Вадим Рекун
Я знаю, что жизнь лишь начало…

«Из тепла к окаянному холоду…»

Из тепла к окаянному холоду
Пробираюсь я день ото дня,
Расстелила нам зимушка бороду,
В царство снега с собой заманя.

Вновь могилами свежими высятся
Сплошь сугробы, в январь восстают,
И печалями тихими красится
Захудалый житейский приют.

От зимы и глазам очень голодно,
Словно кости остались от древ,
Сеет солнце фальшивое золото,
Только светом на окна осев.

Ты прости меня, ночь непроглядная,
Не с тобой уж по свету ходить,
Распростерлась лишь гладь неприглядная —
Не берлоги, так гнезда нам вить.

«Опять весна, опять дожди…»

Опять весна, опять дожди
Землю полощут, умывают.
Видали все б эти вожди,
Что в этих грядках впрок сажают!

Собака куцая бежит,
Но вот бороздами лишь ходит,
Ничто на сердце не лежит —
Весна лишь с громом песнь заводит.

То неподъемный капитал,
Клондайк под небом-таки прямо,
Где лук дорогу пробивал,
Черна земля тут, как Обама.

Но не досуг сие, мой друг,
А благодатные припасы:
Когда все цены вверх ползут —
Растим съедобные прикрасы.

Земля поди не подведет,
Испокон веку нас кормила,
Ворона с ветки что-то ждет,
Зевая, словно ночь кутила.

«Хотелось мне хоть в чем-то, хоть немного…»

Хотелось мне хоть в чем-то, хоть немного
На время обрести сплошную твердь,
Но предо мной – нехожена дорога,
Нога где утопает, словно жердь.

Так многое иссякло и не сбылось,
Как все ступени снегом замело,
Ушло за поворот и где-то скрылось —
Так вышло, что я жил себе назло.

И полюбилось жить мне праздной жизнью,
Вершин больших не стал я ожидать,
Бежал годами беззаботной рысью,
А нужно, видно, было поспешать.

Кругами шел не теми я, споткнувшись,
Хотелось бриллианты все собрать,
Теперь, в тупик уж ведомо уткнувшись,
Не разумею, дальше что и ждать.

А те круги, что издали манили,
Со временем свернулись все в петлю,
Что для меня в острогах бесы свили,
Кругами ада жил я, но терплю.

Претерпевая прочие лишенья,
Я понял, какова цена даров,
Я восхвалял лишь в жизни прегрешенья,
Не избежал и груза жерновов.

Простая жизнь за горло ухватила
И понесла по каверзным местам,
Молилась мать и в ночь глаз не сводила,
А я прибился явно не к орлам.

Я променял наглаженные брюки
На три полоски белых «Адидас»,
И пристрастились к пьянке мои руки,
Я как-то ярко вспыхнул и погас.

Но нужно было все мне да и сразу,
Не возжелал стремиться я и ждать,
В себя вливал какую-то заразу.
Ну для чего я жил – мне не понять.

Теперь уже мне многое закрыто,
Все те, с кем греховодил, не у дел,
Но не сказать, что прошлое зарыто,
Все ж отыскал искомый там предел.

«Уж ветер затих в паутине…»

Уж ветер затих в паутине,
И плавится свежий асфальт,
Найтись бы остуженной льдине,
Чтоб выжатым телом припасть.

С утра к нам направилось солнце,
Срывая всю влагу в пути,
И бедная муха в оконце,
Все бьется, пытаясь уйти.

Тут воздух, гнетущий смолою,
С жары искажаясь, плывет,
Такою нещадной порою
Лишь дьявол под лютни поет.

Взывает природа устало
К дождю от жестоких небес.
Как свежо в лесу сразу б стало,
О, как обновился бы лес!

Но мы, как и прежде, бессильны
Влиять на небесный ток рун,
Но летние дни так прицельны —
Пронзают жарой, как гарпун.

На выжженной солнцем поляне,
На мутной цветущей воде
Купаются лилии в ванне,
Как розы цветут на гряде.

«Я знаю, что жизнь лишь начало…»

Я знаю, что жизнь лишь начало,
Всего лишь какой-то этап,
Надежды, конечно же, мало,
Что с неба к нам спустится трап.

Мерещатся райские кущи,
Как вижу над храмом восход,
Но выси, как прежде, гнетущи,
И тянется медленно год.

Кресты над церквями сияют,
Я вечность увидел во мгле,
Где каждого гостя встречают
Улыбками, как на земле.

«Дыши, отпетая, со мною…»

Дыши, отпетая, со мною,
Бренчи, никчемная пора,
Примерь наряд, не будь нагою,
Весна с повадками вора.

Зима, как есть, свела с тобою,
Разлились речки из горла,
С моей отверженной звездою
Плетнем на душу мне легла.

Рыдает агнец, снег не юный,
Но по утру еще снежит,
Проник в бетонные дождь дюны,
Апрель всецело суд вершит.

Ломает лед он по озерам,
Сосульки с крыш кидает вниз
И с нескрываемым задором
С ручьями входит на карниз.

Не зацветет весна со мною,
И запоздалый ледоход,
Опять проходит стороною
Дробящий душу мне восход.

А помню, да, то были весны:
Как изгалялся, как кутил!
А тут поправишь как-то космы —
Дай бог, до пятницы б дожил.

Утрата сил, и не минуешь
Остаток из неспешных дней.
Зачем, весна, скажи, балуешь
Напрасной ласкою своей.

«Беглые странники сумрачных звезд…»

Беглые странники сумрачных звезд,
Пыль от далеких светил,
Путь наш – кометы обугленный хвост,
Бог нас из тьмы сотворил.

Тьма бесконечна, наш скромный приют
Виден ли в тьме неземной?
Сложно обресть в пустоте ведь уют
Тут, на планете одной.

Тысячи звезд, как лампады, горят,
Свет их далеко идет,
В Млечном Пути средь созвездий не спят,
Чернь из белков свет сосет.

Твердь из остывших осколков огней,
В шар вдруг скрутилась земля,
Нет осознания вечности дней,
Вспышка – момент, жизнь моя.

Как одиноко бывает смотреть
В дико бескрайний предел,
И остается себя только греть
Тем, что рассудок хоть цел.

«Залегла луна в свою берлогу…»

Залегла луна в свою берлогу,
На подушку тучек разлеглась,
И собака, ведая дорогу,
Поджимая ногу, поплелась.

В глазах укор читается и горечь,
Ты ее ведь предал, человек.
О, какая редкостная сволочь
Прожигает где-то там свой век!

Ты обрек ее на злую участь:
Скоро снег и к ней уже придет.
Научились боль рождать и мучать,
И ее теперь никто не ждет.

Несмотря на тягостную долю,
К каждому с надеждою бежит,
Не озлобилась, познала волю,
Что отбор естественный вершит.

Коль умрет, то вряд ли кто заплачет,
Не скулит, ведь не к кому взывать,
Лишь еда по-прежнему маячит
Да под голод хочется лежать.

«Болен я уж новою любовью…»

Болен я уж новою любовью —
Нет числа страданиям моим.
Образ твой поближе б к изголовью —
Мыльным пузырем исчезну с ним.

Ты мой Рим, немыслимо желанна,
Отравляешь воду и вино,
Словно пьешь ее опять из крана,
Для тебя в размере я зерно.

Соль из всех морей и океанов
Словно вся в глаза проникла мне,
Как в огне зияющая рана,
И, себя отвергнув, жду на дне.

Мне бы от тебя уйти подальше,
Чтобы от любви не изнывать.
Я увяз в тебе, как руки в фарше,
Остается только мне желать.

А по мне-то этот выбор сложен:
Жить тобой, одной тобой дышать.
Без любви твоей я меч без ножен,
Коим можно яростно махать.

«Ты не думай, больше не увижу…»

Ты не думай, больше не увижу,
Растворюсь стремглав, схватив мобильный,
Нареканий больше не услышу,
Мой уход всегда довольно сильный.

Ты сказала: «Нет в тебе мне пары».
Что с того? Таких на свете много.
Я включу в ночи большие фары —
До чего ж избито все, убого.

Нет, не буду горем упиваться.
Что с того? Одни на этом свете.
Ты сказала: надо убираться,
За себя я тоже не в ответе.

Фонари подсветят мне дорогу,
Вейп курю и быстро удаляюсь.
Знаешь, строй там дальше недотрогу.
Ревет мотор, я с полотном сливаюсь.

«Мне так не хватает твоей красоты…»

Мне так не хватает твоей красоты,
Улыбки, сияния глаз,
Богам лишь смешно от моей суеты,
От обрывков непонятых фраз.

И пусть ненароком тебя полюбил,
Спасти бы, что было у нас,
Но я из иллюзий тебя сотворил,
Из граней, как горный алмаз.

И нет мне спасенья от долгих ночей,
От дней, что идут все в отказ,
Познать бы мне ту, для которой ничей,
Да вставить в оправу сейчас.

«Земля остыла и не плодоносит…»

Земля остыла и не плодоносит,
Устала и не ждет тепла,
Все ниже солнце луч проносит,
И тяжелее облака.

Все медленнее и степенней,
И жизнь меняться не спешит,
Лишь снег, как будто очищенье,
Над мертвым городом кружит.

«Готов дорожным камнем стать…»

Готов дорожным камнем стать,
Лежать у твоих ног,
Читать рельеф твоих подошв,
И ритм твоих шагов

Среди других распознавать.
Я выучить готов
Все то, что связано с тобой,
Прекрасный образ слов

Готов создать я для тебя,
Их смысл так важен мне,
И даже мог распятьем стать,
Прикрученным к стене.

Но что с того? Любовь моя
Не стоит и гроша.
Совсем не нужен я тебе,
А ты мне так нужна.

Как гвозди мне вгоняешь в гроб,
Кидаешь ты слова,
Не заколачивай, постой,
Дай выдохнуть сперва.

«Ночью рокот заметно ближе…»

Ночью рокот заметно ближе
И темнее мое лицо,
И фонарный тандем бесстыжий
Рыжим светом скребет крыльцо.

Беглый месяц еще качает
Разгоревшийся хор из звезд,
И Создатель не возвещает,
Скоро ль вылезет певчий дрозд.

Супротив ветра я шагаю,
И разносится сполох дум,
Ничего же не успеваю,
Оттого и пылает ум.

Час-другой – засветлеют зори,
И ослепнет небес навес,
И предвидится, что все хвори
Поутру растеряют вес.

«И были мы в одном саду…»

И были мы в одном саду
С тобою вместе утром рано,
Я целовал тебя в бреду,
Казалась ты мне без изъяна.

И так же вместе мы сейчас,
Пусть сад уже ласкает осень,
Но эта осень не для нас,
Хоть на работу ровно в восемь.

Но я вернусь, опять приду,
Чтоб у небесного камина
Познать священную звезду
В созвездье райского жасмина.

«Свою ладонь мне протяни…»

Свою ладонь мне протяни,
Мой друг. А помнишь, как все было?
Неслись шальные наши дни,
И жизнь нас вольная манила.

Да, брат, не те уже дела,
Познали горести, разлуки,
За далью прошлая глава.
Умей же помнить сердца стуки.

Стрелой неслись мы на закат,
Любовь искали в каждом шаге,
В глаза смотрели во сто карат,
Искали выплеска отваге.

Теперь утеряна струя
Пусть иллюзорного, но счастья,
И редко вижу тебя я —
Нет вожделенья, сладострастья.

В сне проживаем наши дни,
Несем утраты и потери,
И неуемные огни
Уж отгорели в полной мере.

Судьбой назначена она,
Бесценна дружба, что без срока,
В ней, как у осени, нет дна —
Бесценна с первого истока.

«Птицы ближе прочих к небу…»

Птицы ближе прочих к небу,
Неподвластный свод налит,
Осознал сих дней потребу —
Вся душа, как вы, парит.

Понимаете, зачахну
Среди тысяч жалких нужд
И обыденностью пахну,
Словно панда, неуклюж.

Расскажите, как там море
Из ковров зеленых трав.
Сверху видно все же горе?
Видно там, в чем я не прав?

Что же вскроется на сверку,
Если плоскость я топчу?
Ну а вы все выше кверху
Клин раздвиньте, я взлечу.

«Ослепляют и пот, и солнце…»

Ослепляют и пот, и солнце,
Воздух жалит слепой пчелой,
Избавление – в дне колодца,
Жаром болен и город мой.

Отлетела весна куда-то,
Цвета чая на ветке прядь,
Что назначено – неотвратно,
Вроде было, а лето – глядь.

Синей синью застыло небо,
Облака обрели приют.
Быть в обойме – мое ли кредо,
Коли годы меня жуют?

И снует синепалый ливень,
К ночи ближе сбивая пыль,
Но лети же, лети, бесстыжий,
Разносить луговую быль.

Напоследок свалиться в штопор,
Как Гастелло, чтоб резко вниз,
Но работает тихо ротор,
Весь мой дух заржавел, закис,

Полюбуйся: от солнца слезы,
Ярче прежнего ж им свети.
В вазе неба белеют розы.
Может, им за меня цвести?

«Не струись же, березовый сок…»

Не струись же, березовый сок,
Моей болью тебе не пролиться,
Как по кабелю траверсный ток,
Кровь по жилам бежит и ярится.

Я насытился горестью впрок,
Закатал ее в банки на зиму,
Стрежень гонит в воронку на сток,
Может, в мутной пучине, где сгину.

«Не встречай меня, не прощай…»

Не встречай меня, не прощай,
Кроток сердцем, душою беден,
Понимаю: теперь я моль,
Весь любовью твоей изъеден.

Ты не станешь давать на чай,
А все так же под звуки вальса
Не низвергнешь мою печаль,
А оставишь меня скитаться.

Заберешь у меня друзей,
Все, что дорого мне и свято,
Превратишь ты меня в музей,
Но с единственным экспонатом.

«Открыл зажигалкой я пиво…»

Открыл зажигалкой я пиво
И сделал неспешный глоток,
Сегодня довольно игриво
Рукой холодит вечерок.

Гармонию вижу вселенной,
Рост мыслей обыденных, вздор,
Природа в раскраске военной
Да в жизни с зазнобой зазор.

Насыщенный сумрак с усталости
Засучит под ночь рукава,
Неслыханной прерванной младости
Достигнет про осень молва.

Истерзаны солнцем, опалены,
Гербарий на лето добыт,
Но где же срамные проталины,
Листвой не искупленный стыд?

Над долами лето беспечное
Самум из песка полосит,
То ясное, праздное, млечное
Стеной неприступной стоит.

«Посеет колкие слова разлуки ветер…»

Посеет колкие слова разлуки ветер,
Увижу лучше я едва на этом свете,
А над тобой вуаль дождей, подол туманов,
И нет прекраснее вожжей твоих дурманов.

Мне оторвала два крыла и сердце сжала,
Игру иную повела – любовь предала.
Так отдают сырой земле иное тело,
Но улетай – твоя пора, ведь солнце село.

Не потешайся надо мной, разлуки ветер.
Ну почему же я простой, ничуть не светел,
Пропах работой и трудом, так мало стою,
Ну что же делала бы ты, родись простою?

«Где ты, край далекий…»

Где ты, край далекий,
Где тебя искать?
Может, только стоит
Голову поднять.

Посмотреть на небо,
Взмыть вдруг в облака
И отдаться ветру,
Что летит туда.

Где лежишь ты гордо
Меж лесов, озер
И вдыхаешь плотный
Воздух из-за гор.

Хоть меня не помнишь,
Помню я тебя
И сейчас лелею
Прежние года.

Детство, что промчалось,
Юность, что прошла,
Старость и усталость
Смену мне нашла.

Ты прости, родная
Родина, за пыл.
О тебе лишь помню,
Лишь тебя любил!

«Далеко-далеко, на краю земли, остров…»

Далеко-далеко, на краю земли, остров,
Где тропический рай, в лете тянутся дни,
И туда бы закинуть уставший свой остов,
Чтобы грели меня в небе темном огни.

На песке нарисую я пылкое сердце,
В голубую лазурь океана войду,
Только здесь я смогу навсегда отогреться,
По бескрайним мечтам я туда попаду.

Ветви пальм развели свои тонкие пальцы,
И на пляже полощется белый песок,
Набегают на берег сном волны-скитальцы,
И ласкает тут быль чуть живой ветерок.

Сочных фруктов свежей нет, чем те, что сорвали
Только что, и отрадную влагу с них пьют.
Тут и времени нет, да и нужно едва ли,
Только мирный покой грешно раем зовут.

От уютного места возникнет тревога,
Вновь отринет все сердце, домой поманя,
Где родился, знакома судьба и дорога,
Словно создал Бог край мой, взглянув на меня.

«Терзаем ли безумьем думным…»

Терзаем ли безумьем думным
С остекленевшим взглядом в ночь,
Иль в граде суетном и шумном
Я представляю, что б мне смочь.

Остаток времени, мне данный,
Боюсь доселе растерять,
На небе месяц первозданный
Над смыслом пробует сиять.

А други, прошлое вобравши,
Остались при иных делах
И, незаметно ускользавши,
Уж не на первых где порах.

Ослепло время, изменилось,
С подменой ценности вещей
В скупую жабу превратилось,
Как беспристрастный казначей.

Да вот в гробу карманов нету,
Ничто с собой не уволочь,
И оттого жизнь ценим эту,
Как неприкаянную дочь.

«Ворует осень каждый день…»

Ворует осень каждый день
Длину больного дня,
На землю пала неба тень
И, дождиком звеня,

Готовит нас она к зиме,
Листвою наследя,
И грустно кажется и мне,
На сонный свет глядя.

Настало время уходить
В себя и прочь от нас,
Случится все еще любить,
Бессилен сердцу час.

А помнишь, помнишь,
Как тогда, когда блестела ночь,
Меня с собою ты ведешь
К дарам природы прочь.

Угрюмо высятся дома,
Сплошь сырость мокрых стен,
Я не сошел с ума едва,
Изведал ясный крен.

Ушла и ты, уходит все,
Мурашками бьет дрожь,
И ветер горький слух несет,
Остался мне лишь дождь.

И даже он исчезнет весь
Под холод зимних дней,
А в сердце тяжесть, горесть, резь —
Достаточно, добей.

«Не тревожься обо мне, как прежде…»

Не тревожься обо мне, как прежде,
Матушка, и многому не верь.
Где меня встречали по одежде,
Ну а где кидали к носу дверь.

Всех простил, крадусь котом несмело —
Без опаски не готов бродить,
Все вокруг давно перекипело,
Доживать осталось мне – не жить.

Из покрова тьмы меж сизой ночи
Тенью древ сдвигаются враги,
Не смыкают оные ведь очи,
Сердцем всепрощающим наги.

Круговерть пургой покрыла волю,
От улыбок едких в горле ком,
Пробежаться босиком б по полю,
Рожь златую взять бы на излом.

А еще могу сказать тебе я:
То, что предрекала, все сбылось,
И, шипами колкими довлея,
Все внутри по крови разошлось.

Ухвати, туман, меня за руки,
Спрячь от суеты, кристальный дождь.
Уловил вселенские я звуки —
Оттепель в душе, судьба, не трожь.

«Всех нас сюда занесло…»

Всех нас сюда занесло
Ветром попутным, наверно.
Может, кому-то назло,
Ну, а быть может, не скверно,

Тут вот побыть иногда —
Многого это не стоит.
Каждая в мире звезда,
Тайнами сущность закроет.

Все мы живем как-нибудь,
Кто-то – никак. Что ж, печально.
Каждому выведен путь,
Богу знаком изначально.

Спит моя радость во мгле,
Вспомнит она и забудет,
То, что не надобно мне,
С временем, может, прибудет.

Нет, не сужу, не ряжу,
Думаю, вряд ли отменно,
Если я просто лежу,
В стену глядя неизменно.

Темные ночи и дни,
Долгие встречи, разлуки,
Годы лишь мне дороги,
Все остальное – от скуки.

Выпито столько до дна,
Тостов предложено много.
Что же опять не видна,
Жизни кривая дорога?

Знаете, я ведь летал
Вольною птицей над полем,
Знаете, раньше я знал,
Где эта вольная воля.

«Иной раз хочу умереть…»

Иной раз хочу умереть,
Проникнуть в мир истины вечной,
Мне б в небе бескрайнем узреть
Твой взор, опоясанный свечкой.

Куда б ни отправился я,
Я жду твоего в сердце гласа.
Накрыта тобою земля,
И к ночи спускается ряса.

И этот испорченный мир
Такой все ж маняще-прекрасный!
У воронов близится пир —
С того ли закат нынче красный?

Стремлюсь иль, свод рук опустив,
Решить Богу все дозволяю,
Себя смиренным окрестив,
Судьбой бесчинной вытрезвляю.

Возникший свет отвергнет тьму,
К нему стремлюсь, тебе внимаю,
Прости, не знаю, что приму,
От мыслей свыше умолкаю.

А за окном – дожди навзрыд
И листья доблестно спадают,
А я никчемностью привит,
Все в мире собственном страдают.

Оставь мне тягостные дни,
Соизмеримо дав терпенья,
Чтоб не доставили они
Неупокоенного тленья.

Да, жизнь длиною с ноготок,
Ей грош цена – и та мешает.
Я незавязанный шнурок,
Идти который досаждает.

«Ты не знала, ничего не знала…»

Ты не знала, ничего не знала,
Как меня терзала жизни бредь,
Что зима, кручинившись, застлала
Свой ковер, чтоб дать в ней умереть.

А хотела знать ли ты, что было
И куда ведет засада дней?
Неживое сонмами завыло,
Гнать умеешь – выплесни, огрей.

Не смутит меня твое признанье,
Что с тобой мне не быть тождеством,
Я терял и меру, осознанье,
А ты жила жизни торжеством.

Перенес я шторм, что гнет ракиты,
Вездесущий невод грешных нужд,
Оттого глаза всегда залиты,
Я ж тебе противен, даже чужд.

«Светило путеводное…»

Светило путеводное,
Поведай мой удел:
Что долей предначертано,
Где дней моих предел?

Куда ведешь – неведомо,
Жду снизу, под тобой,
Тобой стезя изведана,
И нет судьбы иной.

И где уж мне последний миг
Сведется коротать,
Среди друзей иль недругов,
Придется издыхать?

Поглотит плоть могила ли,
Иль поле, косогор,
Иль примет плоть остывшую
Густой сосновый бор?

Гори же ярче прежнего
В сияющей дали,
Своим лучом сверкающим
Дорогу озари.

«Блажен, кто верует, когда уж веры нет…»

Блажен, кто верует, когда уж веры нет,
И свят, кто ведает и чтит святой завет,
А я неправедный, прости меня, Господь.
На жизни-мельнице мне кости размолоть?

Зароки, каянья, а проку от всего?
Крапива жгучая от слова твоего.
Я неприкаянный, со мной ты или где?
Прости, родимая, я чую: быть беде.

«Ничего-ничего не нужно…»

Ничего-ничего не нужно,
Все, что есть, вы оставьте себе
И живите, коль выйдет, дружно.
Я ободранный кот нигде.

Мои лапы чернеют часто,
Но в ночи вижу лучше дня.
Не гоните меня напрасно,
Ведь обидно то для меня.

Ноют раны, болят суставы,
Развалиться боюсь совсем,
Всех животных излечат травы —
Благо жизней досталось семь.

Вы погладьте меня, прижмите,
От тепла я урчу всегда,
А не нужен – так усыпите,
Не такая то и беда.

«Не стану я задумывать благ россыпь…»

Не стану я задумывать благ россыпь,
Не посягну тянуться до светил,
Я целовал малиновые росы
И никого словами в бок не бил.

Не нужно мне ни ролей, ни признаний:
Провозглашать свой статус смысла нет.
Я только пыль под гнетом мирозданий,
Всего лишь тень, попавшая на свет.

Прости меня, любой, кого обидел,
Настанет время камни собирать.
Тетрадка в клетку – что я в жизни видел?
И там тюрьма, решетка – что сказать?

Но возмести немного, Всемогущий,
Чтоб не досадно было умереть,
Я полюблю твой сад, святых зовущий, —
Дай хоть взглянуть на мир сквозь эту клеть.

«С ежевичных озер и мельчающих рек…»

С ежевичных озер и мельчающих рек
Мне почудился перст и крестов оберег.
Распеваются пташки и пьют с неба брют,
Все живое повсюду, трещат и снуют.

Оторвались деревни, пробрались в леса,
Зазвенели вечерни во все голоса,
Городские фонтаны льют с радугой пунш,
Чуть целует губами лучей поздних плюш.

Запрокину я голову в рапсовый круг,
В пожелтевшее облако долгих разлук,
Отлетела, умаялась дня полоса,
Да бредет неприкаянно ветра коса.

Полюбилось с беспечностью быть на земле,
Разоряться да каяться в жизни котле,
Попытаюсь быть искренним, сжечь корабли,
С них останутся к вечеру бусы-угли.

Я боюсь окунуться в светил мириад,
Чужд злой вечности блеск и вселенский парад,
Мое сердце припаяно, родина – флюс,
И пусть крылья оставлены, в ней растворюсь.

«Я не скажу вам ничего…»

Я не скажу вам ничего:
И правда, что тут говорить?
Игра такая – кто кого,
Пока есть силы, буду жить.

Увидел я, чего желал,
Но не продался с молотка,
Я миг несбыточный искал,
И верил, не прозрел пока.

Тут нет неправды, нет тут лжи,
Здесь нет ни снега, ни дождей,
И сколько поезд свой не жди,
Ты все равно не будешь с ней.

А карта ляжет на ребро,
И ускользнет надежд ручей,
Немного, впрочем, отлегло,
Хоть твердо помню блеск очей.

Закройте двери же за мной,
Скажите, киньте мне «пока»,
Досада срок имеет свой,
Но что-то горько не слегка.

«В твоих глазах играют треки…»

В твоих глазах играют треки,
В них жизни реки, бирюза,
Я целовал бы эти веки,
Чтоб их не тронула слеза.

А на плечах твоих накидкой
То солнце сядет, то луна.
Ну, забирай меня со скидкой
С собой, целебная волна.

Дрожь губ, басами сердце бьется —
Пусть для тебя оно стучит,
Ты мой дурман, и пусть порвется
Струна, что не тебе звучит.

«Засветилось небо пред рассветом…»

Засветилось небо пред рассветом,
Где-то в моей памяти умрет,
Что искал всегда на свете этом,
Мне не даст ни этот мир, ни тот.

Вечен круг луны по горизонту,
Тьмы полет неведомый гнетет,
Жизнь моя подобна в дырах зонту:
Дождь сквозь щели в душу льет и льет.

Как слезами мне не захлебнуться?
Словно губка, все в себя вбирал,
Но теперь уж не к кому вернуться:
Ложь, яд слов, предательство познал.

Вот и все: сказала, я остался,
Лишний стал – знакомый ход вещей,
Хоть к тебе я с бурей прорывался,
Все как есть: по-прежнему ничей.

Ни тебе не нужен, ни себе я,
Скорбный крест несу я, как и нес,
Углядела ты во мне халдея,
В сердце васильки вновь ветер снес.

Просто я отдал себя без фальши
Лишь тебе, частями, не за раз.
Как черты по-прежнему пьянящи,
Хороша, да хоть мне вырви глаз!

Я простился навсегда с тревогой,
Я плитой надгробной покорен,
В этом мире доверять осталось
Лишь тому, кто нам дарует сон.

Так зачем же ты меня пленила?
Так зачем же ты меня звала?
Лишь по малодушью не убила,
В пепел превратив, собой сожгла.

«Не доверяю я себе во многом…»

Не доверяю я себе во многом:
Запутавшись, вновь прямо не пройти.
Я в небо гляну и останусь с Богом,
Чтоб лишь ему тревоги донести.

Все ж ошибаюсь часто, в полной мере,
Из размышлений я сюртук надел.
Тот, кто прозрел, себя ведет по вере,
Я жизни, не поняв, и сути не задел.

Слепит янтарь соборов куполами,
Мне кажется, при ярком свете дня
Заметен я со схожими грехами,
И от сего закат хранит меня.

И в темноте не виден я народу,
И мне спокойно, мало что гнетет,
Я пробираться пробую по броду,
Но на стремнину, в гибель рок ведет.

И свечи тонут в озере надежды,
Когда под ночь слипаются глаза,
Я воспеваю дни, что безмятежны,
Да вспоминаю лики, образа.

Сквозь ореол от солнечного нимба,
Он, вездесущий, глянет из дворца,
Нам предоставив землю вместо лимба,
Поди простит ничтожного чтеца.

«Я как кукла вуду для иголок…»

Я как кукла вуду для иголок,
Только их втыкаете одни
Вы в меня, и юмор ваш так колок,
Все больнее – кончились бы дни.

То ли больше стал у них диаметр,
То ли глубже проникают вновь,
Но скорей же, милая, родная,
Мне большую в сердце приготовь.

Я устал, замучился от боли,
Слишком скорбен сей порочный круг:
Все качался по полу, уколы,
А в итоге только лучший друг.

«Мне нигде не рады и совсем не ждут…»

Мне нигде не рады и совсем не ждут,
Черные ограды из-под земли встают,
Разорваться в клочья хочется порой,
Лишь спасибо Богу, благо что живой.

Никому не нужен, лишний сам себе.
Может, я простужен и в большой беде?
Нет, никто не вспомнит, пуст родной приют,
Снизойти на землю или сгинуть тут.

«Не говорите мне, что я пропал…»

Не говорите мне, что я пропал,
Не говорите мне, что все пропало,
Быть может, я от горести устал
И сердце от терзаний мне сковало.

Что в жилах больше не трепещет кровь —
Течет внутри отравленной рекою,
Что не подняться, боль не превозмочь,
Судьбы проклятье реет надо мною.

Не говорите мне, что мне не смочь,
Не дотянуться до небес рукою,
Что от меня, что есть, уходит прочь,
И жизнь вот-вот прощается со мною.

Пусть тлеет жизнь, как уголь под золой,
В дряхлеющей душе осталось пламя,
Я полюбить успел давно покой,
Пусть вверх взойдет обветренное знамя.

И пусть тот путь, очерченный кривой,
Ведет меня доселе и обратно,
Я все равно останусь сам собой,
Хотя, быть может, вижу, что превратно.

«Город спит, и асфальт утонул от дождя…»

Город спит, и асфальт утонул от дождя,
Ну скажи, где же ты, позови ты меня.
Только нету тебя, и не видно ни зги.
Так куда мне бежать от любви и тоски?

Вновь потухли огни в темных окнах домов,
Ветер гонит листву вдоль по розе ветров,
Пробивая насквозь мою бренную плоть,
Мне и так нелегко, а теперь умри хоть.

Тускло светит луна и гудят фонари,
Я опять проброжу до утра, до зари,
Поперек обойду сотни сотен дорог.
Если знала бы ты, как же я изнемог.

Я не знаю, зачем да куда я иду,
«Я не нужен тебе», – губы шепчут в бреду.
Средь толпы я ищу столь родной силуэт,
Но безлика толпа, и тебя средь них нет.

Вот скорей бы зима – и уляжется грусть,
Позабуду тебя навсегда, ну и пусть,
И глаза, и твой смех, и улыбку твою —
Всю родную тебя забытью отдаю.

«Нам не спастись от холодов…»

Нам не спастись от холодов:
Тепло исчезло в небе зимнем,
Безмерна праведность дворов,
Белеет византийским бивнем.

Спит голодающий январь,
В мечтаньях гулко бродит лето,
Листает листья календарь,
Все с белизною лазарета.

Отрезав небо от земли,
Лежат опухшие сугробы,
Ох, много зимы намели
Снегов нехоженых со злобы.

Все оборвав и обглодав,
Кусает холод нос и уши,
На растерзание забрав
Неупокоенные души.

«Стой же, стой же, не спеши, прошу…»

Стой же, стой же, не спеши, прошу,
Жизнь моя, мне некуда укрыться!
Боль внутри, я ветер тормошу,
На задворках станется ютиться.

Если бы я что-то отыскал,
Некий смысл среди житейских бредней,
То слепцом безумным б не рыскал,
Может, я на точке дней последней.

Дух надломлен якобы живой,
Не бегу – топчусь, как лошадь в стойле.
Ты не можешь быть повсюду свой —
Обретаю долю поневоле.

Не искал того, чего здесь нет,
Обмануть себя я не сумею,
На вопросы спустится навет,
А с неправдой нехотя, но смею.

«У птиц уж больше прав, чем нынче у двуногих…»

У птиц уж больше прав, чем нынче у двуногих:
Лети куда хочу – ни рамок, ни границ,
А тут права теперь остались у немногих,
Как правило, у тех, кто с глянцевых страниц.

Я вспомнил то, что мы с рождения похожи,
Законы всем равны, но для иных равней,
Наверное, теперь немного подытожим:
Без денег ты неправ, хоть где поклоны бей.

И мира чистота внезапно сократилась:
У нас лимит во всем – у этих безлимит,
Да хоть бы та жара воды с небес напилась,
Не деньги, так вода пускай хоть зазвенит.

Для каждого своя тропинка до порога,
Тут правды лишь на зуб, иссякла – не взыщи,
Но благо то, что мы все равные у Бога,
А жизнь кипит вокруг, но варит постно щи.

«Золотые, багряные ночи…»

Золотые, багряные ночи,
Так люблю я свою страну —
Край мой впился в мои же очи,
На твоей я груди вздремну.

И манил, помню, лучик нежный,
Как с печалью смотрел в окно,
Был ты искренне белоснежный —
От меня вдалеке давно.

Те поля, что любил когда-то,
Были домом моим родным,
Да, гулял, веселился знатно,
Но растаяло все как дым.

А стезя меня дальше манит,
И зовет к себе дом родной,
И когда меня здесь не станет,
Я ведь там не найду покой.

«Украдкой думая о ней…»

Украдкой думая о ней,
О жизни светлой и пригожей,
Вверх подбираю портупей,
Не наблюдая дрожь под кожей.

И лихолетья не застав,
Я, пустотелый, шел по жизни,
Потерь отнюдь не наверстав,
Я все искал знакомой лыжни.

Порожняком идти легко,
Но ношу время возлагает,
И понимаешь: далеко
Все очень быстро уплывает.

Вмиг поредевшие слова,
И неуместные потуги,
И та пустая голова
Мне не годится больше в слуги.

С упадком выверенных дней,
С осиротевшими глазами
Я иссякаю средь огней
С совсем пустыми кулаками.

И в этом каверзном конце,
На том краю, где дальше пропасть,
С улыбкой падшего в лице
Не нахожу ни винт, ни лопасть.

«Что это значит – быть поэтом…»

Что это значит – быть поэтом,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.