Валерий Ивашковец
Планета будущего. Книга 2. Земля в иллюминаторе

Часть 1. Прыжок в будущее

Пролог

– В этой Лэсли что-то есть, – мечтательно повёл глазами Герман и плавно развернулся на вертушке.

– Ты хочешь сказать – земное? – отозвался Кирилл, молодой инженер-исследователь, работавший в паре с начинающим учёным-социологом Германом Рокуэллом.

– А ты, прав. На Атэре таких уже не встретишь. Даже те, кто прибывают с Земли, быстро теряют земное очарование, где-то диковатое. Буквально перерождаются в наших космических реалиях. Что естественно. А жаль… Жаль, что Земля отдаляется от нас…

– Или мы убегаем от неё. Однако, дружище, ты сегодня явно в пессимизме. Переключись. Слава Богу, мы стали ближе к Нему и можем себе позволить многое.

– Нет, не хочу. Мне нравится этот романтический, хотя и с долей пессимизма, тонус-фон. Правда, отвлекает очень. Вот, и работать не хочется.

– Это тот, из новой коллекции фонов-настроений?

– Да, позаимствовал у нового соседа по боксу…

Молодые люди сидели в комнатке, напоминающей то ли лабораторию, то ли отсек комического корабля, или и то, и другое вместе.

Да, прошло немало времени с тех пор, как начало создаваться это космическое чудо – искусственная планета Атэра, задуманная человеческим гением. Процесс шёл непросто, порой драматически, когда казалось, что замысел не состоится, не воплотится в явь. И причин тому было немало. Разум человеческий, его стремление к познанию, к новым вершинам прогресса был отягощён грузом тысячелетней истории.

Чего тут только не наворотилось!… Власть, деньги, алчность… Как следствие – бесконечные войны, создание средств уничтожения самих себя. Где тут до высоких идей, вытаскивающих человечество из гибельной топи на уровень звёздный, космический.

Тогда, в начале пути, знаний и возможностей – технических и материальных – было маловато. Однако преодолели и сделали шаг туда, где сияло манящее новизной будущее, где землян ждала необъятная Вселенная, полная тайн, сулящих невероятные возможности для неуёмного разума человеческого.

На время беседа утихла, и парни погрузились в себя.

Однако ненадолго. Кирилл вздрогнул, будто очнулся, и потянулся к Герману:

– Оторвись, дружище. Хочу поделиться с тобой идейкой – она копошится в моём черепке уже неделю.

– Такая буйная? – повернувшись, усмехнулся друг. – Выкладывай. Если смогу – дам дельный совет, что есть самое простое.

– Попробуй… – оставался серьёзным Кирилл. – Рылся я как-то в архивах центрального офиса и натолкнулся на интересный сейфик-дисковик. Лежит он в дальнем углу давно, даже краска поблекла. Моё внимание привлекла дата: 21 век!

Герман ухмыльнулся:

– Старинные музы-роки на допотопных носителях?

– Вначале я тоже так подумал, но зрение у меня ого-го. Тут и разглядел мелкий шрифт: “Копии мозга. 99 штук. Созданы как экспериментальные. Дата, число, подписи, фамилии…”

– Ух, ты! – оживился Герман. – Чего же ты молчал: недавно проходила видеоконференция профессора Комова. Там была озвучена информация о достижениях в копировании мозга и восстановлении сознания человека. Этот умница десятки лет посвятил проблеме и, наконец, получилось. И тут твоя находка!

– С работами Комова я не просто знаком, изучил их досконально. Так вот, всё бы ничего, но есть один неприятный сюрприз: тут же оказалась пометка – “материал запорчен…”

– Ах, досада, – посетовал Герман и собрался было продолжить своё занятие, но Кирилл его остановил:

– Это не всё, я, похоже, отыскал способ восстановить информацию. Правда, не все диски можно будет “подлечить”, но… попробовать стоит. Ты мне поможешь?

– Конечно! – засиял Герман. – Это ведь интереснейший результат может получиться: поговорить с людьми 21 века напрямую. Фантастика в реальности. Путешествие в прошлое!

Герман разгорячился, даже встал на ноги, но Кирилл несколько охладил его пыл:

– Как ты понимаешь, для того, чтобы восстановить сознание, помимо технических проблем, нужно решить и чисто человеческие – найти того добровольца, кто согласится предоставить свою голову и тело для такого эксперимента. Ведь он – пусть на время – станет человеком 21 века со всеми вытекающими последствиями. Не каждый захочет принять чужую душу и опуститься в интеллекте на десятки веков назад. Кроме того, не гарантируются и сбои: всякое может случиться…

Герман раздумывал недолго: он наклонился, заглянул другу в глаза и азартно зашептал:

– Бери меня… Насколько я понимаю, мы предварительно закопируем моё сознание, с тем, чтобы потом восстановить. Так? Я ничего не теряю, зато!…

В ответ Кирилл затеплился глазами и пожал обе руки Герману:

– Спасибо, друг. Однако тебя одного маловато будет, да и нужен ты. Я бы хотел – если удача улыбнётся – восстановить всё, что будет возможно. Представь – целая делегация из прошлого… Стоящее дело, согласись.

Герман соображал быстро:

– Даём макрообъявление в нашем тор-секторе, с разъяснением сути. Гарантирую – найдётся немало желающих послужить науке. В данном случае не только в техническом плане. Тут ведь вылезают и моменты исторические, психологические, этические, языковые и иные. Ты просто умница, Кирилл!

Последний расслабленно улыбнулся, погружаясь в себя. Его искренне радовала реакция товарища по жизни и работе. Он уже отключился и обдумывал план действий.

Глава 1

Эмиль резко открыл глаза и приподнял голову. Осмотрелся… Сел. Кровать, на которой лежал, тут же согнулась и приняла форму мягкого кресла. Перед ним простиралась поляна, заросшая изумрудной травой. Покачивались на ветру берёзки, поодаль блестели на солнце иголки елей. Лесные ароматы обволакивали и пьянили. Слышались птичьи перепевы…

Глаза невольно округлились от удивления и облегчения. Глубокий вдох наполнил тело лёгкостью. Но голова позванивала пустой банкой: казалось, мысли улетучились вчистую.

– С пробуждением, Эмиль Иванович, – послышался мягкий голос сбоку.

Эмиль повернул голову – кровать-кресло развернулась в ту же сторону. Перед ним в элегантном костюме странного фасона, с приветливой улыбкой стоял молодой человек. Что-то в его облике и манере говорить было необычное. Сходу Эмиль сообразить не смог – “что”?

– Вы человек образованный, поэтому длинные предисловия я оставлю. Надеюсь, вы адекватно воспримите то, что сообщу…

Короткая пауза отозвалась мягким звоном.

– По происшествии веков ваше сознание удалось восстановить. Сейчас Вы находитесь на искусственной планете Атэра…

Эмиль слушал странного незнакомца и с трудом вникал в смысл слов!… Неужели проект “Атэра” завершён? Его “воскресили”? И те авантюрные научные планы с записью данных мозга, то есть сознания, сработали? А, ведь, сколько споров было. Даже неистребимый оптимист Геня только ёрничал и иронизировал – записать-то записали, а получится ли восстановить?…

А голос подчёркнуто правильным русским продолжал:

– Прошло много времени. Для вас будет всё необычно. В этом боксе, вы проведёте некоторое время для адаптации и знакомства с Атэрой. Сами понимаете, чтобы жить на нашей планете, нужно кое-что знать…

– Зовут-то вас как? – подрагивающим голосом перебил Эмиль.

– Кирилл Семёнович…

– А тело не моё… – вытягивая руки, настороженно оглядывая себя, с грустью констатировал Эмиль. – У меня на большом пальце был шрам – детская травма. Да и мышц таких не успел заиметь…

Он приподнялся, оголил рукав и, сжав руку в локте, криво улыбнулся, ощупав внушительный бицепс.

– Ничего не поделаешь – ваш разум восстановлен в теле одного из добровольцев: желающих поучаствовать в эксперименте вызвалось немало.

Далее Кирилл коротко, но содержательно, рассказал о тонкостях “оживления” Эмиля.

Сама технология называлась “Реинкарнация сознания”. Людей, прошедших такое “воскрешение” называли сореями, то есть имеющих “сознание реинкарнированное”.

Новоявленный сорей старался слушать внимательно и терялся в ощущениях: ситуация была настолько запредельной, что психика не могла так сходу воспринять новую реальность.

Голос Кирилла звучал успокаивающе:

– Мы ожидали, что психологически Вам будет непросто, поэтому и выделили период адаптации…

Слушая, Эмиль встал на ноги, подошёл к лесной поляне и замер – только сейчас разглядел, что пейзаж не натуральный, а только картинка, довольно живая, отображённая на стене, как экране телевизора.

– Это что – не настоящее? – вырвалось у него с разочарованием.

– В смысле?… А, лесной пейзаж! Конечно, нет. Вы ведь на искусственной планете. Всё земное осталось на Земле. Хотя… у нас уже есть места, имитирующие земные ландшафты. Однако размеры пока малы. Но перспективы натуралистического направления огромны. Уже разработана целая программа Центрального руководства…

Очевидно, тема была интересна для Кирилла, и парень отвлёкся. А Эмиль прислушивался к себе, ощупывал части чужого тела и пытался настроиться на новое состояние. Но что-то давило, причём с усилением. Будто стопор какой-то застрял в голове. Давление усилилось, голова закружилась, и – он присел на пол…

После обморока восстановился быстро: тело ведь было адаптировано к условиям Атэры, а сознание уже настраивалось.

Оставаясь на своеобразном карантине, он знакомился с особенностями жизни на Атэре с помощью стены-экрана. Кирилл появлялся всего несколько раз. А постоянным помощником, своеобразным гидом, стал Дима Шубин – парень из отряда добровольцев.

Поначалу и Кирилл, и Дима, и люди, мелькающие на “стенных” картинках, показались Эмилю очень похожими, причём во всём. Тела отличались атлетизмом, будто они поголовно были спортсменами, скажем, гимнастами. Широкие плечи, даже у женщин. Лёгкая, летящая походка. Тела крупные, с относительно длинными ногами. Крепкие шеи уверенно держали головы, которые воспринимались круглее и больше, чем у землян. Иногда Эмиль сомневался – а не через увеличительное ли стекло ему демонстрируют этот искусственный мир?… И, главное, что впечатляло – выражение лиц! Оно светилось некоей одухотворённостью, иногда отрешённостью и всегда благожелательностью и особым добродушием. Озабоченности, угрюмости, настороженности и иных негативов, которых так много было в глазах людей 21 века, здесь Эмиль не заметил. Пока, во всяком случае.

Привыкание к новому статусу протекало непросто. Кирилл был прав, говоря о психологических проблемах. Так, Эмиля накрывал сонм чувств, причём противоречивых. Оказалось, что “его” сознание не так просто принимало “не своё” тело. Наверное, что-то подобное испытывает человек, когда ему пришивают чужую часть тела, скажем ногу вместо ампутированной. Иногда казалось, что всё тело некий протез. А то навевались ощущения иррациональности – будто восстал из гроба в чужом обличье. Мысли роились, путались, загорались и гасли в горьковатой смеси.

Но время брало своё! Пока Эмиль с помощью новых друзей и, ставшей близкой, “телестены” притирался, у него наметились перемены…

Глава 2

Как и откуда в “боксе” появлялся свет, Эмиль ещё не определился, а спрашивать не получалось. В тот день с утра свет был особенным: стена радовала лесным утренним пейзажем, пронизанным ласковыми лучами… Кстати, “программу передач” телестены (она ещё и ароматы источала) согласовывал с ним Дима. Парень порекомендовал лесные картинки, как наиболее успокаивающие и близкие к земным.

Так вот, в это утро Эмиля поджидало нечто интригующее!

После короткой разминки и “водных процедур”, Эмиль перед завтраком воспринимал новости Планеты – именно воспринимал с помощью следующего (после телестены) технического чуда – шапочки “Ито”. Невесомая, совершенно прозрачная шапочка одевалась на голову и вытворяла такое, что поначалу Эмиль впадал в транс. И то сказать: перед глазами появлялись надписи-вопросы, как меню на компьютере. Отвечать на них можно было и мысленно, и вслух – как будет удобнее. Например, “Будем смотреть утренние новости?”. Вы только подумаете “да” и перед глазами, как на экране телевизора, появится милое лицо ведущей новостного канала! А далее – всё в трехмерном красочном изображении, с возможностью смотреть картинки (мысленно, конечно) с любых сторон: снизу, сверху, сбоку…

Стоит подумать что-то вроде “пора бы и заканчивать…”, как всё гаснет и можно даже забыть, что на голове нечто одето.

Бом-бом, бом-бом… Такой звонок, в виде колокольного звона, выбрал сам Эмиль. Звуки извещали, что кто-то пришёл. Новости на “Ито” самостоятельно отключились. Он лишь подумал: “входите” – и дверь бокса будто испарилась. В проёме показался Дима. Но не сам, а в паре с незнакомым, “стандартного” вида парнем. Уже то, как этот незнакомец с ухмылкой осмотрел бокс и блеснул глазами, навеяло на Эмиля нечто далёкое, близкое. Однако тут же отогнал наваждение.

Дима светился добродушием. Учтиво поздоровался и, не мешкая, представил гостя:

– Хочу показать вам ещё один результат нашей, вернее Кирилла Семёновича, работы – копия мозга под номером 22… Пришлось повозиться…

Дима говорил с запинками, спонтанно оглядываясь на очередного “воскресшего”.

– Мы предполагаем, что вы знакомы. Однако имена не озвучили… – Дима хитро улыбнулся. – Решили сделать обоим определённый сюрприз. Итак…

– Да чё там тянуть лямку, – выпятил широкую грудь восстановленный мозг номер 22, – кличут меня Никушкиным Геннадием, по-простому, Геней. В прошлом дружок…

Глаза Эмиля затуманились, а сердце чуть не выскочило. Череда оглушительных чувств накрыла как вихрь. Было радостно, что и Геня, его ангел-хранитель, по совместительству шут при троне, опять с ним. А с другой стороны больно укололо, что видит другого человека. Не ту привычную лохматую шевелюру с конопатой физиономией; не нагловатого коротышку, а какое-то слишком правильное лицо при довольно высокой статной фигуре.

Эмиль подошёл к Гене и протянул руку – обнимать этого незнакомца было неловко.

– А я Эмиль…

– Миля! – засияла знакомая усмешка, сменившись на неуверенную мимику.

Геня протянул руку, а потом всё же решился и приобнял друга, приговаривая:

– Телеса не твои, конечно, но поверю науке и покорюсь обстоятельствам. Раз сказано, что это есть ты, значит таково оно и есть.

Вот так, необычно, с сонмом разнонаправленных ощущений, встретились старые дружки, вернее, их сознания в новых телах. Дима не стал задерживаться и по-английски бесшумно удалился. Они же уселись за стол и за совместным завтраком продолжили “знакомство”.

Сначала окунулись в прошлое: вспоминали последние годы жизни и будто проверяли себя – те ли они? Чем больше говорили, тем на душе теплело и растворялось подспудное недоверие. Улетучивалось напряжение и восстанавливалось то особенное, что связывало их с детства.

Переключились на новую реальность. Поделились первыми впечатлениями об Атэре, исходя из того, что удалось узнать – а узнали пока крохи.

– Наворочено тут столько, что душа млеет, – делился Эмиль. – Хорошо, что мы снова вместе. Вот, поговорили, и я уже привыкаю к твоему космическому облику. Всё же манера говорить и мыслить у тебя определённо “никушинская”.

– О Миля, – скривился Геня, пережёвывая нечто, напоминающее то ли котлету, то ли лепёшку. – Меня наше пришествие на рукотворное космическое чудо так долбануло, что я сначала прилепился к полу, а потом взмыл ввысь. Когда опущусь – убей Бог не знаю.

Геня комично прищурился и вдруг резко выпрямился с округлёнными, возмущёнными очами:

– Чтой-то мне ихняя кормёжка не впечатляет! Ты не находишь?

– Да, и вкус, и вид странноваты, нужно сказать. Хотя Дима обещал кормить едой, максимально приближённой к земной. Что не просто. Народ на Атэре больше предпочитает свою фирменную, космическую “кормёжку”. Видно обвыклись уже…

На время утихли, занявшись едой. Мельком разглядывали друг друга, словно выискивали то, прежнее. Оба чувствовали нарастающий подъём – ведь, очутится здесь, на планете будущего, о которой когда-то мечтали, невероятная удача, скорее, счастье! Впереди столько нового, что поневоле голова кружилась.

Однако в боксе стало светлее. На телестене появился образ девушки, которая известила, что наступает обеденное время…

– Тут как в пионерлагере, – развеселился Геня. – Всё по расписанию. Уже полдень, а мы засиделись за завтраком. Видно не скоро в струю попадём.

– Да, привыкать ещё и привыкать. Вот чувствую усталость, хотя ничего физически не делал.

Геня поднялся, демонстрируя рост. Выпятил грудь, повертел довольно внушительными кулаками и констатировал:

– А что ты хотел, друг моего непутёвого детства. Нашим допотопным мозгам к такой мощной оболочке нужно ещё приспособиться. Энергии нервенной тут надо поболе, чем тогда, на Земле. Короче…

Их разговор прервал звон колокола – к ним пришли…

Глава 3

В этот раз Дима “объявился” не один, а с Кириллом и Германом. Представляя последнего, Дима пояснил, что Герман Рокуэлл – учёный со специализацией в области социологии, однако и другие науки ему не чужды.

Гости расселись на стульях, которые незаметно появились из-под пола, и приступили к беседе.

– Можете задавать любые вопросы о нашей планете и не только… – благодушно улыбался Герман дружкам. – Мы предполагаем ваше непростое состояние и не будем затягивать детальное знакомство. Надеюсь, “телестена” уже просветила несколько в этом аспекте?…

Эмиль взглянул на Геню:

– Не знаю, как мой друг, но у меня все представления о Планете в зачаточном состоянии. Кое-что знакомо – всё же был главным конструктором. Но вопросов уйма!

– Об этом и поговорим. А меня, в свою очередь, как учёного, интересует ваше состояние, ощущения, чувства и мысли после восстановления сознания в чужом теле. У нас уже проводились подобные опыты…

– Когда это? – перебивая коллегу, подивился Кирилл – Почему не знаю?

– Да я сам только получил информацию. Странно, что не раньше…

– А, ну-ну… – Кирилл поморщил лоб, будто обдумывая. Потом стал утвердительно кивать головой, согласно водить глазами.

Эмиль с Геней переглянулись в недоумении, а Кирилл, наконец, закончил манипуляции с головой и глазами, и выдал:

– Да, оказывается, Комов, не афишируя, уже пробовал реинкарнацию сознания. А я-то думал, что мы первые… Ясно… Но вернёмся к нашим героям.

Гости-кураторы обменивались репликами на странном языке – этакая смесь, в которой проскакивали и русские слова. Дима увидел замешательство на лицах сореев и пояснил на чистом русском:

– Вообще-то, между собой мы говорим на нашем, “атэровском” языке. Его разработали давно. Для общения используется специальная программа в Сумод, которая позволяет любому человеку мгновенно перейти на этот универсальный язык. И вас ждёт “мобикация” и подключение к этой системе, иначе будет трудно…

Кирилл перебил Диму:

– Коллега, ты несколько опережаешь. Пришельцы из прошлого, естественно, понятия не имеют, что это за Сумод и Мобики. Давай будем соблюдать некий порядок в нашем общении.

Молчавший Геня давно маялся, потому загорячился в чисто своём, “никушинском” стиле:

– Не, хлопцы, раз затронули эти загадочные мобики-рубики, то будьте добры просветите мозги наши дремучие. А то извилины крючит.

– Ух, ты, какой лексикон! – заулыбался Герман. – “Крючит” – из разговорного сленга, устаревшее слово. Широко применялось в просторечии.

– Так вы, ребятки, и в филологии петрите? – подивился пересмешник.

Пока шёл этот шутливый диалог, Эмиль напряжённо думал: он пытался понять, что странного в словах и поведении гостей. Говорили они подчёркнуто правильно. Особенности русского разговорного языка, построение предложений, подбор слов производили впечатление, что перед ним специалисты по русскому языку уровня дикторов телевидения.

– Вы чем-то удивлены? – обратился Герман к Эмилю.

– Удивляет всё, в частности ваш очень уж правильный язык, я имею в виду русский.

– Это всё Сумод! Похоже, как и просил ваш смешливый дружок, начнём с неё. Но, сначала попьём чаёк?

– Не возражаем. А то в роте сухота нарастает от ваших див, – облизнувшись, многогранно высказался Геня.

И тут “воскресших” ждал ещё один технический сюрприз, который до этого ни Эмиль, ни Геня не наблюдали. Ведь “кураторы” планировали “постепенное, плавное” вхождение в технические реалии Атэры. Опасались за психику, поэтому с едой, её доставкой, решили не торопиться. До этого дружки приступали к трапезе, когда стол уже был накрыт. Как на него попадала еда?…

Итак, стол, за которым они сидели, не имел ножек, а опирался на этакую тумбу…

– Какой чай будем пить и с чем? – спросил Герман.

– Мне цейлонский без сахара, с мёдом и булочкой, сдобной – первым заказал Геня.

– И я того же мнения, – в тон дружку откликнулся Эмиль.

Герман закрыл глаза, пошевелил губами и мотнул головой. Крышка стола бесшумно разъехалась на две половины, и откуда-то снизу выехало подобие подноса с пятью чашками, ложечками, баночкой с мёдом и булочками. Чашки и ложки самостоятельно передвинулись и расположились перед каждым.

Геня ахнул!

– Ну, прям как в сказке, только не скатерть, а стол-самобранка. Чудеса!

– На самом деле всё просто, – начал пояснять Кирилл и запнулся. Продолжил Герман:

– Если вначале разъяснить ситуацию с Сумод. Итак, что есть Сумод?…

Герман взял чашку и сделал глоток. Геня заёрзал от нетерпения и почему-то налёг на мёд. А Эмиль напрягся, не замечая, что вертит пустую чашку…

– Сумод – это “система управления мозговой деятельностью”. Название придумано давно и уже неточно отражает возможности системы. Её функции стали значительно сложнее и шире, чем лет с десяток назад…

Тут Герман запнулся – на его лице отразилось смущение:

– Прошу извинить: появился запрос, и я вынужден оставить вас. Кирилл, как технарь, о Сумоде расскажет лучше меня. А для меня за нашими сореями маленький отчёт о ваших чувствах после реинкарнации. С вопросами – к Диме. Извините ещё раз…

Герман склонил голову, поднялся и проворно направился к двери. Эмиль даже не уловил момент, как куратора не стало. “Какой запрос? Откуда?” – пронеслось у него и угасло, поскольку продолжил разъяснять Кирилл:

– В основе Сумод лежат Мобики – молекулярные биокомпьютеры. Опять же, название устарело и не совсем отвечают их функциональным возможностям. Кроме чисто компьютерной обработки, они ещё и воздействуют на мозг, собирают от него необходимую информацию, взаимодействуют с внешними приёмниками-источниками. То есть, дополнены функциями восприятия и воздействия.

Даже Геня отставил чаепитие, а Эмиль просто впитывал в себя слова Кирилла: ведь когда-то мечтали соединить возможности мозга и компьютера. И вот!…

– …Тем не менее, в Сумод можно выделить такие основные типы биокомпьютеров: центральный с объёмной картой мозга; Мобик, сканирующий лазерном лучом точки мозга; Мобик воспринимающий информацию от мозговых центров; Мобик, воздействующий на заданные точки и комплекс внешнего взаимодействия. Есть ещё и вспомогательные. Однако, те, что я перечислил, составляют основу.

– И как работает система? – с жаром выпалил Эмиль. – Как она берёт информацию от мозга и на него воздействует? Мне очень интересны эти тонкости…

Кирилл оставался невозмутимым: очевидно, для него всё сказанное воспринималась как нечто привычное, ставшее обыденным.

– Информация с мозговых центров считывается лазерным сканированием на основе упоминаемой уже объёмной карты мозга. Таким же образом определяется и центр, которому нужно передать некую информацию, или активировать его в нужном направлении. Вся система работает в непрерывном режиме. То есть ваши мысли, эмоции, любые раздражители тут же воспринимаются и обрабатываются центральным Мобиком.

Эмиль не удержался:

– Следовательно, в этой системе человек мысленно управляет микрокомпьютерами?

– Да, и функции Сумод очень обширны.

– Абалдеть… – замотал восхищённо головой Геня. – Наверное, ваши мозги подключены и к глобальному Интернету?

– Интернет несколько устаревшее понятие и название. Сейчас бренд глобальной компьютерной сети учитывает название нашей планеты и звучит как Атернет. Её возможности и функции намного превосходят те, что имел Интернет 21 века.

Глаза Эмиля блестели поволокой, а душа таяла: какие же невероятные возможности сулит человеку система: мозг-компьютер-глобальная сеть! Можно только догадываться. Словно услышав его мысли (а, может, действительно услышал), Кирилл мягко откликнулся:

– Для нас Сумод давно стала неотъемлемой частью жизни. Но, когда я представляю ваш уровень знаний, то ощущаю, как далеко продвинулось человечество…

Эмиль несколько поостыл, хотя голова просто роилась в куче жужжащих вопросов: он даже не сразу определился – с какого начать. В нём возобладал технарь:

– Но как система реализована технически: вживлена в мозг или как-то по-другому. У вас на голове я ничего постороннего не замечаю. И как решили проблему с источником питания?

– Сумод реализуется в двух вариантах: внутренний – в его основе упомянутое Вами вживления, и внешний – в образе прозрачной, практически незаметной шапочки, одеваемой на голову.

– Это не та, “Ито”, что я уже опробовал? – поинтересовался Эмиль.

– “Ито” упрощённый, однонаправленный вариант, реализующий только функции отображения видео- и аудиоинформации, – пояснил Кирилл. – Здесь используются возможности атомарной технологии – или сокращённо: атотехнологии.

– А это чё за зверь? – всполошился Геня.

– В ваш век начинали развиваться нанотехнологии. Атомарные, с квантовыми эффектами – это следующий шаг в микромир.

– А у вас какой вариант? – Эмиль демонстративно стал разглядывать голову Кирилла.

– Внутренний. А источником энергии служит тепло человеческого тела. Его собирает и использует особый биоаккумулятор…

– И тоже в микро варианте?

– Да. Каждый Мобик имеет свой биологический источник энергии.

На мгновение “пришельцы из прошлого” замолчали, переваривая услышанное. Только Геня, скорее для себя, прошептал:

– Гениально…

– Ещё бы чайку, – вытер лоб Эмиль и расслабленно, как ребёнок, которому поведали важную тайну, заулыбался.

Кирилл прикрыл глаза и – через мгновенье содержимое стола обновилось.

– Я так представляю, что Сумод должна быть подсоединена к общей планетной части, где собирается, перерабатывается и готовится информация для каждого человека в отдельности? Этакий мозг глобальной сети, – прервал паузу Эмиль.

– Конечно, центр есть. В основе – искусственный интеллект. Его курируют люди из особого подразделения, чтобы исключались всякие непредвиденные случайности. Техника – есть техника, даже если очень умная. Ей нужен человеческий контроль…

Тут не удержался Геня:

– Стоп, ребятки! Что же получается: из единого центра вы управляете всеми людьми на планете? То есть люди у вас, как биороботы?…

Эмилю тоже пришли подобные мысли, поэтому они с дружком синхронно вперили взоры в невозмутимого Кирилла. Тот тепло улыбнулся:

– Разработчики Сумод предвидели подобное. Над этим много работали и нашли выход, впрочем, неоригинальный. Разработаны специальные Мобики, которые в индивидуальной Сумод не пропускают команд, могущих нанести вред как конкретному индивидууму, так и обществу в целом.

– Вроде, антивируса? – хихикнул Геня.

– Есть нечто похожее. Но термин антивирус тоже архаика. Кроме того, всякие вредоносные воздействия отслеживаются на центральном уровне как искусственным интеллектом, так и упомянутыми мной работниками особого подразделения. Если кто-то попытается целенаправленно нанести урон кому-то через Сумод, он сразу выявляется и обезвреживается. Сумод не управляет, а дополняет возможности мозга. Однако управляющие программы есть, но они подключаются каждым человеком самостоятельно, по желанию, а не из центра.

Дружки восхищённо покачали головами, переглянулись, а Кирилл заторопился:

– Думаю, для первого раза достаточно?

– Не, ещё       один вопросик, – заартачился Геня. – Чё это вы все такие спортивные и в чём-то внешне одинаковы. Опять эта навороченная “сумода”?

– Конечно. Управляя мозгом – мы управляем всем телом. В частности, и физическим развитием. Мы не тратим время в гимнастических, тренажёрных залах. Особая программа посылает импульсы – через центры мозга – к мышцам и они наращиваются в нужном объёме. Есть ограничения на этот объём, поскольку можно перейти меру: такие случаи были…

– Дык, так можно запросто качком стать. А любую математику или физику, или ещё чего мудреное изучить не горбатясь.

– Конечно. Однако извините – я покидаю вас…

Кирилл легко поднялся и бесшумно удалился.

Засобирался и Дима. Перед тем, как уйти, он обстоятельно пояснил, как составить отчёт для Германа. Оставшись одни, дружки с присущим им азартом продолжили делиться мнениями о чудодейственной “сумоде”.

Глава 4

Информации было так много, что Эмиль спал плохо. А ведь первую ночь после “оживления” отлежался как убитый. И, вот, – явная перегрузка мозга. Сны наплывали суматошные. В них перемешалась новая реальность и прошлое. Чудился берег моря. Эмиль пытался нырнуть в набегавшую волну, а его выбрасывало как поплавок. Он попытался войти в море, а прошёлся по воде, как по гладкому паркету! Ну, как Иисус переходил море. “Неужели на Атэре так изувечили мозг, что обычные человеческие радости стали недоступны? Ну, что тут такого – побарахтаться в воде?” – железной метёлкой заскребла по затылку мысль. И вдруг – появился парусник. Он легко нёсся по ласковому штилю. На корме овевалась ветром фигура девушки. Её платье трепыхалось, подчёркивая женственные формы. Эмиль вгляделся. Девичье лицо увеличилось, как под линзами бинокля. Жар накрыл целиком – там была Берта! Тело парня передёрнулось, и он – проснулся…

Уже привычно завтракали с Геней. Обсуждали новость: Дима сообщил, что их оденут в шапочки Сумод. Эти чудодейственные головные уборы имели полное название: атомарная оболочка Сумод!

– Однако я выведал, – допивая сок, поделился Геня, – что у Сумода есть и более приличная кликуха – Шасум. По-моему, звучит неплохо. Хотя отдаёт японским, самурайским душком.

– А мне снилась Берта…

Геня округлил глаза и печально опустил кончики губ:

– Да, могла бы тоже увидеть воочию результат трудов наших совместных.

– Не послушалась меня тогда, – в тон продолжил Эмиль. – Хотя, в её характере было лезть на рожон за идею.

Воцарилось молчание…

– А давай поговорим с Кириллом, может ещё кого удастся вернуть на свет Божий? – запыхтел Геня. – Ванана, например…

Эмиль заблестел глазами:

– Великолепная мысль! По-моему, его мозг копировали. Вот, подсоединимся к Сумод и насядем на кураторов.

И тут же пожаловался другу:

– Осваиваюсь я с трудом. Ощущения, как после долгой болезни: будто уже ничего не болит, а в душе пустота и в теле слабость.

– Ничего, Миля, прочухаемся слегка и отправимся в туристический поход. Тут, на Атэре, чудес предполагается вдоволь. Да и женщин мы ещё не видели, а? Дружок?

– Женщин нам явно не хватает. Однако меня больше интересует сама планета и современное состояние нашей прародительницы – Земли.

Вокруг покачивались берёзки, шелестели листья. От всего исходили мягкие ароматы леса. Они сидели посреди “поляны”. Стены в боксе свою задачу “подыгрывать” настроению человека, создавать заданный фон чувств и ощущений выполняли безупречно.

Эмиль впервые вышел из своего “карантинного” бокса, поэтому с любопытством вглядывался в каждую деталь. Геня уже обвыкся, поэтому шёл, не оглядываясь.

Широкий коридор с ненавязчивым дизайном. По бокам двери как в самолётах – овальные углы и полное отсутствие привычных атрибутов, скажем, ручек или, на худой конец, кнопок. Единственное, что выделялось – чёткие рельефные номера. Пол из черного, шероховатого материала: идти было легко и комфортно, будто не сам идёшь, а тебя несёт. Свет исходил от всего потолка, отчего воспринимался как небо. Даже лёгкая голубизна проявлялась.

– Пришли, – отчеканил Дима, остановившись у двери.

Она тут же бесшумно ушла в сторону, и они вошли. Эмиль оглянулся: интерьер, как в лаборатории. Выделялась изысканность и особенный блеск мебели и оборудования. Комната была поделена на ячейки, в которых через стеклянные двери проглядывались люди, сидящие за столами.

К “гостям” сразу же подошёл статный мужчина. “Как же они все похожи!” – в очередной раз отметил Эмиль.

Представившись начальником цеха по подгонке и адаптации Сумод, мужчина пригласил их в одну из ячеек…

– Ну, вот, – светясь, встретил их Дима после “мобикации”, – теперь вы полноценные граждане нашей планеты. Шасум настраивается в автоматическом режиме. Система многое сделает за вас: она и научит, и подскажет, и остережёт, если нужно. С этого момента вы можете самостоятельно, без моего участия, передвигаться по Атэре. Знакомиться, изучать. Всегда можно связаться со мной, с Германом или Кириллом. По мере новых знакомств, круг ваших абонентов-коллег будет расширяться. Единственная просьба – не снимайте Шасум без надобности. Пусть она притрётся к вашей голове. Через несколько дней вы не будете ощущать её наличие – она станет неотъемлемой частью, как нос, руки или ноги. И ещё, на следующей неделе намечена аудиенция с нашим центральным руководством – Главой Планеты. Там будет определено ваше участие в жизни Атэры. Удачи вам!

Они стояли несколько ошарашенные: будто тот же коридор, тот же свет, но ощущения изменились кардинально.

Глава 5

– Ну, как дружище? Сейчас мне кажется, будто я наполнился некоей энергией: прям так и хочется выкинуть чего-то такое-этакое! – блестел очами Геня, энергично поводя мощными плечами.

– Действительно, невероятные ощущения свободы и энергии! – с таким же восторгом поддержал Эмиль. – Теперь можно определяться и с ближайшими познавательными планами. Поскольку Планета физически состоит из торов, отправимся мы в тор…

– Где ресторанчик бы имелся: хочется побаловаться здешней изысканной кухней.

– Согласен – с чего-то нужно начинать.

Ещё не отзвучало последнее слово, а перед глазами Эмиля появилась картинка! Милая девушка приятным голосом рассказала об организации питания на Атэре. Она учтиво отметила, что “ресторан” архаичное слово. На Атэре кормят людей в специальных местах, называемых “Особыми пунктами энергии”, или Опэн. “У нас множество Опэнов. Они отличаются питательным меню, интерьером, количеством и качеством предоставляемых услуг. Например, по сектору тора…”

Очевидно, Геня получал ту же информацию, поэтому перебил разговорчивую девушку:

– Красавица! Да я согласен на любой Опэ, лишь бы было тэ, что нужно для моего алчущего желудка.

Девушка совершенно не смутилась:

– Тогда прошу вас пополнить энергетические ресурсы в Опэн сектора “Альфа-2” тора “Ближней галактики Б7”. Прошу, ваш заказ выполняется, – девушка склонила голову и исчезла.

Переговариваясь, дружки двинулись по коридору прямо, затем куда-то свернули. Вскоре вышли – судя по раскрывшейся панораме и широкой дорожке – на своеобразную улицу.

Людей на “улице” было немало, но поражала тишина. Прохожие проскакивали мимо с разными выражениями на лицах, и было в них нечто общее – этакая светлая отрешённость, погружённость в себя. Все двигались организованно: никто не толкался, не спотыкался и – не разговаривал. Словно что-то невидимое вело их в нужном направлении. То же происходило и с дружками.

– Миля, ты знаешь, где эта “альфа с галактикой”?

– Понятия не имею, – не переставая разглядывать людей и улицу, ответил Эмиль.

– Тем не менее, мы движемся уверенно и, вероятно, в нужном направлении. Убей меня молния… Если она тут бывает, – промямлил Никушкин.

Как очутились у этого бокса-домика, не успели осознать. Увидели только дверь и над ней светящиеся на прямоугольном табло слова: “Сектор Альфа-2. Особый пункт энергии”. Дальше всё проходило по ставшему привычным сценарию: дверь бесшумно исчезла и приятный голос пригласил внутрь.

В “ресторане” было не просто уютно, а веяло домашним. Шторы, цвет стен, низкий белый потолок и ещё что-то неуловимое. Они уселись за столик, расположенный в отдельной ячейке. Соседние были пусты, но, возможно, так только казалось. Откуда-то сбоку врывалась лёгкая струя воздуха с приятным запахом. Стены ячейки украшались орнаментом. Тихо звучала успокаивающая музыка. У ребят перед глазами висела картинка с “ресторанным” меню.

Геня возмутился:

– Тут чё – одни какие-то пасты? А где курочка на чесночке?

– Ты же не на Земле? – оглядываясь, прокомментировал Эмиль.

– Да ведь в карантине кормили по-людски, – продолжал пыхтеть дружок.

Мягкий голос прервал их “продуктовый” диалог:

– Средства, выделенные вам из миграционного фонда и помещённые на ваш персональный счёт, не позволяют применять для пополнения энергии естественные продукты. Но вы не расстраивайтесь, пасты по вкусу, составу и калорийности вполне заменяют естественные продукты.

– Ну, спасибо, успокоила, – охладился Геня. – Бум пробовать настоящую космическую кухню! Кстати, а выпить имеется чё-нибудь. По древнему обычаю надо бы явление наше из небытия, да и ещё на этом космическом острове обмыть бы. Что скажешь, Миля?

– Не забывайся, дорогуша…

Но тот же голос продолжил общение с неуёмным Геней:

– Воды, соки, коктейли и прочие напитки заказывайте отдельно.

– А водочка, пивко? – настаивал Геня.

– Водка, пиво – напитки, давно вышедшие из употребления. Для получения лёгкой эйфории – на Атэре разрешена только такая, мягкая степень – обратитесь к меню “Удовольствия”, – невозмутимо прояснял голос.

– Хочу удовольствий! – распоясался дружок.

– Геня! – попытался остановить его Эмиль, но всплыла картинка с новым меню – “Удовольствия”.

Тут отображалось столько, что на время дружки умолкли и погрузились в изучение этого любопытного документа.

Что было любопытного? В “земных” ресторанах, кроме еды и выпивки, обычно предлагали такие расхожие удовольствия как музыку, танцы, песни. Иногда, в элитных заведениях, выступали знаменитые артисты, певцы и другие шоумены. Здесь же, на Атэре, в аналоге привычного ресторана, набор удовольствий был значительно шире и оригинальнее с точки зрения человека 21 века. Дружков сразили такие удовольствия со странными названиями, как: эйфория третьей степени; погружение на 100 метров в воду; восшествие на гору в десять километров; полёт десятиминутный и планирование с высоты в километр; полёт в невесомости и тому подобное. Удовольствий предлагалось столько, что просмотреть их список за приемлемое время не представлялось возможным.

Естественно, первым высказался Геня:

– При таком “меню” расслабух из этой забегаловки не вылезешь до первых петухов. Заешьте меня вши и закусайте собаки.

– Не накликай беду! – развеселился и Эмиль. – Тут ведь и вши, и собаки наверняка с интеллектуальным уклоном, поскольку с Мобиками. Вот услышат твои высказывания и удовлетворят просьбу.

– Не накаркай, дружище. Короче, давай всё же заэнергетимся, а потом что-нибудь из удовольствий опробуем. Итак, я хочу откушать…

Как и в карантинном боксе, еда на столе появилась сама. Эмиль уже предположил, что здесь используется автоматика с транспортировкой еды – этакий невидимый робот-официант. Но в этот раз на тарелочках размещались аккуратные горки пасты. Рядом лежали ложечки. Напитки искрились пузырьками в красиво оформленных стаканчиках.

Опробовав пасту-еду, дружки пришли к единому мнению, что “в этом что-то есть”. Вкус продуктов, которые заказывали, скажем, картошка с курицей, здесь присутствовал. Впрочем, как и хлеба.

– Далеко ушли с кормлением, – всё же с неудовольствием пропыхтел Геня.

– А как ты хотел, – запивая, отреагировал Эмиль. – Проблему с пищей мы тогда обмозговывали с учёными долго. Помню, согласились на некоем компромиссном варианте: искусственная еда и, по возможности, привычная, естественная. Но технологии её производства, наверняка, здесь другие, чем на Земле. Уже тогда были намётки…

Закончив с десертом, решили всё же опробовать и меню “удовольствий”. Начали с эйфории третьей степени (первой почему-то не нашли). Удовольствие выразилось в лёгком головокружении сразу же после заказа. Длилось оно всего с минуту, что вызвало очередное пыхтение Гени. Ему через Сумод пояснили:

– Экономьте ресурсы на своём персональном счёте! Одной минуты для этого типа удовольствия вполне достаточно…

– Ребята, а как же свобода личности? Неужто, на вашей планете тирания, а не демократия? Куда мы попали, Миля. Ради чего коряжились, рисковали и мозги гнули?

– Правильно тебя ограничивают, – весело поддержал виртуального “опекуна” Эмиль. – Тебе дай волю…

Глава 6

Учтивый голос прервал дружков – он прозвучал в ушах Эмиля приятным тембром:

– С вами хочет поговорить Кирилл Грабов. Не возражаете?

Эмиль только подумал, как перед глазами появился знакомый образ.

– Каковы первые впечатления? Есть проблемы?

– Проблем не наблюдается. Впечатления, в целом, благоприятные. Однако вопросы есть. Так бросилось в глаза, что народ по улице прогуливается несколько странный. Будто манекены или роботы: все в себе, на окружающих ноль эмоций. Интересно услышать разъяснения по этому поводу.

Кирилл не стал “растекаться мыслию по древу” и ответил конкретно:

– Я уже отмечал, что функции и возможности Сумод очень обширны и, кстати, постоянно совершенствуются. Над этой задачей трудится целая сеть институтов академии Атэры. Так вот, в Сумод есть режим, который автоматически управляет движением тела человека. Зная конечный пункт прибытия, система, воздействуя на мышцы, “ведёт” человека без его участия. Таким образом, можно заниматься своими делами, даже во время движения. Большинство пользуются этой возможностью. Отсюда и странный, на ваш взгляд, вид людей на улице.

– И я… мы этим пользуемся? – вырвалось у Эмиля.

– Естественно. Ещё вопросы будут?

– У меня непонятка? – взъерошился Геня. – Чегой-то нас ограничивают в плане всяческих удовольствий. Мол, деньжат на счету маловато? Может, нам, как новоиспечённым атэровцам, сореям, пришельцам из древнего прошлого какая-либо льгота в этом плане выйдет? Очень бы желалось!

– Удовольствия – одна из проблем планеты. Благодаря Сумод, получать различные удовольствия стало проще: разработаны специальные программы воздействия на заданные мозговые центры. То, что у вас в 21 веке достигалось с помощью агрессивных напитков и веществ, у нас осуществляется программно. Чтобы не было злоупотреблений, которые ведут к деградации человека – физической и моральной, Высший Совет Атэры установил законодательные ограничения на количество, качество и интенсивность некоторых, потенциально опасных, программируемых удовольствий. К таким, в частности, относится и эйфории разной степени. Надеюсь, это понятно?

– Куда уж понятнее… – надулся Геня. – Будем довольствоваться эйфорией туристической, например.

Кирилл ободряюще улыбнулся:

– Предлагаю, пока вы ещё свободны в своих действиях, отправиться на…

– Что значит свободны? – выпалили дружки почти в унисон.

– Мы пока не оповещали широкую публику об очередном успешном восстановлении-реинкарнации мозга. Но, когда вы адаптируетесь, сделать это придётся. Естественно, найдётся достаточно желающих пообщаться, и тогда ваша спокойная жизнь закончится. Так что предлагаю оправиться, например, в тор “Общественных развлечений”, сектор “Невесомость”. Там же…

– Извини, Кирилл, перебью, – не удержался Эмиль. – Раз заговорили про невесомость, поясни на пальцах: как на Атэре создаётся сила тяжести? С невесомостью тут, понятное дело, проблем нет.

– Сила тяжести создаётся не везде, в основном, это торы для проживания, отдыха, некоторые производственные объекты и другие. Для получения искусственной гравитации используется центростремительная сила вращения. Однако, чтобы сдвинуть большие массы, придать им мощный импульс, нужна огромная сила. Наши учёные решили эту проблему нетрадиционно: использовали принцип падающих домино. Там небольшое усилие приводит в движение, вернее заставляет падать, весь ряд домино. Так и в нашем случае. Торы конструктивно сделаны из относительно небольших частей-сегментов: в народе их называют “вагончиками”. Они действительно напоминают железнодорожные вагоны, поскольку имеют технические средства, позволяющие толкать друг друга и, в то же время, быть связанными между собой. Двигатель сравнительно небольшой мощности приводит в движение первый сегмент-вагончик. Он толкает следующий вагончик, тот далее. И так все части тора получают необходимый импульс, и он целиком приходит во вращение. Скорость рассчитывается такой, чтобы возникающие центростремительные силы имитировали силу тяжести как на Земле. У каждого вагончика предусмотрен и свой двигатель. Все вместе они создают ощутимую тягу, которая используется для различных коррекций координат тора или скорости вращения. Это, если на пальцах. В реальности, процесс создания искусственного тяготения сложная система в техническом и организационном плане.

Эмиль слушал очень внимательно, а Геню явно тянуло к действию. Никушкин уже тяготился этими длинными научно-техническими отступлениями. В паузе он заторопил друга:

– Миля, предлагаю отложить научные слушания и перейти к делу. То бишь, отправиться пробовать невесомость. А то сколько времени в космосе, а повертеться в вакууме ещё не пришлось. Эмиль хотел возразить, остудить порывистого дружка, но Кирилл уже попрощался и бесшумно исчез с глаз.

– Эх! – недовольно сморщил лоб Эмиль. – Хотел уточнить. Ведь, получается, мы ходим как бы лёжа. Наши тела ориентируются к центру вращения тороида…

– Слушай, друг ты мой недооценённый, – иронически искривился Геня, – тут в божьих космических просторах верх и низ понятие условное. Мне лично до полярной звезды, как я хожу, хоть задом наперёд, по-рачьи, хоть вверх ногами. Лишь бы… Ты посмотри какая краля! – нагло ткнул пальцем Геня, тараща глаза.

Эмиль собрался подискутировать, но обернулся в указанную сторону. Там шла девушка, которая заметно выделялась среди остальной, монотонно однообразной массы прохожих.

К тому времени парни уже были на улице и их “вело” в сторону заявленных “Удовольствий”. И вдруг такое видение в женском облике!

Что привлекло внимание людей из прошлого?

Глава 7

Одета была не по “атэровскому” стандарту, к которому дружки стали привыкать. Этот стандарт отличала строгость форм, линий, цвета и отделки деталей одежды. Всяких фривольных вывертов, так присущих моде 21 века, замечено не было. А тут – “древняя” мини юбка, блузка с глубоким вырезом и туфельки на сверхвысоких каблучках! И всё это “дремучее” великолепие обрамляло идеальное тело, с изумительными очами, симпатичным носиком и пухлыми губами.

– Откуда она тут… – с придыханием выдавил Эмиль.

– Счас установим, – уверенно прогудел дружок и поспешил к “видению”.

Пока он шёл, Эмиль обратился к Сумод. Он подумал: интересно, а как на Атэре с модой? Перед глазами поплыли живые картинки, на которых демонстрировалась одежда, женская и мужская. Хорошо поставленный голос сопровождал этот своеобразный фильм. Образцы проскакивали “приличные”… “В последнее время проявились тенденции достаточно спорные, поскольку посягают на закреплённые принципы морали, этики и сексуального поведения, – невозмутимо вещал виртуальный диктор-голос. – Как экспериментальные, они могут стать доступными, но только после особого постановления Высшего собрания Атэры. Таких немного…” Эмиль увидел две женских модели, одна из которых в точности повторяла одеяние “видения”…

Геня уже разговаривал с девушкой, а Эмиль подумал: “Похоже, начинаем углубляться в тонкости здешней проблематики. Нужно будет уточнить у кураторов – как тут с общественной системой. На чём остановились. Устройство, мораль, религии – если есть…”

– Это мой дружбан, – улыбался Геня девушке, указывая на подошедшего Эмиля.

Говорил Никушкин на атэровском языке, который, благодаря Сумод, был Эмилю понятен – он даже не задумывался над языком общения. Перевод, как и разговор, шёл автоматически и сразу отсылался в нужные мозговые центры. Поэтому дружки уже давно говорили по-атэровски, не осознавая этого факта.

Девушка приветливо сверкнула волоокими очами. Её естественной длины ресницы очаровательно порхнули вверх, когда она протягивала Эмилю ручку:

– Лэсли Стэлл, научный оппонент института Человека. В данный момент проверяю реакцию мужчин на новшества в моде, предлагаемые организацией “Познай себя”. Вы, пожалуй, одни из немногих, кто обратил внимание на мою, скажем так, вызывающую одежду.

– Вот так, Миля, они называют это вызывающим видом. А как по мне, так это привет их далёких годов нашего удалого века. Как думаешь? – обращался Никушкин к Эмилю, а сам не сводил глаз с Лэсли.

Эмиль просто наслаждался и образом девушки, и её певучей речью. От неё исходило такое притяжение, такая истома, что парень было потерялся. Но что-то в голове напряглось, проскочило импульсом, вновь вернулась былая уверенность. И он высказался в тон другу:

– Одежда на Вас, конечно, нетривиальная. А что это за организация такая “Познай себя”? Мы недавно на Атэре, потому не в курсе некоторых событий. Интересно было бы узнать, кто это предлагает вкусы давно ушедших веков? Я так понимаю, на такой необычной планете одежда тоже должна быть неординарной, соответствовать духу Космоса.

– Естественно, – благожелательно светилось девичье лицо. – К сожалению, у нас отношения мужчин и женщин в последние времена очень изменились. Причин много. Тут и повышенная занятость, и высокая технологическая оснащённость, и новая философия существования и так далее. А повсеместное использование технологии Эксоп просто убивает прежние романтические отношения.

– Извините, Лэсли, за нашу необразованность, но поясните – что есть Эксоп?

– Ах, вы же новички у нас! Наверное, прибыли с Земли? – сверкнула белизной зубов девушка.

– Почти так, – кивнул Эмиль.

– Странно, на Земле тоже пользуются подобным. Ну, да ладно. Тогда поясняю без научных изысков: это пробирочная технология деторождения – экстракорпоральное оплодотворение. Участие женщин и мужчин – минимальное. Более того, система настолько отлажена, что, биологический материал сдают в особый фонд будущих поколений ещё с отрочества. Далее, когда супружеской паре, или людям симпатизирующих друг другу, независимо от возраста, даже пола, захочется потомков, они посылают заявку в фонд.

– Ну, и дела! – завертел глазами Геня, который уже давно желал вклиниться в разговор. – Эт получается, что можно завести детишек и без, так сказать… В смысле, без противоположного пола?

– Да, – согласилась Лэсли. – Если вы одиноки, то выбрать пару, виртуально конечно, можно по каталогу свободных биоматериалов фонда.

– А как же согласие супруга в кавычках, пусть и виртуального? – не унимался Никушкин.

– Сдавая в свободный фонд свой биоматериал, человек автоматически даёт согласие на такую процедуру. А организация “Познай себя” предлагает вернуть утерянные традиции любви, окрасить нашу жизнь тем, что осталось ещё на Земле.

“А что Земля? – кольнула мысль Эмиля. – В каком она состоянии? Нужно обязательно прояснить…”

Девушка вдруг заторопилась, что выразилось в её мимике. Никушкин намёк понял и поспешил “застолбить” знакомство:

– А как мне, то бишь, нам, продолжить с вами общение. Вы первая красавица, с которой пришлось столкнуться после стольких лет забвения!

– Да, просто: сообщите мне, когда возникнет желание пообщаться.

– Не понял?… А как сообщить – дайте ваши координаты, в смысле, телефончик.

– Геня! – с укоризной сузил глаза Эмиль. – Не забывай про Сумод – очевидно, система сама фиксирует новые связи и знакомства. Так, Лэсли?

– Естественно. Вы новички и ещё не осознали, на что способна эта гениальная система, – с воодушевлением высказалась девушка. А теперь разрешите попрощаться – у меня вызов.

Она отошла чуть в сторонку, прикрыла глаза и слегка покачала головой. Затем стремительно удалилась вперёд.

Дружки стояли посреди этой своеобразной улицы, смотрели вслед удаляющемуся “видению” и молчали. Вокруг сновали люди, мигали по сторонам подобия окон и других искусственных декораций, призванных создавать ощущения облика земного городского пейзажа.

Глава 8

Лирическая пауза заполнилась в ушах Эмиля бархатным голосом: “Ответы на вопросы об общественном устройстве Атэры, организации “Познай себя” и современном состоянии Земли” озвучить сейчас или по вашему запросу позднее?”

“…Наверное, позднее, – подумал Эмиль. – Удовольствие от невесомости нужно таки получить”. И обернулся к другу:

– Не раздумал побарахтаться в невидимых волнах вакуума?

– До чего ж хороша… – оставался в сонме своих ощущений от встречи с красавицей Геня. – Прямуем туда, раз уже настрополились…

Оба синхронно развернулись и двинулись, продолжая обсуждать знаковую встречу с атэровской модницей.

Приятно поражало, что на Атэре всюду работала автоматика. Обслуживающего персонала, привычного в 21 веке, не наблюдалось. Было пусто и возле парка аттракционов. Лишь красочное светящееся табло над входом извещало, что это парк.

Только подошли, дверь бесшумно исчезла, и они нырнули вовнутрь. Процесс “проникновения” сопровождался разнообразными приветствиями голоса, обладателя которого не было видно и в помине. Геня, как ему и положено по штату, отметил этот факт:

– Оно хорошо, когда бродишь как в сказке: всё само открывается, накрывается, кормит и поит, но скучно как-то. Не хватает морд и глазищ. Вякнуть некому, а плевать не скромно как-то – чистота кругом больничная.

– Действительно, чистота, а уборщиков и не видно. Представляешь, Геня, какой тут уровень культуры! Да и техника уборки мусора, наверняка, на высоте.

– А мы счас проверим, – расхрабрился дружок и нагло плюнул на пол.

– Ты… – было возмутился Эмиль и застыл в изумлении – раздался лёгкий втягивающий шум и плевок словно растворился.

– Ух, ты! – подивился и Геня. – У тебя бумажки нет – попробую ещё похулиганить.

И тут выяснилось, что у них нет в наличии привычного бытового мусора.

Пока разбирались с новым феноменом, подошли к двери, украшенной вывеской, извещающей, что здесь получают “удовольствие от состояния невесомости”.

И здесь всё проходило без участия людей. Заходишь в помещение, напоминающее цилиндр. Звучит музыка явно космического характера, появляется перед глазами картинки с человеком приятной наружности. Он баритоном проводит инструктаж, после чего тебя мягко втягивает куда-то, и ты – в открытом космосе! Нет, это только иллюзия, но невесомость настоящая, обрамлённая невидимыми границами. Как они создаются? Что из себя представляют? Как удерживается воздух? Дружки пока не стали разбираться.

Геня освоился не сразу – его почему-то завертело. А, вот, Эмиль не стал торопиться и просто наслаждался той лёгкостью движений и чувством полёта, которые дарит эта интригующая штука – отсутствие гравитации. Они барахтались неуклюже, дурачились глупо, толкая друг друга. В общем, резвились как детишки…

“Удовольствие” закончилось также неожиданно, как и началось. От него осталось чувство своеобразной эйфории, на что Геня не преминул высказаться:

– А чё, как после стакана вишнёвой настойки моей бабушки Соломеи. Царство ей небесное, впрочем, как и мне. Кстати, а как тут с этим самым царством, Миля? Может до бабули сгоняем?

– Не торопись, успеешь, – поддался игривому настроению Эмиль. – У меня вызов от Кирилла. Интересуется нашими похождениями. Кстати, давай-ка вернёмся в свой бокс и передохнём: растёт желание поваляться на диванчике и осмыслить первые шаги.

– Та, давай. В тиши и спокойствии всегда приходят путёвые мыслишки. А меня не покидает это чудо в образе Лэсли…

Геня демонстративно рассмотрел себя и радостно выпалил:

– С моими новыми телесами запросто можно и за красоткой приударить. Как мыслишь, Миля?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.