Рианнон Илларионова
Школа Хизер Блоссом

© Илларионова Р., 2024

© ООО «Издательство «АСТ», 2024

Пролог

Из старинных легенд о фе́йри

В этот вечер люди старались как можно быстрее закончить дела и запереться в домах, словно боясь чего-то. Они не понимали или просто не помнили, что вызывало ужас. Он издавна впитался с материнским молоком, его породили услышанные в детстве легенды и спетые на рукодельных посиделках песни. Он просто осел в сознании, закрепился в душе и дышал в сердце. Он не ощущался жителями при свете дня, потому что, когда есть свет, всем спокойно, не только людям. Но с наступлением ночи ужас становился зримым и проживал отдельную жизнь в каждой части тела. Он наполнялся духом, хотя до этого был мертв. Нечто древнее выходило сегодня из леса, из близлежащих холмов и требовало внимания – как родственник, считавшийся погибшим, но неожиданно вернувшийся с войны.

Дочь хозяйки подняла голову, прислушиваясь. В большом крестьянском доме стояла тишина, лишь жужжало, кружась по полу, веретено.

– Это вы, матушка? – крикнула она, бросая прясть.

Что-то манило ее за порог, заставляло презреть запрет. Девушка сопротивлялась недолго, любопытство пересилило страх. Она широко распахнула дверь и вышла. Теперь ее нежные и чуткие уши слышали музыку, незнакомую и непривычную. Такую не играют на деревенской ярмарке и не поют в церкви, но девушка готова была поклясться, что не слышала ничего более прекрасного и пленительного. Кто-то звал ее сквозь звуки, протяжно и нежно, звал доселе неизвестным или давно забытым именем, которое, как ей казалось, когда-то принадлежало ей. Вне всяких сомнений, звал именно ее.

«Бриалле́н», – звенело в воздухе.

Девушка побежала на интригующий неизвестностью зов. Ее дом, хоть и самый большой в деревне, стоял почти у границы с лесом. Мать рассказывала, что семья разбогатела после найденного в лесу клада – а раньше приходилось перебиваться с черствого хлеба на сныть. Сокровище растратили меньше чем за десяток лет, и от прежней роскоши осталось немного, а последний работник ушел в прошлую осень, когда ему не заплатили.

Девушка добежала до леса и заметалась, раздираемая чувствами. Слышимая ею музыка продолжала проникновенно звать. Где-то в глубинах сознания трепетал страх одиночества и темноты, запрещающий идти дальше, но его перекрывала ранее незнакомая тоска по чему-то неназванному. Она побуждала искать источник музыки и зова.

С холмов к лесу заструился туман. Постепенно он становился гуще. Словно на землю опустились влажные сероватые облака, окутывая деревья, скрывая от глаз тропинки, просачиваясь между камней. Девушка замерла, будто ощутив преграду, отшатнулась назад, но все же решилась: метнулась к лесу и побежала, петляя меж деревьев, не разбирая дороги в ночной темноте и непроглядном тумане – она будто летела над землей, и тот зов, что манил ее, звучал словно внутри нее самой.

К дому на границе леса приблизилась испуганная, уморенная бегом хозяйка. Цепной пес у забора жалобно скулил, терзаясь страхом. Увидев распахнутую настежь дверь, крестьянка закричала:

– У меня оставался еще год! Они не могли сделать это, мне обещали еще год! – Она продолжала беззвучно проклинать себя за медлительность, за все свои бессмысленные теперь дела, задержавшие ее, за беспамятство и легкомысленность.

Но в то же время у нее оставалась надежда, что здесь какая-то ошибка и ее доченька, последняя, кто остался от большой семьи, скоро вернется домой.

Крестьянка побежала к лесу, спотыкаясь и падая. Туман и мрак глумились над человеческим бессилием, охватившим ее. В лесу мать начала кричать, звать дочь по имени. Голос срывался и тонул в белесом тумане. Только одна мысль давала надежду – ее Мо́раг не успела уйти слишком далеко.

Продолжая звать, крича, крестьянка кидалась из стороны в сторону в заколдованном круге, словно какая-то сила определила черту, за которую ей не дано было перейти. Где-то далеко прокукарекал петух. Земной и привычный звук отрезвил крестьянку. Она остановилась и попыталась отдышаться, прислонившись к влажному дереву. Только успела вспыхнуть в сознании мысль: «Наверное, уже полночь», как мир вокруг начал меняться.

Туман струился по-прежнему, но теперь все вокруг покрыли мириады сверкающих капелек. Это откуда-то выползли светлячки и озарили лес блеклым, загадочным, зеленоватым сиянием. В нем ощущалось что-то потустороннее, но отчаяние женщины было больше страха. Готовая сражаться, она неистово и, может, даже наивно верила в свою победу.

Крестьянка с отчаянной храбростью бросилась вперед. Рядом высился наполовину вросший в землю валун, светивший настолько ярко, что она не смогла бы описать это – его подножье сплошь усыпали переливающиеся изумрудные звездочки. На валуне сидела Мораг, уставшая, почти спящая, опустив лицо в сложенные на коленях ладони. Крестьянка с криками радости и облегчения кинулась к ней, обнимала и тормошила, но распахнувшиеся глаза девочки смотрели равнодушно, словно не узнавая.

– Уходим скорее отсюда, – бормотала мать и тянула дочь за собой. – Дома ты придешь в себя. Как же я недоглядела…

Девушка остановилась и резко выдернула руку из материнской. Крестьянка непонимающе обернулась, и страх окончательно овладел ею – уже не ее дочь смотрела на нее, прожигая взглядом все внутри. Черты лица девушки изменились, и в неверном волшебном свете она казалась незнакомкой: волосы закудрявились от ночной влаги, глаза стали ярче и больше, сияя теперь тем же холодным зеленым светом, что и земля вокруг.

– Я не вернусь, – сказала девушка. Голос ее потерял привычные матери интонации, он стал мелодичнее и напоминал скорее звучание музыкального инструмента, чем речь человека.

– Ты не можешь оставить меня, – прошептала несчастная и закричала громче, надрывно обращаясь в пустоту: – Вы не можете отнять ее у меня! У меня есть еще год!

– Ты ошибаешься, – произнес за ее спиной нездешний голос. Он звучал не из привычного земного мира, крестьянка это знала.

Крестьянка обернулась и упала на колени перед явившейся перед ней леди в белом, безмолвно рыдая и протягивая в мольбе руки.

– Моя дочь пробыла с тобой шестнадцать земных лет, – промолвила белая леди. – У тебя нет года. У тебя нет даже минуты. Чего ты хочешь? Ты получила плату честно.

– Я полюбила ее, как свою… Я привыкла к ней…

Девушка подошла к леди и прижалась к ней. Теперь их сходство стало очевидным: обе принадлежали к иному миру, тому, какого не знала простая смертная крестьянка.

– Тебе дали сокровища не за любовь, – сказала белая леди. – Тебе заплатили, чтобы ты вырастила ее в своем доме, и теперь она возвращается домой в Ночь Самайна.

Крестьянка бессильно скребла землю под собой, вырывая траву. В горле ее стоял горький комок, затрудняя дыхание.

– У меня никого не осталось, – попыталась она разжалобить леди. – У меня была большая семья, все умерли один за другим. Я хочу быть полезной вам и дальше. Я сделаю все, только оставьте мне дочь еще хотя бы на год! Все что угодно! Сокровище не принесло мне счастья, оно ушло, как вода сквозь пальцы, и больше ничего не осталось.

– Ты не просила у меня долгой жизни для себя и семьи за эту услугу. Ты потребовала золота. Народ холмов всегда выполняет обещания. И мы уже взяли с тебя то, на что ты способна. Забудь все, или тебя ожидает судьба твоих мертвых родичей.

Зеленоватое свечение на деревьях и камнях начало медленно гаснуть. Девушка провела ладонью по лицу, словно стирая налипшую паутину. Теперь кожа ее сияла, будто подсвеченная изнутри лунным светом. Вся человеческая теплота окончательно ушла из нее, теперь перед крестьянкой стояла прекрасная и ледяная дева с Холмов. Крестьянка протянула руку к юной фейри и отчаянно закричала в последний раз, пытаясь дозваться до ее сердца:

– Мораг!

Девушка покачала головой:

– Меня зовут Бриаллен. Жизнь в мире смертных как сон. Я уже почти ничего не помню. Зачем меня отдали?

Она вопросительно повернула голову к белой леди. Та нежно обняла дочь за плечи:

– Я не знала иного пути тебя защитить. Теперь, когда ты выросла и чувствуешь мощь сидов в себе, я смогла вернуть тебя. Ты забудешь свою жизнь здесь, ты рождена в ином мире.

Туман заклубился вокруг них, открывая дорогу в страну Тир на Ног, Страну Неувядающей Юности, кельтский потусторонний мир, измерение бессмертных и богов, недоступное для смертных. Крестьянка могла лишь бессильно наблюдать, как та, которую она звала дочерью, исчезает навсегда. Зеленое свечение разом погасло, туман развеялся, и в кромешной тьме крестьянка плутала еще долгие часы, пока не нашла дорогу к дому. Соседи избегали ее с той поры, потому что она стала совсем безумной и говорила только про Народ Холмов, что приходит к смертным в одну из осенних ночей.

Книга первая. Первое полугодие

Глава первая. Новая школа

✧☽◯☾✧Двадцатые числа августа✧☽◯☾✧

✧☽◯☾✧Ирландия✧☽◯☾✧Окраина Дублина✧☽◯☾✧

Э́лли вновь прокручивала в памяти события последних дней, вертя в руках странное, такое несовременное письмо. Мало того что бумажное и принесенное самым настоящим почтальоном, так еще и написано от руки вычурным почерком с изящными завитушками. Оно словно появилось из книг Джейн Остин или Шарлотты Бронте. Элли в сотый раз перечитала его:

Ми́стрис Элино́р О’Ши,

Вы зачислены в школу-пансион «Хизер Бло́ссом». Вам надлежит прибыть не позднее 31 августа сего года. С собой разрешается взять не более пяти любых книг, домашнее животное (в клетке, с поводком или намордником в зависимости от вида и принадлежности) и то, что вы считаете необходимым для себя (весом не более семи фунтов). Всем прочим вы будете обеспечены на месте. Питание и проживание предоставляются за счет попечительского совета.

С уважением, директор Персива́ль Э́ван Ба́ркли.

Элли забралась в кресло, поджав ноги, и с тоской оглядела книжные полки. Домашнего животного у нее не имелось, а крайне необходимым она посчитала только тетрадь своих стихов и небольших рассказов, предметы личной гигиены и немного одежды. Вышло гораздо меньше семи фунтов. Но выбрать всего пять книг было невыносимо сложно. Эти терзания длились последние несколько дней, и сакральная пятерка постоянно менялась. Элли даже пришла в голову крамольная мысль: раз книги не входят в прокрустовы семь фунтов, взять с собой пять собраний сочинений, а потом попытаться убедить директора, что так она поняла условия письма. Останавливала только вероятность, что любимая литература будет выброшена в ближайшую канаву.

В последние годы Элли начала относиться к себе с подростковой критичностью. Очень простая и обычная, ничего запоминающегося. Хорошо хоть фигура стройная и кожа чистая. Но на героиню старинной поэмы или современного романтического фэнтези не похожа совершенно.

В мечтах Элли побывала и хрупкой золотоволосой эльфийской принцессой невероятной красоты, и томной волшебницей с волосами цвета воронова крыла и чистейшими изумрудно-зелеными глазами – или как там описывают? Она вздохнула – чего нет, того нет. Обычная нескладная девчонка.

«Зачем я только вечно увлекаюсь теми, кто даже не подозревает о моем существовании?» – вспомнила она неудачную череду своих коротких увлечений. Как под копирку, симпатичные и начитанные мальчишки, на которых Элли обращала внимание, предпочитали гулять с местными «королевами красоты», не очень-то умными, но зато общительными и нахальными. Элинор прекрасно понимала, что не желает быть такой же пустенькой и помешанной только на внешности, но обидно бывало до слез.

«Отчего я чувствую себя посторонней со всеми? – подумала она. – А одноклассники постоянно повторяют, что на ведьму похожа».

В любимых книгах в героиню обязательно влюблялись. За приключениями принцесс, воительниц и колдуний Элли следила с вдохновением, но книга заканчивалась, а в жизни ничего не менялось. От нехватки приключений Элли даже начала сочинять что-то свое, но дело продвигалось медленно.

Элинор снова посмотрела книжные полки – нужно было выбирать, чьи истории она заберет с собой. На глаза попадались в основном классические любовные романы вроде «Джейн Эйр», где в конце героини оказывались, вопреки всем подножкам судьбы, счастливы.

В итоге она взяла «Хоббит», «Властелин Колец» и «Сильмариллион» Толкина и, после долгих сомнений – «Мабиногион» и «Туманы Авалона» Марион Зиммер Брэдли, которые уже давно стали ее настольными книгами.

Элли вздохнула и провела ладонью по прочим книгам, прощаясь с ними. Оставалась надежда, что в школе будет неплохая библиотека и интернет. Свой простенький планшет Элли пока не упаковывала, пытаясь узнать хоть что-то о «Хизер Блоссом», но информация в сети оказалась скудной. Школа являлась закрытой, и попасть туда казалось невозможным. Изучив единственный сайт, на котором упоминался пансион, Элли рассудила, что стоимость обучения должна была составлять астрономическую сумму. У нее не было опыта учебы в закрытых пансионах, но в книгах и фильмах, которые почти полностью заменили ей общение, это обычно оказывалось дорогим удовольствием. Тем удивительнее, что всю эту роскошь ей предоставляли бесплатно.

В этом году Элли окончила среднюю школу и встал вопрос, где она будет продолжать обучение. В заведении, посещаемом ею ранее, старшей школы не было. Родители стали размышлять, выбирая, предлагая то одно, то другое, но либо запросы оставались без ответа, либо было не по карману. Родители уже были готовы пристроить Элинор на работу, но их отвлек приезд дальней родственницы отца, по его короткому сбивчивому рассказу известной своим сумасбродством, равно как и богатством. Тетка пожелала погостить и познакомиться с Элли. Ссориться с ней отец не решился, и миссис Бели́нда О’Ши поселилась в давно пустующей гостевой комнате, заполонив ее обилием странных и загадочных вещей, с которыми, похоже, не расставалась. Поначалу Элли побаивалась старуху с явными причудами, но через пару дней выяснилось, что у них масса общего: тетка отца смотрела те же сериалы и даже – кто бы мог подумать – играла в похожие компьютерные игры! Когда тетушка Белинда помогла Элинор пройти никак не дававшийся уровень, девушка готова была признать, что обожает новую знакомую.

– Называй меня просто по имени, – предложила она Элли при встрече.

Возраст Белинды не поддавался вычислению: полностью седые волосы подстрижены и уложены по-молодежному, зеленые глаза залихватски поблескивали, а по лестницам скромного двухэтажного дома тетка носилась, перепрыгивая через ступени. С собой она привезла несколько брючных костюмов «возмутительных» цветов и взяла за правило переодеваться к ужину. Элли только хихикала, когда ловила взгляды, обращенные на тетку отца – мать явно считала все это неподобающим ее возрасту, но помалкивала.

За первым же совместным обедом родители снова подняли вопрос о продолжении обучения. Тетушка Белинда этим живо заинтересовалась и принялась пространно рассказывать о школе, в которой училась сама. Пансион в старинном стиле, объединяющий старшую школу и колледж. Когда она вскользь упомянула, что может разом оплатить Элли все пять лет обучения из средств попечительского совета, который возглавляла, родители уже не рассматривали других вариантов.

Элли, по правде говоря, было не принципиально, где учиться. Но она отметила, как ловко Белинда закрутила разговор, не настаивая, а лишь подбросив идею. И теперь иронично посматривала на суетящихся родителей, как будто они делали все по ее плану. Документы Элли отослали в течение пары дней, и ответ пришел на удивление быстро. Причем не на электронную почту, а в конверте из плотного желтоватого картона с причудливым гербом и странными марками.

Теперь Элли почти не расставалась с ним и постоянно перечитывала, пытаясь осознать: куда она отправляется учиться? Тетушка Белинда охотно рассказывала о школе: по ее словам выходило, что это потрясающее место, но никакой конкретики в рассказе не прозвучало. На сайте школы почти не оказалось информации, только несколько фотографий парка, библиотеки и пары других помещений. Текст в сети почти полностью повторял полученное ею письмо, но еще упоминалось, что комнаты общежитий рассчитаны на двух студентов. Элли была заинтригована и немного побаивалась. Не сложностей в учебе – учиться ей нравилось. За все годы начальной и средней школы у нее практически не было отметок «хорошо», сплошные «отлично». Элли порадовалась, окончив школу, ибо ее там не особенно любили: за молчаливость, за нежелание общаться из вежливости, за чтение книг и учебников просто для удовольствия. На вечеринку в пижамах Элли была бы готова пойти – пара одноклассниц была ей симпатична, – но это уже запретила мать.

В школе ее не третировали, но постоянно придумывали какие-то прозвища, высмеивая за интерес ко всему сказочному и магическому вроде переселения душ, пришельцев и выхода в астрал, а также из-за фамилии О’Ши, называя «ребенком с холмов». Дело было даже не в словах – обижаться на подобное Элли не пришло бы в голову, – а во взглядах и интонации.

«Ты не наша, – говорили ей иносказательно, взглядами, интонациями и вечным пренебрежением. – Не нашего племени. Иная. Чужачка».

Но почти случайно эти насмешки подтолкнули Элли к миру волшебных историй и изучению старинных легенд, сказок и мифов.

Время, отпущенное на сборы, летело, и наконец наступил последний день дома. Путь ожидался неблизкий и в какую-то глухомань, где, судя по карте, ничего, кроме болот, быть не могло. Тетушка тоже как-то быстро засобиралась в путь. Она только пообещала проводить Элли.

Вечером перед самым отъездом Элли зашла на кухню. Мать суетилась у плиты, готовя ужин, суматошно хватая то один предмет, то другой, словно пытаясь заглушить тревогу. Элли так и не привыкла к вечерним трапезам семьи, которые напоминали скорее поминки. Самая простая пища, которая съедалась за общим столом в тишине без удовольствия просто потому, что надо. Тоскливый круговорот тарелок, вилок, чашек и ножей, который пачкали едой и отмывали только для того, чтобы на следующий день снова вымазать чем-нибудь невкусным. Элли часто размышляла, что вся жизнь ее родителей, да и многих соседей, – бессмысленный и бесконечный бег. Самой ей так жить совершенно не хотелось, изнутри моментально поднимался не находящий выхода бунт, когтистый неприрученный зверь.

– Если меня и папы завтра утром не будет, ты нас… не ищи. – Мать едва повернула голову к дочери. – Уезжай спокойно.

Элли удивленно распахнула глаза.

– Вы меня не проводите? – спросила она и осеклась.

Обычно ее никуда не отпускали одну, разве что в школу. Если раньше она еще пыталась чем-то поделиться с матерью или попросить защиты от обидчиков у отца, то последние годы предпочитала держать все в себе и не откровенничать.

«Отец высмеет, мать – пожмет плечами» – так можно кратко описать реакции родителей на попытки Элли доверительно поговорить.

Элли с неожиданной ясностью поняла, что жила все эти годы с родителями как с соседями, c которыми соблюдаешь внешние приличия, ведешь себя приветливо, но не пускаешь внутрь себя и не вникаешь в их мир. Существуя параллельно, их ценности и идеалы совершенно не соприкасались. Элли не знала, в чем дело: в них или в ней самой?

– Кажется, я не буду скучать, – пробормотала себе под нос Элинор, выходя из кухни, и продолжила про себя: «Разве что по книгам… тому ясеню за окном и глупому плюшевому зайцу. Ладно, пора взрослеть».

Взять с собой любимую с детства игрушку она так и не решилась, уже заранее побаиваясь реакции неведомой пока соседки по комнате. С незнакомцами Элли сходилась тяжело и долго, предпочитая сбегать от любого общения в книжные миры.

С теткой Белиндой было иначе. К ней Элли тянуло, несмотря на десятки разделяющих их лет. С тетушкой было просто, весело и интересно. А теперь они еще закончат одну школу.

«Как быстро все произошло – письмо, отъезд, – думала Элли, готовясь ко сну. – Хорошо, что тетя Белинда такая… шустрая. Вот бы и я… У меня так не получится».

В последнюю ночь дома Элли засыпала с улыбкой, чувствуя дрожь предвкушения, как перед праздником в детстве.

✧☽◯☾✧30 августа✧☽◯☾✧ Хизер Блоссом»✧☽◯☾✧

✧☽◯☾✧ Парк школы✧☽◯☾✧

В глубине сада рядом с раскидистым деревом стояла заместительница директора – Катриона Миднайт. Солнце играло оранжевыми бликами в ее рыжих волосах. Она внимательно рассматривала тонкую стрелу, наконечник которой впился в кору на несколько сантиметров. Выстрел явно сделали с большой силой. Все древко и часть оперения покрывало что-то засыхающее, уже бурое. Катриона наклонилась, понюхала и поморщилась – сильно пахло кровью.

Она обернулась на звук шагов по каменистой дорожке. В ее сторону, свернув с одной из аллей, быстро шагал директор школы.

– Рина? – вопросительно позвал он, глядя на подругу и помощницу.

«Катриона в своем репертуаре – всегда найдет, чем озаботиться. Погода хорошая, живи и радуйся, но нет!»

Заместительница директора больше не смотрела на него, продолжая разглядывать стрелу, потом, с трудом расшатав, выдернула ее. Теперь на серебряном наконечнике стала различима темная гравировка в виде оскалившегося волка.

– Это Благие, Перси Эван. – Она резко повернулась, длинная юбка обвила ноги. – Мы все здесь будем в опасности, пока не обезвредим возможного посланца. Они уже послали сигнал. Они придут.

Директор Баркли проводил ее взглядом и направился следом.

– Кто из нас тут не в опасности, причем ежедневно? – спросил он в спину Катрионе. – Я уже привыкаю.

– Прикажи кому-нибудь из фейри, чтобы добавили ловушек, – сказала Катриона. – Или нет, я сама прикажу.

На первой же развилке они разошлись в разные стороны.

✧☽◯☾✧То же время✧☽◯☾✧

✧☽◯☾✧Окраина Дублина✧☽◯☾✧

Проснувшись утром, Элли несколько мгновений лежала на спине, созерцая потолок. Потом, вмиг вспомнив все, прямо в пижаме понеслась вниз, в столовую. Родителей она действительно не встретила, но тетушка сидела за столом и пила утренний чай с молоком. Элли отметила, что Белинда уже одета по-дорожному. У порога громоздились ее вещи: старомодные саквояжи и портпледы. Здесь же стоял чемоданчик Элли. Тетушка Белинда взглянула на девушку, элегантно приподняв левую бровь. Элли это было уже знакомо. Она пыталась сделать так же перед зеркалом несколько раз – уж очень привлекательным казался жест, – но ничего не получилось. Видимо, для этого нужен был особый талант.

– Опаздываете, юная леди, – чопорно сказала тетушка, смотря поверх чайной чашки. Глаза у нее были темно-зеленые, как бутылочное стекло, и совершенно не выцветшие от возраста. Элли еще раньше поняла, что унаследовала цвет глаз от этой загадочной родственницы.

Элли мгновенно развернулась и унеслась обратно в комнату одеваться. В тетке Белинде, обычно уравновешенной и веселой, иногда проглядывали повадки потомственной герцогини, которой невозможно перечить ни взглядом, ни словом.

Одежда Элли, приготовленная с вечера, висела на плечиках – простая блузка и темная юбка. Девушка наскоро приняла душ и оделась. Когда она, на этот раз спокойно, спустилась вниз, тетушка уже закончила пить чай и вызывала такси. Не прерывая разговор, она взглядом показала Элинор на стол, где появился завтрак для нее: яйца всмятку, несколько панкейков и чай. Особого голода она не ощущала, но решила поесть – мало ли, когда это удастся в следующий раз. Ровно тогда, когда она закончила, на улице издал короткий гудок автомобиль, и тетка Белинда открыла дверь, выходя на крыльцо.

Элли вскочила и кинулась обуваться. Потом подумала и надела куртку с капюшоном на случай дождя или ветра.

Когда она вышла на порог, то так и замерла с приоткрытым ртом. Такси… На подъездной дорожке стоял автомобиль середины прошлого века, большой, черный, блестящий. В марках Элли не разбиралась, максимум могла отличить грузовик от велосипеда. Тетушка Белинда, активно жестикулируя, уже руководила погрузкой багажа. Шофер, мужчина лет двадцати пяти, нес сразу пять саквояжей, явно стремясь заслужить чаевые.

Элли отметила, что шофер одет под стать машине – черная форма с эмблемой и фуражка. Такая же эмблема в виде стилизованного рыцарского герба была и на дверях автомобиля. Элли присмотрелась – замок, будто вырастающий из скалы.

Наконец вещи погрузили, и тетушка уселась на переднем сиденье рядом с водителем. Шофер учтиво распахнул перед Элли заднюю дверь. Девушка села в машину и откинулась на спинку, вдохнула запах салона и почувствовала, что на нее навалилась сонливость.

«Я же недавно проснулась, что за глупости…»

Элли попыталась смотреть в окно. Стекло казалось не прозрачным, а словно бы из дымчатого кварца. Пейзаж менялся с калейдоскопической скоростью, Элли не узнавала местность. То они мчались по шоссе в окружении других машин, а через миг уже в полном одиночестве, то оказывались в чистом поле, а на горизонте высились холмы, спустя мгновение сменявшиеся лесом. Мысли Элли замедлились. Не осталось ни страха, ни тревоги. Наблюдая за собой со стороны, она спрашивала: не нужно ли ей испугаться? И сама же отвечала, что у нее нет сил на такие бурные эмоции. Ею овладела апатия, время остановилось.

Как будто издалека до нее донесся голос Белинды:

– Меня высадишь здесь, а мистрис О’Ши… лично в руки директору… проследи… – и слова, обращенные к ней самой: – Ничему не удивляйся и будь умницей. Жаль, нельзя все подробно рассказать, но ты поймешь.

Автомобиль остановился, и из него вышла тетка Белинда.

Потом послышался голос шофера:

– Мы скоро будем на месте, мистрис.

Некоторое время девушка еще сопротивлялась навалившейся дремоте, но все же сдалась. В автомобиле слабо пахло мужским парфюмом и натиркой для кожи, смесью сандала и дубового мха, чем-то старомодным и успокаивающим. От плавного покачивания Элли окончательно задремала.

Шофер молчал и не оборачивался, Элли видела только его спину в черной блестящей униформе, голову в фуражке и выбивающиеся из-под нее светлые волосы. Словно что-то почувствовав, мужчина снял головной убор и положил его на сиденье рядом с собой – туда, где раньше сидела Белинда. Элли вяло отметила: «У шофера остроконечные уши…» – и свет в ее глазах померк окончательно.

Элли заснула.

Она плыла в невесомости, в молочно-белом искрящемся тумане. Ее темно-рыжие волосы не спадали, как обычно, на плечи, а стелились вокруг, словно бы на поверхности воды. Элли попыталась осмотреть себя. Она подняла к лицу руки, это оказалось сделать довольно сложно – окружающий ее туман обволакивал, как патока. Одежда на ней словно исчезла, ее полностью окутывало марево.

Элли попыталась принять вертикальное положение, но это никак не удавалось – она не могла найти точку опоры, не понимая, где верх, где низ. Некоторое время она барахталась, упорно пытаясь встать, пока не почувствовала на себе чей-то взгляд. Это настолько физически ощущалось, что, пытаясь выяснить, кто и откуда на нее смотрит, Элли снова потеряла ориентацию в пространстве. Вокруг по-прежнему стелился туман, но теперь он начал светлеть и растворяться.

Элли наконец смогла встать на ноги.

Туман не рассеялся, а словно раздвинулся и клубился теперь по краям длинной, плавно извивающейся дороги. Повинуясь странному, внезапно возникшему чувству, Элли побежала. Расстояние казалось нескончаемым.

Где-то впереди мелькнула сгорбленная фигура странницы в синем плаще с капюшоном. Девушка ощутила острую необходимость догнать незнакомку. И хотя бежала она быстро, а женщина шла по-старушечьи медленно, Элли не могла ее настигнуть. Она закричала.

Крик получился пронзительный, птичий, гортанный, полный необъяснимого отчаяния. Старуха обернулась и мгновенно приблизилась вплотную. Элли отшатнулась – глаза незнакомки оказались черными и изучающими, почти без зрачков, взгляд вполне ощутимо хлестнул ее по лицу. Элинор замерла, рассматривая лицо незнакомки.

Она была не старой даже – древней. Седые волосы уложены и собраны под капюшон плаща. Внешняя его часть переливалась всеми оттенками синего цвета, подкладка же оказалась черной и затягивающей. Когда взгляд Элли падал на нее, она чувствовала себя растворяющейся в абсолютной пустоте. Это пугало, и Элли усилием воли возвращалась назад.

Старуха заговорила. Элли напряженно пыталась расслышать и понять, но слова не долетали до нее. Старуха продолжила беззвучно шевелить губами, а потом внезапно схватила Элли за левую руку, что-то положила ей на ладонь и сильно, до боли сжала ее пальцы в кулак, накрыв своей рукой.

Элли попыталась вырваться и посмотреть, что дала ей старуха, но та держала крепко. Это была не та сила, которой можно сопротивляться, она растворяла любой протест…

Элли рванулась из последних сил, но старуха сама выпустила ее. Элинор смогла наконец взглянуть, что у нее в руке. На ладони лежал изящный перстень с искристым синим камнем.

✧☽◯☾✧Чуть раньше✧☽◯☾✧

✧☽◯☾✧Центр Дублина✧☽◯☾✧

Школьный автомобиль остановился у высотного здания с панорамными окнами. Белинда вышла, проводила взглядом удаляющуюся машину, увозившую Элли, и задержалась у входа. В качестве швейцара тяжелые двери открывал парнишка лет шестнадцати в изумрудной ливрее. Посетители, перед которыми он с поклоном открывал двери, смотрели на него с недоумением, но почти сразу забывали. Заметив даму, он стер с лица улыбку и поклонился ей сдержанно и с достоинством, без шутовского подхалимажа. Белинда по-доброму взглянула на него, как на старого знакомого, и вошла внутрь здания.

Прохладный зеркальный лифт, мелодично блямкнув, доставил ее на нужный этаж. Секретарша в приемной улыбнулась с заученной приветливостью, но, разглядев и узнав Белинду, судорожно сглотнула. Профессиональная учтивость взяла верх, секретарша привстала и жестом показала на стулья у стены. Часть из них уже занимали потные и измученные ожиданием люди.

– Присаживайтесь, вас пригласят.

Дама проигнорировала приглашение сесть и ждать, как все прочие. Она подошла к двери, обитой кожей, и застучала в нее кулаком.

– До́нахью, я знаю, что ты там!

Секретарша, предчувствуя скандал и возможное увольнение, покинула рабочее место и засуетилась вокруг. Ей давались четкие инструкции на случаи, когда кто-то будет прорываться без записи и вне очереди. Не уточнили только, что делать, если это окажется Белинда О’Ши, которая продолжала тарабанить в дверь правой рукой. Левой же, с вытянутым острым пальцем, она сдерживала секретаршу, наскакивающую на нее, как встрепанный воробей.

– До-на-хью!

Люди, цепочкой сидевшие у стены, смиренно взирали на происходящее, возможно, даже находя в этом своеобразное развлечение. Большинство сидели здесь с раннего утра, цепко сжимая в потных руках портфели, а тут появляется бабуля, для которой правил, похоже, не существует.

Щелкнул ключ в замке, и обитая кожей дверь приоткрылась. Белинда обернулась к посетителям.

– Честное слово, я по записи и очень быстро. Благодарю!

И змеей скользнула в узкую щель.

– Что ты себе позволяешь? – Лысоватый толстяк лет сорока уселся обратно в кресло, рукой указывая на место перед собой.

Дама уютно расположилась напротив рабочего стола.

– Кажется, ничего лишнего… и ничего нового. Чем быстрее мы решим мой вопрос, тем скорее я исчезну отсюда.

Мастер Донахью закатил глаза.

– Слушаю.

– Моя юная родственница, ближайшая, поступила в «Хизер Блоссом»…

Толстяк погрустнел и явно напрягся. Белинда если и заметила это, не подала вида.

– Эта школа совершенно безопасна, – буркнул ее собеседник.

Белинда кивнула.

– Именно о безопасности я и пришла поговорить.

Толстяк с шумом выдохнул.

– Орден не разрешит ей обучаться в другой школе. Не в обиду, Белль. Да и знает ли девушка иностранный язык, чтобы должным образом учиться в Бретани или России? Или ты хочешь отправить ее в Шотландию?

– Не думаю, что ей нужно обучаться в другой школе, – согласилась дама. – Но ей может понадобиться телохранитель.

Толстяк вытаращил глаза.

– Мы уже обсуждали это. Кого я могу рекомендовать? Что я скажу? – Голос мастера Донахью стал иронично-писклявым. – Что есть девочка, которой угрожают злые, то есть добрые, духи из потустороннего мира? Ты полагаешь, я могу все это сказать?

Белинда смотрела на него серьезно и строго.

– Полагаю, нет, не можешь. Я пришла просить о другом. Отдай мне то, что я передавала тебе на хранение через пака. Кстати, ты в курсе, что он бродит у тебя под окнами? И не лги, что оно где-то затерялось. Я предупреждала.

На лице Донахью разом сменилось несколько эмоций: сомнение, легкий страх, сожаление. Наконец он с шумом отодвинул кресло, встал и подошел к стене. Белинда удовлетворенно улыбнулась. Донахью, прикрывая тучным телом сейф, хитроумно спрятанный за раздвигающимся книжным шкафом, болтал не переставая:

– Если бы ты знала, Белль, каких трудов мне стоило сохранить его. Все время боялся, что за ним придут. И за мной…

Белинда улыбнулась.

– Знаю-знаю. Тебе угрожали, а ты дрался, как волк-одиночка, защищая мои интересы.

Мастер Донахью запер сейф и вернул на место книжные полки, подчиняющиеся отлаженному механизму. В руке он сжимал крохотную шкатулку.

– Вообще-то, так оно и было, – немного обиженно произнес он.

Белинда улыбнулась шире и протянула руку.

– То, что он у тебя, никто, кроме меня, не знает. Я уже заплатила тебе. И сейчас еще заплачу. И она, когда войдет в силу, отплатит сполна. Ши ценят верность. Лишь бы сейчас сберечь девчонку.

– Та самая? – жалобно спросил толстяк, усаживаясь на прежнее место.

Белинда кивнула. Осторожно открыв шкатулку, она заглянула внутрь и осталась довольна.

– Цело. Я выпишу тебе чек. Без суммы, Тре́вор. Ты заработал.

Донахью откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Хорошо, когда сложная работа честно оплачивается. Хотя и опасной быть не перестает.

– Белль, – предупредительно сказал он, – во главе Ордена сейчас твой старый знакомец – Рена́р, и он… тебя не любит.

Белинда О’Ши уже направлялась к двери. Взявшись за ручку, она повернулась.

– Я не боюсь людей, Донахью, – сказала она. – Даже ведьм. Но некоторых бессмертных опасаюсь.

В приемной она доброжелательно покивала полной недоумения секретарше и кучке обреченно ожидающих и вновь вошла в прохладный лифт.

На улице Белинда начала осторожно оглядываться в поисках швейцара. У входа его уже не было, и люди открывали себе двери сами.

За спиной кто-то хихикнул. Белинда резко обернулась.

– Твои шутки!

Пак ухмыльнулся:

– Я шут, вот и шучу. Я ждал тебя. Многие из нашего мира помнят тебя. Я расскажу, и они будут рады.

Белинда взяла его под руку и повлекла за собой. Вокруг клубился черно-серый людской поток, юноша в яркой причудливой одежде сильно выделялся. Кто-то из прохожих откровенно пялился, некоторые снимали на телефон.

– Скажи мне первую заповедь твоего народа! – потребовала старушка и сама же ответила: – Скрывать свое присутствие.

Юноша вновь широко улыбнулся.

– Люди не увидят главного – это. – Он показал пальцем на свои небольшие рожки, прикрытые пышными светло-рыжими волосами. – А если и увидят мельком, то не поверят.

– Твой зеленый с золотом камзол видно издалека, – негодовала Белинда.

Пак вспрыгнул на бордюрный камень и продекламировал:

– «Зелень и злато выглядят богато». Мне не хватает яркости моего мира. Для людей я бродяга и уличный артист.

– «Да ты… не ошибаюсь я, пожалуй, повадки, вид… Ты – Ро́бин Добрый Малый?» – хмыкнула Белинда. – Хоть тебе и нравится здесь, я к тебе с просьбой.

– Я понял это сразу, – безмятежно откликнулся парень.

– Отправляйся в школу, у тебя это получится быстрее, чем у меня. Найди там девочку. Элинор. Маленькая, рыженькая. Моя внучка. Передай ей. – Белинда положила парню на ладонь шкатулку и сжала его пальцы своими. – Как можно быстрее. Раньше надо было, да я… сам знаешь… пару недель только из темницы.

Робин отсалютовал свободной рукой.

– Не бойся, все исполнит верный дух.

Робин шагнул в сторону и растворился в воздухе. Никто ничего не заметил.

– Поспеши, пак, – тихо сказала Белинда.

✧☽◯☾✧Школа «Хизер Блоссом»✧☽◯☾✧

Кто-то легонько потряс Элли за плечо.

– Мистрис О’Ши, – позвал ее голос шофера. – Проснитесь, мы приехали.

Элли протестующе замычала и попыталась оттолкнуть невидимку, который мешал ей закончить разговор со старухой. Но сон уже исчез. Девушка с силой сжала веки, не желая сдаваться, но они распахнулись помимо воли. Дверца авто оказалась открыта, а шофер, опять в фуражке, протягивал ей руку, приглашая выйти. Элли оперлась на его пальцы и выбралась наружу.

Прямо перед ней оказались ворота, обмотанные цепями и увешанные громоздкими замками. За кованым забором высился огромный особняк со множеством башенок, окон, выступов и парапетов, от которого вела к воротам широкая каменная дорога.

По ту сторону забора стоял мрачный старик и возился с замками. Элли подошла ближе к решетке, робко рассматривая его. Это был настоящий гигант с крупной шишковатой головой и тяжелым взглядом исподлобья. Распахнув ворота, он посторонился перед Элли, жестом приглашая ее войти. Элли сделала шаг.

«Ну вот и новая жизнь, – подумала она. – Здравствуй. Все прежнее я оставляю позади».

Она прошла по тропинке вперед и осмотрелась.

Все вокруг утопало в зелени кустарников и отдельно стоящих деревьев, за которыми просвечивало множество разных строений. В беспорядочной природной гармонии тут и там виднелись пестрые островки маргариток, а над головой переливчато звенели птицы. Элли оглянулась. Шофер внес на территорию школы ее вещи и теперь прикреплял на ее чемоданчик наклейку. Элли подошла поближе и посмотрела: «Элинор О’Ши, первый курс».

Элли перевела взгляд на шофера, внутренне настраиваясь на просьбу.

– Снимите фуражку, пожалуйста. Хочу кое-что проверить.

Тот отрицательно покачал головой и улыбнулся.

– Это, – он показал рукой в сторону особняка, – главное здание школы. Там проходит основная часть занятий.

Элли, огорченная отказом, отвернулась и принялась рассматривать особняк. В нем было три этажа, а у самой крыши виднелись небольшие окна – скорее всего, чердака. По четырем сторонам высились башни, а вход располагался посередине. Вид старинного здания зачаровывал.

– Если заблудитесь, спросите любого из… темных… служащих или любого из преподавателей, – продолжил объяснять шофер. – Или посмотрите на карте, она висит у входа. Вы скоро научитесь здесь ориентироваться. Сейчас пойдемте со мной, отведу вас к директору.

«Каких еще темных?» – подумала Элли.

– Ваши вещи будут в общежитии для первого курса, в вашей комнате, – сказал он. – На первом этаже вывешены списки, там прочитаете, куда вас поселят. – Он снова приветливо улыбнулся и показал рукой в сторону ближайшего двухэтажного дома из серого камня, чья крыша виднелась за кустами ежевики.

Приглашающе взглянув на Элли, шофер зашагал в сторону замка. Элинор медленно шла вслед, наблюдая, как из-за деревьев постепенно показывается здание школы. Оно оказалось монументальным, вблизи особенно мрачным и древним.

«Скорее всего, это чье-то родовое поместье, которое приспособили под учебное заведение, – подумала девушка. – Может быть, оно принадлежало кому-то из первых преподавателей».

Элли не очень хорошо разбиралась в архитектуре, но поняла, что особняк примерно Викторианской эпохи. От него ощутимо веяло тайнами, мраком и вампирской эстетикой. Элли это не особо понравилось. Ей больше по душе было раннее и высокое Средневековье, легенды о Робине Гуде и сказки о малом народце, которому нужно оставлять молоко и печенье. К тому же Элли удивляло и настораживало отсутствие вокруг учеников и персонала. Она же не одна тут?

Приблизившись к дверям, шофер замедлился, поджидая Элинор. Она поднялась по шести каменным ступеням и коснулась рукой темной деревянной двери. Вход напоминал ворота – двустворчатые, обитые коваными металлическими узорами. Шофер не торопил девушку, давая осмотреться.

Подняв голову, Элли рассмотрела надпись над дверями, которая шла полукругом: «A realibus ad realiora», и чуть ниже перевод: «От реального к реальнейшему». По-видимому, это был девиз школы – подобные заведения любят традиции и все, что подчеркивает их древность и особенность. Фраза цепляла, заставляла вдумываться, но Элли не могла понять ее скрытого смысла.

– Думаю, директор Баркли вас уже заждался, – дипломатично сказал шофер, открывая перед девушкой одну из створок.

Элли зашла вслед за ним, оказавшись в ярко освещенном вестибюле. Шофер молча пошел вперед, прекрасно ориентируясь в поворотах коридоров. Переходы, развилки, лестницы… Элинор же, напротив, все казалось одинаковым. Девушка пыталась запомнить дорогу, но уже через несколько минут оставила эту затею.

«Скорее всего, мне покажут дорогу отсюда», – подумала она.

Дверь в кабинет директора была лишена каких-либо надписей, шофер постучал и, дождавшись приглашения войти, посторонился. Заходя внутрь, Элли услышала в коридоре удаляющиеся шаги и поняла, что ее оставили.

Какой из себя директор школы, она не представляла и потому не удивилась.

– Мистрис Элинор О’Ши? – уточнил мужчина приятным тенором.

Элли даже не кивнула в ответ, невоспитанно уставившись на хозяина кабинета. Темноволосый и зеленоглазый, директор больше походил на киноактера, чем на педагога. Он казался довольно молодым, не более тридцати пяти лет, и без малейшего занудства во взгляде. О занимаемой серьезной должности напоминал только строгий черный костюм.

Элли уже чувствовала, что предмет директора будет у нее любимым, даже если это спортивные занятия.

– Я – мастер, господин, хозяин, повелитель. Обращение к мужчине внутри Ордена. Персиваль Эван Баркли, – представился он. – Вы приехали одна?

– Да, – несмело ответила Элли.

«Значит, это он прислал письмо? Интересно, тут всех новичков приводят сразу к нему или это… из-за тетушки Белинды?»

Элли постоянно пыталась отвести глаза от проницательного взгляда директора, но все же не могла удержаться, чтобы не смотреть на него.

– Устраивайтесь. Как вы доехали? – приветливо сказал директор.

Он показал рукой на один из стульев. Элли присела на краешек, плотно сжав колени.

«И что я должна ответить? Дорога весьма необычная».

– Хорошо… – смущенно ответила Элли, но директор понимающе кивнул.

– Мистрис Белинда что-нибудь вам рассказала? О школе?

Элли все-таки посмотрела на директора.

– Не очень много, – сказала она, уповая, что ее слова звучат не совсем уж глупо. – Она сказала, что я во всем разберусь на месте.

Мастер Персиваль резко выдохнул и слегка откинулся на спинку стула:

– Старушка Белли умеет перекладывать ответственность. Тогда смею вам предложить универсальный принцип для жизни в этой школе – ничему не удивляйтесь.

«Кажется, и тетушка говорила что-то похожее», – припомнила Элли, а директор продолжал:

– Уроки вас ждут не самые обычные. Персонал наш может вызывать удивление или даже испуг.

Элли вежливо молчала.

– Но смею уверить, вам, – директор выделил последнее слово, – бояться нечего. Вы что-нибудь знаете о древних языческих культах Великой Богини?

Элли кивнула.

– Я читала «Туманы Авалона» и… «Википедию».

Мастера Баркли это, похоже, воодушевило.

– Наша школа специализируется на, скажем так, современной интерпретации этих культов. Например, мы отмечаем праздники Колеса Года…

– Восемь Праздников Рощи? – решилась перебить его Элинор, но директор только обрадовался такому уточнению.

– Именно, мистрис О’Ши! Видите, вы уже практически в наших рядах. Кроме того, вас ожидают руны, рукоделие, астрология, изучение трав и кое-что еще. Вы слышали что-нибудь о Дже́ральде Га́рднере?

– Немного, – осторожно ответила Элли, еще не понимая, к чему клонит директор.

– В нашей школе вы будете изучать все, что связано с матриархатом, подробно и досконально. – Мастер Персиваль оперся локтями на стол, внимательно разглядывая Элинор. – Вы сможете узнать о Богине и Боге как архетипах бессознательного, научитесь управлять личной силой и поймете, каким на самом деле законам подчиняется этот мир. Пока вам все понятно?

Элли на всякий случай кивнула.

«Если не будет математики и спорта, я на все согласна! – подумала она. – К тому же это звучит очень интересно».

– Тогда я, пожалуй, перейду к самой сложной части, – продолжил директор. – Насколько вы знакомы с кельтским бестиарием и нашими народными легендами?

Элли выпрямилась на стуле.

– О да! Мастер… Баркли, я… это мое самое любимое, – путано, но очень воодушевленно забормотала она.

Директор расслабился.

– Теперь я за вас спокоен. В нашей школе вы найдете немало отсылок к сказаниям кельтов. И последнее… Постарайтесь не выходить из комнаты, когда в коридорах гасят свет. Студентам это запрещено.

– Хорошо… – Элли и без таких ограничений не собиралась гулять по ночам.

– Тогда я отпускаю вас знакомиться с однокурсниками и отдыхать. – Мастер Баркли встал и предупредительно открыл перед Элли дверь кабинета, выходя следом за ней. – Думаю, мне стоит проводить вас до выхода. В школе слишком легко заблудиться новичку.

Элли несмело подняла на мужчину глаза, и он ободряюще улыбнулся.

– Могу я задать вопрос? – Директор молчал, и Элли продолжила: – Почему вы зовете меня «мистрис»?

Мастер Баркли пошел по коридору, и Элли последовала за ним.

– Мы виккане, современные язычники, так называем себя в наших ритуалах и заклинаниях. А для членов Ордена слова «мастер» и «мистрис» стали официальными обращениями.

«Орден? Еще какие-то тайны?» – подумала Элинор, но задавать дополнительные вопросы пока не решилась.

✧☽◯☾✧В то же время между Дублином и школой «Хизер Блоссом»✧☽◯☾✧

– Почему, спрашивается, мы должны ехать в эту школу? – раздраженно выпалила девица внутри мчащегося по извилистой дороге автомобиля.

Сидящие напротив нее две ее сестры – родная и кузина – переглянулись. Одна из них, близнец говорившей, отвернулась к окну, не желая вступать в перепалку. Вторая, наоборот, явно обрадовалась такой возможности:

– Мы ведь уже достаточно это обсуждали. – Она легонько кивнула в сторону шофера, но девушка, начавшая разговор, не замолкала:

– Да плевать, Констанс, пусть слушает! Я хотела в Бретань.

Констанс хрипловато расхохоталась, запрокидывая голову.

– Так хотела… сидела и хотела, вместо того чтобы учить французский. Дебби, ты, как всегда, неподражаема!

Дебора надулась как хомяк.

– Там изучают английский с первого курса. Меня бы все понимали!

– Дениз! – обратилась Констанс ко второй близняшке. – А твои успехи в изучении языков такие же?

– А я в Бретань и не хотела. Меня больше напрягает, что мы будем учиться здесь, а не в Шотландии. – Дениз скорчила гримасу. – Как представлю, что всю жизнь при упоминании школы буду пояснять, что училась в ней не за грехи родни, так аж сыпью покрываюсь. Отец предлагал в Шотландию. Но дядя уперся рогом – только к нему!

– И все мы знаем из-за чего!

– Или, точнее, из-за кого!

Сестры разом рассмеялись, не обращая внимания на шофера. Тот сохранял олимпийское спокойствие.

– Я, конечно, очень люблю дядюшку Персиваля, – протянула Дебора. – Но почему мы должны учиться рядом с убогими? Он мог бы перевестись в Магистериум Эдинбурга, и мы все равно оставались бы вместе. А отсюда не сможем выйти до лета!

– А как же наблюдение за фейри? – напомнила ее копия. – Дядя очень восторженно отзывался об этом месте.

– Мне больше волнует, что здесь мы будем вынуждены общаться с социальным дном, Дениз, – скривилась Констанс.

– Здесь я с тобой полностью согласна.

Констанс хлопнула себя по колену.

– Вот! И я о том же. Нам же буквально жизнь ломают. А на фейри мы еще в Магистериуме наглядимся.

Дебора скуксилась.

– Если бы я обучалась во Франции, как наш магистр, у меня бы нашлись с ним общие темы для разговора. Нет, дядя просто обязан устроить мне стажировку в Магистериуме вот прямо следующим летом! Это еще малая компенсация за то, что мы хороним себя среди отщепенцев.

Она обернулась на шофера.

– Эй, мы скоро приедем? Вы назло так медленно тащитесь?

– Примерно через полчаса, мистрис Баркли, – спокойно ответил тот.

Дебора повернулась к сестрам и возмущенно закатила глаза.

– Прислуга всегда найдет, чем насолить. Хотя чего взять с третьего сорта – ни ума, ни воспитания.

Автомобиль затормозил у витых кованых ворот, и шофер первым покинул автомобиль, чтобы помочь девушкам выйти.

✧☽◯☾✧То же время✧☽◯☾✧

✧☽◯☾✧Кладбище Гласневин✧☽◯☾✧

По каменной дорожке Гласневина не торопясь прогуливались двое мужчин. Сторонний наблюдатель не сразу мог бы понять, знакомы ли эти двое между собой и ведут ли они беседу? Мужчины то сходились вплотную и перебрасывались парой фраз, то один намного обгонял другого, и второй не спешил нагнать собеседника.

Тот, кто шел впереди, был очень высок и строен. Светлые волосы оттенком граничили с сединой и спускались немного ниже плеч. Одежда его казалась неброской, но это была та простота и элегантность, которая и выдает посвященным истинную стоимость вещей. Двигался мужчина размеренно и вальяжно, поглядывал вокруг лирично и созерцательно и явно наслаждался предосенней прохладой утра. Это был глава Ордена магистр Рена́р.

Второй мужчина был темноволос. Когда лучи солнца падали на его короткую шевелюру, она бликовала медным цветом. Мужчина был пониже и заметно полнее собеседника, при себе имел портфель, который цепко держал обеими руками. В отличие от спутника, одетого в длинное осеннее пальто, толстяк был только в деловом костюме, словно приехал к месту встречи в автомобиле и не рассчитывал далеко идти пешком.

Миновав ботанический сад под ажурным куполом, мужчины свернули в сторону и пошли по узкой аллее. Вокруг высились покосившиеся старинные кельтские кресты и обломки каменной кладки, напоминавшие разрушенный временем замок. Магистр задумчиво остановился у одной из могил, и у толстяка не осталось выбора, кроме как приблизиться. Сделал он это неохотно, выставив вперед портфель, словно защищаясь. Ренар показал на истертые буквы надгробия:

– Взгляните. Говорящая надпись, не так ли?

Второй мужчина послушно наклонился, разбирая сбитые временем буквы.

– Счастливый, потому что не долг? И что из этого?

Магистр снисходительно взглянул на собеседника.

– Это латынь, Кве́нтин. Не quia, а qui. Счастлив тот, кто ничего не должен. Это про вас.

«Есть что-то в этих французах… – подумал толстяк. – Вечная насмешка. Ненавижу! А что делать?»

Ренар с интересом посмотрел на портфель, которым Квентин загородился от него.

– Как долго вы… ваша организация намерена меня… требовать у меня деньги? – нервно поинтересовался толстяк и зябко поежился.

Магистр задумчиво поиграл тростью. Отвернувшись от собеседника, он с подчеркнутым интересом любовался пейзажем.

– Ну разве мы требуем? – пробормотал он. – Мы только просим.

– Как долго? – Толстяк немного возвысил голос.

– До той поры, пока они у вас будут, – с легким смешком ответил Ренар.

У толстяка явственно побагровела шея, но он сдержался.

– Я могу получить те… документы?

– Которые компрометируют вас? – подчеркнуто деловито уточнил магистр.

– Тише, умоляю! – прошипел толстяк.

Ренар погладил орнамент кельтского креста.

– Местные жители немногословны. Вы слышали, что говорят про тис, Квентин? Про тис, которым засажены многие кладбища? Дерево смерти и бессмертия.

Квентин невнятно замычал, но Ренар решил принять это как согласие на продолжение темы.

– Про него говорят, что корни его нанизывают на себя головы мертвецов. Это удерживает их в земле. Так же и ваши тайны. Пока вы спонсируете нашу маленькую организацию, мы не даем документам ход.

– Я желаю получить их, фотографии, переписку – все.

Магистр с интересом посмотрел на собеседника, словно не веря, что это его давний знакомый.

– Желать вы имеете право. А вот получить… Впрочем, если вы найдете компромат…

Толстяк дернулся.

– …то есть аналогичные документы на кого-то еще, то… мы сможем обменяться.

– Согласен, – отрывисто произнес Квентин.

Для Ренара это оказалось приятной неожиданностью.

– Даже так? И много?

– Достаточно. И меня оставят в покое? Навсегда?

Квентин извлек платок и промокнул лоб. Напряженный разговор мучил его настолько, насколько его собеседника развлекал. Ничего не ответив, француз развернулся и зашагал по тропинке дальше. Подскочив на месте, Квентин бросился за ним, равно боясь и продолжения разговора, и смены темы.

– Я вижу, что вы заинтересовались моим предложением. Я могу быть вам полезен, и… я хочу свободы.

Ренар капризно пошевелил губами и решил картинно обидеться:

– Неужели вы чувствуете себя в плену?

– Скорее в рабстве, – буркнул Квентин.

– Отчего же вы вините в этом меня? Я не нарушал законов своего мира.

– Вы меня шантажируете… это противозаконно, – сопротивлялся толстяк.

Ренар резко остановился и явно разозлился, словно собеседник задел что-то важное.

– Вы, с позволения сказать, обычный человек, homo vulgaris, верите только в плоть и в деньги… Законы моего мира про «никому не вреди» на вас не распространяются. И я даю вам возможность искупления.

В планы толстяка явно не входило взбесить собеседника, и он интуитивно почуял, чем это для него чревато.

– Беру свои слова назад! Мы оба погорячились.

Ренар, опираясь на трость, прошествовал дальше. Квентин с портфелем наперевес засеменил ему вслед.

– Мне нужны гарантии… – бормотал он.

– Гарантии? – Магистр иронично поднял брови. – Вам? Мои? В чем?

– В том, что меня оставят в покое, когда я сдам вам кое-кого.

– Славно. Слово ведьмы вас устроит?

– Вы смеетесь?! Просто обещайте. У меня уже нет сил. Я хочу исчезнуть.

Ренар вновь остановился и мельком оглянулся. Вокруг никого не было, и он сдернул с правой руки перчатку. На среднем пальце блеснул перстень с большим синим камнем, возможно, сапфиром. Квентин зачарованно смотрел на украшение. Магистр протянул руку Квентину и с силой сжал его ладонь.

– Обещаю, у вас появится возможность исчезнуть. Вы будете свободны.

– Спасибо! – с жаром воскликнул Квентин и, подчиняясь непонятному импульсу, наклонился и припал губами к прохладному камню.

Ренар тонко улыбнулся, наблюдая этот порыв. Потом отнял руку.

– Когда вы сможете представить то… о чем упомянули?

Квентин явно приободрился.

– В течение недели. Я же не дома под подушкой это храню, вы понимаете?

– Вы разумный человек, Квентин. – Магистр мягко рассмеялся. – Я всегда верил в ваш здравый смысл и предусмотрительность. А что с последним нашим требованием? Вы принесли?

Ренар с интересом взглянул на портфель, которым Квентин отгораживался от него все это время. Тот замялся.

– Да, но… Это последнее, что у меня осталось, поймите. У меня долги. Семья. Я рассчитывал на вашу доброту.

Ренар мягким, почти нежным движением отнял у собеседника его ношу.

– Я знаю. Сегодня наша последняя встреча, мы вас освобождаем.

Положив портфель на колено, магистр распахнул его и оглядел аккуратные тугие пачки.

– С вами приятно иметь дело, Квентин. Мне будет вас не хватать.

Толстяк мельком взглянул на часы.

– Я уже опоздал, болтая тут с вами. Мой подручный вам позвонит…

Ренар этого не оценил.

– Лучше, если он свяжется с подручным моего подручного, это будет разумно и безопасно. Что же… прощайте, Квентин.

Толстяк кивнул и быстрым шагом пошел по асфальтовой дороге, вдоль которой росла ухоженная живая изгородь из тиса.

Магистр Ренар с сожалением посмотрел ему вслед и медленно пошел в противоположную сторону. Но не успел он пройти и десятка метров, как из-за поворота резко выскочил высокий и спортивный молодой человек в дорогом, но несколько мятом костюме. Его рыжеватые волосы, ухоженные и постриженные в хорошем салоне, сейчас были растрепаны, словно мужчина недавно дремал в некомфортных условиях. Некоторое время оба смотрели друг на друга. Потом рыжий коротко поклонился и приблизился.

– Прошу прощения, месье Ренар, это экстренно, я ждал, пока ваш собеседник уйдет… – Рыжеволосый немного задыхался, словно он недавно быстро бежал.

Магистр холодно посмотрел на него.

– У меня тут действительно важная встреча. И мне совершенно не нужно светить своих людей перед вулга́ром. Хотя ему уже недолго с нами общаться. Но тем не менее, Се́ймур, где ваш разум? Ведь вы лучший из моих подчиненных.

– Прошу прощения, – повторил Сеймур. – До вас не смогли дозвониться. Ваша предшественница вышла из заключения. То есть предшественница вашего предшественника, простите за косноязычие. А та девушка, на которую были особые указания, отправлена в ирландскую школу.

Ренар с деланым любопытством взглянул на рыжего.

– И? Где важные известия?

Сеймур выглядел расстроенным и уже испуганным. Магистр тем временем вытащил из кармана пальто плоский телефон в кожаном чехле.

– Действительно, отключен. – Ренар нажал кнопку сбоку. – Вот это ужасная новость. Что касается твоего сообщения… я прекрасно знаю, что старуха вышла. Это же я ее освободил! И про девушку мне тоже известно… довольно давно.

Телефон неожиданно зазвонил.

– Сорняк мироздания! – выругался магистр. – Да! – послушав пару минут, он, ни слова не говоря, отключился и с явным отвращением сунул телефон обратно в карман. – Опять те же «важные» новости. И каждый считает, что сообщает мне их первым! Почему меня не могут оставить в покое хотя бы на день?!

Ренар вновь неспешно зашагал вдоль ухоженных зеленых газонов. Осень совсем не ощущалась в этом царстве буйной природы. Если бы не обилие каменных памятников и кельтских крестов с языческим орнаментом, можно было подумать, что вокруг парк отдыха. Людей в этот утренний час было совсем немного, только вдалеке ходили несколько служителей.

– Потому что вы глава Ордена, – воскликнул Сеймур в спину начальнику.

– И мне это нравится, – рассмеялся магистр и немного приостановился, поджидая подчиненного для продолжения разговора. – А где сейчас Белинда?

Сеймур стал чуть ниже ростом.

– Не знаю, месье Ренар. Выяснить?

Разозленным магистр не выглядел.

– Попытайся, но я гроша ломаного не поставлю на успех. Белинда неуловима. Она может быть где угодно, я не удивлюсь, если она выйдет из-за этих зарослей… – Магистр махнул рукой в сторону живой изгороди. – И уж тем более я не удивлюсь, если она вылезет из любой из этих могил.

– Не понял, месье, – пробормотал Сеймур.

Ренар с подчеркнутым вниманием заглянул ему в лицо.

– Как бы тебе объяснить… Белинда О’Ши – такая особенная женщина, что способна на все. Я просто уверен, что она снова начнет плести интриги, гнуть свою линию, где-нибудь проколется и я смогу упрятать ее уже пожизненно.

– Простите… – протянул Сеймур. – Но зачем вы ее вообще выпустили?

Ренар несколько раз переступил с пятки на носок.

– Договоренность, Дже́фферсон. Пока старуха не мешает моим планам, она свободна. А я человек слова и не трону ее – до поры… Но не особо я верю в ее смирение.

Молча мужчины дошли до выхода с кладбища. Сеймур приоткрыл перед Ренаром кованые ворота и вышел следом.

– Я приказал подогнать машину ближе, месье, – пояснил он и показал рукой.

Ренар кивнул. Спустя минуту он уже находился на заднем сиденье вместительного автомобиля. Сеймур сидел спереди рядом с водителем – темноволосым и хмурым мужчиной. За всю поездку тот не проронил ни слова. Ренар и Сеймур продолжили беседу.

– Наш лучший в английском парламенте агент просит об отставке, – сообщил магистр. – Возьмите у него то последнее, чем он может откупиться, и отправьте на отдых. И отдельная просьба, чтобы я с ним больше не встречался. Меня угнетает его подобострастие и внутренняя гниль. Отправьте лучше кого-нибудь из наших дам, хоть порадуется бедняга напоследок. Все материалы, которые у нас на него есть, сохраните – не один же он этим занимался, пригодится для вербовки его сообщников. Все, что он принесет, проверить – нам не нужны дополнительные суды из-за ложных обвинений.

– Да, месье, – повторял Сеймур. – Как его устранить… то есть отправить на отдых?

– Проявить творческий подход, – усмехнулся Ренар, передавая Сеймуру портфель с деньгами, полученными у английского политика. – Это положишь не к деньгам Драммо́ндов, а на мой деловой счет, самое позднее завтра.

Сеймур положил портфель на колени.

– Высади меня у ближайшего банка, – сказал он водителю. Тот молча кивнул.

Магистр откинулся на спинку сиденья и замолчал, едва заметно улыбаясь. Теперь, когда он получил хорошую сумму и в перспективе мог еще получить гораздо большую, его просто распирало от предвкушения и идей.

Зазвонил телефон у Сеймура. Он отрывисто и тихо поговорил, потом обернулся к пассажиру.

– Месье. Белинду О’Ши видели в центре города у офиса Тревора Донахью. Похоже, она навещает старых друзей.

Ренар задумался, вспоминая.

– Я не успел детально вникнуть в дела прежнего магистра, который упрятал Белинду. Про этого Донахью я пока не слышал. Он из наших?

– Да, месье. В молодости выполнял щекотливые поручения, потом отошел от опасных дел, серьезный бизнесмен.

– Видимо, решил, что это менее рискованно, – сказал магистр.

– Да, месье, – послушно повторил Сеймур.

Ренар вновь откинулся назад и прикрыл глаза. За несколько минут покоя и молчания он почти начал дремать, но тут машина снизила скорость. Сеймур вновь обернулся.

– Прошу прощения, месье, я иду в банк по вашему приказу.

Сеймур хлопнул дверью.

– В Магистериум, Бертра́н, – негромко произнес Ренар.

Сумрачный шофер по-прежнему молча кивнул.

Глава вторая. Первые знакомства

∙☽●═════════☽✪☾═════════●☾•∙

✧☽◯☾✧Парк школы✧☽◯☾✧Общежитие✧☽◯☾✧

✧☽◯☾✧Столовая✧☽◯☾✧

Не проронив больше ни слова, мастер Баркли довел Элинор до выхода из школы. Она смирно семенила рядом, время от времени поглядывая на четкий профиль директора. С каждым шагом Элли понимала, что в одиночку не нашла бы верный путь – коридоры то и дело раздваивались и внезапно поворачивали. Элли поняла, что в одиночку бродила бы тут до ночи. Иногда мимо пробегали студенты в разноцветных плащах, здороваясь с директором, и он отвечал, называя каждого по имени. Еще через несколько минут Элли оказалась в знакомом огромном вестибюле. Открыв входную дверь, мастер Баркли пропустил Элли мимо себя.

– Можете погулять по парку, познакомиться с прочими студентами, – предложил он.

Элли эта идея показалась неудачной – общаться с незнакомцами с детства бывало совсем не комфортно.

Будто ощутив ее нервозность, мастер Баркли тепло улыбнулся:

– Я уверен, любой из тех, к кому вы обратитесь, вам поможет и подскажет. И нужно становиться смелее. Осваивайтесь, – сердечно пожелал он напоследок, и дверь за ним тяжело хлопнула.

Элинор вздохнула – в мечтах директор довел ее до самого общежития – и спустилась с крыльца на пересечения каменных плит, наугад направляясь налево. Элли очутилась в месте, где жили студенты. Из-за деревьев выглядывали двухэтажные здания с простыми каменными стенами, но с яркими занавесками на окнах, раскрашенными дверями, высокими крылечками и пестрыми флагами на крышах. Элли прошла мимо четырех и, оглянувшись, догадалась, что этими строениями могло не ограничиться.

«Это и есть общежития? – подумала она. – Что-то их маловато».

Привлеченная их пестротой и ухоженностью, она захотела посмотреть домики вблизи. Каждый чем-то отличался от соседнего: клумбы у входа, цвет занавесок на окнах, двери, расписанные где-то ярко и причудливо, где-то сдержанно и строго. Эти дома были обитаемы: из приоткрытых окон доносились смех, музыка, разговоры, за занавесками виднелись фигуры девушек и юношей. Бойкостью и общительностью Элли никогда не отличалась, поэтому она просто порадовалась, что попала не в логово доктора Франкенштейна, а все-таки в почти обыкновенную закрытую школу. Она прошла мимо домиков и остановилась, осматривая раскинувшийся впереди вид. Зрелище завораживало.

Парк был настолько искусно сотворен человеческими руками, что казался естественным уголком природы. Кажется, как она помнила из книг, это называлось «английским садом». Пройдя между кустами живой изгороди, Элли попала в лабиринт из тропинок, ручьев, каменных россыпей и цветочных островков. Пару небольших преград она перепрыгнула, потом дошла до моста, выгнувшегося над ручьем, за которым, в зарослях кустарника, слышались голоса. Встречаться с незнакомцами не хотелось и Элли повернула в другую сторону, но опять набрела на компанию подростков. Можно было спросить, где тут общежитие первого курса, но застенчивость пересилила. Элли снова пошла в глубь парка, не понимая, что ищет, и просто наслаждаясь природой.

Погуляв еще несколько минут, Элинор поняла, что это место отдыха студентов. Парк состоял из огромного количества романтичных островков и закутков, и у большинства учащихся здесь явно были свои любимые места, куда они приходили почитать на свежем воздухе или поболтать в компании друзей-однокурсников. У Элли здесь пока не было ни своего места, ни приятелей, она просто бродила и рассматривала все, быстро ретируясь, если местечко оказывалось занято. Впрочем, никто не выказывал неудовольствия, если она неожиданно появлялась, на нее смотрели равнодушно или с любопытством, явно понимая, что девушка новенькая. Большинство студентов носили яркие плащи, а Элли оставалась в повседневной одежде.

Она обогнула толстое раскидистое дерево и очутилась в большом тупике из живой изгороди. Чтобы пройти сюда, ей пришлось нагнуться в три погибели и лезть прямо через ветки. Зато, увидев, куда попала, она была готова запрыгать от удовольствия и радости. Здесь был навес от дождя, под которым стоял массивный деревянный стол и резные стулья. Место оказалось неприметным снаружи, но Элли не была уверена, что оно еще не занято. Заранее сожалея, что может потерять такое уединенное и привлекательное убежище, она присела на один из стульев. Действительно, очень жестко, но, если положить подушку… прийти сюда с книгой… или даже с новыми знакомыми. Чего-чего, а своей компании у нее никогда не было. Может быть, в этой школе она встретит пару хороших приятелей?

«Вот бы увидеть их сейчас! – подумала Элли про бывших и уже полузабытых одноклассников. – Позавидовали бы? Я в таком потрясающем месте, а они – обыкновенные! Скорей бы узнать, какие тут уроки!»

Обучение, по словам директора, обещало быть интересным. Для себя Элли уже решила, что здесь помимо обычных предметов изучают что-то эзотерическое, может быть, даже астрологию или древние мифы. Она непременно будет тут отличницей, ведь с рождения обожает все волшебное! Белинда появилась в ее жизни так внезапно, но так вовремя.

Слова директора Баркли о язычестве и матриархате ей почти ничего не сказали. Звучало интригующе, но непонятно. Кроме того, Элли еще не встретила никого из взрослых, кроме директора и странноватых шофера и привратника.

Посидев немного, Элли пошла обратно, пытаясь запомнить место, которое уже почти считала своим. Это ей не очень-то удалось – ориентироваться в природном лабиринте оказалось сложно.

«Нужно все-таки найти общежитие первого курса, – подумала она. – Спрошу у того старика… или на шофера наткнусь».

Заслышав издалека шум мотора, она побежала, надеясь, что приехал кто-то из студентов и можно просто пойти за ними, разобравшись по ходу действия. Снова очутившись у ворот, она посмотрела сквозь кованые прутья решетки. Автомобиль, на котором она приехала, уже исчез, привратника тоже не было видно, а ворота, как и раньше, обмотаны цепями и заперты. Интересно, как привратник узнает, что их нужно открыть?

Тут же, словно в ответ на ее невысказанный вопрос, к ограде подъехал автомобиль – больше, чем тот, что привез ее, – и замер перед воротами. Незнакомый шофер вышел из машины, подошел к воротам и просто коснулся витого орнамента на них. Скорее всего, там скрывалось что-то вроде домофона. Ожидая, пока ему откроют, водитель распахнул двери салона, и из автомобиля поочередно выбрались три девушки. Вероятно, ровесницы Элли. Переговариваясь вполголоса, они наблюдали, как шофер выгружает багаж. Элли было сложно рассмотреть их из-за ограды.

Сзади раздалось хрипловатое покашливание. От неожиданности Элли вздрогнула всем телом и резко повернулась. Прямо перед ней, почти вплотную, стоял старик-привратник, нависая и глядя в упор:

– Не стоит приближаться к воротам, маленькая мистрис, – произнес он, и голос оказался под стать виду: глухой и низкий. – Тем более когда день начнет клониться к закату.

Старик направился к воротам и начал колдовать над цепями и замками. Элли, как зачарованная, наблюдала за его выверенными движениями. Впустив приехавших, привратник надежно запер ворота. Элли отмерла и посмотрела по сторонам. Три девушки стояли неподалеку и с интересом за ней наблюдали. Теперь Элли могла их рассмотреть – сестры-близнецы, светловолосые и отличающиеся только прическами. Третья блондинка скорее серебристо-платиновая, тогда как волосы близняшек были медового оттенка.

– Привет, – пробормотала Элли.

Но, хоть убейте, она не представляла, как можно легко и естественно улыбаться людям и болтать с ними о погоде. Кто-то воспринимал ее необщительность как гордыню, кто-то – как слабость. Ошибались и те и другие, но Элли от этого легче не становилось.

Краем глаза она отметила, что привратник опять исчез, а незнакомый шофер перетаскивает многочисленные чемоданы и саквояжи.

«Здесь явно больше семи фунтов, – подумала Элли. – Интересно, из-за чего им сделали поблажки?»

Близняшка с локонами до плеч посмотрела на Элли в упор:

– Привет. Ты тоже первокурсница?

Элли застенчиво кивнула.

– Да. Элинор О’Ши.

Услышав имя, близняшка явно заинтересовалась:

– Белинда О’Ши – твоя родственница?

– Да… – снова сказала Элли, решив не распространяться, что знала тетку отца меньше недели.

– Я Дебо́ра Баркли. Племянница директора Баркли.

Близняшка с «конским хвостом» лениво пошевелила в воздухе пальцами, что, возможно, означало приветствие:

– Я Дени́з Баркли. Аналогично.

Пепельная блондинка окинула Элли холодным взглядом:

– Конста́нс Ра́йли, я их двоюродная сестра.

Тайна громоздкого багажа была разгадана – девушки были родственницами главы школы.

Может быть, заводить новых приятелей не так сложно? Пора бы уже научиться не пугаться всего незнакомого.

– Ты дочь мастера Персиваля? – уточнила Элли, но три сестры неожиданно и довольно противно захихикали.

Элли опешила от неожиданности.

«Что смешного я сказала?» – Близко знакомиться с племянницами мастера Баркли мгновенно расхотелось.

– Нет, – ответила Констанс. – Его младшей сестры. У дяди Перси нет ни жены, ни детей.

Скорее всего, и директор, и его племянницы будут вежливы с внучкой председательницы попечительского совета. Других бонусов Элли больше не ожидала.

Перед девушками возник шофер и отрапортовал, что их вещи в общежитии первого курса. Дениз милостиво кивнула, Дебора и Констанс не удостоили его и взгляда. Сестры направились по дорожке к неприметному за кустами боярышника зданию из серого камня, и Элли последовала за ними, держась чуть в стороне.

«Надеюсь, мы к общежитию? – размышляла она про себя. – Вечно я вляпываюсь. На лбу у меня, что ли, написано, что я отпора не дам?»

✧☽◯☾✧Общежитие первого курса✧☽◯☾✧

✧☽◯☾✧Столовая✧☽◯☾✧

После жаркой и душной улицы вестибюль общежития показался особенно прохладным. Подойдя к стенду на стене, Элли нашла список комнат и принялась искать свое имя. Она подсчитала, что на первый курс зачислено тринадцать девушек и восемь юношей. Единственной студенткой, не имеющей соседки, оказалась как раз Дебора Баркли. Свое имя Элли обнаружила в середине списка: «Элинор О’Ши и Лесли Брианна Гилмур. Седьмая комната, левое крыло».

Не оборачиваясь на трех сестер, также изучающих списки, Элли быстрым шагом пересекла вестибюль.

В левом крыле первого этажа Элли обнаружила третью и четвертую комнаты. Немного потоптавшись, она пошла обратно к лестнице. Коридоры показались девушке темными: окон не было, но горели несколько светильников, стилизованных под факелы. Каменные стены, обшитые деревом, и пол, покрытый ковром, гасили звуки. Внутреннее убранство или было таким же старым, как сама школа, или талантливо повторяло стиль здания.

Оказавшись на втором этаже, Элли пошла по коридору, ведя пальцами по прохладной деревянной обшивке. «Какой будет моя соседка?» – задумалась она. Вот и комната семь, о чем свидетельствует медный начищенный номерок. Напротив – комната восемь, и за ней тишина. Секунду замерев на пороге седьмой комнаты, Элли повернула ручку и вошла.

Комната оказалась больше, чем Элли предполагала. Мебель красного дерева с начищенными бронзовыми деталями, паркетный пол и бежевые шторы на огромном окне справа от входной двери.

Элли заметила свой чемодан – он стоял у правой кровати, а слева, у своей постели, сидела в кресле незнакомка и читала. Едва Элли вошла, соседка отложила книгу и подняла глаза. Потом легко встала и сделала пару шагов, приблизившись к Элли. Соседка оказалась худощавой и на голову выше Элли. Некоторое время девушки созерцали друг друга, потом соседка протянула ей узкую ладонь.

– Я Бриа́нна, – произнесла она. – Лучше Бри.

– Элли. Элинор О’Ши.

Она осторожно пожала тонкие прохладные пальцы – раньше с Элли никто не здоровался за руку.

Волосы Бри спускались почти до талии, были очень темными и отливали сине-стальным блеском. Элли впервые поняла, что выражение «иссиня-черный» не метафора. Черты лица очень изящные и тонкие: длинноватый нос и нервно вздрагивающие губы. Глаза оказались прозрачными, льдисто-голубыми, а взгляд веселым. Брианна была в футболке и джинсах, расшитых бисером. Ноги ее были босы.

Элли направилась в свою часть комнаты и начала выкладывать вещи. Книги в книжный шкаф, немногочисленную одежду в платяной. В шкафу нашлась школьная форма, которую она уже видела на других: три одинаковых комплекта, состоящих из белых блузок, юбок из черно-рыжего тартана и черных жилеток на пуговицах. Рядом обнаружились две пары туфель на невысоком каблуке.

Вещей у Элли было немного. Скоро она управилась и пошла исследовать свою часть комнаты. Открыв дверь рядом с окном, обнаружила за ней совмещенную с душем ванную и сморщила нос: одна на двоих. Как бы ни было тоскливо дома, у нее была отдельная от родителей спальня и ванная.

Элли вспомнила про свой планшет. Можно было посмотреть фильм.

– Тут есть Wi-Fi? – спросила она.

– Тут вообще нет интернета, – охотно вступила в разговор Брианна.

– Как нет? – опешила Элли.

Как интернета не может быть «вообще»? А учиться как? А общаться с родителями? Хотя последнего как раз не жаль.

– Просто нет, – пожала узкими плечами Бри. – Зачем он? Тут библиотека хорошая. Учебники, кстати, уже выдают, можем вместе сходить. Ты не голодная? Могу показать, где столовая, где что, пока не освоишься, – я здесь уже три месяца.

Элли приоткрыла рот, чтобы высказаться, но в последний миг передумала. Как можно отдохнуть без компьютерной игры? Книги она, конечно, любила больше, но и без обожаемых «бродилок» с поиском предметов уже не могла. На планшете еще оставались не пройденные до конца приключения, но как скачать новые? И как смотреть ужастики, без которых она не представляла вечер?

Брианна вздернула брови.

– Тут без твоего компьютера достаточно развлечений, поверь.

Элли села в кресло на своей части комнаты, чувствуя, как боль начинает давить виски. Похоже, в местной библиотеке она теперь пропишется.

«Очень надеюсь, что она действительно окажется хорошей. Или… – непонятно кому угрожая, подумала она, – или мне тут совсем не нравится. Белинда могла бы и предупредить. Она же мне вообще ничего не рассказала!»

Словно в ответ на гневные мысли, в дверь требовательно застучали. Девушки переглянулись, и Бри крикнула:

– Войдите.

В комнату стремительно влетела девушка в черно-бело-оранжевой форме, с кипой бумажек. Полноватая фигура совершенно не мешала ей двигаться юлой.

– Здравствуйте-здравствуйте. – Голос был под стать движениям, быстрый, словно она пыталась сама себя перебить.

У Элли возникла ассоциация с легкомысленной сорокой.

Незнакомка тем временем раскладывала на письменном столе бумаги, то и дело откидывая назад толстую светлую косу. Коса падала на грудь, девушка снова ее отбрасывала, но война с прической не отвлекала ее от стремительной болтовни.

– Это правила школы, прочитать и выучить! Обязательно приходите в пять вечера в столовую. Буду рассказывать про клубы мира́кля, директор велел! Ну ладно, мне еще в куче комнат надо побывать!

Элли ощутила, что почти загипнотизирована трескотней. Болтушка развернулась к двери. Бри, тоже попавшая под ее влияние, отмерла:

– Подожди, ты кто?

«Сорока» на миг даже замолчала, удивленно таращась на Бри светло-серыми глазами:

– Я же два раза сказала – Шине́йд До́неган. Первый курс.

Элли была готова поклясться, что до этого не слышала имени. «Сорока» наконец покинула комнату, оставив после себя воздушные завихрения.

Бри посмотрела на соседку:

– Ты что-нибудь поняла?

– Что она тоже новенькая. Но очень активная. Только то, что нам нужно что-то прочитать и выучить, – вяло пробормотала Элли.

– Ну, этого в любой школе полно, делай, и не ошибешься, – кивнула Бри. – Но я все уже дома изучила. А тебе что-то уже объяснили?

– Только то, что здесь потрясающе и прекрасно, – ответила Элли: – Директор что-то упоминал про необычных существ, но я не очень поняла… В чем их особенность?

– Ну хотя бы в том, что некоторые летают. – Бри показала пальцем в сторону окна.

Элли обернулась, вскрикнула, отшатнулась от окна и запнулась одной ногой об другую. Уцепившись за спинку кровати Брианны, она все же удержала равновесие. За стеклом зависла в воздухе и быстро перебирала крыльями гигантская бабочка размером с крупного попугая. Стук в стекло повторился, и Брианна приоткрыла створку. Существо влетело в комнату и визгливо возмутилось:

– Попрошу не тыкать грязными пальцами, мистрис Гилмур!

– Они не грязные, – вступила в перепалку Бри. – А ты напугала студентку. Я директору пожалуюсь.

– Да пожалуйста. – «Бабочка» совершенно не испугалась. – А я от нее оглохла.

«Бабочка» мотнула головой в сторону перепуганной Элинор.

– А если мистрис Миднайт? – вкрадчиво спросила Бри. «Бабочка» шустро и четко, по-военному развернулась и подлетела к Элли. Та больше не издавала ни звука.

– Прошу прощения за это недоразумение, – отчеканило существо. – Разреши представиться: хранитель первого курса пи́кси Лондеста́ль.

Существо поклонилось прямо в воздухе.

Элли наконец-то рассмотрела, что перед ней не гигантская бабочка, а маленькая, словно Дюймовочка, девушка с расписными крыльями.

– Э-э-э, очень приятно… – растерянно прошептала Элли.

Лондесталь обернулась на Бри:

– Она что?.. – Фейри посвистела и покрутила пальчиком у виска. – Не в себе?

– Это родственница Белинды О’Ши, – пояснила Бри. – Ближайшая.

Пикси опешила, на миг замерла, метнулась обратно к Элли и сделала еще два поклона.

– Вижу, что острый ум передался тебе по наследству. А я вам расписаньице принесла.

«А она и правда прямо в воздухе переодевается», – подумала Элли.

Пикси достала откуда-то из-под крыльев свиток и развернула его почти до земли:

– Тэк-с, – она искала что-то глазами. – Значит, Ле́сли Брианна Ги́лмур… мнэ-э-э, дивная семейка, и Элеонора О’Ши…

– Элинор, – полуобморочным голосом поправила Элли.

– Опечаточка, – пригорюнилась фея. – Пойду секретарше навтыкаю.

Не попрощавшись, она развернулась и полетела к окну.

– Эй, а расписание? – крикнула ей Бри.

Пикси обернулась на лету и уронила на пол лист пергамента.

Элли проводила фейри взглядом, удивляясь самой себе, как быстро она может принять новую реальность. Да и разве не этого она искала и ждала всю сознательную жизнь?

– Никогда бы не подумала, что встречу настоящую пикси… А она окажется такой невоспитанной. Раньше я думала, что уж в сказках-то всегда идеально. Фейри… Пикси… А шофер? – спросила она. – Я уже подумала, что мне начинают чудиться эльфы. Он ведь не…

Бри тем временем слегка суетилась, готовясь к выходу, – вертелась перед зеркалом в ванной, не закрыв за собой дверь. Вышла она причесанная и с заколками в волосах в виде пестрых колибри.

– Лэ́нгдон? – весело уточнила Бри. – Он не эльф, а ганко́нер. Довольно милый.

– Подожди… – Элли даже встала, – это все правда… фейри. Я все жду, что проснусь… и просто умру от разочарования.

Брианна остановилась посреди комнаты, недоуменно смотря на Элли и явно не понимая ее удивления.

– Ну, фейри. В этой школе только темные и природные почему-то. Но светлые тоже бывают – в Дублине, например, в Магисте́риуме…

Элли подняла на соседку глаза.

– Где?

– В Ордене.

– А это что?

Бри раскрыла рот, но тут же и закрыла и внимательно посмотрела на соседку.

– Слушай, Элли, ты на первый взгляд совсем не кажешься человеком, склонным к притворству.

– Благодарю на добром слове, – буркнула Элли.

– Каждый из местных учеников хоть что-то знает про это заведение, ты же… – Бри махнула рукой, – чистый лист бумаги. И это при таких-то родственниках. Тебя должны были с рождения к этой школе готовить. Тебе совсем-совсем ничего не рассказывали?

– Да ты что! – Элли покачала головой. – Мои родители и слова «магия» не знают. А с Белиндой я только несколько дней назад познакомилась. А что это – Орден? – поинтересовалась она после короткой паузы. – И этот, как ты его называла… Магистериум?

– Орден – это организация, управляющая всеми ведьмами мира, – пояснила Бри и добавила: – Я имею в виду, настоящими язычниками, а не теми, кто себе что-то вообразил. Надеюсь, ты понимаешь, что магия – это не палочки и не полеты на метле. А Магистериум – это вроде парламента, их в мире три.

Элинор слабо кивнула, делая вид, что поняла. На самом деле вопросов еще оставалось много.

– Я всегда хотела попасть в магический мир, но не так внезапно. Может быть, я в коме? – протянула Элли. – А школу когда создали? И почему здесь фейри?

– Когда Орден только начинался, первый магистр купил это поместье… – сказала Брианна.

– Школу? – уточнила Элли.

– Да! Место было гиблое, хозяева поумирали, отдавали почти даром…

– А потом выяснилось, что здесь волшебство?

Брианна задумалась.

– Вроде слухи разные ходили. Что тут демоны из ада. Знаешь ведь, в какую чушь поклонники мертвого бога верят?

«Мертвого бога? – хотела переспросить Элли, но неожиданно догадалась. – Да уж, хорошо сказано».

– Да уж, – повторила она вслух.

– Орден решил это место изучать, – продолжила Бри. – А потом мистрис Белинда договорилась с фейри, и те стали работать на Орден.

«Интересно, как она договорилась? – подумала Элли. – Может, директора расспросить?» – и перебила Бри:

– А Орден не очень древний?

– Не очень-то, – согласилась Бри. – Я читала про тайные общества. Тамплиеры были еще в Средние века! Масоны и иллюминаты возникли почти одновременно с нами, в восемнадцатом веке, а в девятнадцатом и того больше – всевозможные студенческие братства в Америке или декабристы в России.

– Нет, я не об этом, – пояснила Элли. – Я хотела спросить, почему тогда тут… викка? Она ведь недавно появилась, я читала.

Брианна некоторое время молчала.

– Я не вполне в курсе, – признала она. – Может быть, Джеральд Гарднер был членом Ордена. Понятно, что об этом никто не пишет, Орден-то тайный. Самый тайный, секретней масонов. Или кто-то из наших был членом его общества. Даже сама мистрис Белинда! – И, вдохновившись этой мыслью, воскликнула: – Вот бы спросить! Ты не знаешь, она летом приедет?

– Не знаю, – вздохнула Элли.

Взгляд Брианны упал на циферблат будильника.

– Пять часов! Опоздали! – и одним прыжком она оказалась у двери.

Элли тоже вскочила следом, попадая под влияние энергии Брианны. Взявшись за руки, они выбежали из общежития, пересекли парк и вскоре оказались у школы. Открыв дверь особняка, они опять помчались: теперь уже по пустынным, пересекающимся коридорным лабиринтам. Элли не запоминала дороги. Ей мгновенно стало жарко, в висках стучала кровь. Ей даже не хотелось есть, но в Бри было что-то заставляющее следовать за ней.

«Мы же на чай идем, а не от людоеда спасаемся, – размышляла Элли на бегу, но слишком запыхалась, чтобы высказаться вслух. – И что будет, если мы опоздаем?»

Наконец Брианна остановилась у двустворчатой резной двери темного дерева и с явным напряжением потянула бронзовую ручку. Девушки оказались в столовой, где уже почти не осталось свободного места.

Столовая оказалась огромной и больше напоминала кафе. Здесь была такая же роскошная обстановка, как и в других помещениях, которые Элли уже видела: темное полированное дерево и бежевые занавески на огромных окнах, светильники в виде факелов в бронзе и причудливая лепнина на потолке. Только столики были совсем непривычные – треугольные. На взгляд Элли, совершенно неудобные.

На противоположной стороне от входа располагалась раздача, где нужно было самому брать поднос, а потом говорить работнице, что именно ты будешь сегодня есть.

Брианна сразу прошла к раздаче и перевела дыхание. Хмурая женщина, которую Бри назвала А́зра, заявила, что здесь не дом и есть положено по часам. Несколько минут работница кухни бубнила что-то о благовоспитанных и юных. Элли молчала. Если бы она была одна, то ушла бы сразу после первого отказа. Женщина немного пугала ее, особенно цветом кожи – землистым, желтовато-зеленым – и грубыми чертами лица.

Вдоволь наговорившись, Азра предложила им чай и большое блюдо разнообразных сладостей: кексов с начинкой, пирожков с тыквой и домашних цукатов. После работница кухни скрылась за ширмой, а девушки прошли к столам.

Вопреки прошлому школьному опыту Элли, посуда тут оказалась не пластиковая одноразовая, а как в лучших аристократических домах – тяжелое серебро и тончайший фарфор. Сейчас Элли пила чай из чашки, расписанной маками и фиалками. Эстетическое наслаждение почти утолило ее голод без еды. На Бри это, похоже, распространялось в меньшей степени – она ела, как маленький экскаватор. Элли даже заинтересовалась, каким образом ее новая подруга остается такой тонкой, как… как волшебная палочка.

– У меня все в жажду приключений уходит, – пояснила Бри.

Элли ела немного, предпочитая рассматривать окружение. Столиков было достаточно, и многие студенты, не успевшие познакомиться и сдружиться, пока сидели отдельно. Кого-то Элли уже видела в парке, а кого-то в вестибюле общежития.

Круглолицая девушка с косой – староста Шинейд – подождала, когда сядут опоздавшие, и, встав, обратилась ко всем:

– Привет, кого еще не видела…

– Всех видела… – пробормотал высокий кирпично-рыжий парень за соседним столом и, когда Элли невольно повернула голову на голос, подмигнул ей. На его руке виднелась пестрая татуировка.

– Нужно решить, кто будет поступать, – продолжила Шинейд.

– Куда? – снова лениво хмыкнул тот же парень.

– В клубы миракля.

Восторги активистки почти никто не разделил. Элли даже пожалела ее, мгновенно сникшую.

– А что за клубы, кого берут? – спросила она.

– Клубов четыре. Назвали их в честь геральдических животных, еще когда игру только создали, – затараторила Шинейд. – У каждого клуба есть свой древний кодекс и свой стиль игры, и новых игроков ищут таких, чтобы они соответствовали всему этому. Поэтому для новичков придумывают опасные испытания.

На этом месте Шинейд многозначительно замолкла. Кто-то фыркнул, кто-то буркнул: «Чушь!» – другие, напротив, заинтересовались.

– Что за испытания? – деловито поинтересовался серьезный юноша, рядом с которым сидел его брат-близнец.

Элли с интересом рассматривала обоих – сразу две пары близнецов на курсе ее заинтриговали.

– Никто подробности не рассказывает, я спрашивала, – вздохнула староста. – Узнаем сегодня, после Дня Открытых Дверей, э-э, Эдму́нд?

Имя она произнесла полувопросительно.

– Реджина́льд, – спокойно поправил ее юноша.

– Я Эдмунд, – пояснил его брат.

Молчавшие до этого момента сестры Баркли и сопровождающая их Констанс разом поднялись из-за столика, хихикая и перешептываясь. В отличие от братьев, вторую пару близнецов не путали из-за причесок. Элли уже знала, что с локонами Дебора, а с хвостиком Дениз.

– Я попрошу дядю, – громогласно и ни к кому конкретно не обращаясь, заявила Дениз, – и нас возьмут в любой клуб безо всяких испытаний. У нас даже колоды есть.

– Вы еще подеритесь за то, кто первой попросит дядю, – раздался четкий, спокойный голос.

Элли повернулась в его сторону. Этого юношу, с непринужденным изяществом сидевшего за столиком вполоборота, она видела впервые. Тонкие черты лица, черные волосы до лопаток, кажется, темноглазый… К нему развернулась и Констанс. Некоторое время они безмолвно смотрели друг на друга, потом Констанс передернула плечами и отвела взгляд.

– Последний в роду орденской аристократии на руинах своего величия, – насмешливо фыркнула Райли. – Счастливо оставаться среди изгоев, виконт Драммонд.

Первокурсники безмолвно наблюдали.

– О’Салливан, будешь моим секундантом? – повернулся Драммонд к своему соседу по столику.

– Э-э-э, а надо? – опешил тот, захлопав белесыми ресницами.

– Забудь… Райли меня еще в первой школе достала.

Констанс с лицом вдовствующей императрицы направилась в сторону выхода. Кузины последовали за ней. Напряжения в столовой явно поубавилось.

Брианна наклонилась к самому уху Элли:

– Это Грэм Драммо́нд. Я его никогда еще не видела… только слышала. Не думала, что он будет на первом курсе учиться. Он старше нас.

Элли украдкой обернулась. Грэм молча играл серебряным столовым ножом. Внимание Элинор отчего-то привлекла его обувь – не школьные форменные ботинки, а зеркально начищенные туфли с острыми носами.

Грэм, словно почувствовав ее взгляд, поднял голову и посмотрел прямо на нее. Элли мгновенно опустила глаза, почти уткнувшись носом в тарелку.

– Почему Констанс назвала нас изгоями? – негромко спросила она.

– Это мерзко! – Брианна, сжав кулаки, смотрела в сторону. – Пусть здесь большинство из небогатых семей и даже хуже, но слышать такое от такой же ученицы… отвратительно. Пусть они здесь исключение, но так нельзя!

Она взглянула на недоумевающую Элли.

– Эта школа для тех, кто не может платить, – объяснила Бри. – Здесь большинство сироты. А также дети тех, кто так или иначе насолил Ордену. Наверное, только племянницы директора здесь исключение, ну и ты, конечно. Это викканская школа для тех, кого не возьмут ни в какую другую. В основном бедные… или неблагонадежные, как… я и… Драммонд.

Бри опустила голову, но тут же непокорно вскинула, точно прогоняя стыд.

– Мои родители тоже в темнице, как и его отец. А я хочу работать в Магистериуме. Быть лучшей там, чтобы меня ценили… стать незаменимой. Стать частью Ордена, чтобы… никто меня родителями не попрекнул.

Бри натянуто улыбнулась. Элли вздохнула. В голосе Брианны было слишком много затаенной боли.

Элли глубоко вдохнула и попыталась сгрести мысли в кучу.

– Подожди. Это не единственная волшебная школа в мире?

– Есть еще в Шотландии, в Бретани – вот она лучшая! – и… в России, кажется, – пояснила Брианна.

– Мои родители точно не конфликтовали ни с каким Орденом, что бы это ни значило, – задумчиво произнесла Элли. – И платить мы бы смогли.

– Белинда О’Ши поссорилась с покойным магистром Брюсом! – отрезала Брианна. – Он ее и засадил, а новый магистр выпустил. Раз ты ее видела.

– Получается, выпустил… – протянула Элли.

«Ужас. Белинда… сидела!» – Голова у нее шла кругом, и Элинор решила обдумать это чуть позже, иначе мозг грозил взорваться.

Перед ее внутренним взглядом появился расплывчатый образ родственницы: стрижка с пышной укладкой, светлый брючный костюм и алые лодочки на высоких каблуках, на которые диковато косилась мать. Элинор знала Белинду несколько дней, однако поверить, что такая могла договориться с бессмертным народом, было проще простого. Но тюрьма сюда как-то не вписывалась.

– Значит, учеба тут – наказание? – уточнила Элли.

Бри задумалась, потом передернула плечами.

– Ну, не настолько все плохо. Точно лучше, чем в обычную школу ходить, как вулгар. А так мы можем когда-нибудь поступить в Орден.

– Зачем? – спросила Элли. – Что это даст?

Брианна некоторое время смотрела на нее, потом медленно выдохнула, словно приказывая себе успокоиться.

– Да посмотри ты вокруг! Здесь пикси, кобо́льды, клура́каны!.. Наш магистр с фейрийским Королем встречается и приказывает ему все, что пожелает. Орден управляет миром. Мы управляем! Ты думаешь, я буду такая дура, как мои родители, чтобы отказаться от этого?

– А что они сделали? – пролепетала Элли, сметенная напором Брианны.

Брианна сглотнула и потупилась.

– Глупость… Были сторонниками идеи, что к вулгарам надо помягче, и вообще. Но те же против магии, против всего… Они не поймут.

Элли тактично решила не лезть в душу, но все равно создалось впечатление, что Бри не договаривает.

Из-за ширмы, скрывающей кухню, вышел сам повар, в лучших традициях облаченный в белый фартук и высокий колпак, из-под которого выбивались седовато-каштановые, какие-то ненатуральные волосы. Головной убор был почти вполовину его роста. Появившись, он начал прыгать за раздачей, привлекая внимание. Стойка едва доходила карлику до подбородка. Голос был под стать внешности – надтреснутый и «мультяшный».

– Напоминаю, что первый курс посещает столовую точно по часам. Перейдете на второй, будете в своих Башнях хоть на головах стоять, а пока дисциплина!

Студенты начали переглядываться. Элли обернулась на голос и удивленно уставилась на карлика. Кого-то он напоминал…

– Лепреконов никогда не видела? – хмыкнул тот. – Меня зовут Брин.

Элинор помотала головой, но потом уточнила:

– Только в кино.

Повару это не понравилось.

– Я тоже поглядывал, вранье на вранье. А у тебя нос в чернилах, – добавил он без паузы и расхохотался, когда Элли схватилась за лицо.

Бри, наспех засовывая в рот остатки кексов, поднялась с места.

– Пойдем, – шепнула она.

Элли вскочила.

– А подносы надо куда-нибудь относить?..

– Тут – нет. Бра́уни все уберут.

«Еще и брауни!» – подумала Элли, незаметно щипая себя, пока шла к выходу. Если уж просыпаться, то теперь!

– Вранье-то вранье, – бурчал повар им вслед, – но за свой горшочек с золотом я бы тоже…

Он красноречиво чиркнул себя по горлу ногтем.

Элли и Брианна вышли из столовой.

– Я заметила, что ты на Драммонда смотрела, – сказала Брианна. – Не люблю сплетни, но… про его отца говорят страшное.

Словно в ответ на произнесенную фамилию дверь снова распахнулась, и в коридор вывалился несостоявшийся «секундант», продолжая какую-то начатую ранее беседу. Увидев девушек, он осекся и замер, поджидая следовавшего за ним Грэма. Тот остановился на мгновенье в просвете двери, словно в картинной раме, и шагнул в сторону Элли, смотря прямо на нее.

– Ты помнишь? – спросил он.

– Что? – пролепетала Элли.

«Какие глаза у него. Синие. Яркие, как звезды. Под такими проснулись первые элдар у вод Куйвиэнен…»

Грэм отвел взгляд и стремительно пошел мимо, почти сразу оказавшись у поворота коридора. «Секундант» проследовал за приятелем. Элли зачарованно проводила обоих взглядом.

– Дыши, Элли, дыши, – рассмеялась Бри. – Подумаешь, красавчики. У тебя их знаешь сколько будет?

– Почему ты говоришь мне это? – недоверчиво спросила Элли.

– Ты себя со стороны видела? – возмутилась Брианна. – Хорошенькая, тоненькая, глаза какие огромные.

Элли невольно улыбнулась доброте новой подруги. Поклонников она за всю жизнь не имела ни одного, но спорить с Брианной не хотелось.

✧☽◯☾✧Общежитие первого курса✧☽◯☾✧

✧☽◯☾✧Здание клуба «Единорог»✧☽◯☾✧

Девушки поднялись на второй этаж и вошли в седьмую комнату. Взглянув на свою кровать, Элли напряженно спросила:

– И откуда здесь это? Пикси через окно подкинула? Зачем?

– Что? – повернулась к ней Брианна.

Элли показала пальцем на кровать. На подушке лежала алая роза.

Элинор рывком села на постель и взяла цветок. Он пах нежно и неуловимо.

– Это всем здесь раздают? – спросила она, любуясь распустившимся бордовым цветком.

– Насколько мне известно, нет… Ну вот видишь, я была права. У тебя уже тайный поклонник.

Элли смутилась и взяла с кровати яркую афишу, оставленную старостой.

– Что такое «миракль»? – сменила она тему, наблюдая, как Бри в предвкушении похода в клуб носится туда-сюда.

– Игра! – воскликнула Бри из ванной. – У меня тоже есть колода.

Схватив красный блестящий рюкзачок, она порылась в нем и, издав победный возглас, показала Элли коробочку. На картонке был изображен старинный замок из белого камня, поверх которого полукругом шла надпись: «Миракль серебряного царства».

– Смотри, – начала рассказывать Бри, – все колоды миракля разные, каждый игрок старается достать набор под себя, по своим интересам. По колоде можно понять владельца, его игру. Карты дорогие, много колод не каждый может себе позволить. У меня все довольно скромно.

Элли потрогала глянцевую поверхность карт:

– Похоже на коллекционную карточную игру.

Бри присела рядом и задумалась:

– Не совсем. В коллекционных колодах карты у всех игроков одинаковые, и они сами формируют наборы. А тут у каждого игрока своя колода, с разной энергетикой и стилем.

– Как Таро? – неуверенно спросила Элли.

– О, точно! – подскочила на кровати Брианна. – Гибрид Таро и коллекционных карточных игр. Вот моя колода основана на защите, а победить я могу за счет заклинаний, тормозящих персонажей и наносящих урон игроку. Колоде, направленной на прямое нанесение урона, я скорее всего проиграю, а с прочими могу и побороться. Но соперников выбирают жребием, это как повезет.

– А в эти клубы… обязательно поступать? – спросила Элли.

– Не обязательно, – согласилась Брианна. – Но это… почетно. Играть потом будем. Кубок школы можно выиграть! И с Фанд подружиться. Я ее просто обожаю! Такая красивая, популярная!

– Кто такая Фанд?

«А я точно хочу куда-то идти? – подумала Элинор. – У меня и колоды-то нет».

Но еще раз взглянув на воодушевленную Брианну, все же решила сходить и просто посмотреть. Одна она вряд ли бы решилась, с Бри же… было проще.

– Фанд Бре́ннар. Глава клуба «Единорог», – пояснила Бри, продолжая прихорашиваться.

Элли не особо любила наряжаться, во всяком случае, без фанатизма. Бри же оторвалась от зеркала, только когда угроза опоздания в клуб была уже на носу. Элли смотрела на ее высокие тонкие каблуки и думала, что никогда бы не смогла на таких ходить. Сама Элли предпочитала простые туфли на низком каблуке. Форменные, которые выдали здесь, ее устраивали, и она обулась в них. Прихватив сумочку с колодой игровых карт, соседки по комнате спустились вниз.

Клубами миракля оказались небольшие, разнообразно украшенные домики, которые Элли заприметила еще днем. Девушки остановились у дверей светлого дерева с начищенной эмблемой в виде профиля единорога, набираясь смелости. Точнее, Брианна набиралась, а Элли изучающе смотрела по сторонам. Краем глаза она заметила знакомую светловолосую троицу: близнецы и их кузина входили в соседнее здание с желто-черным львом на дверях.

– Что там за клуб? – спросила Элли у Бри, которая все знала о школьной общественности. Разве что чуть поменьше Шинейд.

Бри обернулась.

– Куда Баркли заходят? «Мантикора». Директор тоже оттуда. Так что их берут как наследниц. А у нас «Единорог». Там внутри все просто ужасненько прекрасно.

– Ну у тебя и комплименты, – фыркнула Элли. – А откуда ты знаешь?

– На фотографиях видела. Все голубое и серебристое. Удивительно изысканно. И комнатный фонтан.

– В этом клубе тоже есть кто-то из преподавателей?

– Я еще не всех знаю. Ну, пойдем. – Брианна взялась за дверную ручку.

Девушки вошли в здание, сразу попав в просторный вестибюль, из которого на второй этаж вела широкая, немного изгибающаяся лестница из стекла и металла. Элли она показалась совсем невесомой. Слева располагалась еще одна комната, но дверь в нее пока была закрыта. Элли осмотрелась.

Двенадцать членов клуба стояли полукругом и оценивающе взирали на новичков, негромко переговариваясь и явно давая оценки. Элли предпочла оглядываться по сторонам.

Как уже упомянула Бри, обстановка в помещении была выполнена в нежно-голубых, сиреневых и лавандовых тонах, было много хрусталя и посверкивающего металла. На окнах висели газовые шторы с узором в виде бабочек. Под лестницей стоял невысокий серебряный фонтан в виде единорога, вставшего на дыбы. Вода стекала из его витого рога и собиралась в раковине у копыт. Рядом со статуей Элли увидела Грэма. Теперь он был без «секунданта» и все свое внимание посвящал высокой светло-рыжей девушке. Та явно нервничала, хоть и держалась прямо: то накручивала пряди волос на пальцы, то принималась хрустеть суставами.

Внезапно дверь распахнулась, и в вестибюль буквально влетела девушка. Некоторые обернулись.

– Я опоздала? – Элли заметила, что ее светлые косы почти распустились и незнакомка рискует потерять ленту. – Извините.

Новенькая сделала несколько шагов, зачарованно рассматривая статую единорога, запнулась и угрожающе покачнулась:

– Ой!

Грэм Драммонд подхватил ее под руку, помогая удержать равновесие.

– Благодарю! – Голос незнакомки был звонким и нежным, как у Белоснежки из мультфильма. Элли невольно вздохнула.

Словно получив незримый для прочих сигнал, на балкончике второго этажа появилась высокая, даже выше Брианны, девушка лет двадцати. Она начала медленно спускаться по лестнице, поглядывая на молчаливых первогодок. Сделав несколько шагов, она остановилась и пленительно улыбнулась.

– Фанд Бреннар! – восхищенно прошептала Бри.

Элли ее восторгов не разделяла. Фанд слишком напоминала стервозных красоток из фильмов, которые только и делают, что портят жизнь главным героиням. Элли уже поняла, что, в отличие от кино, в реальности такие редко проигрывают. Все в девушке ей не нравилось: слишком короткое розовое платье, слишком вьющиеся золотистые локоны и особенно претенциозная нитка жемчуга, которую Фанд то и дело теребила.

– Мы рады вас приветствовать, – неожиданно доброжелательно сказала глава клуба. – Сегодня мы знакомимся, ведите себя свободно, но не забывайте – мы на вас смотрим, мы за вами наблюдаем. Игра в миракль требует, как я считаю, ума, находчивости и творческого подхода. Поэтому я, как глава, создаю свою команду под себя. И мне важно выяснить, насколько каждый и каждая из вас соответствует нашим требованиям. Для этого вы три дня будете выполнять данные вам задания и приказы. А пока пройдите в соседнюю комнату, общайтесь и знакомьтесь с нами. Надеюсь, все вы к нам присоединитесь, и мы станем командой.

Пятеро новичков вошли в распахнувшиеся перед ними двери. Эта комната была раза в три больше вестибюля. Одна из стен ее представляла собой окно, за которым раскинулся сад. Сначала Элли подумала, что это вид на улицу, и ей совсем не понравилось быть в таком аквариуме, через который любой проходящий станет за ней наблюдать, но потом поняла, что сад застеклен и тоже является частью дома.

Вместо стульев и кресел в комнате были большие пуфики из ткани и кожи. И тут же стоял фуршетный стол светлого дерева, на котором старожилы клуба расставили угощение для новичков: тарелки с печеньем, крекерами, орехами и большую стеклянную емкость с выбивающимся из общей цветовой гаммы розовым пуншем.

Элли ощутила нервозность. До этого момента все виденные в кино студенческие испытания и посвящения ее пугали. Особенно так называемая «адская неделя», во время которой новички становились буквально рабами действующих членов клуба.

Но в первый день вроде никто не собирался третировать кого-то из первокурсников. Время от времени Фанд подходила к каждому первокурснику и приглашала пойти с ней. Когда очередь дошла до Брианны, она вернулась к Элли оживленная и счастливая.

– А меня похвалили, – по-детски сообщила она. – Колода моя всем понравилась. И сказали, что у кого нет пока игры, тут дадут.

К девушкам подошла приветливо улыбающаяся Фанд со стаканчиком пунша.

– Элинор, можно тебя на пару минут? – спросила она и, не дожидаясь ответа, взяла девушку за руку и повела за собой из комнаты в застекленный сад. – Я тебя надолго не задержу, – успокоила ее Фанд и подала стаканчик с розовой жидкостью. – Выпей еще.

– Я не особо хочу… – ответила Элли. Она успела попробовать напиток, и он не показался вкусным.

Фанд почти силой впихнула ей в руку невысокий бокал. Из вежливости Элли отпила совсем капельку. Ей показалось, что новая порция более терпкая и сладкая, чем до этого. Она обернулась, ища, куда бы поставить ненужный напиток. Подходящего места не нашлось, и Элли снова поднесла бокал к губам, притворяясь, что пьет. Кажется, Фанд это удовлетворило.

– Итак, ты Элинор О’Ши, родственница Белинды? – уточнила глава клуба. – Мистрис О’Ши была в «Василиске», ты могла бы пойти туда как наследница. Хоть им и не дают поблажек при вступлении, ведьмы ценят преемственность поколений. Почему ты решила поступить к нам?

– Соседка по комнате попросила пойти с ней, – честно и немного с вызовом ответила Элли.

«Если она хочет, чтобы я восхищалась ее клубом и ею самой, то не дождется!»

– Брианна Гилмур? Да, она действительно хочет именно к нам. Ведьмы также ценят сотрудничество и дружбу. Ты молодец. – Фанд снова провела пальцами по нитке жемчуга. Элли промолчала, еще раз поднеся пунш к губам, не отпивая, а просто касаясь края бокала.

– Можешь показать свои карты? – спросила Фанд.

– У меня пока нет колоды, – откровенно ответила Элли, уже заметно подрагивая от холода.

– Думаю, это не беда, – снова улыбнулась Фанд. – Можем идти назад. Сейчас я каждому скажу его задание на посвящение.

Элли вошла обратно в помещение, где ее тут же окутало теплом. Ей даже захотелось присесть, потому что слегка закружилась голова, скорее всего от перепада температуры. Новичков уже выстроили в шеренгу, и Фанд каждому на ухо шептала, какое испытание от него требуется. Похоже, задания действительно были своеобразными, потому что Грэм явно выглядел раздосадованным, а девушка с полураспущенными косами – испуганной.

Когда очередь дошла до Элли, она услышала, что ей нужно стащить – Фанд так и сказала – у Персиваля Баркли шелковый платок с монограммой. Элинор оказалась последней из новеньких, Фанд отошла от нее с хитрой улыбкой и обратилась ко всем первокурсникам:

– Пока все, новички. На ваши испытания у вас три дня. Кого мы назначили на уборку нашего дома, могут приходить завтра. Мастер Драммонд, я ожидаю вас особо в любой из дней, когда будете готовы. Остальных я жду с доказательствами выполненных условий.

Фанд развернулась и вышла из комнаты. За ней потянулись остальные. Элли наконец смогла поставить на столик уже надоевший бокал с ядовито-розовым напитком. За новичками закрыли дверь, и те отправились в обратный путь до своего общежития. Было уже почти совсем темно, но вдоль тропинок зажглись фонари, горел свет в окнах школы за деревьями и у дверей клубов.

✧☽◯☾✧Дорожки парка✧☽◯☾✧

✧☽◯☾✧Медпункт школы✧☽◯☾✧

✧☽◯☾✧Общежитие первого курса✧☽◯☾✧

На улице Элинор почувствовала себя совсем плохо. Ее потряхивало от накатывающей волнами дурноты, и девушка отстала от однокурсников, потеряв убежавшую вперед Брианну. Прислонившись к ограде у клуба «Мантикора», она понадеялась, что передышка поможет ей, но тошнота лишь усилилась. Как нарочно, именно в эту минуту из дверей клуба вышла группа людей, и Элли нос к носу столкнулась с директором Баркли и тремя его родственницами.

– Мистрис О’Ши, – доброжелательно приветствовал Элинор директор. – Вы тоже ходили на вступление?

Элли слабо кивнула.

– Пойдемте с нами, я провожу вас всех до общежития… – предложил мастер Персиваль.

Элинор с трудом отлепилась от ограды, сделала пару шагов, и ее явственно качнуло в сторону директора. Тот посмотрел на нее повнимательнее.

– Мистрис О’Ши, вы пьяная? – произнес он со смесью возмущения и удивления.

– Нет, – ответила Элли, и ее все-таки стошнило.

Такого стыда и ужаса она не испытывала, наверное, никогда за свою еще очень недолгую жизнь, но ощущение позора многократно усилилось: Элли услышала самый мерзкий на свете звук – хихиканье трех блондинок.

Директор взял Элли за руку и повел ее в сторону общежития первокурсников, за несколько минут догнав группу, от которой она отстала.

– Мастер Бэйрд, – обратился он к одному из первокурсников. – Вы знаете, где медпункт? Отведите туда эту юную мистрис, и побыстрее. А лучше отнесите на руках, вы выглядите покрепче прочих. Не забывайте, что в десять вечера у нас отбой и вы должны вернуться в общежитие.

Что тот ответил, Элли не разобрала – у нее все плыло перед глазами, и звуки долетали словно через одеяло, но вот слова Констанс она почему-то услышала:

– Закинь ее на плечи, ну знаешь, так овец носят.

Голоса директора Элли опять не услышала, но тут до нее как бы издалека донесся спокойный голос Грэма Драммонда:

– Договорились, Райли, я тебя так могу на все уроки таскать.

– Тебе я могу только на шею сесть, – отбрила непримиримая Констанс.

Диалог доносился будто издали или через пуховое одеяло. Элли ощутила, что ее подхватывают на руки и куда-то довольно быстро несут. Время от времени ее снова начинало мутить, и она проваливалась в забытье. Громкий стук – похоже, ногой – в дверь привел ее в чувство. Элли внесли в медпункт и аккуратно поставили на пол, продолжая поддерживать за плечи.

– Меня Грег Оуэн зовут, – услышала Элли веселый голос и решилась открыть глаза, наконец-то рассмотрев, кто ее все это время нес.

Перед ней стоял тот самый парень из столовой, чья татуировка привлекла ее внимание. Девушка молча осмотрелась.

Она словно оказалась в избушке колдуньи из сказок: повсюду стояла темная деревянная мебель и такое разнообразие трав и кристаллов, что стен не было видно. Хозяйкой этого великолепия оказалась довольно молодая, но костистая и болезненно худая женщина с длинными черными волосами, спутанными и торчащими в разные стороны.

– Привет, Меган, – сказал Грег.

«Похоже, тут все всех знают, кроме меня», – вяло подумала Элли. Ее снова начинало мутить.

– И что с девушкой? – спросила целительница.

– Напилась и не рассчитала дозу.

«Неправда», – хотела сказать Элли, но побоялась открыть рот. Меган подошла к девушке поближе и без брезгливости довольно шумно ее обнюхала.

– Что пила? Где взяла?

– Скорее всего, пунш, – снова пояснил Грег. – Детский рецепт.

Меган отошла от Элли.

– Очень непохоже. Я чувствую здесь сок рябины.

– Вот этого не знаю, – ответил Грег. – Но можно спросить у тех, кто смешивал.

– Это похоже на отравление, – ответила медсестра. – Дитя, у вас аллергия на рябину.

– Я не знала, – с трудом ворочая языком, ответила Элли.

– Вы ели когда-нибудь рябину?

Элли кивнула.

– Очень давно. Она горькая, я все выплюнула.

– А здесь, похоже, добавили сахара, – задумчиво произнесла Меган.

Она прошла к залежам трав, что-то извлекла и протянула девушке.

– Вот это пожуйте, тошноту снимет. Убить не хотели. Только помучить. Скорее всего, вы выпили совсем немного.

– Эй. Это всего лишь несчастный случай! – воскликнул Грег.

– Может, и несчастный, может, и случай, – продолжала медсестра.

– Разве бывает аллергия на рябину? – спросила Элли, тщательно разжевывая веточку.

Меган взглянула на нее.

– Она на все бывает. Я вылечу, я умею. А по поводу пунша вашего подумаю. К директору зайду, если еще не спит.

Выйдя из медпункта, Элли и Грег пошли обратно.

– Ну как, уже лучше? – заботливо спросил юноша, и Элли кивнула.

– А кто она? – спросила девушка, имея в виду странноватую медсестру.

– Меган? – уточнил Грег. – Банши.

Элли даже остановилась.

– Они пригласили банши заниматься лечением? Она же мертвых оплакивает.

– Ну, если не вылечит, то оплакивает, – лениво пояснил Грег.

Они зашли в общежитие.

– Я тебе очень благодарна, – смущенно сказала Элли и улыбнулась уголками губ.

– Спокойной ночи. – Грэг взял Элли за руку, подержал несколько мгновений и выпустил. Кожа юноши была холодная и неприятно влажноватая, словно брюшко жабы.

Улыбнувшись, Грег Оуэн поднялся по лестнице на мужскую половину. Элли, все еще чувствуя легкую слабость, побрела к себе.

«На кота он похож, – думала она по дороге о новом знакомом. – На большого и нахального, как мейн-кун. Я люблю кошек, но этот уж очень наглый».

Элли открыла дверь в комнату. Бри не спала. Даже, можно сказать, ждала соседку и сразу начала причитать:

– Я уже боялась, что тебя так и оставят в медпункте. Я даже не заметила, что ты потерялась, дошла со всеми до общежития, а тебя нет!

– Обо мне позаботились, ничего страшного, – успокоила ее Элли. – Кстати, почему тут нельзя ходить по ночам? Директор уже два раза при мне это сказал.

– Появляются блуждающие порталы в мир фейри. Ну, из-за чего этот особняк и продали Ордену. Провалишься – не вернешься, – пояснила Брианна.

– Только ночью? – уточнила Элли и поежилась.

– Да, – кивнула Бри. – А сколько ты выпила того лимонада? Это даже не вечеринка в колледже, это просто угощение для детей. От него даже теоретически опьянеть нельзя.

– Я и не опьянела, а отравилась, – пояснила Элли, проходя в ванную и умываясь. – Медсестра – кстати, она банши – сказала, что у меня аллергия на рябину, которая, возможно, была в составе. Так что, скорее всего, завтра будут разборки.

– Кошмар, кому понадобилось тебя травить? – Брианна прошлась по комнате.

– Я думаю, это случайность, – ответила Элли. – Тем более уже все прошло. Просто намешали в этот пунш разного, а сок рябины ведь не отрава. Да и кто мог знать, что мне плохо станет, если даже я не знала?

Брианна нахмурилась.

– Логично… Но… Неприятная ситуация.

Элли промолчала, но была согласна с соседкой по комнате.

Первый курс. Руны. Первый атт

∙☽●═════════☽✪☾═════════●☾•∙

✧☽◯☾✧Кабинет мистрис Миднайт✧☽◯☾✧

Рассевшись по местам под звуки волынки, первокурсники приготовились к новому для себя уроку – рунической магии. Мистрис Миднайт быстро вошла в класс, на мгновение задержалась, окидывая взглядом студентов, и прошла к своему столу.

– Здравствуйте, – кивнула она. – Сегодня мы с вами начнем путешествие в волшебную страну. Не улыбайтесь, я абсолютно серьезна.

Элли украдкой обернулась по сторонам – никто не смеялся, все преданно смотрели на мистрис Катриону. Учительница села за стол.

– Кто-нибудь уже интересовался рунами до школы? – уточнила она, начиная листать свои тетради с записями.

Элли слабо пошевелила пальцами, но поднять руку не решилась – еще спросят что-то или предложат рассказать. Она не была готова. Но про руны она, разумеется, слышала и даже пыталась рисовать на полях тетрадок прежней, – теперь она уверенней произносила это слово – вулгарской школы.

– Тогда я спрошу. – Мистрис Катриона подняла глаза на класс. – Что такое руны?

– Письменность древняя, – негромко сказал Доминик.

Катриона продолжала молча смотреть на студентов, ожидая еще чего-то.

– Мантическая система, – четко произнесла Констанс.

– На них медитировать можно, – совсем тихо сказала Дейдра Грайне.

Судя по лицу мистрис Миднайт, ответы первокурсников ее не очень устроили.

– Прекрасно. – Учительница вздернула подбородок. – Эдды кто-нибудь читал?

Элли все же решилась поднять руку, но не очень высоко.

«Надеюсь, наизусть не спросят», – подумала она.

Мистрис Катриона бегло посмотрела поверх голов первокурсников:

– Мастер Драммонд. Мистрис О’Ши. Мастер О’Салливан. Мистрис Райли. Мистрис Финдли. Прямо скажем, негусто.

Учительница поднялась и прошлась по классу, задержавшись у парты Грэма.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.