Игорь Бродецкий
Зверье мое

"Это неописуемо" подумала собака, глядя на огромный баобаб

Не люблю декларировать банальности о том, что хобби зачастую становится профессией но, что поделать, если мой личный пример подтверждает это. Начало пути в этом направлении было несколько необычным из-за моей детской дихотомической борьбы двух чувственных начал – патологической кинофобии и ее противоположности.

Во времена моего детства я был дистантно знаком с двумя собаками нашего двора. Обе собаки уступали мне в размерах, но своими зычным тявканием демонстрировали свое негативное отношение к мироустройству и ко мне в частности. Своим поведением они поддерживали во мне чувство страха, распространявшееся на все собачье сообщество.

Однажды у меня состоялось более близкое знакомство с одной из этих собак. Папа с каким-то поручением отправил меня к соседям по двору, счастливым обладателям этого свирепого карлика. Я понимал, что встреча с Джоней, так звали эту злодейку, не сулит мне ничего хорошего, но, боясь показаться трусом, не смог отказаться.

Осторожно крадучись с булкой за пазухой, я пошел на встречу своей судьбе со слабой надеждой на чудо и быстроту своих ног. Когда наши пути пересеклись, зверюга оторопела от моей наглости и ложной веры в бессмертие. В растерянности, Джоня на мгновение потеряла голос и боевой дух. Этого времени мне хватило для выполнения папиного поручения, но его явно не хватало для моего мирного отступления. Мой исход был значительно менее успешным, чем исход моих предков из Египта при преходе Красного Моря. Возможно, из-за врожденного атеизма, их дальнему потомку не досталась благодать Всевышнего и его судьба оказалось во власти преследователя.

Опомнившись, Джоня с яростным рыком бросилась в атаку. В панике я бросил ей, заранее припасенную булку, но она с рыком впившись в нее, решила, что булка с икрой вкуснее и с аппетитом вонзилась в мою икроножную мышцу. Для того, чтобы разлучить наш прочный союз понадобилось вмешательство соседей, немного зеленки и обновление моих штанов. Кроме того, на общедворовом совете было выдвинуто решение о моей немедленной госпитализации, где для профилактики бешенства меня бы ожидали 30 уколов антирабической вакцины. На том этапе моей биографии, бешенство пугало меня значительно меньше грозного вида стеклянного шприца в горячем стерилизаторе, как и самого иглоукалывания. Более того, при безальтернативном выборе я бы предпочел 30 собачьих укусов одной инъекции вакцины. В процессе противостояния с общественным мнением, мне показалось, что это был первый шаг на пути к зарождению во мне кинофилии.

В итоге, медицинская составляющая проблемы разрешилась моим отказом ехать в госпиталь в пользу обработки раны русской панацеей – зеленкой и наложением бинта, на рану, а материальные потери мама компенсировала аккуратным латанием брюк, что позволило отложить покупку новых до следующей зарплаты.

Таковым был мой дебют в кинологии.

По соседству с нашим двором располагалась мастерская по ремонту мотоциклов. Учитывая притягательность этого объекта для любителей чужого добра, мастерская охранялась двумя солидного размера дворнягами. Одна из них была ярко рыжая, повышенной пушистости и нервозности, по имени Нера (названа в честь индийского премьера того времени). Ее темперамент и непрерывный лай не располагал меня к близкому с ней общению.

Иногда я наблюдал как Нера дезертирует с охраняемого ею поста. С ловкостью рептилии, она проползала щель по нижнему краю ворот и отправлялась на прогулку по окрестностям. Обладая ее сварливым характером и матерясь, как старая бандерша пугала прохожих, но в нападении на мирных граждан не была замечена. Свое возмездие мироустройству она вершила кучным минированием главных путей к "Привозу", пролегавших через наш квартал.

Движение человека в толпе концентрирует его/ее внимание на сохранении материальных ценностей в кошельке, бумажнике или карманах, что отвлекает внимание от ценностей, лежащих под ногами. Подобная рассеянность приводила в наш двор многих оступившихся , где они состязались за первенство в правообладании водоисточником. С разным успехом им удавалось удалить аромат субстанции их объединившей. Подавляющему большинству дезодорация не удавалась, но благодаря одесской смекалке, посетители дворового водоисточника находили выгоду из своего незадачливого положения. Некоторвые из них заводили знакомства, романы и даже совершали браки. Другие при движении в толпе более не нуждались в заботе о личной безопасности, так как по курсу их движения толпа послушно расступалась. Третьи преуспевали в торговых операциях на Привозе, ибо продавцы, пытаясь сохранить нативный аромат своих продуктов, спешили избавиться от дурно пахнущих покупателей и были крайне уступчивы в спорах за цену. В переполненном общественном транспорте, носителям Нериных ароматов доставались локальный простор и сидячие места.

Нашествие на наш двор орд "неприкасаемых" вынуждало его местных обитателей плотно закрывать все окна, форточки и двери до полного выветривания устойчивого запаха. Запах был столь силен и стоек, что очередные жертвы Нериных выбросов отказывались от посещения нашего двора для осуществления санитарных процедур в пользу соседних, где их часто ожидало разочарование: ворота многих дворов предусмотрительно запирались, а дворы со свободным доступом, не уступали ароматом нашему.

В такие дни я осознавал важность и престижность профессии дворника и испытывал особое уважение к нашему дворнику – дяде Гордею. Он справлялся с нашими авгиевыми конюшнями не хуже самого Геракла, но вдохновленный его подвигами, я все же не стал возводить эту профессию на пьедестал своих приоритетов.

Другим охранником мастерской был престарелый бойфренд Неры, курчавый брюнет по имени Шая. C большой вероятностью, свое имя он получил в честь почтенного древнееврейского пророка Исайи. Подозреваю, что близкие Исайи полагая, что в своем отечестве пророков нет, с простодушной фамильярностью ласково звали его Шаей. Не исключаю что оба Шаи даже могли иметь внешнее сходство, как например, в характерной для семитов, курчавости брюнетов. Думаю, что Шая-пес не уступал и в пророческом даре своему великому тезке. Он мог достоверно предсказывать время и места прихода мессии, несущего сахарную кость, предвидеть судьбу лакомого кусочка из сумки обремененной покупками посетительницы Привоза. Погоду он безошибочно предсказывал, основываясь на интенсивности ломки в суставах. Он был непревзойден в предсказании дат локальных собачьих войн за обладание дамой, надушенной ферромонами для продолжения рода.

Что касается светскости манер, Шая и в этом аспекте не уступал представителям высшего света. Шая был величав, аристократичен, сдержан, немногословен, с флером надменености, хотя снобом себя не считал. Его походку отличало благородное прихрамывание с чувством собственного достоинства и величия. Своей походкой он напоминал благородного литературного и киношного героя Анн и Сержа Голон – Жоффрея де Пейрака.

Караульную службу он забросил давно и, уйдя в отставку, как боевой офицер, остался преданным своему рабочему месту и оставил за собой право жилье по месту своей службы. В дела Неры он больше не вмешивался.

Однако случались ситуации, когда Шая утрачивал царственность манер, терял самоуважение и достоинство. Благородство походки Де Пейрака превращалось в хромоту попрошайки Паниковского. Вид дешевой бутерной колбасы полностью менял его облик. Этой дрянью в советской пеницитарной системе наказывали провинившихся заключенных. Ради нее, он униженно лебезил, опускался до катания на грязном асфальте, скулил и манерами походил на булгаковского Шарика. Мне казалось, что в таком состоянии он превращался в бездомного попроШайку и даже подозревал его в содействии Нере в деле загрязнения окружающей среды.

Тем не менее, я прощал ему эту слабость и сам провоцировал такое поведение, ибо в моей жизни он стал первой собакой, которую я решился погладить и почувствовать прикосновение влажного, холодного носа к руке, подносившей к его рту бутерное сокровище. Он был первым псом в моей жизни, к кому я испытывал абсолютное доверие и кто всегда и бескорыстно был мне рад.

Незнакомых собак я по-прежнему побаивался, но был отважен в сладких грезах о собственной собаке.

Мои родители тоже были собаколюбивыми людьми и у нас в доме иногда появлялись собаки. Первая из них, которую сохранила моя детская память была юная, веселая и жизнерадостная немецкая овчарка Альма. Единственным воспоминанием о ней, был эпизод, когда она весело резвясь, брежно держала в пасти маленькую собаку, не причиняя ей вреда, к их общему взаимному удовольствию. Таковым тогда было мое ощущение. Спустя много лет, возвращаясь в памяти к этому эпизоду я задавался вопросом о том, таким ли безобидным было поведение Альмы. Теперь уже некому задать этот вопрос, но мне помнится, что Альма жила у нас недолго и хочу верить, что не этот эпизод стал причиной разлуки с ней.

Обычно животные не задерживались у нас надолго. Очень не продолжительно жили у нас в разное время еж и кролик, с которыми пришлось расстаться по причине их активной ночной жизни. В это время суток нас лишал сна не только их непрерывный топот, по интенсивности звучания, не уступавший цокоту копыт на ипподроме, но и яростные стуки в стены, исходящие от разбуженных соседей живших по обе стороны от нашей квартиры. Кроме того, в моих взаимоотношениях с ежиком тоже наметилась трещина. Ласковое поглаживание питомца всегда для меня выражало проявление положительных эмоций и взаимного удовольствия. Но насколько большое удовольствие можно получить при поглаживании испуганного ежа , можно узнать у бедняги, застрявшего в терновых зарослях. Поэтому обилие колотых ран на моих ладонях, как и пренебрежение правилами личной гигиены и использование всей квартиры в качестве отхожих мест, не способствовали длительности совместного проживания с ежами и кроликами.

По продолжительности разделения с нами общего крова исключение составляли мыши, которые вселялись в квартиру самовольно без подписания контракта с ответственными квартиросъемщиками. Их бестактность и подпольное шуршание держали маму в большом напряжении.

После у нас несколько дней у нас гостил боксер Рекс. Историю этого события такова. Мой папа где-то раздобыл эту огромную псину с могучей мускулатурой, гигантской головой и ничтожным содержимым внутри нее. Он поражал своей выдающейся мощной нижней челюстью и торчащими по бокам грозными клыками со, стекающей по рыхлым щекам густой слюне. Своим взглядом он демонстрировал готовность приступить к обеду, в меню которого главным блюдом планировался объект его внимания. Поначалу Рекс производил впечатление вполне приличного пса. Позволял себя кормить и даже касаться, нормально реагировал на кличку, выражал удовольствие в преддверии обеда, исправно задирал заднюю лапу, обильно орошая встречные вертикальные поверхности и не задрал никого из прохожих или окрестных собак.

Одной из особенностей брахицефалической (с выпяченной нижней челюстью) группы собак, к числу которых принадлежал наш Рекс, является непрерывное слюнотечение. Проявление этой особенности у нашего пса мне показалось гигиенически и эстетически нелепой. Как-то случилось, что на третий день пребывания в доме этого монстра, я позволил себе недопустимую фамильярность когда, не решившись вытереть его морду полотенцем, с особой осторожностью при помощи листа писчей бумаги я сделал попытку срезать с его брылей свисающую липкую слюну. Не знаю о чем подумал в тот момент Рекс, но повел себя он таким образом, как будто утерев слюну, я покусился на его родовое достоинство. Его доброжелательность вмиг улетучилось и моим строгим воспитателем стал разъяренный зверь. При всей моей неповоротливости, я переместился за пределы комнаты со скоростью, сравнимую с транспортацией микрочастиц на адронном коллайдере, чем удивил пса, не успевшего совершить заслуженную расправу. После моего бегства взбесившийся монстр не мог успокоится и обрушил свой гнев на ни в чем не повинную мою бедную маму. К счастью, вовремя осознав ее невиновность и несколько поостыв, он не стал причинять ей физического вреда и ограничился лишь ее арестом в пределах кровати. Сей арест лишал ее права пошевелиться или отлучиться по гигиеническим нуждам. Заключенная вынуждена была находится в неподвижном состоянии в течение долгих часов, вплоть до возвращения отца с работы. .

К моменту возвращения отца зверь немного поостыл а, возможно, даже признал в отце равного. Он добродушно его встретил и позволил себя одеть для отправки по прежнему месту жительства. Реакция мамы на намерение отца расстаться с Рексом меня удивила. Мама очень расстроилась и попыталась убедить папу в том, что зверь повел себя достойно даже не укусил ее, в данный момент поступательными движениями хвоста демонстрирует дружелюбие и находится на пути к исправлению, а при нашем добром отношение у него могли бы быть неплохие шансы прижиться в нашей семье. К счастью для нас всех, папа не проявил малодушия и тем самым спас нашу жизнь и здоровье. Ну а в биографии Рекса продолжали происходить частые перемены мест жительства из-за смены владельцев по мере их травматизации.

На следующий день мои учителя в школе не находили понимания причин не выполненного мной домашнего задания, но высоко оценили мою креативность в изобретении оправданий.

Следует к этому добавить, лишь то, что своим появлением у нас, Рекс был обязан госпитализации его предыдущего владельца в результате каких-то их разногласий.

Следующего пса, которого мы пытались усыновить, тоже был двухлетний красавец боксер роскошного тигрового окраса, с мощным торсом, могучей мускулатурой и строгим, но обаятельно-слюнявым выражением лица. Сатир, так звали пса, был совершенно не пригоден для светского общения. Его уделом была караульная служба, да и с ней он не всегда справлялся из-за взяточничества и коррупции. Сатир являл собой образец лютого человеко- ненавистничества. Его гнев сменялся на милость только после получения взятки. Деньгами он не брал, зато охотно брал колбасой, хоть от самого дьявола. Предложи ему колбасу Гитлер, он бы, не мучась моральными дилеммами, вступил бы нацистскую партию.

Моя мама считала, что Сатир послан на Землю воздать людям за грехи. Я не могу вспомнить отдыхал ли он когда-либо от непрерывного яростного лая. Припоминаю только короткие паузы во время обеда, который спешно проглатывал, дабы по-скорее вернуться к повествованию своей трагической драмы и его личном мнении об окружающем мире, который заслуживает судьбу Содома и Гоморры.

Конечно же, этот театр Сатира заводил публику, но поклонников, дарящих цветы, апплодисменты и вызовов на бис, не находилось. Пожалуй, его выступление вводило соседей в эсхатологическую депрессию Более того, для нашей семьи стало сюрпризом, что суетливый и шумный люд нашего двора оказался любителем тишины. Об этом соседи известили нас громким заявлением и в императивной форме предложили сделать выбор между Сатиром и ими. Признаться, мы тоже начали уставать от этого спектакля и проголосовали за тишину. Таким образом, судьба Сатира была решена и он, вернулся в коммунальную квартиру по прежнему месту жительства.

Рольф

Нашим следующим псом был представитель породы немецкая овчарка по кличке Рольф. Папа рассказывал, что это имя он получил в память о собаке немецкой армии, спасшей прежнего владельца нашего щенка от смерти во время войны. Того пса послали для поимки беглеца из концлагеря, но он не отреагировал на призывы немцев, выкрикивавших имя Рольф, а остался с ним, помогая ему выжить.

Папа готовил Рольфа к соревнованиям по красоте, в надежде получить призового чемпиона, но как оказалось, этому препятствовали некоторые особенности его экстерьера. Выяснилось, что он по выражению собачьих экспертов обладал дисквалифицирующими пороками экстерьера. В частности, у него отсутствовали органы размножения, заполняющих мошонку (крипторхизм) и было неправильное смыкание челюстей (недокус). Таким образом, без претензий на высокий общественный статус в собачьей иерархии, Рольф стал обыкновенным домашним любимцем Он рос веселым счастливым щенком, радостно носился по незастроенной территории нашего нового дома, дурачился со своим закадычным другом и сверстником боксером Джеком. Рольф был очень сообразительный, быстро понимал чего от него хотят и радостно выполнял наши пожелания. Он был наполнен энергией радости и счастья и это ощущение он привнес в атмосферу нашего дома. Он был прекрасным и преданным другом.

В качестве своего еще одного друга, Рольф выбрал моего друга Пашу. При упоминани в разговоре его имени, Рольф сходил с ума, переворачивал все вверх дном, искал Пашу обследуя каждый закоулок. Паша, как и Рольф заслуживали всеобщей любви, но то, как демонстрировал ему свою любовь и преданность Рольф, мне описать не по силам, к чувству моего восторга примешивалась и толика ревности.

Однажды, я поделился с Рольфом новостью о том, что нас с визитом посетит Паша. Эта новость повергла его в состояние сильнейшего радостного возбуждения и Рольф, как он считал разумным, часто искал Пашу под родительской кроватью. Подросший Рольф, не догадался сделать предварительных замеров прогресса своего роста, и с легкомысленной беспечностью, ринулся под кровать для встречи с Пашей. По только ему ведомой причине, он всегда готовился к встрече с Пашей именно в этом месте. На сей раз, пытаясь осуществить привычный ритуал, он с удивлением обнаружил себя в объятиях пугающей тесноты, из которой не было выхода. Когда же Паша вошел в наши покои, он крайне удивился доносящимся из спальни стонов и звуков скрипящей кровати. Вывести Пашу из состояния оцепенения и осознания того как не кстати его нынешний визит, мне удалось, лишь силой затащив его в родительскую спальню. Я успокоил его, показав, что что кровать пуста, а из присутствующих под нею находился только, застрявший Рольф. Я извинился от имени Рольфа, за то что он, по уважительной причине, не смог лично встретить Пашу и попросил Пашиной помощи для освобождения пленника подкроватного узилища.

Освобожденный и переполненный радостным возбуждением Рольф, приветственным прыжком сбил Пашу с ног, который вопреки законам движения классической механики, оказался под кроватью. Таким образом мне во второй раз пришлось напрягать мышцы для вызволения очередного застрявшего. Рольф пытался оказать посильную помощь, но избрал для этого сомнительный способ. В попытке вытащить друга из беды, он изо всех сил вонзился зубами в Пашину одежду, и мощными рывками подтягивал Пашу на путь к свободе, разрывая в клочья его праздничный наряд. Такой путь к свободе Пашу не устраивал по понятным причинам и он был вынужден отказаться от услуг Рольфа. Функцию Пашиного освобождения я взял на себя, пытаясь приподнять край тяжеленной кровати, но Рольф решил, что будет лучше законсервировать Пашу под кроватью, чтобы он всегда был с нами и всячески мне мешал. В результате, я несколько раз выпускал из рук уже приподнятый край и всякий раз наносил Паше травмы, припечатывая его дном кровати. В конце концов мне пришлось призвать на помощь соседа, который прежде, чем дать согласие, потребовал надежных гарантий, что он не станет третьей жертвой этой ловушки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.