Максим Васильев
Танец с бубном. Часть 2. Под колпаком

Глава 1

ПРОЛОГ

Эпиграф.

Эниотип – это доминирующая форма поведения, мышления и эмоционального реагирования.

А. Панченко.

31 июля 2009 года. Пятница

СОБР, камеры видеонаблюдения, зафиксировали в 15.23. Из темно-синего микроавтобуса, припаркованного у входа в бизнес-центр, словно черти из преисподней, выпрыгивали бойцы: все в черном, в балаклавах, с автоматами и дубинками; в дверях они буквально снесли двух охранников, поставили их лицом к стене, раскорячив словно на распятии, и по лестнице устремились на второй, директорский, этаж.

Однако узнал я об этом, позже, когда в мой кабинет ворвался Сергей Евменов. В это время, я, затаив дыхание рассматривал фотографию брюнетки с сайта loveplanet, – красавицу с чувственным ртом и короткой прической черных с фиолетовым отливом волос. Не будучи Шерлоком Холмсом, понял, случилось нечто невероятное, потому что щеки бывшего капитана ФСБ, были пунцовые, волосы взъерошены, он тяжело дышал, а его галстук болтался где-то сбоку… таким своего заместителя, я не видел никогда. Но я был бы не я, если бы удержался от шутки:

– Что случилось? Поймали Бен Ладена или Хиддинк отказался тренировать сборную?

– Поймали Буракова, и Саленко… – на одном дыхании выпалил Евменов, плюхаясь на диван. – Опечатали приемную генерального и кабинет главбуха.

– Кто поймал? – не понял я. – Серега, чё несешь?

– Кто, кто?!! Менты, – он нервно взмахнул рукой и почесал макушку. – Буракова арестовали, и в наручниках отвели в кабинет к Саленко. Я сразу к тебе.

– Задержали, – механически поправил я, сильно надеясь, что в этот момент у меня не было раскрытого от удивления рта.

По спине пробежали мурашки. То, что это была проплаченная кем-то акция я ни на секунду не усомнился. На меня повеяло холодом. «Ойл Весту» объявили войну, а я, директор департамента, отвечающий за безопасность, узнаю об этом, только сейчас.

Тупо заболела шея – подскочило давление, почувствовал, как пульс бьется в висках. На несколько секунд я завис, но взял себя в руки, пустив в ход отработанные навыки самоконтроля.

– Выясни, как они попали на территорию, и собери руководство департамента – медленно и четко произнес я. – И мне нужны записи с видеокамер.

Евменов, вскочил, будто подброшенный невидимой пружиной, бросился к двери, но я рявкнул:

– Стой! Галстук поправь и приведи себя в порядок. На тебя люди смотрят…

Он поправил галстук, и выскочил из комнаты также стремительно как ворвался.

Арест, или, даже задержание руководителей компании, – обычно, приговор начальнику службы безопасности. Недосмотрел или не предусмотрел, не разузнал, не подготовился, недоработал – не важно, важно то, что произошло, здесь и сейчас. Это, был если не нокаут, то очень серьезный удар по карьере и самолюбию. Пиздец, – если сказать проще!

Выключив компьютер, я пулей вылетел следом.

Возбуждение, было таким, словно мне вкололи допинг, и я получил заряд бодрости и силы. Через пожарный выход, помчался вверх, перескакивая через две ступеньки, взбежал на второй этаж, пересек мраморное пространство вестибюля и увидел несколько арендаторов, выбравших это, не вполне удачное время, для посещения дирекции: они ошеломленно застыли перед широкими стеклянными дверями. За дверью расхаживал здоровенный бугай в балаклаве и с автоматом. Заметив, что я направляюсь в его сторону, он выразительно стукнул дубинкой по ноге.

Сделав вил, что, не понимаю намека, я открыл дверь.

– Нельзя, – остановил меня боец. – Проводится оперативное мероприятие.

– Я начальник службы безопасности, – настаивал я. – Мне нужен ваш старший.

– Понадобишься, вызовут, – равнодушно ответил спецназовец, и захлопнув дверь перед моим носом, демонстративно повернувшись спиной.

Когда я вернулся, в кабинете собралось руководство Департамента. Вид, у бывших офицеров, был понурый, как у стаи побитых собак.

На диване сидел Кравченко – ответственный за режим, шестидесятилетний отставник, полковник Второго главка КГБ; несмотря на возраст, подтянутый, с прямой спиной, активный и весьма полезный сотрудник. Рядом с ним, расположился начальник охраны Фомин – бывший морской офицер, капитан 2 ранга, стройный, ростом под метр девяносто, видимо, по морской традиции, большую часть времени одет в черные костюмы.

Вместе с ними, сидел Армягов – начальник технического отдела, подполковник ФСБ, маленький, худощавый и молчаливый.

Евменов – мой заместитель и генеральный директор ЧОП, растолстевший не по возрасту, но подвижный и обычно, веселый человек, нервно вышагивал по кабинету.

– А где Корнеев? – поинтересовался я.

Все пожали плечами и переглянулись.

– Вот так, остался один единственный мент, и того где-то черти носят, – недовольно пробурчал я.

– Утром он говорил, что у него встреча на Таганке, – вспомнил Кравченко.

– Хорошо, суть дела вы знаете – я старался говорить спокойно, но это мне давалось плохо. – Финансовый, и, скорее всего, первый зам генерального задержаны, дирекция блокирована…, – я криво усмехнулся, – видите, как мне повезло с расположением кабинета. – Неожиданно для себя, хлопнул ладонью по столу, с трудом сдерживая ярость. – Итак, что мы имеем на данный момент: Саша, – обратился я к начальнику охраны. – Как они вообще смогли незаметно попасть на территорию? Что за менты? ГУВД или наши, из округа?

Фомин, поднялся с дивана, и, несмотря на то, что я махнул рукой, разрешая докладывать сидя, остался стоять:

– В 13.20 Велнес – клуб подал заявку для пропуска на территорию микроавтобуса Sprinter, с государственным номером…

– Без подробностей, – я потер пальцами виски.

– Примерно в 15.00 «Мерседес» въехал на территорию через первое КПП и припарковался возле центрального входа. К водителю подошел охранник потребовал убрать машину на стоянку, тот ответил, что уедет сразу после разгрузки.

– Разгрузился, – не удержался я.

– Окошки в автобусе зашторенные, салон не просматривался, водитель был в гражданке… подозрений не вызывал, – словно оправдывался Фомин. – Машина стояла минут пятнадцать, потом выскочил спецназ, смял охрану, по лестнице они побежали на второй этаж; со стороны лифтового холла выбили дверь и ворвались в дирекцию, – Фомин удрученно развел руками, – ещё выбили зуб охраннику, за то, что сразу не открыл, нацепили браслеты, уложили на пол. Всё.

– С-суки… – возмутился я и скрестил руки на груди.

– Стас, что показывают камеры? – я перевел взгляд на начальника технического отдела.

– В 15.20 двое оперативников в штатском, под руки ведут Буракова, за ними идет третий, снимает на видеокамеру. После того как они вошли в кабинет к Саленко, появился СОБР. Перекрыты оба входа в дирекцию, покидать кабинеты, сотрудникам, запрещено.

– Ясно.

– Чуть позже, – продолжил Армягов, – подошли еще двое в штатском, тоже прошли к первому заместителю. Приемная генерального директора, кабинет финансового директора и главного бухгалтера опечатаны. Запись я перебросил на твой комп. Пока все.

– Значит все собрались у Саленко, – подытожил я и снова потер виски. – Документов мы не видели, в дирекцию не пускают, кто они, и по какому поводу не знаем… Хороший результат.

Последовала напряженная пауза, которую никто не решался прервать. На меня давило ощущение личной ответственности за происшедшее. Казалось, я что-то упустил.

– Шеф когда вернется? – сдавленно спросил Евменов, нарушив затянувшуюся молчание.

Прежде чем ответить, я пару раз крутанул на столе мобильный, и перевернул его экраном вниз:

– Со дня на день вернется, – сказал я, и откинулся на спинку кресла.

Давненько я не чувствовал/у меня не было такого прилива адреналина.

– Значит так господа, – я обвел взглядом присутствующих, –перестаньте жевать сопли, поверьте, мы все порешаем. Для арендаторов, мы работаем в обычном режиме, будто бы ничего не происходит. Фомин, находится на втором этаже, по рации сообщаешь о передвижениях «гостей». Армягов, контролирует ментов по камерам. – Я немного помолчал, потом продолжил, – Кравченко, – - вы, как ответственный за режим, попытайтесь еще раз установить контакт с понаехавшими. Со мной, они разговаривать не стали, – со злостью сказал я и развел руками, – очень хотелось бы понять, что происходит: какие-то бумаги увидеть, постановление, есть у них что-то? Кто они, откуда, и по какому поводу пожаловали? И еще, Владимир Кузьмич, прямо сейчас, позвоните в местный отдел, вдруг они знают про мероприятие, зря что ль поим их и подарки дарим, – Бывший контрразведчик кивнул, вернул на переносицу съехавшие очки, встал и молча вышел из кабинета.

– Сергей, – я повернулся к Евменову, – срочно найди мне Юру Адамовича: на работе или дома, где хочешь. Думаю, пока старший брат в отпуске, балбеса на работе ты не застанешь; хотя … – я снова сложил руки на груди и качнулся в кресле, – сегодня пятница-развратница, проверь, может он с девкой в сауне зашхерился. По-моему, он трахает… эту, ну…, – я обрисовал руками фигуру снежной бабы, – пухлую блондинку из бухгалтерии, блин, как ее, а-а, Олю, – Евменов кивнул. – Юра мне нужен прямо сейчас. И еще, Корнееву дозвонись, верни на работу.

Евменов почесал затылок, кивнул:

– Тогда я пошел?

– Мы закончили.

Хлопнула дверь, и я остался один. Механически перебрал лежащие на столе бумаги. Некоторое время посидел в задумчивости, затем взял со стола мобильный и набрал номер Адамовича. Услышав ожидаемое: «абонент недоступен или находится вне зоны доступа», положил айфон на стол.

Включил компьютер чтобы посмотреть записи с видеокамер: вот у входа паркуется «Мерседес», я перемотал вперед, к моменту, когда из микроавтобуса дружно стали выскакивать бойцы СОБР.

– Охуеть…

Другой угол, другая камера. Она берет крупный план: испуганные глаза шокированного Буракова. Его в наручниках, на заплетающихся ногах, с двух сторон поддерживаемого оперативниками ведут по коридору дирекции…

Я еще некоторое время сидел в кресле, положив ноги на стол и бессмысленным взглядом уставившись в монитор.

Как это вообще могло произойти, я отказывался верить в то, что все происходит сегодня, у в бизнес-центре, а не в моем страшном сне; когда вернулся к реальности, встал и подошел к окну, посмотрел вниз, туда, где под стеклом, располагается атриум с зимним садом.

Судя по всему, мало кто знает, о событиях, разыгравшихся в дирекции бизнес – центра… Многочисленные клерки, – нефтяники, газовики, финансисты – лощеные сотрудники нефтегазового комплекса, в деловых костюмах, с дорогими портфелями и ноутбуками, как обычно куда-то спешат, пробегая мимо декоративного фонтана с водопадом, скамеек для отдыха, субтропических растений и прочих чудес ландшафтного дизайна.

Полоска солнечного света, просочившись сквозь облака, упала на календарь – пятница, тридцать первое июля. Обычно, август, а не июль, имеет дурную репутацию: дефолт и путч, катастрофы на земле и в воздухе, все в России происходит в августе. А вот на этот раз примета не сработала, проблемы начались раньше.

Прошла еще минута другая и кабинет залил яркий солнечный свет, заставивший меня действовать. Оперативники, могли нагрянуть ко мне в любой момент.

Стол завален документами, многие из которых не предназначены для посторонних глаз: справки, отчеты наружного наблюдения, ведомости с серой зарплатой, – могут заинтересовать милицию, надо все убрать; да и из сейфа, где блядь… лежит столько всего не предназначенного для чужих глаз: обнал – зарплата сотрудников, спецтехника для негласного получения информации; аудиовидеозаписи и фотофиксации, жучки, закладки различных форм и видов, зонтик с микрофоном направленного действия, микрофон в виде авторучки, видеокамера, встроенная в пуговицу и т.п. Лежит там и «привет из 90-х», авторучка стреляющая патроном от «мелкашки». В общем, по мне, как минимум, плачет статья 138.1 УК РФ, о чем я сейчас и вспомнил.

Быстро, особо не разбирая собрал критические документы и сложил их в два пакета из «Азбуки вкуса», вызвал секретаря, и велел на такси, ехать домой, вместе с пакетами.

Потом, вместе с Армяговым, убрал деньги и спецтехнику в тайник: его мы подготовили еще на этапе строительства здания. Обустраивали тайник в выходные дни, без посторонних глаз, силами специалистов, приглашенных со стороны* это были пенсионеры – бывшие сослуживцы Армягова по оперативно – техническому управлению Первого Главка КГБ. Эти офицеры, опытные поисковики, много лет, обеспечивали техническую безопасность, в диппредставительствах по всему миру. Тайник они сделали по всем правилам, и сомневаться в его надежности мне не приходилось. О тайнике, кроме меня и Стаса, знал только Евменов.

Освободив кабинет от потенциально опасных вещей, я позвонил Корнееву, телефон был недоступен.

Еще через полчаса, Буракова и Саленко, в наручниках, вывели из бизнес-центра, погрузили в «Мерседес», водитель включил проблесковый маячок, и, автомобиль, выплеснув из-под себя облако черного вонючего дыма, выехал с территории.

Финита ля комедия.

Конец июля – период отпусков. Адамович, главный бухгалтер, и еще двое директоров в отпуске; в Москве, кроме задержанных, остались только я и Статкевич, – административный директор, он отвечает за связи с правительством Москвы; значит ему и придется командовать «Ойл Вестом», пока буду разгребать заварившуюся кашу. До обеда, на работе Статкевича я не видел, а теперь, бывший чиновник мэрии, очень хитрый и прожженный лис, думаю, не появится вовсе. И, это, кстати, правильно. Сначала надо включить мозги, а потом уже разруливать кризис. Впереди два выходных дня – их «Ойл Вест», переживет и без руководителей.

Сейчас, первоочередной задачей, стало предупредить Адамовича об опасности.

Возможно, Ильич догадывается, за что «приняли» его заместителей. Кстати, им нужны адвокаты, а адвокатам нужны деньги… Эти вопросы я мог решить только с Адамовичем. Но он, еще в море, и возвращается то ли завтра, то ли в воскресенье. Поэтому и разыскивал я его брата: чтобы отправить в Питер, встретить круизный лайнер у пирса. Надеюсь, менты на опережение не сработают и станут дожидаться Ильича в Москве. Инстинкт говорил мне, что целью этой операции являлся шеф, а не его заместители.

Адамович, по жизни, хитер и везуч. Вот и сейчас ему улыбнулась фортуна (может так помогает его вера в рыжего кота? – невесело усмехнулся я), судьба в очередной раз побаловала Адамовича, позволив решать проблемы на свободе; из СИЗО, сделать это было бы сложнее, и в разы дороже.

Остается вопрос – какую проблему? Менты, не стали разговаривать и с Кравченко, руководство местного отдела милиции, о наших «гостях» тоже не знает (или делает вид, что не знает, потому что приехать-то отказались). Пока что это выглядело ментовским беспределом.

Такое ЧП, как арест топ-менеджеров, от акционеров мне не скрыть, придется их проинформировать. Вопроса в том, к кому ехать, не было, конечно, к ближайшему другу шефа – Саше Туру, только вот что я ему скажу? По любому вначале надо понять, кто на нас наехал.

От безрадостных мыслей меня оторвал скрип открывающейся двери – вернулся Корнеев:

– Это УЭП с Шаболовки, – с порога начал он, словно подслушав мои мысли. От него пахло водкой и потом. – Встретил знакомого опера, перетерли на ногах…

–И?

– Директор Велнес – клуба написал заяву о вымогательстве. Буракова приняли при передаче денег.

– Опа-а, бля-я… – протянул я, – а ты где был? – и внимательно посмотрел на Корнеева.

Я знал, что постоянно находиться на рабочем месте, для Ярослава тяжкая мука. Бывший майор МУРа, старший опер по особо важным делам, считал, что волка ноги кормят. Орденоносец, он прошел обе чеченских компании, и находится в отличной физической форме. Это не бугрящиеся мышцы, а сухая, жилистая сила, она угадывается в строении его спины, плеч и шеи – мастер спорта по дзюдо. Однако, как человек он был не без изъяна, и я знал, что в делах бывает не всегда чистоплотен.

– Пиво пил. Знакомый коммерц позвал в «Высоцкий» … В общем, есть тема, взять его фирму под крышу.

Он спокойно опустился на диван и достал из кармана пачку сигарет.

– Хорошее предложение, – заметил я. – Главное, своевременное.

– Закурю?

– Кури, – разрешил я. – Так и я начну.

И тут я замер, потому что мысль, которая пришла мне в голову, потрясла меня. Волгин!

Так вот что, имел в виду полковник, во время последней встречи, почти восемь месяцев назад.

Как время-то бежит…

Глава 2

Глава 1. ВОЛГИН

Второе февраля, понедельник

Зачем нужно изучать Эниостиль? Для того что бы определить эниотип, а он нужен для понимания мотивов и желаний конкретного человека, чтобы понять, насколько нам вместе будет комфортно общаться. А если человек окажется для вас конфликтером, эниостиль поможет сгладить противоречия и обойти острые углы, что важно, например, при переговорах.

Из лекции А. Панченко.

Предыдущую ночь я провел в обществе Светланы симпатичной девушки, которую подогнало мне брачное агентство «Высший свет». Работает она аудитором в «Альфа» банке.

Светлана – долговязая (180) натуральная блондинка с тонкой кожей и золотистым пушком в интимной зоне, молодое тренированное тело – вполне понятно, хочешь выйти замуж поддерживай форму. У нее бледно-голубые глаза и красивая высокая грудь с розоватыми сосками. Думаю, ей не больше двадцати пяти. Секс, был удивительно прекрасным, как в песне Натали: «и любовь без передышки». Восхитительная ночь. Я заснул только в четыре часа и надеялся проспать до обеда.

Увы, спал я не больше трех часов. На рассвете меня разбудила Света. Не открывая глаз, я слышал, как она вылезает из постели… Тихо щелкнула дверь в ванную.

«Надо вызвать такси», – сквозь сон подумал я, вспомнив, что ехать ей куда-то в район «Чистых прудов». Однако снова заснуть мне так и не удалось. Я слышал шум воды в ванной, потом её раздраженный возглас: что-то громко упало на керамическую плитку.

Дверь ванной распахнулась, на пороге возникла обнаженная Света, с замотанным вокруг головы полотенцем. При каждом шаге белоснежная грудь (между прочим – натуральная, третий размер) подпрыгивала, и я не мог отвести от нее взгляда. Сон пропал окончательно. Света подобрала свою, разбросанную по полу одежду и свалила на стоящий у кровати пуфик. К горлу и низ живота подступила сладкая волна, а член резко налился кровью, я сел на кровати.

Коль не удалось выспаться, то не мешает вспомнить, что сегодня понедельник, а значит меня ждут на еженедельном совещание в департаменте, и служебная машина, наверняка, уже стоит у подъезда. Что ж, придется принять холодный душ чтобы угомонить разбушевавшиеся феромоны.

– Я отвезу тебя, – сказал я, решительно поднимаясь и, по дороге в ванную, чмокнул девушку в щеку…

Она обвивает руки вокруг моей шеи и прижимается всем телом:

– Мы еще увидимся? – шепчет она.

– И довольно скоро…

Я развернулся к ней, ее тело немного качнулось назад, и мы некоторое время стояли, касаясь друг друга грудью, бедрами, животами… От нее пахло сексом, духами «Jadorе» (вспомнил, что в переводе это значит «Я обожаю») и пленительной женственностью.

Она медленно, очень медленно опускается на колени и прижимается губами к напряженному члену:

– Он такой хороший.

Я поднимаю ее голову так, чтобы она смотрела мне прямо в глаза

– Ты тоже

– Хочешь меня? – она смотрит на меня затуманенными глазами и тянется к члену раскрытыми губами.

– Угу, – мычу я, испуская стон, и не нахожу ничего более умного чем спросить: – а работа?

– Подождет…

На совещание я опоздал. Точнее, перенес его на два часа. Как любит говорить Фомин: служебные дела делаются в первую очередь, а вот личные, личные вне очереди. А он как никак, по прошлой жизни, «кап два», старше по званию, и значит я, должен ему верить.

Совещание я провел неровно, то и дело выпадая из процесса. В конце решил признался, и сказал, что мало спал, как будто, этого и так этого не было видно.

Поэтому быстро его закончил и, дождавшись пока сотрудники выйдут из кабинета, предупредив секретаря, что меня ни для кого нет, задремал, откинувшись в кресле и положив ноги на стол.

Мои мысли крутились в замкнутом клубке. Мне снились Света, Лиза и, Адамович. Вернее сначала это была одна Света, колебанье белой груди, как в виденном мной когда-то фильме «История О»: потом Света, Лиза и я оказываемся загородном доме, на огромной кровати; блондинка и брюнетка занимаются любовью, я, как идиот и вуайерист только наблюдаю, и наконец присоединяюсь к ним… Настойчивый стук в дверь, я отрываюсь от интимного процесса, иду открывать, за дверью темная вода и лодка, в ней покачиваясь на волнах. стоит Адамович, он призывно машет рукой, и я вижу, что мы на Волге в Завидово. «Когда ты отдашь мне долг?» – кричу я. Ильич смеется. Неестественно громко! Хохочет! Он бросает в реку несколько упаковок с деньгами, поочередно, друг за другом… они намокают и медленно уходят на дно.

Меня разбудил телефон, и я, не глядя на экран, схватил трубку:

– Слушаю.

– Привет! – раздался голос Волгина. – Не отвлекаю?

– Ты? Никогда, – тепло отозвался я.

– Хотел заехать к тебе, сауну организуешь?

– Не вопрос.

– Тогда в девятнадцать ноль-ноль. Буду с товарищем из УВД ЦАО… Ты просил меня познакомить с кем-нибудь оттуда, решать вопросы стриптиз-клуба?

– Да. Друзья открывают клуб в Златоустьинском переулке.

– Его вотчина.

– Вот спасибо. Он мне уже нужен. Местные товарищи, с «земли», интересуются. Несколько раз заходил участковый, знакомился, и аккуратно пробивал директора насчет «крыши»: «кто да что…», ну ты понимаешь.

– Коля, все порешает.

– Жду, – обрадовался я.

– До вечера. Тогда и наши обсудим дела.

Приятелем Волгина оказался майор из криминальной милиции, звали его Николай: невысокий, тучный, с внимательными глазами. Я, для компании, взял Витковского. Володя, через неделю увольнялся из «Ойл Веста»: ему предложили должность начальника службы безопасности крупного издательства, а главное, дальнейшую карьерную перспективу, уже не связанную с безопасностью. Сработали «конторские» связи, и как не жаль мне было расставаться с заместителем, но перебить такое предложение, не смог. А вот Адамович, отнесся к увольнению Витковского индифферентно, и мне ничего не оставалось, как подписать заявление об увольнении.

В парилке, Николай, назвавшись опытным банщиком, сел рядом с печью и, ковшиком поливал камни, вода, попадая на них мгновенно испарялась, поднимая стену густого пара, и вскоре дышать стало нечем. Желтые доски сауны источали аромат свежеспиленного дерева, к которому примешивался терпкий запах эвкалипта, майор не пожалел эфирных масел. Он был толстым, потным и доброжелательным.

Я сидел, открыв рот, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха в легкие шел горячий пар. «И ведь хороший человек, не скажешь ему: Коля, блядь, остановись, положи ковшик на место» – думал я. Закончив заливать камни, он первым не выдержал, и, красный с головы до пят, выскочил из сауны, следом поднялся Витковский.

– Поляну накрывайте, – только и успел сказать я перед тем, как закрылась дверь.

Мы с Волгиным словно испытывали себя на прочность, кто из нас дольше выдержит.

– Что со спиной? – спросил полковник. – Хромаешь…

– Люмбаго называется. На тренировке – дурак, не разогрелся, перед становой тягой, – Волгин, и сам, в прошлом, неплохой штангист, понимал, о чем я говорю. – Еще по молодости, когда играл в регби, заработал грыжу в пояснице, ну вот, до сих пор периодически напоминает болью, и в ногу отдает. Но в этот раз, действительно, прихватило меня круто, кажется, все болит.

– Правда?

– Что правда? Слышал поговорку: если бы спорт был полезен, то у каждого еврея, дома висел турник, – засмеялся я.

– Мадам заказала тебя дмитровским бандитам… – не меняя тона продолжил Волгин.

– Да ладно, – не поверил я.

– Если тебя немного успокоит, просила лишь попортить здоровье, слегка покалечить….

– Твою мать! Спасибо тебе, – хмуро отозвался я. – Умеешь ты успокоить.

–Затем и приехал, – пожал плечами Волгин.

– Так вот в чем дело, – нахмурился я.

– Не понял?

– Мадам, вчера приезжала в бизнес-центр, супруги делят нажитое непосильным трудом имущество, – я криво усмехнулся. – Теперь понятно, почему она обрадовалась, увидев меня согбенного… Решила, что её злодеи потрудились, раз хромаю.

– Шутки шутками, но охрану возьми, – очень серьезно произнес Волгин.

– Подумаю. Вооружу водителя, сам возьму ствол, пока, думаю, хватит. Не дураки же они, секут поляну, вряд ли решатся на что-то, – я сейчас просто «духарился», и никакой уверенности, что будет именно так, у меня не было. – Пойми, я и правда, не хочу охрану с собой таскать.

– Не шути с этим, – мотнул головой Волгин, испытывающее посмотрел на меня, и положив руку на плечо, с интонацией Саида из «Белого солнца пустыни», добавил: – не надо.

– Окей, – отмахнулся я.

– Денис, похоже ты не понял… Пулю, не боишься получить?

– Боюсь.

– Если, не дай бог, тебя завалят, то чего ради? Сам-то ты как думаешь? Адамович, хоть пальцем шевельнет, в аналогичной ситуации? Поможет тебе? Я его не так хорошо знаю, как ты, но поверь, все коммерсанты одинаковы. Мы для них расходный материал, использовал и выбросил… А если тебя покалечат? Он поможет? Денег он тебе даст, на операцию за границей, когда ты ему больше не станешь нужен? Может он обеспечит тебя и твою семью? Вижу, ты не согласен?

– Скажем так, – подтвердил я, – не совсем согласен. Среди бизнесменов разные встречаются люди…

– И конечно твой Адамович, из красной книги, и принадлежит к редко встречающейся, вымирающей мутации порядочных бизнесменов? – нерадостно посмотрел на меня Волгин

– Надеюсь, – как можно увереннее произнес я.

– Да? – коротко глянул на меня Волгин. – Не попадались мне такие.

Я понимал, что специфика службы в уголовном розыске, не могла не трансформировать восприятие им людей. Да и как по-другому, если ежедневно сталкиваешься с всевозможными пороками, постоянно варишься в негативе – убийства, грабежи, подлость, злость, враньё… Отсюда подозрительность, и стереотипы мышления. Во всех видит потенциальных злодеев.

– Поверь, не стоит он того, – полковник перевел взгляд на печку и добавил: – ни разу не стоит.

– Дружище, а тебе не кажется, что ты подвергся профессиональной деформации? Сверхконтроль, подозрительность и все такое…

– Не кажется. Это называется опыт. Исключений не встречал. Все одним миром мазаны, – Волгин решил вернуть мяч на мою половину: А ты? А ты сам, бывший контрразведчик, – разве не изменился на службе, профдеформации, как говоришь, не задела?

– Не-а. Не успел. К несчастью, а может к счастью, получилось, я наступил на хвост адмиралу из штаба флота, тогда меня серьезно подставили и дали коленкой под зад. Это было самое малое, на что я мог рассчитывать. Худший вариант – срок. Время было стремное, сам помнишь. В обстановке всеобщего развала и повального воровства, – было еще до Сердюкова с Васильевой – люди старались утащить побольше. Вот, тогда, при расследовании хищений оружия, я и задел интересы, одного крученого адмирала, который готовился к пенсии, деньги, прилипали к нему от всего: в том числе и от продажи оружия ОПГ…

– Ты, что, вписался, не зная кто за всем стоит?

– Ну, не совсем. Сначала просили. Потом предупреждали.

– А ты?

– Что я? Я за справедливость.

– Позволь дать тебе совет…

– Догадываюсь, что ты скажешь – отмахнулся я. – И понять я их в общем могу, страна катилась непойми куда, вот и захотели большие звезды, урвать свое. Дачку построить, в виде дворца, да не в Североморске, или там, Мурманске, не-е-т, надо чтобы он стоял на Рублевке. Ну, или, в Сочи. Понимать, я их понимал, но сильно не одобрял. Взяток не брал, ни больших не маленьких, «за державу обидно». Весьма непростые люди увидели, что нарисовался молодой и ретивый опер, что вся их схема летит в тартарары. Но, я не в претензии, как там у Высоцкого: «скажи еще спасибо, что живой».

– Я знаю, Денис, знаю, – хмыкнул он. – Система принципиальных и честных людей не терпит. Всем приходится выбирать, как пройти по канату и не упасть…

Волгин смотрел на меня, глаза его были расфокусированы, очевидно он думал. Потом сказал:

– Дурак ты.

– Ладно тебе. Невозможно оставаться хорошим для всех.

– Иногда бывает, что цена ошибки – пуля.

Стало жарко. Я облизал губы.

– Сейчас, предпочитаю, чтобы меня считали отставным «сапогом».

– Это то, о чем я подумал? – нахмурился Волгин.

– Догадливый ты наш. Ты прав, для дела, бывает выгоднее, когда тебя воспринимают отставным «сапогом» …

Полковник засмеялся:

– И как? Получается?

– А то! Мне, нравится репутация человека «бей-беги». Люди расслабляются, и бывает, что зря …

– Вот и мне показалось, – задумчиво произнес Волгин, – что ты тоже расслабился. Не хочешь думать на два шага вперед.

– Может, ты и прав, – я вытер пот со лба, капли скатывались вниз и щипали глаза. – И на самом деле, оперативная работа, розыск, и связанные с этим движуха, мне нравятся больше, чем работа с бумагами, анализ… Для того чтобы быть хорошим следователем, нужно родиться интровертом.

– Ах вот в чем дело? – ехидно улыбнулся Волгин. – Оказывается все так просто, тебе, как экстраверту, не повезло, и, поэтому думать не хочешь. – Он передернул плечами и съехидничал: – так себе отмазка… недеформированный ты наш.

– Не передергивай… – проворчал я.

– Но даже в этом случае, – продолжил Волгин, не обращая внимания на мои слова, – жизнь одна, и я тебе о-очень рекомендую, чтобы не грохнули в подворотне… – дружелюбно вещал он, – пораскинь мозгами, и прислушайся к моим словам.

– Да ладно тебе. – Мне стало неприятно. Может, потому что правда? По-настоящему то человек обижается только на правду. – Что выросло, то выросло – отмахнулся я.

Горячий пар сауны понемногу рассеивался, его завеса была уже не такой густой.

– Ладно так ладно, сам решай. Что с прослушкой? – сменил тему полковник – Наш джентльменский договор закончится через три дня. Продлеваем?

Я вздохнул:

– Думаю придется закругляться. В пятницу, мы, как раз здесь парились с Ильичом, и я спросил у него.... Завтра узнаю точнее, но, по настрою, заканчиваем… столько дерьма всплывает. Ильич, как мне кажется, утонул в нем, – я вдруг почувствовал, как закружилась голова. -То она нанимает детективов, следить за ним, те разводят лохушку на деньги, – кстати, на его деньги, – то, колдунов сглазить меня, то наоборот приворожить его, постоянно, какие-то прохиндеи, подсовывают ей безумные бизнес-проекты, она на них ведется, и тогда мне приходиться ездить и разбираться… а уж какую чушь несет по телефону, теперь вот еще и на бандитов тратится. Ильич утомился от её бредней, – больная женщина, что тут скажешь, понять его можно. Дело в суде, он пытается мирно договориться.

– Жду до завтра.

– Договорились. Упрел я. Пошли в бассейн, – и, забыв про ногу, лихо соскочил с верхней полки, поскользнулся, невольно прислонился бедром к печи, послышалось легкое шипение, кожа соприкоснулась с раскалённой поверхностью, я почувствовал мгновенную боль от ожога.

«Блин, вроде еще не пили» – подумал я, и хромая, зашлепал босыми ногами по плиточному полу к двери, толкнул массивную ручку.

Вывалившись в обшитый деревянными панелями зал, глубоко вдохнул, по телу пробежал легкий ветерок от кондиционера, высвобождая от жара сауны.

Здесь стоял плетеный стол, на нем пузатая бутылка французского коньяка, литровая бутылка «Царской» водки, штук десять баночного пива «Хайнекен» и много цветных упаковок с нарезкой сыров, сырокопченых колбас, сушеной рыбки и финских чипсов… Витковский, на правах хозяина, суетился вокруг него, раскладывая продукты из «Азбуки вкуса», куда сам, за ними и съездил, раскладывал приборы, расставлял рюмки и стаканы… в общем занимался делом. Рядом со столом, на диване цвета сёмги, с банкой пива в руке, вальяжно развалился майор.

Увидев меня, он добродушно улыбнулся и, приподнявшись всем своим тяжелым телом из-за стола, протянул запотевшую банку пива.

– С легким паром! – почти в унисон, крикнули они.

Тяжело дыша, и махнув рукой, я пошел к бассейну, сбросил простынь и грохнулся в холодную воду, подняв волну и тучу брызг, чтобы затем, как подводная лодка, медленно уйти на глубину.

На следующий день.

На часах было без пяти девять, когда я приехал на работу. Зашел в кабинет, снять пальто и выслушал доклад оперативного дежурного: ночь, в бизнес – центре, и на охраняемых моим ЧОП объектах, прошла без происшествий и, выяснив, что Адамович уже на работе направился к нему.

Новый кабинет шефа, – он недавно съехал из шикарных апартаментов на президентском этаже, – был относительно скромен. Около тридцати квадратных метров и никаких излишеств, – вроде комнаты отдыха с гардеробной, баром, комнаты с ванной и душем, все это осталось в прошлом, в офисе на президентском этаже – здесь стоял только стол руководителя, приставной столик для посетителей и четыре кресла вокруг него. Практически все. На стене, там, где у чиновников висит портрет президента страны, – вместо Медведева, фотография хозяина кабинета, сделанная на презентации «Ойл Веста». Весьма удачная оказалась фотография: черный смокинг, галстук бабочка, волевое лицо, с сигарой в руке. Кто – то из его гостей заметил, что Адамович на ней, похож на Черчилля, с его самой известной фотографии «Рычащий Лев». И правда, отдаленное сходство, вполне улавливалось. Покидая президентские апартаменты, Ильич забрал с собой только эту фотографию.

Когда я вошел в кабинет, шеф разговаривал по телефону. Негромко и с едва заметной улыбкой, с кем, я не понял. «Согласен… Ну конечно… Нет, ты лучше съезди сама, я занят… Выбери сама…»

Уловив, что на том конце провода была женщина, попробовал угадать – кто? Судя по голосу и весьма загадочному выражению лица – это была не жена, а вот имени он ни разу и не назвал.

Адамович положил трубку и некоторое время сидел, мечтательно уставившись в окно.

– Есть новости? – наконец спросил он.

– Есть, – я отвечал кратко, давая ему время переключиться и отойти от предыдущего разговора.

– Говори, у меня немного времени – бросил Адамович.

– Завтра заканчивается договор с Волгиным, по сопровождению твоей жены.

– Что именно?

– Прослушка, – уточнил я.

– Вот и хорошо, путного она не дает, бросаю деньги на ветер.

Ход его мыслей, был предсказуем.

– В этом я не соглашусь. Может, хотя бы пару недель еще, перед судом, послушаем? – попытался настаивать я. – Наружку сняли, давай хотя бы аудио контроль оставим.

– Хватит! Платить больше не буду, – отмахнулся Ильич. – Мы с Никой, почти обо всем договорились.

– Почти? – спросил я.

Адамович промолчал.

– Но есть проблема.

– Какая? – в голосе шефа звучали нотки недовольства.

– Вчера приезжал Волгин… – я поджал губы. – Твоя жена, заказала меня бандитам.

–Денис! – Адамович откинулся на спинку своего огромного кресла, соединил вместе кончики пальцев и хмуро глянул на меня. – Тебе полкан лапшу на уши вешает.

Выражение его лица говорило, что мои проблемы не входят в список его первоочередных задач. А возможно и не только первоочередных.

– Лапшу? – возмутился я.

– Конечно, Вероника этого сделать не может, —ледяным тоном произнес шеф. – Все твои проблемы от того, – он кивнул в сторону окна, – что охраняешь палатки.

– Палатки, я не охраняю.

– Тогда чушь не неси, – бросил мне Адамович. – Где Вероника и где бандиты? Не охраняй мелочевку и никому не будешь нужен.

– Как скажешь, – что я еще мог ответить. – Тогда я пошел?

– Иди, – безразлично кивнул он.

Я остановился уже у двери, обернулся, хотел что-то добавить, но, махнув рукой вышел.

Глава 3

Глава 2.

Еще через день.

В четверг все начало разваливаться как карточный домик.

Волгин позвонил сам. Звонил с неизвестного номера.

– Надо встретится, – его слова прозвучали неожиданно жестко, я весь подобрался, мысленно и физически.

–Что-то случилось?

– Подъедешь? – спросил он, проигнорировав мой вопрос.

– Раз надо, – я мысленно прикинул сегодняшние дела. – На Петрах?

– «Октябрьская» кольцевая. В двенадцать. В центре зала, – в трубке послышались гудки отбоя.

Отчего такая спешка? Я почесал затылок телефонной трубкой и посмотрел на часы, до встречи оставалось пятьдесят минут. Встреча в метро – это что-то новенькое.

Яндекс карта показывала, в Москве, восьмибальные пробки.

Садовое кольцо стоит: всему виной снег, он шел всю ночь и утро, коммунальщики не справляются, и на машине, если верить «Навигатору», путь от Таганки до «Октябрьской», займет сорок шесть минут, – опоздаю. Придется спуститься в подземку.

Поезд метро, домчал меня до «Октябрьской» за семь минут, поэтому на встречу я прибыл заранее. В центре зала, возле перехода на радиальную линию, выбрал удобное для наблюдения место, прислонившись к мраморной облицовке стены.

Чтобы рассеять смутные мысли, рассматриваю текущие мимо толпы пассажиров: в основном это приезжие, или «лимита», как говорили в пору моего детства. Двигаясь вместе с толпой, мой взгляд столкнулся с взглядом молодого, мордатого парня, с пустым, блеклым взглядом, стоявшего метрах в десяти от меня. Я первым отвел взгляд и посмотрел вверх, где со сводов, надо мной нависали гипсовые медальоны с профилями солдат. Совсем некстати вспомнил, что станция задумывалась как реквием бойцам, павшим в Великую Отечественную, и охватило безотчетное ощущение приближающейся опасности – вспомнил я и о том, что бандиты уже взяли аванс, чтобы разобраться со мной. И все-таки, почему мы встречаемся в метро? Раньше, такой конспирации, не требовалось.

Волгин появился ровно в двенадцать, он выглядел встревоженным и, как показалось, усталым, протянул руку, и я пожал ее, широко улыбаясь.

– С прослушкой заканчиваем… – начал было я.

– Не сейчас…, – перебил меня полковник.

–?

– Э…э… у меня много знакомых, – он замолк, – вчера э…э… я встречался с одним товарищем… – медленно продолжил Волгин, как будто подбирая каждое слово, – он, э… в курсе, что я, знаком с вашим «Ойл Вестом» … – полковник хотел добавить что-то еще, но снова замолчал, посмотрел по сторонам, и понизив голос, быстро закончил: – Адамович, в разработке.

Я не поверил своим ушам. Стало неуютно. Оглянулся. Мордатого парня нигде не было.

– В разработке? – переспросил я.

– Точно так… Почему не знаю, – предупреждая мой вопрос, быстро сказал Волгин. – Сейчас у меня нет времени, совещание… – он кашлянул в кулак и посмотрел на часы. – И вот что ещё, – осторожно добавил он, – Береги себя!

Я привык к тому, что полковник, всегда уверен в себе, поэтому меня неприятно удивило его смущение, и даже, некоторая виноватость. Темнит полковник. Точно темнит. Дело не в незнании, а в чем-то другом.

Их сумки самсонайт он вытащил синюю полипропиленовую папку на резинке, – это был отчет об аудио контроле Мадам, отдал мне снова протянул огромную ладонь, молча пожал руку, развернулся и стал быстро подниматься по лестнице перехода на радиальную линию…

Я смотрел вслед, до тех пор, пока он не растворился в толпе, пребывая в растерянности, от сказанного.

Во рту пересохло, и чтобы успокоиться я сделал глубокий вдох, пустил в ход то, чему научился, медитируя в Шаолине, – это помогало отгонять мысль о возможных, в будущем, неприятностях, помогало вернуться в состояние «здесь и сейчас. Не раскрывая, убрал папку в портфель и пошел на платформу к прибывающему поезду.

Тогда я еще не знал, что это была наша последняя встреча.

Уже в поезде, раскачиваясь и трясясь вместе с вагоном, в голову пришла мысль, что все могло быть значительно хуже. И сделал предварительные выводы. Вывод первый – мы своевременно узнали о вражеских планах. Возможно, у нас, даже остается какое-то время на подготовку. Как известно, предупрежден, значит вооружен. Вывод второй – надо срочно искать крысу, того кто навел ментов, слил информацию или проплатил эти, дорогостоящие хлопоты. Вывод третий – Ильич, обладая всей полнотой информацией, может догадываться, где произошла утечка…

Вернувшись в бизнес-центр, я сразу направился в приёмную Адамовича. Здесь, кроме секретаря, что-то сосредоточенно печатающей на компьютере, никого не было.

Увидев меня, Наташа, состроила недовольную гримасу, но печатать не перестала. Я расплылся в улыбке:

– Натали, утоли мои печали Натали… – прогнусавил, подражая Лепсу я. – Привет! Шеф один?

– Один то один, но не в настроении. Лучше зайди позже, – сказала она, не переставая печатать, потом остановилась и посмотрела на меня: – Только что переговоры закончились, и он сильно не в духе. День сегодня такой, не только ты, но и все прутся с проблемами.

– С чего ты взяла, что я у меня проблемы?

– Ты свое лицо видел?

Вот как! Значит у меня на лице все написано… неприятное открытие.

– Да ты опасный человек, читаешь мысли по лицам. Переходи в мой департамент, озолотимся с таким талантом.

– Щас, только печатать закончу… – за словом в карман она никогда не лезла. – У меня, срочная служебка, – Наташа снова уперлась взглядом в монитор. – Сейчас только поняла, какое счастье, когда офис на семнадцатом этаже, – Наташа мечтательно закатила глаза. – Без приглашения, зайти никто не мог. Кроме тебя, конечно, – не удержалась, чтобы не съязвить она.

– И мне там нравилось больше, пока он не решил экономить, – я развел руками. – На самом деле, я думаю, что это акционеры его прогнули, посчитали, не хрен шиковать за их счет. Я как-то пытался разведать, молчит, не «колется». Мы, как не крути, сервис по обслуживанию трудящихся нефтегазового комплекса. Кстати, в виде алаверды: на твоем лице, тоже, кое-что написано, например, что ты, без настроения.

– Уже отхватила… Ты на самом деле, лучше бы позже зашел, – повторила она, закончив со служебной запиской и отправив текст на печать.

– Не могу, – вздохнул я. – Дела…

– Потом не говори, что не предупредила… – она сняла трубку телефона, – доложу…

– Не надо… – сказал я, толкнув дверь кабинета.

Адамович сидел за столом, с задумчивым видом просматривал новости, листая «Коммерсантъ-Weekend». Он неохотно оторвался от газеты и коротко глянул на меня:

– Случилось что, Денис Сергеевич? – в его голосе не было ни то, что доброжелательности, не было интереса. Для серьезного разговора момент был неподходящим.

Обычно, он обращается ко мне по имени, ну, или по фамилии. Обращение по имени отчеству было своеобразным маркером– сигналом плохого настроения. Что-то ёкнуло внутри, и сказало «стоп», но было поздно. Надо, надо было прислушаться к секретарю.

На программе МВА, учили, менеджер обязан ладить с руководством, иначе, ему не дадут работать. Похоже, несвоевременным приходом, я нарушил один из принципов успешного менеджмента. Вот и эниостиль требует, перед началом переговоров обязательно установить раппорт. Адамович – по социотипу Габен, а это значит, что он, как и все иррациональные типы, человек, весьма зависимый от настроения. Лучшим вариантом, было бы уйти и вернуться позже, когда маятник настроения, качнется в другую сторону.

– И, да и нет, – солгал я. – Могу зайти позже, – и уже сделал шаг назад.

Но Адамович махнул рукой, присаживайся, деваться было некуда, и я, отодвинув от приставного стола одно из черных кожаных кресел, уселся, положив на стол, папку с милицейским отчетом:

– Волгин передал.

Адамович, достал распечатки телефонных переговоров, молча пролистал бумаги и швырнул на стол:

– Мне это уже не интересно, —сухим голосом сказал он. – Заканчивай с ментами. – Кивнул на разбросанные листы бумаги, – читать эту херню я больше не могу/буду. Мы с Никой обо всем договорился. – «Обо всем договорились», звучало как я мантра, которую я уже слышал от него пару дней назад. То ли Мадам, в очередной раз постаралась, и наняла, для психологического воздействия на мужа ведьм, колдунов и прочих магов, то ли ему все так осточертело, что он сам готов верить во все, что говорит жена, лишь бы закончить канитель с разводом. Как там у Александр Сергеевича: «ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад!»

– Думаешь? – произнес я тихо, но Адамович, расслышал, в моем голосе несогласие.

Он выразительно наморщил лоб, и сложил губы трубочкой всем своим видом выражая недовольство. Зазвонил мобильный, шеф нажал кнопку, послушал, посмотрел на меня и ответил: «Перезвони позже».

С тем, что наружное наблюдение ничего не дает, я согласиться не мог. От наружного наблюдения и контроля за телефонами, мы получили немало ценной информации: полгода назад, мне пришлось встретится с частными детективами, из агентства «Холмс и Ватсон», Мадам наняла их для слежки за мужем. В их офисе, на Тверском бульваре, состоялся весьма неприятный разговор: детективы, по виду, они правда больше напоминали бандитов, не хотели услышать меня, и не воспользовались моим добрым советом, заканчивать «разводить» Мадам… Они, конечно особо не старались, и за весьма приличные деньги, вешали ей на уши откровенную дезу, рисовали фейковые отчеты, реализуя свои фантазии на тему амурных похождений Адамовича: как раз то, что она желала от них слышать. Литературные таланты сыщиков, Мадам оплачивала деньгами мужа. Тогда Волгин, помог мне, организовал пристрастную проверку детективов, лицензионно-разрешительной системой, после чего, «холмсы» все правильно поняли, позвонили, извинились, и свернули отношения с Мадам. Этот случай, был далеко не единственным, так как контроль за беснующейся женщиной, помогал предотвращать более крупные финансовые и репутационные потери: Мадам всюду представлялась женой генерального директора «Ойл Веста». Провальные инвестиционные проекты, типа создания модельного дома «Бон тон», все требовало быстрого реагирования, встреч с непризнанными гениями и мошенниками разных мастей, слетавшимися на богатую дуру, как мухи на говно. Впрочем нет, дурой, в прямом смысле этого слова, она точно не была. Психопатка да. Но не дура.

Поэтому называть получаемые сведения, «херней», я бы не стал. К тому же полковник, за умеренную плату, помогал мне решать и вопросы, касающиеся нашего с Ильичом охранного предприятия и детективного бюро. В этом, переценить его помощь было трудно.

Адамович, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза – для него тема была закрыта.

– Есть и ещё новость.

Адамович нахмурился и сделал нетерпеливый жест рукой.

– Пару часов назад, мне позвонил Волгин, попросил о срочной встрече, – я глубоко вздохнул. – Могу сказать, что он впервые так шифровался: звонил с неизвестного номера, и, рандеву назначил в метро.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

– ну и что? – шеф с нетерпением смотрел на меня.

– Передал сводку по Веронике, – я кивнул на папку на столе, – и, сказал, что тебя взяли в разработку.

– Меня? – Адамович дернулся всем телом.

Я кивнул.

Адамович встал и подошел к окну, повернувшись ко мне спиной и заложив руки за спину, еще с минуту он молча стоял возле него, покачиваясь на носках. Мой взгляд пробежался по кабинету, будто выискивая скрытые камеры, и снова остановился на нем. Одет Ильич элегантно и дорого: все из бутиков Третьяковского проезда, темно-серый костюм от «Китона», бордовый галстук «Феррагамо» и туфли крокодиловой кожи. Впрочем, как и всегда.

– Ты стал поставщиком плохих новостей, – сказал он, не поворачиваясь ко мне. – Какие основания?

– Не знаю, – выдохнул я. – Информация под грифом секретно. Полковник рисковал, уже тем, что выдал ее. Причём, рискнул он, не только погонами…

– Не верю, – неожиданно твердо заявил Адамович, повернулся ко мне и тяжело вздохнул: – разводит тебя твой Волгин. Денег хочет срубить, и сесть мне на шею, – он, со злостью, хлопнул себя по загривку.

Потом сделал круг по кабинету, вернулся к столу, выдвинул кресло и сел напротив меня. Я почувствовал слабый запах дорогого парфюма, кажется, это «Паша» от Картье

Хотя я и напрягся, но постарался чтобы голос оставался спокойным и бесстрастным:

– Во-первых он не мой, а твой, – ты нас познакомил. Но главное не в этом: что будет, если сказанное правда? Думаю, ты помнишь, что он хорошо нам помогает.

– А я, хорошо плачу, – раздраженно сказал Адамович. – Все, лавочка закрыта. Скоро суд, и, в его услугах, я больше не нуждаюсь.

– Мне так и передать?

– Твое дело.

Тогда я зашел по-другому:

– Ты не забыл недавние проблемы, с которыми он помог справиться? Например, когда тебя шантажировали, или потом, когда были проблемы с Тимуром – соседом по поселку. Волгин сумел его осадить. Только когда у него взяли смывы с рук, и намекнули, что он подозревается в пособничестве террористам, соседушка осознал, – что на его силу, а человек он непростой, – нашлась сила покруче, и стал вести себя прилично.

– Это было давно.

– Года не прошло, – я попытался хоть что-то прочесть в лице шефа, или услышать в его голосе. Но нет. На меня смотрело непроницаемое лицо каменного сфинкса. Либо он уже принял окончательное решение, либо сегодня не мой день, и преодолеть его сопротивление невозможно.

Адамович смотрел куда-то сквозь меня и задумчиво барабанил пальцами по столу.

– Ты не думаешь, что это весьма недальновидное решение? – не отступал я.

Ильич закурил и посмотрел на меня долгим взглядом, словно прикидывая, не нахожусь ли я в доле с полковником. Повертел в руках пачку сигарет. Снова встал и прошелся по кабинету, остановился у окна. Какое-то время молча смотрел на набережную, и покрытую льдом Москва-реку, и, когда снова повернулся, на его лице была деревянная улыбка

– Ты можешь что-нибудь добавить, к сказанному?

– Нет. Конкретная информация стоит денег…

– Думаешь стоит? – и когда я кивнул, Адамович вспылил: – Врет! – резко сказал он. – К гадалке не ходи, врет! Денег хочет! Вот и вся разработка.

– Это вряд ли, – флегматично сказал я. – Мы с тобой знаем его давно и …

– Именно поэтому! Ты не понимаешь? – не дал договорить Адамович. – Я отказался от наружки а сейчас и от прослушивания, он теряет деньги, к которым давно привык! Вот и решил меня развести… Создать проблему, а потом самому героически ее порешать, – азбука развода, еще из 90-х.

– Я остаюсь при своем мнении, – как можно дипломатичнее возразил я.

– Неужели?

Адамович быстро направился к креслу и сел напротив, положив руки на стол.

– Ну, хорошо, – голос Адамовича был холоден. – Тогда придумай, сколь либо внятное объяснение, дай хоть какую зацепку.

– Я, надеялся, ты мне её дашь… – осторожно начал я. – Ты один владеешь полной информацией, и можешь догадываться о слабом месте или о крысе. Допускаю, менты подняли что-то из прошлого, но скорее всего, эта угроза дня сегодняшнего. Нужно провести анализ всех возможных рисков. На это уйдет время. Причин, может быть множество. По любому прекрати обсуждать свои дела по телефону. Самая вероятная – ментам поступила оперативная информация, проще говоря, на тебя стуканули…

– Например, о чём?

– Кто знает? –поднял брови я. – Был бы человек, а компромат найдется.

– Ну, коль безопасник, не знает, тогда отвечу я. Нет! Ты слышишь меня? Нет! Не существует никаких причин, – в его голосе появился металл, он с силой хлопнул рукой по столу и теперь на столе лежали не две ладони, а два тяжелых кулака. – Полковник хочет денег. Впрочем, как и все менты. Это есть единственная причина!

Он сидел, навалившись грудью на стол и исподлобья глядя на меня.

– Ты, хочешь рискнуть, не «подсветить» ситуацию? – почти елейным голосом спросил я.

– А знаешь, почему?

Я, качнул головой.Конец формы

– Да потому что никакой ситуации нет. Это же ясно, как божий день!

Я задрал голову, глядя на потолок, на лампы, освещающие кабинет бледным холодным светом, на то, что мне сказать Волгину.

– Откуда уверенность? – понимая всю бессмысленность, продолжения разговора, все же спросил я. – Ты знаешь, наши возможности в последнее время, стали весьма ограниченными. Серьёзных источников информации почти не осталось: эфэсбэшника отозвали, Бортко уволился, на помощь его тестя теперь рассчитывать мы не можем, а сейчас тебе и Волгин не устраивает…

– А толку-то, от того, что эфэсбэшник сидел под крышей? Никакой помощи с Лубянки не было, зря только деньги платил.

– Так уж и никакой…

– Послушай, я никогда не ошибаюсь…

– Ты пугаешь меня. Я думал только Господь Бог, никогда не ошибается.…

– Ну, или почти никогда… – нехотя поправился Адамович. – Все, болтовню заканчивай… – он тряхнул головой. – У меня совещание с бухгалтерией.

Адамович был везучим бизнесменом – это факт, в бизнесе без удачи никуда. К тому же он сочетал в себе, что бывает весьма редко, качества хорошего бизнесмена и отличного руководителя. Сотрудники бизнес-центра его уважали и не побоюсь этого слова любили, чего не всегда можно было сказать про его партнеров и топ-менеджеров. За годы работы с ним, я уяснил простую истину: как лидер, он не приемлет в своем окружении людей с неудобным или непредсказуемым характером. Так же было с возражениями: не то, чтобы он совсем их не терпел, но переносил с трудом. С первого дня знакомства, я вел себя уверенно: без подобострастия, но и без наглости. Возможно, устраивал я его ещё и тем, что подходил под главное требование к окружающим людям – надежности. В итоге мое поведение оказалось выигрышным, и я работаю, уже втором, построенном им, бизнес-центре; при том, что Адамович, часто меняет топ-менеджмент. Возможно, проблема Ильича заключалась в его психотипе, – интуиция Габена, находится в слабых функциях и доверять этой функции, следовало с большой осторожностью. При этом все Западные типы, соционические Габены и Наполеоны, всегда уверены в собственной неуязвимости и исключительности, зачастую, собственные ощущения, для них важнее рациональных оснований. Один из них, не так давно, развалил СССР, несвоевременно затеяв перестройку. Таким же уверенным в себе, был и Адамович.

Наш разговор прошел по классике: любое отрицание его утверждений вызывало агрессию. Разве я этого не знал? Знал конечно, но, с задачей не справился. Ну и что мне теперь делать? Остается ждать, чтобы повторить попытку в ближайшее время; при этом надо спешить, ведь неизвестно, сколько его осталось.

Сегодня, любые аргументы бесполезны. Когда дело касается денег, или, возможности сэкономить («сэкономил, значит заработал» – одна из любимых присказок Ильича), доводы логики, перестают быть значимыми, и вызывают одно раздражение. Права, истинно права была Наташа, предупреждала ведь…

А еще, беспокоила мысль, почему он так уверен, что договорился, с неадекватной женой. Кстати, а не могла ли она, что-либо слить ментам? У нее-то, компромата, должно быть предостаточно.

– Как скажешь, – я решил закругляться, и сосредоточился на единственной вещи. Держать лицо.

Аккуратно сложил в папку, брошенные на стол, листы бумаги, встал, пробормотав: «пропущу через шредер», и не глядя на шефа, пошел на выход.

– Подожди.

Я обернулся.

– Чем завтра делаешь? – в его голосе неожиданно прорезались, отсутствующие до этого, нотки добродушия.

Я удивленно смотрел на него:

– Работу работаю.

Ильич усмехнулся:

– Ну да, ты же у нас невъебенный труженик… – и слегка стукнул по столу, дорогущей ручкой «Паркер». – Может в Завидово съездим? Развеемся. Я попрошу Рами, охоту, с вышки, организует…

– Завтра пятница… – напомнил я.

– Ну и что? Отгул возьми. Законом не запрещено.

– Отгул за прогул, – невесело посмеялся я. – Не вопрос.

– Тогда, завтра утром, в десять, я за тобой заеду, – он встал из-за стола. – Заодно познакомлю с новым сотрудником.

А вот это уже интересно.

– Что за сотрудник?

– Увидишь.

– До завтра.

«Экономист хренов, – думал я, подчеркнуто плотно закрывая за собой дверь. – Сэкономит он, блядь, на собственной безопасности».

Кабинет шефа я покидал с тяжелым настроением, размышляя о том, что мне сказать Волгину. Как отблагодарить за ценную информацию? Адамович – есть Адамович. Деньги, как он сам любил повторять – его первая любовь, единственное хобби и главный интерес в жизни. Именно за это, многие его недолюбливают: партнеры по бизнесу, разного рода чиновники, и те, кто хотя бы и с натяжкой, могли называться его приятелями.

– Отхватил? – ядовитым голосом поинтересовалась Наташа.

– Ты была права, – я склонил голову, признавая поражение.

Я, вышел из приемной, и пока дверь, ведомая доводчиками, медленно закрывалась, услышал, как по громкой связи Ильич отдал распоряжение:

– Ко мне никого. Меня нет.

– Хорошо, Александр Ильич.

Некоторое время постоял в задумчивости, автоматически вынул из кармана айфон, чтобы позвонить Волгину. И тут же сунул его обратно: «а, что я скажу?».

Мимо проходили сотрудники дирекции, почтительно здороваясь со мной… В коридор вышла блондинка, в черных кожаных брюках, обтягивающих длинные стройные ноги – Алиса, новый секретарь административного департамента. Сразу после новогодних каникул, я проводил с ней собеседование. Интересная и сексуальная девица, лет двадцати… неожиданно я встретился с ней взглядом. Взгляды, на мгновение, зацепились друг за друга, но этого было достаточно, чтобы понять, в койку затащу. Я всегда это заранее чувствую. Заодно совмещу приятное с полезным: и секс и завербую агента.

До Алисы, секретарем в этом департаменте была Карина, фигуристая брюнетка с чрезвычайно большим достоинством – бюстом, наверное, четвертого размера. Её взяли по протекции уважаемого человека – главного окружного пожарника, от которого, что вполне понятно, мы, с нашим большим многоэтажным хозяйством, сильно зависели. Карину, приняли на работу, без собеседования, – мохнатая лапа сделала свое дело. На протяжении года я проявлял к знойной армянке аккуратный интерес, старательно пряча его от любопытных глаз, которых в бизнес-центре предостаточно… Увы, не срослось, зато, как я узнал позже, получилось у Ильича: после какой-то вечеринки в дирекции (я в это время загорал на Кипре), Ильич пригласил несколько человек продолжить праздник к себе домой, за город, его жена как раз была за границей. Среди приглашенных оказалась и Карина, и как мне позже рассказали небезучастные товарищи, из спальни Адамовича, всю ночь разносились стоны черноволосой красавицы… То ли пожарник что-то узнал, конкурировать с миллионером ему было не с руки, то ли произошло что другое, но вскоре красотка уволилась. Мне, про интрижку, Ильич, ничего не рассказал, думаю потому, что периодически, за это же, ругал меня: любителей заложить безопасника генеральному, более чем достаточно.

Ну да ладно, – дела прошлые.

А сейчас, в кабинете, меня ожидали Евменов с Фоминым. Очередное ЧП, произошло на трассе «Дон», неподалеку от Видного, на охраняемой нами АЗС. Это уже было третье с начала года нападение: барсеточники грабили машины, грабили нагло, днем, во время заправки. Дважды, ограблениям подверглись женщины, обе на дорогих иномарках. Эта банда работала на двух машинах, по виду это парни с Кавказа. И в этот раз все было, как всегда, молотком разбили стекло «Порше», забрали дамскую сумочку, и в ней около 150 000 рублей… вот только в салоне, в это время находился ребенок. Сам понимаешь, дело стало резонансным. Ясно же, что один охранник, к тому же у него пост в мини маркете, безопасность на АЗС не обеспечит, а второго он брать не хочет. Но владелец заправки, он работает по франшизе от НК «Татнефть», претензии предъявил нам. Типа, люди, скоро перестанут заправляться у меня – это прямой убыток, ну, и тому подобное… Мне самому придется ехать к нему, улаживать конфликт, что-то наплету об усилении, о наблюдении… надо его успокоить, мои замы этого сделать не смогут. Придется поехать и в Видное в местное ОВД, на территории которого находится АЗС, договориться, либо с начальником, либо с замом по розыску, о помощи. Платить за это, конечно же придется из своего кармана.

Закончив с делами ЧОП, я даже не успел выпить кофе, как появился Корнеев: теперь, после увольнения Витковского, он отвечает за оперативную работу.

– Что-то случилось? – спросил он, едва взглянув на меня.

– Проблема на заправке, – информацией, полученной от Волгина, я делится не собирался. – Барсеточники, в третий раз бомбят клиентов на АЗС. Но второго охранника, хозяин брать не желает. Не выгодно ему, а претензии предъявляет.

– Коммерс, есть коммерс…

– Ярик, ты не о том думаешь. Он нам неплохие деньги платит. Под охраной три его объекта, а проблемная только АЗС. Ты лучше напрягись и скажи, у тебя нет никого в подмосковном главке, или на крайняк в ОВД Видное?

– Подумаю. Надо перетереть с людьми, – ответил он.

– Подумай. Только мне это надо сегодня … День не задался, одни неприятности. Поэтому не говори, что и у тебя проблемы, – я покачал головой. – Давай с коммерческих заказов

– Половину дня, я с ребятами, пас гниду в Высотке на Кудринской площади. В 10.20 он вышел из дома, пошел к метро, на «Баррикадную», по дороге не шифровался. Поехал в «Детский мир». В магазине ни с кем не встречался, мы боялись потерять и плотно опекали. Купил детям подарки, и на такси вернулся обратно…

– Сучонок… На подарки у него деньги есть, а рассчитываться с долгами не хочет.

– Ну ты сравнил! Это разные деньги. Подарки даже на компромат не тянут. Хозяйка, из квартиры не выходила, дети соответственно тоже…

– Согласен, – кивнул я. – Настроение у меня плохое. После магазина вы точно, его не упустили?

– Нет. Такси вовремя подвернулось. Вечером отчет и счет за такси ребята предъявят.

– Ладно. Смотри, этот мошенник, хоть и бывший, но все-таки из ГРУ. Нельзя чтобы он вас срисовал.

– Да мы тоже не с улицы. Закурю?

– Ярик, вали к Евменову и дыми там. А у меня зона свободная от курения, – запротестовал я. – Надеюсь…

Он кивнул головой, и убрал в пачку сигарету, которую мял до этого в пальцах

– Что на складах нашего дорогого Саида? Нашли расхитителя капиталистической собственности?

– Склад в Апрелевке пасут двое ребят. Они на машине, пока ничего подозрительного.

Я вроде бы слушал его, но при этом слышал не всегда… в голове крутилось одно и тоже – с какой стороны подступиться к тревожной информации Волгина, кто инициатор оперативной разработки? И по-всякому выходило, что сегодня, мне сказать Волгину нечего.

Глава 4

Глава 3. Завидово

Я проснулся рано утром с больной головой и ощущением надвигающихся неприятностей. Сел поудобнее прислонившись к изголовью кровати. Индийская «Тагара» вместе с «Донормилом» выспаться не помогли, всю ночь снились кошмары. Подумал, что так и не научился добиваться релаксации аутотренингом, хотя кажется, чего проще: «Я совершенно спокоен. Мои руки тяжелые и теплые. Руки и ноги расслаблены и ощущают тепло. Дыхание совершенно спокойное и равномерное…». Тьфу блин, долго. Взял с тумбочки бутылку «Боржоми» и запил таблетку цитрамона, немного подумал и выпил вторую. Надо попытаться заснуть, я повернулся на правый бок, и вместо того, чтобы считать овец, стал вспоминать 83 форму тайцзицюань Чэнь. Уверяю вас, мысленное выполнение формы, помогает уснуть быстрее, чем аутотренинг Шульца, или счёт овец. Так и случилось.

Адамович позвонил мне в восемь часов, сказал, что, через час подъедет ко мне; встречу назначил на пересечении Ленинского проспекта с улицей Лобачевского.

Времени на раскачку не оставалось: десять минут заняла разминка – растяжки, отжимания на кентусах и пальцах и конечно пресс. Ещё несколько минут потыкал пальцами в настенную макивару и поспешил в ванную. Подставил лицо под колючие струйки холодной воды. Когда терпеть холод стало невмоготу, переключил кран на горячую воду. Намылился с ног до головы, ванная заполнилась паром. Потом долго умывался, словно пытаясь смыть негатив, нахлынувший в последние дни; взял, с полки под краном, бритву «Жилет» и баллончик с пеной для бритья, протер запотевшее стекло, оглядел себя, хотел улыбнуться (каждое утро должно начинаться с улыбки и позитивного мышления), но получилась довольно жалкая гримаса. Зеркало не обманешь, несмотря на пять-шесть еженедельных тренировок на животе появился жирок, а по бокам обозначились складки. Фигуру делает диета и только диета, а я, как не в себя, ем сладкое. Наверное, это стресс! Все, с понедельника, нет! прямо сегодня, сажусь на диету: считаю калории, не пью пиво и не жру сладкое.

Морщась, выпил два сырых яйца, без соли и чашку кофе с сахарозаменителем. Вот оно, – утро новой жизни! Интересно, насколько меня хватит? Я шагнул к окну и опустил жалюзи, термометр за окном показывает минус десять, через щели в деревянной раме (давно надо заклеить окна или поменять на пластиковые), хорошо слышно, как на улице тоскливо завывает ветер. Автоматически опустил жалюзи, меня не покидало чувство опасности. Возможно, сработал инстинкт. Я ненадолго задумался об этом и отошел от окна: «а может, это паранойя?»

Слишком серьезные неприятности свалились на мою голову.

Собрался я быстро, снял с вешалки, надел через плечо и застегнул оперативную кобуру с травматом ПСМ, накинул серый пуховик «Балдессарини» и поднял с пола собранную вечером сумку. Можно ехать.

Перед выходом я еще раз посмотрел в зеркало. Выглядел я, как ни странно, бодрым и свежим.

Тихо подхожу к двери прикладываю ухо и прислушиваюсь – тишина. Выглядываю в глазок – на лестничной площадке никого нет; то, что пистолет давит на ребро, внушает дополнительное чувство уверенности. Я открываю дверь и выхожу из квартиры. В нижней части двери, оставляю метку, из обломанной зубочистки.

Тихо ступая; в зимних ботинках «Тимберленд», это сделать не трудно, спускаюсь пять лестничных пролетов вниз, прижимаясь к стене с ладонью на рукоятке пистолета. Чувствую, как потеет спина.

Опасения напрасны. Меня никто не караулит: в подъезде холодно, нет даже наркоманов, которые периодически тусуются здесь с бульбулятором: я, единственный из жильцов, гоняю их… Начальник ОВД, сказал, что мне не стоит этого делать – опасно, к тому же это является работой милиции. Но что мне остается, если, несмотря на знакомство с высокими милицейскими чинами, помощи от ментов так не дождался, а терпеть наркош в своем подъезде – не в моем характере. А может эти пацаны на связи у оперов из отдела по борьбе с наркотиками, и тогда мне уж точно не помогут – опера прикрывают свою агентуру. Не знаю. Сейчас не это главное.

Подъездная дверь открывается с маниакальным скрежетом, и я, внимательно осмотревшись, и, вдохнув полной грудью ледяной воздух, выхожу на улицу.

Фонари окутаны морозной дымкой, и, хотя термометр показывал минус десять, из-за сильного ветра кажется, значительно холоднее. Под ногами хрустит снег, и я чувствую, как затуманиваются глаза. Чертова погода!

Дорожки с утра еще не расчищены, и я с трудом передвигаю ноги в глубоком снегу. Пуховик и застегнут до самой шеи, но ветер достаточно быстро проникает и под куртку.

Когда я подходил к «РИО» зазвонил телефон, я достал его окоченевшими пальцами – Адамович.

– Слушаю.

– Привет, Бугаев! —бодро приветствует меня шеф. – Не замерз?

– Окоченел. – шмыгая носом, ответил я.

В ответ слышу довольное ржанье, у Адамовича хорошее настроение:

– Я на джипе. Стою на остановке.

«Ну не на «бентли» же ты будешь в этакую метель» – ворчу я, убирая телефон в карман, и ускоряя шаг. Вижу, как на противоположной стороне Ленинского проспекта на аварийках стоит джип. Это, последняя купленная Адамовичем игрушка: «Мерседес -Бенц G – Класс АМG Brabus 800». Кузов и диски черного цвета, под капотом спрятан двенадцатицилиндровый двигатели битурбо.

Между утренним звонком Ильича и его появлением на остановке прошло пятьдесят семь минут. Адамович всегда пунктуален, чего не скажешь обо мне.

Подхожу к безупречно чистому, сверкающему, с тонированными стеклами «гелику», за рулем которого мой шеф. Открыв заднюю дверь, бросаю на черное кожаное сиденье сумку и забираюсь сам. Салон, тесноват, и при моем росте, особо здесь не развернешься – это не мой «ландкрузер» и уж тем более не «Кадиллак Эскалейд» как у Буракова и Саленко. Адамович, в общем, человек весьма прижимистый («поэтому и богатый» – так я оправдываю его скупость), купил дорогущий «гелендваген», по случаю, у сбегавшего в Англию знакомого.

За этого господина всерьез взялись правоохранительные органы: через банк, счастливым совладельцем которого он являлся, за границу вывели «хулиарды» рублей, и, опасаясь ареста имущества, тот срочно распродавал дома, автомобили и яхты. Срочно значит дешево, вот тут-то Ильич, и подсуетился.

– Что-нибудь побольше, чем этот уазик, купить не мог? – ворчу я.

В салоне гремит музыка. Адамович поворачивается ко мне:

– А ружье?

– Ну нах! Не хочу яйца морозить? Я, посижу на базе, водку попью.

Адамович, недовольно жмет плечами, охота и рыбалка, для него святое, он искренне не понимает, как можно упустить такую возможность. Забойный ритм закончился, и из динамиков несется «Все будет хорошо». В его машине, по обыкновению играет «Русское радио».

– Да, сделай ты потише!

– М-да, – недовольно пробурчал шеф, убавил звук и кивнул на пассажирское сиденье, – знакомься, это Альбина.

И только тут я увидел, что рядом с ним, на переднем сиденье, расположился не водитель, а незнакомая блондинка.

– Здра-а-сте! – растерянно протянул я.

– Привет! – красивая молодая женщина повернулась и посмотрела на меня насмешливыми глазами. – Зовите меня Алей.

– Извините за лексику, думал – это Юрий Дмитриевич штурманом устроился…

– Пенсионера я отпустил, пусть отдохнет, – сказал Ильич.

– Заботливый, – пробухтел я.

– Аля, познакомься и ты! – сказал шеф – Денис, человек с богатым внутренним миром и активной жизненной позицией. Пользуясь успехом у женщин, блаженствует, получая от бытия полнейшее удовлетворение. Но! – Ильич потряс указательным пальцем, – Денис, не почивает на лаврах, он расширяет горизонты восприятия, и стремится познать непознанное, другие миры – тут Ильич ткнул пальцем в потолок, и добавил – можно сказать потусторонние. Поэтому, для просветления он летает в Китай медитировать…

Ничто не дрогнуло в моем доброжелательном лице:

– Завидуй молча, – только и сказал я.

– Почему не в Индию? – удивилась Аля

– Ты права, лучше бы в Индию…, – не без сарказма продолжил шеф. – Почистил чакры что ли… Тогда бы подсказал мне выигрышный билет в лотерее. Я решил его проверить недавно, открыл он третий глаз или нет? А-а-а, – Ильич небрежно махнул рукой. – Не смог. Джекпот с такими способностями не выиграешь. Зря на него понадеялся.

– А про чакры ты откуда знаешь? –Заподозрить Адамовича, в интересе к эзотерике, я не мог.

– Бывшая жена, Свадхистану, постоянно чистила и раскрывала, – сквозь зубы ответил Ильич.

«Не такая уж и бывшая» – подумал я и спросил:

– Раскрыла?

– Кто знает.

– Спасибо! Красиво изобразил меня. Тебе бы картины писать начальник…

– Обращайся.

– Денис, вы не волнуйтесь, – засмеялась Аля. – Саша, рассказывал о вас много хорошего.

– Я уже понял, – напускно-обиженным голосом протянул я.

– И, да, у меня есть права, – добавила она. – Так что, с водителем, вы, почти не ошиблись.

Правильный овал лица, светло-голубые глаза, длинные ресницы и маленький нос. На вид тридцать с небольшим, среднего роста, в синих джинсах, и, несколько мешковатой красной куртке. Её длинные белокурые волосы, перехваченные лентой на затылке, спадали на спину. Аля широко и добродушно улыбалась. Вот ведь как бывает, перед разводом у Ильича проявился отменный вкус. Она была очень красива и пахло от нее дорогими духами – «Noir» Тома Форда. Устоять, перед такой женщиной, я бы не смог.

Похожа на французскую актрису, Мишель Мерсье, из давным-давно ушедшего, золотого века французского кино.

Так я познакомился с Альбиной Орловской.

Когда Аля отвернулась, я спросил Ильича:

– Чего не предупредил-то, барин?

В ответ услышал нечто нечленораздельное.

– И все же, зря ты без водителя, – продолжил я. – Снегопад, дорога тяжелая, а я права не брал.

– Сам управлюсь, – Ильич включил поворотник, в ожидании, когда загорится зеленый, повернулся к Але и нежно улыбнулся, – если что, Аля подсобит.

Я никогда не думал, что он может так улыбаться.

– Ну, подсобит, так подсобит…

– Мальчики, вы не против если я закурю? – спросила Аля, вытаскивая пачку «Мальборо».

Мальчики не возражали.

– Кто-нибудь будет? – спросила девушка, приоткрывая окно.

– Я не курю, а Ильич, который год бросает, – ехидно заметил я. – Даже в Израиль, за помощью, к специальному шаману летал… Вот сейчас и проверим! Ильич, ты как? – почти участливо спросил я. – Покуришь?

– Держусь, – мрачно ответил Адамович.

– Ну держись.

Альбина глубоко затянулась и откинулась на спинку сиденья. Ильич, все же взял сигарету и нерешительно покрутил перед глазами. Видно, что ему очень хочется курить, но он борется с собой, пытаясь силой воли погасить желание: поднес сигарету к носу, втянул ноздрями воздух, и… вернул ее Але.

– Мужчина! – похвалил я.

Красный свет сменился зеленым, Адамович опустил рычаг АКП вниз и «гелендваген», распугав окружающий транспорт оглушительным клокотанием выпускной системы, дерзко вклинился в поток; нас, конечно, пропустили; потому что нет более угрожающей машины, чем этот брутальный «кирпич» чёрного цвета.

Часы показывали девять минут десятого

Несколько минут спустя мы пересекли проспект Вернадского, проехали МГИМО, наш путь лежал на север, к Аминьевскому шоссе и дальше через Мневники и улицу Народного ополчения. Улица выводила на Ленинградское шоссе, по которому нам предстояло тащится долгих сто пятьдесят километров. Долгих, потому что по такой погоде, никак по-другому быть не могло.

Часы показывали девять двадцать.

Я снял с себя куртку, расстегнул кобуру на плече, бросил ее на сиденье, сунул ПСМ, в боковой карман куртки и снова надел ее.

За легким трепом не заметил, как мы нырнули в тоннель под Кутузовским проспектом и выскочили на Рублевское шоссе, и через какое-то время, позади, уже остается Серебряный бор. Покрышки с хрустом подминали под себя полотно дороги, а я удобно устроившись на сиденье, некоторое время смотрел в окно.

«Русское радио» передавало тошнотворную попсу, я не выдержал и скорчив, приличествующую просьбе гримасу, предложил:

– Может сменим радиостанцию?

– Давайте, – легко согласилась Аля и покрутила настройки. Высветилось слово Шансон, Успенская пела о том, как сядет в кабриолет, следующим шло радио «Джаз», одну за другой Аля забраковала еще несколько станций, пока не добралась до радио «Relax» – звучала трансовая композиция группы Gabin – La Maison.

– Оставьте, плиз-з-з, – попросил я. – Это очень крутые итальянцы. Недавно был у них на клубном концерте. Весь зал подняли танцевать.

– Хорошо.

– Играют лаунж музыку, в традициях Cafe Del Mar. Ибица, понимаешь – мечтательно вздохнул я, – это вам не Завидово зимой.

– На Ибице не была, – покачала головой Аля.

– Какие ваши годы, съездите, – пообещал я. – Хотя лично я, предпочитаю Кипр.

В очередную пробку мы встали у метро «Сокол»: здесь идет большое строительство – копают Алабяно-Балтийский тоннель.

Удобно устроившись на сиденье, я некоторое время смотрел в окно. Потом взял айфон и набрал номер своей приемной.

Трубку подняла Олеся

– Доброе утро! Департамент…

– Доброе! – перебил я. – Олеся, я в командировке, так что буду на мобильном. Но лучше меня не беспокоить. Окей?

– Хорошо, Денис Сергеевич!

– Да, и еще… забыл совсем, – я почесал телефоном лоб – Предупреди Евменова, что он остался за старшего…

И нажал на отбой.

Наконец, «гелик» свернул на Ленинградку, справа остался торговый центр «Метрополис», и мы на скорости 100 км/ч, выскакиваем на широкое Ленинградское шоссе.

Мелькают и проносятся мимо знаки, предупреждавшие о съезде на МКАД, перестраиваемся в левый ряд, и, встаем в новую пробку, на этот раз на въезде в Химки.

Глаза слипаются, я вместе с певицей мурлычу себе под нос «Джонни, оу, е»., наваливается дремота, обволакивая сознание и погружая в приятную дрему, «Джонни, оу, е».

Когда я проснулся, то увидел за окном все то же затянутое темными облаками небо, и грязные сугробы на обочинах. «Это тебе, Денис Сергеевич, не Кипр, и уж тем более не Ибица» – поморщился я. Басовито и раскатисто рокотал двигатель, мы ехали далеко за городом.

Вокруг тянулись заснеженные поля и неухоженные деревушки. Лавируя в потоке машин, мы бойко катили все дальше от Москвы, вместе с тысячами других водителей: большегрузов, автобусов и легковушек, стремящихся в пятницу, пораньше, успеть вырваться из столицы до начала серьезных пробок.

По правой полосе, нас обгоняет серебристый внедорожник, чувак несётся на бешеной скорости, играя в шашки и не обращая внимание на погодные условия. Это был «ренджровер».

Адамович разозлился, сильнее нажал на газ, стрелка спидометра рванулась к ста двадцати, одновременно увеличилась громкость роскошной аудиосистемы Burmester. Из-за скорости мы чуть было не влетели под фуру, с белорусскими номерами. У меня внутри все перевернулось.

– Боже, – испугалась Аля.

Перед нами, по левой полосе дороги совершают затяжной обгон три грохочущие громадины – большегрузы «Скания», прицеп последнего яростно мотается из стороны в сторону, как собачий хвост, наконец они снова выруливают на правую полосу, и мы летим дальше. Адамович моргает дальним светом, сгоняя тихоходов из левого ряда; большинство водителей, заметив наше приближение в зеркале заднего вида, подавали вправо освобождая полосу; к упрямым он опасно садится «на хвост», сближаясь нависает капотом над задним бампером, и басовито рычит двигателем.

Но смельчаков мало, в основном все уступают полосу лишь только увидев сзади «гелендваген».

– Шумахер! – не выдержал я. – Угомонись! На тот свет еще успеем.

Ильич, нахмурился, но скорость сбавил. В машине воцарилось молчание

А я борюсь со сном, прикрываю глаза и думаю обо всем сразу: о предстоящем разговоре с Ильичом, о Свете, о дочке, о том, как бездумно и бездарно проходит моя жизнь – постоянный день сурка. Вроде бы не тупой и не лентяй, кручусь как могу, бывает, что и по семь дней в неделю. Вот только работаю, в основном, не на себя. Фишка в этом. Свой бизнес остается, на заднем плане, как бы между строк, к тому же, если честно, он мне не особо интересен. Хочется масштабного проекта.

А еще хочется любви! И я вновь погружаюсь в сладкие мечты. Чтобы как в кино: большой и чистой. Которую я испытал когда-то, впервые увидев Лизу, а раньше, бывшую жену. Но этого нет. Нет любви, нет и настоящего дела. При этом, выходя из убогой пятиэтажки, на улицу, я играю роль успешного человека, тех пор, пока снова не возвращаюсь в хрущевку. Знаю, по натуре я не бизнесмен, а хороший, надеюсь, очень хороший, менеджер, то бишь управленец, и, поскольку работаю в связке с Адамовичем, было бы логично предположить, что его успех, станет и моим. Так я и думал раньше. В жизни оказалось сложнее. Троим заместителям, Адамович построил коттеджи по соседству с собой, а мне дал обещание, купить хорошую дачу… не прояснив, где и когда. Надеюсь, что не в районе Павловского Посада. Проблема состоит и в том, что я не привык, да и не умею просить за себя, для меня это словно наступить себе на горло. Раз обещал, значит помнит и в итоге рассчитаться. Кроме того, мне обещаны акции «Ойл Веста», по стоимости – это дорогая квартира или коттедж, но и акций я пока не увидел, поэтому все чаще меня посещают сомнения, а не кинет ли он меня? Примеров, когда кидают друзей, не счесть. Ведь он обманывал и меня, причем ни раз, по мелочам правда, но все же… Кто-то недавно сказал, что Адамович держит меня как прокладку, между собой и неприятностями, когда использует выбросит. Но, об этом, я стараюсь не думать… В любом случае, уйти сейчас, я не могу, – останусь без дачи и акций. За что же тогда я работал столько лет, рисковал, подставлял голову под пули… Есть и вторая проблема: в бизнес – центре находится оружейная комната и перенести ее куда-либо, было-бы очень сложно. А охранное бюро без оружия никому не нужно. Вот и получается, что я повязан по рукам и ногам. Такая вот ботва!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.