Эйвери Килан
Офсайд

Offside

Avery Keelan

Copyright © 2022 by Avery Keelan

Cover art © 2023 by Andra Murarasu

Плейлист

Глава 1
Застигнутая врасплох

Бейли

Я определенно чувствовала себя не в своей тарелке.

– Хочешь чего‐нибудь выпить? – спросил Люк, и его голубые глаза игриво блеснули в свете свечей. На нем был серый костюм с белой рубашкой – верхняя пуговица расстегнута, – светлые волосы аккуратно зачесаны назад. – Я имею в виду, раз уж теперь тебе это официально разрешено.

– Конечно, – ответила я. – Эм, поможешь мне с выбором?

Мы праздновали мой двадцать первый день рождения в одном из самых шикарных ресторанов города. Мало того, что я редко выпивала, так еще и не могла выговорить большинство названий, что числились в винной карте.

Люк, единственный ребенок двух состоятельных юристов из Чикаго, привык обедать в подобных заведениях каждые выходные. Тогда как я, младшая из четырех детей медсестры и учителя, проживающих на окраине Миннеаполиса[1], совсем не разбиралась в подобных вещах. Верхом роскоши для моей семьи считался поход в «Эпплби»[2], и то, если он вписывался в бюджет.

Люк кивнул и потянулся за винной картой.

– Закажу для нас бутылку вина.

Он просматривал ассортимент так внимательно, словно покупал новую машину, пока я ерзала на месте, жалея, что позаимствовала у Амелии туфли на каблуках. Они были на полразмера меньше и ужасно жали.

Прежде чем влезть в эти будто бы созданные для пыток туфли, я потратила большую часть дня на то, чтобы наложить достойный макияж. Да я чуть не лишилась глаза, пока мои соседки помогали мне наклеить накладные ресницы, и поклялась больше никогда не обрекать себя на столь жестокое испытание.

Я скрестила ноги и, чтобы отвлечься, оглядела ресторан, любуясь роскошным позолоченным декором и картинами в тяжелых багетах. Остальные столики были заняты хорошо одетыми, ухоженными людьми по меньшей мере на десять лет старше нас. Сама я не выбрала бы это место, но Люк устроил мне сюрприз. Только это и имело значение, верно?

Через минуту Люк закрыл меню и отложил его в сторону. К нашему столику мгновенно, как если бы его позвали, подошел официант. На удивление высокий и тонкий, как тростинка, его, казалось, могло бы унести сильным ветром.

– С чего бы вы хотели начать сегодняшний вечер? – он одарил нас мягкой улыбкой, намекающей, что мы не можем позволить себе ужин в подобном месте. Не сказать, что он полностью ошибался.

– Мы возьмем бутылку Ривер Эстейт Каберне Совиньон[3], – ответил Люк, протягивая официанту винную карту.

– Прекрасный выбор, – официант слегка поклонился нам, прежде чем развернуться на каблуках и уйти.

Я надеялась, что он вернется очень скоро, и мы закажем ужин. Чтобы позволить себе маленькое черное платье для сегодняшнего вечера, я целый месяц питалась сэндвичами с арахисовым маслом, так что одна только мысль о нем и упаковке нарезанного хлеба вызывала у меня рвотные позывы. Теперь мне ужасно хотелось настоящей еды, пусть меню ресторана было написано на французском, на котором я не могла ни говорить, ни уж тем более читать.

Люк положил ладонь поверх скатерти цвета слоновой кости и взял меня за руку.

– Я много думал о том, что будет после окончания колледжа, – сказал он, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

– Есть какие‐то новости? – Внутри меня забурлило воодушевление. Я наклонилась ближе, в свете свечей изучая лицо Люка. – Кто, по мнению Гэвина, предложит лучшую цену?

За последний год Люк, как капитан «Бульдогов» – хоккейной команды первого дивизиона Каллингвуда, показал неплохую игру. Сразу несколько команд НХЛ захотели подписать с ним контракт, что почти гарантировало его переход в лигу.

Оставалось только решить, к какой именно команде он присоединится. Точнее, от какой из них Гэвин Харпер, агент Люка, сможет добиться лучшего предложения.

Люк втянул в себя воздух и напряженно улыбнулся.

– Вообще‐то, об этом я и хотел поговорить.

У меня свело живот.

– Хорошо.

Момент настал – мы, наконец, составим план. Поддерживать отношения на расстоянии сложно, но мы справимся. Ведь это только на год, пока я не закончу колледж. Я могу прилетать к нему, а он ко мне, а в межсезонье мы можем жить в одном городе. Прибавьте к этому каждодневные звонки по видеосвязи. Вполне осуществимо.

Снова появился официант, налил небольшое количество красного вина в бокалы и выжидающе остался у нашего столика. Я не сразу поняла, что нам следует продегустировать напиток. Хотя я все равно понятия не имела, каким должен быть вкус этого вина. Я наблюдала за тем, как Люк взболтал темно‐красную жидкость в своем бокале и, попробовав ее, одобрительно кивнул. Официант наполнил наши бокалы наполовину и снова удалился.

– Похоже, выбор стоит между Тампа-Бэй и Далласом, – начал Люк.

– Это же прекрасно. – Я сделала глоток и постаралась не морщиться, потому что на вкус вино было терпким, как незрелый виноград и печаль. Как кому‐то оно могло нравиться? – Ты на это и надеялся.

– Да, но… – он умолк.

– В чем дело? В оплате? Или ты не согласен с условиями?

Люк хотел, чтобы в контракте был пункт, гарантирующий, что уже в первый год он получит время в плей‐офф, если, конечно, команда пройдет отборочные. Но не все клубы были готовы согласиться на подобное.

– Думаю, нам лучше сделать перерыв.

У меня пересохло во рту.

– Перерыв?

Люк кивнул.

– Я же скоро уезжаю. Так что давай не будем все усложнять.

Я моргнула, пытаясь осознать смысл его слов, но мой мозг продолжал зависать, как глючащий компьютер. Ошибка: невозможно выполнить вычисление.

– Ты же уедешь только после того, как закончишь этот год.

– Но ты же знала, что этим все и закончится… так? – На его лице отражалось что‐то среднее между жалостью и недоверием.

У меня перехватило дыхание, а глаза защипало от слез. Конечно, я не знала. Иначе зачем бы я влезла в это сексуальное короткое платье, которое не могла себе позволить, одолжила у Амелии эти чертовы туфли с четырехдюймовыми каблуками и сделала столь яркий макияж? Черт, я даже губы помадой накрасила. Помадой.

Очевидно, что я собиралась обсудить продолжение наших отношений, а не их окончание.

– Подожди‐ка, – нахмурилась я, заглядывая глубже, в подтекст, что скрывался за словами Люка. – Так ты решил взять перерыв или расстаться со мной?

Он заколебался.

– Второе, я полагаю.

– Полагаешь? – Мой голос поднялся на октаву, что привлекло внимание людей, ужинающих рядом. Некоторые из них повернули головы и уставились на нас. Кое‐кто даже рассерженно сверкнул глазами. – Мы уже через это проходили, Люк. На этот раз дороги назад не будет.

Люк поморщился и замахал руками, призывая меня быть потише.

– Не устраивай сцен, Би.

– Ох, прошу меня простить. – Я схватила бокал и сделала большой, неподобающий леди глоток. Какая же гадость. С грохотом поставив бокал на стол, я метнула в сторону Люка острый, как кинжал, взгляд.

– Я что, ставлю тебя в неловкое положение, когда ты расстаешься со мной на публике в мой день рождения? Так вот почему ты выбрал это место? Чтобы я не устраивала сцен? – На глаза снова навернулись обжигающие слезы. Сжав зубы, я сглотнула. В данный момент было легче оставаться злой, чем расстроенной.

– Нет, ничего подобного… Я не хотел, чтобы все вышло именно так, – Люк вздохнул и потер переносицу. – Я давно об этом думал и просто хотел быть с тобой честным. Не хотел вводить тебя в заблуждение.

– Верно, – холодно рассмеялась я. То, что он уже какое‐то время раздумывал порвать со мной, было подобно горсти соли, что посыпали на свежую рану. А я‐то надела под это платье кружевное белье. Я планировала переспать с ним, пока он планировал сбежать от меня. Как я могла быть настолько слепой?

– Не могу поверить, что ты так поступаешь. Ты этим летом буквально умолял меня вернуться.

– В этом‐то и дело, – отозвался Люк. – Мы были вместе так долго. Совсем скоро лига будет диктовать мне, где жить, где играть, что есть. Она будет управлять моей жизнью. Вот почему мне нужно время для себя.

– Угу, – попыталась я скрыть дрожь в голосе. – Имеешь в виду, время уйти в отрыв и подцепить парочку новых хоккейных заек? Как в двух предыдущих случаях.

Во время предыдущего «перерыва», пока я ждала его возвращения, Люк успел переспать как минимум с одной девушкой. Тогда он пресмыкался, лишь бы вернуть меня, и я, как дура, простила его. Мне казалось, что он и правда изменился.

– Дело совсем не в этом.

– Допустим, – усмехнулась я, скрестив руки на груди и моргая, чтобы не дать слезам пролиться. Черта с два я позволю ему увидеть, как я плачу. – Если дело не в этом, тогда в чем? Должна же быть причина, почему ты так резко поменял свое мнение. У тебя кто‐то есть?

– Поверить не могу, что ты так думаешь, – нахмурился Люк.

– Ну, а я не могу поверить, что ты вытворяешь подобное, так что у нас ничья. – Я схватила разложенную на коленях салфетку и швырнула ее на пустую тарелку. Опершись о стол ладонями, я отодвинула красный бархатный стул и встала. – Мне пора.

– Не уходи, – попросил Люк, схватив меня за руку. – Мы же все еще можем вместе поужинать. Я хотел бы остаться друзьями.

Скорее, он хотел остаться друзьями с моим братом, что играл с ним в «Каллингвудских Бульдогах». Бесцеремонное расставание с младшей сестрой защитника Дерека Джеймса, несомненно, стало бы причиной неловкого разговора в раздевалке перед следующей игрой.

Хотя брат никогда за меня не заступался. С чего вдруг ему начинать теперь? Для силача, с которым приходилось считаться на льду, в реальной жизни Дерек слишком легко попадал под чужое влияние. Моему брату недоставало храбрости.

Я выдернула руку из слабой хватки Люка.

– Даже не надейся.

– Ну, не будь такой, Бейли.

У меня сжалось сердце. Какой мне не следовало быть? Расстроенной, что он застал меня врасплох? Да любая бы на моем месте была подавлена.

– Позволь мне хотя бы довезти тебя до дома.

– Нет, но спасибо за предложение. Ты и так сделал достаточно.

Секунды тянулись, пока я медлила у стола, желая уйти, но не в силах заставить свое тело подчиниться. Мои ноги будто намертво приклеились к полу. Я увязла в тягостном отрицании. Происходящее не могло быть правдой. Это же Люк. Мой Люк.

Я всмотрелась в его лицо, прошлась взглядом по чертам, которые знала лучше, чем свои собственные. Бледно‐голубые глаза, обрамленные густыми ресницами, волевая линия подбородка с ямочкой и римский нос, слегка искривленный из‐за перелома, который он получил, когда еще играл в любительский хоккей. Я всегда говорила, что этот маленький недостаток придавал его идеальному лицу характер.

Я знала это лицо. Это было лицо друга, что видел меня в худшие моменты. Любовника, что стал свидетелем моей уязвимости.

Но человек, сидящий передо мной, казался мне незнакомцем.

– Ты же все равно придешь на игру завтра вечером?

Поселившаяся внутри меня печаль переросла в ярость. Он все еще хотел, чтобы я осталась болельщицей «Бульдогов».

– Ты, должно быть, шутишь. – Я схватила сумочку со стоящего рядом стула. – Я приду на игру только ради Дерека. А не ради тебя. Будь у меня возможность, я болела бы за команду противника.

* * *

На следующее утро я примостилась у кухонного островка с чашкой кофе и тарелкой еды, которая не вызывала никакого аппетита. Желудок крутило. Чтобы не остаться голодной, я решила съесть хотя бы четвертинку омлета, но, пытаясь разделить его, только размазала по тарелке.

Согласно электронным часам на плите, была четверть девятого, а значит – я пялилась на свою еду почти час. Моя мама всегда говорила, что плотный завтрак – лучшее начало дня, но никакое количество еды не могло исправить то, что случилось прошлым вечером. Только волшебной палочке было это по силу.

– Утречка!

Моя соседка Амелия впорхнула на кухню и направилась прямиком к кофейнику. Ее день определенно начался лучше, чем мой. Она уже облачилась в укороченный розовый свитер и потертые джинсы, а вьющиеся каштановые волосы заплела в толстую косу. Я же все еще была одета в потрепанную фиолетовую пижаму и даже не приняла душ, так что мои длинные волосы напоминали спутанное крысиное гнездо. Моя кожа покрылась пятнами, глаза опухли, а сердце опустело.

Остаться одной спустя полтора года отношений было сродни тому, как оказаться в море без компаса. Я даже не знала, кто я без Люка. И не хотела знать.

Стоя ко мне спиной, Амелия налила себе большую чашку кофе французской обжарки, а после подошла к холодильнику, из которого достала ванильные сливки.

– Как прошел ужин в честь именинницы? – она закрыла дверцу бедром.

– Ну… – слова застряли в горле. – Не очень хорошо.

Амелия рассмеялась и помешала кофе, звякая ложечкой о края керамической кружки.

– Почему? Люк не дал тебе и глаз сомкнуть?

Меня как будто одновременно ударили и в сердце, и в живот.

Амелия отпила кофе. Ее темно‐шоколадные глаза с секунду изучали меня поверх розового ободка кружки.

– Ты и правда выглядишь уставшей.

Учитывая, что вчера наш с Люком корабль разбился о скалы, я едва ли выглядела просто уставшей. Скорее всего, я выглядела как самый настоящий тролль.

– Эм, не совсем.

Сделав еще один глоток кофе, Амелия вскинула брови:

– А где же Люк? Все еще спит?

Еще один удар.

– Его здесь нет. Но планировалось, что он придет.

– Ох. – На лбу Амелии появились морщинки, свидетельствующие о легком замешательстве. – Ему назначили тренировку на утро? Пол же говорил, что у них сегодня нет занятий вне льда.

– Нет, – отозвалась я. – Просто Люк меня бросил.

Амелия застыла, так и не поднеся розовую кружку ко рту.

– Что? – она тут же посмотрела мне в глаза.

– Ага. – Опустив взгляд на свою тарелку, я откусила кусочек не обжаренного цельнозернового тоста. Поскольку альтернативой еде стало обсуждение нашего с Люком разрыва, ко мне внезапно вернулся аппетит. Амелия уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Следовало распечатать брошюру, которую я могла бы раздавать всем вокруг, вместо того чтобы пересказывать болезненные подробности вчерашнего вечера. Своего рода новостной бюллетень.

Я сглотнула и добавила:

– Он сказал, что нам следует «сделать перерыв». А потом этот перерыв перерос в расставание.

Какая‐то часть меня все еще не верила в произошедшее, но другая, большая часть, почти смирилась.

– Дорогая. – Поставив чашку, Амелия обогнула кухонный островок. Она присела на табурет рядом со мной и, с беспокойством вглядываясь в мое лицо, нежно коснулась моей руки. – Мне так жаль.

– Все в порядке.

– Но я не понимаю, что произошло.

Вот и я не понимала, но это не играло никакой роли. А ведь теперь мне придется снова и снова переживать этот ужасный разговор о расставании со всеми друзьями и братом, а потом и с родителями. Сообщать им о случившемся, наблюдать их шок и терпеть их неловкую жалость. Мне не нужна была жалость. Как и объятия. Я вообще не хотела говорить о расставании с Люком.

– Похоже, мы переросли эти отношения.

– Даже если так, это все равно причиняет боль. Мне так жаль, Би.

Мы с Амелией жили вместе вот уже шесть месяцев и прекрасно ладили, обменивались одеждой и косметикой, запоем смотрели плохие шоу на «Нетфликсе». Но мы познакомились, потому что Пол и Люк играли вместе, а значит – жизнь Амелии, как и моя, вращалась вокруг хоккейной команды. Теперь же она смотрела на меня с таким ужасом и удивлением, словно я сообщила о чьей‐то смерти.

Действительно ли она беспокоилась обо мне? Или просто боялась того, что подобная участь постигнет ее и Пола? Расстанутся ли они следующими? Пол, как и Люк, учился на третьем курсе и стремился попасть в НХЛ. Может, они все сговорились бросить своих подружек и последний год в колледже жить в свое удовольствие.

А может, только я была для своего парня мертвым грузом.

– Ну, да… Такое случается. – Избегая ее взгляда, я схватила полупустую тарелку и встала, отодвинув табурет от стойки. – В любом случае, мне нужно принять душ и заглянуть в библиотеку. Чтобы закончить статью перед сегодняшней игрой.

Непростая задачка – сосредоточиться на ее написании. Работа могла затянуться. Или – помочь убежать от реальности. Я могла бы отгородиться от происходящего и игнорировать тот факт, что моя личная жизнь только что рухнула.

– Ты все еще собираешься на игру?

Вопрос прозвучал как пощечина, хотя я знала, что Амелия не хотела меня задеть.

– Придется, – ответила я. – Дерек не простит, если я вдруг начну игнорировать матчи с его участием.

К тому же я не знала, чем еще могла заполнить освободившееся время.

Глава 2
Я всегда выигрываю

Чейз

Наша рутина перед домашними играми была священна. Покататься на арене «Нортридж», вздремнуть дома, перекусить в «Айронвуд Гриль», а потом вернуться на каток пораньше, чтобы размяться и обсудить последние новости. И опять сначала.

Не то чтобы мы были суеверны, но отклонение от конкретной последовательности действий, как правило, приводило к поражению.

Ладно, может, мы и были немного суеверны.

Сегодня ставки были особенно высоки, потому что мы играли с нашими главными соперниками, «Каллингвудскими Бульдогами». Я терпеть не мог «Бульдогов», особенно капитана, и с нетерпением ждал шанса их разгромить.

– Большой день, сучки! – наш вратарь Тайлер потянулся, заложив руки за голову, отчего напряглись покрытые татуировками бицепсы. Его левая рука была забита «рукавом» до запястья. – Лучше бы вам подготовиться.

Я фыркнул.

– Сказал тот, кто на тренировках не мог удержать шайбу. Последнее время другие спасали ворота чаще, чем ты.

– Никому не удалось и близко подобраться. Даже вам с Далласом. Так о чем это говорит?

Хотя технически крайний нападающий являлся атакующей позицией, забивать голы не было моей главной целью… по крайней мере, на льду. Чаще я сражался за шайбу, вел борьбу у борта и держал оборону, когда мы оставались в меньшинстве. И конечно же, раздражал противников, выводил из себя так, чтобы им назначили пенальти. Последнее приносило мне особенное удовольствие.

Время от времени я был замешан и в драках между игроками. Ладно, если честно, драки с моим участием происходили довольно часто.

– Кстати, – сказал Даллас, игнорируя наш обмен колкостями, – сегодня вечером мы идем в «ИксЭс». И ты тоже, – указал он на меня вилкой.

– Что за «ИксЭс»? – поинтересовался я, разыгрывая из себя дурачка. – Размер рубашки, что ли? Тогда подыщи для меня что побольше, чувак.

Он бросил на меня испепеляющий взгляд.

– Это новый клуб. Открылся в прошлые выходные. Там точно будет полно горячих цыпочек.

Конечно, я и так догадался, что он задумал.

Среди нас Даллас прослыл красавчиком, клишированным капитаном американской команды. В то время как вратарь Тайлер был плохишом с татуировками, а я… приобрел славу придурка‐подстрекателя. Мы вместе жили, вместе играли, а когда дело доходило до горячих цыпочек, становились трио, которому было практически невозможно отказать.

Только вот ночные клубы мне порядком осточертели. Я мог бы добиться той же тухлой атмосферы и дома – с помощью стробоскопа и разбавленных напитков. Еще бы и на входе и бензине сэкономил.

А что касается женщин, в моей телефонной книге собралось столько номеров, что я мог бы открыть агентство «Секс без обязательств».

Я взял с тарелки сэндвич с курицей.

– У меня идея получше.

– И какая? – Даллас оторвал взгляд от своего фетучини Альфредо[4] и приподнял брови.

– Заняться чем угодно, но только не этим.

Почему они вообще пытались подбить меня на поход в клуб? Ведь оба прекрасно знали, насколько я упрям. Меня нельзя было заставить что‐либо сделать, если я сам этого не хотел. Тренер Миллер с легкостью бы это подтвердил.

Тайлер откинулся на спинку стула.

– С каких это пор ты стал таким занудой? Думал, тебе нравятся наши тусовки.

Меня можно было назвать как угодно, но не занудой. Я никогда не упускал шанса напиться, с кем‐то переспать или попасть в неприятности. Но только не в чертовом ночном клубе. Я готов был выбрать любой другой способ расслабиться после игры, изнурительной как физически, так и эмоционально.

– Я обеими руками за то, чтобы оторваться. Даже бар подойдет. Но нет ничего хуже ночных клубов, – сообщил я. – Плохая музыка, слишком дорогие напитки и куча других мешающихся под ногами чуваков. К тому же, тех еще засранцев.

– Вот именно, – Тай взмахнул рукой так, словно все мной сказанное и так было очевидно. – Девчонки, особенно те, что погорячее, любят засранцев.

– Здорово, – ответил я, – удачно вам повеселиться.

У меня имелась куча способов развлечься, в том числе – в компании горячих цыпочек. Поэтому Тайлер и Даллас могли пойти своим путем, а я – своим.

– Да ладно тебе, мужик. – Откусив бургер, Тай посмотрел на меня.

Официантка подошла, чтобы подлить в наши бокалы воды со льдом, а после удалилась.

– Зачем вам я? Не можете кого‐то закадрить в мое отсутствие?

– Вопрос уж точно не в удовольствии от твоей компании, – невозмутимо ответил Даллас.

– Давайте пригласим народ к нам, – пожал я плечами.

Лично мне нравилось устраивать вечеринки у нас. Так, если становилось скучно, я мог отправиться в свою комнату спать… или делать что‐то еще.

– Мы так делаем каждые выходные, – застонал Тайлер, запрокидывая голову и глядя в потолок. Он провел рукой по темным волосам и посмотрел мне в глаза. – Я хочу сменить обстановку.

Я рассмеялся. «Смена обстановки» была слишком вежливой формулировкой.

– То есть в Бойде больше не осталось девушек, с которыми ты бы не переспал?

– И это тоже, – согласился Тайлер. – Мне нужно сменить круг, в котором я вращаюсь.

Моя дурная репутация, конечно, сказывалась на знакомствах и связях. Но на фоне Тайлера я выглядел безупречнее гребаного Тома Хэнкса.

– В любом случае, я за изменения. Так что мы пойдем в клуб. И ты тоже, придурок. – Даллас устремил в мою сторону взгляд своих голубых, как лед, глаз. Возможно, у девушек от такого и плавились трусики, но на меня это не произвело должного впечатления.

– А тебе какое дело, Уорд? – мотнул я в его сторону подбородком. – Ты же все равно закончишь вечер с Шив.

– Может, и да, а может, и нет, – пожал он плечами. – Как пойдет.

Брехня. Уже к часу ночи он с вероятностью в девяносто восемь процентов поедет к Шивон. Даллас хоть и много болтал про свободные отношения, но никогда не зависал ни с кем, кроме нее. Я не совсем понимал, как это работает, но выбор Далласа одобрял. Шив была хорошей девчонкой.

Когда у них не ладилось, Даллас отправлялся развеяться. Нет, не цеплять цыпочек, но отключиться от реальности. Возможно, в этот раз так и было.

– Ладно, – сказал я, обмакнул картошку фри в кетчуп и указал ею на парней. – Раз уж вы, барные звезды, так настроены пойти, давайте добавим этому вечеру перчинки.

– Как? – спросил Даллас.

– Заключим пари.

Тайлер приподнял темную бровь.

– Продолжай.

– Если сегодня вечером разгромим «Бульдогов» всухую, то пойдем в «ИксЭс».

Шанс, что мы затащим, не так уж велик. Но если затащим – я только порадуюсь. Разобьем в пух и прах главных противников – куда уж круче. А если не свезет – мне не придется идти на дурацкую дискотеку.

Победить, пусть и не всухую, было бы хорошо. Хотя эта часть даже не обговаривалась. Выиграй или умри пытаясь. Соперничество между нами, единственными колледжами первого дивизиона в штате, имело прочные корни. Оно подпитывалось десятилетиями взаимной неприязни. Пусть Бойд и выиграл больше чемпионатов, в последнее десятилетие Каллингвуд стал заметно сильнее. Как бы мне ни было больно это признавать, за те три года, что я проучился в Бойд, «Бульдоги» сравнялись с нами в мастерстве.

На наших матчах всегда царил накал страстей. К тому же «Бульдоги» ненавидели тот факт, что прошлой весной мы победили их на отборочных. Я не мог дождаться возможности разгромить их, особенно их капитана Моррисона. Он предпринимал дешевые ходы, забирал себе все лавры и был тем еще мешком дерьма.

– А если не выйдет? – вопросительно глядя на меня, Даллас откусил кусок чесночного тоста.

– Найдем лучший способ провести время.

Это означало что угодно, кроме ночного клуба.

– Идет, – он тряхнул широким плечом.

– Чего? – Тайлер наклонился вперед, опершись локтями на стол, и нахмурился. – Да ни за что. Тогда вся ответственность ляжет на мои плечи.

– Не совсем. – Я указал на Далласа: – Этому парню придется забить парочку голов, чтобы мы выиграли.

В мастерстве Далласа никто не сомневался: по сумме голов, забитых на каждом матче, он возглавлял список игроков лиги. Его статистика была немного более впечатляющей, чем моя, которую подпортили заработанные штрафы. Больше времени на штрафной скамье – меньше времени на льду. Но у каждого из нас была определенная роль, и я хорошо исполнял свою.

– Мне три периода придется кувыркаться в воротах, чтобы не пропустить ни одной шайбы, – заявил Тай. – Пока один из вас, идиотов, забьет гол, обеспечив нам победу.

– Ладно, – вздохнул я. – Можем повысить ставку. Ни одного гола у противников и три или более шайбы в нашу пользу. По крайней мере, одну из них точно забьет Уорд.

– Раз плюнуть. Да хоть с завязанными глазами и вверх ногами. – Даллас отпил холодной воды из своего стакана. – Давай сойдемся на двух моих шайбах.

Он только упрощал мне задачу.

– К черту ваше пари, – проворчал Тайлер. – Ему всего‐то нужно будет два раза пробить Мендеса, а мне придется блокировать сотню шайб от целой команды.

Как всегда, он слишком драматизировал. Попыток ударить по нашим воротам этим вечером будет только полсотни, если не меньше. Но вратари никогда не славились собранностью. Они страдали своим собственным видом безумия. Это помогало им избавиться от разочарования после первого пропущенного гола и сразу же вернуться к игре. От вратарей требовался особенный уровень эмоциональной подготовки.

– Что такое? – ухмыльнулся Даллас, подначивая его. – Боишься, что не получится?

– Конечно, получится, – усмехнулся Тай. – Все я сделаю.

К слабостям Тайлера также относилась чрезмерная гордость, из‐за чего им было легко манипулировать.

– Я слышал, что «Бульдоги» продули предсезонные матчи, – добавил Даллас. – Так что будет просто.

* * *

Знай я, что пари так легко выиграть, придумал бы что‐нибудь посложнее.

Уже через три минуты после начала матча вратарь «Бульдогов» не сумел отразить удар Уорда, и шайба пролетела прямо между его ног. Как будто он прикорнул, опершись на клюшку. И все для них пошло прахом. Только за первый период они заработали несколько глупых пенальти – за подножки, подсечки, удары клюшкой и даже за слишком большое количество игроков на льду – потому что «Бульдоги», видимо, не только забыли, как кататься на коньках, но и как считать.

Когда пришло время второго периода, мы пребывали в приподнятом настроении. «Бульдоги», тем временем, получали под зад.

Я видел, как залп Далласа едва не попал в сетку, но ударился о стойку и отскочил в угол. Один из защитников «Бульдогов», Дерек Джеймс, опередил нас и завладел шайбой, но, растерявшись, застыл на месте. Я откатился назад, к воротам, в то время как другой крайний нападающий атаковал. Вместо того, чтобы подождать, пока остальные так же, как мы, выстроятся в линию, Дерек запаниковал и сделал пас одному из своей команды. Удар прошел мимо цели, и я перехватил шайбу прямо перед воротами. Одно движение запястьем – и раздался сигнал, оповещающий о голе.

Чудесно.

Подняв в воздух сжатый кулак, я откатился в сторону и запрыгнул на скамейку запасных.

– Вот это гол, – рассмеялся Даллас, похлопав меня по спине. – Но ты только что подписал себе приговор.

Не прошло и двух минут второго периода, как счет стал 3:0 в нашу пользу… как мы и договаривались. Возможно, я слишком занизил планку. Но я не ожидал, что «Бульдоги» так упростят нам задачу.

Их первая линия атаки бесцельно каталась из стороны в сторону, будто им нужна была гребаная карта, чтобы найти дорогу к воротам. Моррисону тоже не помешал бы компас.

Да, у их командной машины не просто отвалилось колесо, она была в огне.

Просто великолепно.

– Тайлеру все еще нужно не пропустить ни одной шайбы, – напомнил я.

Может, «Бульдоги» вытащат головы из задниц и забьют хотя бы один гол, избавив меня от необходимости идти в дурацкий ночной клуб. Подождите‐ка… Что за бред? Я возненавидел себя за одну мысль о пропущенной шайбе. Чем позорнее будет поражение «Бульдогов», тем лучше.

– Да ладно. Ты Тайлера вообще видел? – Даллас мотнул подбородком в сторону наших ворот. – Он сегодня как кирпичная стена.

– Еще посмотрим.

– Пора тебе начать думать, что надеть и какую укладку сделать, – отозвался он. – Потому что ты идешь с нами.

Да что б всем пусто было. Я стал жертвой собственного успеха.

– Ладно. – Я наклонился, чтобы схватить свою бутылку с водой. – Играй по‐крупному или проваливай со льда. Если и проиграю это глупое пари, мы хотя бы разгромим их.

Глава 3
Черта с два ты поедешь домой

Бейли

Когда прозвучал звуковой сигнал, а ярко‐красные цифры на табло сменились, по толпе пронеслись одобрительные возгласы. К моему большому разочарованию, «Соколы» вели: четыре – ноль.

От матча на территории Бойда и так не стоило ждать ничего хорошего, но в этот раз нам откровенно надирали задницу.

Наш вратарь Эдди Мендес швырнул клюшку и разразился потоком красочных ругательств, которые эхом разнеслись по всей арене. Я задержала дыхание, опасаясь, что тренер Браун удалит его, но Эдди все же остался на поле. Мой брат Дерек, качая головой, снял свои бело‐голубые перчатки и покатился к скамейке запасных. Он злился на себя из‐за неудачной игры в обороне, а не на Мендеса, который пропустил шайбу.

А рядом с воротами Чейз Картер – левый крайний нападающий «Соколов» – победно взмахнул кулаком и скользнул на скамейку запасных, чтобы дать пять товарищам по команде и, как всегда, позлорадствовать над проигравшими. Меня охватило раздражение.

– Терпеть его не могу, – пробурчала я.

– Я тоже, – кивнула Амелия. – На катке нет игрока хуже него.

Другие игроки, хорошие или плохие, не выводили меня из себя, как Картер. Он был воплощением несносности. Дерзость в малиновом джерси.

Самодовольство на коньках.

Он, сильный нападающий первого или второго звена, играл хорошо, но мастерство на льду не оправдывало его раздутого самомнения. К тому же, он был известен тем, что бросался в соперников оскорблениями, которые нередко приводили к потасовкам во время матчей. Как раз из‐за такой инициированной им стычки мы заработали пенальти, а «Соколы», играя в большинстве, забили гол.

Чейз Картер был не только дерзким, но и чертовски изворотливым.

В конце прошлого весеннего чемпионата Картер и Дерек столкнулись лбами во втором периоде матча. Несмотря на явное подстрекательство первого, именно моего брата удалили с поля за нарушение правил, в то время как Картеру все сошло с рук. Это дорого обошлось команде, которая к тому времени уже потеряла нескольких защитников из‐за травм. В итоге мы проиграли с разницей в одно очко и так и не вышли в плей‐офф. Дерек все еще злился на Картера. Как и я.

Мы замолчали, снова глядя на бойню, что разворачивалась на льду. Точнее, этим занималась Амелия. Я же не могла оторвать глаз от Люка – даже когда он сидел на скамейке запасных, – и возвращалась к матчу только на пару‐тройку напряженных секунд.

Амелия толкнула меня локтем в бок.

– Ты уверена, что все в порядке?

– Уверена. – Я обхватила себя руками, жалея, что не надела куртку поверх легкой серой толстовки. На арене «Нортридж» колледжа Бойд всегда было холодно, но, выходя из дома, я пребывала в расстроенных чувствах, так что даже не подумала об этом.

– Вы с ним говорили после расставания?

– Что‐то вроде того, – ответила я.

Сегодня днем Люк разразился целым залпом сообщений с извинениями. Каждое следующее – безумнее предыдущего. Не то чтобы он хотел меня вернуть – скорее, сгладить углы. Он все так же умолял остаться друзьями. Сначала я игнорировала его послания, но после пятого сдалась и ответила, что все хорошо (все было ужасно) и что мне просто нужно время, чтобы это пережить (желательно, целая вечность). Отчасти из‐за собственной слабохарактерности, а отчасти потому, что разыгравшаяся драма отвлекла бы его от сегодняшней игры. Независимо от того, как я себя на самом деле чувствовала, мне следовало успокоить Люка, чтобы он не подвел остальных членов команды.

Несмотря на мои усилия, на льду он был сам на себя не похож – медленный, рассеянный и бесполезный. Он уже получил больше пенальти, чем за все матчи прошлого сезона вместе взятые. Правда, причины для штрафов были глупыми, вроде игры с высоко поднятой клюшкой. Я не могла винить в этом Картера.

Остальные справлялись не лучше. Они явно были расстроены тем, как плохо начали, да и развитие матча не прибавляло им уверенности.

Глядя на все это, мне хотелось рвать на голове волосы.

Амелия наклонилась вперед и прищурилась, присматриваясь к скамейке запасных.

– Ох, ну что опять?

Пол и Картер вели словесную перепалку через защитное стекло, что разделяло скамейки. Чейз что‐то сказал, и в ответ разъяренный Пол швырнул свою бутылку с водой через перегородку, явно целясь Картеру в голову. Тот в последнюю секунду увернулся и показал Полу средний палец – так, чтобы тренеры не увидели. Но вот брошенную бутылку заметили.

Как я и говорила: Картер – изворотливый засранец.

Тренер Браун покачал головой, подошел к Полу и указал ему на ведущий к раздевалкам коридор. Вот черт. Похоже, ему было приказано идти переодеваться.

Картер рассмеялся, запрокинув голову, а затем стукнулся кулаками с сидящим рядом Уордом. Тренер «Соколов» бросил на них предупреждающий взгляд, и парни тут же успокоились, но я, сидящая на другом конце арены, готова была поклясться, что стоило тренеру отвернуться, как на лице Картера снова появилась ухмылка.

– Опять Картер, – фыркнула Амелия. – Ну что за придурок.

– Но остальные попадаются на его крючок, – заметила я. – Он умело выводит их на эмоции.

– Знаю. Хорошо, что Джиллиан на работе, – сказала она. – Ей хотя бы не придется смотреть на этот ужас.

Джиллиан – наша третья соседка – вот уже восемь месяцев встречалась с вратарем «Бульдогов» Мендесом. Сегодня Мендес играл откровенно неважно. И даже к лучшему, что Джиллиан не лицезрела разыгравшееся на льду побоище.

Через четыре минуты раздался сигнал, оповещающий о конце матча: пять – ноль. Проигрыш главному сопернику и так не радовал, но поражение всухую все усугубляло. И это – с нынешним составом! Люк считался одним из лучших наших бомбардиров.

* * *

Мы с Амелией спустились с трибун и в ожидании игроков нашей команды стояли в вестибюле, поедая купленный в прилавке попкорн. На переодевание и разбор полетов ушло больше времени, чем обычно. Вероятно, из‐за желания тренера Брауна излить свой гнев. Что было вполне справедливо.

Одним из первых, поникший и осунувшийся, из раздевалки вышел Пол.

Амелия бросила на меня извиняющийся взгляд.

– Прости, но мне нужно с ним поговорить.

– Все в порядке, – отмахнулась я. Моя ссора с Люком вовсе не означала, что и Амелии стоит отказаться от своих отношений.

Когда она бросилась к Полу, тот заключил ее в крепкие объятья, от вида которых у меня защемило сердце. Я стиснула зубы, чтобы подавить очередной прилив печали. Но гораздо труднее было не обращать внимания на то, что теперь я стояла у стены вестибюля совсем одна, как какой‐то затаившийся сталкер. «Бульдоги» один за другим выходили из раздевалки, но никто из них не подошел ко мне.

Никто даже не помахал и не поздоровался.

У меня скрутило желудок. Почему я вообще здесь осталась? Неужели я и правда думала, что и дальше буду проводить с ними время, даже не будучи в отношениях с Люком?

Я достала телефон и бездумно прокрутила новостную ленту, размышляя, стоит ли мне дождаться Дерека или вызвать «Убер» и сбежать. У меня перехватило дыхание, когда Люк, со все еще влажными волосами и каменным выражением лица, медленно вышел из раздевалки. Он окинул взглядом толпу – его друзей, которых до сегодняшнего дня я считала и своими тоже, – а затем посмотрел на меня, одиноко стоящую в стороне. Мы встретились взглядом, но он так и не сдвинулся с места.

После нескольких неловких секунд, в течение которых мы смотрели друг на друга, он с явной неохотой двинулся в мою сторону. Так медленно, словно каждый шаг стоил ему невероятных усилий.

– Привет.

– Привет. – Я заблокировала телефон и спрятала его в задний карман. – Сегодня нелегко пришлось. Но вы хорошо держались.

Люк пожал плечами, но напряженное выражение его лица говорило о многом.

– Мы обойдем их в следующий раз.

– Точно, – кивнула я. – Ну так…

Мы погрузились в неловкое молчание, которое, казалось, длилось целый час, хотя прошла от силы минута. Глубоко внутри меня разрастался стыд. Зачем я пришла? Надеялась, что Люк передумает? Или осознает, что совершил ошибку?

Это я совершила ошибку.

Когда начала с ним встречаться.

– Давай же, Моррисон, – крикнул Мендес, нетерпеливо махая ему рукой. Остальные, окруженные подружками и поклонниками, уже столпилась у выхода. Еще два дня назад я была одной из них.

– Секундочку, – отозвался Люк, обернувшись через плечо. Он снова посмотрел на меня. – Эм, мне нужно идти.

– Ладно.

Я еще не видела Дерека. Он всегда выходил из раздевалки одним из последних. Но когда это произойдет, он побежит за остальными. Я знала, что к ним мой брат был привязан больше, чем ко мне. Хотя он все равно был мне не помощник. Я не могла пойти с остальными, а значит, должна была возвращаться домой, рыдать над ведром мороженого и пересматривать повторы «Анатомии страсти». Для этого мне не нужна была компания.

– Я тебе напишу, – сказал Люк.

Я хотела ответить, что ему не обязательно утруждать себя, но вместо этого только кивнула и направилась в сторону женского туалета. Там можно было спрятаться, пока все не уйдут.

Когда я толкнула вращающуюся дверь, на мой телефон пришло сообщение.

Я воспользовалась уборной и принялась мыть руки так медленно, как могла. Сколько времени «Бульдогам» понадобится, чтобы уйти? Наконец я бросила бумажное полотенце в мусорное ведро и проверила социальные сети. Зара ответила на сообщение, что я отправила ей еще до матча, рассказывая о расставании с Люком.

Зара вместе со мной училась на журналиста и работала в газете колледжа. Она была одной из немногих моих подруг, никак не связанных с хоккеем, поэтому я уточнила:

Глава 4
Авиадиспетчер

Бейли

Час спустя, втиснутая в чужую мини‐юбку, я стояла в ночном клубе. Вот уже два вечера подряд я носила каблуки и боевой раскрас. Наглядное доказательство того, как стремительно моя жизнь пошла под откос.

– Бог ты мой. На вкус просто ужасно, – содрогнувшись, я со стуком опустила рюмку на стойку. Едкий алкоголь задержался на языке и обжег горло.

Ноэль рассмеялась, протягивая мне прежний напиток.

– Это же текила, Би.

– Неважно, что это было. Все равно отвратительно. – Я сделала несколько лихорадочных глотков коктейля с водкой и малиной в попытке избавиться от ужасного послевкусия.

– Извини, – сказала Зара, заправляя прядь каштановых волос за ухо. – Я забыла, что в алкоголе ты новичок. Следующий раунд начнем с чего‐нибудь попроще. Вроде голубых шариков.

– Голубых шариков? – отпрянула я. – Звучит еще хуже.

– Да нет. Всего‐то Малибу и кое‐что еще. Зато это вкусно. Алкоголя даже не чувствуется.

– Поверю тебе на слово.

Громкие басы отдавались эхом в теле, и я раскачивалась на месте под микс диджея. Девочки притащили меня на другой конец города, в новый клуб «ИксЭс». Поскольку технически все здесь «принадлежало» «Соколам», я обычно сюда не приходила. Но именно незнакомое место позволило бы утолить печали. Я точно не встретила бы здесь Люка. И других членов команды. Так что этим вечером анонимность дарила мне некоторую свободу.

Когда алкоголь начал согревать кровь, опустошение, что я испытывала вчера, как и сегодняшний матч, отошли на второй план. Похоже, выпивка действительно помогала мне свыкнуться со сложившейся ситуацией.

Зара оперлась локтями на стойку бара и внимательно оглядела толпу.

– Мне кажется, Бейлз, что тебе не помешала бы интрижка. – Потягивая свой ром с колой через желтую соломинку, она посмотрела на меня и приподняла брови. – Знаешь, что говорят: лучший способ кого‐то забыть – это переспать с кем‐то еще.

Я одернула черную юбку, которая постоянно задиралась. Мне ее одолжила Ноэль, и, на мой вкус, эта вещица была на три дюйма короче положенного.

– Зара, мы расстались совсем недавно.

– Вот именно, – Ноэль решительно кивнула, глядя на меня серьезными аквамариновыми глазами. – Нанеси удар первой.

Стоило ей обронить намек: в ближайшем будущем Люк будет встречаться с кем‐то еще, – и мой желудок сжался. Возможно, мне и правда не помешали бы эти голубые шарики.

– Ни за что. С моим‐то везением я уйду отсюда под руку с настоящим маньяком.

– А может, это Люк приносил тебе невезение, – пожала плечами Зара. – Когда вы двое в последний раз этим занимались?

Так давно, что стыдно признаться. Он был занят на тренировках и парах, да и у меня была слишком большая учебная нагрузка. Я успокаивала себя тем, что каждая заминка в наших отношениях – вынужденная, но, по правде, секс стал для меня больше обязанностью, чем удовольствием.

Оглядываясь назад, я даже не могла припомнить точно, когда мы этим занимались. Может, в августе, после той вечеринки в речном домике родителей Пола? Получается, месяц назад, но в этом же нет ничего странного… так ведь? В отношениях всегда есть взлеты и падения. Даже если иногда падения затягиваются.

– Не знаю, – солгала я, чувствуя, что краснею. – Какое‐то время назад.

– Вот именно. Скорее всего, это плохая примета – иметь Люка в качестве единственного, – она неопределенно указала на область моего таза, прикусив накрашенную фиолетовой помадой нижнюю губу, – пассажира.

Против собственной воли и, скорее всего, из‐за текилы, я рассмеялась.

– Зар, моя вагина тебе не терминал аэропорта.

– А что же тогда? – раздался низкий голос у меня за спиной.

Я обернулась и подпрыгнула на месте, обнаружив позади себя внушительную фигуру Чейза Картера, прислонившегося к барной стойке. На его великолепном лице читалось явное веселье.

Настоящий тафгай[5], лучший подстрекатель в дивизионе и второй в списке людей, которых я не хотела бы видеть.

Очевидно, он слышал наш разговор от начала и до моего комментария по поводу собственных гениталий. У меня выдалась настолько плохая неделя, что я даже не удивилась происходящему. Возможно, если на выходе из клуба в меня угодила бы молния, я и этому уже не удивилась бы.

– Кстати, об интрижках, – с придыханием пробормотала Зара. – Привет‐привет.

Проигнорировав ее, я бросила на Чейза испепеляющий взгляд.

– Не твоего ума дело.

Он в притворной невинности состроил свои темные глазки.

– Но мне не терпится узнать побольше о взлетах и посадках.

Ноэль хихикнула, а Зара подавилась ромом с колой и закашлялась.

– Ну точно, – я закатила глаза, снова отворачиваясь к друзьям.

– Прости, – выдохнула Зара, постучав по груди кулаком.

– В каком состоянии сегодня взлетно‐посадочная полоса? – надавил Чейз.

Я осмотрела барную стойку в поисках потенциального оружия, но ничего не нашла.

– Как думаешь, если я прикончу тебя мешалкой для коктейлей, это будет считаться убийством первой или второй степени[6]? Все будет выглядеть спонтанно. Я воспользуюсь тем, что подвернулось под руку. Никто не узнает, как долго я об этом размышляла.

Чейз подошел ближе, уголки его полных губ приподнялись в ухмылке.

– И почему же ты о таком размышляешь? Мы же даже не знакомы. Или знакомы? – Он наклонил голову, вглядываясь в мое лицо. – Ты и правда выглядишь знакомо. Мы что?..

– Нет, – скорчилась я. Едва ли он помнил даже те свои завоевания, что были у всех на слуху. – О боже, нет. Просто каждый в Каллингвуде тебя ненавидит.

– Правда? – Чейз расплылся в широкой самодовольной улыбке, даже не пытаясь скрыть своего удовольствия.

Мое же раздражение било все рекорды. Этот парень представлял собой гору мускулов размером, как сообщало спортивное сообщество, в шесть футов и три дюйма, но его эго все равно было больше.

Он был самым настоящим манипулятором.

Пришедшая в себя Зара наблюдала за нами, но не спешила вмешиваться. Ноэль же переводила взгляд с одного на другого, словно смотрела напряженный матч по теннису. Они не знали Чейза, так что, скорее всего, пали жертвами его привлекательной наружности.

Если верить слухам, такое случалось с большинством женщин.

На самом деле, поговаривали, что представительниц прекрасного пола привлекала не только его внешность. Но и его фантастический, волшебный пенис. Говорили, что на первом курсе он соблазнил красавицу‐доцентку. Бедняжка была так расстроена, когда он ее бросил, что перевелась в колледж на Западном побережье. Затем Чейз переспал с членами команды поддержки Бойда и половиной женской хоккейной команды, и, наконец, заглянул к остальным студенткам кампуса, а также к некоторым моим однокурсницам.

Даже если я и ненавидела его, не все в Каллингвуде были так же преданы нашим спортивным командам.

И даже несмотря на характер Чейза, который оставлял желать лучшего, многие его пассии жаждали новой встречи, ведь легенда гласила, что он был необычайно хорош.

Не говоря уже о том, что на него было приятно смотреть.

Подошел бармен, и Чейз, опершись локтями о барную стойку, заказал себе еще один напиток. В надежде сбежать я повернулась лицом к Заре и Ноэль.

– Почему бы нам не потанцевать?

– Конечно, – Зара подпрыгивала в такт музыке. – Я люблю эту песню.

Слава богу. Я схватила ее за руку, намереваясь утащить прочь. Ноэль потянулась следом.

– Подождите, – Зара неожиданно остановилась и поставила свой стакан на стойку бара. Она достала из сумочки телефон и, взглянув на светящийся экран, поморщилась. – Мне мама звонит по видеосвязи. Лучше ответить. Присмотрите за моим напитком? Я скоро вернусь. – Она сжала мою руку, прежде чем направиться в сторону дамской комнаты.

Ноэль, коварно улыбаясь, наклонила голову к плечу.

– Знаешь что? Я, пожалуй, проверю, как она там. – И она отправилась вслед за Зарой, оставив меня у бара вместе с Чейзом, мистером «Я хочу стать твоим авиадиспетчером».

Предательницы.

С другой стороны, никто меня не удерживал. Он же не приставил дуло пистолета к моему виску. Так что, в каком‐то смысле, я тоже была предательницей.

Чейз скользнул взглядом темных глаз по моему лицу.

– Я точно откуда‐то тебя знаю. Ты учишься в Каллингвуде? Как ты сказала тебя зовут?

– Подобную информацию я раскрываю только при необходимости, а тебе точно не нужно этого знать.

Сделав глоток из своего стакана, я отвела взгляд и сосредоточила внимание на разноцветных, вспыхивающих от красного к зеленому и синему огнях, что освещали танцпол. Чейз пытался меня закадрить, а мое бедное эго было настолько израненным, что я почти радовалась его вниманию. Почти.

К тому же, узнай об этом Люк, он точно вышел бы из себя, а именно этого он и заслуживал. Но флирт с Чейзом приравнивался к предательству собственного брата и друзей. А секс с ним даже не обсуждался… верно?

Впрочем, я была одинокой, живой девушкой, а этот парень был горяч. Не смотреть в его сторону стоило труда. В этот вечер на нем была черная футболка, короткие рукава которой демонстрировали мускулистые руки. Руки, которые с легкостью могли приподнять меня и прижать к стене.

Не то чтобы я об этом думала.

– Нечестно, что ты знаешь, кто я такой, но отказываешься даже назвать свое имя.

– Ага, а ты много знаешь о честности, – ответила я. – Я видела, как ты играешь.

Хотя «нечестная» – не совсем подходящий эпитет для его игры. Технически Чейз не нарушал правила. По крайней мере, в большинстве случаев. Он испытывал их на прочность ровно настолько, чтобы заставить другую команду огрызнуться в ответ и получить пенальти. Именно так произошло с Полом сегодня вечером.

Чейз Картер был подстрекателем.

И разбивателем сердец.

– Не знал, что ты фанатка, Каллингвуд.

– Я не фанатка. – Осматривая клуб, я искала кого‐нибудь… кого угодно. Но лица извивающихся на танцполе людей были скрыты стробоскопами и искусственным туманом. К тому же, я все равно здесь никого не знала. Мы стояли на родной территории Чейза.

С веселым выражением на лице Чейз сделал большой глоток пива. Я крепче вцепилась в свой бокал, борясь с желанием вылить его содержимое на голову парня.

– Так твое воздушное пространство строго контролируется?

Я сердито посмотрела на него.

– Какой же ты придурок.

– Расскажи мне, на что похожа твоя взлетно‐посадочная полоса? – Его широкие плечи задрожали от смеха.

– Уверена, твой самолет слишком мал, чтобы это выяснить. – Я мысленно дала себе пять за сообразительность.

Чейз криво улыбнулся, будто знал, как я горжусь своим ответным выстрелом.

– Неплохо. – Он подошел ближе и понизил голос, который от этого приобрел хрипловатые нотки. – Но у меня определенно аэробус.

Аэробус? Конечно, по слухам об этом можно было догадаться. Но он ведь явно преувеличивал, да? Хотя, может, и нет, учитывая то, что о нем болтали, и как он себя вел. Без хоккейной экипировки у него был самый совершенный торс, но то, чем он заканчивался…

Господи спаси, теперь я реально думала о том, что у него в штанах. Я что, сошла с ума? Это же Чейз Картер. Я ненавидела его, несмотря на впечатляющее тело. Противостояние между нашими колледжами было сродни кровной вражде.

Осознание этого вернуло меня к реальности, в которой Чейз все еще стоял рядом, и, в ожидании ответа, не отводил от меня взгляда.

Я отпустила нижнюю губу, которую до этого прикусила.

– Ох.

Он подступил ближе и навис надо мной. Я почувствовала запах его одеколона – слишком приятный, учитывая, кто им пользовался, – и у меня скрутило живот.

Это отозвалось внизу… желанием, которого я так давно не испытывала. Даже с Люком.

– Ты выглядишь немного взволнованной, – заметил Чейз.

– Скорее, я испытываю отвращение.

Если честно, я испытывала и то и другое. Поражало, как мои разум и тело не могли прийти к соглашению, когда дело касалось Чейза Картера. Очевидно, я приходила в себя после разрыва. И была слегка пьяна.

Оценивающе глядя на меня, он сделал глоток пива.

– Да уж, в покер тебе лучше не играть. Потому что у тебя на лице все написано.

Меня охватило раздражение вперемешку со внезапным смущением. Жар прилил к щекам. Оставалось только надеяться, что освещение было достаточно тусклым, чтобы скрыть это.

– Думаю, это ты немного возбудился.

– Возможно, чуть‐чуть, – вскинул он бровь.

– Что ж, в любом случае, – я прочистила горло и расправила плечи. – Терминал закрыт на неопределенное время. Из‐за нехватки квалифицированных пилотов.

– О, я уверен, ты бы нашла меня высококвалифицированным, – его голос стал еще тише, невероятное сочетание гравия и шелка.

Мое сердцебиение резко участилось, а жар распространился от щек по всему телу. На мгновение я уставилась на него с разинутым ртом, потеряв дар речи. И тут вернулись Ноэль и Зара. Зара с озадаченным выражением лица, сама того не подозревая, вмешалась в полный намеков и заводящий в тупик разговор.

– Кажется, моя мать только что уснула во время разговора со мной. – Она подняла руки ладонями вверх. – Как думаете, это из‐за эмбиента[7]?

– Не знаю, – пожала плечами Ноэль. – Один раз после принятия эмбиента я съела целый торт, а на утро даже не вспомнила об этом.

Чейз кашлянул.

– Мне лучше вернуться к команде. – Он кивнул в нужном направлении, а затем добавил: – Подумай над тем, что я сказал.

Затем он неторопливо удалился, словно постоянно вел полные пошлых намеков разговоры с незнакомками в барах. Ничего особенного.

Скорее всего, для него так и было.

– А что он сказал? – глаза Зары расширились.

– О, ничего. Обычная грязная болтовня «Соколов», – отмахнулась я.

– Так он играет? – спросила Ноэль, вытягивая шею, чтобы увидеть, как Чейз исчезает в толпе. Она знала о хоккейном мире только самое основное и только благодаря дружбе со мной.

– Ага. – Я наконец осушила свой стакан. – Он – враг.

– Какой горячий враг.

– Я бы на нем покаталась, – кивнула Зара.

– Нет, – отозвалась я. – Он – придурок.

В этот момент на мой телефон пришло оповещение от «Боковой линии» – сайта сплетен о спортсменах нашего колледжа. Если вокруг ходили какие‐то слухи, этот паблик их обязательно освещал. Начиная с того, кто якобы употреблял допинг, и заканчивая тем, кто только что заполучил выгодный контракт.

Я подписалась на их рассылку из‐за страха, что в один прекрасный день появится сплетня, в которой будет замешано мое имя. Учитывая наш с Люком разрыв, это вполне могло оказаться правдой. Дрожащими руками я открыла уведомление и прикусила губу, ожидая, пока загрузится страница.

Боковая линия

Уже пережил расставание? Кто же из новоиспеченных холостяков-«Бульдогов» был замечен сегодня вечером на афтепати в объятиях новой пассии? Интересно, что думает его бывшая о том, что 86‐й нашел ей замену всего‐то за один уик‐энд?

Сердцебиение грохотало у меня в ушах, я крепче вцепилась в телефон. Люк играл под восемьдесят шестым номером. Не то чтобы мне нужны были подсказки: из «Бульдогов» только он совсем недавно расстался с девушкой.

И уже нашел себе другую.

Даже не постеснявшись.

Но с кем же он мог провести этот вечер? И тут до меня дошло… Софи. Софи Криер. С самого начала семестра я с подозрением относилась к тому, что они засиживались допоздна, якобы «работая над проектом своей маркетинговой группы». Когда же я рассказала о своем беспокойстве Люку, он выставил меня ревнивой дурочкой. Но это все объясняло – даже его неожиданное решение расстаться.

– Бейли? – позвала Зара. – Земля вызывает Бейли.

Я так пристально смотрела на экран, что изображение начало расплываться перед глазами.

– Подождите.

Желание все отрицать было пленительным, как зов сирены. Возможно, это неправда. Возможно, «Боковая линия» выдумала эту историю, ведь раньше подобное уже случалось. Это всего лишь фейковая новость… верно? Люк бы никогда так со мной не поступил. По крайней мере, снова.

Я сделала снимок экрана и тут же отправила его Люку.

На экране отобразились три серые точки. Потом они пропали. Потом появились снова. И в очередной раз исчезли. Пятью минутами позже, когда я уже была на танцполе с девчонками, мой телефон завибрировал.

Значит, что все было именно так, как мне и казалось.

В эту игру могли играть двое. Но сначала – мне нужно было еще выпить.

Глава 5
Ага, давай назовем это так

Чейз

Ничего не поменялось – я все еще ненавидел клубы. До сих пор я был не в восторге от этого «ИксЭс». Вокруг было тесно и душно, а диджей – полный отстой. Пиво тоже оказалось слишком дорогим. Пятнадцать баксов за бутылку местного? А не пойти бы им в задницу?

Конечно, я был здесь, потому что мы разгромили «Бульдогов» всухую. Воспоминания о матче слегка поднимали настроение. Выражения на лицах Каллингвудцев, когда они покидали лед, были бесценны. Неудачники.

Но единственной интересной вещью, что случилась с тех пор, как мы сюда приехали, была встреча с той разъяренной блондинкой из их колледжа. С ней ничего не вышло, но я без труда нашел другие варианты. И наступил момент ими воспользоваться, поскольку я был слишком трезв для этого места.

– Ты так прекрасно играл этим вечером, – хлопая ресницами, сказала сидящая рядом со мной низкая брюнетка. Звали ее Морган. Или Меган. Я не расслышал из‐за громкой музыки, да и не особо старался.

– Так ты хоккейная фанатка? – спросил я.

Я был уверен, что она не имела с хоккеем ничего общего. Скорее всего, она и на арене не была. Но я действительно был сегодня на коне, так что она не ошиблась.

– Обожаю хоккей, – кивнула брюнетка.

– Сегодняшний матч был напряженным, да? Но мы вели по числу дополнительных подач, – сказал я. – Нам светило поражение, пока мы не сделали тот последний тачдаун.

– Точно, – состроила она грустное личико. – Я так рада, что вы победили.

Вот видите. Она ничего не знала о хоккее.

А потом люди называют меня поверхностным.

Она расправила плечи и выпятила грудь, чтобы привлечь внимание к пышному декольте, стиснутому кружевным лифом платья.

– Не хочешь пойти в более тихое место?

На ней было слишком много косметики, которая позже, скорее всего, размажется по моим простыням. Но она была достаточно привлекательной, и, похоже, умела проявить энтузиазм в постели. Так почему нет?

– Да, только подожди минутку.

Я оглянулся через ее плечо в поисках Далласа и Тайлера, но так и не смог найти их в толпе. Неважно, я собирался уехать либо с ними, либо один.

Морган или Меган пробежалась по моей руке длинными, заостренными ногтями, покрытыми красным лаком.

– Конечно.

Руки у нее были чересчур холодными. Оставалось только надеяться, что они согреются до того, как доберутся до моих причиндалов.

Прежде, чем я успел открыть рот и что‐то сказать, на мою вторую руку опустилась чья‐то теплая и мягкая ладонь.

– Вот ты где, – раздался голос сладкий, словно мед.

Я посмотрел налево и обнаружил ту, что мне не удалось соблазнить ранее. Длинные волосы с янтарными отблесками, россыпь веснушек на носу и глаза такого сумасшедшего то ли зеленого, то ли карего цвета, что я даже не смог бы описать.

Каллингвуд.

Когда мы встретились взглядом, девушка наклонила голову.

– Я везде тебя ищу. – Она заправила за ухо прядь карамельных волос и одарила меня такой улыбкой, словно мы были давними знакомыми, а не встретились только что.

Морган отступила в сторону и, нахмурившись, опустила руку.

– Это твоя девушка?

– Ага, давай назовем это так, – улыбнулась Каллингвуд, прогоняя Морган прочь, словно та была надоедливым животным. Она возвышалась над брюнеткой на добрых шесть дюймов, отчего последняя выглядела еще более оскорбленной.

– Серьезно? – злобно посмотрела на меня Морган. – Ну ты и придурок. Удачи тебе с ним, дорогуша.

Брюнетка фыркнула и, развернувшись на шпильках, исчезла в толпе.

Вот тебе и другие варианты.

– Э, привет? – нахмурившись, я повернулся к Каллингвуду.

Что за чертовщина? Она что, вернулась, чтобы не позволить мне найти себе компанию на ночь?

Я не был уверен, передумала ли она или просто отчаянно желала убедиться, что сегодня вечером я поеду домой один.

Ничуть не смущенная моим «теплым» приемом, девушка жестом подозвала своих друзей.

– Зара, Ноэль, вы помните Картера? То есть Чейза. Чейз, знакомься, это Зара и Ноэль. Уверена, у тебя найдутся симпатичные друзья, которым ты сможешь их представить.

Найдутся. Мои друзья с удовольствием познакомятся с тремя красавицами. Зара была фигуристой, с длинными рыжевато‐каштановыми волосами, что почти доходили до талии. А Ноэль – слегка худощавой, но с приятным золотистым загаром и аккуратно уложенным темным каре. Объективно, обе девушки были очень привлекательными, но Каллингвуд выглядела куда горячее.

– Конечно, – ответил я, не сводя с нее взгляда. – Спасибо, что представила остальных, но я все еще не знаю твоего имени.

Я был отчасти раздражен, отчасти заинтригован и всецело надеялся заполучить ее. Мне нравился брошенный вызов. Так что я просто не мог успокоиться.

Зара рассмеялась, взъерошив свои длинные каштановые волосы.

– Не знаю, почему сегодня она сама таинственность. Ее зовут Бейли.

Бейли. Я не помнил никого с таким именем. И мучился догадками: почему она казалась мне такой знакомой?

– А какая у тебя фамилия, Бейли? Или ты чудо, у которого есть только имя? Как Рианна?

Бейли отвела взгляд, делая глоток из своего бокала.

– Джеймс.

Как Дерек Джеймс, защитник «Бульдогов»? Черт меня дери. Так вот почему она сказала, что ненавидит меня. Из‐за огромного количества стычек, что происходили между нами на льду.

– Так Дерек – твой брат?

– Ага, – ответила девушка, растягивая последнюю гласную.

– Ох, – я кивнул, стараясь сохранить безразличное выражение лица.

Вот это поворот. Дерек был довольно заурядным, долговязым и нескладным. Но его сестра была настоящей красавицей. Подтянутая, с соблазнительными изгибами. Есть за что подержаться. К тому же высокая: на каблуках она была со мной практически одного роста.

Мне это нравилось. Очень.

Ноэль наклонилась и, заговорщицки понизив голос, произнесла:

– Бейли свободна и готова к приключениям. Точнее, она рассталась с парнем только вчера.

Бейли, чьи щеки покрыл румянец, шикнула на подругу.

– Нет необходимости это упоминать.

– А что в этом такого? – пожала плечами Зара. – Это Люку не повезло тебя потерять.

Люк… Люк. И тут я вспомнил. Бейли была девушкой Моррисона. Или, судя по всему, бывшей девушкой. Вот почему она выглядела знакомой. Вероятно, я уже видел ее на трибунах.

Но болела она за противника.

– Люк же идиот, верно? – вмешалась Ноэль, подталкивая меня локтем.

– Определенно, – согласился я. Вообще‐то, я был согласен по всем фронтам – Люк и правда многое потерял и был самым настоящим идиотом. Люк Моррисон являлся худшим типом хоккейного игрока – пользовался дешевыми трюками, а потом отказывался за них отвечать.

– Эй, чувак. Я уже подумал, что ты уехал, – подошел Тайлер, держащий по бокалу в каждой руке. И ни один из них он не собирался предложить мне. Он был горазд брать двойную порцию.

– Это Бейли, Ноэль и Зара, – указал я на каждую своей бутылкой пива. – А это Тайлер, один из наших вратарей.

– Приятно познакомиться, – одарил их улыбкой Тай. Он бочком подошел к Заре и Ноэль, отвел их в сторону и завязал разговор. Должно быть, он заметил, как я говорю с Бейли, поэтому быстро сложил дважды два. Он умело сводил нас, но в данный момент мне нужно было не это. Вообще‐то, я не знал, что мне было нужно.

Я снова сосредоточил свое внимание на Бейли, которая хлопала ресницами в ожидании, когда я заговорю. Она обладала той дьявольской красотой, которая, как я полагал, сохранится даже под утро.

Хотя какая мне была разница – я никогда не оставался на ночевку.

Секс с ней мог сделать поражение «Бульдогов» еще более унизительным. Если я не собирался затевать масштабную драку на следующем матче, мне следовало бежать от этой девушки не оглядываясь.

Но я редко поступал так, как от меня требовалось.

– Потанцуем? – спросил я.

– Сначала прихватим напитки.

Я посмотрел на бутылку пива, которую только начал, на ее только наполовину опустевший бокал, но не стал спорить. С нашей первой встречи она стала заметно дружелюбнее, и я не хотел это испортить.

Бейли схватила меня за руку и развернулась, прокладывая путь сквозь толпу. Я же покорно следовал за ней. Мы протиснулись к бару. Бейли, в попытке высмотреть бармена, встала на цыпочки и перегнулась через стойку. От этого ее мини‐юбка задралась, обнажив длинные ноги, четко очерченные икры… упоминал ли я, насколько красивыми были эти ноги? Зная толк в женских ножках, я мог заявить смело: ноги Бейли были просто феноменальными. Они бы прекрасно смотрелись на моих плечах.

Эта девушка была чертовски горяча.

К сожалению, заметив, как она покачивалась, пока шла к бару, я убедился, что она еще и чертовски пьяна.

– Ну так… – Бейли обернулась ко мне лицом и подошла ближе. Да, взгляд у нее был остекленевшим. Она скользнула тонким пальцем вниз по моему торсу, остановившись прямо над поясом джинс. – Твое предложение все еще в силе?

Хотелось бы мне сказать «да». Я правда очень, очень этого хотел.

– Все зависит от того, – ответил я, изучая ее взглядом, – насколько ты пьяна.

Для меня все же существовали некоторые рамки – например, я не стал бы пользоваться тем, что девушка перебрала. И что‐то мне подсказывало, что Бейли давно перескочила стадию легкого опьянения.

Она поморщилась так, словно я ее оскорбил.

– Собираешься провести алкотест?

– А стоит? Ты выглядишь очень даже пьяной.

– Если только совсем чуть‐чуть. – Бейли покачнулась, подтвердив мои подозрения о том, что она успела порядком набраться с нашего последнего разговора. Вцепившись в край барной стойки и уставившись на ее поверхность, она умудрилась удержаться на ногах. – Ладно, возможно, больше, чем чуть‐чуть. Последний шот ударил в голову.

– Хочешь стакан воды?

– Нет, думаю, что хочу уйти отсюда. – Она хмуро поджала губы. – Я устала.

Почти уверен, что «я устала» служило кодом для «у меня кружится голова», но я не был настолько груб, чтобы уточнять.

– Кажется, твои друзья немного заняты, – я кивнул туда, где в углу танцпола, плотно прижавшись друг к другу, танцевали Тайлер и Зара, а недалеко от них – Ноэль в сопровождении Гейба – нашего центрового. – Хочешь, я вмешаюсь, чтобы они смогли уехать с тобой?

Бейли оглянулась и, нахмурив брови, замерла.

– Нет… Не хочу портить им вечер. – Она икнула. – Вызову «Убер».

Другими словами, она предпочитала испортить вечер мне, чем Заре и Ноэль, потому что я ни за что не позволил бы ей уехать одной. Я был бы удивлен, умудрись она вообще добраться до дома в целости и сохранности.

– Ты не можешь уехать одна.

– Еще как могу, – заявила Бейли, хватая с барной стойки свою сумочку. – Смотри и сам увидишь.

Я покачал головой.

– Я поеду с тобой.

– Потому что хочешь забраться ко мне в постель? – она одарила меня застенчивой улыбкой, но споткнулась о собственные ноги. Я ухватил ее за локоть, не позволяя упасть.

– Нет, просто хочу убедиться, что ты доберешься до дома живой.

Она пожала плечами и перекинула свои длинные светлые волосы через плечо.

– Эх, меня это устроит. – Бейли вытащила телефон и набрала короткое сообщение. Мгновение спустя Зара, что все еще была на танцполе, проверила свой телефон и посмотрела в нашу сторону.

Бейли помахала своим друзьям, указывая на выход и одними губами говоря «пока».

Ноэль бросила на нее вопросительный взгляд, как бы интересуясь: «Что случилось?»

Бейли отмахнулась и подняла вверх большой палец, что, казалось, успокоило ее подругу.

– Они не против, что ты уезжаешь со мной? – спросил я.

– О, я рассказала им, кто ты, – ответила она. – Если со мной что‐нибудь случится, они будут знать, чьих это рук дело.

Глава 6
Не сегодня

Чейз

Бейли всегда была такой неуклюжей, или это побочный эффект от выпитого? В любом случае, прежде чем нам удалось выбраться из клуба, я ловил ее трижды. Причем один раз она действительно чуть не упала, потому что ее толкнул какой‐то пьяный идиот.

Мы наконец добрались до гардеробной, забрали куртки и вышли на улицу. Нас встретили шум оживленной проезжей части и прохладный вечерний воздух, дарующие долгожданную передышку от оглушительных дрянных поп‐ремиксов и запаха потных тел. Бейли прикусила нижнюю губу и прислонилась к двери, будто бы задумавшись, такая ли это хорошая идея – уезжать со мной. Но еще более рискованно было позволять ей вернуться в клуб, поскольку в таком состоянии она становилась легкой добычей для любого мимо проходящего подонка.

– Давай пройдемся, – предложил я, мотнув головой. – Свежий воздух пойдет тебе на пользу. А машину я могу заказать по дороге.

Забавно, что все закончилось так, как я и задумывал, – я ушел с этой девушкой домой. Только вот об удовольствии, которое могло за этим последовать, пришлось забыть.

Теперь я смотрел на ситуацию с другой стороны. Отвозить пьяную сестру Дерека Джеймса домой, даже руководствуясь хорошими намерениями, было чревато последствиями.

– Ладно.

Она семенила следом, пока мы не достигли угла улицы, где я нажал на кнопку светофора. Пока мы ждали сигнала, вдали слышалась какофония автомобильных гудков и сирен. Загорелся зеленый человечек, и я первым ступил на проезжую часть.

– Подожди, – подняла руку Бейли. Она прикрыла глаза и громко сглотнула. Все еще застыв на месте, она сделала глубокий вдох и медленно, сквозь сжатые губы выдохнула.

Прошу, скажите, что ее не тошнило.

Я вернулся на тротуар.

– Так сколько, говоришь, ты выпила?

Бейли открыла свои большие ореховые глаза. Ее невероятно длинные ресницы затрепетали, когда она моргнула и попыталась сфокусировать взгляд на мне.

– Не знаю, – пожала она плечами, а потом нахмурилась. – Два коктейля с водкой и газировкой и два шота текилы. Хотя нет, три шота. Но третий был другим. Малибу, вроде…

– Судя по всему, ты нечасто пьешь? – спросил я.

– С чего ты взял?

– Просто догадался.

– Не очень часто, – признала она. – Мне исполнился двадцать один только вчера.

Что означало, что Моррисон бросил ее в ее же день рождения. Неудивительно, что она так напилась. Классный ход, придурок. Не то чтобы меня это удивляло.

Мы продолжили медленно идти, а Бейли прилагала максимум усилий, чтобы оставаться в вертикальном положении. Замечательно. С такой скоростью мы сумели бы пройти один квартал за час. Внезапно начал накрапывать легкий дождик. Не слишком сильный, чтобы мы промокли, но достаточный, чтобы одежда начала липнуть к телу.

– Нужно доставить тебя домой, – я достал телефон, чтобы заказать такси. – Какой у тебя адрес?

– Краснокирпичное здание на… – Бейли резко остановилась, прикрыв рот рукой. Она отвернулась, и ее вырвало под высокую зеленую изгородь. Я засунул телефон обратно в карман, не зная, стоит ли помочь ей или наоборот – не мешать. Прежде чем я успел что‐либо сделать, Бейли выпрямилась и вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Парк‐лейн триста три, – закончила она, слегка пошатываясь. – Возле южного кампуса.

Судя по тому, как она качалась, будто плыла на лодке, я готов был поспорить, что этот приступ тошноты был не последним.

– Давай‐ка присядем на секундочку, – я подвел Бейли к низкой деревянной скамейке, что стояла под деревьями и была частично укрыта от дождя. Как только Бейли села, тут же перегнулась через край, чтобы снова опустошить желудок. Меня охватило сочувствие: я пару раз напивался до подобного состояния, и это было ужасно.

– Вот, – я пододвинулся и приподнял ее длинные светлые волосы.

Она прохныкала что‐то, похожее на «спасибо», но из‐за рвотных позывов разобрать было трудно.

На углу показалась громкая компания пьяных людей. Когда они подошли ближе, я наклонился, чтобы загородить от их взгляда Бейли, создать для нее хоть какое‐то подобие уединения. Хотя навряд ли она могла почувствовать себя в безопасности.

– Ты… – я замолчал, позволяя ей перевести дух. – Ты как?

Обычно этот вопрос задавали мне. Оказывается, наблюдать за подобным со стороны было не менее ужасно.

– Думаю, в порядке, – пробормотала Бейли, и я помог ей подняться на ноги.

Убедившись, что она обрела равновесие, я отпустил ее, но Бейли тут же споткнулась. Поэтому мне пришлось приобнять ее за талию.

– Хочешь, чтобы я позвонил твоему брату?

Бейли выпучила глаза.

– Нет, он выйдет из себя, если увидит меня в таком состоянии. Еще и с тобой.

Вполне резонно.

Бейли порылась в своей крошечной черной сумочке и достала упаковку салфеток и жевательную резинку. Протерев лицо, она разжевала одну подушечку, даже не предложив мне вторую, что было, скорее всего, к лучшему, потому что при новом приступе рвоты жвачка пригодилась бы ей самой.

Пока мы медленно спускались по второй улице, дождь разошелся не на шутку. Ее дом находился в двадцати минутах езды. Она не продержалась бы в машине так долго, не опорожнив остатки выпитого. Но я не сомневался: если мы не ускорим шаг, то промокнем насквозь.

– Пойдем, – сказал я, утягивая ее в совсем другом направлении. Мой дом был в пяти минутах отсюда. Другого выбора у нас не оставалось. По крайней мере, пока ее не перестанет тошнить.

А потом? Я не мог просто посадить ее в машину в таком состоянии. Провожать Бейли до кампуса тоже было не очень разумно. Учитывая, что этим вечером мы разгромили Каллингвуд, там точно нашлись бы пьяные разъяренные фанаты «Бульдогов», а мне нужно было оставаться в рабочей форме.

– Куда пойдем?

– Ты же попросила увезти тебя из клуба. Вот я и увожу. К себе.

– Ох, – нахмурилась Бейли. – Верно. – Она немного помолчала. – Тогда у нас будет секс?

– Я предпочитаю более трезвых партнерш, способных на утро вспомнить о нашем знакомстве, – сухо ответил я.

– Все со мной в порядке, я просто… – Бейли остановилась и схватила меня за руку. Ее снова стошнило, но на этот раз она отвернулась недостаточно быстро: промахнулась мимо кустов и слегка забрызгала мои ботинки. Должно быть, один из выпитых ею шотов был голубым. Как мило.

– Ага, – сказал я. – Теперь точно не в порядке.

– Я все еще могу прийти в себя.

– Слушай, – повернул я Бейли к себе лицом. Она, слегка надув губки, невинно посмотрела на меня. Каким‐то немыслимым образом эта девушка все еще была невероятно горяча. – Этой ночью секса не случится ни при каких обстоятельствах.

В любую другую ночь все могло сложиться иначе. Не знаю, почему, но даже после того, как я видел Бейли блюющей на обочине, я подкатил бы к ней снова. И заполучил бы. Сверху, сзади, как хотите.

– Но ты же спишь с любой, у кого есть титьки.

– Ну, это не совсем…

Бейли надула губы еще сильнее.

– Я что, недостаточно красивая для тебя? Кажется, раньше ты был другого мнения.

– Ты очень красивая, – ответил я, еле сдерживая улыбку. – К тому же, я не говорил «никогда». Я сказал «не сегодня». Не в таком состоянии. Когда мы переспим – если мы переспим – ты это запомнишь.

– Хм, а ты горяч, – Бейли мечтательно вздохнула и провела руками по моему торсу, исследуя скрывающиеся под футболкой мышцы.

Мой член дернулся в ответ, но, к сожалению, сегодня ночью в его услугах не нуждались.

– Как жаль, что ты такой придурок, – она потеряла равновесие и начала заваливаться на бок.

Я схватил Бейли за талию, чтобы не позволить упасть с бордюра. Мимо со свистом пронеслась машина.

– Как жаль, что ты такая грубиянка.

– Скорее, честная.

– Ты всегда говоришь то, что думаешь, или дело в выпивке?

Она рассмеялась, закинув голову назад.

– Понятия не имею. – В следующее мгновение выражение ее лица стало серьезным, пытливым. Не сводя с меня ярких глаз, она спросила: – Ты и правда так хорош, как все говорят?

– Ты же видела, как я играю, – пожал я плечами.

– Я не о том, – понизила она голос до театрального шепота. – Я имею в виду – в постели.

Она точно знала, как задеть мужское самолюбие. Жаль, что именно эта часть сегодня пошла не по плану.

– Ах, полагаю, тебе придется выяснить это самостоятельно в любой другой день.

Наша поздняя прогулка, приправленная совершенно бесстыдным флиртом, заняла еще долгих двадцать минут. Когда впереди показался дом, который я делил с Далласом и Тайлером, мы остановились перевести дух.

– Ого, шикарное местечко, – оценила Бейли, осматривая алебастровую громаду современного особняка. – Каким образом ты за него платишь? Состоятельная семья?

Что‐то вроде того, но за дом платил не я. Семья Далласа была чертовски богата. Отсюда и такое шикарное жилище. Я осторожно провел Бейли по трем ступенькам, ведущим к входной двери.

– Можно и так сказать.

Я открыл дверь и подтолкнул ее бедром, все еще придерживая Бейли одной рукой. Она ввалилась внутрь и бросила свою куртку на пол. Затем плюхнулась рядом с придверным ковриком и расстегнула ремешки своих туфель на высоком каблуке. После чего, уже босая, снова поднялась на ноги.

– Я так хочу спать, – вздохнула она так тяжело, что плечи поникли.

– Скоро у тебя будет такая возможность, – пообещал я. – Но ты не можешь спать в этом. – Кивком головы я указал на ее наряд. Бейли промокла под дождем, а ее белый топ, как и мои туфли, стал жертвой голубой рвоты.

Она была настоящим сексуальным беспорядком.

– Но мне не во что переодеться, – нахмурилась Бейли.

– Подожди секунду. – Мы поднялись по лестнице, и я провел ее в свою спальню. Включил свет в примыкающей к комнате ванной, чтобы не остаться в полнейшей темноте, но и не ослепнуть от яркой лампы, что висела над нашими головами. Любые мои штаны наверняка не удержались бы на тонкой талии Бейли, поэтому я мог предложить ей только футболку.

Выдвинув верхний ящик, я достал поношенную футболку «Соколов» и протянул ее ей. Конечно, у меня были и другие. Но, предлагая именно эту, я будто бы воздал по заслугам мудаку Моррисону.

– Держи, – сказал я. – Можешь переодеться в ванной. Под раковиной есть все для душа. И для того, чтобы почистить зубы.

Бейли заметила кровать и застыла, как олень в свете фар.

– Ты тоже будешь здесь спать?

Подумать только: двадцать минут назад она спрашивала, можно ли сесть мне на лицо, и едва ли была так встревожена.

– Ну да. Другие спальни принадлежат Далласу, который, скорее всего, привел к себе Шив, и Тайлеру. И по причинам, в которые я не буду вдаваться, мне туда лучше не заходить. А наш диван для меня слишком мал, – я обвел себя рукой, начиная с головы и вниз, как бы демонстрируя свой рост. – Но если хочешь, то можешь спать на диване. Только предупреждаю: он жутко неудобный.

Дурацкая квадратная форма, которую предложил Даллас, выглядела круто, но сколько же бытовых проблем создавали эти странные неподвижные подлокотники. Диван был слегка удобнее мешка с камнями. Играя на этой штуке в видеоигры, я каждый раз отсиживал задницу.

– Я даже не знаю… – прикусила нижнюю губу Бейли. Она переводила взгляд с меня на кровать и обратно, словно мысленно оценивала все возможные риски.

– Могу тебя заверить, я не стану к тебе прикасаться.

– Ладно, – зевнула она, потирая глаза. – Я тебе доверяю. Сама не знаю, почему, но это так.

– Я принесу тебе воды.

К тому времени, когда я вернулся из кухни со стаканом воды в руке, Бейли уже надела мою футболку и, устроившись диагонально на все еще заправленной кровати, спала.

* * *

Бейли

Свет все ярче пробивался сквозь щели в занавесках. Меня мучила немыслимая жажда. Каждый мускул в теле был обезвожен, как если бы я только что пробежала марафон. А голова гудела так, словно кто‐то стучал по ней хоккейной клюшкой.

Я застонала и натянула одеяло на голову, стараясь спрятаться от яркого света… и реальности. Возможно, если я снова засну, то позже пойму, что все это лишь дурацкий сон. Который сейчас час? Я вынудила себя открыть один глаз и обнаружила, что прячусь не под своим белым одеялом, а под темно‐серым, пахнущим мужским одеколоном.

Очень приятным одеколоном.

Куда меня, черт возьми, занесло?

Постепенно ко мне начали возвращаться фрагменты прошлого вечера. Игнорирующий меня Люк, поход в клуб с Зарой и Ноэль, встреча с Чейзом Картером… Бог ты мой, Картер. Я сбросила одеяло и ахнула. На мне была красная футболка «Соколов».

Вражеская форма.

Я зажмурилась и медленно досчитала до пяти. Возможно, пережитый за последнее время стресс вызвал галлюцинации. Я открыла один глаз и осмотрелась. К сожалению, я все еще была в спальне Чейза Картера. Нет, не в его спальне. В его подземелье развратных утех.

Хорошо, комната совсем не походила на подземелье. Да и не то чтобы я видела много развратных берлог… Стены были белоснежными, а мягкие хлопчатобумажные простыни и стеганое одеяло – угольно‐серыми. Стеклянный компьютерный стол с ноутбуком на нем, акустическая гитара в углу и небольшой плоский телевизор на стене. В целом, комната была чистой и оформленной в минималистском стиле. Никакого студенческого душка. Честно говоря, спальня Чейза была даже приятнее спальни Люка.

Но я была не первой и уж точно не последней девушкой, что здесь просыпалась. Возможно, я оказалась клиенткой № 238, после которой уже выстроилась очередь длиной в целый квартал. Не забудьте талончик, дамы.

– Доброе утро, спящая красавица, – в дверном проеме появился Чейз, сжимающий в руках черную кружку. Он был одет в облегающие серые джоггеры и белую футболку с V-образным вырезом. Судя по все еще влажным темным волосам, он только что принял душ. И, черт возьми, выглядел сексуально – как модель спортивного бренда.

Я даже знать не хотела, как выгляжу сама. Точно не хорошо. И уже тем более не привлекательно.

– А красный тебе идет, – указал он кивком на футболку, что была на мне.

Я приподнялась и натянула одеяло до самого подбородка. Кроме футболки и нижнего белья на мне ничего не было. Да и футболка Чейза не была такой уж длинной. Никаких штанов. Даже шортов. Значит ли это, что мы переспали? Ох нет. Нет, нет, нет.

Я почувствовала приступ тошноты, и вызван он был не похмельем.

– Мы…? – спросила я, слишком смущенная, чтобы закончить предложение.

– Нет, – покачал он головой.

Я настороженно посмотрела на Чейза, прекрасно понимая, что та часть моего тела, что я прятала под одеялом, была практически обнажена. Он спал рядом под этим же одеялом? Видел ли он мой зад? Храпела ли я? О Боже!

– Я бы не стал пользоваться тем, что девушка выпила лишнего. – Чейз оттолкнулся от дверного косяка и сделал несколько больших шагов, пока не остановился в изножье кровати.

У меня перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось. Почему‐то теперь, когда он оказался еще ближе, я почувствовала себя голой.

– Хотя в нашем случае, – добавил он, – скорее ты пыталась воспользоваться сложившейся ситуацией, Джеймс.

– Ты знаешь мою фамилию?

– Конечно, – ответил Чейз. – Ты же пыталась забраться мне в штаны.

– Что я пыталась? – нахмурилась я, мысленно проматывая события прошлого вечера. Начало я помнила хорошо, но потом все становилось расплывчатым. В любом случае, такого я бы делать не стала. – Нет, это ты пристал ко мне со своими дурацкими намеками на аэропорт.

– До того, как ты напилась. Потом ты сама нашла меня. При этом спугнула интрижку, что у меня намечалась, – он многозначительно приподнял бровь. – После этого ты захотела вернуться домой, но было опасно оставлять тебя одну в таком состоянии. Так что я привел тебя сюда. Между нами ничего не было.

– Уверен? – прищурилась я.

– У нас не было секса. Даже поцелуя не было.

– Спасибо… я полагаю, – проворчала я. Кто же знал, что Чейз Картер – настоящий джентльмен?

– О, не благодари, – изогнул он губы. – По дороге домой ты завела увлекательную беседу.

У меня ком встал в горле.

– Что я сказала?

Тому, что я пила не так часто, имелась хорошая причина. Находясь под алкогольным дурманом, я готова была болтать с любым, кто соглашался слушать. К ознакомлению предлагалась история всей моей жизни, все мои сокровенные секреты. Учитывая мой небольшой вес, я напивалась довольно легко.

– Ты была такой разговорчивой. Высказала несколько очень недвусмысленных предложений, – Чейз ухмыльнулся и, сделав глоток кофе, продолжил: – Похоже, Моррисон не очень добросовестно выполнял свою работу в постели.

Мне снова захотелось спрятаться под одеялом. Или вообще умереть. В данный момент смерть казалась подарком.

– Нет, я не принял твои многочисленные и очень красочные предложения. Это могло бы выглядеть соблазнительно, но ты еле держалась на ногах. Кроме того, тебя стошнило на мои ботинки.

– Прости, – поморщилась я. – Я куплю тебе новые.

– Не переживай об этом. Кажется, мне удалось их отмыть, – он кивнул в изножье кровати, где были аккуратно сложены моя юбка и топ. – И твою одежду я тоже постирал.

– Это было не обязательно…

– О, поверь мне, обязательно. Иначе эта комната пропахла бы рвотой и коктейлем Малибу.

Глава 7
Нет улик – нет преступления

Чейз

Тренер Миллер, должно быть, назначил тренировки вне льда на раннее утро понедельника, чтобы я в самом начале недели встал не с той ноги. Среди членов команды я ненавидел утренние тренировки больше всех, и Миллер это знал. Мы часто не сходились во мнениях, так что он любил усложнять мне жизнь. Или, как он это называл, «воспитывать характер».

По крайней мере, на сегодня пытка была закончена. В этот раз Миллер даже не заставил нас делать берпи[8] до посинения. Мне оставалось только растянуться, сделать несколько упражнений с валиком и принять душ. После чего я мог вернуться домой и вздремнуть, прежде чем отправиться на пары, которые начинались в десять тридцать. И, возможно, где‐то между этим закупиться продуктами. В четыре я должен был вернуться на каток. В конце дня я оказался бы слишком измотан, чтобы заняться чем‐либо еще. Полагаю, Миллер на это и рассчитывал.

Мы с Далласом, все еще не сумевшие восстановить дыхание после тренировки, притащились в зону растяжки и уселись на мягкие красные маты. Он, подтягивая носки своих черных найков, наклонялся к икрам, чтобы размять подколенное сухожилие.

– Так значит, бывшая Моррисона? Вот кто ночевал у нас в субботу? – тихо присвистнул Даллас, наклоняясь еще ниже. – У тебя что, давно не было приключений? Теперь «Бульдоги» точно ополчатся против тебя в следующие выходные.

Они и так меня не жаловали. Я считался их врагом номер один, что нисколько меня не беспокоило. Зато вывести их из себя было проще простого, как, например, на предыдущем матче…. Так же просто, как забивать в пустые ворота.

– Ты же не дослушал до конца. Между нами ничего не было. – Я поднялся на ноги, чтобы взять черный гимнастический валик, а после снова опустился на мат. – Она была слишком пьяна.

– Так ты ей позвонишь? Чтобы попробовать еще раз?

Я резко втянул воздух и оперся на локоть, разминая ягодицы: правая превратилась в сплошной тугой узел. Я едва мог нагрузить ее, не вздрогнув. Не помогло и то, что этой ночью Бейли растянулась поперек кровати, оставив мне лишь крошечный уголок. Я сам уступил ей. Но теперь у меня болела еще и спина.

– У меня нет ее номера.

Как глупо, Картер.

Но в субботу вечером она была слишком занята, опорожняя желудок от выпитого. А на утро оказалась испугана тем, что проснулась в моей кровати. Пока я вез ее домой, Бейли молчала и просто смотрела в окно. Я едва успел припарковаться, как она выскочила из машины. Мы начали не с той ноты.

К тому же, не стоило забывать, что трезвая Бейли меня недолюбливала.

Даллас со стоном перевернулся и занялся второй ногой.

– Возможно, так даже лучше. Тренер бы этого не оценил. Ты и так притягиваешь неприятности.

В словах Далласа присутствовал смысл, но Бейли была достаточно привлекательной, чтобы при возможности я еще раз испытал удачу.

Я ведь не утверждал, что всегда делаю правильный выбор.

– А ее друзья? – спросил я. – Тайлер замутил с одной из них?

– Кажется, в клуб заявился чей‐то бывший, так что они уехали почти сразу после вас. Но мы познакомились с другими цыпочками и закончили вечеринку в пентхаусе в самом центре города. Так что «ИксЭс» рулит.

– Не понимаю, как ты умудряешься сохранить свою репутацию кристально чистой, – пробормотал я. – Ты же тоже не святой.

– Просто я умнее. Слышал о таком понятии как «осмотрительность»? – Он многозначительно приподнял брови, пока вытирал лоб красно‐белым полотенцем с эмблемой «Соколов». Самоуверенный болтун.

– Не важно, – отозвался я. – Не всем же быть такими идеальными, как ты.

В отличие от меня, самонадеянного бездельника, Даллас являлся главной звездой команды. Успех был гарантирован ему как на льду, так и за пределами арены. Его игра отличалась высокой техничностью, он набирал массу очков и владел клюшкой лучше любого в нашем дивизионе. Короче говоря, Даллас был будто запрограммирован на хоккей. Как выходец из сборной NCAA[9], Стеф Карри[10], но с уклоном в хоккей.

К сожалению, из‐за этого многие пытались исключить Далласа из игры. Но он не был бойцом и редко снимал перчатки. Поэтому драки были моей заботой. Все, кто использовал против Далласа грязные ходы, получали от меня по заслугам.

– Для тебя быть идеальным нереально, – заметил он. – Скорее, стоит просто придерживаться дозволенного и не оказаться в тюрьме.

– Да, да, – отмахнулся я. Поморщившись, я скорректировал угол наклона ягодиц на валике, но от этого стало только больнее. Возможно, стоило записаться на массаж на этой неделе. Этот валик, устройство для пыток, нисколько не помогал.

– Ох. – Даллас указал подбородком на тренерскую: – Тренер сказал, что хочет поговорить с тобой перед уходом.

Кстати, о пытках. Мне конец.

* * *

Программа тренировок для первого дивизиона в колледже Бойд была первоклассной. Но вот тренер Миллер – настоящий тиран. Он никогда не вызывал кого‐то к себе в офис, чтобы похвалить.

Я задержался в душе, затем не спеша оделся и только потом поплелся в тренерскую. Миллер, водрузив на свой красный нос очки в проволочной оправе, сидел за столом и что‐то рассматривал в телефоне. На работу он всегда приходил в черных спортивных брюках и чередующихся серых, черных, красных и белых толстовках с эмблемой «Соколов». Сегодня выбор пал на черную, и мне оставалось только надеяться, что это не было плохим предзнаменованием.

– Вызывали, тренер? – я постучался в серую металлическую дверь и остановился на пороге, молясь, чтобы он не попросил меня войти. – Уорд передал, что вы хотели меня видеть.

– Присаживайся, – указал он на стул напротив, не отрывая взгляда от телефона.

Черт возьми.

Я в принципе не хотел, чтобы по мне проехались ледовым комбайном, так еще и Миллер уселся за руль именно в то время, которое я хотел посвятить сну. Возможно, стоило прикрыться тем, что у меня скоро пары. Нет. После всех проблем, что я создал на втором курсе, Миллер неустанно следил за мной. Так что я был практически уверен, что он знал мое расписание наизусть. Время от времени он, вероятно, даже проверял, посещаю ли я занятия.

У меня не осталось выбора, поэтому я опустился на кожаное сиденье напротив крепкого дубового стола. Миллер с кислой миной продолжал прокручивать что‐то в своем телефоне. Я оглядел стены его кабинета, увешанные трофеями и фотографиями с турниров и чемпионатов двадцатилетней давности. Да уж, когда‐то у Миллера была густая и вьющаяся каштановая шевелюра. Может, поэтому он постоянно чем‐то недоволен. Я бы тоже обиделся на весь мир, если бы так стремительно облысел.

Прошла еще минута, прежде чем он заблокировал и отложил телефон в сторону. Опершись локтями о стол, он осмотрел меня внимательным взглядом из‐под красного козырька бейсболки.

– Я только что получил от профессоров твои оценки за семестр.

– Хорошо…

То, что он занимался этим в восемь часов утра в понедельник, ни о чем хорошем не говорило.

– Короче говоря, ты на испытательном сроке.

– На испытательном сроке? – эхом отозвался я. Подобное уже случалось прошлой весной; все обернулось пустой тратой времени и бумажной волокитой. Спустя месяц или около того я достиг среднего балла, который всех устроил, и об этом забыли. Не было никакой необходимости разыгрывать драму и вновь лезть в бюрократическое болото. Так почему мы снова этим занимались?

– Слава богу, неофициально, – Миллер возвел взгляд к потолку. – Потому что иначе у меня не было бы другого выбора, кроме как отстранить тебя.

– Ух, пронесло, – сказал я, откинувшись на спинку стула и положив лодыжку на колено.

– Нет, Картер, – отрезал тренер, пронзая меня ледяным взглядом. – Не пронесло. Для меня ты все еще на испытательном сроке. Так что и расписание для тебя остается под вопросом. Я поговорил со спортивным директором. Мы не стали афишировать сложившуюся ситуацию, потому что повторное предупреждение плохо скажется как на тебе, так и на запланированных матчах.

– Но почему вы назначаете мне испытательный срок?

– Ты что, и правда не в курсе? Твоим табелем можно только подтереться. Так же было и в прошлом году.

Что ж, в этом не было ничего удивительного. Занятия начались три недели назад, а я потратил на выполнение заданий от силы двадцать минут своего времени. Это был мой последний год в Бойде. Я не собирался выпускаться, так что не слишком беспокоился об оценках.

Для меня колледж представлял собой лишь проходной билет в лигу. По крайней мере, я не боялся потерять еще и стипендию. Потому что сам платил за весь этот цирк.

– Я улучшу успеваемость, – пообещал я.

– Уж постарайся, – Миллер указал на свой телефон. – Ты провалил два теста по истории. А в следующем месяце нужно сдать курсовую, оценка за которую составит треть твоего балла. Надеюсь, ты приложишь максимум усилий при ее написании, чтобы уж точно не завалить предмет.

– Так и сделаю.

Максимум усилий, чтобы найти кого‐то, кто напишет эту курсовую за меня. На занятиях по истории можно было умереть от скуки.

– Раз уж мы говорим о плохом поведении, я слышал, что ты вытворял на той маленькой вечеринке в честь окончания учебного года.

Что именно он слышал? Он точно подразумевал сразу несколько вещей. А ведь кое‐что даже не было законным. Задавать уточняющие вопросы не казалось мне хорошей идеей. Иначе Миллер продолжил бы в этом копаться.

– Уверен, какие бы слухи до вас ни дошли, они были слегка преувеличены.

Он бросил такой обжигающий взгляд, что по коже побежали мурашки.

– Мне сказали, что существуют фотографии с того вечера. Лучше бы тебе надеяться, что это не так.

Черт. Возможно, стоило конфисковать телефоны на входе. Нет улик – нет преступления.

– У меня уши повсюду, Картер. Если где‐то что‐то происходит, будь уверен, я уже в курсе.

Забавно, как он пытался меня запугать. Но будь это правдой, меня вышвырнули бы из команды еще на первом курсе.

– Перестань шляться с девчонками, ввязываться в драки и вести себя как глупый подросток, – добавил Миллер.

Я едва не указал, что в двадцать один год уже не был подростком. Но вовремя осознал, что это тренер и старался донести. Так что я просто кивнул. В такие моменты лучше всего было отмалчиваться.

– Послушай, – сказал тренер уже менее враждебно. – Ты прекрасно дополняешь команду. И я ценю твое умение проникнуть в голову противника. Но ты должен приложить больше усилий вне льда, иначе испортишь все, ради чего так усердно работал. Тебе понятно?

– Да, – пробурчал я. – Понятно.

– Ты не сможешь впечатлить агентов, сидя на скамейке запасных, Картер. Лучше соберись, или мне придется тебя отстранить. Можешь идти.

– Да, сэр. – Я встал, перекинул спортивную сумку через плечо и направился к двери. У меня все еще оставалось немного времени, чтобы поспать.

– Эй, Картер?

– Да, тренер? – я обернулся, чтобы посмотреть на него.

Он слишком резко выдернул ручку из держателя.

– Считай, что это твое первое и последнее предупреждение.

Глава 8
Признавайся, ты и сама об этом думала

Бейли

Я не посмела рассказать Амелии и Джиллиан, где провела субботнюю ночь. Когда в воскресенье утром я вернулась домой, они предположили, что я осталась у Зары и Ноэль, а я просто не стала их разубеждать. К тому же, Зара и Ноэль, по доброте душевной, согласились меня прикрыть.

И между мной и Чейзом ничего не было. Так зачем ворошить прошлое?

Обстановка в нашем доме и без того была напряженной. Амелия и Джиллиан будто бы не знали, как вести себя со мной теперь, когда я больше не была девушкой Люка. Раньше я не осознавала, что большинство моих «друзей» воспринимали меня только таким образом.

Из соседки и подруги я внезапно превратилась в незнакомку. Я как будто бы тяжело заболела, а они держались на расстоянии, чтобы не заразиться вирусом расставания.

Возможно, мне стоило поселиться в офисе нашей газеты «Будни Каллингвуда».

* * *

Я успешно избегала Люка первую половину недели. Учитывая, как часто наши пути пересекались, это потребовало от меня значительных усилий. Во вторник, спеша на пару по английской литературе, я чуть не столкнулась с ним во дворе колледжа. К счастью, я была начеку и, словно первоклассный ниндзя, успела спрятаться за деревом и остаться незамеченной. По крайней мере, он был один.

Возможно, я слишком старательно придерживалась плана «после расставания избегай его любой ценой». Если я не была на парах, то спешила в офис «Будней Каллингвуда». Я даже не оставалась в кампусе, чтобы позаниматься, потому что боялась наткнуться на Люка. Но избежать встречи в среду было невозможно, потому что идея взять один и тот же предмет с моим парнем казалась прекрасной… До тех пор, пока он не перестал быть моим парнем.

С колотящимся сердцем и вспотевшими ладонями я открыла дверь лекционного зала ASTR201 – курса «Вводная астрономия: звезды и галактики». Прошлой весной мы с Люком записались на него, потому что оба выбрали недостаточно занятий по естественным наукам. Астрономия казалась лучше биологии с ее грубыми расчленениями или химии со всеми ее вычислениями. По собственной глупости я даже полагала, что смотреть на звезды будет романтично.

Как же я теперь жалела о своем решении. Я бы лучше расчленила тысячи лягушек (прошу прощения, квакушки) или решила миллион уравнений, чем оказалась запертой в одном помещении с Люком в течение восьмидесяти минут.

Вот было бы прекрасно, если бы его засосала черная дыра.

Сердце стучало у меня в ушах, когда я остановилась в дверном проеме, осматривая ряды ламинированных столешниц в поисках знакомой светлой шевелюры и темно‐синей с серыми вставками куртки «Бульдогов». Так и не найдя его, я с облегчением выдохнула. Люка здесь не было. Может, он вообще решил не приходить. Я заняла место на заднем ряду сбоку, чтобы обеспечить себе оптимальный обзор, но при этом остаться максимально незаметной. Я ждала, как туго натянутая пружина, но даже после начала лекции Люк так и не появился. Слава богу. Вероятно, он отписался, чем облегчил мне жизнь. Я тоже подумывала бросить курс, но не могла разбрасываться деньгами на обучение так же легко, как он.

Когда после окончания лекции я собирала свои вещи, мой телефон завибрировал, оповещая о сообщении от брата, в котором он не очень искренне сожалел о нашем с Люком расставании. Это сообщение пришло с опозданием в пять дней, и в нем не чувствовалось утешения, которое ожидалось от брата или сестры в подобной ситуации. Но, возможно, он не знал, как себя вести, ведь Люк был не только его товарищем по команде, но и одним из близких друзей. В конце концов, именно благодаря этому мы и познакомились.

* * *

После астрономии я направилась в мой импровизированный дом – офис «Будней Каллингвуда», – чтобы закончить работу над газетой и доделать домашнее задание.

Зара, Ноэль и я уселись за круглым столом, чтобы за чашечкой кофе с закусками просмотреть статьи для завтрашнего выпуска. Вокруг сновали несколько работающих в газете студентов младших курсов, которые делали копии документов или выполняли другие административные поручения.

Зара подняла взгляд от своего серебристого макбука.

– Кстати, не могла бы ты сделать обзор игры «Ястребов», что в эту пятницу? Лиам сказал, что заболел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Миннеаполис – город на севере США, крупнейший город штата Миннесота и округа Хеннепин. Население – 429 954 человек (2020). Находится на берегах реки Миссисипи.

Вернуться

2

Эпплби (Applebee’s) – сеть семейных ресторанов. В меню преобладают блюда американской кухни: жареная курица, картофель фри, бургеры и «риблеты» – запеченные свиные ребрышки.

Вернуться

3

Каберне‐совиньон – всемирно распространенный сорт винограда. Придает вину насыщенный терпкий вкус.

Вернуться

4

Фетучини Альфредо – итальянское блюдо, популярное в Америке; паста фетучини, заправленная сливочно‐сырным соусом.

Вернуться

5

Тафгай – игрок хоккейной команды, в задачи которого входит устрашение и провокация противника на драку.

Вернуться

6

Убийство первой степени считается осознанным, в то время как убийство второй степени происходит в силу обстоятельств.

Вернуться

7

Эмбиент – препарат для борьбы с бессонницей.

Вернуться

8

Берпи – сложное физическое упражнение, развивающее одновременно силу, ловкость и выносливость. Заключается в многократном повторении упора присев, упора лежа и выпрыгивания.

Вернуться

9

Национальная ассоциация студенческого спорта

Вернуться

10

Стеф Карри – американский профессиональный баскетболист, с 2009 года выступающий за команду НБА «Голден Стэйт Уорриорз».

Вернуться