# Охота за семью гномами

Алёна Александровна Комарова

Журналистка Маргарита Белозерова – особа весьма любопытная. Если есть интересное задание, пусть даже опасное, она берется за него, не раздумывая. Поэтому именно Риту шеф направляет под прикрытием на бал предпринимателей.

Вечером на балу убивают известного психиатра Курилова, и Рита решает сама найти преступника. Выйти на след убийцы пока не получается, но появляются новые жертвы…

© Комарова А. А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

«Эта история началась в ту минуту, когда полицейский Илья Кириллович Кузнецов потребовал, чтобы все удалились. И лучше его процитировать, чтобы почувствовать раздражение. Он приказал «разойтись по своим номерам, отель не покидать, сидеть тихо и смирно».

– Я опрошу каждого! – многообещающе сообщил он.

Нет. Не так.

Эта история началась в ту минуту, когда Рита наткнулась на мертвое тело мужчины. А его супруга выла так, что душу разрывало на части, а эти части разбрасывало по всему телу от макушки и до пят и опять разрывало на мелкие кусочки.

Нет. Опять не так.

Эта история началась в ту минуту, когда я вынуждена была поехать на это мероприятие.

– Ты же еще не была в Ялте, – не спросил, а сказал Евгений Васильевич Ковылев, главный редактор родного, любимого журнала, прекрасно зная, что она была в Ялте».

Закрыть кавычки. Нет. Совсем не так. Нажать на кнопку клавиатуры «Возврат».

Нажала, и текстовый курсор помчался в обратную сторону, в десятый раз стирая буквы, слова, строки и предложения. Добравшись до начала страницы, он завис, нервно и мелко подрагивая, моля отпустить. И Рита отпустила клавишу и раздраженно захлопнула ноутбук.

Но тут же пожалела о своем вымещении раздражения на бедной технике, носителе журналистских трудов, неисчерпаемом источнике информации и просто кормильце. Она, стыдясь своего порыва недовольства, вернула ноутбук в прежнее положение и занялась работой. Именно этим она решила заниматься по причине безделья и вынужденного «времяубивания» в номере, в ожидании полицейского Кузнецова Ильи Кирилловича.

Она осмотрелась. Зацепилась взглядом за отражение в ночном окне. Праздничный блеск страз пиджака не сочетался с грустью атмосферы и напоминал о неожиданном повороте событий.

Незабываемый вечер, кульминацией которого было убийство, Рита запомнит навсегда. И не только потому, что его испортил убийца, лица которого она не видела, имени которого не знала. Но еще и потому, что любое преступление портит планы мирным людям.

Тишина раздражала своим спокойствием, как будто в отеле ничего не произошло. Душа требовала громкого наглого разъяснения произошедшего преступления. А ноги плясали под столом, готовые нести ее навстречу сенсациям. Что уж тут поделать, вот такая она вся. Энергичная. Но желания Риты не совпадали с настроем полицейских. А массивные двери и толстые стены не пропускали в комнату звуки. А ведь где-то совсем рядом вредный полицейский с молодым напарником разбирают улики по оперативным полочкам следствия.

«Эта история началась…» – в одиннадцатый раз напечатала Рита и возмутилась:

– Это не история! Это мое безобидное задание, которое, чувствую, скоро перерастет в расследование.

Рита действительно это чувствовала, потому что сама рвалась к расследованию с той самой секунды, как увидела бесчувственное тело мужчины и услышала крик его супруги.

– Расследование, – задумчиво проговорила она и напечатала:

«Это расследование началось, когда мое невинное задание превратилось в кошмар».

Она в предвкушении работы занесла руки над клавиатурой, замерла и подумала:

«На крайний случай, если у меня не получится расследовать, то в статье заменю это красивое многообещающее слово на слово «интервью».

Руки плавно опустились на клавиши, стук превратился в классическую музыку для души, как «Буря» Бетховена под профессиональными пальцами пианиста.

Она еще не знала, какая «буря» ждет ее впереди. Совсем скоро, очень близко, настолько близко, и неизвестно, будет ли от нее спасение.

* * *

Еще утром все было отлично и ничто не намекало на приближение беды. Она благополучно добралась до Ялты, на автовокзале ее встретили, взяли за ручку и привезли в отель. В холле тоже взяли за ручку и провели в номер. Не забыли дать программку на ближайшие два дня, в которой Рита прочитала, что сегодня ее ждет торжественная встреча, знакомство с другими гостями, ужин, праздничный концерт знаменитых певцов, выступления знаменитых артистов и не менее знаменитых ведущих. Первый вечер закончится награждением половины номинантов, вторая половина переносилась на завтра.

– Бабуля, – жаловалась Рита по телефону, – он меня на слет предпринимателей отправил.

– Деточка, ищи во всем хорошее, – мудро советовала Надежда Семеновна.

– В чем? – перебила Рита. – У меня дел по горло, а он меня на бал отправил.

– Вот это хорошо. Отдохни от своих дел. Развлекись.

– Так сюда не развлекаться приехала, это тоже работа.

– До вечера полно времени, съезди на экскурсию. Там полно мест, которые стоит посмотреть.

– Не хочу.

– Сходи в ресторан.

– Еще чего!

– В кафе?

– Делать мне больше нечего!

– Погуляй по набережной.

– Именно это я сейчас и делаю. – Вопреки своему плохому настроению и нежеланию Рита вышла из отеля и отправилась гулять по набережной. – Слушай, ба, тут экскурсию на катере предлагают, я поеду, хоть отвлекусь от Тюнина.

– А что Олег?

– А он меня подсидел, – заявила Рита и пообещала, наметив курс на кассы прогулок на катерах: – Привезу тебе сувенир.

* * *

– Ты же еще не была в Ялте, – не спросил, а сказал редактор Евгений Васильевич Ковылев.

– Была, – недовольно возразила Рита, догадываясь, к чему клонит главред.

– А по заданию редакции, – уточнил он, – не была.

– А по заданию редакции не была, – неохотно согласилась Рита.

– Вот и езжай. Отель «Жемчужина Ялты».

– О чем там писать? – флегматично поинтересовалась девушка.

– Обо всем! – фыркнул Ковылев и стал перечислять: – О приглашенных, о номинантах, об обстановке, премиях и ведущих, о самом форуме. Там такие люди будут – известные бизнесмены и предприниматели.

– Колоссы современного мира! – шелестящим от вредности голосом съязвила Рита.

– Точно. Тюнин тоже так сказал.

– А что ж он сам не едет?

– Так он работает.

– А все остальные отлынивают? – резонно заметила Рита.

– Занят более важным делом, – быстро поправился Ковылев и сделал вид, что не заметил недовольный взгляд в потолок. Знал о неприязни коллектива к Олегу Тюнину, поэтому быстро перевел тему разговора: – И статью так назови. Не мне тебя учить. Только тихо.

– Уточните! – оживляясь, попросила девушка.

Любая секретность и интрига действовали на нее впечатляюще.

Ковылев тяжело поднялся из своего офисного кресла, похожего на трон короля Артура, такое же массивное, деревянное, с бархатными подушками и львиными лапами вместо ножек. Ходили слухи, что кресло делали в Англии по восстановленным историческим описаниям и художественным записям, а подушки шили сами правнуки рыцарей Круглого стола. По другой версии «доброго» коллектива журнала, кресло Ковылев подсмотрел в сериале про короля и заказал себе хорошую подделку.

Рита слухи не слушала, она любила собирать факты. Трон короля Ковылева ее внимания не удостоился, поэтому факты о его происхождении она не собирала. Но при виде кресла всегда задумывалась, что в этом кабинете не хватает круглого массивного стола. Тогда дизайнерская задумка сложилась бы в картинку «а-ля зал короля Артура». Но хозяин – барин. Это его кабинет, и ему решать, какие столы, стулья и ковры должны в нем находиться. Может, Ковылев не нуждался в заседаниях за круглым столом своих верных рыцарей – подданных журналистов, поэтому все совещания проводил в конференц-зале, а в свой кабинет приглашал отличившихся для решения очень важных вопросов либо провинившихся – для решения их дальнейшей судьбы.

В данную минуту Рита чувствовала себя провинившейся, которой собираются дать задание очень несущественного характера, на котором она потеряет время, деньги, хорошее настроение и боевой журналистский запал.

Ковылев раздраженно вышагивал по кабинету, злясь на себя, что приходится уговаривать Маргариту на поездку.

– Этот форум очень важное мероприятие. «Бал предпринимателей». Наш журнал не аккредитовали, а нам нужна информация изнутри. Ты должна там быть.

– И в качестве кого я там буду? – уточнила Рита.

– В качестве номинанта. Мы подали твою кандидатуру. Маргарита Белозерова, – торжественно объявил он, – ты победила. Тебе слава, награда, призна… – Он осекся на полуслове.

– Вы оплатили мою кандидатуру? – догадалась Рита.

– Нам нужно попасть в эту обитель зла, – сердито дернул плечом главред, как бы прогоняя назойливую муху, и остановился. – Я не пойму, почему мне приходится тебя уговаривать!

– Евгений Васильевич, у меня «Грязь».

Евгений Васильевич недовольно взглянул на девушку и ответил:

– Чего ты вцепилась в эту «Грязь»?

– Потому что это мое расследование. Я уже вышла на ответственных. Докопалась до истины. А вы меня на форум отправляете. Вы понимаете, что «Грязь» нельзя оставлять. С ней еще возиться и возиться.

– Нечего девушке в грязи возиться, – улыбнулся Ковылев, оценил свою шутку, но утратил шутливость и сообщил: – Этим займется Тюнин.

– Олег?! – возмущенно воскликнула Рита. – Он провалит дело.

– Не провалит, – убежденно ответил главред. – Я так решил. Ты едешь на форум, а Тюнин пока ведет твое дело. Ты против?

– Против! – осуждающе согласилась Рита.

Она готова была разнести в щепки весь кабинет вместе с его хозяином и королевским троном. Ее дело передали Тюнину, этому тихому хитрецу, подхалимщику, беспринципному собирателю компроматов (это очень приветствуется в профессии журналистов, но противоречит негласным правилам коллектива). Конечно же, он воспользовался случаем ее незапланированного отъезда. На все готовенькое. Как же это в его стиле – не нужно собирать информационный материал, не нужно стаптывать свою обувь, гоняясь за свидетелями, не нужно уговаривать, просить и умолять рассказать правду. Конечно же, можно взять готовую статью и поставить под ней свое имя. Всего лишь родственные отношения с начальником – и ты снимаешь сливки. Какой циничный, нахальный расчет. А Ковылев ему потакает, вместо того чтоб погнать рыть землю в поисках сенсации. Зато Тюнин приносит любимому дядюшке истории на блюдечке с голубой каемочкой о том, кто, когда и во сколько отвлекался от работы, пил кофе, курил, бегал в магазин и сбежал с работы. Как будто в этом был смысл его профессии. К огромному сожалению, этот информационный поток нельзя было перекрыть.

Она набрала в грудь воздуха, чтобы разразиться благими возмущениями, но Ковылев опередил, раздраженно предложил:

– Может, тебе вообще поискать другую работу? Не по профессии.

Рита отрыла рот, опешила и выдохнула весь свой запал вместе с воздухом. В свете последних событий увольнение с волчьим билетом не входило в ее планы.

Ковылев довольно ухмыльнулся. Он понял, что Маргарита сдалась, хотя это было не в ее духе. Упертая, как баран, зубастая, как акула, целенаправленная, как носорог. Не женщина, а зоопарк какой-то.

– Передай всю информацию Олегу и собирайся на «Бал предпринимателей».

Рита недовольно направилась к выходу. Ковылев вцепился в нее взглядом и предупредил:

– Олег в курсе дела. Не вздумай припрятать инфу.

– Так дела не делаются, – проворчала Рита и с размаху открыла дверь, чуть не стукнув при этом секретаря Варвару, которая, как всегда, совала нос в чужие дела и грела ушки чужими разговорами.

– Ты меня еще поучи! – сердито крикнул Ковылев ей в спину.

Рита с преувеличенной аккуратностью прикрыла дверь и, не подозревая о пророческих «способностях», предрекла:

– Лишь бы меня скука не убила.

– Да! – согласилась Варвара трагическим голосом. – Скучно умереть от скуки.

* * *

Отправляясь прогуляться по набережной города, Рита преследовала цель отвлечься от предстоящего вечернего мероприятия. Она целенаправленно сбежала из номера отеля. Все там напоминало о незаконченном деле: неразобранная дорожная сумка – о незапланированной поездке, вечерний костюм – о потерянном времени, косметичка с тонной косметики – о марафете, который придется наносить на усталую кожу лица, фен и утюжок для волос – о порче волос перед балом. Фу, сплошной негатив и отрицание, вот что значит без ее воли и желания оторвали от работы. Просто не вовремя, полгода назад она с огромным удовольствием поехала бы в «Город счастья», в котором любили бывать Пушкин и Чехов и который вдохновлял их на произведения. Здесь они творили, а она старается не вытворить.

«Интересно, Пушкин и Чехов путешествовали на кораблях? – задумалась она, ступая на борт катера, где ее приветствовали шустрые фотографы и продавцы сувениров, магнитиков, подушечек с травяными примесями, календарями и наклейками. – Интересно, их атаковывала пехота продавцов всякой всячины?»

Ничего против продажи всякой всячины Рита не имела и безделушками это не считала, просто удивлялась настойчивости, порой наглости, продавцов. Для нее было бы приятно и ненавязчиво самой решить, подходить ли к данному виду товаров, а не быть захваченной врасплох на палубе. И никуда ведь от них не деться, не прыгать же за борт?

– Мне ничего не надо, – призналась она продавцу и попыталась протиснуться от него в дальний угол корабля.

Ей это удалось проделать, хоть и не в самом приятном виде. Она на полусогнутых ногах, в раскорячку, протиснулась между столом и креслом и упала на самое дальнее место, ближе к окну. Отстранилась от людей вокруг и любовалась видом берега, города со стороны моря. Катер мерно покачивался, волны отражали скупые солнечные лучи и пускали блики в глаза. Заигрывали. Но хорошее настроение девушки спряталось за солнцезащитными очками.

– Вот настырные, – шепотом возмутился мужчина, садясь рядом с Ритой. – Я этих сувениров накупил, уже из чемодана вываливаются. Как домой повезу?

Рита разговор не поддержала, криво улыбнулась и отвернулась к окну с огромным желанием наблюдать за волнами Черного моря и отстраниться от сувенирщиков.

– А мне еще картину купить надо, с Крымским мостом, – негромко сообщил мужчина. – Тут художник один на набережной вечерами выставляет, не видели?

– Нет, – нехотя ответила Рита через плечо.

– А я вчера мимо прошел, а потом пожалел, надо было купить. А сегодня…

– У вас чемодан полный, – вредным голосом напомнила Рита.

– Нет, не поэтому. Я на вечеринке буду.

– Понятно, – протянула она.

– Я – Иван. – Он наклонился к столу и заглянул ей в лицо.

– Маргарита, – со вздохом недовольства представилась она.

Ну не любит она, когда к ней настырно лезут продавцы сувениров и незнакомые любители картин. Но знает она такой народ, который не понимает, что докучает.

На удивление Иван не стал больше докучать, чем удивил и чуть-чуть расстроил Риту. Она-то таила малую надежду, что привлекла мужчину своей сказочной красотой, лучезарной улыбкой, сладким голоском, а еще умом и сообразительностью. А он, видимо, не усмотрел в ней роковую женщину и любовь с первого взгляда, а только прятался от настырных продавцов.

Все путешествие по волнам он сидел тихо и внимательно слушал гида. Рита косым любопытным взглядом поглядывала на профиль Ивана, кстати, симпатичный профиль, волевой, властный, правильный и благородный. Профиль благородный, а как там со всем остальным – неизвестно. Внешность может быть обманчива, это Рита знала не понаслышке.

Совсем недавно ей нужно было собрать информацию по делу банды Звоницкого, десять лет подряд грабящей и убивающей честной народ. Дело было закрыто семь лет назад, все бандиты оказались под арестом, нескольких из них суд приговорил к пожизненному заключению. Но в СМИ просочилась информация, что один из банды Звоницкого вышел на свободу, мало того, что ему дали маленький срок, не соответствующий большим и страшным делам, так еще и за хорошее поведение по УДО (условно-досрочному освобождению).

Редактор Евгений Васильевич тут же среагировал на информацию, отправил Риту собирать материал по «бывшему каторжнику», чтобы напечатать страшную статью о том, что покой мирного населения может быть, повторим еще раз, может быть нарушен.

Ковалев честно предупредил молодую журналистку об опасности бывшего преступника, о его большом послужном списке жертв и потребовал не лезть в горящую избу, как бы этого не требовала ситуация и несущийся на нее конь.

Рита и не собиралась. Несмотря на свой храбрый характер, она побаивалась убийц, маньяков и прочую нечисть человеческой расы, даже отсидевших свой срок и искупивших наказанием.

В архиве Рита нашла дело банды Звоницкого, и каково же было ее удивление, когда она увидела фотографию киллера. На нее смотрел красивый, голубоглазый брюнет том-крузовской внешности. На некоторых фотографиях он улыбался, его открытая искренняя белозубая улыбка противоречила действительности и вводила в заблуждение.

Чего это она вспомнила беса на ночь глядя? А к тому, что красивая внешность может не соответствовать безобразной душе.

Вот взять хотя бы Тюнина, милый услужливый журналист подсидел Риту – подлый карьерист.

Опять она вспомнила беса на ночь глядя. Решила же отвлечься от дурных мыслей и ради этого отправилась на прогулку на катере.

Через некоторое время поставленная цель была достигнута. Путем насильственного выкорчевывания из головы мыслей об Олеге.

* * *

Благодаря профессионализму гида, его познавательному историческому рассказу о Ялте Рита отвлеклась от навязчивых мыслей и перестала обижаться на главного редактора за командировку и на попутчика Ивана – за молчаливость и отсутствие внимания к ней.

Экскурсия оказалась недолгой, но информационно насыщенной и, как показалось Рите, закончилась очень быстро, на полуслове недосказанности.

Рита пожалела, что у нее не выходной, так бы каталась и каталась на катере до поздней ночи, дождалась бы темноты и с огромным удовольствием полюбовалась ночным городом, сначала со стороны моря, потом со стороны набережной, а потом и со стороны отеля. Но она еще не знала, какими красотами ей повезет любоваться, в прямом и переносном смысле этого слова, вечером.

Оставалось только включить воображение и проложить невидимый мостик между ним и названием мероприятия. «Бал предпринимателей» должен проходить в огромном зале с высокими потолками, окнами во всю стену, огромной люстрой, свисающей ровно по центру зала, – много света по стенам, много бликов, много блеска. Дамы в длинных платьях, мужчины во фраках, а посередине – принц в белоснежном костюме кружит в вальсе девушку-блондинку в нежно-голубом воздушном платье.

Рита чуть не засмеялась в голос – ее воображение прихрамывало на обе ноги, было криворуко и не смогло построить мостик к названию мероприятия, а «срисовало» картинку из сказки о Золушке. А еще лестница, широкая лестница, и обязательно с плавным поворотом. Вот откуда это выползает? Из каких-таких закоулков ее воображения?

Как только гид перестал вещать, оживился Иван, вежливо предложил помощь в вылазке на нос катера.

Рита бы сходила, если бы не его присутствие, поэтому деликатно отказалась:

– Боюсь сквозняков.

Иван настаивать не стал, вылазку провел самостоятельно, в одиночестве, если не считать таких же отдыхающих, как и он сам. Они выходили на нос катера, фотографировали город, катер и себя, устраивали сценки из «Титаника», создавали толпу и мешали капитану. Его помощник постоянно делал замечания и отгонял от мостика непонятливых пассажиров, загораживающих горизонт.

А у Риты как раз появилась возможность рассмотреть попутчика. На второй взгляд он оказался весьма привлекательным, весьма положительным мужчиной. Предлагал помощь, разговаривал культурно, пошлыми шуточками не бросался, анекдоты не рассказывал, слушал гида, выглядел прилично.

Долго и нагло она рассматривать не стала, первая тому причина – боялась быть застуканной на горячем, а вторая – катер причалил, и путешественники направились к выходу.

На причале Иван культурно подал руку. Рита руку проигнорировала и спустилась на твердую землю без посторонней помощи.

– Хотел помочь, – признался Иван.

Рита кивнула в сторону катера и недовольно предположила:

– Может, кому-то еще помощь понадобится? Постойте, подождите, – и пошла по причалу.

Она гордилась своими неординарными способами отшивания кавалеров, некоторым хватало одного испепеляющего взгляда, некоторым приходилось говорить, и порой хватало одной фразы, чтобы их озарило понимание, что дальнейшее общение с этой девушкой приведет к нервному срыву или синяку под глазом.

Бабушка предположила, что поэтому у внучки до сих пор нет мужа, а соседка Никитична утверждала и настаивала, что Риту сглазили, наложили заклятие, порчу, венец безбрачия, «печать нецелованных» и «поцелуйнеприкасаемых».

Рита весело смеялась, потом извинялась перед Никитичной за бурную реакцию и недоверие к ее гипотезам, кивала и ретировалась из кухни, где соседки обсуждали ее личную жизнь.

– Вот я же говорю, она даже избегает разговоров об этом, прячется за улыбкой, – охала Никитична и обязательно добавляла: – Ей надо уехать, за границу, на отдых. Встретить молодого перспективного человека, завести курортный роман и выйти замуж.

Рита мысленно перекрестилась, не хватало ей еще курортного романа, вернее, командировочного романа.

– Боитесь, что я за вами увяжусь? – послышалось у нее над ухом.

Она вздрогнула и обернулась.

– Вы меня преследуете? – поинтересовалась она у Ивана.

– Нет, – улыбнулся он и пояснил: – А здесь в город одна дорога.

– Действительно, – рассмеялась Рита, гордо вышагивая по причалу – единственной дороге к набережной.

Она уже собиралась распрощаться с попутчиком, старалась подобрать красивые, но жесткие слова в тоне: «Спасибо за компанию, Иван. Наконец-то наши пути расходятся», как Иван сообщил:

– Спасибо за компанию, Маргарита. Наконец-то художники вышли. – И пояснил: – Все же решил купить картину. Хотите прогуляться по аллее картин?

И тут Рита задала себе адекватный вопрос: а почему она так настырно хочет отшить Ивана? Он ей не докучает, культурный, симпатичный, почему бы ей не продолжить с ним общение?

И она ответила:

– Хочу, но тороплюсь. К сожалению, у меня сегодня вечером запланировано мероприятие.

– Желаю вам приятного времяпрепровождения, – пожелал Иван, распрощался и не оглядываясь отправился к художникам.

Рита, оставшись в одиночестве, если не считать толпы отдыхающих, смотрела ему в спину и ловила себя на мысли и подозрении, что только что Иван избавился от нее, как от докучливой мухи, и не пожелал даже обменяться телефонами, что чуточку оскорбило ее женское самолюбие.

– Сама же этого хотела, – напомнила своему женскому самолюбию Рита.

Но, как известно, женская логика противоречит женскому самолюбию и сама себе.

Рита прогнала из своей головы капризы и включила расчетливый трезвый ум. Он сообщил, что если она не поторопится, то не успеет привести себя в подобающий вид для вечернего мероприятия и пойдет на него в джинсах и с растрепанной и соленой от морского ветра прической.

И она быстрым шагом направилась к отелю.

* * *

Из зеркала на Риту смотрела шатенка в вечернем брючном костюме с воротником со стразами. Дуэт строгости и праздника выглядел нарядно, вызывающе и в то же время деловито.

Наряд ей нравился, даже очень, а вот повод наряжаться не привлекал и раздражал. Она чувствовала, что без нее Олег Тюнин провалит дело, а если не провалит, то напортачит, а если не напортачит, то сорвет. Она слишком долго, упорно и ответственно расследовала, копала и рыла факты, а потом сопоставляла и анализировала их. И риск потерять или упустить в этом случае приравнивался к профессиональному провалу и безнаказанности виновных.

Настроение упало окончательно и, возможно, бесповоротно.

– Ляпота, – недовольно сообщила она своему отражению и присела на кровать. Надела туфли, тоже вечерние, тоже блестящие, тоже на шпильке, тоже неудобные, как мероприятие и воротник со стразами. – Лучше бы в «Грязи» ковырялась.

Если Рита правильно понимала расклад запланированных событий, то первый вечер должен быть спокойно-ознакомительным, а вот завтра начнется самое веселье. Сегодня все перезнакомятся, а завтра начнут целоваться в десны. Сегодня будут культурно присматриваться, а завтра уже обниматься. Сегодня – вечер праздничных наград, завтра – вечер праздных. А расставание обещает море слез, обмен визитками и обещаниями встретиться еще, а может, даже дружить домами, дворами, городами.

Не забывая, что она на работе, а как тут забудешь, если ей все время об этом напоминают, Рита спустилась в зал, где проходила встреча знакомств.

Отель дышал праздником, торжеством и дорогим успехом. Обстановка была дружественная, расслабляющая. Спокойная тихая музыка лилась из динамиков под потолком, официанты разносили шампанское и закуски на шпажках, нарезку фруктов и сыров. Организаторы мероприятия – шустрый худощавый молодой мужчина и женщина, полная противоположность напарника: спокойная и огромная, – обходили столики, здоровались с каждым и налаживали первый контакт.

То, что они организаторы, Рита поняла по бейджикам, свисающим с шеи. На парне он болтался чуть ли не на пупке, а у женщины грациозно пристроился на необъятной могучей стране, ой, простите, груди.

Женщины в вечерних платьях, мужчины в строгих костюмах, с бокалами в руках, обступив круглые столики, негромко общались.

Рита хмыкнула по поводу своего наряда, не под стать вечерним платьям, мягко струящимся до самого пола. Где же Золушка в голубом воздушном платье?

Риту устраивал ее наряд, главное, что карман имелся, в котором прекрасно обосновался диктофон. Ни в одном нарядном платье нет такого комфортного кармана для записывающего гаджета.

Мысли о старом деле не давали покоя, и она не могла сосредоточиться на мероприятии.

– Не женское это дело, в грязи ковыряться, – шепотом передразнила она Ковылева.

– Вы что-то сказали? – спросил пожилой мужчина с седыми чуть длинноватыми волосами «а-ля Леонтьев в старости».

Рита медленно обернулась, стараясь взять раздражение под трезвый контроль, и мило улыбнулась.

– Я восхищаюсь, – соврала она, – обстановкой, комфортом, атмосферой.

– Да уж, тут хорошо, красиво. Я, конечно, не привык к таким приемам, но жене здесь нравится. Курилов Петр Григорьевич, – представился он и протянул руку.

Рита вложила свои пальцы в его ладонь, он крепко схватил и притянул к губам, поцеловал и медленно отпустил.

Рита оценила: к приемам не привык, а этикет блюдет.

– Профессор, – дополнил он сложившуюся картинку интеллигента.

– Маргарита Белозерова, – чтобы не уточнять свою профессию и не пугать раньше времени людей, Рита быстро спросила: – В какой сфере вы профессор? Очень любопытно.

– Психиатрических наук.

Она повела бровью, незаметно включила диктофон, мысленно начиная отчет: «Первый». Придерживаясь журналистского правила, которое гласит, что цель оправдывает средства, Рита, пряча хитринку в голосе, наивно спросила:

– Всегда путала профессии психиатра и психолога. В чем разница?

– Разница в том, что психолог пытается вкрутить в мозг пациента слова, а психиатр ставит диагноз и лечит лекарством.

– Как же вы попали на «Бал предпринимателей»? Не сочтите за нескромный вопрос…

– Вам, наверное, просто любопытно, – перебил он девушку и улыбнулся. – Маргарита, а хотите шампанского?

– Не откажусь.

Петр Григорьевич перехватил официанта, неспешно двигающегося между гостями, передал Рите фужер, еще два он взял в руки.

– Пойдемте за столик, – предложил он.

Обосновались они возле высокого круглого стола напротив окна, за которым красовалась голубая ель, затмевая своей красотой и богатым хвойным нарядом остальные растения. Рита еще с балкона своего номера обратила внимание на стилистику внутреннего двора: газон, по периметру кусты роз, чуть глубже ели, внутри альпийские горки, лавки, качели, беседки, спрятанные в зарослях вечнозеленых вековых деревьев и магнолии.

Рита пообещала себе, что обязательно погуляет по внутреннему дворику, подышит свежим воздухом, полюбуется красотой цветов, вдыхая ароматы растений.

Профессор поставил один бокал на стол, а другой держал в руке и понемногу отпивал шампанское.

– Я ушел из больницы и открыл свою клинику. Частную. Меня пригласили на «Бал предпринимателей», потому что клиника стала одной из лучших. Но это не моя заслуга, а моей супруги, Марии Филипповны. У нее ген предпринимательства в крови. Она ведет все организационные, деловые и финансовые дела. Я в них ничего не понимаю, не лезу и не мешаю. Я вообще считаю, что каждый человек должен заниматься теми делами, в которых разбирается. Если не разбирается, а хочет в них влезть, то сначала ему необходимо обучиться. Без обучения есть вероятность все испортить. Согласны? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Вот я, если бы не учился в медицинском университете, то по поверхностным признакам шизофрении мог этот диагноз поставить каждому второму человеку.

– Как это? – опешила Рита.

– Очень просто. – Он внимательно осмотрел зал, сначала в одну сторону, потом в другую, оглянулся назад и сообщил, поворачиваясь к девушке: – Признаки шизофрении: первый – подавленное, депрессивное настроение.

Мужчина указал взглядом в сторону от себя. Рита проследила за его кивком. Официант угрюмо расхаживал между рядами столов, предлагая закуску. Гости от закуски отказывались, видимо, решили сначала напиться. Парень при этом старался выдавить из себя улыбку. Она была похожа на презентацию передних зубов стоматологу, он тут же плотно закрывал рот, чтоб доктор не успел влезть в него бормашиной. Медленно переходил к следующему столику с молчаливой надеждой, что его поднос полегчает.

Профессор Курилов со знанием дела пояснил:

– Молодой человек устал, это либо его первый бал, либо сто первый. Поверьте, иногда это одно и то же, особенно когда занятие не приносит ему удовольствия. Настроение плохое, но работать надо, через силу и желание. Можно ему поставить диагноз?

Рита успела только удивленно развести руками и приоткрыть рот, но профессор продолжил:

– Второй признак – страх. Страх чего? Всего или чего-то конкретного? Или всего вместе? Вот посмотрите, – он указал на вход в зал. – Девушка входит в зал, ее вид растерян, она оглядывается, пытается найти спокойное, уединенное место. Ей некомфортно в этой обстановке, все пугает, она ищет знакомые, родные предметы. Посмотрите, посмотрите, – настойчиво уговаривал профессор.

Удивительно, но Рита, привыкшая на настойчивость не поддаваться и даже всегда с настороженностью относиться к ней, отреагировала, как он просил. Ее заинтересовал этот мужчина и заинтриговал разговор с ним. Ей хотелось услышать продолжение его теории под кодовым названием «Работай по профессии и не лезь в чужие дела, а не то я поставлю тебе неутешительный диагноз».

«Неплохое название для статьи», – решила Рита и посмотрела на девушку.

Она действительно выглядела растерянно, стеснительно двинулась в дальний угол зала, отшатнулась от официанта, предложившего ей напитки и закуску, опомнилась, взяла канапе и бокал, устроилась за столиком, боясь повернуться к людям спиной, осматривала гостей, но взглядом ни с кем не собиралась встречаться.

Рита взглянула на нее, она тут же опустила глаза, засуетилась, достала телефон и заинтересованно погрузилась в виртуальный мир новостей, событий, картинок, «лайков, тегов и хештегов».

Рита прекрасно знала, что на самом деле девушка отгородилась телефоном от людей, как и восемьдесят процентов людей. В мире технологического прогресса они становятся интровертами и в незнакомом обществе прячут взгляд и делают увлеченный вид общения с «друзьями». Раз уж зашел разговор о процентах, то вспомнилась статистика, утверждающая, что девяносто девять процентов пользователей Сети не знают друг друга лично и никогда не встретятся.

Рита отметила для себя человека «Номер два», к которому подойдет после Петра Григорьевича взять интервью, хотя бы для того, чтобы доказать себе, что права по поводу ее стеснительности, а необоснованный страх, о котором утверждает профессор, всего лишь предположение.

Петр Григорьевич дал возможность Рите «налюбоваться» девушкой и продолжил:

– Но мы знаем, что она впервые вошла в этот зал. Ведь мы с вами, Маргарита, пятнадцать минут назад тоже впервые вошли сюда. Были чуть растерянны, боялись новой территории и ощущений. И я повторюсь: мы с вами доказываем, что, не имея профобразования, можно наломать дров. Согласны? – спросил он и, опять не дожидаясь ответа, продолжил: – Третье – бессонница. Скорей всего, у официанта несколько ночей не было полноценного сна. Причину его отсутствия мы не обсуждаем. Но признак шизофрении налицо. Из нее вытекает следующий признак – утомляемость.

– О-о-о, – протянула Рита, – только по этому признаку я хронический шизофреник.

– Я тоже, – согласился Петр Григорьевич. – А снижение концентрации? Как вам признак?

– Тоже моя рубашка, – призналась Рита.

– Но вам я не могу поставить этот диагноз.

– Почему? – заинтересовалась она.

– У вас отличная коммуникация с людьми, а больные люди уклоняются от социальных контактов. И еще, больные люди очень резко воспринимают этот диагноз, даже сказанный в шутку. А вы имеете смелость шутить над собой.

– Рада за себя. В душе я комик, смеюсь с натуры.

Хоть пил Петр Григорьевич шампанское медленно и малыми глотками, Рита все же заметила, как он захмелел, стал говорить громче и шире улыбаться.

– Следующий признак, десятый или пятый, я сбился со счета, – это импульсивность и возбуждение. Маргарита, хотите попробовать свои знания? Предложите свой вариант.

От неожиданного предложения Рита не смогла скрыть удивление, но заинтересовалась, прогоняя трезвую мысль:

– Не хотела бы я, чтобы меня рассматривали как потенциальную шизофреничку, даже исподтишка, даже в целях эксперимента и доказательства, что не всем можно ставить этот диагноз, даже если очень хочется.

– Не переживайте, ваш секрет умрет со мной, – хитро заверил профессор.

Чего-чего, а любопытства у Риты было больше, чем скромности, так же как и любви к риску, открытиям, расследованиям и экспериментам. А этот эксперимент ее заинтересовал. Ни разу в своей жизни она не общалась с профессором психиатрических наук одной из лучших клиник, еще и предпринимателем и просто приятным человеком. Ни разу в своей жизни ей не приходилось ставить диагноз «шизофрения» посторонним людям. И не посторонним, слава богу, тоже.

Маргарита осмотрелась по сторонам, выискивая подходящего «больного». Все гости, официанты, бармен, сотрудники казались ей нормальными, здоровыми людьми. Гости отдыхают, знакомятся, общаются, выпивают за знакомство, обмениваются контактами. Сотрудники занимаются организационными делами. Никто не привлек внимания Риты как потенциальный шизофреник. Даже официант приободрился и оживился, видимо, хлебнул чашечку кофе на кухне, куда ходил за очередным подносом, либо получил нагоняй от начальства за показ передних зубов. Даже стеснительная девушка уже общалась с женщиной в синем бархатном платье и не прятала от нее взгляд в телефоне.

Рита нетерпеливо постучала пальцами по столу и быстрым взглядом пробежалась по гостям.

В самом дальнем углу общались двое мужчин, вероятнее всего, у них состоялась деловая встреча, потому что бокалов и канапе на столе не было и пили они кофе, расстелив на столе бумаги.

«Нашли место документы обсуждать», – машинально заметила Рита.

Сидели они друг напротив друга. Один из них был одет в костюм, а другой в жилетку поверх футболки, чем сильно отличался от остальных гостей. Он, наклонившись вперед, постукивал карандашом в записи документов и что-то объяснял. Второй, тот, который в пиджаке, посматривал недоверчиво, зло и раздраженно то на бумаги, то на собеседника.

Рита, несмотря на расстояние в целый зал, заметила, как на его лице и шее гуляют желваки.

Рита собиралась сделать соответствующие выводы, но ее отвлек громкий смех.

За соседним столиком смеялась статная женщина неопределенного возраста, привлекая к себе внимание всех присутствующих. Видимо, количество внимания пропорционально количеству выпитого шампанского.

Она веселым косым глазом осмотрела аудиторию любопытных взглядов и вернулась к собеседникам.

Собеседники – трое мужчин под стать ей по кондиции и статусу. Один из них подозвал официанта, тот тут же материализовался перед шумной компанией и выставил очередную порцию игристого напитка. Дама своим прекрасным настроением привлекла внимание организаторов, и те кинулись к шумной компании, как мухи на пир.

– Очень хочется познакомиться с вами поближе, – сладко пропела женщина и представилась: – Я – Люсьена и мой помощник – Котов Жорж.

– Садитесь, – разрешила им веселая дама – звезда вечера знакомств, душа компании и просто шикарная женщина – так ее охарактеризовала Рита.

– Вы просто не представляете, – затараторил за двоих помощник Люсьены, – как мы рады, что вы сегодня с нами.

– А я как рада. Наконец-то отдохну. Я же, когда в прошлом году от такой награды отказалась, пожалела. А в этом году стала вас сама разыскивать. Я еле-еле вас нашла. Люсьена, Жорж, я вам так благодарна, что приняли меня в свои ряды.

– Вы заслужили награду, Светлана.

– А то. Ценили бы все. Трое детей. А вы знаете, что я многодетная мама? – похвасталась она и выслушала поздравления. – Бизнес у меня цветочный.

Она осмотрела источник веселья и запоздало заподозрила, что попала на дебютное представление организаторов. Прислушиваться к их разговору Рита не стала, переключила свое экспериментальное внимание на мужчин, изучающих документы.

По просьбе профессора Рита поставила цель найти подходящую кандидатуру и, кажется, справилась с заданием. Но сказать, что это были больные люди, нельзя. Просто никто больше не подпадал под описание предполагаемого шизика.

– Я склоняюсь к мнению, что это вон те двое мужчин, – озвучила свое предположение Рита.

– Почему не эти? – прошептал Петр Григорьевич и маякнул глазками в сторону шумной компании.

– Слишком веселые и пьяные, – в тон ему прошептала Рита.

– Вот видите, Маргарита, у вас получилось.

– Получилось влезть в профессию, о которой ничего не знаю?

– Это я вас попросил, я помню. У вас получилось поставить диагноз только по поверхностным признакам.

– По одному – по импульсивной раздражительности, – уточнила Рита, посмотрев на мужчин.

Мужчина в пиджаке небрежно сгреб бумаги в кипу, свернул пополам и попытался убрать во внутренний карман, они не влезали, поэтому он встал и запихнул их за ремень брюк. Мужчина явно пытался их спрятать. Он запахнул пиджак и застегнул его на все пуговицы, наклонился к собеседнику, нависая над ним, и сказал пару слов. Рита была уверена, что угрозу или ругательства. Второй возмущенно подскочил, но ничего не ответил.

– А если опросить родственников, – продолжал профессор, переключая ее внимание на себя, – то каждый пятый скажет: «Замечаю странности в поведении своей половинки», и это тоже признак шизофрении. Но я ведь не имею права ставить этот диагноз и выписывать лекарства только по предположениям. Еще одним признаком является чувство, что кто-то постоянно за вами наблюдает, вас преследует, смеется над вами. Вот как у меня сейчас. Обстановка и количество выпитого шампанского располагают к хорошему, веселому настроению, люди смеются, имеют на это право. Я оглядываюсь в поиске насмешек, но категорически против ставить себе диагноз «шизофрении». А почему?

Рита проводила взглядом уходящих мужчин и ответила Петру Григорьевичу:

– Потому что вы знаете больше, чем просто поверхностные признаки болезни.

– Да, именно поэтому. Странности в поведении или внешнем виде человека не повод для начала лечения. Я выучился. Я специалист в своем деле. Моя жена специалист в своем деле. И мы не пересекаемся. Я имею в виду профессиональные дела. Не смешиваем котлеты с мухами.

«В принципе, – подумала Рита, – после общения с Петром Григорьевичем общение с другими гостями можно не продолжать, а садиться за написание статьи. Статья об уникальности, разносторонности, доброжелательности гостей “Бала предпринимателей” на примере одного профессора».

Но вопреки своим мыслям Рита решила пообщаться еще с несколькими гостями мероприятия, а также с организаторами.

И увидела ее…

Она вплыла в зал, затмила своей красотой всех. От ее красоты поблекли даже вечерние наряды дам, а украшения потускнели от зависти. Бесподобное платье в пол василькового цвета не так привлекло внимания окружающих, как ее идеальные светлые локоны и искрящиеся голубые глаза. Девушка кивнула всем и, не обращая внимания на восторженные взгляды, двинулась по залу.

Рита опомнилась, пытаясь сообразить, захлопнула ли она рот или так и сидит с разинутым.

Девушка подошла ближе, улыбнулась идеальной белоснежной улыбкой и припала к Петру Григорьевичу, она поцеловала его в губы и нежно проговорила:

– Привет, милый.

На этот раз челюсть отвалилась, и Рита не пыталась спрятать удивление.

– О, Машечка Филипповна, мы тебя уже заждались. Это Маргарита. Маргарита, это моя супруга Мария Филипповна.

– Очень приятно, – прощебетала девушка.

– Очень приятно, – повторила Рита, только не голосом певчей птички, а внутриутробным хрипом крокодила.

Почему-то Рита представляла себе Марию Филипповну совсем по-другому: старше, серьезнее и деловитее, с седыми волосами, уложенными в незамысловатую ракушку, и янтарными серьгами размером с блюдце в ушах, и в тон им бусами на шее, а еще широким браслетом на запястье из металла, лечащим радикулит. Вид молодой блондинки с накачанными гиалуронкой губами, никак не вязался с деловой предпринимательницей, хозяйкой частной клиники и супругой престарелого профессора. Неожиданный вид семейной пары. Хотя кого этим сейчас удивишь? Только Риту. Вот тебе издержки воспитания.

Она попыталась вернуть лицу безразличие и выдавить улыбку.

Девушка встала напротив окна, и Рита смогла ее разглядеть. Первое впечатление оказалось обманчивым. И старше она лет на семь – выдавала мелкая сетка морщин в уголках глаз и глубокая, хорошо замаскированная тональным кремом и пудрой окологубная. А губы у нее не накачанные – свои.

– Дорогая, я тебе взял шампанское, но оно уже выветрилось. Тебя так долго не было.

– Я приводила себя в порядок, – напомнила супруга.

Петр Григорьевич передал ей бокал и похвастался:

– Мы с Маргаритой как раз о тебе говорили.

Придя в себя от первого впечатления, Рита удивилась, вспоминая, что тема разговора была совсем другая.

– Хорошее? – поинтересовалась супруга.

– Да, я как раз рассказывал о признаках шизофрении.

– При чем здесь я? – звонко засмеялась она.

– Мы всем ставили диагноз.

– Ты, как всегда, поймал своего конька, – даже не обидевшись, засмеялась Мария Филипповна. – Маргарита, он и вас в это дело втянул?

– Было очень интересно, – честно призналась Рита.

– Верю, – со знанием дела признала девушка и поинтересовалась у мужа: – Но при чем здесь я?

– Так ты ведь хороший предприниматель. Я как раз рассказывал Маргарите, что благодаря тебе мы сегодня здесь.

* * *

– Ничего не понимаю. Не знаю, где они. Я точно их брала. Может, ты их выложил из чемодана? – громко произнесла Лера из ванной комнаты, чтобы уж наверняка Сергей слышал и понимал, что она не виновата и при этом переживает и раздражена.

Сергей слышал и понимал. Вот только его это не волновало. Его совершенно не интересовала и не беспокоила пропажа, а точнее, мистическое исчезновение запонок. Если Лера их не найдет, есть радостная вероятность остаться в номере.

Эта перспектива грела его душу и расслабляла тело. Поэтому он провалился в глубокое кресло и не реагировал на движения вокруг него. Хотя осознавал эфемерность надежд – не пойти в эпицентр суматохи из-за отсутствия запонок не получится.

Но привычнее и приятнее быть предпринимателем, а не номинантом премии на «Балу предпринимателей». По мнению Сергея, это мероприятие больше подходит для людей, которым не хватает общения и признания на работе, и сомнения в правильности дела. И напоминает соревнование и хвастовство, у кого больше денег, кто сильнее и кто круче в бизнесе.

Все это для Сергея было чванным. Манией величия он никогда не страдал, а корону снял, когда понял, что она ему мешает при общении с людьми, с которыми он работает и движется к общей цели. Да, и кстати, без короны стало легче строить бизнес.

На это мероприятие вытянул, именно вытянул, как репку из огорода, друг и по совместительству компаньон Николай.

Ему прислали письмо, которое чуть ли не в голос пело дифирамбы. В нем красивым почерком клавиатуры компьютерной техники было написано: «Самое лучшее предприятие строительной отрасли», «по данным статистики прошлого года, самый лучший предприниматель», «по данным аналитического отдела, самый лучший работодатель», «по анализу бухгалтерского учета, самый лучший баланс», «по данным опроса сотрудников, самый лучший начальник», «по данным налоговой службы, самый лучший налогоплательщик» и еще сто «самых лучших» критериев номинаций. В каждом предложении чувствовался мягкий подхалимаж и тонкий намек на толстые обстоятельства, точнее, на толстые кошельки предпринимателей.

Об этом Сергей сразу сообщил Николаю. Но у Николая был миллион и один аргумент, что это правда чистой воды и им необходимо ехать и получать все заявленные награды.

И Николаю все-таки удалось вытянуть его, но тут он кривил душой, никто и никогда не смог бы сдвинуть его с места, если бы на работе были недоделки, незакрытые дела или открытые вопросы. В день, когда он дал свое согласие, подтвердив честным словом, ничего подобного не было.

Сергей потянулся, достал ноутбук, поставил на колени и открыл переписку с начальником отдела закупок. Тот сообщал, что вчерашний контракт, который еще полдня назад был под риском срыва, штрафов и судебных разбирательств, благополучно закрылся. Другими словами – поставщики выполнили свои обязательства, поставили бетонные перекрытия и отработали предоплату.

– В косметичке их тоже нет! – крикнула жена и вошла в комнату. – Как я выгляжу?

– Да.

– Да? – переспросила Лера таким тоном, что супругу пришлось поднять глаза.

– Красиво, – честно признал он.

Жена действительно выглядела сногсшибательно. На ней было коралловое платье, во всяком случае, она так сказала, потому как Сергей стопроцентно считал, что это платье светло-красного цвета. Бежевые туфли на высоком каблуке визуально удлиняли ее и без того длинные ножки. На голове высокий пучок из волос, а в ушах длинные изящные серьги.

Сергей гордился ее безупречным видом, идеальной фигурой, персиковой кожей лица и ухоженными волосами. Муж никогда не сомневался в ее вкусе, потому что Лера могла выглядеть изящно, богато и стильно. У нее даже домашний халат похож на вечернее платье, блестящий и с рюшечками. Пару раз он видел его, точнее жену в нем. Было это сразу после свадьбы, когда Сергей сделал себе незапланированный отпуск в связи с женитьбой и двухдневным медовым месяцем. Жена всегда радовала его в кружевном нижнем белье. Вкусом ее наградила природа, подписки в соцсетях на модные каналы, глянцевые журналы и его деньги. Последнее он не считал, потому что ничего не жалел для любимой жены. На самом деле выглядела она идеально.

Наводя порядок в своем виде, она не забывала о муже. Старалась приодеть соответственно себе и сложившимся мероприятиям. Хотя сам Сергей всеми правдами и неправдами старался увильнуть от мероприятий, надеть футболку, джинсы, мокасины, кепку и уехать на объект. Провести на нем весь световой день, а ближе к ночи приятно уставшим вернуться домой, к жене.

Женаты они уже три года. За все это время Сергей ни разу не видел жену в плохом настроении, хмурой или ненакрашенной. Хотя было подозрение, что бровки у нее нарисованы, стрелки набиты, а губки накачаны и подведены. Но разве ж это должно интересовать мужчину, если женщина идеальна во всем.

В подтверждение своих слов он кивнул и уставился в ноутбук.

– А почему ты сидишь? – удивилась Лера.

– А что мне делать? – машинально ответил он, не отвлекаясь от экрана компьютера.

– Как что? Нам же нужно спуститься в зал. Там же встреча, знакомство с предпринимателями, банкет. Собирайся.

– У меня важные переговоры.

– Подождут твои переговоры. У тебя выходной. – Видя, что муж даже не пошевелился, Лера обиженно возмутилась: – Ну сколько можно?! Сереж, а? Ну никаких выходных, проходных и праздничных. Раз в жизни пригласили на мероприятие, а ты в номере сидишь, в компьютере зависаешь.

– Контролирую, – поправил жену Сергей.

– У тебя миллион помощников, пусть они пару дней поконтролируют. А ты наконец расслабься. Одевайся. Вставай, Сереж, – попросила Лера, – пойдем. Николай уже звонил, ждет нас.

– Тебе звонил? – зачем-то спросил Сергей, открывая следующее электронное письмо.

– Ты в ванной был.

– Что?

Лера знала, что муж не понял ее ответа и даже не вник в суть разговора. Вроде он сам здесь, а мысли далеко на объекте.

– Николай тебе звонил, когда ты в ванной был, – стараясь не раздражаться на его невнимание и безразличный, машинальный интерес, пояснила Лера. Хотя не была уверена, что он и сейчас ее слушает. – А потом мне перезвонил.

Сергей в ответ печатал. Только не ей, а неведанному контрагенту.

Лера вздохнула, обошла кресло, подошла сзади, положила руки ему на плечи и стала массажировать.

– Ты так напряжен. Сереж, пора расслабиться. Заканчивай работать, и пойдем.

– Угу.

– Ты рискуешь нарваться на ревность.

– Угу.

– Я начинаю ревновать к твоей работе.

– Угу.

– Найду себе более внимательного мужа.

Менее внимательный муж продолжал печатать, Лера поглядела, как на экране быстро выстраиваются из букв предложения, заполняя конкретным, местами грозным содержанием все свободное место.

– Ты возложил на себя много работы, а твой ненаглядный друг пользуется твоим трудолюбием. Завали его работой. Пусть помогает.

– Он помогает, – машинально ответил Сергей.

– Открой филиал и отправь его там руководить. Пусть пашет.

– Ты его недолюбливаешь.

– А тебя люблю.

Она легонько ущипнула мужа за шею и отправилась в двадцать восьмой раз перебрать содержимое чемодана в поисках запонок.

Запонки нашлись в коробке с туфлями, она радостно сообщила об этом мужу и опешила. Сергей сидел, грозно вчитываясь в текст на экране. Лера знала, что его гнев на пределе и скоро он взорвется, как ядерная бомба, причем так же уничтожит все вокруг.

– Сереж, – тихо позвала Лера. – Сереж, что случилось?

Муж не ответил, резко захлопнул ноутбук и взял трубку телефона.

– Ты где? – коротко спросил он.

Ему так же коротко ответили.

Он откинул телефон на кровать и спросил:

– Где пиджак?

– Вот, – кивнула Лера на плечики, видневшиеся из открытого шкафа, – давай я тебе запонки надену.

Она подошла к мужу и застегнула на рукаве золотое украшение.

– Я их в коробке с обувью нашла. Представляешь? Зачем ты их туда положил?

– Это не я.

– Да? И не я.

– Забыла, наверное, – задумчиво предположил Сергей, даже не вникая, кто, куда и что положил, где нашел и куда спрятал. В голове крутилась проблема важнее и страшнее всего на белом свете.

– Что случилось? – Лера внимательно заглянула в его глубокие голубые глаза и позвала, когда он не ответил: – Сереж?

– Нужно срочно возвращаться. Я оставлю тебя с Николаем. А сам поеду.

– Что? – удивленно спросила жена.

Он не ответил, набрал номер телефона главного бухгалтера, но автомат сообщил ему, что отключен.

Лера не дождалась объяснений, отдала мужу вторую запонку, развернулась и ушла в ванную комнату, раздраженно захлопнула дверь и закрылась.

– Лер, – позвал Сергей. – Извини. На работе… – Он подошел к двери и прислонился виском к косяку. – И правда, чего это я? Лер. Прости. Я знаю, как ты готовилась к этой вылазке…

– Балу! – крикнула она в ответ.

– К этому балу. Костюм мне приобрела. Спасибо.

– Пожалуйста.

– Запонки золотые.

– С брильянтом.

– Вот. Я ценю тебя.

– Незаметно.

– На работе проблемка, – смягчил он масштаб проблемы.

– Это постоянно так.

Молниеносное чувство стыда поймало его врасплох. Лера создала все условия для отдыха любимого мужа. Ему только оставалось, как пассажиру электропоезда, двигаться в нужном направлении. Ни разу он не попал в ямки на дорогах, ухабы и крутые повороты. Потому что всего этого не было на его пути к праздничному вечеру. Потому что водитель поезда организовал все так, чтобы любимый муж испытывал комфорт и не задумывался о проблемах.

Возможно, Сергей был человеком совестливым, хотя ответственно заявлял себе, что виной всему – воспитание. Из какой-то глубокой глубины души всплывали законы, которые не хотелось нарушать. Кто там разберет, кто прописал тот свод правил – совесть или они были прописаны легким почерком по облакам в день рождения первого здравомыслящего человека? «Как ты можешь?!» – скверным голосом шептала она и скребла в центре груди. Любящему мужчине непозволительно нарушать такие правила и законы. Не для того их писали легким почерком по воздушным облакам, чтобы нарушать. Это доказательства любви к той женщине, которую ты выбрал в жены. Это преданность ей. Это ответственность перед ней. И стопроцентное послушание. Ну а если это невозможно, то хотя бы можно кивать и убедить жену и себя, что все будет по правилам.

Сергей быстро справился с внутренней борьбой.

– Я знаю, что ты это делаешь ради меня.

– Не обольщайся, – хихикнула жена.

– Ты у меня умница, красавица.

– И просто спортсменка. – Она открыла дверь и прислонилась к косяку рядом с ним. – Вот скажи мне честно, ты можешь повлиять на свою проблемку? Только скажи: «Я приеду – и проблема исчезнет». Вот прямо сейчас же и поедем.

– Нет, Лер. Я уже не смогу на нее повлиять.

– Давай сходим на это мероприятие и поедем домой. Завтра. А Николая оставим здесь, пусть награды получает, похвалу и аплодисменты.

Сергей шуточно вытаращил глаза и с ужасом в голосе поинтересовался:

– Это все было бы со мной?

– Думаю, да, – безжалостно ответила жена, забрала запонку и нацепила на другой рукав. – Так что? Мы пойдем?

– Хорошо. Только сегодня, а завтра уедем. У меня важные дела.

– Я помню, проблемка.

* * *

Рита тем временем вела алчный подсчет респондентов. Рвение к написанию статьи и творческая фантазия придумали ей красноречивое название: «Трудовые будни и праздничные выходные Колосса». Хотя рабочее название несколько раз могло поменяться (одним же Колоссом – Петром Григорьевичем не обойдешься, вон их сколько!).

Рита обвела взглядом всех присутствующих, не зацепилась. Яркие краски нарядов пестрили, украшения блестели и безжалостно отражали свет, как софиты, вызывая раздражение сетчатки. Но Рита не могла себе позволить, а главное, не желала оставить номинантов без своего пристального любознательного внимания.

Под номером «три», сама того не зная, оказалась жена профессора, которая, безусловно, вписывалась в задание редакции.

Мария отпила из бокала и сочувственно поинтересовалась:

– Риточка, Петр Григорьевич вас утомил?

– Нет, что вы?

– Не выгораживайте его. Я его прекрасно знаю. Он везде найдет себе слушателя. А я ему предлагаю, вернуться в институт, лекции читать.

– Если я вернусь в институт, – возразил супруг, – то у меня времени не останется на клинику.

– Не так уж у нас много больных.

– И слава богу!

Рита немного пришла в себя. Почему-то она сложила в своей голове картинку, точнее, портрет Марии Филипповны, дамы лет семидесяти, с пышной седой шевелюрой на голове, привычно уложенной в прическу-ракушку. Но никак не молодую, эффектную блондинку. Не то чтобы ей не понравился Петр Григорьевич, очень даже ничего, в возрасте, но живенький, не старик, умный, общительный, харизматичный. Но увидеть его супругу в возрасте чуть старше школьницы Рита не ожидала. На вид девушке лет двадцать пять – двадцать семь. В компании своего седовласого мужа смотрелась еще моложе, контраст в возрасте, как в цвете: белая краска на фоне черной кажется белее до рези в глазах.

Когда эмоции отступили, Рита присмотрелась к Марии пристально и беспристрастно, то поняла, что ей больше тридцати. Хороший косметолог, подкожные уколы, золотые нити и макияж наконец сделали свое дело, скрыли лет десять.

– Риточка, я у вас его украду.

– Имеете право, Мария…

– Можно просто, Мария, – подхватила она и пояснила: – Ему нужно выпить лекарство.

В общении Мария Филипповна, а точнее просто Мария, оказалась приятной собеседницей, позитивной и веселой.

Одну Риту надолго не оставили, когда Мария и Петр Григорьевич ушли, к ее столику пристроилась дама в синем платье, на груди бейдж с именем и профессией. Совсем недавно она сидела возле девушки, пытающейся спрятаться в экране телефона.

Рита машинально взглянула на ее место. Той девушки там не оказалось, зато сидели мужчина с девушкой в коралловом платье. Красота платья манила, но Рита себя одернула, нельзя любоваться нарядами, если рядом с тобой пристроилась журналистка.

– Журнал «Деловые лица», Валентина Егорина, – сообщила журналистка и заявила: – Очень хочется, чтоб ваше лицо было в нашем журнале.

– Мое лицо мне самой пригодится. Не готова с ним прощаться. Я к нему привыкла.

С каждым словом лицо Валентины вытягивалось, и Рита опомнилась:

– Я имею в виду, не такая я и деловая, а у вас очень деловой журнал.

– Вы читали? – удивилась Валентина.

– Конечно, – честно призналась Рита.

Она читала журнал «Деловые лица» два раза в своей жизни. Первый раз, когда искала информацию о Журове Станиславе Константиновиче. Второй раз, когда пыталась сделать доброе, справедливое дело. Оба раза ей не понравились, хотя второй раз был более познавательным.

Каким-то образом «Деловые лица» взяли у Журова интервью и даже напечатали на обложке своего журнала.

Журов – предприниматель с большой дороги. Человек, несмотря на амбиции, резкое ведение дел и расширение своего влияния, старался не высовываться, в грудь себя перед камерами не бил, лозунги на параде не носил, митинги не собирал, по-тихому сидел в своем мраморном офисе и вел оттуда бизнес. Руководил полутысячным штатом персонала и, возможно, половиной мэрии города.

Именно второе предположение проверяла Рита, когда пыталась скоординировать расследование в нужное русло. С Журовым у нее позже получился информационный разговор, о котором она старалась забыть, а вот второй раз соприкосновения с журналом «Деловые лица» она не забудет никогда.

При воспоминании ее настроение упало. Вопреки порыву она потребовала взять себя в руки. Вопреки внешним обстоятельствам, воспоминая об умении приспосабливаться к атмосфере и сохранять спокойствие, какие бы сюрпризы ни преподносили окружающие. Но спокойствия Рита не находила, видимо, сегодня звезды сошлись так, что сюрпризы были неприятными, а нервы не железными.

Самое ироничное, что несколько лет назад именно в эту редакцию она наивно планировала подать заявление о трудоустройстве. Работать там она отказалась категорично и железобетонно. Точнее, припомнить, что она даже не понесла туда заявление о приеме на работу.

– Вы ведь на «Бал предпринимателей» приехали? – на всякий случай поинтересовалась Валентина, а то вдруг ошибочка вышла и она теряет время на «некандидата», который не купит колонку о себе, любимом.

– На бал, – подтвердила Рита, пытаясь не выдать себя профессией. Здесь главное – не начать задавать вопросы, а то журналисты славятся своим чутьем: почувствуют конкуренцию, раскусят ее с потрохами и белыми тапочками.

– Вы предприниматель? – «догадалась» журналистка и устроила допрос: – А в какой сфере?

В Ритины планы не входило открывать все карты перед «Деловыми лицами», да и Ковылев конкретно сказал, что она не только на премировании, но и на задании, поэтому неопределенно ответила:

– В бумажно-печатной.

– Вот я сразу так и поняла. Вот посмотрите наши журналы.

Женщина веером выкладывала на стол журналы. На обложках крупный план серьезных лиц, логичнее предположить – деловых.

– Все знакомые лица, – честно призналась Рита.

Валентина по-своему оценила ее признание и затараторила:

– Конечно, вы всех их знаете. Они тоже в бизнесе не первый год. Я читала критерии, по которым вы сюда попали, вас отбирали по данным положительной финансовой отчетности, положительной статистике. Столько положительных качеств лидеров, предприимчивых бизнесменов и бизнесвумен. Посмотрите, вот такой разворот может быть вашим, мы напечатаем о вашем деле. Если вы захотите поделиться своей биографией, можно взять еще одну страницу. Брать одну полосу не советую, фотография маленькая будет. А у вас такое фотогеничное лицо, можно крупный план сделать, на обложку, на фоне цветов. Будет шикарно смотреться. Не отказывайтесь. Это недорого. Если два разворота возьмете, то сделаю вам персональную скидку. Посмотрите, какие в нашем журнале печатаются люди. Эти люди, – она постучала по верхнему лицу, – такие, как вы. Вы точно с ними пересекались. В сфере бизнеса все друг друга знают.

– Не могу согласиться, – прервала Рита сладкий поток. – Я не пересекаюсь с сельхозниками и нефтяниками.

Валентина сбилась с толку, но быстро взяла себя в руки. Она не спеша сложила журналы в кипу.

– Здесь не только сельхозники, но вот посмотрите, – она открыла журнал и полистала. – Вот бизнесмен, вот из сферы строительства дорог и мостов.

– Россыпь отечественных предпринимателей. А где учитель?

– Какой учитель? – Валентина, не успев перевернуть страницу, замерла.

– Математики.

– Чего?

– Начальных классов.

– Каких? Начальных?

– Да.

Журналистка «Деловых лиц» задумчиво пожевала губу, полистала журнал, отложила, взяла следующий.

– Не ищите, – разрешила Рита, – в вашем журнале нет таких профессий, они же не деловые лица. Я не собираюсь покупать у вас и вашего журнала ни разворот, ни полосу, ни обложку.

Рита поднялась, сверху посмотрела на опешившую женщину и сообщила, постучав ноготком по обложке:

– Я вижу здесь искусственное превращение физиономии в деловое лицо. До свидания.

Она развернулась и вышла из зала, оставив в недоумении журналистку, а по совместительству жену главного редактора журнала «Деловые лица».

В коридоре было уныло, непразднично и тихо. Спокойная расслабляющая музыка осталась в зале, поэтому Рита услышала свой внутренний голос. Естественно, она так и так бы его услышала, независимо от громкости, стиля и исполнителя музыки. Просто в коридоре она осталась сама с собой наедине, поэтому не упустила возможности пообщаться и высказать недовольство.

«Главное, не мучиться совестью, – мысленно твердила себе Рита, – главное, не начать грызть себя. Хотя уже начала. Совесть не дремлет».

– Ага, сейчас, – огрызнулась сама себе Рита, заворачивая за угол в тупик коридора, где, по логике, должна была располагаться дамская комната.