Евгения Фабр
Достать журавлика. История "вечного мальчика"

Глава 1

Одинокий журавль парил в высоком безоблачном небе. Наблюдая за его полётом, Антон, раскинув руки, лежал на спине посреди скошенного поля. «Вот бы и мне так», – думал он, жуя сорванную травинку. Сон сморил незаметно.

Антон очнулся от пронзительной боли во всём теле. Где-то тревожно ревела сирена скорой помощи, слышались незнакомые голоса и боль, нестерпимая боль, море боли… Яркий солнечный свет, бьющий прямо в лицо, мешал понять происходящее, слепил глаза, обжигал тело. Неожиданно солнце закрыла чья-то склонённая фигура.

– Сынок, ты как? – услышал Антон голос отца.

– Больно, очень больно, – прошелестели пересохшие губы.

– Потерпи, скорая уже здесь.

К лежащему мальчику бежали люди в белых халатах. Кто-то нёс носилки.

– Расступитесь, – кричал врач, – расступитесь.

Что было потом, Антон не помнил. Стало темно, а боль куда-то ушла.

– Как же это произошло? – спросил хирург, снимая маску. – Удивительно, что мальчик не умер на месте от кровопотери. Раздробить весь таз и не повредить жизненно важные внутренние органы – первый случай в моей практике. Видать, ангел-хранитель у него серьёзный.

– И не говорите, Иван Ильич, – поддакнула операционная сестра, помогая хирургу снять халат и перчатки.

– А где Анна Михайловна?

– Сидит около сына.

– Хоть она и врач – анестезиолог, но дайте ей валерьянки. Сын всё-таки.

Операция шла почти шесть часов. Кости собирали из осколочков, вынимая из мягких тканей и прикладывая в нужные места. Никакой гарантии, что мальчик не останется инвалидом, не было, но жизнь доктор гарантировал.

– Так что же всё-таки произошло? Я так и не успел толком ничего узнать.

– Врачи со скорой сказали, что его переехал грузовик.

– Как, переехал?

– Старшеклассники в охотхозяйстве помогали убирать сено. Шофёр, который их привёз, ушёл в лес, а один из ребят похвастался, что умеет водить грузовик. Ребята его подзадорили, вот он и показал класс на поле. Как потом объяснил парень, Антон спал посреди поля в скошенной траве. Парень сначала его не заметил, а когда увидел, то не смог сразу затормозить. Хорошо, что только передними колёсами переехал, а то было бы насмерть.

– Чего только в жизни не бывает, – вздохнул Иван Ильич. – Да, неисповедимы пути твои, Господи! – перекрестился старый доктор. – Ну, Бог даст, поправится.

Выздоровление шло тяжело. Сознание то возвращалось, то вновь меркло, и тогда было хорошо – не было ощущения рвущей боли. Порой, когда Антон приходил в себя, он с тоской думал о том, что уже никогда не встанет на ноги. От мысли, что он всю жизнь может провести в инвалидном кресле, к горлу подкатывала тошнота. Прощай школьный инструментальный ансамбль, любимая гитара. Прощай мечта стать профессиональным музыкантом. В эти минуты ему не хотелось жить.

Никакого особого таланта у Антона не было. Было лишь желание, скорее всего, чисто гипотетическое – быть на виду. Пусть не первым, – он прекрасно понимал, что лидерства не потянет, но хотя бы заметным. Кроме того, внешние данные вполне соответствовали понятию «первого парня на деревне»: ямочка на подбородке, как у известного певца Александра Серова, и модная грива вьющихся волос, как у Александра Градского, придавали лицу взрослую мужественность. Девчонки в школе «тащились» от такого видного парня и наперебой предлагали «искреннюю дружбу и любовь до гроба». И всего этого тоже может не быть!

– Почему скорая тогда не опоздала? – как-то спросил он склонённую над ним мать.

– О чём ты говоришь, сынок? – возмутилась она. – Иван Ильич спас тебе жизнь, а ты думаешь о смерти. Всё будет хорошо. Прогнозы отличные. Даже школу пропускать не придётся.

Мать уже неделю не отходила от постели сына. Она так и жила в его палате. В больнице ей оформили отпуск. Старшая сестра Люся приносила в палату обед и сидела возле младшего братишки, пока Анна Михайловна спала в кресле за ширмой. По ночам мать дежурила около сына одна, да ещё помогала ночным сёстрам.

Только к Новому году Антону разрешили встать на костыли и сделать несколько шагов по палате. Все эти долгие месяцы его навещали друзья. Прибегал и Остап, который был за рулём машины в тот злополучный день. Антон не держал на него зла. Он думал, что не усни он, а окажись в тот момент вместе с ребятами, то неизвестно, кто сидел бы за рулём той машины. Антон, как и Остап, «на слабо» тоже мог бы сесть за руль грузовика. По местным меркам отец Антона был солидным чиновником, до начала «перестройки» работавшим в хозяйственных структурах города. Сколько Антон себя помнил, в их семье всегда была машина: сначала чёрная Волга, а в начале девяностых появилась иномарка. Отец неоднократно пытался научить сына водить машину. Однако после очередной попытки поставить её в гараж, когда Антон лихо подав её задом, снёс ворота и часть кирпичной стены, отец махнул рукой.

Больше всего Антон боялся остаться на второй год, и ребята из класса почти каждый день приносили задания и передавали тетрадки с выполненной домашней работой в школу. Часто прибегала Ленка, с которой они дружили с пятого класса. В школе их дразнили жених и невеста, потому что Антон таскал за ней портфель, провожал после школы, встречал вечером после занятий на подготовительных курсах. Она по праву «девушки гитариста» присутствовала на всех репетициях их ансамбля, отчего другие поклонницы Антона ей люто завидовали.

Общими усилиями парня подняли на ноги. К выпускным экзаменам он уже обходился без костылей. Танцевать, правда, ещё не мог, но Иван Ильич в очередной раз рассматривая рентгеновский снимок, успокаивал:

– Ты, сынок, не стесняйся. Главное, что ты жив, ещё станцуешь, и почки мы подлечим. Пей пиво, не будет застоев.

А пока, готовясь к выпускному, почти всё свободное время он пропадал в школе на репетициях ансамбля. На вопросы отца, что сын думает делать после школы, Антон невнятно объяснял свои планы, которые в основном сводились к желанию стать музыкантом. Отец скрипел зубами и требовал от жены повлиять на своего любимчика. Антон действительно был её любимцем. Младшенький же. Анна Михайловна пожимала плечами, бормоча себе под нос: «Что можно требовать от мальчика? Ведь он перенёс такой стресс». Но отца не удовлетворяло бездействие сына и жены. Как человек деловой и последовательный, он не понимал, как можно не думать о будущем и всю жизнь «пустить на самотёк».

– Значит, так, – сказал как-то отец, подозвав к себе сына, – если ты не знаешь, кем хочешь быть, то этот вопрос решу я сам. Поступишь в наш сельхозинститут. Будешь учиться на агронома. С ректором я договорился – ему нужен материал на кровлю. Он ждёт тебя завтра с документами.

Антону было абсолютно всё равно, где учиться. Лишь бы ему не мешали заниматься любимым делом. Кроме того, их «джаз-бэнд» стал источником хорошего заработка. Ребят наперебой приглашали на свадьбы и банкеты, а каждую субботу они играли в местном клубе на дискотеке. Теперь Антон материально не нуждался и, практически, не зависел от родителей. Из Польши «челноки» привозили модные джинсы, тупоносые кроссовки, формой походившие на старинные настольные пресс-папье и «толстовки» с капюшонами и болтающимися верёвками. В таком «прикиде» с гитарой на животе Антон был великолепен. Естественно, всё это не способствовало учёбе, да ещё «на агронома». Можно понять молодого городского парня, которого отец волевым усилием заставил приобретать сугубо сельскохозяйственную профессию. Чем он руководствовался, теперь сказать трудно. Возможно, на тот момент это был единственный ВУЗ, где у папы были надёжные связи.

– Понимаешь, – говорил ректор отцу Антона, – ну, не могу я держать его в институте, если он совсем не ходит на занятия. Декан его факультета уже косо на меня смотрит. Или он будет хотя бы сдавать зачёты, или его отчислят. В конце концов, с формулировкой «за систематическую неуспеваемость», Антона отчислили со второго курса сельхозинститута, после того как он отказался ехать на практику. Причиной отказа явилось приглашение на областной смотр самодеятельных «музыкальных коллективов». Кроме того, именно в это время дочь председателя местной управы выходила замуж и хотела, чтобы всю неделю свадебных торжеств играла известная на всю житомирскую округу группа «Энергия». Ребята действительно жарили от души.

Последнее, что сделал отец для Антона – был «белый билет», который он швырнул на стол перед сыном, когда тот сообщил, что получил повестку из военкомата. И это было вовремя: впереди маячила армия, а на Украине начиналось странное брожение.

– Больше я тебе ничего не должен, – глухо сказал отец и вышел из комнаты. С того дня он больше не интересовался жизнью сына. Лишь мать и сестра, несмотря на то что в душе осуждали поведение Антона, поддерживали с ним отношения.

Глава 2

В начале двухтысячных ничего не изменилось в его жизни. Особых успехов в творчестве не добился, но материально был вполне обеспечен и нуждался только в любви. С Викой Антон познакомился в электричке, когда ребята возвращались из области с очередной свадьбы. Подвыпившие музыканты спали после трёх дней почти непрерывной игры. Лишь Антон не спал, а смотрел в окно на проносящиеся мимо тёмные контуры деревьев. Лена, с которой они дружили много лет и которую он видел своей женой, неожиданно вышла замуж за местного кооператора. Он узнал об этом случайно от её младшего брата. Все попытки выяснить отношения оказались безуспешными: она избегала встреч, не отвечала на телефонные звонки. И всё же Антон был уверен, что она по-прежнему любит только его, а её решение было продиктовано лишь корыстными мотивами. От такого самоуспокоения легче не становилось. Сказать, что его самолюбие было уязвлено, значит не сказать ничего. Антон, такой неотразимый, не мог допустить мысли, что его бросили. Этого не может быть, не должно быть, потому что не может быть никогда.

Вика вошла в вагон на крошечном полустанке, таща за собой корзину с домашней снедью, которой её снабдила радушная бабушка.

– Смотри, чтоб продукты не спёрли, – кричала бабушка в приоткрытое окно, – а то сейчас столько шаромыжников.

Антон подскочил к девушке, помогая поставить корзину на пустую скамью напротив. Тёмная чёлка прикрывала огромные влажные глаза, которые сквозь полуопущенные ресницы рассматривали незнакомого парня. Девушка понравилась Антону сразу. До города было ещё далеко и, присев напротив Вики, он решил поболтать с ней, тем более что девушка была чем-то похожа на Лену. Вика возвращалась от бабушки в свой Рабочий посёлок, где жила с родителями. Она решила вернуться пораньше, потому что у бабушки ей надоело: телевизор старый, телефона, чтобы потрепаться с подружками, нет. В общем, делать нечего. Спустя час Антон уже знал почти всё о её жизни. Знал, что ей семнадцать лет, что она перешла на третий курс медицинского училища, что почти все её подружки из Рабочего посёлка разъехались, и что она тоже хочет куда-нибудь уехать.

– А поехали с нами, – вдруг предложил он.

– Куда? – не поняла Вика.

– К нам в гости.

– Ещё чего! – нерешительно произнесла она. Надо признать, парень ей очень понравился: музыкант и такой модный…

– Слушай, выходи за меня замуж, – неожиданно для себя сказал Антон и посмотрел на неё так, как умел это только он. Его глаза начинали лучиться зазывным блеском, а губы подрагивали, еле сдерживая обольстительную улыбку.

– Ну и шутки у тебя, – отмахнулась Вика.

– Почему, шутки? – эта идея всё больше и больше нравилась Антону. Вот так, прямо в электричке обольстить и уговорить выйти за него замуж первую встречную красивую девчонку – это круто! Только так он докажет Ленке, что чего-то стоит, и она ещё пожалеет, что отказалась от него. Антон не признался бы даже себе, что эта затея – всего лишь попытка мести отвергнутого мужчины. Но Вика была хороша! Ничуть не хуже Лены. Кроме того, просто богатая невеста! От дальней родственницы ей досталось наследство – небольшой домик на окраине их Рабочего посёлка. Считай, что своя крыша над головой уже была, а денег он заработает сам.

– Я совершенно серьёзно предлагаю тебе руку и сердце. Хоть завтра пойдём подавать заявление, – настаивал он.

Девушка была в смятении. Почти все её подружки были уже замужем или «дружили» с парнями, лишь Вике, как говорила её мама, было не угодить. А этот парень вызывал у неё доверие, возможно, ей просто хотелось так думать. Но поехать куда-то одной с малознакомым парнем она не решалась.

– Ну, хорошо, завтра я приду к твоим родителям и попрошу твоей руки. А сейчас как ты доберёшься до дома с такой огромной корзиной?

– Мы живём недалеко, и я просто позвоню с вокзала, чтобы меня встретили.

– Зачем звонить? Я тебя провожу прямо до дома, тем более, если это недалеко. Мне всё равно завтра утром просить твоей руки. Ты сама-то не против? А то можно и ночью посвататься.

Вика взглянула на Антона из-под пушистой челки.

– В принципе я не против.

– Вот уже почти договорились, – обрадовался новоиспечённый жених. – Скоро твоя станция. Пойду, предупрежу ребят, чтобы не волновались и забрали мою гитару.

На перроне Антон подхватил корзину и вскоре они стояли перед дверью квартиры Вики. Звонок громко трещал в ночной тишине.

– Наверное, спят, – предположил Антон.

– Не должны. Ты же слышишь, у нас такой звонок, что мёртвого разбудит.

– Может, уехали куда?

– Куда они могли уехать? У меня же и ключей-то нет. Наверное, в гостях ночевать остались.

– И что будем делать?

– Не знаю, – ответила Вика, подумав, что зря сразу не согласилась поехать с ребятами, когда он приглашал. Не тащиться же посреди ночи к подружке, да ещё с незнакомым парнем. Её родители не поймут. – Пойдём обратно на станцию. Твой поезд в город будет только рано утром.

В крохотном зале ожидания было пусто. Из бабушкиной корзины вкусно пахло пирожками и яблоками.

– Давай поедим, – предложила Вика, раскладывая газету на грязной скамейке.

– А я давно хочу есть, только стеснялся попросить.

– Здесь и курочка есть, – порывшись в корзине, обрадовалась Вика. Она уже было собралась развернуть упакованную в полиэтилен курицу, как в дверь заглянул чумазый парень.

– Гляди, живые. А я думал – никого.

– А что нужно-то? – настороженно спросил Антон.

– Дорогу нужно, – съязвил «чумазый». – Грузовик у меня. Хотел сократить путь, да заблудился. В город мне до утра нужно попасть.

– Нас возьмешь, покажем, – нашёлся Антон.

– А чего не взять, если люди хорошие, – обрадовался парень. – С компанией веселей, а то боюсь – засну.

Глава 3

Грузовик нёсся по пустынной дороге в сторону города. Антон и Вика сидели в кабине тесно прижавшись друг к другу. Корзина с провизией стояла в ногах, мешая усесться вольготнее. Антон чувствовал тепло, исходившее от девушки, и думал о том, что Ленка не вызывала у него такого желания. В отношениях с Ленкой скорее были тоска, безысходность и жалость к самому себе, убогому калеке. Свой первый сексуальный опыт Антон получил в больнице, когда дела его твёрдо пошли на поправку. Старый доктор, узнав о случившемся от самой виновницы происшествия – медсестры Олеси, сказал, что это даже хорошо.

– Положительные эмоции мальчику нужны, но, милочка, не увлекайтесь: он же почти ребёнок.

– Ага, ребёнок, – огрызнулась медсестра. – Еле потом отбилась от бугая. Гнев медсестры был напускным, потому что ещё не раз она навещала Антона в палате во время своих ночных дежурств.

В первый раз Антон был в смятении, но позже он с нетерпением ждал очередного дежурства медсестры. Олеся недавно развелась с мужем и, не будучи теперь связанной никакими обязательствами, с удовольствием посвящала любвеобильного мальчика в тонкости интимных отношений с женщинами не только в теории, но и на практике. Антон оказался старательным учеником и вскоре, несмотря на полученные серьёзные травмы, овладел наиболее интересными приёмами доставления радости одинокой женщине.

Теперь, сидя в тесной кабине, он, как бы невзначай, слегка касался рукой крепкого бедра Вики, а на поворотах и ухабах наваливался на неё всем телом, делая вид, что не может удержать равновесие. Вика не отстранялась, но и не поощряла обольщающие манёвры парня. Эта игра становилась всё интересней и интересней.

– Ребята, а у вас пожрать ничего нету? – прервал водитель лёгкие «кавалерийские» наскоки Антона. – А то из корзины так пахнет, что я скоро захлебнусь, как в анекдоте «собственной слюной». С утра не жрал.

– Анекдот расскажешь, тогда дадим, – пошутил Антон.

– Да есть, есть, – воспользовалась Вика моментом, чтобы отодвинуть слишком активного ухажёра. Она решительно полезла в корзину и достала пакет с пирожками и краснощёкими яблоками, которые бабушка, только ей известным способом, хранила с прошлого года на чердаке их деревенского дома. – Здесь столько всего, что неделю можно есть, – удовлетворённо сказала она, опять накрывая снедь белой тряпицей.

– Слушай, а с чем пирожки? – спросил водитель, дожёвывая последний кусок и закусывая его яблоком. – Вкуснотища! Я таких никогда не ел. Зёрнышки какие-то, правда, мягкие.

– Черёмуха, – засмеялась Вика. – Только моя бабушка умеет печь такие пирожки. Она ягоды черёмухи как-то долго парит в печке, а потом делает джем.

– Какая у нас будет бабушка! – обрадовался Антон.

– А что ты так радуешься? – спросила Вика. – Бабушка-то моя.

– Была твоя, будет наша, – твёрдо ответил он и поцеловал девушку в щёку.

Вика не смутилась и не попыталась отстраниться. В тесноте кабины это было невозможно.

– Куда мы пойдём ночью? – Неожиданный вопрос слегка озадачил Антона: «А действительно, куда?»

– Не волнуйся, без крыши не останемся, – пробурчал он после небольшой паузы. – Сейчас водила закинет нас в лесничество. Это по пути. Там у отца свой домишко есть. А завтра от лесника позвоним твоим родителям. Нечего им неизвестно где по ночам шастать, дочь без крова оставлять, – добавил он с напускной серьёзностью.

Машина свернула с шоссе на накатанную лесную дорогу, и вскоре дорога вывела к домикам лесничества. Шофёр притормозил перед оградой из берёзовых жердин, за которой в темноте были видны неподвижные силуэты лошадей. Опустив низко головы, они стоя дремали и лишь изредка взмахивали хвостами, отгоняя ночную мошкару.

Антон выпрыгнул из кабины. Вика подала ему корзину и собиралась спрыгнуть вслед за ним, как он подхватил её на руки и мягко опустил на землю.

– Бывай! – крикнул он водителю, захлопывая дверцу. – Налево по шоссе и выедешь прямо на центральную площадь.

Антон взял Вику за руку и повёл в сгущающуюся темноту леса.

– Побереги ноги – поперёк тропинки коряги, – предупредил он Вику.

Вика шла немного позади, спотыкаясь и тихонько попискивая. Наконец они остановились перед небольшим рубленным домиком. В предрассветной мгле он походил на сказочный пряничный теремок: резные наличники на небольших оконцах, витиеватые столбы, поддерживающие навес крыльца – всё располагало к продолжению романтической истории с волшебным принцем. Антон нырнул под крыльцо и из потайного места извлёк ключ от массивной деревянной двери.

– Вот и наш ночлег!

Из дверного проёма пахнуло живой хвоей, запахом печной золы и сухих трав, пучками развешенных под потолком.

– Как здорово! – воскликнула Вика, разглядывая скромный интерьер «пряничного домика». Поёживаясь от утренней прохлады, она подошла к небольшому камину.

– Можно затопить, а то я замёрзла, – попросила Вика.

Антон сзади обнял её за плечи.

– Для тебя что угодно. Через пять минут всё будет готово, – заторопился он, откалывая от чурбачка лучину. – Давай, наконец, поедим, – предложил он, – а то на одних пирожках долго не протянем.

Вика выкладывала готовую снедь на стол исподволь поглядывая на Антона. «А парень-то красивый», – подумала она, разрывая на куски жареную курицу.

– А руки здесь помыть можно? – спросила она, вытирая бабушкиной тряпицей жирные пальцы.

– Можно. Только водопровода здесь нет: рукомойник. Я сейчас принесу воды из колодца. – Антон схватил вёдра и выскочил наружу.

В отсутствие него Вика внимательнее осмотрела их временное пристанище. Здесь всё было по-деревенски добротно и аккуратно: большая комната разделена на две зоны – жилую и спальную. Огромная деревянная кровать располагалась в алькове, занавешенном шторой из плотной цветастой ткани. В шкафу она нашла чистое бельё и подушки. Вика развернула льняные простыни с тиснённым рисунком. «Видать, папа Антона любит себя», – подумала Вика. Такого дорогого постельного белья она никогда не видела. Дома пользовались обычным ситцевым, которое после первой же стирки превращалось в мятые тряпки, комкалось и скатывалось во время сна.

– Осваиваешься? – спросил Антон, заходя в дом с полными вёдрами.

– Ага. Здорово здесь! Мне нравится, – ответила Вика. – Только где будешь спать ты?

Искренняя наивность Вики обескуражила Антона. Он озадаченно взглянул на девушку. О таком развороте событий он как-то не подумал.

– Лягу на полу. В кладовке должен быть надувной матрац и спальник, – ответил он, наливая в рукомойник воду. – Если нужен туалет, то дверь в сенях налево. Направо – кладовка.

Вика вышла в сени осмотреть «удобства». Оказалось всё вполне прилично.

– Утром закачаю воду из колодца, и всё будет ок, а пока обойдёмся рукомойником.

Приключения прошедшего дня и этой нескончаемой ночи окончательно утомили Вику. Единственное, чего ей сейчас хотелось больше всего, это лечь спать. Наскоро поужинав, она задёрнула штору и нырнула под одеяло. Непривычно жёсткие простыни приятно холодили тело, отсвет затухающего пламени камина метался по стенам избы. Было тепло и уютно. Вика закрыла глаза и тут же провалилась в глубокий сон. Странно, но её совершенно не пугало присутствие почти незнакомого парня. Она спала крепким безмятежным сном юности.

Расстелив спальник, Антон вернулся к столу. Пошарив рукой в глубине посудного шкафчика, извлёк початую бутылку водки. Отпив прямо из горлышка несколько глотков, он поставил её на место. От усталости спать не хотелось. Он вышел на крыльцо и закурил «Kamal». Это были его любимые сигареты с жёлтым верблюдом на пачке. Была и любимая зажигалка фирмы «Bic» обязательно чёрного цвета, которую он всегда носил с собой. Утренний туман клубился у ног, то заворачиваясь змейкой, то вытягиваясь в ленту, и исчезал где-то среди зарослей молодых сосенок. Сегодняшнее спонтанное знакомство рушило его планы. Он уже не хотел ехать ни в «турне» по области, ни на конкурс молодых музыкантов, но отказаться и подвести ребят, было нечестно.

Девочка Вика нравилась ему всё больше и больше. Круглые щёчки, незамутнённые похотью глазки влекли его больше, чем девицы, с которыми он последнее время имел дело. Антон бросил недокуренную сигарету в росистую траву. Окурок злобно зашипел и, напоследок вспыхнув, погас. Он вернулся в дом, прошёл за занавеску. Первые утренние лучи заглядывали в окошко, освещая голову Вики. Она спала, по-детски подложив обе ладошки под щёку, как учили в детском саду. Солнечный луч играл на её каштановых волосах. Веки спящей подрагивали во сне. «Наверное, что-то снится», – подумал Антон и, задёрнув занавеску, решительно вышел из алькова. Не раздеваясь, он лёг поверх спальника. Антона подкупала доверчивость девочки. Ему вдруг захотелось стать для неё любимым и тем единственным, о котором мечтает каждая девица на выданье. В тот момент ему казалось, что он никогда не сможет её обмануть или обидеть.

С Ленкой они спали давно. После опыта, полученного в больнице, Антон стал по-другому смотреть на женщин. Если раньше это было что-то назойливое и приставучее, то теперь женщины стали для него источником физической радости и наслаждения. За те полгода, что он провёл между полноценной жизнью и перспективой стать беспомощным инвалидом, он сильно изменился. Куда делись детская резкость и категоричность? Теперь он стал мягче и как бы округлее. Вот и с Ленкой: после долгой разлуки он не показал ей язык, как делал это обычно, а смело поцеловал в щёку, чего раньше никогда не делал, считая это проявлением телячьих нежностей. Весь вечер он как-то странно смотрел на неё. Как хитрый змей-искуситель он слегка поворачивал голову и исподлобья сверлил её лучистым пронзительным взглядом, будя в ней доселе неведомые желания. С трудом опустившись перед ней на колени, Антон, с комом в горле от подступивших рыданий, молил Ленку о жалости и снисхождении к страстным желаниям «калеки». Обнимая и целуя её ноги, он всё ближе подбирался к заветным местам девушки. И Ленка сдалась.

Родители Ленки с младшим братишкой на выходные укатили на рыбалку, и Ленка была предоставлена самой себе. Взвесив все за и против, она решила, что когда-нибудь это должно было случиться, так пусть уж с Антоном, за которого она втайне надеялась выйти замуж. Их большой двухэтажный дом и положение его отца привлекали внимание почти всех потенциальных невест их города. Ленка в очереди была первой, поэтому она решила держать своё первенство до конца. В дальнейшем она пожалела о своём решении, потому что события стали развиваться не по намеченному ею плану. Когда встал вопрос об отчислении Антона из института, встревоженная Ленка прибежала к нему домой.

– Что ты делаешь? – кричала она. – Ты же останешься без диплома!

– Ну, какой из меня агроном, – ласково шептал он на ухо Ленке, запуская руки ей под майку, скрывающую чудный аппетитный пупок. Нам ведь, итак, хорошо. И потом, диплом – это ещё не профессия.

– Ладно, ты прав. Тогда переведись на факультет сельскохозяйственного машиностроения. Не нравится, тогда – технология ведения сельского хозяйства. Это же управленцы! Экономический, наконец!

– Эпюры, сопромат, экономика! Ну, какой из меня экономист? Вот музыка – это да! – провёл он пальцами по обнажившимся рёбрам Ленки.

– Никто же не мешает тебе заниматься музыкой. Вон сколько инженеров, врачей, физиков стали музыкантами: Никитин, Розенбаум… ну и другие. – Ленка попыталась вспомнить кого-нибудь ещё, но так и не вспомнив, махнула рукой. – Зачем же бросать начатое дело? – возмущённо продолжала она, оттолкнув Антона и натягивая почти снятую майку.

– Какая ты скучная. Всё о делах, да о делах. Нет бы тихо предаться любви, или, наоборот, с безумной страстью, как ты это умеешь. А давай поженимся, – неожиданно предложил Антон.

– Поженимся? – переспросила Ленка. – А дальше что? Ты без образования и ничего не умеешь делать. Какой-то никчёмный музыкантишка. Я – студентка. Потом пойдут дети. Знаешь, на гитаре хорошо бренчать на школьной дискотеке, а во взрослой жизни нужно что-то более существенное. Посмотри, какое сейчас время! Все фирмы открывают. Люди деньги зарабатывают. Столько возможностей!

Это был их последний разговор. Больше они не виделись. Начался сезон активных свадеб и юбилеев и их немногочисленный музыкальный коллектив почти не вылезал из поездов и автобусов.

Мысли всё кружились и кружились, пока Антон не уснул беспокойным сном. Ему опять снился белый журавль в небе. И когда снился этот сон, он вновь переживал тот день и ощущал внезапную боль, и просыпался мокрый от пота и страха.

Вика в джинсах и маечке раскладывала на тарелках еду. Расписной электрический самовар кипел на столе.

– Днём поплывём на озеро, – допивая чай, сообщил Антон, – там и переночуем. Здесь всё есть: палатка, надувные матрасы, спальники. Уверен, что такой красотищи, как там, ты не видела.

– Как же мы всё это потащим? – удивилась Вика.

– Лодка стоит здесь, на протоке. На ней и пойдём.

– А может остаться здесь, – нерешительно предложила Вика.

– Сюда в любой момент может отец с компанией нагрянуть. Скандал будет.

Лодка медленно плыла среди белых лилий и жёлтых кувшинок. Антон едва шевелил вёслами.

– Ну как, красиво? – спрашивал он, будто хвалился своим сокровищем.

– Красиво. А тихо-то как! – восклицала Вика.

Полуденное солнце пекло невыносимо, и она сняла джинсы и майку, оставшись в одном белье.

– А ты раздевайся совсем. На воде хорошо загорается, – предложил Антон, скидывая свои любимые джинсы-«бананы». – Здесь же никого нет.

– А ты?

– Я не считаюсь, – ответил Антон и, склонив голову на бок, посмотрел на Вику тем самым пронзительно интригующим взглядом.

– Вот, как попросишь руки у моих родителей, так и разденусь совсем.

– А без этого никак?

– Никак, – отрезала Вика.

– Посмотрим, – улыбнулся Антон и быстрее заработал вёслами.

Лодка причалила к деревянным мосткам. Антон крепко привязал её к торчащему железному колу и стал выносить вещи на берег.

– Ты пока оденься, а то комары закусают. В начале лета они очень злые. Наверное, голодные, – предположил Антон и шлёпнул Вику по упругой ягодице.

Вика от неожиданности ойкнула и пустилась догонять убегающего Антона. Он, наступая босыми ногами на прошлогодние сосновые шишки, смешно подпрыгивал на бегу, пока Вика не оказалась рядом. В этот момент Антон обернулся, сгрёб её в охапку и поцеловал в губы. Вика замерла и в следующее мгновение безвольно опустила руки. Кружево лифчика сползло, обнажив сосок и маленькую грудь. Антон, удерживая Вику за талию, продолжал целовать жаркое обнажённое тело.

– Больно же! – вскрикнула Вика.

– Прости, я не хотел, – сказал он, поправляя упавшую лямку лифчика. – Оденься, закусают, – отворачиваясь, коротко бросил он.

Пока Вика крутилась у разгоравшегося костра, Антон поставил палатку. Душистым лапником устелил пол, бросив на него спальные мешки.

– Вот и готово. Успели всё сделать до темноты. Сейчас поужинаем и поедем кататься на лодке.

– Темно же.

– Зато красиво.

Глава 4

Ночь была сказочно волшебной. Почти до рассвета они плавали на лодке и слушали заливающихся соловьёв. Лунная дорожка бежала между огромными тенями деревьев, отражающихся в воде. Вёсла тихо опускались в тёмную глубину, а когда поднимались, то водяные струи стекали с них, словно серебряные нити, оставляя на воде едва заметный след. Не хватало только бледных русалок, полощущих в воде свои зелёные волосы. Запах дикой черёмухи витал над водой и дурманил голову. Соловьи просто надрывались. Порой казалось, что у маленького серого комочка не выдержит и разорвётся сердце. Но он затихал и потом с новой силой начинал свою любовную песню. Притихшие, они причалили к берегу и, взявшись за руки, молча побрели к палатке.

– А теперь разденешься?

– Да, – едва слышно ответила Вика.

Обнявшись, они лежали на расстеленных спальниках, покрытых белоснежными простынями. Антон гладил бархатистое тело Вики, стараясь запомнить каждый изгиб, каждую складочку упругой кожи. Вика целовала его лоб, глаза, губы. Она ощущала такой неожиданный прилив любви, что не испытывала ни страха, ни боли. Антон нежно брал её под пронзительное щелканье соловья и жутковатые шорохи ночи.

Утром Антон молча собрал окровавленные простыни и один спустился к реке. Им предстояла ещё одна волшебная ночь…

Через месяц Антон и Вика расписались. Из-под уютной родительской крыши они перебрались в маленький домик на окраине Рабочего посёлка почти в часе езды от города. Накануне произошёл последний разговор с отцом.

– Ты хорошо подумал, когда принимал это решение? – спросил отец.

– Тебя же давно не интересует моя жизнь. Да, это моё решение. Я люблю свою жену, а она любит меня.

– На что же вы будете жить?

– Пока заработок есть, а там что-нибудь придумаю.

– Что ж, это действительно твоё решение, и только тебе одному нести ответственность перед этой девочкой.

Основой для этого, почти единственного в жизни Антона самостоятельного решения, было всего лишь чувство оскорблённого самолюбия. С момента разрыва с Леной прошёл не один год, но обида по-прежнему не отпускала. Ему хотелось доказать, хотя бы себе, свою нужность и состоятельность как мужчины. О будущем он не думал. Ему казалось, что всё будет, как и прежде, лишь добавится хорошенькая домовитая женщина, которая в любую минуту сможет удовлетворять ещё и его сексуальные желания. Денег в семье вполне хватало, только дома он бывал всё реже и реже. Их «джаз-бэнд» по-прежнему был востребован.

Вскоре выяснилось, что Вика беременна и на время она перебралась к родителям. Родители были не в восторге от её избранника. Но Вика была так счастлива всем случившимся, что родители не решились даже попробовать отговорить её от столь раннего брака. Единственное, что примиряло их с нежданным зятем, это материальное состояние семьи его родителей, положение и известность в городе отца Антона.

Преждевременные роды поломали все планы молодой семьи. Через несколько месяцев Вика вернулась в их домик, где ей требовалась постоянная помощь мужа. Кроме того, ей нужно было сдать последние экзамены и получить диплом о среднем медицинском образовании.

Антону приходилось всё чаще и чаще отказываться от «гастрольного чёса» с ребятами. Его отказы напрямую подрывали материальное положение всей команды, и вскоре ему предложили покинуть группу.

– Антон, мы всё понимаем, но и ты пойми нас. В этом месяце мы потеряли три богатых свадьбы и один корпоратив. Прикинь, сколько бабла. У тебя папик, а у нас такого папика нет.

– А кто вам подгонял клиентов? Если бы не отец и его связи, вас никто и не знал бы. А без гитариста вы – ничто, – запальчиво ответил Антон.

Он, безусловно, был прав. Но отец давно не принимал никого участия в жизни сына, о чём ребята не знали, но догадывались. Новый гитарист, которого они нашли в районном молодёжном клубе, оказался и лучше и надёжнее. Жизнь молодого отца семейства начинала тяготить Антона. Времена лёгких заработков кончились. Конкуренция возрастала. Что делать дальше Антон просто не знал. Обращаться за помощью к родителям не хотел. Его уже тошнило от запаха плохо простиранных пелёнок, а в ушах постоянно стоял детский плач.

Из состояния уныния и безысходности его вывел неожиданный визит. Однажды в домик на окраине Рабочего городка посмотреть на подросшего окрепшего малыша заскочила в гости новая подруга Вики. Полногрудая круглолицая Мила весело щебетала за чаем, искоса поглядывая на Антона. Неожиданно речь зашла о её работе. Никита – старший брат Милы занимался поставками мебели из Белоруссии. Первый магазин добротной белорусской мебели, открытый им в городе ещё до развала Союза, приносил солидный доход. Семейное дело расширялось, ему требовались помощники, и Мила предложила Антону подъехать к ним в магазин и обсудить условия возможного сотрудничества. И в этой ситуации положение отца Антона опять сыграло свою решающую роль.

Работа оказалась несложной: Антон объезжал мебельные магазины, заключал договоры на поставки, сопровождал груз из Белоруссии. При такой работе мужа Вика по-прежнему часто оставалась одна, но теперь выбора не было. Антона же такая работа вполне устраивала. У него опять появилось ощущение личной свободы и независимости.

Глава 5

«Меня достала эта нудная пресная жизнь», – думала Ира с ожесточением втыкая вилку в творожную запеканку. Сегодня она отдавала каким-то странным привкусом то ли банана, то ли фруктовой эссенции. Прихлёбывая неудачный десерт второй чашкой чёрного кофе, Ирина раздражённо взглянула на отца, сидевшего напротив.

– Ты не знаешь, с чем запеканка? У неё странный вкус.

– Мама вместо изюма положила туда бананы, – спокойно ответил отец.

– И сахара много, – со звоном бросив вилку на тарелку, Ирина встала из-за стола.

– Бывает. Ты же знаешь, что мама не совсем здорова. Можно простить ей эту оплошность.

«Вечно я всем должна всё прощать», – с непроходящим раздражением подумала Ирина.

– А сок яблочный есть?

– Есть, – ответил отец, – в подполе.

– А-а-а, – разочарованно протянула Ирина.

– Хочешь, достань сама, – предложил отец.

– Мне некогда.

Ни отец, ни мать давно не спрашивали Ирину, куда и зачем она едет даже в этот ранний воскресный час, понимая, что никакого вразумительного ответа не получат, кроме короткого: «Да так, по делам». Она считала, что родителям необязательно знать о её личной жизни вообще, даже если она ехала просто играть с друзьями в теннис.

Это утро было совершенно обычным. На обеденном столе остались стоять грязная чашка с недопитым кофе и турка с подтёками сбежавшей пены. В очередной раз Ирина перебралась к родителям в их просторный загородный дом, потому что затеяла ремонт в своей московской квартире. Сообщить даже об этой мелочи она не сочла нужным, а просто констатировала:

– Я поживу у вас.

– Конечно, – ответила мать, – мы же твоя семья. – На что Ирина скептически скривила губы.

Вскоре Ирина затащила в свою комнату на второй этаж чемодан и кучу пакетов. Раскрытый чемодан с ворохом небрежно сложенных вещей так и стоял посреди комнаты, источая приторный запах её духов.

Отчуждение началось давно. Ещё, учась в МГУ на четвёртом курсе факультета журналистики, Ирина решила перебраться в квартиру, доставшуюся ей от бабушки. Квартира долгое время стояла пустой. Старая мебель, пропахшая лекарствами и специфическим запахом старости, вызывала у Ирины лёгкую ностальгию и одновременно ощущение умиротворения. Не считая роддома, именно отсюда началась её жизнь. Именно сюда принесли этот драгоценный орущий свёрток. Недолгие часы тишины и покоя почитались за счастье. Здесь с бабушкой и дедушкой, любящими её до самозабвения, прошло её детство. Здесь она окончила музыкальную школу, до дверей которой было не больше трёх минут ходьбы.

Сюда же она вернулась и в поисках личной свободы. Блестяще окончив школу, Ира легко поступила на журфак МГУ. Однако в Университете Ирина не проявила всех своих Богом данных способностей, а «заклубилась» по ночным клубам и «тусовкам». Неказистая «хрущёвка» на окраине стала местом сборища её однокурсников. Шумные вечеринки начали беспокоить соседей. И однажды в темноте подъезда её встретила компания местных ребят. В тот раз обошлось, но Ирина испугалась не на шутку. Так перед ней встал вопрос о смене квартиры и переезде в более спокойный и приличный район. Эта окраина ещё с советских времён славилась общежитиями, в которые селили так называемых «лимитчиков» – рабочих из других областей страны, приезжающих в Москву «по рабочему лимиту».

После окончания Университета в поисках достойного заработка она сменила несколько мест, тщательно изучая основы профессии в разных направлениях журналистики, что послужило активному развитию её природной индивидуальности. Она стала известна в журналистских кругах, умением взглянуть на проблему с другой точки зрения. Кроме того, у неё был лёгкий понятный читателю слог, а не заумное словоблудие ради набора нужного количества строк.

Материально Ирина давно не зависела от родителей, и однажды никому ничего не сказав, влезла в долги и купила квартиру вблизи Бульварного кольца. Поэтому постоянное безденежье из-за расходов, систематически превышавших вполне пристойные доходы, терзали её всё сильнее.

Кроме того, несмотря на внешнюю привлекательность Ирины и блестящие успехи в профессии, личная жизнь как-то не складывалась. Случайные знакомства только на время возвращали ей хорошее настроение. Угар бесшабашной молодости и безответственности прошёл. Хотелось постоянства, любви и семейного тепла. Институтские увлечения так и остались увлечениями. Со временем Ира стала раздражительной и нетерпимой. Причину своих неудач она видела в ком угодно, только не в себе самой.

Вот и теперь отец еле сдержался, чтобы в очередной раз не одёрнуть дочь. Ирина была сильно раздражена. Редактор газеты, в которой она работала уже второй год, опять посылал её в командировку в какую-то «дыру». Эту газетёнку и газетой-то назвать было неудобно. Но, поверив обещанию редактора в возможность быстрого карьерного роста, Ирина приняла предложение. Нет, эта газета не была из категории «желтой прессы», но и престижной назвать её было трудно. Специализировалась она на всяких редких явлениях в любой области человеческого и природного бытия. Ирина мечтала о каком-либо чуде, да о таком, о чём никто никогда бы даже не слышал. И чтобы это чудо стало бы сенсацией – просто «бомбой».

И вот очередная «дыра» где-то под Тверью. В каком-то посёлке начали происходить странные вещи: то ребёнок родится с шестью пальцами на каждой руке, то телёнок с двумя хвостами, то ещё какая-нибудь чепуха. Но на этот раз основной причиной поездки был крупный скандал, в результате которого, не надеясь больше на администрацию, жители решили сами заняться управлением и обустройством своего посёлка. Под лозунгом: «В двадцать первый век – без дорог и сортиров!» люди ежедневно собирались перед местной Администрацией, передавали петиции, а потом просто написали в газету, где работала Ира. Почему они обратились именно туда, было неизвестно.

В Тверь Ира поехала поездом. Её не смутило даже то, что до места ей пришлось почти час добираться автобусом. Коллега, которого ей пытался навязать Главный редактор, вызывал у Ирины такое раздражение своей болтовней и всезнайством, что она с ужасом представила несколько часов дороги в одной машине с ним. Он знал всё! Его коньком была Ванга и прочие знаменитые предсказатели, отчего у Ирины уже вяли уши. К счастью, у него появилось какое-то важное дело, и вопрос о совместной поездке отпал сам собой.

В администрации посёлка Ирину встретили неприветливо. Да и понятно, журналистка из Москвы – жди неприятностей. Но местом в гостинице обеспечили. Весёлый парень – водитель администраторской Волги, встретил её прямо на остановке автобуса и подвёз к самому крыльцу. По дороге он успел рассказать журналистке историю их посёлка от «нашествия Батыя» до его восстановления после войны.

Небольшая двухэтажная гостиница стояла на берегу Волги и оказалась очень симпатичной. И номер вполне удовлетворил Иру: две небольшие чистенькие уютные комнатки на втором этаже, откуда открывался вид на реку. Снега было ещё мало, но лёд уже встал, и рыбаки ожесточённо крутили лунки и грелись чаем из термосов или ещё чем-то погорячее.

В первый же вечер в номер Иры постучали. Дородная женщина неопределённого возраста представилась горничной.

– Здравствуйте. Зовут меня тётя Маруся, – почти проворковала она. – Пришла спросить, как устроилась? Не надо ли чего?

Ирина молча слушала женщину, не зная, что ответить. Тётю Марусю молчание Ирины не смутило, и она продолжала тараторить:

– Ежели чайку попить, так я чайник электрический принесу. Мы убираем всё из номера, чтобы кто случайный не уволок. А готовить здесь нельзя, – строго предупредила бдительная горничная. – Внизу буфетик есть. Можешь позавтракать. Обедать в столовой возле администрации, а уж вечером, чем Бог пошлёт, – наконец закончила она свой монолог.

– Спасибо, – поблагодарила Ира, всем видом стараясь произвести на тётю Марусю благоприятное впечатление. – Я ещё не разобралась. Заходите попозже, чайку вместе попьём. У меня есть московские пирожные.

– Ой, спасибочки! – обрадованно воскликнула тётя Маруся. – Как дела закончу, так и прибегу.

Ира верно рассудила, что лучшего источника информации для разъяснения ситуации в посёлке ей не найти. Разобрав сумку с вещами, она спустилась на первый этаж. Взглянув на доску с ключами за спиной дежурной, Ира поняла, что постояльцев в гостинице нет. Дежурная перехватила взгляд Ирины:

– Не сезон. Да вы не думайте, скучно тут не бывает. Каждый день что-нибудь случается. Недавно, говорят, НЛО прилетало. За рекой на просеке вся поросль полегла по кругу и ямы какие-то появились. Так-то здесь не страшно, только чудно: пасмурно, а свет в окне, как от фонаря, а то радуга ночью над лесом. Намедни, луч прямо сверху на землю светит, синий такой, и гудит что-то так низко, ровно. Думали вертолёт, так нет, а потом раз и ничего нету – ни луча, ни гула. Говорю же, чудно!

– А что у вас тут народ бузит? Чем недовольны?

– Так как же! Как ни придёшь к начальству, так никого нету. Все кабинеты закрыты. На охране один дед стоит, и тот будто стоя спит. Ни тебе справки какой взять, ни вопрос какой решить. В посёлке даже по тротуарам только в сапогах ходить можно.

– А где же всё ваше руководство? – удивилась Ира.

– Камень счастья все ищут, – хихикнула дежурная. – Да и сама скоро всё узнаешь.

Этот разговор заинтересовал Иру. Она поднялась в свой номер и решила сразу записать услышанное. Яркое солнце светило прямо в окно. Ира протянула руку к занавеске, чтобы её задёрнуть, и обомлела: огромный огненный шар медленно двигался над самыми верхушками деревьев, почти задевая их. Так продолжалось минут пять. Ира стояла неподвижно, как заворожённая, глядя в окно, пока не поняла, что на улице поздний вечер. «Солнце» исчезло неожиданно. И сразу на тёмном небосводе маленькими лампочками вспыхнули тысячи звёзд, будто сказочный великан подбросил вверх горсть тлеющих углей.

«Вот это да! – мысленно воскликнула Ира. – Кажется, началось». Она больше не злилась на Главного редактора и не жалела, что её занесло в эту «дыру». Настроение неожиданно улучшилось. Исчезнувшее «солнце» как будто осветило её изнутри. Ира с досадой вспомнила утреннюю сцену за завтраком. «И что я привязалась к этой запеканке, – подумала она. – Нормальная запеканка. Просто вкус необычный». Ирине вдруг стало стыдно за свою несдержанность. И неожиданно её будто обдало тёплой волной детских воспоминаний. Почему именно детских! Воспоминания лились потоком. Ира с удивлением поняла, что остановить этот поток она не может. Вот дедушка везёт её на санках, и большие лохматые снежинки падают прямо на её пуховую шапочку, тают на носу и пухлых щеках. Вот с мамой и папой они в лесу. Иришка сидит у поросшего опятами пенька, где пять минут назад оставили её родители, и самозабвенно гоняет травинкой жирную чёрную улитку. Улитка недовольно ёжится и шевелит вытаращенными глазками на «проволочках». Неожиданно из кустов выскакивает мама и начинает что-то взволнованно говорить. Кажется, она бранит Иру за то, что не отзывалась на испуганные вопли родителей. Да, девочка и не слышала их тревожных криков.

– Мама, смотри какой селезень, – не обращая внимания на мамин возмущённый тон, говорит Ира.

– Не селезень, а слизень, – смеётся мама вместе с подошедшим папой.

А однажды Ира обиделась на маму, потому что она сказала, что Иришке на нос покакали маленькие мушки. Ира так истошно кричала, что никакие мухи не какали на её нос… Маме пришлось успокаивать Ирочку, стараясь объяснить, что это просто шутка. «Почему я тогда впала в такую истерику, – думала Ира. – Просто начиналась весна и у меня на носу действительно высыпали мелкие веснушки».

В дверь опять постучали, и бурный поток воспоминаний так же неожиданно прервался, как и начался. «Господи, что это было? – удивлённо подумала Ира. – Вроде никогда не страдала сентиментальностью». Дверь приоткрылась и в щель просунулась нога в домашней туфле. За ногой появилось и всё тело тёти Маруси. Её руки были заняты подносом, накрытым белой салфеткой.

– Вот, решила покормить тебя. А то до утра далеко. Собрала, что было в буфете. Ничего, что на «ты»? – Вдруг спохватилась тётя Маруся. – Ты ж ещё молодая. Ещё навыкаются с тобой. Разносолов у нас не бывает. Завтра с утра в буфете рассчитаешься, а пока ешь, а я посижу, если ты не возражаешь.

Ира не возражала. В этом чудном посёлке Ирина уже перестала удивляться чему-либо. Она даже обрадовалась приходу старой горничной. Ужин оказался вполне пристойным: холодная куриная ножка с дольками апельсина, баночка йогурта и сдобная булочка. Кроме этого, на подносе оказалась вазочка с любимым черничным джемом, тарелочка с несколькими кусочками сахара, двумя пакетиками чая и большая голубая чашка.

– Сейчас чайник принесу. На подносе-то всё не уместилось, – сообщила тётя Маруся, закрывая за собой дверь.

Оставшись в комнате одна, Ира вдруг поняла, что ей здесь нравится. Ей просто хорошо. Куда-то ушли раздражение, недовольство, ощущение личной неустроенности и одиночества. Тётя Маруся принесла чайник и ещё одну чашку. Они долго пили чай вприкуску с московскими пирожными и разговаривали ни о чём. Ира сквозь сон слушала болтовню о летающих звёздах, о страшной «чукабаре», пожирающей кур в курятниках.

– Чупакабра, – непроизвольно поправила Ира. – Может это просто лиса? – спросила она, почти засыпая над очередной чашкой чая под монотонное бормотание тёти Маруси

– Да как же! – возмутилась рассказчица. – Весь посёлок знает, что это чукабара.

Но Ира, свернувшись калачиком в кресле, уже спала, положив голову на его подлокотник.

– Умаялась девка. Так, у нас тут все хорошо спят, – прошептала женщина. Подсунув под голову Иры подушку, она собрала посуду и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь. Ночью началась метель. Ветер с воем бросал горсти снега в окно, но Ира ничего не слышала. Она спала крепким здоровым сном.

Утро встретило Иру обычным солнцем. Подойдя к окну, она убедилась, что на улице действительно день и солнце не гуляет вдоль горизонта. Свежий снег, выпавший ночью, искрился и переливался радужным светом. Вдоль берега реки размашистым шагом бежал лыжник. Ира залюбовалась его ровными размеренным ходом. Ей казалось, что она слышит, как под его лыжами скрипит снег. Вскоре красная куртка лыжника скрылась из виду, и Ира перевела взгляд на реку. Рыбаки уже были на боевом посту. Ирина решила, что обязательно узнает, что они ловят. К своему удивлению, она вдруг поняла, что у неё прекрасное настроение. Быстро умывшись, сбежала на первый этаж. В буфете никого не было. Ира села за чистенький столик у окна, откуда открывался вид на посёлок. На улице было безлюдно: то ли просто ещё рано, то ли все уже были заняты своими делами.

– Скажите, а что за огненный шар вчера вечером катился над лесом? – обратилась Ира к буфетчице, подошедшей к её столику.

– Что, уже видели? – совершенно не удивилась буфетчица, продолжая спокойно раскладывать перед Ирой столовые приборы, – так это «плазмоды».

– Какие плазмоды? – Ира чуть не захлебнулась глотком горячего кофе, – может, плазмоид, – попыталась она уточнить.

– А кто их знает? Так говорят учёные. Они тут толпами ходят.

– Интересные дела, – хмыкнула Ира.

Глава 6

В центре посёлка перед зданием местной администрации была тишина. Одинокая старенькая Нива сиротливо стояла прямо у подъезда. Автомобильная стоянка была пуста. Ира открыла дверь в здание. На боевом посту, как ей уже было известно, стоял пожилой охранник, больше похожий на обыкновенного сторожа. Ирина достала своё журналистское удостоверение, но охранник только махнул рукой.

– Проходи, проходи. Там всё равно никого нету.

– А куда все подевались? – Ира сделала вид, будто удивлена. – Обедать вроде рано.

– Так, «камень счастья» все ищут.

– Я уже наслышана про этот камень, только никто не знает, что это такое.

– Почему же не знают? Знают. Говорить только не хотят. А вдруг, какой чужак его найдёт, поэтому и таятся.

– И что, весь посёлок ищет один единственный камень?

– В том-то и дело что камень-то и в правду один, да осколков от него куча. Вот эти осколки и ищут.

– Так снег выпал. Как же они ищут осколки в снегу-то?

– Да ты садись, потолкуем, – охранник придвинул Ире стул. – Учёные говорят, это был какой-то необычный метеорит. Взорвался он в небе, осколки разлетелись на всю округу, а где осколок упал, там снег тает, а вокруг него подснежники начинают из земли вылезать. Вот поэтому по снегу-то искать даже легче.

– Ну, прям, как в сказке «Двенадцать месяцев»! А какое же счастье могут принести осколки камня неизвестного происхождения? Может это вовсе и не метеорит был, а так – «диверсия» конкурента вашего Главы посёлка. Кто-то специально распространяет слухи о волшебном камне, чтобы ваша администрация занялась его поисками и перестала работать, и тогда «достойный конкурент» займёт его место.

Увидев в Ирине благодарную слушательницу, охранник уселся поудобнее, налил из термоса горячего чая и, прихлёбывая, начал вслух размышлять на тему счастья.

– Кто-то сказал, что этот «камень» приносит удачу в делах. Мол, сразу карьера вверх идёт, всё само собой получается. Деньги, откуда не возьмись, рекой текут. Только всё это ерунда, – охранник многозначительно поднял указательный палец вверх. – Только ленивые да глупые могут ждать счастья от камня. Они думают, как Емеля на печи будут лежать, а улицы сами будут моститься и убираться, а Щука за них ещё и думать будет. Тогда зачем они сами-то нужны. Пускай Щука и работает, если у неё всё хорошо получается. А там всякое может быть.

– А как насчёт любви? – перебила Ира философские размышления старого охранника. – В любви этот камень приносит счастье?

– А что такое есть Любовь? Кто сейчас это знает? Вот про секс сейчас знают все. Это раньше у нас в стране секса не было, зато были дети. А теперь кругом один секс, а детей в пробирке делают. Даже передача есть такая: «Секс с Анфисой Чеховой», где она рассказывает, как делать этот секс в кругу друзей. Я-то, старый дурак, думал, что секс тогда бывает, когда любовь большая возникает между парнем и девкой. Ведь нормальные здоровые дети только в любви рождаются, – со вздохом сказал старик, – а оказалось, любовь и соитие – две совершенно разные вещи, и в наше время стали почти несовместимые, – закончил свой монолог охранник и поднял указательный палец вверх.

Ира с интересом слушала рассуждения старого охранника.

– Да вы прямо-таки философ! – не удержалась она.

– Какой философ! Просто давно живу. Так что тебе, милая, надо-то? – наконец задал вопрос дед, переходя к выполнению своих непосредственных обязанностей.

– Ищу кого-нибудь живого в вашем посёлке, с кем можно поговорить о работе администрации. Но кроме рассказов о вашем «камне», пока ничего не узнала. Да вот о любви поговорили, – улыбнулась Ира.

– Здесь ты никого и не найдёшь. Иди ка ты в старый клуб. Это на соседней улице. Его продавать собрались то ли под какой-то магазин, то ли под ресторан, да молодёжь пока отбила. Там и собираются и не только молодёжь, пенсионеры, мамаши с колясками и малыми детками. Идти-то некуда больше. Дорог нет, тротуаров нет, клуб давно не топится. Вот соберутся там и галдят. Чтоб не замёрзнуть – танцы, то бишь, дискотеку устраивают. Бывают и драки, – вздохнул старик. – Но это пока наши начальники «камень» ищут, а как найдут, так всех оттуда и разгонят. Думают, дела потом сами начнут делаться.

Утопая в раскисшем снегу, Ира перешла на другую сторону улицы. Сапоги тут же набухли влагой. «Надо было на машине ехать, а не электричкой, – с досадой подумала Ира. – Правда, какой смысл, если здесь на дороге снежная каша. Если бы машина застряла, то и толкнуть было-бы некому». Старый облезлый клуб она увидела сразу. Около него на расчищенной от снега площадке малышня с визгом каталась с ледяной горки. У «припаркованных» детских колясок кучкой толпились женщины разного возраста. Они о чём-то спорили и громко смеялись. Подсолнечная шелуха веером разлеталась в разные стороны. «Оказывается, в посёлке всё-таки есть жизнь», – подумала Ира и подошла к женщинам. Разговоры стихли и все посмотрели на нового человека.

– Добрый день! – на её приветствие ответил нестройный хор голосов.

– Здравствуйте.

– Я ищу кого-нибудь из администрации, но меня направили сюда.

– Вот в конторе и ищите, – ответил бойкий голос из толпы, – а здесь у нас так – посиделки местных жителей.

– Я бы и с местными жителями поговорила, если они согласятся.

– А вы сами-то кто будете?

– Я журналистка из Москвы. Приехала по письму жителей вашего посёлка. Хочу разобраться, почему не работает ваша администрация. Женщины начали недоумённо переглядываться.

– Это кто же написал письмо? Кто же оказался такой смелый?

– Письмо без конкретной подписи от «инициативной группы посёлка…». И кто же это у вас инициативная группа? А может быть это всё наветы каких-то злопыхателей?

– Да о чём же письмо? – спросил всё тот же голос. – Мы же должны знать, что там написано, тогда и скажем правда это или всё враньё.

– Вот и поговорим, – ответила Ира. – Конечно, сначала я хотела услышать мнение сотрудников самой администрации, но там никого нет. Мне сказали, что если будут, то нескоро.

– Всё правильно сказали. Давайте в клуб зайдём. Там тоже не жарко, но наши мужики тепловую пушку притащили – всё теплее, чем на улице, и посидеть можно. Наш актив там сейчас заседает. Решают, где взять деньги и на что в первую очередь их потратить. Одним словом – это наше самоуправление.

Разговор с журналисткой оказался долгим и обстоятельным. Само собой, и про житьё – бытьё, и про экологию места, и про туристов, в большом количестве посещающих эти богатые места.

– А что вы хотите: рыбалка, грибы, ягоды, охота. А про учёных и говорить нечего. Слетаются как пчёлы на мёд – и уфологи, и экологи, и зоологи, и экстрасенсы с проволочками бродят, и какие-то сомнительные личности шляются, – и все аномалии ищут. И все гадят, за собой не убирают, всё перерыли, словно кабаны под дубом. Скоро этот аномальный посёлок в помойку превратится. А как прошёл слух про «камень счастья», так все словно с ума посходили. Все за счастьем бегают. А нам-то здесь жить!

– Разобраться с коммуналкой невозможно, – вступил другой голос. – У них на всё один ответ: «нет денег». Да они и живут-то все в городе. Сюда только на работу, как на дачу, приезжают. Благо на машине всего полчаса. И то давно никого не видели. Вот и решаем сами, как быть. Разные предложения поступают вплоть до установления платы за въезд в аномальную зону, как билет в музей – плата за вход. Дорога сюда одна – только автобусом или легковушкой. Прямо перед остановкой поставить шлагбаум. Эти деньги пойдут хотя бы на уборку мусора после гостей. Может даже присвоить посёлку какой-нибудь статус, например, экологического заказника или зоны.

Ира понимала, что мечтать не вредно, материал не станет «бомбой», потому что так бедствуют многие, удалённые от центра, поселения. И спасти их положение может только то самое чудо. Одним активистам с такой программой не справиться. «Как говорил Иосиф Виссарионович: кадры решают всё!» Здесь нужны не просто энтузиасты, а профессионалы. Именно достойных кадров теперь и не хватает, – думала Ира, слушая эмоциональные речи собравшихся. – Чем им помочь?» – недоумевала она. Грустно всё это слышать. Разве тем, что написать чистую правду о ситуации, ну и виртуозно, как она это умела, добавить мистики, сдобрив её реальными чудесами, типа страшной «чукабары», как малоизученного вида млекопитающего. Таким образом, она удовлетворила бы все требования их газеты: святая истина, объективность, непознанное. Это, несомненно, увеличило бы число приезжих. Но, возможно, именно это могло бы привлечь внимание и увеличить тираж газеты.

В конце бурного собрания к Ире подошёл один из активистов.

– Андрей, – представился он. – У нас к вам просьба: задержитесь здесь хотя бы на несколько дней, а лучше на недельку. Не пожалеете. Мы ведь не всем и не всё рассказываем. Посидите в библиотеке, узнаете много интересного о наших местах. Здесь действительно творятся удивительные вещи, о которых было известно ещё лет триста назад. Некоторым явлениям есть письменные подтверждения очевидцев. Поживите в тишине, отдохните. Здесь хорошо переосмысливать свою жизнь, особенно, когда на душе бывает муторно. Кстати, вы видели, сколько детей в нашем посёлке? Отсюда вышло много известных талантливых людей. Некоторых специально переманивали в Америку.

– Андрей, вы меня уговорили. Я даже повод для своего руководства придумала: отсутствие на рабочих местах сотрудников администрации посёлка, поэтому придётся сидеть и ждать, пока кто-нибудь не соизволит здесь появиться. Я же не могу вернуться в редакцию, не побеседовав ни с одним из них.

– Вот и отлично! – обрадовался молодой человек. – Сразу видно профессионала. Вы ведь сегодня ещё не обедали? Я вас приглашаю. Правда, это не ресторан, но у нас везде хорошо готовят, особенно зимой. Приезжих мало, поэтому готовим в основном для себя. Заодно покажу, где у нас библиотека и познакомлю с заведующей.

Библиотека располагалась в уцелевшей части здания старинной усадьбы на окраине посёлка. Дорогу к ней преграждал такой же старинный пешеходный каменный мост, переброшенный через овраг, отделяющий посёлок от усадьбы. Когда-то давно здесь протекала речка, богатая раками и жирными карасями. Куда она подевалась потом, никому не известно. Теперь по дну оврага бежал весёлый прозрачный ручей, пока не замутнённый промышленными отходами. Чаще всего именно здесь назначались деловые встречи и любовные свидания. Каменные скамейки моста располагали к задушевной беседе под журчание ручья, не замерзающего даже зимой. Видимо и на температуру воды влияла какая-то «аномалия».

Уже несколько дней Ира ходила этим маршрутом: через мост, потом по каменной лестнице – и ты в сквере, а за ним через старый парк недалеко и до усадьбы. И каждый раз ей под ноги попадался грязный камень со сколотым боком. Вначале из утоптанной земли среди снежного месива выглядывал только кусочек ярко-зелёного осколка. Заметив его, Ира решила, что это простой кусок бутылочного стекла. На следующий день из земли показалась часть серого невыразительного камня. Ещё через день обычный небольшой булыжник почти полностью «вылез» из земли, и лишь блестящее место скола было гладким, но неровным – будто, сплавленное в бесформенный кусок, стекло разбили молотком и скол засиял почему-то алым светом. Сегодня камень просто лежал на земле почти на том же самом месте, но скол светился бледно-сиреневым оттенком и в наступивших сумерках таинственно мерцал. Самое интересное, что место скола в любую погоду было совершенно чистым. Ира, наконец, решила поднять этот странный камень и рассмотреть его повнимательнее. Она уже собиралась наклониться, как вдруг увидела протянутую к нему мужскую руку.

Антон догнал Иру почти у самого мостика, в тот момент, когда она, слегка наклонившись, в подтаявшей снежной каше рассматривала какой-то предмет. Подойдя ближе, он с удивлением понял, что её заинтересовал обыкновенный булыжник размером с женскую ладошку. Антон присел, чтобы его поднять, как вдруг ощутил тепло, исходящее неизвестно откуда. В следующую секунду Антон почувствовал, будто горячая волна прокатилась по всему телу, и ему неожиданно перехватило дыхание. Рядом стояла Ира и протягивала руку к найденному камню…

– А я хотела его забрать, – воскликнула Ира.

– Наверное, я за тем и наклонился, чтобы отдать его вам. Да он тяжёлый! – воскликнул молодой человек, взвешивая камень на своей ладони. – Зачем он вам?

– Очень красивый. Только сегодня почему-то бледный. Обычно он ярко-зелёный.

– Вы что же давно с ним знакомы, – улыбнулся парень.

– Мне стало его жалко. Все идут мимо, а он так сияет и прямо просится, чтобы его подняли.

– Ну что ж, берите – это ваша добыча, – и с улыбкой и протянул Ире находку. – Может вас проводить?

Ира положила камень в пакет, в котором уже лежал блокнот с её записями из библиотеки, и согласно кивнула головой.

– Только зайдём в газетный киоск у автобусной остановки, я куплю телепрограмму.

По телевизору, как всегда, смотреть было нечего, но покупка программы была устоявшимся ритуалом: газета в быту всегда нужна. Ира сунула газету в пакет, и они медленно побрели через опустевший сквер. Случайная встреча с Ирой что-то перевернула в душе Антона. Её высокая стройная фигурка среди вековых деревьев старинного усадебного парка казалась репродукцией с картины.

Непринуждённо болтая, они не спеша дошли до гостиницы. В холле Антон передал Ире пакет, в душе надеясь встретиться с ней вновь.

Глава 7

Антон уже год «ошивался» в этом посёлке с бригадой строителей – шабашников. Из дома он сбежал в тот злополучный день, когда последняя фура с мебелью не дошла до их города. Антон как всегда должен был сопровождать фуру в Белоруссию и обратно. На этот раз водитель почему-то уговорил его вернуться с полпути домой одного.

– Слушай, катись ты поездом. Толку от тебя никакого. Подменить меня не можешь, спишь всю дорогу, так что и меня в сон клонит. Так и до аварии недалеко. Давай документы на груз и мотай на вокзал. У тебя дома ребёнок маленький. А я уж сам один как-нибудь дотяну.

Не доверять водителю у Антона оснований не было: вместе без приключений они ездили уже больше года. Честно сказать, он даже обрадовался такой возможности. Ему давно надоело мотаться по пыльным дорогам, спать в кабине, есть кое как в придорожных кафешках, тем более что денег эта работа почти не приносила. Сэкономить можно было только на взятках гаишникам, которых, как известно, на кривой козе не объедешь. Поэтому трудно сказать, каким это был день для Антона – злополучным или счастливым. По крайней мере, он опять получил свободу.

Первоначальное обещание – платить процент с каждой пригнанной фуры, а потом взять в долю, ради чего Антон и согласился на эту работу, Никита так и не выполнил. Дома никакой радости. Вика быстро стала неинтересной, к сыну Антон был совершенно равнодушен. Мила – «лучшая подруга Вики», доложила, что пока Антон бывает в отъезде, к Вике захаживает какой-то Пётр. Но и это известие не вызвало у Антона никаких эмоций. По крайней мере, внешне.

– Почему тебе со мной спать можно, а ей с кем-то нельзя? Зато калитка починена и дрова всегда в доме есть, – равнодушно ответил Антон.

Такой цинизм даже Милу вывел из себя. Она так давно добивалась его. И Петра, пока Антон бывал в разъездах, именно Мила привела к ним в дом. Именно она уговорила своего старшего брата Никиту взять Антона на работу и пообещать долю в деле в надежде, что когда-нибудь они с Антоном будут вместе.

Мила влюбилась в Антона, ещё в младшем классе. Он не только не знал, что они учились в одной школе, но даже не подозревал о её существовании. Да разве мог Антон заметить тощую малолетку с косичками, подобными крысиным хвостикам. А эта малолетка следовала за ним повсюду, как американский индеец, «след в след», бывала на всех концертах их группы, и даже тайком пробиралась в больницу, пока он был без сознания. Мила знала всех девчонок, с которыми встречался Антон, и за это ненавидела их. Только Вику она пропустила. Не могла же она знать, что он вдруг женится на какой-то девчонке с электрички. Горе Милы было безмерно. Но она взяла себя в руки и опять пошла в атаку. Для начала она познакомилась с Викой и стала её лучшей подругой. Конечно, Антон догадывался, что в их доме не всё в порядке. Но это было их семейное дело. Поэтому о том, что к его жене захаживает какой-то мужик, знает Мила, Игоря задело всерьёз.

Этот день оказался роковым для всех, имеющих отношение к нашей истории. Неожиданно вернувшись домой раньше срока, Антон застал в доме Петра. Сын был в детском саду. Вика, в едва накинутом тонком халатике, поспешно одёргивала покрывало на кровати. Вот этого самолюбие Антона уже не выдержало. Одно дело знать, подозревать, другое – почти увидеть своими глазами. Не разбирая дорожную сумку, он побросал в неё кое-какие вещи, подошёл к Петру и сказал:

– Позаботься о семье. Теперь ты за них отвечаешь, – перекинул сумку через плечо и ушёл на станцию. На вокзале он взял билет на первый проходящий поезд, идущий то ли на Восток, то ли на Север, он толком так и не понял.

Вечером приехали Мила и Никита. Не поверив, что Антона нет, они обошли весь дом, заглянули даже в сараюшку. На расспросы Вики Никита только рычал сквозь зубы, пока, наконец, Мила не объяснила в чём дело. Машина с мебелью из Белоруссии вышла вовремя. Здесь её ждали ещё в полдень. Теперь была ночь, но машина так и не пришла. Водитель на звонки не отвечает.

Не объявилась машина и на следующий день, не объявилась и через неделю. Напрасно Никита обивал пороги милиции. Ни деньги, ни другие посулы не помогали. Машина с грузом и водителем как сквозь землю провалились. Исчез и Антон. Исчез, будто в воду канул.

Но Антон в воду не канул, а лежа на полке плацкартного вагона, с тоской размышлял о жизни. «Россия большая, – думал он, – где-нибудь да приткнусь». Почему он выбрал именно Тверь, он и сам не знал. Поезд уже подходил к станции, когда Антон выглянул в окно. Небольшой старинный город показался ему вполне подходящим в качестве временного пристанища. Он и подумать не мог, что пока он дремал под монотонный перестук колёс, его разыскивала вся милиция Житомира. Отец – известный уважаемый предприниматель, на вопросы милиции коротко бросил: «У меня нет сына».

Антон нескоро узнал, что спустя полгода отец умер. Вышел на крыльцо подышать воздухом после шумного собрания акционеров строительной компании, которую он возглавлял, упал на ступеньки и умер. Остановилось сердце. Остались мать и сестра в большом пустом доме, не зная, как жить дальше. Ничего этого Антон не знал.

Так он оказался в Твери – старинном русском городе. Пошарив по карманам, выгреб всю наличность. Было не густо. Сегодня поесть и на сигареты хватит, а завтра посмотрим. Идти было некуда. В привокзальной пельменной стоял смрад. Наскоро перекусив, Антон побрёл по улице, заглядывая во дворы, где можно присесть, спокойно покурить и обдумать дальнейшие действия. Главным было решить вопрос с ночёвкой. Во дворе дома, куда он случайно забрёл, располагалась жилищно-эксплуатационная контора. На доске объявлений возле входной двери висел потрёпанный выгоревший листок. Надпись гласила: «Требуется сантехник с опытом работы».

Антон наудачу дёрнул ручку ободранной двери. Дверь, хрипя ржавыми петлями, отворилась, и он оказался в полутёмном коридоре.

– Есть кто-нибудь? – гулкое эхо прокатилось по стенам.

– Кто там ещё? – спросил сиплый голос.

– По поводу работы. Вам сантехники ещё нужны?

– Сантехники всегда нужны, только работать никто не хочет. А ты, значит, хочешь?

– Ага, – ответил Антон утвердительно.

– Тогда иди на голос.

Едва различая стены, он пошёл на голос. Из приоткрытой двери был слышен стук пишущей машинки. Антон заглянул в комнату: за письменным столом сидел огромный дядька и одним пальцем нажимал на расшатанные клавиши. В зубах он держал изжёванную дымящуюся сигарету, периодически перекидывая её из одного угла рта в другой.

– Машинистка, бя, уволилась, понимаешь, а я один за всех. Объявление и то, бя, напечатать некому. Аж, вспотел весь. И как это они пальчиками: чик, чик и готово. Ладно, потом допечатаю, а то глаза уже ничего не видят от дыма. – Дядька ещё не раз произнёс своё «бя», пока Антон не понял, что это то самое слово-связка, без которого, как считают наши деятели кое-какой культуры, русская речь становится не только невыразительной, но и мало доходчивой.

– Так, кто там, бя, сантехник? – спроси он и внимательно посмотрел на Антона. – Приезжий, что ли?

– Только что с поезда.

– Что, правда, что ли сантехник?

– Жил в частном доме, а там сами знаете, на все руки мастером станешь, потом в конторе работал, подучился. Сантехники всегда хорошо зарабатывали. Семью кормить надо же. – Антон не лгал. От безденежья он освоил новое для себя дело: в «компании» отца подрабатывал сантехником, о чём отец не знал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.