с черными волосами и огромными блестящими глазами. И злой усмешкой на лице.

Я вытерплю. Я смогу.

Мы приехали на студию, где проходили практически все наши фотосеты. В штате было несколько топовых фотографов, которые делали действительно офигенные фотки. Охуенные фотки, которые потом еще и охуенно обрабатывают. Ясен пень, что я уже мало похожу на себя после всех манипуляций, но в целом они всегда выходят красивые.

Все проходило в атмосфере секретности, поэтому меня завернули в черный плащ с капюшоном и в таком виде провели внутрь здания, больше похожего на огромный ангар, чем на место для гламурных фото. В зале на подоконнике уже сидел Флаер, одетый лишь в белый махровый халат, привычно уставившись в свой телефон и лениво болтая мускулистой мохнатой ногой. По заваленным декорациями залам сновали люди, завершая подготовку – настройку света, расстановку последних элементов декора, отладкой оборудования. Другие таскали туда-сюда вешалки с подготовленными для фотосета костюмами. Навстречу мне, раскинув руки в приветственном жесте, модельной походкой двигался фотограф Генри, Геннадий по паспорту. Мы с ним неоднократно работали в прошлом и работали очень плодотворно. Он крутой, тут и добавить нечего.

— Рори, дорогая! — Генри картинно чмокнул меня в каждую щеку. — Ты выглядишь просто волшебно! Черный тебе к лицу, моя королева! Фотки будут будут просто чума! Пушка!

Фаер, наконец, оторвался от экрана и в его глазах проскользнуло что-то вроде любопытства, явно быстро задушенного. Просканировав меня с ног до головы внимательным взглядом, он спрыгнул с подоконника и направился в сторону гримерок. Проходя мимо он вдруг тормознул и наклонился ко мне.

— Сменила оперение? Теперь чернота не только внутри, но и снаружи. Мило.

Я не успела раскрыть рта, как он преспокойно двинулся дальше. Обалдеть. Вот это наглость! Мне давно не попадались люди, о которых хотелось не просто вытереть ноги, а придушить собственными руками. Еще я отметила, что у него красивая широкая спина, но это так, между планированием скорой мести. Надеюсь, его в три шкуры гоняют в зале.

— Рори и Блэк Фаер, подойдите в центр зала к режиссеру, — раздалось в рупор.

Как людям удается не рассмеяться каждый раз, когда они называют его “Блэк Фаер” с серьезной миной?

Я скинула с себя плащ, оставшись в таком же белом халате, и двинулась на поиски режиссера. Прошла мимо двух уже подготовленных площадок – праздничная зона с рождественской елкой и горой подарков под ней, и мрачная зона с массивной кроватью из черного дерева, застеленной черными шелковыми простынями. Дайте-ка угадаю, какая из них для нас. Тошнота снова подступила к горлу. В глубине были еще зоны, но мне уже не хотелось смотреть. Я поравнялась со своим партнером и молча оглядела его с головы до ног. Черные волосы, мрачный взгляд, темная душонка. Даже и не знаю, чья чернота чернее.

— Рори, Мистер Блэк Фаер, — высокий худощавый мужчина с неопрятной рыжей бородой и круглыми очками подошел к нашей скромной компании и деловито пожал обоим руки. Внимательно оглядев и его, и меня цепким, холодным взглядом, он дерганым движением поправил очки и, наконец, представился:

— Меня зовут Леонид. Я назначен режиссером этого проекта, — он снова дотронулся до своих очков в толстой роговой оправе, после чего сцепил пальцы и продолжил. — Вместе со своей командой, частью которой вы теперь тоже являетесь, мы будем работать над созданием и поддержанием вашего имиджа как крепкой пары в глазах публики и прессы. Это очень кропотливая и сложная работа, которая будет требовать от вас максимум вовлеченности и отдачи. Это ясно? — его светло-ореховые глаза быстро забегали с меня на Фаера и обратно.

Мы оба кивнули, не услышав пока ничего нового.

— Вот и славно. Тогда я продолжу. Сегодня у нас фотосет, где мы зафиксируем ваши образы. Они останутся с вами до конца проекта, будут не раз использованы в прессе, и именно они будут приносить вам большие деньги. Не забывайте об этом, когда захотите выкинуть какой-нибудь фокус, — его маленькие глаза остановились на мне, и, видимо, именно обо мне он сейчас и говорил.

Я сжала зубы и прищурилась, с трудом сдерживая желание выдрать всю его редкую бороденку собственными руками. Но мужчина лишь пренебрежительно скривился, как от прокисшего молока, и перевел взгляд на Фаера, невозмутимо продолжив свой монолог:

— Первоочередные задачи – показать сильную, взрывоопасную химию, чтобы от вас шло электричество. От обоих, — он снова покосился на меня.

Кажется, он меня недолюбливает.

— Не просто электричество, — он подтянул очки повыше на нос, — Разряды молний. У людей должны быть мурашки от того, с какой животной страстью вы будете целовать друг друга не только на камеру, но и просто на улице. Они должны видеть, что вы хотите трахаться буквально на каждом углу. Это беспрецедентно масштабный проект, в котором весь окружающий мир – ваша сцена. И эта сцена будет держаться на сексе, на том, как вы будете транслировать сексуальную энергетику. Ее должны будут хотеть, постоянно, как наркотик. Ее уже хотят, вопрос в том – сможете ли вы сделать достойное предложение? Если не сможете – за вас его сделают другие.

Дайте-ка угадаю, сейчас его взгляд снова замрет на мне? Так? Так. Разумеется.

— Так что сейчас мы начнем как раз с этого. С раскрытия секусульности вашей пары. Мы создадим такое предложение, такую картинку, которой будем кормить публику целый год. Очень горячую картинку! Вас обоих должны хотеть видеть везде и всюду. А вы должны будете везде и всюду давать людям то, что я вам сегодня скажу. В точности. Это значит – без самодеятельности. Ясно? — он скрестил руки на груди каким-то нелепым движением, словно ему некуда их было деть.

Я все-таки не сдержалась и громко фыркнула, тоже скрестив руки. Но не потому, что мне их некуда было деть, а наоборот – я отлично знала, как их применить наилучшим образом. Руки натурально чесались. Парень тоже не сдержался и тихо усмехнулся, глядя на мое полыхающее гневом лицо.

Леонид укоризненно на него посмотрел, очевидно осуждая за эту мимолетную недо-поддержку, и тут же перевел ледяной взгляд на меня. Лениво обвел меня глазами – и от этого взгляда немедленно захотелось помыться, затем устало вздохнул и выдал следующее:

— Сразу видно, что вы никогда не работали на таких крупных проектах. Если вас что-то не устраивает, у вас есть всего две опции. Первая – разорвать контракт и дальше делать то, что вы умеете – средненькое шоу для скучающих домохозяек. Правда ходят слухи, что и его скоро прикроют. Неудивительно. Вторая – вы принимаете условия и подчиняетесь мне абсолютно во всем: делаете то, что я скажу, когда я скажу и как я скажу. И тогда у вас будет шанс стать чем-то большим, чем просто бывшей моделью или бывшей звездой третьесортного вечернего шоу, которое никто не смотрит. Улавливаете?

Нет, он определенно меня ненавидит.

Я сделала шаг вперед и встала прямо перед ним. Я тебя не боюсь, рыжая блоха!

— Я улавливаю, что у вас сложилось свое видение и вы настолько уверены, что оно блестящее, что даже не допускаете мысль, что в нем есть изъяны. Не выносите критику, Леонид? Боитесь конкуренции? К чему эта язвительная тирада еще до того, как вы увидели нас в деле?

Он усмехнулся одними губами, глаза по-прежнему были мертвецки пустыми.

— О, я видел вас в деле. Поверьте. Лет десять назад. Не думаю, что с тех пор что-то изменилось.

Одним предложением он выбил из моих легких весь воздух – как будто дубиной под дых дал. Я отшатнулась и все существо пронзила сильная, больная судорога. Оторопело уставилась на него. Какого… Какого черта? Я вцепилась пальцами в собственные руки, чтобы хоть как-то сохранить внешнюю оболочку, но внутри все немедленно посыпалось.

Он, уловив мое смятение, удовлетворенно улыбнулся, поняв, что сообщение дошло до адресата.

— Расслабься, Рори. Мы с вами втроем, — он бросил многозначительный взгляд на Фаера, — теперь в одной лодке. И я – ваш капитан. Если вы поднимете бунт – я выкину вас за борт. Если вы будете мне перечить или мешать – за борт. Если вы будете угрожать благополучию нашей лодки – за борт. Потому что наша лодка куда важнее вас. Не забывайте об этом, — его глаза закончили бегать туда-сюда и остановились на мне. — А если вам так тяжело с собой совладать и нужны некоторые стимуляторы, ваш капитан вам с радостью поможет, — уже тише добавил он. — Просто скажите. Я никого не осуждаю, если это не мешает работе, а, наоборот, раскрепощает. Вас выбрали не просто так, в конце концов. Раньше вы давали жару, так дайте и теперь.

Я стояла на месте, как вкопанная, пытаясь дышать нормально и не о чем не думать. Но просто держать себя в руках – буквально, а не метафорически, очень слабо помогало. Совсем не помогало. Гулкий звон в ушах заглушил все звуки, осталось только это – ледяная пустота внутри и острая, сверлящая боль в виске. Никто не должен был этого знать. Но он знал. Он видел. И он предложил мне наркоту, прямо здесь.

Фаер сделал резкий шаг вперед и встал между мной и Леонидом.

— Достаточно. Мы все поняли, капитан, — в интонации отчетливо сквозил яд, а затем он понизил голос и его тон из просто ядовитого стал по-настоящему угрожающим:

— Только если бунт поднимут сразу двое, за бортом окажетесь вы. Не забывайте об этом.

Леонид вздернул подбородок. Гадкая улыбка сошла с его лица, а в глазах полыхнуло бешенство вперемешку с разочарованием.

— Вы явно ошиблись с выбором союзника. Жаль, я был о вас лучшего мнения. Через тридцать минут жду вас в первой локации. Не опаздывайте.

Меня трясло. От злости. От омерзения. От страха. И от желания аплодировать Фаеру так громко, как только могу. Сейчас он сделал то, что должна была сделать я… но не сделала.

Парень дождался, когда Леонид исчезнет из поля зрения, затем резко развернулся ко мне, смерив сердитым взглядом, бесцеремонно ухватил за локоть и буквально оттащил в ближайший темный угол.

— Ты что творишь? Пусти!

— Что я творю? — его глаза превратились в две маленькие щелки. — Я ставлю на место идиота, которому ты позволила себя раздавить меньше, чем за минуту! Трясешься, чуть ли не заикаешься! Он – обыкновенный мудак, и только.

— Слишком много обыкновенных мудаков на квадратный метр! — сквозь стиснутые зубы выдавила я, глядя прямо на него. — Убери от меня руки, немедленно!

— Через полчаса мои руки будут повсюду, так что привыкай, — язвительно парировал он, а затем снова перешел на серьезный тон: — Если ты позволишь собой вертеть каждому, кто знает о тебе что-то, что тебя доводит до паники так быстро – я первым это сделаю, потому что мне нужен этот контракт. Мне нужно довести его до конца. И я буду убирать с доски все, что мне мешает, ты поняла?

Я смотрела молча, переваривая его слова. Впечатление было двояким: с одной стороны, хотелось зарядить ему кулаком прямо по челюсти за такую наглую, дерзкую манеру высказывать свои мысли. С другой стороны – это было чем-то вроде откровенности, на которую я вообще не особо рассчитывала от него.

Он сильнее придавил меня к стене и повторил вопрос:

— Ты поняла меня, Мира?

Я медленно выдохнула через нос.

— Не смей произносить вслух мое имя. Не смей давить на меня! Я не спорю, что он выбил меня из колеи, и не спорю, что это моя ошибка. Но это не значит, что я позволю тебе вертеть мной, чем ты занят прямо сейчас! И то, что твои руки будут повсюду через полчаса – через полчаса мне будет плевать, потому что это будет уже моей гребаной работой. А сейчас – быстро убрал свои клешни от меня, пока я не вцепилась тебе зубами в глотку!

В его глазах на мгновение вспыхнуло удовлетворение и также быстро погасло, сменившись привычным холодом. Он склонил голову, глядя на меня сверху-вниз, затем нагнулся к моему лицу:

— Гнев – это хорошо. Береги его и в следующий раз используй вовремя, — он выпрямился. — А меня ты больше не обманешь. Теперь я вижу под слоем всей этой бравады маленькую испуганную девочку, которая пытается казаться стервой, работая на опережение. И любой мудак, вроде Леонида или меня, за несколько секунд может до этой девочки добраться.

Внутри меня все горело от его слов. Глухие удары сердца заглушили все прочие звуки.

— Он, может, и смог. Но ты до этой девочки не доберешься. А если вдруг случится чудо, и у тебя получится – тебе эта девочка будет не по зубам.

Он вдруг усмехнулся.

— Звучит как вызов.

— Звучит как “пошел нахер”. Проваливай в свою гримерку, меня от тебя тошнит!

Его улыбка стала шире, а в глазах впервые появился живой интерес, делая выражение его лица еще опаснее и…чуточку симпатичнее. Он медленно отодвинулся, позволяя мне выйти.

— Вижу, что ты привыкла выигрывать. Но это просто потому, что ты еще не играла со мной. В этот раз не жди пощады, коллега.

Я тихо зарычала, направляясь к пожарной лестнице, чтобы покурить. Кровь кипела и бурлила, вызывая волны самой настоящей мигрени. Вызов…

Хочешь вызов, Фаер?

Будет тебе вызов.

## Глава 4

Полчаса спустя меня привели в зону с той самой огромной черной кроватью. На мне был красивый черный комплект белья и чулки, сверху натянули тонкие джинсы-скинни с кучей заклепок вместо молнии, расстегнутые таким образом, чтобы были видны края кружевных трусиков. Руки и шея были увешаны горой серебристых побрякушек. На ногах – высоченный черные лодочки на платформе. Я мельком посмотрела в зеркало с презрительной усмешкой. Шлюха. Обыкновенная шлюха. Но именно этого мы и добиваемся, не так ли?

Следом пришел он. Нет, не так. ОН. Сказать, что я слегка офигела – ничего не сказать. На нем были только расстегнутые потрепанные джинсы, из-под которых виднелась резинка брендовых боксеров. И все. И больше ничего. Взгляд цеплялся за мощную грудь, на которую не было никаких намеков, пока он ходил в своей дурацкой толстовке. Сильные руки с выступающими венами внушали трепет, их хотелось потрогать. Я опустила взгляд – плоский живот, проработанный пресс и дорожка темных волос, уходящая вниз. Его как будто срисовали из всех бабских журналов сразу. Я сглотнула, напомнила себе о том, что он – сволочь, манипулятор и в целом довольно опасное порождение преисподней. Он менее часа назад довел меня до точки кипения, выпотрошив всю душу буквально парой предложений. И, несмотря на все уговоры, все равно я перестала себя чувствовать королевой этой вечеринки. Потому что пришел король. Черт бы его побрал и поскорее.

Когда мой взгляд все-таки поднялся обратно вверх, я увидела что он с ухмылкой наблюдает за моей реакцией.

— Нравится? Сегодня я весь твой.

— И стероиды, видимо, тоже все твои, — как можно более безразлично пробурчала я, игнорируя его дурацкий вопрос.

Он улыбнулся.

— Оговорка по Фрейду. Ты всегда язвишь, когда нервничаешь?

Я фыркнула, даже не пытаясь понять, зачем он приплел старину Фрейда, и еще раз бросила взгляд на его поджарое тело. Пошел ты, Флаер. Вместе с Фрейдом.

В ответ он лишь проинспектировал мой вид, задержавшись какое-то время на груди. Впервые за несколько лет я почувствовала себя неловко. С учетом того, что несколько часов назад я совершенно голая стояла среди кучи людей. А сейчас я, как минимум, в трусах и лифчике. Но под его тяжелым взглядом становилось жарко и хотелось поскорее убежать. Он сделал шаг ко мне и я инстинктивно отступила. Парень усмехнулся.

— Вот видишь. Думаю, мы отлично справимся.

С “раскрытием нашей сексуальности”? — про себя закончила я. Ну да, похоже, справимся. Главное – вовремя ее закрыть обратно. А то будет неловко, если мы начнем с ним трахаться прямо на той кровати. Я снова сглотнула подступивший к горлу ком. Развернулась и пошла к столику с водой, открыла одну бутылку и залпом осушила ее наполовину. Мда, веселенький будет вечер.

— Рори! На позицию. Начинаем, — послышался недовольный голос Леонида за спиной.

Я выдохнула, расправила плечи и легкой походкой подошла к кровати, вокруг которой толпились люди со светоотражателями, лампами, кистями, сам Генри и его ассистенты с дополнительными камерами. И парень, который совсем перестал быть похожим на просто засранца в капюшоне.

— Рори. Встаешь лицом к кровати, нагнулась, руки на кровать, потянулась вперед, давай, вот так. Да, как кошечка. Одну ножку чуть согнула в колене, попу отставила назад, голову чуть повернула назад, смотришь, кто там у тебя за спинкой пристроился. Алиса, поверни ей голову как надо. Ага. Зафиксировали.

— Парень, встаешь сзади нее, да, вот так, вплотную, молодец, наклоняешься к ней…

Где-то на этом месте я перестала слышать команды фотографа, потому что мускулистое горячее тело очень сильно прижалась ко мне сзади. Он накрыл меня собой, обхватил мои запястья своими руками и чуть развел их в стороны, вынуждая прогнуться под ним еще сильнее. Моя задница уперлась в его пах – но так и было задумано, судя по всему. Меня окутал его запах: сильный, терпкий мужской аромат, перемешанный с еле уловимым ароматом табака и дождевыми нотами парфюма. Я чувствовала его дыхание на моей шее и коротко вздохнула, понимая, что такими темпами мне скоро будет полный пиздец.

— Расслабься, — усмехнулся мне в волосы мужчина. — Готова поиграть?

Я заскрежетала зубами. Нахер пошел. И нахрен такие игры! Как же он бесит... Твою мать!

— Так, всё, замерли. Рори, лицо поигривее и погнали.

Я выдохнула, сильнее выгнула спину, слегка прикусила губу и повернула голову назад, ища его глаза позади себя.

— Вот и молодец, — одобрительно прошептал он и впился в меня таким взглядом, от которого в горле окончательно пересохло.

Повсюду энергично защелкали затворы камер, вспышки ослепляли, но я упорно смотрела в одну точку – в его глаза.

— Огонь, огонь ребята! — завопил Генри. — Еще пара кадров, еще один. Потерпите буквально секундочку. И еще. Ох, это будет охрененно! Еще один. Так, снято!

Я быстро отвернулась. Парень отпустил мои запястья и помог подняться, чему я, кстати, очень обрадовалась – потому что спина основательно затекла, угрожая навсегда оставить меня в позе с откляченной задницей. Мне, все-таки, уже не восемнадцать.

— Так! Теперь Рори села на край кровати, широко расставила ноги. Спину ровно. Фаер, садись на пол между ее каблуков. Света! Поправь Рори волосы. Ага. Парень – руки к ее джинсам, ты их расстегиваешь. Работаем!

Я сидела и смотрела сверху вниз, как он легонько водит пальцами по заклепкам, иногда дотрагиваясь до моей кожи. От его прикосновений я невольно покрывалась мурашками. Затем он поднял на меня взгляд, а сам легонько потянул за край моего белья. Я втянула носом воздух, а уголки его губ дрогнули в самодовольной улыбке. Он заметил, как мое тело реагирует на его прикосновения и наслаждался зрелищем. За что и поплатился: я нежно запустила руку в его волосы, а затем с остервенением сжала их в кулак. Он еле заметно поморщился под восторженные вопли Генри, о том, что это еще охуеннее, чем просто охуенно. Глаза парня снизу сверкали недобрым пламенем, судя по всему анонсируя некоторую месть в будущем.

— Снято! Рори ложись на спину на кровать. Света! Поправь ей волосы, чтобы было красиво. Так, Фаер – полезай наверх, на нее. Легонько приподними ее и прижми к себе. Голову к ее шее, как будто целуешь. Сейчас будем делать крупный план. Рори, обхвати его спину обеими руками, прижимай его к себе крепче. Так, да. Запусти в него коготки, моя кошечка. Сама смотришь в камеру. Фаер, сдвинься чуть правее, ее лицо должно быть видно целиком. Ребята, его тату на спине тоже должна быть в кадре. Еще одну камеру наверх, вон туда! Ага. Отлично. Рори, огонь-огонь, сохрани это выражение лица! Все, снимаем!

Генри просто не затыкался. Понятия не имею, какое было у меня выражение лица, но этот совершенно несносный, но очень красивый парень основательно придавил меня собой, зарылся лицом в мою шею и тихо поинтересовался, обжигая нежную кожу своим слишком горячим дыханием, нравится ли мне, когда меня слегка кусают. И укусил, падла! В этот самый момент Генри попросил зафиксировать выражение лица, а парень на мне тихонько рассмеялся. За что незамедлительно получил щедрую порцию ногтей в спину. Но это все равно нисколько не компенсировало откровенное смятение внутри меня. Впервые мне попалась настолько наглая задница, от которой можно было ожидать чего угодно.

Генри, судя по счастливым крикам и сам был близок к оргазму.

— Так, народ, теперь мое любимое! — восторженно потирая руки объявил он. — Импровизация!

Я застонала. Фаер приподнялся надо мной и серьезно посмотрел в глаза.

— Продолжишь стонать и царапаться – мы перейдем в жанр порно, обещаю, — очень тихо произнес он. — А я хочу как можно скорее покончить с этим дерьмом и свалить отсюда.

Меня, почему-то, его слова развеселили. А вот выражение его наглой морды было вполне серьезным. Он аккуратно слез с меня, как будто боялся теперь лишний раз дотронуться, и сел рядом. К нам подскочили девушки с кисточками и салфетками. Я краем глаза наблюдала, как молоденькая девчонка, красная, как вареный рак, промакивает дрожащей рукой его грудь матирующей салфеткой. Он же с абсолютно безразличным видом смотрит мимо нее куда-то в стену, доводя беднягу почти до исступления.

Когда с припудриванием носов, лбов и сисек закончили, и весь лишний персонал свалил, простыни на кровати виртуозно скомкали и нас посадили в центр лицом друг к другу. Генри еще раз объявил, что сейчас будет пятиминутная импровизация. Я понятия не имела, что мы должны делать. Ненавижу импровизации. В голову лезли веселые сценки, как я изображаю бревно или стою на голове, пока он сидит в телефоне. Но Леонид явно хотел от нас чего-то другого. Я прикусила губу, лихорадочно соображая.

— Просто подыграй мне, — с полным безразличием в голосе произнес Флаер.

— Есть план? — поинтересовалась я.

— Ага. Сделаем вид, что решили потрахаться прямо тут, — он равнодушно пожал плечами, будто говорил о булочках с кофе.

Я уныло подняла палец вверх, ибо комментарии тут излишни. Просто охеренный план. Генри расценил это как сигнал к началу и проорал свое “Поехали!”. Затрещали вспышки камер. Люди забегали вокруг.

Я вскинула голову и уставилась на мужчину рядом. Он сел передо мной и несколько секунд смотрел в глаза, словно заклинатель, который гипнотизирует кобру, заставляя смотреть только на него. Затем он очень медленно потянулся ко мне, замерев в нескольких миллиметрах от моих губ. Я чувствовала его дыхание, а он – мое. Его зрачки были расширены настолько, что дымчатые глаза стали совсем черными. Запах и близость его тела определенно выводили меня из равновесия и как будто бы уничтожали запасы кислорода вокруг нас. Мой рот слегка приоткрылся, чтобы сделать вдох поглубже. Мне вдруг захотелось узнать, каковы его губы на вкус. И похер на всех вокруг. Но я напомнила себе, что он не собирается меня целовать. Он профессионально отрабатывает свой контракт. И тут у него есть чему поучиться. Фаер в это время поднял ладонь и неспешно провел большим пальцем сверху-вниз по моему лицу, затем по губам: изучая, дразня и продолжая неотрывно смотреть в мои в глаза.

Он просил подыграть? Я подыграю. Мои веки дрогнули и опустились, когда я прикусила его за палец, совсем легонько. Провела кончиком языка и отпустила на волю. Открыла глаза и улыбнулась, потому что на этот раз уже его губы приоткрылись. Он вдруг резко дернул меня за край джинсов, подмяв вниз под себя. Я, припечатавшись спиной в матрас, смотрела на него снизу вверх и тяжело дышала – моя грудь заметно вздымалась вверх. Он же, продолжая удерживать в кулаке мои штаны – и, тем самым, не позволяя мне выбраться, не спеша, как охотник, заарканивший добычу, склонился ко мне и провел языком вдоль лямки бюстгальтера, расчетливо и мстительно. Это было уже слишком. Я дернулась, в попытке приподняться, но он лишь крепче прижал меня свободной рукой к кровати. Если он меня тут решит изнасиловать – никто и слова не скажет, все будут радоваться крутым фоткам.

Стремительно нарастающая паника была прервана криком “Стоп”. Я расслабилась и с облегчением выдохнула. Пытка закончилась. Все закончилось.

Парень одним рывком вернул меня в вертикальное положение. Его дыхание чуть сбилось. Он окинул меня оценивающим взглядом и безмятежно поинтересовался:

— Что ты там говорила про кактус?

Мое сердце аж пропустило удар от такой наглости.

— Отличная работа, ребятки, — донеслось из-за спины.

Я не успела ничего ответить Фаеру и мы с ним оба развернулись на голос. Это был Смолин Константин, его продюсер. Средних лет привлекательный мужчина в элегантном костюме с интересом рассматривал нас целую вечность.

— На пару слов, — он кивнул моему партнеру и пошел прочь.

Генри, проводив двух мужчин взглядом, объявил перерыв. Отлично. Мне как раз нужна новая порция никотина с кофеином. Срочно.

Полчаса спустя мы оба сидели на полу в обнимку и изображали тихое счастье двух влюбленных. Локация в стиле лофт напоминала мужскую берлогу старого рокера. На голой кирпичной стене за нашими спинами были развешаны всевозможные акустические и электро гитары, на бетонном полу небрежно валялась кожаная куртка и какие-то провода.

На него надели черную рваную майку, узкие черные брюки, и оставили босиком. Его стилисты прекрасно знали свое дело: он выглядел круто, в меру сексуально и при этом очень мужественно. Мои, напротив, как будто обкурились и решили вздрочнуть нахаляву. На мне были надеты здоровенные черные ботинки на шнуровке, чулки в крупную сетку, короткая кожаная юбка с цепями и простая черная трикотажная майка. После очередной коррекции макияжа, меня усадили рядом с ним. Почти голая задница моментально замерзла на холодном бетонном полу. Фаеру вручили в руки гитару.

Леонид вышел вперед.

— Слушаем сюда. Ты тут в своей стихии, парень, здесь твое укрытие, здесь рождаются твои тексты и твоя музыка. Понял? Окей. Она, — он махнул на меня головой, — Первая женщина, который ты показал это священное место. Понял? Окей. Рори, — он перевел взгляд на меня, — Тебе оказана небывалая честь самой увидеть, как рождаются его шедевры. Здесь ты перестаешь быть стервой и становишься его музой. Побольше любви во взгляде. Задача ясна?

Мы с парнем одновременно хмуро кивнули головами, как китайские болванчики. После разговора со своим продюсером он стал еще более хмурым, чем до этого. Да вот только мне плевать на настроение этого самоуверенного кретина. Его слова все еще эхом пульсировали в висках, заставляя всерьез задуматься об изощренном возмездии. Особенно после того, как он решил поиздеваться надо мной в первой локации. Чтобы что? Доказать, что он тут альфа? Что мне достаточно пары его томных взглядов и я сразу выпрыгну из трусов? Так этого не будет. Да, он определенно заставляет понервничать. Он это прекрасно знает. Но не настолько, чтобы я сдалась и признала поражение. И вот этого он еще не знает.

Теперь еще и козлобородый Леонид… Градус его очередной бредятины просто зашкаливал, вытесняя Фаера с его паршивым языком на второй план.

Генри вылез вперед, скептически осматривая меня.

— Котики мои, Леонид объяснил задачу, мы готовы приступать. Давайте сначала попробуем импровизацию, если не пойдет – сделаем постановочные. Ваша предыдущая была просто фееричная, вы не представляете, насколько крутой материал у меня тут! — он ласково похлопал по камере. — Тут даже обработка не нужна! Хотя? лучше я их сделаю черно-белыми! Или в цвете? Так, ладно, позже об этом. Муза, готова?

Я устало вздохнула. По правде сказать, я сказочно заебалась. И внутри все противилось. Я не хочу быть его музой. Я хочу расшибить ему башку этой гитарой. Может, тогда его спесь немного поубавится.

— Рори, смени лицо на более доброжелательное, встань красиво, обними парня и начинаем, — раздраженно вклинился Леонид.

Я не выдержала и подняла на него злобный взгляд.

— Так вы хотите, чтобы я была музой или шлюхой? Если речь про его творческое логово, на кой черт я должна к нему лезть, если он тут свои песни сочиняет? Я НЕ должна здесь лезть на передний план, и секс ту не должен лезть на передний план. Это место – про него и про творчество, а не про него и меня. Про музыку, про магию, про волшебство! Нельзя забывать, что у каждого персонажа своя жизнь и свои особенности. Здесь я должна быть таким же фоном, как и гитары на стене. Эти фотки должны быть стильными, вкусными, а не очередной софт порнухой. Если бы ваша баба сейчас пришла сюда и начала вам на шею вешаться – это бы смотрелось жалко и ущербно, а не искренне, как вы на то претендуете.

Фух. Немного отпустило. Правда Леонид вот-вот взорвется, я даже забеспокоилась за него. Он побагровел и сделал решительный шаг вперед, но Капюшон и Генри одновременно и произнесли:

— Она права.

— Секса было достаточно там, — парень кивнул в сторону зоны с кроватью. — А тут я бы не позволил ни одной женщине висеть на моей шее, пока я пытаюсь писать музыку. Никто бы не позволил. Это будет фальшиво, а люди чуют фальшь лучше запаха секса, которого вам все время мало.

Ой, посмотрите-ка: он со мной в чем-то согласен! Ну, надо-же. Надо записать в позолоченный блокнот имени его божественного величества.

Генри вклинился.

— Согласен с Рори, здесь мы должны сделать стильно и вкусно. Это она умеет лучше всего. Но акцент должен быть на парне.

Леонид сделал резкий шаг вперед и поправил очки, обведя пристальным, полным желчи взглядом Генри и Фаера.

— После съемки жду вас в своем кабинете, — с этим словами он развернулся и удалился куда-то в недра зала, видимо, в свою вампирскую пещеру, которую называет кабинетом.

— Генри, как насчет добавить немного дыма и приглушить свет? Мне кажется, будет хорошо, — идея пришла ко мне внезапно, как раньше – когда в моей работе было больше творчества и меньше бабла.

Фотограф щелкнул пальцами, переведя на меня взгляд от удаляющегося режиссера.

— Гениально! Умница! Тащите дым сюда. Света, залезай на стремянку, заклей датчик дыма.

— И можно мне обратно мои джинсы? Я похожа на эмо-проституку в этих чулках, — я решила таранить до конца, раз Леонид все равно оказался в меньшинстве. — В джинсах будет стильно, в этом – дешевка.

Генри постучал пальцем по губам, посмотрел на меня через камеру.

— Да, милая, ты права! Сейчас дешевка. А я все думал, что мне режет глаз. Я в таком виде тебя снимать не буду. Дайте ей джинсы!

Я не стала дожидаться, пока мне принесут джинсы, стащила с себя ботинки и отшвырнула их подальше, вылезла из юбки и поспешила избавиться от чулков, оставшись в черной майке и трусиках. Фаер все еще сидел на полу со своей дурацкой гитарой и внимательно следил за моими манипуляциями снизу вверх.

Не глядя на него, ядовитым шепотом поинтересовалась, поправляя резинку трусиков:

— Чего уставился?

Он отвернулся и произнес куда-то в сторону.

— Ты быстро учишься. Молодец.

— Мне твое одобрение не нужно. Ты ни черта обо мне не знаешь.

— Скоро узнаю, — спокойно произнес он.

Это прозвучало как угроза. Как приговор. Как ему удается обычные слова говорить... так? Я усилием воли заткнула себе рот. Единственно правильным решением будет игнорировать эти провокации. Пока я не научусь сразу понимать, чего он добивается. И не давать ему этого.

Несколько минут спустя мы приступили к съемке. Я делала то, что умела лучше всего: нестандартное, взрывное, на грани фола. Готова спорить, что результат будет обалденным. Фаер на переднем плане, олицетворяющий собой мужественность, силу и идеологию всей группы. И хрупкая девушка на заднем, с еле уловимыми очертаниями сквозь пелену дыма и выразительным взглядом на бледном лице. Я попросила Генри сделать фокус именно на мое лицо, на глаза, остальное можно размыть. На этот раз я хотела быть музой – эфимерной, неуловимой, сводящей с ума несчастных творцов. Я хотела, чтобы эти фотки врезались ему в память и чтобы мои глаза снились ему в кошмарах. Ничего из себя не представляю? Посмотрим, как ты заговоришь, когда увидишь снимки, дорогой.

Меня вернули домой уже за полночь. Фотосет затянулся. Мы с Генри неожиданно поймали одну волну и я смогла выдать то, что делала в свои лучшие времена: выложиться на все сто. Даже без обработки снимки были очень близки к тому, что я видела в своей голове. Но в машине весь энтузиазм улетучился и я снова осталась один на один с собой. А хуже этого – только обнимашки с Фаером.

В душе я провела больше часа, с маниакальным остервенением отмывая себя от слоев пудры, боевой раскраски и следов его рук. Как жаль, что ничего такого не придумали для души. Ну, кроме алкоголя. Душе было по-прежнему грязно.

Сегодня я не стала пить. Вместо этого завернулась в одеяло и уткнулась в телефон. Лиза сказала, что расписание уже забито в календарь. Фотосет был неприятным сюрпризом, но я сама тут проебалась, не спорю. Но больше этого не повторится. Больше часа я дотошно пролистывала неделю за неделей.

Я удивлю тебя, засранец в капюшоне. Я сдеру с тебя кожу точно также, как ты сегодня содрал мою.

## Глава 5

Почти три недели спустя, когда огромный объем подготовительной работы был завершен, настало время нашего официального знакомства. После которого все, наконец, закрутится. На носу декабрь: времени у нас осталось не так много на все про все. График с каждым днем становился все более напряженным: со мной успели записать последний в этом году сезон шоу и сняли в паре второсортных тв-передач, чтобы народ привык к моему новому внешнему виду. Я-то сама привыкнуть все еще не могу. Плюс съемки в двух новогодних шоу, два выпуска на радио в прайм-тайм и вручение награды на престижной музыкальной премии. На премию меня вряд-ли пригласят еще раз, потому что девица, которой я эту награду вручила, убежала со сцены в слезах. Да и хрен с ней, надо проще относиться к конструктивной критике.

После того злополучного фотосета мы с Флаером больше не пересекались. У него тоже был плотный съемочный график, который никак не получалось состыковать с моим. Леонид был крайне недоволен и очень переживал, что без совместных репетиций я непременно облажаюсь в первый же день. Поэтому мне дополнительно наняли педагога по актерскому мастерству. И через неделю второго: первый не оценил мое чувство юмора. Немудрено, что по мнению Леонида, которое он высказал вслух, Капюшон был куда более надежным исполнителем, так что именно ему придется, если что, брать ситуацию в свои крепкие мужские руки и возвращать на сценарные рельсы. Да и флаг ему в эти самые руки. Хотя, лучше прямо в напыщенную задницу.

Итак, сегодня Рори отправится на вечеринку в честь открытия крайне претенциозного рок-бара в самом сердце тусовочной части города. Очень похоже на Рори, кстати, тут прям в точку. На этой вечеринке Рори немного выпьет, расслабится, а потом на сцену пригласят раскачать народ Драгон Фаер – ведь они самые крутые рокеры этого сезона, группа-сенсация, группа-прорыв. Кому, как не им выступать на открытии подобного заведения. А Рори решит, что сероглазый парень очень хорош собой, выпьет с ним по стаканчику и может они даже потрахаются ночью, но это оставим на домысли публики: нас лишь пофоткают у отеля хорошо оплаченные профессиональные папарацци. Мои основные задачи на сегодня: не надраться до беспамятства, не проявлять к Фаеру публичную неприязнь и не орать, что все это гребаное фуфло.

На этот раз над моим образом тщательно потрудились уже совсем другие стилисты – предыдущих после провала на фотосете уволили. Мою задницу старательно упаковали в жемчужное узкое платье до колен с соблазнительным вырезом и выдали туфли на высоченных каблуках. Ничего общего с тематикой рока на этот раз. Просто одинокая скучающая светская львица на пороге выхода в тираж. Несмотря на неоднократную проработку этого дня, я все равно немного волновалась. Пусть на меня не возлагали особых надежд, мне не хотелось облажаться. Я хотела доказать, что могу отработать не хуже него. Я ведь и в самом деле могу. Раньше могла и сейчас смогу.

Итак, день нашей судьбоносной встречи настал.

Я сидела у барной стойки неподалеку от сцены и неспешно потягивала джин с тоником в ожидании своего принца. Не на белом коне, скорее на бешеной гиене. Но я отвлеклась. В основательно прокуренном воздухе витал запах роскоши, дурмана и драйва. Бар был набит битком. Молодые, богатые и красивые предавались отчаянным попыткам словить кайф любым доступным образом. А когда у тебя дофига денег – все способы доступны. Уж мне-то это хорошо известно… Кстати, пока я цедила свой коктейль, меня уже трижды обхаживали с предложением весело провести время. Но на этот раз я совсем не горю желанием снова загреметь в реабилитационную клинику, посему все трое были посланы нахер в максимально грубой форме.

Я еще раз флегматично огляделась, повсюду натыкаясь на одинаковые пустые взгляды. Фишка в том, что в этом кроется трагедия доступности: чем что-то доступнее, тем быстрее оно приедается, тем меньше удовольствия приносит. В конце-концов, вы подходите к той черте, за которой уже ничего не может вас ни удивить, ни порадовать, ни хоть сколько-нибудь встряхнуть. Вот и сейчас холеные силиконовые цыпочки с розовыми когтями и надутыми губами, облаченные в нелепые кожаные косухи – видимо, чтобы соответствовать тематике вечеринки и стилю самого бара, грустно дрейфовали от одних мужиков к другим, в слабой надежде поживиться чем-то новеньким.

В числе новенького был обещан и мой суженый, только они пока не знали, что он мой. Ну, гипотетически – мой. В кавычках. Жирных таких, но все же. Интересно, какие бабы ему нравятся? Я еще раз оглядела зал. Здесь явно не его аудитория. Дюжина знакомых лиц в толпе – это представители шоубиза, для которых тусить на таких вечеринках – обыкновенная рутина. Остальные – просто богатенькие и скучающие, жаждущие новой крови. Блэк Фаер сегодня это то, что им подадут на десерт.

Справа от меня, со стороны сцены, воздух неожиданно разорвал пронзительный визг гитары, вероломно прервав мои размышления. Словно по взмаху волшебной палочки невидимого дирижера, вся толпа синхронно всколыхнулась и умолкла. Бар погрузился в темноту и тягучее, тревожное молчание. Я повернула голову к сцене. Она тоже была погружена во мрак, но затем резко осветилась новенькими стробоскопами, на секунду вырвав из мрака несколько мужских фигур. Зал ожил, возбужденно загудел, ожила и ведущая, которая с придыханием начала подводку к началу выступления Драгон Фаер. Когда, казалось, она кончит прямо на микрофон, барабанщика, того лысого милаху с голубыми глазами, похоже, задолбало ждать, и он заглушил ее блеяние мощной барабанной дробью. Зал дрогнул.

Сцена снова ярко осветилась, демонстрируя публике четверку хедлайнеров этого и, видимо, будущего сезона. Я еще не видела их бас-гитариста, но сейчас было и не до него: картина в целом была куда интереснее. Мое сердце забилось в такт барабанам, потому что…

Потому что – что, Мира?

Потому что они выглядели как боги. Я не часто бросаюсь такими громкими формулировками, но сейчас это было именно так. Четверо мрачных мужчин в черном, с загримированными под драконью чешую лицами и руками смотрелись на сцене настолько органично, настолько мощно, настолько, черт их побери, сексуально, что дух захватывало. Единый, целостный, внеземной организм, буквально заполняющий своей бешеной энергетикой все пространство вокруг.

Я внимательно разглядывала их с ног до головы, в поисках хоть каких-то изъянов, но так ничего и не нашла. Ненормальные, ненастоящие, чертовы всадники Апокалипсиса. Мой взгляд остановился, наконец, на главаре этой феерической шайки. Он держал в руках электрогитару и его пальцы скользили по струнам с такой скоростью и грацией, что даже мне, давным-давно напрочь зачерствевшей дамочке, захотелось на мгновение стать этой самой гитарой в его руках.

Блин, кажется, у кого-то слишком давно не было мужика, да, дорогуша?

Лет десять назад я бы непременно вскочила и понеслась к сцене, выкрикивая слова любви, расталкивая соперниц, попутно размазывая по лицу тушь и вырывая на себе черные патлы. Но сейчас я лишь развернулась к сцене, закинула ногу на ногу, покрепче сжав бедра, и уставилась во все глаза. Я не видела его почти месяц с того фотосета и еще недавно очень радовалась этому факту, но сейчас… Сейчас я хочу видеть его. Я хочу слышать его. Это звоночек, плохой звоночек, но я привыкла потакать своим хотелкам. И я получу то, чего хочу, даже если придется расплачиваться своей жалкой душонкой. Почему-то сейчас я была уверена, что меня отделяет от пропасти совсем немного. Я бы хотела, чтобы он завизжал срывающимся голосом что-то нечленораздельное, чтобы я мысленно проблевалась и сосредоточилась на нашем деле, и на моем деле, но это не про него. Он как чертово воплощение совершенства (ну, за исключением дрянного языка), и петь он будет также.

И вот, он не спеша обвел взглядом толпу, затем еще раз – наши взгляды встретились. Не отрывая от меня сверкающих серебром глаз, он медленно наклонился к микрофону и, почти касаясь его губами, запел низким, с легкой хрипотцой, совершенно невероятным по глубине голосом, от которого по всему телу понеслись волнами мурашки. Этот голос проникал внутрь, медленно расползался по венам, обжигая, подбирался к самому сердцу. Он отлично знал, что делал. И смотрел – жадно, откровенно, на то, как я теряю контроль над собой.

Вот и пропасть.

Пока зал сотрясался от совершенно нереального по красоте и ритмичности музыкального ряда и его гипнотизирующего голоса, мне казалось, что здесь только он и я. Так и было задумано – установить зрительный контакт, который многие заметят. Но это было нечто большее. Личное. Интимное. Вероятно, я сидела с открытым ртом, потому что он вдруг удовлетворенно улыбнулся и, наконец, перевел взгляд на других людей. Парень стянул с себя рубашку, обнажив рельефный торс, швырнул ее куда-то в сторону и громко проорал приветствие, эхом прокатившееся по всему залу. И зал, сраженный его мощной энергетикой, синхронно проорал что-то в ответ. Первый медленный трек сменился другим, куда более бодрым по тональности, но я все еще была поражена и совершенно не способна двигаться. У меня есть еще четыре песни, чтобы прийти в себя: их сет лист включал всего шесть треков. Да и то, по большому счету, все это было сделано только для того, чтобы мы могли красиво публично познакомиться. Изначально речь шла о трех треках, но парни заявили, что им дольше разбирать оборудование.

Я выдохнула, прикрыла рот, допила свой джин. С удивлением посмотрела на свои туфли, ритмично постукивающие каблуком в такт песне. Осмотрела людей. Девушки с надутыми губами трясли волосами и сиськми, что-то визжали. Пошел третий трек и люди уже просто начали сходить с ума. На сцену полетели чьи-то трусики. Я удивленно вскинула бровь и посмотрела на Фаера. Он усмехнулся и игриво покачал головой кому-то в толпе. Следом незамедлительно полетели еще две штуки. И, судя по тому, что их служба охраны даже бровью не повела – один из секьюрити просто и очень невозмутимо стряхнул со своей руки не долетевшую до сцены тряпку, – такое развитие событий на их выступлениях что-то вроде нормы.

Но не для меня. Чужие трусы, раскиданные вокруг почти моего почти мужа, знатно раздражали, по какой-то ускользающей от меня причине. Терпеть это еще три песни я не хочу. По плану я должна дождаться конца его выступления, после которого он сам подойдет ко мне, спрыгнув прямо со сцены. Красиво, конечно, надежно, но безумно банально. Может, тоже трусами в него запустить? Я огляделась и идея пришла сама по себе. Идея, на которую Мира никогда бы не согласилась. А Рори – напротив, сделала бы не моргнув и глазом. Барная стойка тянулась вдоль всей стены почти до самой сцены. Там метра три-четыре забитого людьми танцпола. Тут уже не протолкнуться, сомневаюсь, что ему дадут спокойно до меня дойти. Так что Рори спешит на помощь своей судьбе.

Я поманила бармена к себе и коротко озвучила ему свой план, подкрепив еще тепленькой штукой баксов, выуженной из декольте. Затем постучала пальцем по плечу рядом стоящего парня довольно внушительных размеров. Он развернулся ко мне с недовольной рожей, но когда увидел, кто посмел до него дотронуться, расплылся в улыбке.

— Милый, помоги девушке залезть на барную стойку, будь душкой.

Здоровяк подхватил меня на руки, словно пушинку, и бережно опустил на стойку, не забыв ущипнуть за задницу. Приемлемая цена. Теперь всего-то и делов: не поскользнуться, не подвернуть ногу на огромных каблуках и дойти до точки назначения без лишних приключений. Я выпрямилась во весь рост, окинула зал взглядом, словно я тоже на сцене. Отчасти, так оно и есть. Из-за белого сверкающего платья я была как бельмо – меня сразу заметили и начали одобрительно свистеть и тыкать в меня пальцами. Я перевела взгляд на сцену: теперь, с такой высоты, мне было отлично их видно. А им меня. Все четверо смотрели в мою сторону, по лицу Фаера пробежало беспокойство, которое он быстро спрятал. Остальные же наблюдали с явным любопытством.

Я неспешно двинулась вперед, слегка виляя бедрами – как по подиуму. К счастью, этот навык, видимо, остался в моем ДНК – я все еще могу пройти красиво по прямой в абсолютно любом состоянии. Сначала я пыталась аккуратно лавировать между оставленными стаканами, но быстро плюнула, и стала просто сталкивать все препятствия со стола – думаю, в обмен на хорошее шоу организаторы переживают утрату дюжины бокалов. Вся команда охраны буквально уперлась в меня настороженными взглядами, готовые сорваться в любую секунду, но у них есть четкие инструкции: в наше с ним шоу ни при каких обстоятельствах не вмешиваться, так как мы работаем по сценарию. Вернее — они думают, что мы работаем по сценарию…

Убедившись, что все под контролем, я перевела взгляд обратно на Фаера. Теперь твоя очередь, дорогой, смотреть на меня как на богиню. Парень, не отрывая от меня глаз, подтащил микрофонную стойку к краю сцены с той стороны, куда двигалась я. Он вальяжно оперся одной ногой о колонку на краю сцены и заканчивал свою песню с легкой улыбкой наблюдая за моими действиями.

Я подошла к самому краю как раз тогда, когда музыка смолкла. Внизу раздался громкий хлопок открывающегося шампанского. Бармен – красавчик, отлично подгадал время. Он протянул мне дымящийся бокал игристого. Все вокруг смотрели на меня. Парни не спешили приступать к последнему треку. Я улыбнулась Фаеру и сделала глоток. Затем просто разжала пальцы, отпустив недопитый бокал в непродолжительный свободный полет до пола.

— Парень! — крикнула я, хотя он бы и так услышал – нас разделяло всего ничего. — Есть предложение.

Я слышала, как он усмехнулся в микрофон.

— Внимательно слушаю, мой ангел, — раздался его низкий, немного запыхавшийся голос.

Как жаль, что все это не по-настоящему. По-настоящему он никогда бы не стал меня слушать. Никогда бы не назвал ангелом. По-настоящему он меня ненавидит. А я должна его. Я тряхнула волосами, откидывая их за спину. Не жаль мне. Не жаль.

— Выброси это тряпье, — я пренебрежительно кивнула в сторону горки разнокалиберных труселей на полу. — И взамен получишь эти, — я легонько похлопала себя по бедрам и вопросительно наклонила голову, в ожидании его реакции.

В зале поднялся гам. Кто-то выкрикивал мое имя. Кто-то свистел, кто-то визжал в знак поддержки. Фаер смотрел на меня в упор, сверкая глазами в свете софитов. Чертов гад молчал.

— Девчонки, усложните-ка ему задачу! — заразительно крикнула я, прекрасная владея техникой манипуляции: мне не нужна толпа разъяренных девиц, мне нужна толпа сообщниц. — С меня бокал Moёt для каждой, чьи трусики долетят до этого типа!

И целая бутылка, если кто-нибудь поможет мне запихать ему эти трусики прямо в глотку… Но это я озвучивать уже не стала.

Это сработало. А также то, что дамы уже успели изрядно накидаться и распробовать всю ту дрянь, что им тут активно предлагали весьма искушенные в развлечениях кавалеры. Артиллерийский обстрел труселями превзошел мои самые скромные ожидания: сцена быстро покрывалась разноцветным кружевом, парочка экземпляров даже угодила прямо в него. Парни на сцене скрестили руки на груди и в голос ржали, затем переглянулись и, видимо, решили немного развлечься: гитарист ловко подхватил долетевший до него экземпляр и натянул на голову, как шлем, а барабанщик принялся задорно бегать по сцене и ловить кружевные снаряды своими палочками. Глядя на это, я с огромным трудом сдерживала смех, пытаясь при этом сохранить соблазнительную мину. Кажется, веселились все, кроме Фаера – он продолжал молча сверлить меня глазами, возможно, уже обдумывая план мести.

— Парни! — вдруг раздался его хриплый голос в микрофон. — Усложним и ей задачу?

Громкий мужской хор “Да!” прогрохотал, вероятно, на весь район.

А мы с Фаером могли бы неплохо подрабатывать на свадьбах и корпоративах!

Я прищурилась в ожидании атаки.

— Я принимаю твое предложение. При условии что сниму их сам, прямо здесь, — он указал на сцену, не скрывая злорадства.

Я ожидала от него всякого, но, почему-то, не этого. Толпа взвыла, не выдерживая накала. Еще немного – и они сами с меня стянут все, что можно, и порвут на тряпки. Чьи-то руки уже потянулись к моим ногам – пришлось быстро отступить на шаг назад. От сцены незамедлительно отделились крепкие мужчины в черных футболках и настойчиво оттеснили толпу от барной стойки, оставляя мне узкий коридор к сцене.

— Продано, — с едкой усмешкой ответила я, понимая, что дальше тянуть время нельзя. Останусь здесь – меня разорвут на сувениры.

Зал взорвался аплодисментами. Пока я прикидывала в уме, как эффектнее слезть со стойки, Фаер успел ловко спрыгнуть со сцены и подошел ко мне. Ни секунды не медля он по-хозяйски обхватил меня руками под задницей и без лишних церемоний перекинул через плечо.

Под воодушевленный свист зала я зашипела, как змея на сковородке:

— Ты что творишь? Отпусти немедленно!

— Спешу забрать мой приз. Пока он не успел убежать, как обычно, — еле слышно добавил он, слегка шлепнув меня по заднице и, как ни в чем не бывало, продолжил преспокойно идти дальше.

Я сжала зубы и, пребывая весь путь на сцену в этом унизительном положении, имела удовольствие во всех мельчайших подробностях (кверх ногами, правда) разглядывать огромного черного дракона, набитого на его спине. И ведь это еще не самое ужасное, что меня ждет. Я тяжело вздохнула, когда он вернул мне вертикальное положение, и подняла на него глаза, с самой вызывающей улыбкой, на какую только была способна.

Я его убью. Размажу. Растопчу. В пыль сотру. Ногтями соскребу его дракона вместе с кожей.

Но позже.

Пару секунд мы смотрели друг на друга и прекрасно понимали, о чем каждый думает. Даже под его жутковатым гримом я видела, как он веселился, видя мою натянутую улыбку и метающие молнии глаза. И, скорее всего, предвкушал мое унижение со снятием трусов. Оставалось только принять свое поражение. Достойно. Насколько это возможно с учетом предмета нашей сделки. Будь у нас когда-нибудь дети, отличная бы вышла история о знакомстве мамы с папой: мама хорошенько прибухнула, залезла на барную стойку, а папа приволок ее на сцену, как мешок гнилой картошки, и стащил с нее трусы на глазах у всей толпы своих фанатов. Как же мило!

Мой партнер тем временем дал отмашку группе и неожиданно притянул меня к себе, обхватив свободной рукой и утягивая в неспешный танец.

Рок-медляк? Серьезно? Но – да, это было что-то вроде этого. Его голос, теперь прямо над моим ухом, впивался раскаленными клешнями в голову, дергая за те струны, которые никому трогать не позволено. Бороться с этим было слишком трудно, он словно был повсюду, каждой отравленной нотой проникая в клетки моего тела, забираясь мне под кожу – отравляя, мучая, дразня. От бессилия я уткнулась носом в его плечо, пытаясь сопротивляться изо всех сил. Но он обволакивал меня, как чертов туман – своим запахом, своим голосом, своими горячими руками. И все это было ядовитым. Иначе как объяснить, что все мои органы чувств были обострены настолько, что грозились в любой момент просто взорваться? Чертов дракон.

А потом я почувствовала, как его свободная рука неспешно, но уверенно, продвигается к краю моего платья.

Сукин же сын, он это сделает! Он правда это сделает…

Хотя, чего еще ожидать от парня с телом дьявола, душой рокера и голосом ангела. Я попыталась осторожно отстраниться, но он лишь крепче прижал меня к себе, практически лишая возможности шевелиться. Я поняла. Он взял все в свои руки весьма буквально. Черт, отчего мне так…стыдно? Да и когда в последний раз мне вообще было стыдно? Давно, очень давно. Это ведь моя работа. Мой образ. Я для всех всегда была неадекватной оторвой – что такое потанцевать с парнем на сцене и позволить ему стянуть трусики на память, по сравнению с тем, что я творила раньше? Ладно, надо отыграть до конца. Пошло все к черту. Оторва так оторва.

Я дернула его на себя, вынуждая остановиться и откинула голову назад, чтобы смотреть ему в глаза. Я не стану прятаться у тебя за пазухой, дорогой, пока ты сделаешь все сам. Я хочу видеть твои глаза, когда ты залезешь ко мне под юбку на глазах у сотен людей. Он прищурился, продолжая как ни в чем ни бывало петь куплет – что-то про вечные отравляющие узы однажды полюбивших друг друга людей. Я неспешно повела колено вверх по его ноге, буквально вкладывая свое сильно оголившееся бедро прямо ему в руку и открывая свободный доступ под задравшееся платье. Давай, парень. Покончим с этим побыстрее.

Он спокойно выдержал мой взгляд, а затем резко подбросил меня за бедро наверх, из-за чего я буквально запрыгнула на него, машинально обхватив руками за шею, и практически уткнулась носом в его лицо. Песня подходила к концу, остался лишь музыкальный проигрыш. Он швырнул микрофон куда-то в сторону и перехватил меня за талию освободившейся рукой.

— Хотела смотреть мне в глаза? Смотри, — он прошептал прямо мне в губы, в то время как его рука уверенно скользнула по моему бедру, легонько стягивая нитку трусиков вниз.

Я сжала зубы, заставляя себя не думать о том, где сейчас его рука. И о том, какая она горячая.

— Я просто делаю свою работу, — сквозь зубы процедила я, не придумав ничего лучше.

Сердце билось как бешеное.

Его губы дрогнули в улыбке.

— Конечно. Я тоже. Свою.

И вдруг его губы коснулись моих – так быстро и так неожиданно, что я просто не успела ничего понять. Как только это произошло, окружающий мир стал фоном – далеким, шумным, но не настолько, чтобы заглушить гулкие удары моего собственного сердца. Один за одним, они отбивали какой-то свой, дикий ритм в ушах, вынуждая чувствовать происходящее гораздо острее, прислушиваться к каждому ощущению. Его вкус, его горячая кожа на моей, его запах, его сила – все это превратило меня из активного участника в стороннего наблюдателя, словно из тела вышибли дух и этот дух теперь просто флегматично конспектировал.

Не знаю, сколько это длилось, как вообще это случилось и, самое главное – зачем, но дух вернулся в бренное тело также резко, как и исчез – как только он отпустил меня. В себя я пришла уже стоя на сцене двумя ногами, наступив острым каблуком на нежное кружево еще недавно моего белья. Вокруг стоял ужасный шум: ребята из группы устроили что-то вроде саундтрека для нашего поцелуя, отбивая заводной ритм, люди орали, свистели, визжали. А мои губы горели огнем. И сердце так сильно сотрясало всю грудь, что я побоялась, что это может быть слишком заметным. Аккуратно подцепив белое кружево носком туфли, я подтолкнула его к ногам мужчины.

— Было приятно познакомиться, — бросила в его сторону, не поднимая глаз, и повернулась к залу. — Как вам шоу, народ? — заорала я в толпу.

Зал завизжал.

— Громче!

Зал утонул в оглушающе гуле.

Записывайте: “Рори – ведущая на свадьбы, похороны, корпоративы и банкеты. Дорого, но круто.”

— Мне тоже понравилось, — развязно крикнула я, отсалютовав, когда гул стих. — А теперь пришло время сдержать остальные обещания: всем девушкам без трусиков – шампанское за мой счет!

Это мой бонус для бармена. Может, хоть он сегодня будет счастливым человеком.

Сама я спрыгнула со сцены и направилась к пока еще свободному месту у бара, заливать дыру в своей душе чем-нибудь содержащим много джина.

## Глава 6

Он опустился на стул рядом со мной сильно позже, спустя три с половиной джин-тоника, которыми я отчаянно, но безуспешно пыталась смыть следы его губ на своих. Все голозадые дамочки уже успели получить свое бесплатное шампанское и отчалили на танцпол, так что свободных мест было полно. Особенно вокруг меня: мазохистов, готовых терпеть мою особу, тут не нашлось. Парень был уже без грима, в своей привычной одежде – джинсы и его любимая потрепанная жизнью толстовка. От него приятно пахло гелем для душа и мятной жвачкой. Зато я сидела все в том же платье, по-прежнему с голой задницей и пахло от меня не фиалками, а джином и сигаретами.

— Как дела? — осторожно поинтересовался он.

Я мрачно улыбнулась, внимательно разглядывая дно стакана.

— Отлично.

Отлично, если не считать, что ты, мудак, без спроса засунул свой язык в мой рот.

Между нами вклинились две дорого одетые телочки с твердым намерением пофоткаться с Фаером. Он что-то им шепнул, они расхохотались, словно им дали глотнуть веселящего газа, и повисли на нем с двух сторон. Мигом материализовался его бодигард, но парень сделал ему знак не вмешиваться. Наблюдая краем глаза за этим цирком, я залпом допила содержимое стакана и попросила еще один. Тем временем одна из телок бесцеремонно пихнула меня в плечо:

— Сфоткай нас!

Так, блять.

Я постаралась спрятать злобный оскал за милой улыбкой и не глядя на нее вытянула руку.

— Конечно.

В мою раскрытую ладонь ничего не подозревающая курица доверчиво опустила свой гаджет. В это время бармен как раз пододвинул ко мне обновленный стакан, куда я незамедлительно и окунула новенький ядрено-розовый айфон с позолотой, очевидно сделанный на заказ. Телефон это, конечно, не убьет, но настроение губастой мадам изрядно подпортит.

— Упс.

Теперь я развернулась к счастливой троице, чтобы в полной мере насладиться вытянутой мордой этой юной светской львицы.

Львица оказалась с коготками, и с воплем “Ах ты сучка!” собралась было кинуться в атаку, но Фаер оказался проворнее: он встал передо мной и удерживая вопящую барышню одной рукой, бросил мне через плечо:

— Подожди меня у выхода, Рори.

— Блять, это Рори, я же говорила тебе! — более сообразительная подружка вцепилась в нее и потянула в обратную сторону. — Это Рори, блять!

Я хмыкнула, поднимаясь на ноги. Да, девочки, Рори и леща может дать, да так, что весь филлер из ваших надутых хлеборезок фонтаном вылетит. Показав прощальный фак беснующейся телке, я встала на цыпочки и чмокнула Фаера в шею. Смотрите, сучки: мне можно.

— Не задерживайся, дракон. Без трусов в ноябре прохладно.

Я, разумеется, не стала его нигде ждать. Во-первых, я выпила очень много. А во-вторых… Пока шла к выходу, забыла, что было во-вторых. Я натянула платье на задницу, на лицо – улыбку, и походкой королевы вышла на улицу через парадный вход. Здесь все было устроено, как полагается для помпезного открытия: огороженная ковровая дорожка, фотографы по обе ее стороны и шеренга из охраны. Я продефилировала до середины и остановилась, чтобы попозировать. В кой-то веки, это будут гламурные фоточки, а не фоточки того, как меня выносят из бара вчетвером.

Холодный ноябрьский воздух приятно пощипывал почти голое тело. Вспышки со всех сторон немного ослепили и я на доли секунды потерялась в пространстве, но потом вдруг отчетливо почувствовала его присутствие за своей спиной. Затем он подошел вплотную и слегка приобнял меня, давая всем понять, что сегодня мы вместе.

— Решила все-таки отморозить задницу? — шепнул он.

— В твои обязанности не входит беспокойство о моей заднице, — упрямо парировала я, продолжая улыбаться. Потому что должна была улыбаться по сценарию.

Мы простояли так около минуты, послушно позволя пофоткать нас со всех сторон. И когда нос начал замерзать, мужчина аккуратно потянул меня вперед, довел до машины и помог залезть, благоразумно встав позади – на тот случай, если я таки засвечу свою голую задницу. И только когда я была благополучно засунута внутрь, залез сам.

Как только дверь захлопнулась, улыбка сошла с моего лица. Больше незачем притворяться. Все. Отстрелялась.

Автомобиль плавно покатил по ночным улицам мегаполиса, а я обхватила себя руками и уставилась в окно, отчаянно игнорируя его прямой взгляд. Не хочу смотреть на него после того дурацкого поцелуя. И не буду смотреть. Буду смотреть на фонари.

Чертовы фонари, от них меня начало тошнить. Я потерла лоб.

— Устала? — его голос был обманчиво мягким, но я-то знаю, что все что я делала и делаю – раздражает его. Я раздражаю его. И это ой-как взаимно.

— Не утруждай себя разговорами из вежливости. Мне вполне комфортно в тишине.

Он усмехнулся.

— Во-первых, вежливость – не мой конек, ты могла заметить. И точно не твой. Во-вторых, ты так взбесилась из-за того, что я тебя поцеловал?

Я втянула носом воздух, готовая разорвать его в клочья.

— Во-первых, я не взбесилась, — процедила я, передразнивая его всезнающий тон. — Во-вторых, этого не было в сценарии.

Он вдруг рассмеялся так искренне и так заразительно, что я почти улыбнулась.

— Точно не тебе говорить про сценарий. Сценарий полетел к черту, когда ты решила прогуляться по барной стойке, — он задумчиво посмотрел на меня. — Хотя, вышло очень круто, если без приколов. Зрелищно. Я думал, что это будет наше самое скучное шоу, но мы с тобой взорвали зал. Ты молодец.

Я усиленно душила глупую улыбку, которая настырно лезла на лицо. Ему понравилось. Ну надо же! Вторая запись в позолоченном блокноте!

— Да, зрелищно. Только Леонид с меня три шкуры сдерет, — медленно произнесла я.

Он посмотрел в окно со странным выражением лица.

— Насчет рыжего не волнуйся. У него вчера нашли наркоты на два тюремных срока, так что… он теперь за бортом. Уже завтра нам подыщут другого режиссера. А сейчас у нас есть проблемы поважнее.

Я непонимающе уставилась на него, не веря своим ушам.

— Поважнее Леонида?

Машина остановилась. Фаер молча кивнул в окно.

Черт. У входа в отель, в который мы по сценарию должны заселиться, собралась огромная толпа девиц с плакатами и постерами Фаера. Фанатки – это страшная сила. А здесь их столько, что хватит заполнить стадион.

— Их сильно больше, чем планировалось, тебе не кажется?

— Кажется, — хрипловато протянул Фаер, копаясь в своей шевелюре.

— И что будем делать?

— Великая и ужасная Рори испугалась кучки девчонок? — с ухмылкой поинтересовался он.

Я скрестила руки на груди.

— Конечно, я ведь всего лишь маленькая испуганная девчонка. А эта кучка больших и смелых девчонок порвет за тебя любую особь женского пола. Не хочу быть первой жертвой.

Он наклонился ко мне и его глаза сверкнули недобрым блеском.

— Тебя так задели мои слова, Мира?

Перехватив мою взмывшую в воздух ладонь, он крепко взял меня за запястье и потянул за собой, выпрыгивая из авто.

— Ты ненормальный, слышишь! — все, что я успела выкрикнуть ему в спину, прежде чем нас оглушил рев толпы влюбленных в него девиц.

Знаете, на что это похоже? Это похоже на прыжок с пирса в бушующее море. Когда непонятно, где верх, где низ, как дышать, куда плыть. Уши моментально заложило от воплей, полный дезориентир. Единственное, на чем я могла сосредоточиться — это его пальцы, настойчиво, до боли сжимающие мою руку. Это немного успокаивало. Вот если бы он меня отпустил сейчас – я бы сошла с ума от ужаса. Я панически боюсь толпы.

Я не сразу поняла, что по обе стороны от нас активно работают локтями четверо здоровенных мужиков, помогая нам продвигаться ко входу. Это окончательно вернуло меня в нормальное русло. Фаер периодически останавливался, чтобы подписать свободной рукой бумажки, руки и сиськи, позволял себя фоткать, но сам ни с кем не фоткался. Когда мы, наконец, шагнули на ступеньки лестницы отеля, он остановился, развернулся к толпе и притянул меня к себе.

Гул обиды и разочарования, вопли “Нет”, “Только не она”, “Шлюха” прокатились по толпе. Бешеные сучки чем-то швырнули в меня. Охранник тут же выступил вперед, но я отпихнула его от себя. Обвела девиц победоносным взглядом, натянула высокомерную улыбку, медленно повернулась к Фаеру и сквозь зубы прошипела:

— Целуй меня. Быстро.

Он вскинул бровь.

— Понравилось? — усмехнулся он и, не дав мне возразить, наклонился и поцеловал, крепко удерживая одной рукой за шею, а другой – за талию.

Я слышала, как взбесилась толпа: кто-то зарыдал, кто-то скандировал его имя, кто-то просто визжал. Защелкали затворы камер: подключились папарацци. Мы дали им достаточно материала сегодня, пора сворачивать удочки. Я мягко уперлась свободной рукой в его грудь, отталкивая от себя. Так получилось, что прямо под моей ладонью билось его сердце, очень быстро билось. От чего? От адреналина или от меня? Я сильнее толкнула его и промычала:

— Достаточно!

Но парень и не подумал отпустить – наоборот, нарочно прикусил меня за губу, крепче обхватив ладонью мою шею. Я замычала от негодования и неожиданной боли. Фаер настырно выждал еще какое-то время, затем лениво отстранился от моих губ, наклонился и прошептал на ухо, продолжая удерживать меня за шею:

— Я сам решу, когда мне достаточно. И когда пора заканчивать. Поняла?

— Заканчивать будешь со своей рукой. Понял? — я высвободилась и подняла на него взгляд, полный ярости.

Его глаза сверкнули. Он схватил меня за руку и притянул к себе обратно, заключая в стальные объятия, нарочно сжимая мои ребра до хруста. Нас снова ослепили десятки вспышек. Пока я зажмурилась, он наклонился и, обжигая горячим дыханием, произнес:

— Продолжай в том же духе, Рори. Жаль, некому оценить твой перфоманс, кроме меня. Уверен, Леониду бы понравилось.

Он сделал знак охране и нас быстро повели внутрь отеля, прямиком к лифтам, минуя ресепшн. А там нас ожидали печальные новости: отель окружен фанатками по всему периметру, так что улизнуть отсюда тайком, как мы изначально планировали – не получится. Но зато отель готов предоставить нам свой лучший номер. Охренеть какое счастье!

Трое парней из службы охраны впечатляющих размеров сопроводили нас до дверей номера и войти внутрь разрешили только после тщательного осмотра всех помещений. Стандартная процедура.

Когда, наконец, за моей спиной захлопнулась дверь, я с ужасом поняла, что это конечная остановка на сегодня: нас на самом деле запихали вдвоем в один номер. Пусть и огромный номер, но все же. Фаер стоял в нескольких шагах от меня, скрестив руки на груди.

— Я прямо вижу, как заскрипели шестеренки в твоей крошечной голове, — с издевкой прокомментировал он, продолжая в упор на меня смотреть.

— Лучше иметь крошечную голову, чем крошечный член, — я выдала прежде, чем успела подумать, что лучше, все таки, было бы промолчать.

Парень холодно усмехнулся и медленно двинулся на меня, стаскивая по пути свою толстовку вместе с футболкой. Оставшись по пояс голым, он остановился лишь тогда, когда я полностью вжалась спиной в стену и между нами совсем не осталось пространства. Ни капли. Он с силой уперся огромными руками в стену по обе стороны от моих плечей, лишив меня возможности пошевелиться. Оказавшись в этом капкане, я оторопело уставилась на него, широко распахнув глаза. Какого черта?

Он прошелся оценивающим взглядом по моему лицу и остановился на глазах. Затем произнес тихим, обволакивающим голосом:

— Ты очень красивая, Рори. Когда молчишь. Когда твой дрянной рот не извергает всякую хрень. И я вижу решение нашей проблемы в том, чтобы заткнуть этот рот чем-нибудь. Как насчет моего члена? Заодно и узнаешь, крошечный он или нет.

Тяжелый взгляд мутно-серых глаз, обрамленных густыми черными ресницами, заставлял все внутренности сжаться в тугой комок. Этот взгляд был по-прежнему внимательным и по-прежнему убийственно холодным. И полностью исключал возможность того, что его обладатель шутит.

Я встала на носочки – пришлось, несмотря на огромные каблуки, чтобы дотянуться до его лица и показать, что я его совсем не боюсь. Ни его, ни его дурацких угроз. Хотя на самом деле очень боюсь, потому что, черт его знает, что у него на уме. И если на уме у него что-то нехорошее, у меня нет ни единого шанса против него. Он – здоровенная куча мужика, а я – маленькая тощая блоха. И дрянной рот – это мое единственное оружие. Увы. Так что я собрала весь свой страх и всю свою злость в кучку и выплеснула на него, тщательно выговаривая каждое слово:

— Я уже говорила тебе: мне насрать на тебя, и тем более на твой член. Но будь уверен – если ты решишь рискнуть здоровьем и он попадет в мой дрянной рот, я его откушу. По самые яйца. Так что, если ты не планируешь делать пение фальцетом фишкой своего будущего альбома, лучше держи свой крошечный – или какой он у тебя там, член в своих гребаных штанах.

Прошло несколько секунд, пока мы молча испытывали друг друга на прочность, впившись почерневшими глазами, практически нос к носу. Затем он медленно наклонился к моему лицу, все еще удерживая мой взгляд. Я инстинктивно уперлась в него рукой, но он перехватил ее за запястье и отвел в сторону.

— Какого черта ты вытворяешь? — прорычала я.

— Ты врешь.

— А ты проверь.

— Уже проверяю, — улыбнулся он, почти дотронувшись до меня губами.

По коже тут же пробежали мурашки. И это чертовски меня злило!

Так, все. Хватит. Я изо всех сил дернулась.

— Отвали, придурок! Не знаю, на что рассчитан твой перфоманс, но он точно не по адресу! Пробегись по отелю, если ищешь ценительниц отбитых мудаков!

Он медленно выпрямился, нагло улыбаясь во весь рот.

Похож на сбежавшего из преисподней черта. Крайне обаятельного чистокровного ублюдка.

— Еще как по адресу, милая. Пара фактов. Первый: ты дрожишь, когда я слишком близко. Второй: ты покрываешься мурашками там, где я тебя трогаю. Третий – у тебя пульс зашкаливает, — он выразительно глянул на мое запястье, которое все еще было крепко зажато в его руке. — И, последнее – это пока не факт, а, скорее, вывод. Но мы легко можем с тобой проверить. Видимо, тебя заводит, когда с тобой обращаются как с маленькой дешевой дрянью. Ты все еще без трусиков, и готов поставить что угодно, что ты вся мокрая. Я прав?

Мои глаза сузились. Не знаю, что за грязную игру он затеял, но я в нее играть не буду.

— Давай-ка кое-что проясним. Ты, видимо, привык, что все соплячки в зоне твоей видимости незамедлительно текут и стремятся запрыгнуть на твой детородный орган. Несмотря на то, что ты говоришь или делаешь. И поэтому тебя смущает, что я до сих пор не поступила также. Ты сейчас пытаешься мне доказать, что я тебя хочу? Так вот, твоя ошибка в том, что это не так. Все, что я делала ранее – шоу. Это моя работа. Говорить и делать всякую херню. И я буду продолжать, я буду вытворять еще и не такое, на публике. Рори будет. Мой пульс зашкаливает, потому что уровень идиотии зашкаливает. Даже для меня. Услышь меня, пожалуйста. И оставь в покое. Мы коллеги, а не кролики, и сношаться по углам не будем. Мне насрать, что ты обо мне думаешь и что тебе про меня говорили, но усеки одну вещь – твоей шлюхой я не буду. Ты понял?

Я тяжело выдохнула через нос, ожидая реакции. Я выложила ему все, как есть. Даже почти не соврала. Почти.

— Ого, — он мягко улыбнулся, осматривая мое лицо с совершенно неприкрытым удовлетворением. — Приятно, познакомиться, Мира.

Я поморщилась, словно от пощечины.

— Я же…

— Тише, я знаю – ты просила не называть тебя по имени. Я помню. Как насчет маленького соглашения?

Окончательно сбитая с толку этими американскими горками, я подняла на него усталый взгляд.

Он отпустил мою руку. Потребовалась лишь доля секунды, чтобы серые глаза стали совершенно серьезными и наглая ухмылка начисто испарилась.

— Давай заключим перемирие. До тех пор, пока ты ведешь себя по-человечески – не как бешеная сучка Рори, а как нормальная ты, я плачу тебе тем же: уважительно отношусь и к твоим границам, и к твоей просьбе не называть тебя по имени. И не веду себя как ублюдок. Идет?

Руки сами собой сомкнулись на груди в защитной позе. Сканируя его подозрительным взглядом, я поинтересовалась:

— С чего ты взял, что есть нормальная я?

— Только что видел своими глазами.

— Но ты первый начал! — фыркнула я.

Он качнул головой.

— Нет. Это ты начала со среднего пальца и закончила желанием трахнуть кактус, лишь бы не меня.

У меня не получилось сдержать легкий смешок.

— Но ведь забавно вышло.

Он лишь склонил голову, не сводя с меня внимательного, изучающего взгляда, от которого по спине забегали мурашки.

— Так что? По рукам?

С ответом я не спешила, лихорадочно пытаясь найти умело спрятанный подвох.

— Никакого подвоха нет, — он будто бы прочитал мои мысли.

— Всегда есть подвох. Но давай попробуем. Без гарантий. Только помни, что женишься ты все равно на Рори.

Он лишь кивнул и отошел назад, позволяя мне пройти.

— Не я женюсь. А Блэк Фаер.

Я замерла у двери в спальню.

— Есть разница?

В ответ он не произнес ни звука. Ни единого. Тягучая тишина за моей спиной стала как будто еще гуще. Но оборачиваться я не стала. Иногда молчание – самый честный ответ. И самая ценная валюта. Поэтому я также молча прикрыла за собой дверь и тихонько повернула ключ в замочной скважине. Эта дверь его не остановит, но пусть знает, что ни о каком доверии не может быть и речи.

## Глава 7

Я проснулась от какой-то назойливой возни. Как будто муха над ухом зудит. Но это была не муха, а Фаер, который тихим раздраженным голосом с кем-то болтал по телефону за стеной, меряя комнату шагами.

С тихим стоном я перекатилась на другой бок и натянула тощее одеяло на голову. Увы, тонкий слух сейчас сыграл со мной злую шутку. И тонкие стены. И тонкое одеяло. Как только я, наконец, навострила уши, приподнявшись в постели на локтях – к моему великому разочарованию, он тут же сухо попрощался со своим собеседником, продолжив при этом шелестеть ступнями по ковролину. Покрутившись в постели еще немного, я потянулась к тумбочке и разблокировала телефон. Половина седьмого утра. С ума сойти. Обычно я ложусь в такое время. Раз поспать уже не получится, надо идти в душ.

Вчера мы с Фаером по-братски разделили наш большой номер – мне досталась спальня, а ему огромная гостиная с диваном. Ну, как разделили… Я просто ушла в спальню и закрыла за собой дверь. Так что с нашего последнего разговора мы не виделись. И, надеюсь, вплоть до отъезда не увидимся.

Душ оказался отличной идеей. Вчера я рухнула спать, лишь стянув с себя платье, так что вид с утра был отвратительный. И запах тоже. А сейчас горячие струи воды смывали с меня все вчерашние приключения, включая весьма жаркие поцелуи с почти незнакомым мужчиной, сидящим сейчас за стеной. И ведь это только начало. Приняв душ, я надолго зависла перед зеркалом. Все смотрела и смотрела на отражение, пытаясь понять, кто это. Кто с той стороны на меня смотрит. Я, или уже нет? Наконец, когда критическая масса мыслей в голове превысила все допустимые нормы, я завернулась в полотенце и вышла из ванной комнаты.

На моей кровати с невозмутимым видом развалился Фаер, в одних джинсах, без футболки, залипая в свой смартфон.

— Я почти состарился, — не отрываясь от экрана произнес он.

— Что ты вообще здесь забыл? — я бросила взгляд на открытую дверь, которая еще недавно была закрыта на ключ.

— Душ. А еще, диван в гостиной – полное дерьмо.

На его лице вдруг заиграла улыбка и он поднял глаза на меня.

— А мы с тобой неплохо смотримся, — он потряс в воздухе телефоном, одновременно обводя меня изучающим взглядом.

Вроде бы это первый раз, когда он видит меня без грима. Да и пофиг.

Я поплотнее затянула на себе полотенце, решая – стоит устраивать сцену, или нет. Любопытство пересилило и я подошла к нему, осторожно залезая на край кровати.

— Можно?

Он хитро прищурился, но все же протянул мне свой огромный смартфон, который пришлось держать двумя руками. Не очень-то удобно, учитывая, что полотенце вокруг меня держится исключительно на энтузиазме.

В браузере была открыта вкладка со свежей статьей, щедро сдобренная кучей фотографий. Я пробежалась по тексту – там было ровно то, что заранее скормили журналистам. Я уже видела это. Неинтересно. А вот фотки привлекли мое внимание. Я поочередно рассматривала фотохронику вчерашнего вечера: выступление группы на сцене, фото меня на барной стойке с бокалом в руке, весьма неплохое, кстати. Затем несколько фоток нас обоих на сцене: мы танцуем, потом он держит меня в руках и заглядывает в глаза и, наконец, он меня целует. Я почему-то очень обрадовалась, что на фото не видно, как его рука в этот момент у меня глубоко под платьем стягивает с меня трусы. Следом шла еще пара фоток с ковровой дорожки, где мы действительно походили на парочку. И вишенкой на торте была последняя фотография, сделанная перед входом в отель. Крупный план.

— Боже, выглядит так, будто мы сейчас сожрем друг друга, — прошептала я, вглядываясь в лица двух людей, которые смотрят друг на друга с таким количеством эмоций в глазах, что пожар на фоне смотрелся бы вполне органично. Этот кадр был сделан, очевидно, сразу после того, как он меня поцеловал. Дольше, чем нужно было. Чертовски дольше.

Я вздрогнула, ощутив его запах у своего плеча. Он вплотную прислонился ко мне, вглядываясь в картинку на экране.

— Если сожрать в том смысле, о котором я думаю, то это именно то, чего они от нас хотели, — с легкой усмешкой произнес мужчина, слегка щекоча своим горячим мятным дыханием.

Я вся напряглась. Он слишком близко.

— Не знаю. По мне так очевидно, что эти двое ненавидят друг друга, — осторожно возразила я, аккуратно отстраняясь от него и закуривая сигарету.

Фаер медленно прошелся по мне снисходительным взглядом. И снова мне стало очень не по себе от этих очень внимательных и очень холодных серых глаз.

— А мне не очевидно. Я вижу совсем другое, — он забрал из моих рук и свой телефон, и мою недокуренную сигарету, сделал одну глубокую затяжку и невозмутимо затушил ее.

Мне совсем не нравится, как он тут хозяйничает. Я наклонилась к нему и шепнула на ухо своим самым очаровательным голосом:

— Душ прямо за моей спиной. Ты засиделся, приятель.

Кожей ощутила как он улыбается. А затем уже он прислонился к моему уху и шепнул в ответ:

— Тогда мне понадобится полотенце.

Я не успела даже до конца осмыслить его слова, когда он резко дернул за край полотенца и одним рывком мастерски оставил меня совершенно без прикрытия.

Я взвизгнула, пытаясь нырнуть под одеяло, но верхом на моем одеяле сидела эта чертова задница и улыбалась, наблюдая за моими попытками спрятаться от него.

Обхватив себя руками, я уставилась на него, практически извергая пламя, как самый настоящий дракон.

— Какого хрена, Флаер?

Он вскинул бровь, даже не пытаясь отвернуться.

— Флаер?

— А ну слез с моей кровати и отвернулся, придурок!

— Или?

— Что – “или”?

— Что будет, если не слезу?

— Пожалеешь, что на свет родился! Придушу тебя!

— А-а. Силенок не хватит, а я успею как следует рассмотреть твои сиськи. Дерьмовый план, но меня вполне устраивает. Вперед.

— Нет у меня сисек! А теперь проваливай!

Он заржал.

— Не хочу.

Я прикрыла глаза, пытаясь не перейти на ультразвук. И сдержать порыв реально на него наброситься с кулаками.

— Не беси меня. Тебе не понравится результат.

— Мне уже нравится.

Я открыла глаза, сверля его очень-очень-очень злым взглядом.

— Кто-то обещал не вести себя как ублюдок. Тебя хватило на одну ночь?

В его глазах что-то мелькнуло, но я не успела разобрать – что именно. Он коротко взглянул на экран смартфона.

— Остынь. Я просто создаю естественный антураж. Через две минуты придет горничная с завтраком, мы должны выглядеть как люди, которые всю ночь трахались до одури. И поскольку в душ я все равно не успеваю, то придется нам тут полежать вместе и подождать ее.

С этими словами он потянул меня за локоть, заваливая на себя.

— Блять, прекрати так делать! — зашипела я, оказавшись верхом на нем.

— Как? — невинно улыбнулся он.

— Я тебе не кукла, ясно? Мог сказать языком, что мне нужно сделать и для чего, — проворчала я, пытаясь аккуратно скатиться с него на бок, при этом не засветив стратегические куски тела.

Выполняя этот маневр, я нечаянно провела бедром по его джинсам и отчетливо почувствовала, что он в очень приподнятом настроении. Прямо очень. И он понял, что я почувствовала. Не знаю, какого хрена, но я замерла, как идиотка.

— Самое время уточнить, что языком я могу не только говорить, — хрипловато произнес он.

Более неловкой эта ситуация просто не могла быть.

Но в этот момент в дверь постучали и Фаер, победоносно сверкнув глазами, задорным голосом рявкнул:

— Войдите!

Я максимально прытко юркнула к нему под бок, поплотнее прижавшись к его бедру голой задницей, а он великодушно обхватил меня рукой, успев чмокнуть куда-то в затылок.

— Ненавижу тебя, — прошептала я, уткнувшись носом в его руку.

Вместо ответа он неспешно провел большим пальцем по моему животу. И – да, разумеется я немедленно покрылась мурашками. Вообще вся.

В таком виде нас и застала горничная, заглянувшая (ну, разумеется) в открытую между гостиной и спальней дверь.

Я резко подняла голову, надеясь, что получилось заодно хлестнуть еще мокрыми волосами парня за моей спиной.

— Хочешь присоединиться, милая? — рявкнула я самым невежливым тоном, на какой только была способна.

Девушка моментально приобрела багровый оттенок кожи и, рассыпаясь в извинениях, попятилась назад к двери.

— Стой, — раздался позади меня насмешливый голос Фаера, и девушка послушно встала, переводя тревожный взгляд с меня на него. — Подойди сюда.

Он приподнялся на локте за моей спиной, опять лишая меня укрытия и включил свое гипнотическое обаяние.

— Она не выспалась, поэтому такая раздражительная. Сейчас я ее успокою. Еще раз. Позвони по этому номеру и получишь два билета на любой наш концерт, — он выудил откуда-то визитку и протянул девушке.

Я молча наблюдала за всем этим действом через плечо. Если бы он сейчас приказал девушке сожрать эту визитку – она бы даже не подавилась. А если бы приказал раздеться и залезть к нам в постель – она бы уже энергично скакала верхом на нем. А шлюхой называют меня. Поразительно.

— Здесь становится слишком скучно, — театрально зевнув, протянула я.

Кожей почувствовала его взгляд на себе.

Фаер сильнее прижал меня к себе и прошептал в волосы:

— Сейчас продолжим веселиться, моя нетерпеливая.

Горничная встрепенулась и резво ретировалась из номера, несколько раз подряд желая нам хорошего дня. А я поймала себя на дурной мысли, что внизу живота теплеет от его хриплого шепота и очень горячих рук. Черт. Вот это вот лишнее. Нельзя этого кобеля в постель пускать! Второй раз это происходит и оба раза я превращаюсь в страждущую суку, у которой очевидный недотрах. Еще немного, и доказать ему, что я его вовсе не хочу, станет практически невыполнимой миссией.

— Стоп, снято. К обеду весь персонал будет в курсе. А теперь проваливай в свой душ, — резко выдала я, откидывая его руку от себя.

— Слушаюсь, мэм.

Я уже открыла было рот, чтобы похвалить его сговорчивость, но тут мне прилетел увесистый шлепок по голой заднице.

Пока я, задыхаясь от боли и возмущения, вцепилась зубами в простынь, он, как ни в чем не бывало, спрыгнул с кровати, наклонился ко мне и заговорщицким тоном прошептал:

— Ты же не думала, что я оставлю тебя без сувенира после нашей первой ночи?

— Имей в виду, что это максимум того, что ты себе можешь позволить, придурок.

Он рассмеялся и скрылся в ванной комнате. Вместе с вылетающими с той стороны двери джинсами, донеслось:

— Наивная.

Я швырнула в дверь подушкой и села на кровати. Вот козел. Это вот так он мои границы соблюдает? А что будет, когда он перестанет их соблюдать? Я подошла к зеркалу с ужасом уставилась на красную мужскую пятерню на моей заднице. Сволочь. Ну держись, Флаер.

Осмотревшись, я выудила из маникюрного набора, оставленного отелем перед зеркалом, ножницы и самозабвенно принялась вырезать круги из его джинс в области задницы. По одному на каждое полужопие. Если бы времени было больше – я бы подошла к вопросу более виртуозно, но времени было в обрез. Закончив, швырнула его портки на место, натянула свое платье и опрометью бросилась из номера, прихватив телефон.

Два часа спустя я уже выкуривала третью сигарету стоя в своей гостиной у окна. На столе громоздился огромный букет цветов: красных роз в черной бумаге. Я знала, что на вложенной в букет карточке найду логотип Драгон Фаер, просто потому, что так и было запланировано. Мы официально перешли на этап стремительного развивающегося романа, которому суждено уже через два месяца разразиться шикарной свадьбой.

Я горько усмехнулась. Приняла еще раз душ, после долго с тоской рассматривала в зеркале красное пятно на заднице, которое все еще никуда не делось. Накрасилась, натянула кружевное черное платье и сделала несколько селфи с букетом – так, чтобы народ смог провести свое расследование и разобрать символ на карточке. Перекинула фотки пиарщикам, которые занимаются моей инстой. Стерла помаду, стянула с себя платье и влезла в потрепанный Спортивный Костюм Грусти и очки для чтения. Вот теперь можно сесть и спокойно изучить бумаги. Ну или хотя бы то, что там у нас запланировано на ближайшие дни. Видеть эту наглую рожу не хочу, но деваться некуда.

Телефон несколько раз пискнул. Потом еще, и еще. Я отложила толстую стопку документов и разблокировала гаджет. Создан новый рабочий чат – для узкого круга причастных. Судя по списку добавленных участников, мы с Фаером, пара менеджеров проекта, наши с ним личные ассистенты, еще двое – видимо, юристы, несколько пиарщиков и новый режиссер. Я вскинула бровь – женщина, на этот раз. Чат вещал, что здесь будет поститься актуальная информация на ближайшее время, чтобы упростить нам жизнь. Все фото/видео материалы с наших телефонов теперь пересылать нужно прямо сюда. Менеджеры будут удалять все самостоятельно. Все очень серьезно и мы не должны спамить без необходимости.

Сразу после этого сообщения незамедлительно возникло селфи от Фаера: он собственной персоной, стоя спиной к зеркалу. А в зеркале его задница, выглядывающая из любовно прорезанных мною джинсов. И подпись:

“Будущая жена раздраконила”

Я разразилась истерическим хохотом, до икоты. Успела сделать скрин, после чего админ чата оперативно удалил компромат.

Утерев слезы, я прочитала последнее сообщение, на этот раз от нашего нового режиссера:

“Не терпится познакомиться с вами. У меня миллион идей и вопросов, надо обсудить. Сегодня в 6 жду на студии. Кристина С.”

Я передразнила ее. Ждет она. Зашибись теперь. Сегодня должен был быть выходной!

Я сердито прошлепала к холодильнику и налила стакан джина с тоником.

Телефон пикнул. Новое личное сообщение.

“Успела сделать скрин?”

Отлично. Теперь у него есть мой номер. С другой стороны – у меня теперь есть его. Я хмыкнула и отправила средний палец в ответ.

Потом немного подумала, нашла сделанный скрин, немного обработала, обрезала ту часть, где видно рожу Фаера и поставила на заставку рабочего экрана. Допила стакан и пошла собираться на встречу.

По дороге в студию я учла свои ошибки и заранее погуглила всю доступную информацию о нашем новом режиссере, Кристине Суровой. Я видела ее мельком на паре тусовок, но лично знакома не была. Послужной список у нее весьма впечатляющей: молодая, смелая, с кучей престижных наград и успешных проектов. Она акула, и я не должна об этом забывать ни на минуту.

Меня проводили в небольшой кабинет и усадили в кресло перед прямоугольным стеклянным столом. Следом со стаканом кофе из Старбакса вошла сама Кристина. Блондинка среднего роста с экстремально короткой стрижкой на один бок, одетая в стильный черный комбинезон из тончайшей шерсти и высокие шпильки. Я поднялась и протянула ей руку для рукопожатия, на что она отмахнулась и заключила меня в объятия.

— Детка, давай сразу перейдем на удобный формат общения, окей? Без лишней шелухи. Смотрела пару выпусков твоего шоу. Ты крутая, Рори!

— Ты тоже, Крис. Впечатляющий список наград, — осторожно произнесла я.

Женщина прищурилась и внимательно меня осмотрела орлиным взглядом.

— Спасибо. Приятно, что ты почитала обо мне.

Поток неловких взаимных любезностей с нашим новым режиссером прервал вошедший Фаер.

— А вот и наш главный герой! — тут же расплылась в хищной улыбке Крис, обнажив ровный ряд белоснежных зубов.

Туалетным утенком отбеливает?

Я вздернула подбородок, проглотив ее замечание о главном герое. Мы, вроде как, с ним наравне в этой авантюре. С хера ли баня то сгорела?

Фаер выглядел точно также, как и в нашу первую встречу: парень в толстовке с капюшоном. Ничего общего с тем демоном со сцены или полуголым засранцем в отеле. Кроме короткого насмешливого взгляда, брошенного лично мне и напоминающего о том, что под капюшоном все та же дрянь мужского пола.

Крис театрально распахнула руки, вынуждая Фаера подойти и обнять ее. Что он и сделал, разумеется, отечески похлопав по спине. Думаю, она ожидала чего-нибудь погорячее. Я спрятала улыбку, усаживаясь обратно на свое место.

— Милый, садись рядом с Рори, хочу видеть вас обоих.

— Привет, — он улыбнулся мне, придвинув свое кресло вплотную к моему.

— Вроде виделись с утра, — с такой же милой улыбкой ответила я, отодвигаясь от него обратно.

— Что, сидеть неудобно? — с напускной тревогой поинтересовался он.

Я не успела спрятать яростный взгляд, когда поняла, о чем он. А парень только расплылся в довольной ухмылке и повернулся к Крис, которая все это время с интересом наблюдала за нами.

— Вижу, что фотографии не лгут! От вас обоих идет мощнейшая энергетика! Знаете, это огромная удача! Такое довольно редко встречается. Даже когда работаю с профессиональными актерами, добиться от них хоть какой-то химии бывает непросто. А тут – уух! Искры! Бомба! Круто!

Она подмигнула и выудила откуда-то планшет, небрежно подтолкнув к нам.

— Полюбуйтесь итогами вашего первого совместного выхода.

Фаер нехотя подцепил планшет и начал листать подборку. Мелькали статьи и наши фото – с тысячи разных ракурсов, посты из всех существующих социальных сетей, расчеты рейтингов и статистика охвата, просмотры, скрины комментариев и еще хрен знает что – я не успевала все разглядеть.

— Чья была идея с барной стойкой? — елейным голосом поинтересовалась Крис, забирая свой планшет обратно.

Мы переглянулись и ответили одновременно:

— Моя.

— Моя.

Парень сжал зубы и повернулся ко мне, слегка приподняв бровь, явно пытаясь заставить меня согласиться с его позицией.

Зачем он влез, я не поняла, и тоже приподняла бровь – визуализируя свой вопрос “Какого хрена?”. Я видела, как дернулась его челюсть и тогда он сдержанным тоном добавил:

— Наша, Кристина. Мы решили, что так будет лучше незадолго до начала. Поскольку Леонида на связи не было, не с кем было обсудить и мы сделали так, как сделали. Это проблема? — в его голосе слышался металл.

Она хмыкнула, с достоинством выдерживая его пристальный взгляд.

— Как интересно. Нет, никакой проблемы. Наоборот, я в восторге. Столько материала за первую ночь… Вы теперь наши несушки и несете вы золотые яйца. Поэтому я и хотела на вас посмотреть. Вживую. Маленький эксперимент, не против?

— Нет.

— Нет.

Мы снова ответили синхронно, а она снова усмехнулась.

— Хочу знать, насколько глубока кроличья нора. Если вчерашнее было чистой импровизацией – я поаплодирую и передам бразды правления в ваши руки настолько, насколько это возможно. Не в моей манере душить творчество и душу проекта, а мне кажется, у вас она есть. У вас свой стиль, понимаете? Вам сценарий не нужен, чтобы народу было вкусно. Итак. Поскольку у вас свадьба на носу, я хочу увидеть любовь. Не флирт, не секс. Не путайте. Хочу любовь. Народ хочет любовь. Знаете, они ведь тоже по горло сыты звездными потрахушками. Их теперь этим не удивить. А вот любовь – экзотический фрукт на нашем медийном рынке. Сможете продать как надо, и ваши рейтинги пробьют стратосферу. Я даю вам десять минут на эту маленькую импровизацию.

Во рту пересохло. Бешеная сучка, какую, блять, любовь я ей должна показать? Каким образом? Я стиснула зубы и повернулась к нему.

Он сделал тоже самое, прожигая меня еще более холодным, чем обычно, взглядом.

— Ты в курсе, что такое любовь? — насмешливо поинтересовался он. — Или такие, как ты, шарахаются от этого слова, как от святой воды?

Какие – такие? Мои щеки загорелись от ярости, но я тщательно сдержала порыв заехать ему по лицу. Вместо этого подалась вперед и прошипела:

— Думаешь, что ты знаешь, что такое любовь, Фаер? Ты? В твоих глазах лёд, готова спорить, что в сердце тоже самое. Если оно у тебя вообще есть. Любовь – это не когда ты заказываешь себе на вечер после концерта любую бабу в придачу к бургеру. Но, давай. Просвети меня, маэстро. Полей святой водой и посмотрим, кто обожжется первым.

Одобрительная усмешка коснулась его губ. Он поднялся, сделал шаг ко мне и резко дернул на себя, вынуждая тоже встать. Я попыталась выдернуть руку из его ладони, но ничего не вышло.

— Не дергайся. Просила просветить – получай.

Он резко выпрямился и вдруг медленно,осторожно провел пальцами по моему позвоночнику, окончательно сбивая меня с толку.

— Значит, ты считаешь, что у меня нет сердца и я не способен любить, так, Рори?

Я прищурилась.

— Очевидно, что это взаимно.

Он улыбнулся.

— Тогда нам обоим не составит ни малейшего труда притвориться, разве нет? — он снова наклонился к моему лицу, как будто его туда магнитом притягивало.

— Притворяться ты умеешь лучше всего.

— Я слышу в твоем голосе обиду? — он с неподдельным интересом всматривался в мои глаза, что-то там выискивая.

— Наши десять минут тикают, а мы еще не приступили, — напомнила я, уводя тему от себя.

— Приступили. Давно приступили, — еле слышно сказал он, вздохнул и вдруг крепко прижал к себе.

Я замерла, потому что это было как-то неожиданно… ласково. Нежно. Он прислонился губами к моим волосам и очень тихо произнес:

— Забудь на минуту обо всем, что знаешь обо мне. Забудь о том, что я тебе говорил. Забудь о том, кто ты. Потому что все это – ложь. К черту ложь. Представь, что мы падаем. Только я и ты. Вдвоем.

Я не хотела вдумываться в его слова. Потому что они – тоже ложь. Он просто помогает нам пройти этот дурацкий тест. Я закрыла глаза и обвила его руками, пытаясь вспомнить, когда и кто последний раз меня обнимал. Не вспомнила. Но это так чертовски приятно, пусть и понарошку. Пусть рядом стоит Кристина и глазеет. Возможно даже пускает слюни. Но в его крепких руках я себя чувствовала так хорошо, так спокойно, что все остальное ушло на задний план.

— Такой ты себе любовь представляешь? -тихо спросила я с его плеча. — Падение в пропасть?

Он снова машинально провел пальцами по моей спине.

— Близко к этому.

Я усмехнулась и потерлась носом о его плечо.

— Да вы романтик, мистер Фаер. Падающие всегда разбиваются.

Его сердце гулко стукнуло прямо напротив моего.

— Спасибо, достаточно, — звучный голос Кристины вернул в реальность. Мои руки незамедлительно разжались и безвольно упали. Фаер тоже отпустил меня и сделал шаг назад.

Я прочистила горло и опустилась на свое место, избегая смотреть в сторону мужчины.

— Каков будет вердикт? — поинтересовалась я.

Суровая долго смотрела на меня, потом перевела взгляд на Фаера.

— Даже не знаю. Вы либо люто ненавидите друг друга, либо, что скорее – уже перетрахались на всех горизонтальных поверхностях.

Я вскинула брови и процедила:

— Нет.

Фаер растянулся в улыбке и тихо добавил:

— Пока.

Я бросила на него уничтожающий взгляд и повернулась обратно к Крис, медленно, но основательно закипая:

— Это и есть вердикт?

Она примирительно подняла руки.

— Мой вердикт – это было блестяще. Притяжение между вами настоящее, а это – золотая жила, потому что сыграть такое невозможно. Это не мое дело, но, думаю, тут наш главный герой прав, это всего лишь вопрос времени.

Котел моего терпения оказался переполнен.

Я поднялась, не сводя с женщины яростного взгляда. В голове пульсировала мысль, что стоит промолчать, что надо, черт побери, промолчать. Но я не смогла остановиться:

— Ты позвала нас сюда обсудить с кем я сплю или с кем буду спать? Я могу составить список, если это так интересно, но его, — я ткнула пальцем в сторону Капюшона. — Его там нет. А вообще знаете что? Ты права, Кристина, это не твое соб...

— Остынь, — Фаер резко развернул меня на себя, не дав договорить.

Его взгляд был красноречив. Я осеклась. Действительно пора заткнуться. И… он прав. Денежки, Рори, на кону твои денежки.

Я шумно выдохнула, стиснула зубы и развернулась к столу. Наступив себе на горло, я натянула на лицо милую улыбку и прощебетала.

— Прошу прощения, Крис. Тяжелый день выдался. Боюсь мое время вышло и мне пора бежать. Было приятно познакомиться. Работать с тобой чистое удовольствие. До встречи.

На этой ноте я выскочила за дверь и побежала по знакомой плитке к лифтам, по пути вытаскивая из пачки сигарету.

## Глава 8

— В особняке для вас будет забронирована отдельная комната на втором этаже, на пять дней. Заезд с двадцать девятого декабря, выезд – второго января. Ну как, комната… По описанию больше похоже на отдельные апартаменты. Две ванные комнаты, гардеробная, бар, две плазмы, зона отдыха и спальня с гигантской кроватью, — Лиза пролистывала на своем ноутбуке письмо, постукивая ногтем по тачпаду. — Мне лучше отправить твои вещи туда заранее? Вечерние наряды и украшения пришлют организаторы, я спрашиваю именно про твои личные вещи.

Я лежала на диване ногами кверху и докуривала очередную сигарету, разглядывая то потолок, то ярко-красный лак на ногтях. В личных вещах я довольно неприхотлива. И дома люблю одеваться удобно и просто. Сегодня, например, я надела узкие белые бриджи и черную майку. И никакого лифчика. Удобство, помните? Но перед Фаером в таком виде разгуливать будет опасно. Мне предстоит сложная задача – найти хрупкий баланс между чем-то, что его основательно выбесит, но не настолько, чтобы я пострадала.

— Отправь заранее, — флегматично согласилась я. — Вернемся к списку?

Мы весь день изучаем расписание на декабрь. Огромное количество мероприятий, новогодних программ, интервью, на которые мы приглашены вместе и по отдельности. И вишенка на торте – Новый год в компании главного дракона. Целая гребаная неделя в особняке с его друзьями, коллегами, общими знакомыми и прочими звездами, которые хотят попиариться за их счет. И одна комната на двоих. Опять. Ну, хотя бы в ней есть бар. И две отдельные ванные.

Я снова затянулась.

Крис меня не вышвырнула из проекта, что не может не радовать. Наоборот, она дала нам обещанный карт-бланш. Для нас больше нет четкого сценария – есть список мероприятий и событий, между которыми мы должны сами дрейфовать так, чтобы это положительно сказывалось на рейтингах. Разумеется, она будет вмешиваться и давать инструкции, делать при необходимости корректировки, но это куда больше свободы, чем планировал нам дать Леонид. Рейтинги пока стабильно растут, демонстрируя высокую заинтересованность аудитории. А мы с ним всего-то успели сходить на полноценное свидание в ресторан, вместе появились на днюхе одного модельера и посетили один попсовый концерт, да и то, продержались там только пятнадцать минут. Из успехов – мы не придушили друг друга и не дрались. Почти. Концерт был настолько отвратным, что мы даже немного сблизились, обсуждая его отвратность и полное неумение солистки петь. Дважды пришлось долго и тщательно целоваться. И если Фаер и хорош в чем-то, помимо пения, то как минимум в этом. Я прикрыла веки, вспоминая как это было… неплохо.

— Рори?

— Что? — я закатила глаза к потолку, отвлеченная от важных размышлений.

Уволю ее.

— Я спрашивала, хочешь ли ты кого-нибудь пригласить в особняк из своих друзей? За тобой забронированы две дополнительные комнаты.

— Нет. Но комнаты должны остаться пустыми. Номера и ключи должны быть только у меня, не вздумай ему проболтаться. А теперь давай еще раз пройдемся по расписанию, — я устало потерла лоб.

Лиза поерзала на стуле, открыла файл и загудела еще на полчаса, давая мне время, чтобы погрузиться в свои мысли.

Телефон пикнул. На экране высветилась голая задница Фаера. Помяни черта, блин…

“Смотрела расписание на декабрь?”

“Как раз сейчас этим занята”

“11-го запись музыкального шоу, видела? Нам с тобой придется петь”

“Ага”

“Ты умеешь петь?”

“Достаточно того, что ты умеешь”

“Надо порепетировать”

“Хватит панику разводить. Еще почти две недели впереди, если соскучился, так и скажи”

“Если бы я соскучился, ты бы уже вовсю репетировала с моим языком, дорогая”

“Тогда катись к черту, милый. Пускай он как следует порепетирует с твоим членом”

Я отшвырнула телефон. Как он меня бесит!

Пока Лиза продолжала тараторить, перечисляя все мероприятия, которые нас ожидают в ближайшем будущем, я успела дважды сварить себе кофе. Когда и кофе уже надоел, я принялась бесцельно наматывать круги вокруг дивана, задумчиво выкуривая сигарету за сигаретой и беспорядочно копаясь в волосах. На самом деле надо придумать план действий и поубавить свой пыл. Одно дело периодически выходить с ним в люди, другое – жить вместе целую неделю. И ведь это только начало – после свадьбы мы почти год будем делить одну квартиру. А до хоть сколько-нибудь терпимых отношений нам пока как до Луны. Хотя, это если рассматривать наш контракт как он есть. А если рассматривать то, о чем мне сказал мой шеф – тогда все, в принципе, идет по плану…

Входная дверь с грохотом распахнулась. Мы с Лизой одновременно замерли, уставившись на того, кто вошел.

Нет, не вошел.

Ворвался.

— Ты какого хрена тут делаешь? — немного придя в себя я вскинула бровь, затушив сигарету.

На пороге стоял Фаер, в безупречном черном шерстяном пальто нараспашку – прямо поверх своей гребаной бессмертной толстовки, черных джинсах и высоких кожаных ботинках на шнуровке. На растрепанных волосах еще искрились капельки воды: за окном второй день шел снегодождь, ну или дождеснег. Словно огромный разъяренный кот на охоте, совершенно бесшумно и с невероятной животной грацией, совсем не характерной для его роста, этот тип решительно двинулся в мою сторону. Не отрывая от меня пристального взгляда, он вкрадчиво произнес:

— Если я все правильно понял, ты послала меня к черту час назад. И вот я точно по адресу.

Я заскрипела зубами, покрываясь румянцем ярости и пытаясь не впадать в панику.

— Дыши, милая, — он наклонился ко мне, усмехнулся и чмокнул в щеку. — Нам с тобой еще репетировать.

Когда я уже приготовилась к броску кобры, он резко отвернулся к Лизе, полностью игнорируя мое негодование, и с самой обаятельной улыбкой проворковал:

— Мы, кажется, уже встречались? Лиза, верно?

Ах ты ублюдок, я только на третью неделю запомнила, как ее зовут, и это при том, что почти все дни она была рядом! Вот же сукин сын! Фан-Фан-блять-Тюльпан!

Лиза поправила очки, по идиотски улыбаясь, и протянула ему руку, которую он аккуратно пожал.

— Да, все верно. Рада снова видеть вас.

— А я – нет! — я уперла руки в бока за его спиной.

Он развернулся обратно ко мне и неспешно обвел насмешливым взглядом. На его лице вдруг заиграла озорная улыбка и только сейчас я вспомнила про чертов лифчик, который был не на мне, а в шкафу. Продолжая разглядывать мои сиськи под майкой, он протянул:

— А, по-моему, рада.

— Мы вроде закончили, Рори, я могу идти? — подала вялый голос Лиза.

— Нет, мы не закончили!

— Отпусти девушку, уже поздно, — он продолжал смотреть на меня с явным весельем.

Я не выдержала, схватила его за отворот пальто и потащила за угол, в кухню.

— Ты что вытворяешь? Вломился ко мне, командуешь моей ассистенткой! У нас на сегодня ничего не запланировано!

— Я не могу навестить мою дорогую коллегу? — он наклонился ниже и заговорил тише: — Особенно когда дорогая коллега не следит за своим острым языком и явно напрашивается на хорошую порку?

— Проваливай, Фаер! — прошипела я.

— Напоминаю: последний раз, когда ты сказала мне “Проваливай” ты хорошо получила по заднице. Хочешь повторить?

— Ах ты…

— Хорошего вам вечера, мне правда пора, Рори… — Лиза, как настоящая крыса, решила покинуть тонущий корабль первой. Практически бегом.

Я проводила ее ненавидящим взглядом, подавляя желание побежать сзади и умолять остаться. Вот же стерва. Уволю к чертям. Предательница.

— Успокойся. Тебя аж трясет от злости, — он повернул мой подбородок на себя.

Я скрестила руки на груди.

— Мне холодно, вот и трясет! Нехрен было прямо с улицы врываться!

Он улыбнулся.

— Знаешь – наверное, ты права. Я правда соскучился.

Я отшатнулась от него, врезавшись в кухонный островок спиной, а он рассмеялся.

— Правда соскучился по тому, в каком ужасе ты каждый раз от перспективы остаться со мной наедине. Великая и ужасная Рори до жути меня боится.

— Зачем ты пришел? — я напустила на себя спокойный вид, лихорадочно придумывая, каким образом его выставить без вреда для моего здоровья.

Он хмыкнул и по-хозяйски пошел мимо меня на обзорную экскурсию по квартире. Мне не осталось ничего иного, как топать вслед за ним, скрестив руки на груди.

— Что, никакой полки имени тебя?

Я громко фыркнула.

— А где картины от поклонников? Награды? Портреты красноволосой ведьмы? Фото со звездами? Статуи тебя в образе Венеры или Амазонки, в конце концов?

— Хочешь сказать, у тебя дома все это дерьмо развешано? Так и вижу статую голого тебя верхом на драконе и с малю-ю-ю-сеньким листиком на причиндалах. Обязательно напротив кровати, чтобы любоваться перед сном.

— И часто ты представляешь голого меня?

— Каждый раз когда хочу проблеваться.

Он усмехнулся и двинулся в спальню.

— А ну стоять! — я топнула ногой. — Как тебя там зовут, не надо ходить в мою спальню!

Он повернулся ко мне.

— А я все думал, когда ты спросишь.

— Спрошу что?

— Как меня зовут.

— Ты говорил, что имя только для близких. Я не планирую в этом столетии попадать в эту категорию.

Он склонил голову на бок.

— Ты все время забываешь, что станешь моей женой через месяц.

Я поджала губы.

— Мне кажется, это ты забываешь, что это не по-настоящему. Зачем. Ты. Пришел? — отчеканила я.

Он привалился боком к стене и убрал руки в карманы джинс.

— Ну, нам нужно немного пообщаться перед тем, как мы окажемся в одной постели. Узнать друг друга поближе.

Мои брови улетели далеко наверх и не вернулись обратно.

— Что, прости?

— Хватит, Мира. Ты сама прекрасно понимаешь, что это неизбежно. Мы можем до усрачки притворяться, что вывезем все это дерьмо в пределах своих личных границ, но черта с два так будет. Как ты себе представляешь, что взрослые мужчина и женщина будут год жить вдвоем и не прикасаться друг к другу? Или мне повсюду таскать с собой бабу в чемодане? А тебе мужика в шкафу держать? Брось. Давай не будем все усложнять. Тем более, что мы оба этого хотим. Ты упрямишься изо всех сил, я вижу, но совершенно напрасно. Повторяю, это неизбежно. Мы просто свихнемся иначе.

Я долго смотрела в его наглые глаза, пытаясь осмыслить. Может, он шутит так? Нет, вид у него самый что ни наесть серьезный. Это сарказм? Или он обкурился?

— Ты не допускаешь мысль, что я не хочу с тобой спать? — я попыталась сделать ироничный тон, но вышло хреново даже по моим меркам.

Уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Не допускаю, — мягко произнес он.

— И откуда такая самоуверенность? — я начинала закипать.

Его улыбка стала шире.

— Ниоткуда. Самоуверенность тут не причем. Я уже говорил – ты хочешь этого не меньше меня. И ты очень хреново это скрываешь.

Я набрала побольше воздуха в легкие, чтобы выдать все, что я о нем думаю, и в максимально грубой форме, но он резко подхватил меня на руки, упер спиной в стену и, крепко прижав собой, накинулся на мой рот, удерживая, на всякий случай руками.

Его запах, к которому я начала потихоньку привыкать и даже узнавать, жар его крепкого тела окутали меня, одурманили, вынуждая уступить и раствориться. Это не тот мужчина, который спрашивает и действует аккуратно, пытается понравиться и все такое. Этот – налетает вихрем и не оставляет выбора, берет свое силой, как хищник, у которого все – от взгляда до запаха, является смертельным оружием. И даже мне, повидавшей очень много разных мужиков и умеющей отшивать как никто другой, было не справиться с ним.

Это был уже далеко не первый наш поцелуй и мое тело, словно для него это уже привычно и совершенно нормально, с готовностью наполнилось приятным покалывающим теплом. Его губы были мягкими и очень горячими. И пользовался ими он очень и очень умело, причиняя боль и наслаждение одновременно. Агонизирующий мозг очухался не сразу, требуя незамедлительно остановиться и прикончить этого придурка любым доступным способом. Но Фаер предусмотрительно лишил меня не только возможности его убить, но и вообще возможности пошевелиться. Я уперлась в него лбом, пытаясь отвернуться, но все бестолку.

Он нехотя отстранился, тяжело дыша, и со злостью уставился мне в глаза, как будто я в чем-то провинилась. Я, черт побери!

— Перестань, Мира! Не веди себя как упрямый ребенок. Давай, скажи, что тебе не нравится!

— Мне не нравится! — прохрипела я.

А у самой аж живот свело от нахлынувшего желания.

— Ври лучше или не ври совсем!

Мой пульс разогнался до скорости света.

— Пошел ты! Нахрена ты это делаешь? Я тебя раздражаю, ты, блять, ненавидишь меня! За каким чертом ты собрался спать со мной? И ты меня тоже бесишь, кстати – просто, чтобы ты знал!

Он прищурился.

— И почему ты думаешь, что я тебя ненавижу?

— Почему?! Ты достаточно ясно высказал все, что обо мне думаешь во время фотосета.

Он прикрыл веки на секунду, пряча от меня глаза. Черные ресницы дрогнули и снова распахнулись, обнажая настойчивый, немигающий взгляд заклинателя кобры.

— Это не совсем верно. И тогда я был очень зол на тебя. Потому что сначала ты вела себя ровно так, как о тебе говорили. Как надменная, неуравновешенная сучка, с которой невозможно работать и которая ни в хрен собачий никого не ставит. А потом тот придурок предложил тебе наркоту, и вся твоя скорлупа рассыпалась в пыль, слишком быстро и слишком просто. И вот это меня разозлило, потому что я оценил масштаб той работы, которую ты проделала, чтобы создать себе такой имидж, и то, как бездарно, неосторожно ты чуть все не просрала. Ты сама показала ему, где твое больное место. И если бы он остался – он бы использовал это не раз, поверь мне. И я бы мог.

Его слова пульсировали в голове, причиняя физическую боль.

Как ему удается читать меня как открытую книгу? Какого черта происходит? Да что он такое, в конце-то концов?

Пока я металась между панических мыслей, совсем не заметила, как дрожь снова охватила все мое тело. И это плохо, очень плохо.

Легкий озноб перерастал в мелкие судороги.

И я прекрасно знала, что на этой стадии я уже не смогу это остановить.

Поздно.

Меня трясло все сильнее.

Бесконтрольно.

Этот чертов синдром, от которого я никак не могу избавиться – результат моих собственных ошибок. Он не дает забыть о них. Нервное расстройство, которое проявляется всякий раз, когда кто-то подходит слишком близко к Мире, а не к Рори. А он чертовски близко подобрался.

Парень окинул меня быстрым взглядом, молча сгреб в охапку и отнес на диван, посадив к себе на колени.

— Тише. Все. Расслабься. Успокаивайся, я не причиню тебе вреда. Не трону. Просто расслабься, отпустит, как только успокоишься.

— Откуда тебе знать? — прошептала я, тут же словив зубодробительную волну, прошившую насквозь все тело.

Он сильнее обхватил меня руками, как будто я могу рассыпаться, и стал гладить по спине. Несколько секунд он молчал, потом тихо произнес:

— У моей сестры было тоже самое. Ей очень не повезло, однажды… А меня… не было рядом, — его голос сорвался на хриплый шепот, будто слова раздирали ему горло.

И это стало последней каплей. Его слова отозвались чем-то слишком знакомым в моей истерзанной, почти убитой душе. Я не успела закрыться, выставить барьер, не успела остановить себя. Ничего не успела. Отравленная стрела попала в единственное уязвимое место, в самое уязвимое – в крохотную точку посреди моей тяжелой, тщательно выплавленной из самой толстой стали брони, пробив нахрен всю защиту и выпустив все то, что так тщательно пряталось уже столько времени.

А я хорошо прятала, клянусь.

Внутри все заглохло, меня как будто придавило бетонной плитой. Я не смогла сделать вдох – легкие не слушались, и с глухим невнятным стоном непроизвольно дернулась, пытаясь выбраться и убежать, спрятаться, пока не стало совсем поздно. Но он не отпустил. Я бросила на него последний отчаянный взгляд, и сразу после в глазах начало темнеть. Мои пальцы вцепились в него так сильно, что побелели костяшки. Дикая боль в груди обернулась судорогой, вынуждая тело выгнуться дугой и дернуться, как от удара тока.

— Твою мать, — сквозь зубы, с нескрываемой яростью процедил он мне в волосы, сильнее прижимая к себе. — Прости. Прости, что так накинулся на тебя. Я не знал. Твою мать, Мира… Тебе нужно было сказать мне раньше! Я бы… Черт, теперь уже поздно.

Из-за этой непрошенной ласки, дурацкого, неуместного сочувствия от человека, с которым мы должны были бодаться до смерти, из меня буквально брызнули слезы, накопленные за все прошедшее время. Предательски полились из глаз горячими, обжигающими реками. Я не плакала в больнице. Я не плакала на врачебной комиссии. Не плакала, когда попала в реабилитационную клинику. Я не плакала, когда меня оскорбляли, называя шлюхой и наркоманкой, снова и снова. Не плакала, когда от меня отвернулись те, кого я считала друзьями. Не плакала, когда со мной перестала общаться мама. А сейчас я плакала так горько, как не плакала вообще никогда.

— Что же ты наделал?... — только и могла бормотать я, между приступами судорог и дрожи, цепляясь за него, как утопающая. — Что ты наделал?

Не знаю, сколько прошло времени, когда я пришла в себя – измотанная, опустошенная, вывернутая наизнанку. Я уже не дрожала и могла свободно дышать. Слезы, наконец, иссякли. Я медленно поднялась с его груди, сползла с колен и села рядом. На этот раз он уже не держал меня. Лишь неотрывно следил за каждым моим движением орлиным взглядом.

— Порядок? — осторожно спросил он.

Я метнула на него отчаянный взгляд и отвернулась.

— Нет, Фаер, не порядок. Даже близко не порядок! Ты видел то, что видеть точно не должен был, — мой голос был слабым и хриплым, как будто я брела по пустыне трое суток. — И теперь знаешь то, что знать не должен. Все это давно в прошлом! Да, иногда я реагирую на прикосновения не так, как нормальные люди, но не более того. Это в прошлом! И что ты мне прикажешь с этим делать теперь? — я бросила на него взгляд, мысленно умоляя забыть об этой жутко глупой сцене. Вслух его умолять я не стану.

Он несколько секунд смотрел на меня, как будто пытался докопаться в моих заплаканных глазах до правды. Но он не докопается. Никогда.

— Меня зовут Руслан.

Я лишь шире распахнула глаза, сбитая с толку.

— Зачем? Зачем ты это сказал?

— Я знаю о тебе то, что никто не должен знать. Теперь ты тоже знаешь обо мне то, чего никто не знает. Я объясню позже, не сейчас. Когда-нибудь.

Он посмотрел на часы. Я проследила за его взглядом – без двадцати минут час ночи. Впервые за очень долгое время мне не хотелось как можно скорее остаться одной. Впервые.

— Торопишься? — тихо спросила я, глядя в стену перед собой.

Он удивленно посмотрел на меня, но я и сама удивлена своим вопросом не меньше его.

— Нет.

— Давай какой-нибудь фильм посмотрим?

Он улыбнулся. А я вся сжалась в ожидании ответа.

— Окей, только выбираю я.

Вздох облегчения робко вырвался из груди. Даже если он включит “Геи-нигеры из далекого космоса” – я не буду против.

— Схожу за пледом.

Когда, умывшись и приведя себя в порядок, я вернулась с пледом в охапке, он уже вальяжно развалился на моем диване, оставшись только в джинсах и футболке. Бросив на меня быстрый взгляд, он похлопал по дивану рядом с собой, продолжая щелкать пультом. Я забрались на диван с ногами, замотавшись в плед, и обложила себя со всех сторон подушками. Он покосился на всю эту конструкцию и что-то пробурчал себе под нос.

— Судя по стерильной кухне, еды у тебя не водится?

Я пожала плечами.

— Из еды у меня только джин.

Он закатил глаза к потолку и вытащил из кармана джинс смартфон.

— Что будешь?

— Что-нибудь острое с курицей.

— Оке-е-е-й… — протянул он со странной улыбкой.

Смысл этой улыбки до меня дошел только через час, когда журнальный столик оказался завален всевозможными острыми блюдами с курицей, которых хватило бы на целую толпу.

— Ты настоящий псих! — рассмеялась я, наблюдая, как он невозмутимо распаковывает пакеты с едой.

— Псих – да, но иногда бываю милым, — он подмигнул.

“Тем хуже для тебя” — грустно подумалось мне.

## Глава 9

За окном уже рассвело, когда я открыла глаза и обнаружила себя между спинкой дивана и причиной моей вчерашней идиотской истерики. Он безмятежно спал, по-хозяйски обхватив меня одной рукой. Слава Одину: мы оба в одежде. Я зажмурилась от нахлынувшего разочарования в себе самой. Никакого инстинкта самосохранения! Никакой осторожности. Да что, вашу мать, со мной такое?

Какая же я дура… Просто идиотка. Вчера я выдала себя с потрохами. Стоит ему копнуть чуть глубже – и все, хана моим попыткам выпутаться из всего этого дерьма. Твою мать, Мира!

Я несколько секунд унимала пульс, неподвижно уставившись в одну точку. Надо как-то аккуратно вылезти из-под его руки и пойти умыться, пока он спит.

Оба наши мобильника на столе одновременно громко пискнули.

Черт!

Он тут же открыл глаза и несколько секунд смотрел на меня. Видимо, пытался понять, какого хрена он тут делает.

Вот и у меня тот же вопрос. Спать с собой я его точно не просила. Вполне вероятно, что я вырубилась первой, но это совсем не значит, что ему нужно было делать тоже самое!

Удивительно, но проспав всю ночь на чьем-то диване, этот засранец выглядел не хуже, чем когда над ним трудилась армия стилистов.

— Насмотрелся? — не выдержала я. — Не мог бы руку убрать?

На его лице появилась привычная холодная усмешка. Разумеется, ничего он не убрал, и, продолжая с издевкой смотреть на меня, потянулся свободной рукой к столику за своим смартфоном.

Я поджала губы. Невыносимый баран.

Он, наконец, перевел взгляд на экран своего гаджета и нахмурился, изучая сообщение. Затем поднял на меня глаза.

— Крис пишет, что раз мы ночуем вместе, то надо сделать несколько селфи влюбленной парочки и скинуть в чат. Пиарщицы обработают и сделают посты. Доброе утро, кстати, — он зевнул, потянувшись вместе со мной под боком, и его футболка задралась, оголяя рельефные мышцы живота.

— Какого хрена? — взвилась я, поскорее отводя от него глаза, — Как она…

— Геопозиция. Оба телефона постоянно отслеживают, — скучающим тоном сообщил он.

Разумеется, могла бы подумать на полсекунды дольше, вместо того, чтобы таращиться на его тело, и вспомнила бы сама. Но нет, вместо этого – плюс один к моему рейтингу безмозглой дуры.

— Как же она меня бесит! Какого черта ты приехал? Теперь она будет думать, что мы спим вместе! — мой маленький моторчик ярости завелся на полную катушку.

Он сел, освободив, наконец, меня от своей тяжелой лапы.

— Во-первых, она с самого начала так думала, во-вторых – мы спим вместе.

Я швырнула подушку на пол.

— Это другое, придурок!

— Ну, как сказать. Пока – другое, — он скользнул взглядом по моим губам.

Я зарычала и экстренно скатилась с дивана, бурча под нос названия всех представителей рогатого скота, которых только смогла вспомнить.

На половине пути к ванной комнате я поняла, что он идет следом за мной. Резко остановилась и развернулась на месте.

— И какого хрена ты плетешься сзади?

— Мы же идем делать селфи. Разве нет? — невозмутимо поинтересовался парень.

— Иди делать селфи в другое место! Я хочу умыться и привести себя в порядок.

Он потянул меня за край майки к себе.

— Нет. После в порядок себя приведешь. Мы же с тобой хотим настоящие фотки, правда?

— Мы никакие фотки не хотим! А чего хотите вы – я вообще без понятия! — я выдернула обратно край своей майки из его лап.

— Мы на работе, — он окатил меня арктическим холодом, пробирающим до костей. — И эта работа не имеет ничего общего с тем, чего мы хотим. Готов спорить, что ты не мечтала о том, чтобы с тебя снимали трусы на глазах обдолбанной толпы ублюдков. И я с гораздо большим удовольствием сделал бы это в своей спальне, а не там, но всем насрать на наши хотелки. Но вот что мне действительно необходимо, так это отработать этот долбанный контракт. И я сделаю все, чтобы все шло так, как запланировано. И тебе придется делать тоже самое. Свыкнись с этой мыслью. И подчинись. Если ты продолжишь так реагировать на каждую фигню, которую от нас требуют – у нас с тобой ничего не выйдет. И, иногда мне кажется, что ты именно этого и добиваешься, — его серые глаза пристально сканировали мое лицо.

Я сглотнула. Нейтральное лицо. Мне нужно показать нейтральное лицо.

— Да пожалуйста. Хочешь селфи с растрепанной вонючей мышью – на здоровье.

— Ты на комплименты набиваешься? — улыбнулся он, неожиданно взъерошив мне волосы. — Вот так. Вот так похоже, что у нас была веселая ночь.

Я фыркнула.

— Футболку сними, весельчак. Я не трахаюсь с мужиками в одежде.

Его глаза сверкнули недобрым блеском, но он все же стянул с себя футболку.

— Ты вообще в ближайшее время трахаться с мужиками не будешь. В одежде или без, — ровным голосом сообщил он, бросая свою футболку на барный стул.

— Ты прикалываешься?

— Не-а, — протянул он с издевкой, не сводя с меня глаз. — Я не собираюсь ни с кем делиться своей женой, пусть и фиктивной. И очень не советую тебе даже пытаться. Ничем хорошим это не закончится. Особенно для того придурка, который окажется настолько тупым, что решит подкатить к тебе свои яйца.

— Сбавь обороты, Фаер! По контракту я могу спать с кем хочу, нужно только подписывать…

— В этом исключительном случае срать я хотел на контракт. Считай это предупреждением, — резко перебил он.

— Пошел ты! Я не твоя собственность! Я тебе вообще никто, как и ты мне. И, стоп, мне, значит, нельзя, а тебе наверняка можно! Ты, разумеется, себе ни в чем отказывать не собираешься, и продолжишь с чистой совестью трахать все, что шевелится, да?

— Ты только не заплачь от обиды, принцесса, — едко усмехнулся он.

Пошел ты. Пошел! Ты!

Я сжала зубы и поднесла мобильник к лицу, чтобы разблокировать. Надо сделать фотки до того, как я превращу его мерзкую рожу в фарш.

— Отлично. Я тебя услышала. Только вот мне глубоко наплевать на твои предупреждения и твои идиотские правила. Так что засунь их себе куда подальше. Я делала и буду делать что хочу. И если я захочу потрахаться сразу с тремя твоими приятелями прямо в день нашей фиктивной свадьбы – так оно и будет.

Демонстративно не глядя на него, я уткнулась в экран телефона, открывая приложение с камерой. Где-то внутри меня маленькая девочка грызла ногти и молилась всем богам сразу, чтобы он не придушил нас за такие слова.

Он, как назло, молчал целую вечность, а потом резко выхватил мобильник из моих рук и грубо толкнул меня в сторону ванной комнаты.

— Какого черта? — я попыталась упереться, но тщетно.

Фаер ожидаемо проигнорировал мое сопротивление и шагнул вместе со мной внутрь. Все также молча развернул меня за плечи, ставя перед собой. Теперь перед нами было зеркало во весь рост и на несколько долгих секунд мы оба замерли, напряженно изучая наше общее отражение: вполне себе гармоничную картинку портили лишь яростные взгляды, насмерть зацепившиеся друг за друга.

Его и без того четко очерченные скулы стали совсем квадратными, в серых глазах плескалась жидкая ртуть, губы сжаты в одну линию – весь его вид источал угрозу. Дикую, едва сдерживаемую ярость. Это завораживало и пугало одновременно. Оцепенев, я наблюдала как его пальцы медленно двинулись вверх по моим рукам, оставляя за собой дорожку из мурашек, пока не добрались до самой шеи. В полумраке моей ванной его татуировки на руках выглядели как настоящая драконья чешуя, и это делало его больше похожим на порождение преисподней, чем на обычного мужчину.

Я дернулась в сторону двери, но он лишь сильнее сдавил мои плечи, фиксируя на прежнем месте.

— Стоять. Мы только начали. Я предупреждал – я не буду ублюдком, пока ты ведешь себя адекватно. Но, раз уж сегодня на смене Рори, я могу себе ни в чем не отказывать.

Это плохо. Это мне совсем не нравится.

Его отражение неспешно наклонилось к моей голове, красиво очерченные губы почти коснулись моего уха.

— Я научу тебя отвечать за каждое сказанное слово, моя дорогая будущая женушка. За каждое.

Мое сердце гулко стукнуло в ответ на низкую вибрацию его голоса.

Его пальцы скользнули выше, к моим губам.

— В день нашей фиктивной свадьбы, моя милая, тебе будет не до грязных мыслей, потому что как только мы покончим с основной программой, ты официально станешь моей. Игрушкой, собственностью, шлюхой – мне все равно, как ты будешь это называть. Ты поедешь со мной в наш новый дом, а там, как только за нами закроется дверь, прямо у порога, ты снова останешься без трусов. И будешь оттрахана за троих, а если я буду в настроении – за четверых. Так, как ты того заслуживаешь: грубо, грязно и больно. Как самая дешевая шлюха. Хотя, даже они иногда получают удовольствие от процесса, а я позабочусь о том, чтобы удовольствие ты получала только в качестве награды. За очень, очень хорошее поведение. А мы оба знаем, что ты на это не способна, — злая, опасная улыбка заиграла на его губах. — После ты не только думать не захочешь про потрахаться с кем то еще, но и пару дней на жопе сидеть не сможешь. А потом мы повторим, чтобы закрепить результат, — он с силой надавил пальцем на мой рот, вынуждая разомкнуть губы. Вкус его кожи на моем языке яркой вспышкой обжег обостренные рецепторы. — И ты будешь моей игрушкой столько, сколько мне будет это интересно. Ты вся. А когда мне наскучит – я сам тебя подброшу до ближайшего бомжатника, где ты, наконец, сможешь выбрать себе кого-нибудь по вкусу. Милая.

Он еще раз злобно усмехнулся в ответ на мой оторопелый взгляд и затем прижался губами к моему виску, после чего глаза ослепила вспышка камеры. Потом еще и еще. После третьего щелчка он резко выпустил меня.

— Интересная заставка, крошка, — он усмехнулся, ставя мой мобильник на блок, а потом пренебрежительно швырнул его на край столешницы рядом с раковиной. Окинул меня напоследок коротким взглядом и стремительно вышел, ни звука больше не сказав.

А я осталась стоять на месте. Стоять и не моргая смотреть в свое отражение. Где-то далеко хлопнула входная дверь – он ушел, ушел как ни в чем не бывало заниматься своими делами, жить своей жизнью. А я осталась бледным отражением в куске хрупкого стекла.

Пронзительный писк мобильного заставил дернуться от неожиданности. Я шмыгнула носом и открыла мессенджер. Сообщение от нашей драгоценной режиссерши:

“Ребят, вы там не слишком увлеклись? Мы ждем материал”

“Фотки у Рори” — тут же отозвался Флаер.

Я отложила телефон, умыла лицо ледяной водой. Дважды почистила зубы.

Телефон снова пикнул. Кристина Суровая явно не отличается терпением:

“Рори?”

Собравшись с духом, я прислонилась к холодной стене спиной и нехотя открыла галерею. Оттуда на меня смотрели три новые фотки. Горячая парочка в ванной – мужчина с голым торсом прижимает к себе девушку, крепко обхватив ее рукой. Его лица не видно – он уткнулся в ее висок, как будто в поцелуе. А она держит губами его палец, как будто в порыве страсти. Никому и в голову не придет, что тут происходило на самом деле. Меня выдавали только глаза – наполненные страхом, удивлением и болью. К счастью, на одной из трех мои глаза закрыты: видимо, моргнула от яркой вспышки. Ее я и скинула в общий чат.

“Класс, горячо! Только одна?” — вопрошала Крис.

Я поспешила с ответом, пока Фаер меня не опередил:

“Только одна.”

В личный чат тут же упало сообщение от него:

“Отправь мне две другие. Хочу видеть твои глаза”

Я со всей дури швырнула телефон в противоположную стену, от чего он незамедлительно разлетелся на осколки.

Двумя часами позже я бесстрастно высыпала перед только что вошедшей Лизой груду телефонных останков:

— Мне нужен новый. Сегодня же. Закажи и сделай так, чтобы он ничем не отличался от старого.

Лиза виновато посмотрела на меня и тут же отвела глаза. — Конечно. Заказываю. Через час будет здесь. У тебя приглашение на сегодняшнюю вечеринку в Атлантиде от Сержа Галанта. Идешь?

Черт, я совсем забыла.

Серж-мать-его-за-ногу-Галант. Гениальный модельер и жуткий бабник. Именно он привел меня в этот бизнес. Вернее, его рекрутер, который нашел меня в ночном клубе, где я подрабатывала официанткой вместе с подружкой, как только мы обе сбежали из родных краев. Банальнее не придумаешь – наивная провинциалка попала сразу к акуле модельного бизнеса. Хотя, от моей наивности очень быстро ничего не осталось – мне довольно быстро стало понятно, как именно там все устроено, на собственной шкуре, к сожалению. Хочешь работу – выгрызай право выйти на подиум собственными зубами. Хочешь быть лучшей – иди по головам, и только так. Единственное, в чем я ему так и не уступила – это в настойчивом, почти маниакальном требовании с ним переспать. Если бы я знала тогда, что это уязвит его самолюбие настолько, что он сплавит меня к своему другу-продюсеру, несмотря на то, что я была одной из самых перспективных его девочек… И если бы знала, что меня там ждет… Я бы трахалась с ним по три раза на дню, честное слово. Я бы умоляла оставить меня на своем месте. Я бы в ногах у него валялась. Потому что несмотря на то, каким неприятным типом он был, он был честен в своих намерениях относительно меня. И он не стал брать меня силой в каком-нибудь углу, хотя мог, разумеется. Он просто избавился меня, как от бракованной тряпки.

— Рори?

— Иду.

— Уверена? Может…

— Иду!

Она нахмурилась и что-то быстро начала набирать в своем телефоне, потом отложила его в сторону и подняла на меня свои ясные, вечно печальные глаза. Вздохнула.

— Тогда не хочешь проветриться и пройтись по магазинам перед вечеринкой? — робко поинтересовалась моя ассистентка, явно пытаясь выдернуть меня из мрачных раздумий.

Я пожала плечами, стараясь казаться равнодушной.

— Почему бы и нет. Пригласи стилиста на пять.

— Уже приглашаю! — Лизина улыбка стала смелее.

Хрен знает, когда она успела научиться быть полезной.

— Ты пойдешь со мной на вечеринку, — неожиданно для самой себя выдала я.

Лиза моргнула, на ее лице отобразилась секундная паника, сменившаяся замешательством. Пока она не успела ничего придумать, я увереннее добавила:

— Ты моя ассистентка и ты мне там будешь нужна. Свяжись с секретарем Галанта, скажи, что тебя должны добавить в список гостей по моему приглашению. И хватит бледнеть! Посмотришь показ, выпьешь шампанского, тебе тоже надо развеется – я не самая веселая компания. Скорее всего тебе придется оперативно связываться с юристом и передавать ему все, что будет происходить… не по сценарию. Чтобы он сразу придумал, как меня выгородить.

Она молчала кивнула, после небольшой заминки, и ее счастье, что она догадалась не развивать эту тему дальше.

Почти за три часа мы с ней успели обойти несколько бутиков и основательно заколебать звонками моего стилиста, но по итогу оно того стоило: я купила невероятно красивое асимметричное платье в пол с драпировкой от Versace, моего ненавистного нежно-розового цвета. И, разумеется, высоченные черные шпильки к нему от Jimmy Choo. Если я и шлюха, то очень дорогая. И совершенно точно не его. Для Лизы мы выбрали темно-синее вечернее платье с облегающим лифом и расклешенным от колена подолом от Джорджио Армани. Вернее, не мы, а я – потому что ей оно не по карману и она всячески пыталась меня отговорить, но я успела заметить блеск в ее глазах, как только она его увидела. И этого было достаточно. Все таки, я прекрасно понимаю, что я не сахар, и ей полагается какая-то компенсация за вредность.

По возвращении домой меня уже ждал новый телефон, и спустя полчаса Лизиного колдовства, внутренности стали похожими на то, что было в его менее удачливом предшественнике. Я расположилась на диване и набрала номер Суровой.

— Привет, Кристина! — я улыбалась так широко, что заболела челюсть.

— Рори, дорогая, рада тебя слышать. Мы с нашим дорогим Драконом как раз говорили о тебе.

О, значит он у нее сейчас. Меня передернуло. Тем лучше. Отлично.

— А, будущий муж… — безразлично протянула я. — Передай ему мой самый пламенный привет. Я звоню тебе с небольшой просьбой – ты не будешь против, если сегодня я ненадолго загляну на закрытую вечеринку Сержа Галанта? Меня пригласили уже давно и согласие дано тоже давно. Скоро выйдет его новая коллекция и она обещает быть фееричной. Этой ночью как раз будет закрытый предпоказ. Думаю, что я могла бы даже договориться о свадебном платье от него. Мы же хотим пошуметь как следует с нашей маленькой свадьбой, не так ли?

От слова “свадьба” у меня свело скулы, но, к счастью, Крис заглотила наживку.

— Отличная мысль, Рори! Серж Галант важная фигура, если мы получим его поддержку – это положительно скажется на рейтингах. Я поговорю с пиарщиками, но не думаю, что они будут против. Вы с ним друзья?

Я ухмыльнулась, услышав, что она включила громкую связь.

— Друзья? Ммм, не совсем Крис. Было бы преступлением ограничиться только дружбой с таким мужчиной.

Она кашлянула и тут же поднесла трубку обратно к уху.

— Но…все в прошлом? Нам ведь не нужны неприятности с юристами.

А это, видимо, для Фаера, она же думает, что мы спим друг с другом.

— Ради общего дела прошлое можно сделать настоящим, — мой заговорщицкий тон дал ей достаточно пищи для сплетен, а я пока пыталась представить себе кислое лицо Фаера в данную минуту, — А насчет юристов не переживай, я обязательно проконсультируюсь со своим.

— Хм, поняла тебя.

На заднем плане я отчетливо услышала тихий напряженный голос моего почти благоверного.

— Твой партнер предлагает присоединиться к тебе на этой вечеринке, как раз будет дополнительный инфоповод, — бодро прощебетала Крис.

Я мстительно улыбнулась.

— К сожалению вход строго по приглашению, — я вытянула губы трубочкой, имитируя вселенскую печаль. — Да и потом, даже если у него будет приглашение – лучше мне с Галантом поговорить самой, с глазу на глаз. Как женщине с мужчиной. Если ты понимаешь, о чем я.

— Рори… — впервые Суровая не нашлась, что сказать, явно страдая от неловкости этого разговора.

— Брось, Крис. Все в рамках контракта. Я буду осторожна. И вечеринка закрытая, туда кого попало не пускают. Да и Галант не дурак, он умеет все делать красиво, — кривая ухмылка перекосила мое лицо.

— Что же, надеюсь, твой поход пройдет без сюрпризов. Скажу юристам скинуть тебе договор о неразглашении – Галант должен будет подписать, если до этого дойдет.

— Разумеется. Спасибочки! Обязательно скину тебе фоточки с Сержем, — я чмокнула воздух и отключилась.

Идиотская улыбка сползла с лица, а я просто смотрела перед собой, на прекрасное, нежное, гордо висящее на вешалке платье. В этом нежном платье я собираюсь сделать кое-что очень грязное.

Перед носом материализовался протянутый Лизой стакан с джином.

— Ты задумала что-то ужасное, — констатировала она, усаживаясь рядом со мной.

Я сделала глоток.

— Да.

— Ему назло? — осторожно спросила она.

Я покосилась на девушку. Кто она такая, чтобы спрашивать? Хотя, с другой стороны: с кем мне еще говорить?

— Если бы ты вчера не свалила так поспешно, бросив меня на произвол судьбы, то ты бы знала, насколько это наглый, мерзкий, самовлюбленный тип. Обладатель эго размером с Эверест. Его нужно осадить. Чем я и займусь этим вечером.

— Даже он того не стоит, — еле слышно прошептала Лиза, качая головой куда-то в пустоту.

— Даже? — я вскинула бровь, в упор глядя на нее.

Что за нахрен? Она вскинула голову и затараторила. Она, блин, всегда начинала тараторить, когда нервничала:

— Не так выразилась. Он не стоит того, Рори. Этот Галант, он такой, такой…

— Мерзкий? Слащавый? Приторный озабоченный мужик? Именно. Именно, твою мать! Я работала с ним лет десять назад, вряд ли что-то изменилось. И с ним я пересплю! А с Фаером – нет! Теперь поняла?

— Даже смерть его эго не стоит таких жертв! — громче воскликнула девушка, всплеснув руками.

Я искренне расхохоталась.

— Смерть его эго – только начало. Он решил, что правит балом, и формально это так. Только я превращу этот бал в адские пляски в раскаленном котле. Запасайся попкорном, милая. Я не позволю ему ломать мою жизнь. Это позволено только мне самой.

## Глава 10

— Итак, по какой причине королева моего бала пришла в платье от Версаче, а не от Галанта? — сразу после того, как нас с ним сняли со всех возможных ракурсов и я отправила Лизу на разведку, Серж подвел меня к уединенному диванчику в его личной VIP-зоне, отгороженной ширмами и балдахином от основного зала. Под свое вычурно-помпезное мероприятие Галант снял огромный пентхаус самого роскошного отеля в городе.

Карие глаза мужчины мерцали в свете софитов, делая его взгляд хитрым и озорным одновременно.

Я улыбнулась и сделала глоток ледяного шампанского, затем неторопливо отставила бокал на столик и, наконец, перевела взгляд на него.

Галант был среднего роста мужчиной около сорока лет, с загорелым лицом, однозначно искусственной сединой на висках и идеально ровной щетиной на скулах, что выдавало в нем завсегдатая элитных барбершопов. Сегодня он был одет в стильную свободную кремовую рубашку навыпуск, небрежно расстегнутую на груди – дабы все желающие могли насладиться видом его загорелой и гладко выщипанной мускулатуры. Дизайнерские ботинки из телячьей кожи такого же кремового оттенка, что и рубашка, а также модные в этом сезоне брюки-шаровары, в сочетании с какими-то побрякушками, венчали образ этого яркого, эксцентричного, талантливого и весьма любвеобильного представителя модельного бизнеса.

— Я подумала, что тебе самому захочется подобрать мне наряд на этот вечер, — я провела длинным ногтем по линии ключицы, склонив голову на бок. И приглушенным голосом добавила, подмигнув:

— Сегодня я – глина в ваших руках, маэстро.

Он склонил голову в шутливом поклоне и поцеловал мою руку. Я невольно отметила, что Галант по-прежнему смотрел на меня как на что-то “свое”. Давно потерянное, но “свое”. Это хорошо, хоть и противно. Это мне на руку. Затем, пару секунд помедлив, он вдруг перешел на совершенно серьезный тон:

— Я хочу, чтобы ты приняла участие в дефиле. Я лично подберу платье именно для тебя. И лично подгоню по фигуре. Ты молодец, кстати – за десять лет ни одного лишнего грамма. Еще не забыла, что такое подиум, милая моя?

— Я ничего не забыла. Почту за честь, — я расплылась в фальшивой улыбке. — Обещаю, ты останешься доволен.

— Не сомневаюсь, — он наклонился ко мне и медленно поцеловал в шею.

Я сжала зубы, досчитала до пяти и мягко отстранилась.

— Я преклоняюсь перед твоим талантом, Серж. Твой вкус по-прежнему безупречен. Только ты сможешь подобрать для меня нечто особенное, не так ли? И под особенным я имею в виду – грандиозно особенное. Совершенно особенное. Я хочу, чтобы ты сшил для меня свадебное платье.

Он несколько секунд смотрел на меня.

— Не думал, что тебе так быстро наскучит разбивать мужские сердца.

Я хитро улыбнулась.

— Никогда не наскучит. И, кстати – я не планирую останавливаться.

Он расплылся в улыбке, как довольный кот.

— От сердца отлегло, дорогая. И кто же этот счастливчик? Неужели тот мрачный парень из рок-группы? Я видел ваши фото в таблоидах. Весьма горячие фото, — он грязно ухмыльнулся.

Я прищурилась.

— Следишь за мной, Серж?

— Ты была перспективным проектом, Мира.

— Рори, — незамедлительно поправила я, поморщившись.

Он прищурился, но продолжил:

— Я бы сделал из тебя икону. Рори. Супермодель. Я мог. И я хотел этого. Но не ты. Ты в итоге променяла меня на говорящий ящик, — он скривился. — Может это покажется причудой, дорогая, но я люблю следить за тем, как складываются судьбы моих девочек. А ты почти разбила мое сердце! Поэтому – да, за тобой я приглядываю с особым интересом. Так что же в этом парне такого, что он смог тебя пленить так быстро?