# Джанк

Ау Каеши

После смерти короля власть в охваченной войнами стране переходит к его младшему сыну Лисандру, изгнаннику с запятнанной репутацией. По слухам, именно он создал опасный наркотик, от которого гибнут люди на улицах. В обществе растёт недовольство, а в руках юной шпионки оказываются улики, способные уничтожить нового правителя. Но даже очевидная правда может обернуться ловушкой особенно там, где каждый играет в свою игру.

## Пролог

Худощавый мужчина средних лет лениво потягивал сигару, стоя посреди пустой улицы. Дома вокруг замело снегом, стены покрыты глубокими трещинами, местами отломана штукатурка фасада. На столбах, деревьях и заборах была расклеена военная агитация. Заголовки гласили: «Юг — нам не друг». В последнем горящем окошке погас свет, и улица погрузилась во тьму. Лишь луна и пара слабеньких, уличных электрических фонарей освещали переулок. Мужчина поднял глаза на темное небо, усыпанное миллионами звезд. Они словно подмигивали ему, мерцая на синем полотне. Густой, горький дым вышел изо рта большим, белым облаком. Золотые зубы сверкнули, отразив лунный свет. Мужчина швырнул сигару в сторону и цокнул языком.

Позади послышался скрип снега. Быстрым темпом приближался темный силуэт. Высокий, статный незнакомец, в дорогом шерстяном пальто, сжимал в руке ручку большого чемодана.

— Привет, Ган, — сказал незнакомец.

Он поставил чемодан в снег и раскрыл его. Внутри было множество маленьких стеклянных колбочек, заполненных белым порошком.

— Джанк, золотой ты мой. Храни тебя Аен. — Улыбнулся Ган, обнажив золотые зубы.

Он взял из чемодана одну колбу, открыл и высыпал себе на тыльную сторону руки. Вдохнув белый порошок, Ган закатил глаза от удовольствия.

— Лучший менкоин на рынке. — Сказал он довольно и ногой захлопнул крышку чемодана.

— Потому что единственный… — усмехнулся Джанк.

Мужчины пожали друг другу руки и разошлись в противоположные стороны.


## Глава 1


Звонкий стук каблуков разбивал мертвую тишину залов. Мэй— юная девушка, с белыми короткими волосами, бежала по коридорам, периодически всхлипывая и утирая глаза рукавом. Иногда из дверей, мимо которых она пробегала, выглядывала удивленная прислуга и тут же пряталась обратно, догадываясь, что произошло. Воздух вокруг стал тяжелым, густым.

Мэй бежала по широкой лестнице, спотыкаясь о собственные ноги. С трудом удержавшись от падения, она спустилась в главный зал резиденции.

— Где же ты?! — взвыла она.

***

На обледенелых ступеньках у главного входа сидел молодой парень. С накинутым на плечи темно-синим пальто, подперев лоб ладонью. На запястье периодически тихо пищали маленькие часы с зеленым экранчиком. Руки и остроконечные уши были красные от мороза, одежду слегка замело снегом. Помимо пальто на нем лишь легкая светлая рубашка, явно не рассчитанная на такую погоду. И тонкая, будто домашние тапочки, обувь. Совершенно пустым взглядом он смотрел куда-то вперед, под глазами были почти черные синяки от усталости. Из синих замерзших губ торчала незажженная сигарета. Вокруг стояла умиротворяющая тишина. И только треск коры обледенелых деревьев разбивал это молчание.

Старая резиденция за спиной покрылась тонким слоем липкого снега. Глубокие трещины в камнях заполнил лед. Сети из мертвых плющей оплетали древний фундамент. Весь двор устелен белым, холодным покрывалом. От многочисленных дорожек и тропинок не осталось и следа. Из снежных шапок торчали черенки лопат, к ним давно никто не прикасался. Казалось, что и само время тоже замерзло.

Глаза замерзли, впереди ничего, кроме белых пятен. Силуэт размылись. Безумно клонило в сон, а морозный ветер словно шептал на ухо, уговаривая прилечь на обледенелые ступеньки. Парень прикрыл глаза, голова стала медленно опускаться. Вдруг кто-то слегка пнул его по лодыжке.

— Сегодня у Лисандра план стать ледяной статуей, — сказал Эш с широкой улыбкой.

Лис открыл глаза и поднял голову: перед ним стоял высокий крепкий мужчина в военном мундире с множеством орденов и медалей. Длинные, идеально прямые, белоснежные волосы спускались до пояса.

— Как-то ты быстро вернулся, — тихо ответил Лис, встав на ноги. Дрожащими руками он зажег сигарету во рту и, сделав глубокий вдох, посмотрел на брата исподлобья. — Кажется, только вчера виделись.

— Четыре дня прошло, как и планировали. — Эш крепко обнял Лисандра, а затем прижал теплые ладони к его обледенелым щекам. — Ты спал вообще?

— Поспишь тут. У старика то припадки, то приступы, то орет, то смеется. Только и мешаю всякие «микстуры». Уже сам не понимаю, от чего, — Лис выпустил облако дыма изо рта.

— Какой прогноз?

— День.

Большая резная дверь позади них со скрипом открылась. На улицу выскочила Мэй и кинулась на Лисандра. Рыдая, она пыталась что-то рассказать, но выходило только бессвязное лепетание. Лис резко развернулся, оттолкнул девушку и побежал внутрь здания.

***

Королевская спальня заполнена прислугой, медики в белых халатах носились из угла в угол, обмениваясь названиями лекарств так, будто это была игра в слова. Молчаливые работники в черных одеждах, стояли по стенкам, в ожидании. Солдаты держались у входа, крепко сжимая оружие, словно смерть зайдет в комнату именно через дверь.

В центре спальни кровать, рядом поникшая от горя королева, утирая слезы, сжимает руку умирающего короля. Его лицо покрыто черными, опухшими венами, кожа серая, глаза залиты желтизной. Король смотрел в потолок, с приоткрытым ртом, и не двигался. Лишь слегка вздымающаяся грудь указывала на то, что король все еще жив.

Лихорадка — одно из самых страшных слов на Севере. Она всегда приходила из ниоткуда, и, будто избирательная дама, забирала с собой столько людей, сколько ей хотелось. От одного до тысяч, убивала тихо, быстро. Ни лекарств, ни знаний, ни шансов на исцеление. Никто не понимал что это, откуда оно берется, почему она есть лишь на Севере и как ей заражаются. Знали лишь одно: черная паутина из вен и желтые глаза — конец.

Врачи собрались в кучу у окна, заговорили значительно тише. Не нужно было слышать их разговор, чтобы понять, о чем он. Они не знали что делать, но со всех сил старались не показывать этого. Кто-то из них, слишком уж громко, сказал о скорой кончине.

Король широко открыл рот, сделал жадный, громкий вдох, будто только что вынырнул из воды. Глаза налились золотом, черные вены запульсировали. Королева испуганно вскочила с места, медики принялись хвататься за сердца. Дрожащей рукой король водил по воздуху, ища что-то. Ухватившись за рукав жены, он рывком наклонил ее к себе, практически свалив женщину с ног. Старческий голос изменился, стал грубым, рычащим:

— Приведи сына… — прохрипел король.

***

— Можешь не бежать, без тебя справятся! — кричал Эшлен вслед брату, волоча за собой Мэй.

Все двери в коридорах закрыты, прислуга пряталась. Пустые залы и гнетущая тишина. Лисандр бежал впереди, не сбавляя скорость. Как вдруг за очередным поворотом он остановился перед парой солдат, загородивших путь.

— Вас ждут, — сказал один.

— Ну, тогда какого хрена вы мне мешаете туда идти? — грубо ответил Лис и растолкнул солдат, пытаясь пройти дальше.

— Приказ привести, а не позвать. — Мужчины синхронно подхватили Лисандра под руки. — Неизвестно, куда тебя унесет, а нам отвечай. — Усмехнулся другой.

— В чем дело? — Из-за угла вышел Эш, уже без Мэй. Спокойным шагом он приблизился к одному из солдат и взглянул на него сверху вниз.

Мужчины опешили и испуганно переглянулись.

— Ни в чем, генерал.— Они отпустили Лисандра, стали по стойке смирно. — Просто…

Лисандр побежал дальше по длинным коридорам, оставив брата наедине с подчиненными. Поднявшись по винтовой лестнице, он остановился у широкой двери. Немного отдышавшись, аккуратно открыл её. Все в комнате уставились на него презрительным взглядом. От кровати короля все отошли, и лишь королева осталась на своем месте. Сам же король, будто слегка ожил, приподнялся выше на подушки. Жестом он позвал сына к себе. Лисандр послушно подошел и присел рядом на корточки.

— Твою ошибку будут исправлять десятилетиями. Это непосильная ноша для всех нас… — тяжелым басом сказал король Элиа. Черные вены на его лице шевельнулись, как змеи. Сделав тяжелый вздох, он продолжил, но будто не то, что хотел изначально. — Не хочу обременять твоих братьев такой ношей. Это твои грехи, тебе их и искупать.

Лисандр удивленно смотрел в глаза отцу. Брови удивленно поползли вверх.

— Ты займешь моё место, сын. — Захрипел Элиа.

Все вокруг ахнули, услышав это. Королева возмущенно приподнялась, но сразу же села обратно.

— В каком смысле? — переспросил Лисандр у отца.

Элиа посмотрел на него хмуро и схватил за ворот рубашки костлявой рукой.

— Ты займешь моё место, Лисандр, — громко повторил он.

— Элиа, ты что несешь? — королева дернула Элию за плечо.

Король отмахнулся, положил свою ладонь на голову Лисандра, провел от макушке к щеке, по шее, плечу. Кривая, неестественная улыбка расползлась по старческому лицу.

— А тебя я… буду ждать. — Безумный смешок раздался в конце.

Он открыл рот, собираясь еще что-то сказать, но вышел лишь хрип. Элиа потянулся к своей шее, стал хвататься за кожу, будто искал на горле удавку. Выпучив глаза, он взглянул на жену рядом.

— Грэм…— прохрипел он жалобно.

Лицо короля быстро багровело, Грэм испуганно прикрыла рот ладонью. Толпа врачей в углу оживилась. Пара человек подбежало к кровати, пытаясь помочь, но не знали как. Элиа задыхался, махал руками, хватался за шею, широко раскрывал рот.

Никто ничего не успел сделать. Желтые глаза мужчины закатились назад. И, издав последний хрип, тело обмякло. Тяжелая голова упала на подушки. Кто-то в толпе начал шептать молитвы.

— Вот и все, — облегченно вздохнула Грэм.

Лицо резко переменилось: переживание, слезы испарились в секунду. Она встала и махнула людям у дверей. Работники в черных халатах вышли вперед. На их спинах был вышит красный крест, а на лицах маски закрывающие нос и рот. Лисандр поднялся и сделал пару шагов назад, чтобы не мешать. По телу шла легкая дрожь, короткие белые волосы упали на лицо. Он опустил голову и прижался к стене, засунув руки в карманы. Сил на переживания не осталось, он прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

Дверь распахнулась, и в комнату радостным, широким шагом вошел Себастьян — старший сын Элиа и Грэм.

— Король умер, да здравствует король! — крикнул он, раскинув руки.

За ним вошел Эш и молча встал возле Лиса. Грэм осуждающе взглянула на Себастьяна. Тот опустил улыбку, подошел к матери. Они оба удалились в сторону, женщина зашептала сыну прямо в ухо.

— Что произошло? — тихо спросил Эшлен у брата.

— Ничего особенного…— Лисандр устало потер глаза, отлип от стены и вышел в коридор.

— Ничего? Что с Грэм? Зачем тебя звали? — генерал последовал за ним.

— Да просто… Я не уверен.… Слушай, я так хочу спать, давай потом поговорим, — Лис сморщился и проморгался, усталость склеивала веки.

Из комнаты послышались крики. Что-то с грохотом упало, пол содрогнулся. Затем раздался женский визг. Дверь резко распахнулась, на пороге замер разъяренный Себастьян. Позади него, у дальней стены, на полу сидела Грэм, держась за голову обеими руками. Вокруг нее копошилась пара охающих медсестер. Лис прищурился, пытаясь рассмотреть, что именно там происходит.

Себастьян с разбегу ударил Лисандра ногой в живот, откинув его на пару метров назад. Эш попытался остановить нападающего, но тут же получил кулаком в нос. От неожиданности потеряв равновесие, он облокотился о дверь, в глазах потемнело. Себастьян подбежал к младшему брату, завалил на пол. Его глаза были полны ярости и обиды. Повиснув над Лисандром, Себастьян замахнулся. Кулак в больших перстях влетел в мужское лицо. Капли крови брызнули на стену. Себастьян сыпал проклятиями, кричал как одержимый, и продолжал наносить удары. Из-за поворота в коридоре выскочила охрана. Двое мужчин подхватили обезумевшего наследника и оттащили от Лисандра. Тот лежал без сознания на полу в окружении пятен собственной крови. На скуле начал раздуваться фиолетовый синяк, изо рта хлестал бордовый ручеек. На щеке образовалась глубокая рваная рана, оставленная перстнем с камнем.

Себастьян не успокаивался, кричал и угрожал, вырываясь из рук солдат. Освободив одну руку, он ударил одного из мужчин в скулу, задев кольцом глаз. Перепуганный солдат зажал рану руками, отпустив Себастьяна. Второй охранник опешил и замер. Себастьян схватил его за волосы, ударил коленом. Швырнул в сторону и вернулся к телу на полу. Тяжелый кожаный ботинок повис над головой Лисандра. Себастьян замер, пытаясь поймать последний взгляд ненавистного ему родственника, но тот лежал с закрытыми глазами. Себастьян закипел от гнева и с криком опустил ногу ему на грудь. Раздался громкий хлопок. Бедро пронзила острая боль, ручеек крови побежал по ноге, пропитывая тонкую ткань брюк. Себастьян упал назад и прижался спиной к стене. Эш стоял на том же месте где и раньше, вытянув руку с пистолетом перед собой. Он снова нажал на курок, пуля пронеслась рядом, пробив паркет на полу.

— Не двигайся, — холодно сказал Эш.

По лестнице уже мчался отряд солдат. Поднявшись, они подбежали к Себастьяну. Грубо заломили руки за спиной, поставив на колени. Эш убрал оружие под китель, тяжело вздохнул. Спокойно подошел к обезумевшему брату, присел на корточки рядом: «Да что тут произошло?».

***

Прошел месяц. Морозы на улице стали еще злее. Снежные бури не прекращались, день становился все короче и короче, а жизнь во дворце вновь закипела. Траур был окончен. Грэм заняла место своего мужа и почти каждый день устраивала праздники в свою честь. Она всегда считала себя более решительной, умной, хитрой, чем покойный муж, но никогда и представить не могла, что власть упадет на ее хрупкие плечи. Вступи в наследство Себастьян, он бы одним днем женился и занял место отца, не дав Грэм и минуты побыть в кресле короля. В отличии от своенравного Лисандра.

Всего за пару недель власть вскружила регентше голову.

***

Грэм сидела перед зеркалом, пока ее волосы собирали в прическу несколько девушек-прислужниц. Позади, у самой стенки, стоял невысокий, пожилой советник— Сорот , держа наготове ежедневник с ручкой. Девушки собрали волосы Грэм в высокий конский хвост с плетением от висков. Регентша покрутилась перед. Увидев довольную улыбку, прислужницы тихо удалились.

— Какие сегодня будут указания? — спросил Сорот.

Грэм задумалась. Мысленно пробежалась по событиям прошлых недель и грустно вздохнула.

— Может, получится, как-то всё же не учитывать последнее желание Элиа? Скажем, якобы, это бы бред на фоне болезни.

Сорот удивился, взглянув на королеву:

— Боюсь, что нет. Слишком много свидетелей. Пойдут волнения, возмущения, бунты.… И так ситуация в столице неблагоприятная. Церковь возмущается. Что не день — митинг на площади.

Грэм раздраженно промычала и сжала губы.

— Только два пути. Либо господин Лисандр сам откажется от наследования, либо… — Сорот не стал договаривать второй вариант.

— Либо исчезнет, очевидно… — Грэм ходила по комнате кругами. Старые полы поскрипывали под ее ногами. — Но если просто “исчезнет”, переворота нам точно не избежать. Придумать бы какой-то законный способ.

— Самый разумный метод в данной ситуации — договориться, — вздохнул Сорот.— Пока он не женится, Вы, условно, но полноправный правитель. Но, тянуть, конечно, не стоит.

— Лисандр всегда был себе на уме, но сейчас это переходит все рамки. Паршивцу это всё руки развязало: хамит, грубит, не подчиняется. С ним нельзя договориться! Как такому можно доверить управление целой страной, — Грэм остановилась у окна. — А вот Эшлен, единственный из моих сыновей кому достался мозг. Послушный, верный, исполнительный.

Сорот закрыл книжечку и убрал ручку в карман пиджака.

— Мы можем снова начать дело Джанка. Если что-то все же удастся найти, то это будет хороший повод сменить наследника.

Грэм обернулась к советнику и удивленно подняла брови. Огонек надежды загорелся в ее груди.

— Надо обыскать всех и вся: его самого, комнату, лаборатории. Даже в морге все прочесать. Но только так, чтобы никто этого не заметил. Я уверена, что помимо стыда Элиа, был еще кто-то, кто заметал все следы…

Сорот вновь достал свой блокнот и сделал отметку, затем утвердительно кивнул. Пролистал пару страничек назад.

— Знать бы, кому можно будет доверить эту задачу. Все более-менее способные уже давно на фронте. Остались старики, да новички, — задумалась Грэм. — Хотя, около года назад, Эш собрал себе довольно странный отряд.…

***

Вечно холодный, пропитанный запахом жженых волос и формалина, подвал. Именно там, на нижних этажах резиденции, прямо под медицинским корпусом располагался морг, крематорий и еще множество технических помещений.

Лисандр сидел в своем кабинете, в дальней части подвала. Холодный свет от ртутных ламп — единственные источники освещения. Окон нет. Вокруг полки с книгами, на стенах плакаты с анатомическими разрезами, химическими таблицами и другими справочными материалам. В центре большой, пошарпаный стол, за которым сидел сам Лис. Вокруг множество бумаг, печатей, папок с документами и странными рисунками. В зубах ручка, на одной руке резиновая перчатка, на груди рабочий «мясницкий» фартук. За спиной, на стене, тикают часы. До конца рабочего дня еще час. Из общего зала слышны голоса, «врачеватели» уже начинают собирать вещи и расходиться. Они хоть и старались делать это тихо, получалось это так себе. Но, в любом случае, сегодня Лисандру было на это все равно.

Лис никогда особо не пользовался «благами» своего положения как наследника. Да их особо и не было. Север много лет в упадке, на каждой из границ развязаны войны. Все деньги уходили на финансирования армии. Но и самому Лисандру никогда не были интересны политические игры. Каков шанс занять трон, будучи третьим по очереди? С детства он увлекался медициной, окончил институт и погрузился в работу с головой. Пять лет назад, он был талантливым фармацевтом, знал тысячи лекарств наизусть, множество формул, составов. По одному виду мог предположить, что перед ним за вещество, и даже повторить его в условиях лаборатории. Химия увлекала его, но в итоге, затянула не туда.

Теперь же он вынужден проводить свои будни в окружении мертвых тел в подвале хосписа. Изо дня в день, заполняя бумажки о причинах смерти. Вписывая почти в каждый третий бланк одно и то же слово — менкоин.

В дверь тихо постучали. Не дожидаясь ответа, вошел Эш. Лис поднял на него взгляд и кивнул, разрешая войти.

— Просто пришел еще напомнить, что больше не обязан тут работать. — Эш завалился на диванчик между книжных шкафов. — Не хочешь обратно к живым?

— Не хочу. Тут проблем меньше…

— Странно это как-то. — Эш рассматривал свои ногти, закинув ногу на кофейный столик у дивана. — Вроде, ты всегда жаловался, что не можешь тут больше находиться. Не можешь терпеть запах жженых волос, тухлого мяса, что от формалина голова болит.

Лисандр игнорировал слова брата, продолжая заполнять бумаги.

— Я хочу попросить тебя об одолжении, — Лис сгреб все листы на столе в выдвижной ящик. Встал и надел вторую перчатку.

— Я тут ни к чему не притронусь. — Эш брезгливо скривил лицо.

Лис двинулся к двери и кивнул, приглашая за собой. Эш недовольно встал и лениво пошел следом.

— Я серьезно, почему ты не хочешь выйти на свет? — спросил Эш еще раз. Лис молча шел вперед, игнорируя вопросы.

Они проходили мимо столов с накрытыми телами. Возле них копошились работники в черных халатах и фартуках, что еще не успели уйти. Кто-то гремел инструментами в металлических ящиках. Широкоплечий мужчина катил две тележки в холодильники. В месте мертвых кипела жизнь.

— Я тебе покажу почему. Только хочу, чтобы об этом никто больше знал. — Свернув в непримечательную нишу, Лис дернул ручку двери.

Зайдя внутрь, Эшлен увидел громадное помещение с высокими потолками. Стены обиты металлическими пластинами, белоснежные полы и пропитанный запахом спирта воздух. Залы были обставлены жестяным столами, такими же как и в морге. Тумбами и стеллажами, с десятками разных колб, баночек с веществами, пробирок. Люди постоянно ходили туда-сюда. Некоторые с опаской посматривали на Эшлена. На большинстве были одеты высокие тканевые маски, скрывающие лицо.

Лис снял фартук с перчатками, кинул в корзину в углу.

— Что-то тут не совсем чисто всё, раз прячетесь, — возмутился Эшлен.

— Мы разрабатываем лекарство от лихорадки. Пока никаких результатов… — Лис шел вперед и активно махал руками, периодически оборачиваясь. — Западных ни одна наша болезнь не берет. Вообще. Я думаю, в этом есть какой-то ключ. Но нужна твоя помощь. — Он повторил более отчетливо, медленно. — Именно твоя.

— Подопытным? — Эш шел следом и осматривал светлые залы.

— Нам нужен материал. — Лис остановился.

— В каком это смысле?

— Живой материал. — Лисандр снова начал наматывать круги по помещению. — Нам нужны те, кто населяет запад. Хотя бы голов 50, лучше молодых…

Эшлен замер. Удивленно поднял брови и слегка покачал головой, сомневаясь, что правильно все услышал.

— Ты сейчас о чем говоришь? О скотине? Или о людях? — сдерживая ярость, спросил Эш. — У нас и так тяжелые политические отношения с ними. А ты предлагаешь людей, как баранов, в мешках красть? Мало нам военных стычек по всем границам?

— Да.

— Ты действительно идиот или прикидываешься? — Эш подошел к брату ближе, так близко, что они почти коснулись носами.

Лис молчал, смотря в голубые глаза напротив. Вокруг все затихли, где-то с громким звоном, упал металлический инструмент. По углам были слышны перешептывания.

— Ты, правда, думаешь, что это так легко? — Эшлен закрыл лицо ладонью. — Ты уверен, что риск стоит того? Вы все это время, чем тут занимаетесь? Кто до этого приводил вам людей? Это же не животные, чтобы вот так вот всё делать… Я не понимаю, — сыпал вопросами генерал.

— Я хочу спасти миллионы, пусть и ценой пары тысяч.

— А если не выйдет? Все окажется зря, что тогда скажешь?

— Ты поможешь? — Лисандр посмотрел на него в упор.

Эшлен замер. Взгляд Лисандра был такой холодный, что казалось, что температура в помещении стала ниже на пару градусов. Полное равнодушие и безумная решимость.

Генерал тяжело вздохнул и отвел взгляд.

— Да.

***

Вечерело. Сухой жаркий воздух заполнил пустые улицы. День был слишком знойный, чтобы выходить из прохладных домов. На стенах домом висели объявления о пропаже людей. Вдоль дороги мигали утомленные жарой фонари. В одной из подворотен, на горячей плитке сидела девушка, трепля в руках ткань своей футболки. Волнистые рыжевато-каштановые волосы убраны за округлые уши. Она, тяжело вздыхая, уставилась в стену напротив, и рассматривала фотографии на объявлениях, подсознательно ища какое-то сходство между пропавшими. Но его не было. Из-за угла тихо подкрался высокий мужчина и аккуратно постучал по стене, привлекая внимание.

— Добрый день, миледи. — С незнакомым акцентом, сказал мужчина.

Он был странно одет для этой местности. В шерстяном пальто, не смотря на жару, с кучей нашивок на одной стороне, золотыми украшениями на рукавах и плечах. На ногах дорогие кожаные ботинки на толстой подошве. Темные брюки, на коленях перетянутые ремешками, создающими красивые складки. А еще уши— остроконечные. Девушка встала и мило улыбнулась мужчине, бегло оценив его состоятельность по одежде.

— Одиноко вечером? — она хитро улыбнулась и прогнула спину, выдвинув грудь вперед.

— Теперь нет, — ответил он и тоже улыбнулся. — Пройдемся?

Девушка протянула ладонь, прося деньги вперед. Мужчина достал из внутреннего кармана пару купюр и сунул ей в руку.

— Идем, — она быстро спрятала бумажки в карман юбки.

Всю дорогу он молчал и крепко держал девушку за запястье. Настолько крепко, что ее рука начала неметь. Шли они быстро и в полной тишине. Только иногда из открытых окон доносились разговоры жителей. Девушка пыталась задавать простые вопросы, о погоде, о том, куда они идут, надеясь завязать разговор. Но спутник отвечал сухо, не желая общаться.

Они дошли до окраины, жилых домов не было, лишь заброшенные и старые развалюхи. Песок на земле и ошметки от асфальта, который был здесь очень давно. Выгоревшие от жары деревья противно скрипели от знойного ветра.

— Мы пришли, — сказал он, остановившись на середине улицы.

— Прямо тут? — рассмеялась девушка.

Он сжал ее руку еще сильнее. Из разрушенного дома неподалеку вышла толпа мужчин.

— Слушай, мы так не договаривались, — она нервно дергала запястье, пытаясь вырваться.

Мужчина попытался схватить и вторую руку, но получил локтем по челюсти. От неожиданности он расслабил хватку. Девушка ринулась бежать назад и тут же врезалась в грудь другого мужчины. Тот схватил ее за волосы сзади и дернул, свалив с ног. Пыль с дороги забилась в нос. Она попыталась встать, ладони проскользили по холодному песку. Что-то острое впилось в шею, в глазах потемнело. Крепкие руки подхватили под плечи, потянули вверх. Из последних сил девушка замахнулась, но тут же упала обратно в песок без сознания.

***

В центре небольшого зала, за обеденным столом, сидела почти вся королевская семья.

Помещение было целиком отделано темными досками, от чего казалось немного мрачным, но высокие потолки и яркие люстры разбавляли интерьер. Стол был накрыт светлой узкой скатертью с вышивкой по краям. Королевским ужином назвать это было сложно, блюда были достаточно скромные и небольшие. Пара тарелок с салатами, запеченный кусок мяса, несколько видов закусок: овощи, грибы и соленья. Графин вина и заварник с чаем.

Сама королевская семья была так же не большой, а в связи с последними событиями, стала еще меньше. Грэм, Лисандр и Эшлен — все кто остались в резиденции.

Грэм — высокая худощавая женщина средних лет. С длинными седыми волосами, всегда собранными в хвост. Сухим лицом, точеными скулами и длинными острыми ушами — показатель чистокровной северянки. До смерти мужа, она всегда выглядела скромно. Платья в пол серых оттенков. Никаких вычурных украшений или ярких узоров на одежде. Сейчас же она пыталась отойти от прошлого. Вставила в уши золотые серьги, на пальцах красовались кольца с драгоценными камнями, но все еще не так много, и не такие большие, как ей бы хотелось.

Лисандр был похож на нее лицом. Такие же острые черты, тонкие губы, блеклая кожа. Разве что, дома Лис никогда не наряжался. Темная водолазка, закрывающая шею, коричневые брюки и тонкая шинель, которая когда-то сидела отлично, но сейчас свободно болталась.

И среди этих двоих самым ярким пятном был Эшлен. Сверкающий нашивками и значками на кителе. Он — генерал, прошедший честный, по его словам, путь от простого рядового. Крепкий и мускулистый мужчина, одетый всегда как на праздник. Увешанный разными наградами. Длинные ухоженные белые волосы всегда распущены. Приглушенные и сочные цвета в одежде, золотые пряжки на обуви и ремнях. Он был словно солнечный луч среди местной серости.

— Через полгода приедет Марсала. Дочка Южного короля. — Грэм слегка постучала ногтем по краю тарелки, привлекая внимание.

— Зачем? — Лис ковырял вилкой в салате.

Эш тяжело вздохнул и стал энергичнее резать стейк у себя в тарелке.

— Это самый простой способ наладить отношения. — Королева недовольно посмотрела на младшего сына. — Поженитесь с ней, заключим союз. Хоть одной проблемой станет меньше. А там и с остальными получится договориться.

— А меня кто-то об этом спросил? Что я думаю?

— Думалка еще не выросла, — фыркнула Грэм.

Они уставились друг на друга, взгляды схлестнулись словно мечи.

— Пока я тут главная будешь делать то, что говорю. А если не хочешь — одна подпись и вали на все четыре стороны, — холодно сказала Грэм.

Лисандр сложил руки на груди.

— Годик, так и быть, потерплю, — сказал он саркастично.

Королева улыбнулась.

— Главное, за этот годик голову с плеч не потеряй…

Эш кинул приборы на тарелку так, что они отскочили от нее. Залпом допил то, что было у него в стакане. Встал и, слегка поклонившись матери, вышел прочь из зала. Лисандр посмотрел ему в след, а затем повернулся обратно к Грэм.

— Руки коротки, — сказал он, словно плюнул, и встал из-за стола.

Грэм раздраженно отвернулась. Лисандр улыбнулся и издевательски поклонился в реверансе, как обычно делают женщины. А затем ушел.

Королева осталась наедине со своими мыслями.

***

Звон церковных колоколов доносился из города. Мэй стояла на небольшом балконе, укутавшись в шерстяной палантин. Солнце практически спряталось за горизонтом, последние его лучи бегали по сугробам на крышах домов. Где-то начинали зажигаться уличные фонари, включался свет в окнах. Метель затихла, с неба быстро падали мелкие снежинки.

Светлые волосы Мэй покрылись тонким слоем снега, а длинные ресницы побелели. Внизу, под балконом, бродили люди с лопатами. Мэй слегка улыбалась, наблюдая за этой спокойной картиной. На темно-синем небе, одна за одной, зажигались звезды. Мэй выпустила изо рта густое облако пара и развернулась, собираясь вернуться в комнату. В открытых дверях балкона застыл Лисандр и виновато смотрел себе под ноги.

— Одна тут мерзнешь? — спросил он, подняв взгляд.

— Я не хочу с тобой разговаривать.

Мэй попыталась протиснуться в комнату. Но как только она прижалась достаточно близко, Лисандр сдавил ее в крепких объятиях, уткнувшись носом в заснеженную макушку.

— Извини.

Лис сжал ее крепче и тяжело вздохнул. Мэй обиженно шмыгнула, на глазах появились слезы.

— Ты каждый раз извиняешься, но ничего не меняется, — её голос задрожал.

Теплые, мужские ладони легли на мокрые щеки. Слегка наклонившись, Лисандр коснулся ее губ своими. Мэй зажмурилась, соленые капли покатились вниз. Шерстяной платок свалился с плеч и упал на оледенелый пол балкона. Она ответила на поцелуй.

— Какая же ты плакса, — усмехнулся Лисандр, оторвавшись от губ девушки.

Она смотрела на него щенячьим взглядом. Лицо раскраснелось от соли и мороза. На худых плечах сквозняк колыхал тонкую сорочку с мелкими рюшами по краям. Тело покрыли мурашки. Стройные ноги в высоких вязаных гольфах, тряслись от мороза. Лис сделал шаг назад, в комнату, и потянул Мэй за собой. Захлопнув дверь, он снова ее поцеловал, запустив руку в мокрые, от растаявшего снега, волосы.

В комнате горел один небольшой светильник, что своим тусклым светом слегка рассеивал тьму. Небольшое помещение, скромное. Кровать в углу у стенки, рядом низкий шкафчик. На нем пара книг, письма и ваза с засохшими желтыми цветами. По потертому паркетному полу растеклась лужа от растаявшего снега, что прилип к тапочкам Мэй. Она отошла на пару шагов от мокрого пятна, оставляя влажные следы, и опустилась на стул. Лисандр сел у ее ног, скинул мокрую обувь, плавно стянул гольфы и швырнул к радиатору у стены. Холодные стопы уперлись в мужскую грудь.

— Этот месяц был сложный. Я не хотел срываться на тебе, поэтому избегал.

— Я так переживала. — У Мэй снова навернулись слезы.

Лисандр замолчал, нежный взгляд упал на девичьи колени. Ладонь коснулась икры, поползла вверх, нырнула под тонкое платье. Мэй убрала ноги с его груди и поджала под стул.

— Уходи, — неуверенно сказала она.

Лис разочарованно вздохнул, встал и двинулся к выходу. Но у самой двери остановился. Щелкнул замок. Мэй удивленно посмотрела в его сторону.

— Уходи, — повторила она, поднявшись со стула.

Лисандр обернулся, оценивающий взгляд пробежался по девичьему телу. Свет лампы за спиной аккуратно обрисовал стройную фигуру под платьем темным силуэтом. Пристальный взгляд смущал, даже немного пугал. Лис не двигался, выжидая чего-то.

— Покажи зрачки. Ты трезв? — неожиданно крикнула Мэй и подпрыгнула ближе, внимательно всмотрелась в голубые глаза.

— Здесь темно, они будут широкие, — обиженно фыркнул он.

— Тогда чего ты тут встал?

— Физиология, — усмехнулся Лисандр и аккуратно положил руки ей на шею.

Мэй тихо рассмеялась, накрыла своими ладонями его и плавно спустила их на плечи, сдвинув лямки платья. Сорочка соскольнула вниз, упала на пол. Они оба замерли на пару секунд. Лампа на столе мигнула, за окном послышалось завывание ветра.

Утром раздался мерзкий писк наручных часов, Лисандр уткнулся носом в подушку и недовольно простонал. Писк не умолкал, повторялся снова и снова. Мэй сквозь сон что-то пробубнила, и тут же отвернулась. С трудом продрав глаза, Лис все же взглянул на маленький экранчик. Пара пиксельных букв мигала на зеленом фоне.

Как будто на пружине, Лис вскочил с кровати, принявшись собирать с пола вещи.

***

Глаза с трудом раскрывались. Голова раскалывалась от тупой боли. Тело будто налилось свинцом. Не получалось шелохнуть даже пальцем. На губах стоял привкус песка и крови, но вот откуда он, она не могла вспомнить. Стук железных инструментов по оцинкованным поверхностям. Разговоры на фоне сливались в непонятные звуки. Кругом бегали белые силуэты, что-то обсуждали. С трудом повернув голову, девушка осмотрелась: помещение с высокими потолками, кругом металлические столы, с лежащими на них людьми, несколько вооруженных солдат и целый толпы рабочих, с ног до головы одетых в белое. Сердце забилось быстрее.

В дальнем углу раздался крик, что-то рассыпалось по кафельному полу. Кто-то тоже проснулся и пытался бежать. Раздался глухой хлопок, а за ним тишина. Тело кинули обратно на железный стол. Девушка рассматривала все вокруг с широко распахнутыми глазами, не в силах пошевелиться.

Совсем рядом прошли двое высоких мужчин. Один из них жестом очертил ближайшие пять столов с телами и громко сказал: «Сразу вскрывайте». В горле застрял ком. Ищущий помощи взгляд встретился с голубыми глазами второго мужчины. На секунду он замер, еле заметно поджал губы.

— Эш, — окликнул его первый.

Он хмыкнул и пошел дальше. До последнего, девушка смотрела ему в затылок, надеясь на помощь. Одна из медичек подошла к столу и вытащила несколько шприцов из низкой тумбы рядом.

— Что вы делаете? — жалобно пропищала ей пробудившаяся.

— Не волнуйтесь, — спокойно ответила медсестра. — Все хорошо. Мы помогаем. — Она открыла один из шприцев и повернулась к соседнему столу.

С трудом девушка повернула голову. Медсестра вколола прозрачную жидкость в шею женщине, что лежала на столе. Через секунду та широко распахнула глаза, изо рта брызнула пена, тело забилось в конвульсиях. Подождав, пока судороги закончатся, медичка коснулась запястья женщины и, не нащупав пульс, повернулась к следующему столу. Совершенно равнодушно, без единой эмоции, медсестра занесла шприц над телом проснувшейся. Острая игла зависла у груди, медичка обернулась на шум в конце зала.

Адреналин ударил в голову, все тело прошибло током, мышцы загорелись. Девушка выхватила шприц из рук медички и всадила той в живот. Женщина упала на пол, истошный вопль моментально превратился в хрип, изо рта потекла пена. Все медики вокруг сорвались на помощь соратнице. Девушка спрыгнула со стола, ноги сами понесли ее вперед. Страх кусал за пятки, прибавляя скорости. Защелкало оружие, но кто-то властно крикнул: «Не стрелять».

Девушка мчалась вперед все быстрее, пока не уперлась в тупик с единственной дверью. Ручка не проворачивалась, замок оказался закрыт. За спиной уже собралась охрана и несколько медиков, со смертельной инъекцией в руках. Словно кошка, окруженная собаками, девушка вжималась в стену. Из толпы охраны вышел тот самый высокий мужчина, с которым до этого они пересеклись взглядами.

— Не бойся. — Протянул он руки. — Я помогу. Иди сюда.

Добрая, широкая улыбка, светлые длинные волосы, наряд, не похожий на форму мясников, нежели у остальных. Ему хотелось верить. Девушка несмело шагнула к нему навстречу, протянув дрожащую от страха руку. Как только их ладони соприкоснулись, мужчина дернул ее к себе и зажал в локтевом захвате. Она завизжала, забилась, как рыба в сетях. Она махала ногами, била пятками по его коленям, выбивая из равновесия. Мужчина зажал её рот предплечьем. Зубы тут же впились в его руку, рукав окрасился красным. Сдавленный крик разнесся по всему помещению.

— Лисандр, мать твою! — закричал он. — Я сейчас ей просто шею сверну!

Девушка забрыкалась сильнее, не устояв на ногах, Эшлен упал вместе с ней на пол. Из толпы выскочил другой мужчина, тот, что шел тогда рядом.

— В шею! — шикнул он.

— Да какая, блин, разница!? — возмутился Эш.

Обхватив девушку ногами, он вынудил ее задрать голову. Она закрыла голую шею руками, взглядом проклиная Лисандра. Тонкая игла прошла между пальцев, но укола не последовало. Металлическая трубочка согнулась в сторону, по коже побежала холодная жидкость. Поняв это, девушка изобразила недолгий припадок, а затем закрыла глаза, затаив дыхание.

— Уносите, — фыркнул Эш, зажимая кровоточащий укус.

Лисандр махнул медикам, те подхватили тело и потащили обратно в зал. В этот самый момент, в помещение внесли еще десяток спящих людей. Жестяной стол беглянки оказался занят. Лис устало зачесал волосы назад, затем достал из кармана ключ.

— Оставьте пока там. — Указал он на закрытую дверь.

Маленькая кладовка открылась. Тело небрежно кинули на единственную кушетку. Громко хлопнув дверью, все разошлись по своим местам, сразу забыв о случившимся.

Девушка жадно вдохнула. Голова закружилась от прилива кислорода. В кладовой никого не было. Лишь маленький столик, один стул с вещами, и черные, мужские ботинки рядом. Беззвучно девушка встала с кушетки и прильнула ухом к двери — тишина. Она бегло осмотрелась: в кладовке ни окон, ни вентиляции, ни другого выхода. Девушка побежала к столу, открыла все ящики, заглянула за него и под. Резинка для волос, медицинская маска и странной формы ложка, напоминающее что-то среднее между черпаком и лопаткой. На ощупь она завязалась волосы на макушке, натянула медицинскую маску практически до глаз. Со стула схватила белый халат, брюки и пальто, прыгнула в ботинки. Сделав пару резких выдохов, она смело вышла из кладовки обратно в общий зал. В руках она держала пальто, халат застегнула на все пуговицы. Все медики были заняты работой. Девушка быстро растворилась в белой толпе и на угад выбрала одну из дверей в зале. За ней был мрачный, душный коридор, ведущий в небольшую комнатку. Мужчины катали тележки с накрытыми трупами, тянули сигареты, обсуждали свое и громко гоготали. Опустив глаза, девушка прошла мимо них. Впереди вновь двери, она дернула одну из ручек наугад.

— Заблудилась? — прохрипел старческий голос.

Она вздрогнула, но не падала виду. С широкой улыбкой девушка обернулась на голос и кинула. Старик в зеленом фартуке рукой указал на выход.

— Спасибо, — выдавила она с трудом и побежала в указанном направлении.

Старик прищурился, странно сморщился, что-то начал говорить, но девушка уже скрылась за стальными дверьми и рванула по ступенькам вверх.

Наверху оказался светлый коридор с красным ковром. По правой стене большие окна. На улице день: безветренный и спокойный. Девушка пошагала дальше, спустив маску на подбородок. Мимо проходила прислуга — некоторые из них косились на странницу, но не останавливали.

Коридоры казались бесконечными, поворот за поворотом она шла куда-то вперед, пока не наткнулась на широкую лестницу. Внизу огромные, резные двери, рядом два охранника со скучающими взглядами. Ни один из них и не взглянул на странницу. Она спокойно вышла на улицу, двери сзади с грохотом захлопнулись, в лицо ударил морозный ветер.

Впереди все белым-бело, вдалеке виднелись невысокие дома. Паника накатила волной. Девушка замерла на ступеньках, в шоке от того, что сейчас произошло. Легкие сдавило. Она согнулась пополам, оперившись руками в колени. С губ сорвался отчаянный стон. Она обернулась, испугавшись, что кто-то может стоять позади. Но никого не было. Она выпрямилась, шмыгнула носом и побежала по дороге прямо, в город.

***

Мэй перематывала руку Эшлена бинтом, закрывая место укуса. Кожа вокруг сильно опухла и посинела. Недовольно бурча что-то под нос, он смотрел в стену напротив.

— А что случилось? Собака укусила? — Мэй отрезала бинт и завязала бантик.

— Ага, бешеная. — Эш опустил рукав и застегнул его на запястье.

Одернув рубашку, он молча вышел прочь из кабинета Мэй, хлопнув дверью. Та подскочила на месте от грохота. Лоб недовольно сморщился

***

Вечерело. С каждой минутой становилось все холоднее. В сапоги девушки забился снег, ноги оледенели. Она стояла на площади у сооружения, похожего на фонтан с пустым постаментом в центре. Вокруг загорались фонари и гирлянды. Беглянка отчаянно пыталась вспомнить хоть что-то, смотря на пустой камень впереди. Куда идти, где она живет или хотя бы свое имя. Но в голове было пусто, чистый лист. По телу шла крупная ледяная дрожь. Кожа лица обрела фиолетовый оттенок. Силы покидали. Тихо пискнув, она упала на колени. Сердце еле билось, отказываясь гонять холодную кровь по венам. Вдруг, кто-то схватил ее под грудь и поставил обратно на ноги. Звуки размазались, превратившись в белый шум. Звучали какие-то вопросы. Ничего не понимая, она просто кивала. Кто-то рылся во внутренних карманах пальто. Глаза не закрывались, слезы загустели. Кто-то сверху накинул на ее голову темный платок. Подхватив обледенелое тело под руки, двое мужчин потащили ее в неизвестном направлении.

***

В лаборатории заканчивали работы, тел на столах не осталось. На оцинкованных тумбах лежали десятки пакетов с кровью. Лис стянул резиновые перчатки и зевнул. На настенных часах было уже семь — ужин. Лисандр поспешил к выходу, но у самых дверей остановился, вспомнив об еще одном теле в кладовой.

Войдя внутрь, он озадаченно почесал голову.

— Кто из кладовки тело унес? — Лис вышел обратно в общий зал и крикнул оставшимся.

Никто не ответил. Лисандр пожал плечами, закрыл кладовку на ключ, и снова замер, глядя на свои ноги в тонкой, тканой обуви. Ключ в замке снова щелкнул. Лисандр завалился на стул и потянулся к сапогам под столом. На месте их не было, как и остальной одежды.


Проходя мимо центрального выхода, краем глаза Лисандр заметил интересную картину: двое солдат держали кого-то, в похожем на его пропавшее пальто. А напротив них стоял озадаченный Эшлен.

— Мы не знали куда ее, на одежде значок хосписа. Бродила по площади несколько часов, а потом свалилась, – рассказывал один из солдат.

Девушка повисла на охранниках, опустив голову. По лестнице бегом спустился Лис.

— У нас тут нашествие зомби, — недовольно сказал Эш.

— За-а-а мной. — Скомандовал Лисандр и развернулся на пятках в сторону лестницы.

— Нет. Я хочу узнать, как она вышла, — остановил его генерал.

Он взял девушку за волосы и приподнял голову, заглянув в стеклянные глаза. Она глупо улыбнулась, немного обнажив зубы.

— Верни ее в сознание, — сказал Эш и ушел в сторону обеденного зала, по пути расстегивая камзол, увешанный разными наградами.

В воздухе летали запахи еды, сладкой выпечки и кофе.

— А давай после ужина? — крикнул Лисандр, но ответа не получил. — Понесли в морг… — грустно простонал он, обращаясь к солдатам.

— Морг? — удивился один.

— Да, морг…

***

— Сегодня будем вдвоем? — Грэм села на свое место за столом.

— Думаю, да. — Эшлен налил себе полный стакан темного, крепкого напитка.

Настроение у него было крайне паршивое. Рука от укуса распухла и ныла.

— А что ты думаешь относительно приезда Марсалы? — королева рассматривала кольца на своих пальцах.

— Мне нет до этого дела. Как скажешь, так и сделаем. — Эш залпом осушил стакан.

Грэм многозначно улыбнулась и откинулась на спинку стула. Прислуга носилась кругом, ставила подносы с едой на стол: жареная птица, множество гарниров, закусок. Несколько бутылок виски и вина. Морсы, соки. Сегодня повар был “щедр”. Разнообразная выпечка: мясная и сдобная. Два вида чая, немного фруктов на десерт.

Грэм скрестила ладони на животе и стала ждать, пока их оставят одних. Через пару минут все работники скрылись на кухне. Грэм поставила локти на стол, подперев ладонями голову:

— Скажи мне Эшлен, актуальна ли твоя присяга короне, несмотря на последние события.

— Безусловно,— кратко ответил он и оторвал ногу от жареной тушки птицы в центре стола.

— А кому ты служишь? — Грэм так широко улыбнулась, что казалось, что ее лицо вот-вот треснет.

— Вам, и только Вам, — без интереса, как по бумажке отвечал Эшлен, нарезая мясо. — Пока Вы живы или не пожалеете сами отречься от своего статуса, я служу только Вам, — продолжил он.

Клятвы верности были ей бальзамом на душу, даже сказанные неискренне. Она бы слушала их вечно, но боялась показаться тщеславной.

— А как же Лисандр? — женщина отвела взгляд и придвинулась поближе к столу.

Эшлен недовольно посмотрел на мать. Он не хотел ничего отвечать. С тех пор как умер король, совместные обеды превратились в пытку. Грэм постоянно ругалась с Лисандром, задавала очевидные и глупые вопросы Эшлену, просто чтобы потешить свое самолюбие. Рассказывала о миллионе своих планов. О том, как все было плохо при Элиа, какой прекрасный мир она построит. Эш, в отличии от брата, не мог позволить себе спорить с ней, или не слушать. Поэтому старался как можно быстрее набить брюхо и сбежать.

— Не забывай, что на твое место очередь стоит. — Грэм косо улыбалась.

— Забудешь тут… — пробубнил Эшлен себе под нос.

— Церковь бунтует. Говорят, демоны избрали нового наследника. Каждый день демонстрации на площадях.

— Чего требуют?

— А то сам не знаешь. Чтобы все было по законам Аена, от старшего к младшему…

— Если мы сделаем, как они просят, то начнутся другие митинги: что мы не послушались воли короля, а значит и воли Аена. – Эш грустно постучал вилкой по краю тарелки.

— И они будут еще страшнее, чем сейчас. Всех на вилы поднимут.

Эш закатил глаза и вздохнул. Грэм кивнула.

— Люди… — регент пожала плечами.

***

Лисандр сидел напротив девушки, укутанной в одеяла. Она по-прежнему была в полусознании, медленно закрывала и открывала глаза, смотря в никуда. Лис недовольно болтал ногой и рассматривал от скуки стены. В углу на потолке заметил коричневое пятно, на побелке выросла плесень.

— Мессалин… — прошипел он сквозь зубы.

Девушка тихо простонала, чуть повернув голову. Лисандр встал с места, без особого интереса, бегло, осмотрел ее лицо и руки. Придерживая ее голову кончиками пальцев, покачал туда-сюда. Обошлось без обморожения, фиолетовая кожа наливалась кровью и быстро розовела. Девушка резко распахнула глаза. Лисандр тут же отошел на шаг и поднял руки к груди.

— Не трогаю, — тихо сказал он, стараясь не делать резких движений.

Девушка втянулась в кокон из одеял, как черепаха в панцирь. Внимательный взгляд искал подвох, кулаки сжались, готовясь дать отпор.

— Просто посидим. — Отошел Лис еще на шаг. — Поговорим. — Он опустился на стул, грустно выдохнул, бросил взгляд на часы.

Как ни странно, девушка почувствовала себя относительно в безопасности. Взгляд напротив выражал невероятную скуку и отсутствие хоть какого-то интереса. Лисандр барабанил пальцами по столику рядом, водил языком по зубам, часто вздыхал и косился на часы. Девушка скинула с себя одеяла, неспеша осмотрелась. Вокруг та же самая маленькая комнатка, из которой она сбежала днем.

— Почему ты бродила по центру? — заговорил Лисандр. — Спросила бы дорогу у прохожих. До вокзала хотя бы…

— Я не помню где жила, — еле слышно промолвила она.

— Как твое имя?

Девушка замялась. Попыталась покопаться в пустой голове, в поисках такой простой информации как свое имя. Пусто. Она выронила один гласный звук и умолкла, не ответив на вопрос. В глазах Лисандра мелькнула тень интереса. Брови чуть нахмурились, он недоверчиво прищурился:

— Имени тоже не помнишь?

Девушка помотала головой. Лисандр глупо улыбнулся и глянул в угол, в котором выросла плесень.

— Твое имя— Мессалин, — пошутил он.

Лисандр уставился на девушку, ожидая смех, или хотя бы легкую улыбку, но она лишь кивнула. Дверь кладовки открылась, внутрь вошел Эшлен.

— Наконец! — Лисандр вскочил со стула и пулей вылетел из комнаты.

Эшлен закрыл дверь на замок и сел напротив Мессалин.

— Расскажи мне, как ты отсюда выбралась. — Он положил ногу на ногу, сложив руки на коленях.

Мессалин сжалась. Эшлен больше не казался ей добрым и дружелюбным. Взгляд холодный, на лице не читалась ни единой эмоции. Широкоплечий, с идеальной осанкой. Сквозь толстые ткани камзола виднелись очертания мышц, руки огромные, с легкостью могли бы раздавить чью-то голову.

— Твой побег меня впечатлил. У всех под носом, незамеченной. Если тебе кто-то помог — скажи, взамен на его имя, верну тебя домой. — Эш смотрел в прямо в глаза, не моргая. От этого взгляда хотелось спрятаться, убежать, закрыться.

— Никто не помогал. — По телу пробежали мурашки, глаза забегали, рассматривая комнату, в поисках чего-то, чем можно будет отбиться.

— А как же тогда это произошло? — Эш наигранно надул губы, будто обиженный ребенок. — Ловкость рук?

Мессалин замялась.

— Переоделась и ушла.

— Откуда ты? — Тон повысился. — Какой район?

— Ничего не помню.

Месса куталась в одеяла, вжималась в стену спиной. Руки не могли найти себе места. Дыхание становилось все чаще.

— Имя?

— Тот парень сказал — Мессалин.

Эшлен удивленно поднял брови, затем кротко усмехнулся. Напряжение чуть спало, он улыбнулся.

— Мессалин, значит… Я вот даже не знаю, это тебе так сильно повезло выйти отсюда незамеченной. Или это талант. Или у меня в охране работают идиоты. А может и все сразу… Расскажи подробнее.

Мессалин рассказала как все было в мельчайших подробностях. Эш слушал, не перебивая, и покачивал головой. Затем они оба замолкли. Генерал почесывал щеку и задумчиво смотрел в угол. Мессалин огляделась еще раз. У самой двери стоял столик с инструментами. На нем, в жестяной ванночке, валялись использованные металлические шприцы. Острые игры поблескивали в свете ртутной лампы. Месса задумалась.

“Если сейчас вскочить, пока он отвлекся… Можно успеть схватить хотя бы один. Воткнуть ему в глаз. Сбежать…”

На крайней мысли она замялась. Бежать было некуда. Мессалин грустно опустила глаза, поняв безысходность своего положения.

— Ну что ж, Мессалин, — Эш встал со стула, одернул камзол. — Выбирай. Можешь вернуться. На стол в соседней комнате. — Замок двери щелкнул. — Или же. — Эш оглянулся. — Добро пожаловать в Северные войска.


## Глава 2


Лисандр добрался до ужина. На часах десять вечера, кухня закрылась, повара, как трусливые тараканы, разбежались по своим углам. На обеденном столе остались лишь пустые тарелки и одна пиалка с оливками. Единственный оставшийся прислужник убирал посуду со стола и уносил в мойку. Лениво, по одной тарелке за раз.

Разочарованно Лис плюхнулся на стул. Соленые, твердые оливки хрустели на зубах. Настроение паршивое, живот урчал от голода. Тратить силы на созыв поваров, ждать, пока они вновь разожгут печи и будут делать все демонстративно долго и плохо, Лисандр не хотел. Грустно вздыхая, он жевал оливки, рассматривая триптих на стене напротив. Три картины обрамлены в толстые, золотые рамы. На центральной картине изображено Солнце, с человеческим лицом. Оно смотрит на мир сверху вниз, хмуря брови. Под ним толпа людей, стоящих на коленях, тянут руки к небу. На правой картине большой, черный волк с золотыми глазами. Из его пасти текут алые, густые слюни, он скалился на Солнце. Из боков животного торчали стрелы и копья с золотыми наконечниками. Левая картина — тысячи рук, тянущихся к Солнцу.

Капля крови упала на деревянный стол. На губах появился привкус железа. Лисандр коснулся носа— пальцы окрасились красным. Каждый сантиметр тела пронзил ток, мышцы ног свело. Лис закусил язык, чтобы не закричать и, схватив салфетку со стола, прижал ее к носу. Дыхание участилось, сердце забилось сильнее, в ушах появился звон. Лисандр замер, зажав нос тканью, боясь лишний раз вздохнуть. Все горело огнем, кости выкручивало, мышцы окаменели. Ломка. У носа появился фантомный, сладкий запах менкоина. Белый порошок заполонил все мысли. Тело умоляло дать ему сорваться с места и вдохнуть хотя бы пару песчинок менкоина. Лис зажмурился, вцепившись одной рукой в край стола.

Боль прошла так же резко, как и началась. Бросило в пот, ноги онемели. Кожа рук горела, будто ее протыкают миллионы маленьких игл. Не раскусанная оливка выпала изо рта и покатилась по столу. Из кухни вышел прислужник. Увидев Лисандра с окровавленной салфеткой у носа, он застыл, прижав к себе поднос.

— Заходи. Всё нормально. — Махнул Лисандр.

Прислужник медленно зашагал к столу, не сводя с наследника глаз. Лицо Лисандра блестело от пота, глаза покраснели. Огромные, черные зрачки, закрыли радужку почти полностью.

— Может позвать кого-нибудь? — тихо спросил прислужник, собирая посуду.

— Просто переутомление, забудь. — Лисандр поднялся с места и вышел из зала. Прислужник проводил его испуганным взглядом.

У самых дверей спальни, Лисандр застыл, крепко сжимая дверную ручку. Легкий ток прошел по ногам. Секунда — мышцы опять свело, от боли навернулись слезы. Ноги болели так, словно их них вытаскивали кости, выкручивали суставы, разрывали мышцы. Жалобный стон просочился сквозь плотно зажатые губы. Набрав полную грудь воздуха, Лисандр провернул дверную ручку. Колени подкосились, он ввалился в комнату. Ногой захлопнул дверь. Тело пронзило еще одна волна боли. Судорога и не думала отпускать.

Взгляд устремился в тумбу у кровати. Там, в самом дальнем краю ящика, припрятано несколько баночек менкоина. Порошка, не прощающего ошибок. Одной щепотки этого вещества было достаточно, чтобы до конца жизни бороться с ломкой.

Лис распластался на шерстяном ковре, уткнувшись в него носом. Каждый вдох отдавался болью, руки тряслись, мышцы на ногах хаотично дергались.

Через пару минут мучений, его, наконец, отпустило. Рубашка пропиталась холодным потом, волосы прилипли ко лбу, губы слегка посинели. Он поднялся и побрел в ванную. Не снимая одежды, Лис открыл кран с ледяной водой и буквально упал в ванную. От холода кожа немела, боль отступала.


***


Мессалин привели в общий корпус. Одной рукой к груди она прижала комплект одежды, темное платье на бретелях, серая водолазка, две пары брюк и куртку. А во второй руке несла черные сапоги. Рядом шел хмурый солдат, с номерной нашивкой на груди. Он открыл дверь в одну из общих комнат и легонько толкнул Мессалин вперед.

— Выбирай любую свободную. — Солдат стукнул Мессу по плечу. А затем, скривив нос, добавил: — Душ там.

Солдат ушел, Мессалин остановилась у входа. Внутри комнаты кипела жизнь. В огромном помещении стояли ряды из трех-четырех этажных кроватей. Желтые стены, обшитые деревом, длинные узкие окна, скрипучий деревянный. Десятки девушек разных возрастов, от совсем юных, до практически пожилых, занимались своими делами. Кто-то сплетничал, сидя на подоконнике, кто-то лежал на кровати, томно листая книгу. Одна из солдат отжималась, издавая странные звуки, больше похожие на стоны, чем на вздохи от напряжения.

Никто особо не обратил внимания на новенькую, кроме одной девушки, с темными длинными волосами. Она спрыгнула с кровати вниз и подошла к Мессалин.

— Морис. — Протянула она руку.

— Мессалин. — Пожала та в ответ.

— Серьезно? — Морис странно сморщилась; то ли улыбнулась, то ли удивилась. Мессалин кивнула. — Родители с юморком, да?

Месса пропустила это мимо ушей и прошла вглубь комнаты. Все кровати заняты.

— Вон там, в углу. — Нахмурилась Морис. — Самый верх свободен.

Мессалин прошла к свободной кровати, закинула наверх вещи, попутно осмотрев соседок. Вид у них был не очень дружелюбный. Полкой ниже лежала короткостриженная блондинка, очень хрупкого телосложения. Почти у самого носа она держала книгу. И, не отводя взгляда от текста, прошипела:

— Будешь храпеть, столкну вниз.

Месса промолчала. Схватила полотенце и пошла в душ.

***


Ночь тянулась невыносимо долго. Лисандр валялся на кровати, уставившись в окно. Небо затянули тяжелые синие тучи, предвещающие сильный снегопад. Живот болел от голода, а во рту все еще стояла горечь оливок. Перекатившись на спину, Лисандр накрылся одеялом с головой. Сон никак не шел, хоть глаза и склеивались от усталости. Скоро рассвет, первые, еле видны лучи, уже просматривались за горизонтом.

Лис крутился под одеялом, как червь в луже. Иногда сводило мышцы, во рту пересыхало, горели глаза. Сердце билось так быстро, что кружилась голова. Лисандр вскочил с кровати, открыл выдвижной ящик стола и принялся рыскать в нем руками. Среди кипы документов и всякого хлама он нащупал маленькую бутылочку с белым порошком. Зубами сорвал крышку, менкоин высыпался на стол неровно полосой. Руки снова затряслись, каждый сустав ныл, пальцы выгнулись. Пустая склянка упала на пол, разбилась на несколько крупных осколков. Лисандр закрыл лицо трясущимися ладонями и сделал пару шагов назад. За окном угрожающе засвистел ветер, стекла балкона вздрогнули. С каждой секундой сердце билось все быстрее, будто хотело вырваться наружу.

Не убирая рук от лица, Лис подошел к столу. Ладони уперлись в дерево, взгляд прилип к белоснежной полосе из порошка. На лбу выступил пот, зубы застучали. Что-то толкало вперед, давило на затылок, заставляло наклониться и вдохнуть сладкую пыль. Лисандр упирался руками в стол, сопротивляясь.

Из ванной доносился звук падающих капель. Ветер затих, мертвая тишина вновь вернулась. Проводка в стенах загудела. Лампа на столе включилась со злобным щелчком, а затем вновь погасла.

От порошка исходил сильный сладкий запах. Лисандр смотрел на менкоин, но перед глазами стояла картинка с кучей мертвых тел, скрюченных в ужасных позах. С впалыми глазами, трупными пятнами, со всеми теми телами, которые он видел каждый день. Которые был вынужден рассматривать каждый день. Вписывать в причины смерти название вещества, которое он сам и изобрел — менкоин.

Манящий, сладкий запах нежно выталкивал все эти мысли из головы. Лисандр медленно наклонялся вперед, сантиметр за сантиметром. Тело не хотело слушаться, и стремилось уткнуться носом в белую кучку. Локти задрожали от напряжения. Лисандр выпрямился и одним движением смахнул менкоин на пол. Белое облако разлетелось по комнате.

Лисандр подошел к балкону и, положив руку на щеколду, замер в сомнениях. Он обернулся. Дыхание перехватило. На полу, контрастным пятном, осел белый порошок. В голове закрутились мысли, о том, что еще есть шанс использовать наркотик, пока его не разнесло по всей комнате. Но он повернулся обратно к окну, взяв себя в руки, и открыл его нараспашку. Морозный ветер в миг унес приторный запах, вместе с порошком.

Лис посмотрел на часы, до рассвета чуть больше часа. Небо у горизонта уже побелело. Крупные хлопья снега медленно опускались на землю. Закрыв дверь балкона, Лисандр поплелся обратно к кровати.


***


Пять девушек собрались в ряд в огромном полупустом помещении. Пол засыпан песком. Высоченные потолки, к которым крепились сложные механизмы из карабинов и веревок. У стен аккуратно собраны тренировочные принадлежности: деревянные брусья, гири и многое другое. Девушки стояли ровно, повернув голову влево. Мессалин, в конце строя, периодически вертела головой, вопросительно заглядывала другим в глаза, но никто ничего не объяснял.

Дверь зала открылась с противным металлическим скрежетом. Первым в зал вошел Эшлен. Сразу за ним — высокий мужчина с глубокими морщинами и поседевшей местами бородой. Эш окинул строй печальным взглядом:

— Очень жалко отдавать их тебе, Хель. Но времени совершенно нет…

— Тебе на кресле положено сидеть и бумажки подписывать. А гонять всех по залу моя работа.

Хель размял старческие плечи и шею. Для своих преклонных лет, он был в превосходной форме. Если бы не морщины и седина, тяжело было бы назвать его стариком.

— Новенькую я еще вчера взял, — продолжал Эшлен. — Нужно будет подтянуть. — Он взглянул на Мессалин, что все никак не могла понять, что ей делать. — Капитан Ангела. — Указал Эш на хмурую блондинку в начале строя.

Хель не спеша осмотрел каждую девушку. Команда очень разношерстная: худые и полные, крепкие и совсем хрупкие, светлая кожа и темная, блондинки и брюнетки. Самая яркая из них была Ангела. На ее груди красовалась контрастная вышивка номера — 280. Она высоко задрала нос и стояла идеально ровно. Рядом стояли две похожие друг на друга девушки — Харон и Амала. Обе смуглые, темноволосые, похожи друг на друга и ростом, и телосложением. Следом за ней его взгляд остановился на Морис. Вытянутая, с черными волосами, собранными в косу и широкими бедрами. Ее глаза бегали по залу, мышцы периодически подрагивали, она переваливалась с ноги на ногу, будто не могла решить как ей удобнее. Последней была Мессалин: кудрявая, слегка смуглая и фигуристая. Полные бедра, как у Морис, объемная грудь. Чуть ниже Ангелы, и выше, чем все остальные. На одежде, так же как и у остальных, вышиты цифры — 315. Взглядом она зацепилась за Эшлена, и никак не хотела его отпускать.

— Информирую вас, — Громко объявил Эшлен. — Ваша новая подруга прибыла с Запада.

Все курсантки одновременно повернули головы к Мессалин. Морис улыбнулась, Ангела сурово нахмурилась.

— Западный шпион? — не сдержалась Ангела.

Эшлен кинул на нее раздраженный взгляд. Ангела закусила щеки и отвернулась.

— 315 потеряла память, — продолжил генерал. — И я буду очень вам благодарен, если вы отнесетесь к этому с пониманием. Так же, у вас меняется наставник. Теперь все занятия будет вести Хельвем. Я по-прежнему ваш командир, так что буду периодически навещать. Также по любым вопросам можете приходить ко мне в кабинет. Все понятно? — Широкая улыбка осветила весь зал. Девушки синхронно кивнули.

— Тогда бегом марш! — Хель закричал так громко, что эхо еще долго прыгало по помещению.

Ангела отошла к стене, следом за ней и все остальные. Змейкой они побежали вдоль периметра.

— Зачем ты эту взял? — Обратился Хель к генералу в полголоса. — С самых азов все объяснять придется. Или, вдруг, действительно шпионка.

— Было бы что красть… — Вздохнул Эшлен. — Думаю, проблем не возникнет.

Хель шмыгнул носом и неодобрительно взглянул на генерала.

— Понравилась что ли?

— Нет,— Эш тихо усмехнулся. — Чувство приятное, будто щенка подобрал, Верю, что даже из дворняжки может вырасти что-то стоящее.

— Как бы не цапнул. — По-старчески неодобрительно Хельвем покачал головой.

Эшлен потер укус на руке, с легкой улыбкой, а затем, молча попрощавшись, удалился.


***


Солнечные лучи протискивались сквозь узкие щели между полотнами штор и врезались Лисандру прямо в глаза. Утро давно настало. Наручные часы валялись на полу, зеленый экранчик мигал, противный писк резал уши. Лисандр перекатился на спину и уставился в потолок, усыпанный мелкими трещинами. Резиденцию, или же дворец по-старому, уже давно нельзя было назвать королевским местом. Упадок читался во всем: от гнилых полов, до каменных стен со сколами, которые прислуга забивала гипсом и заклеивала обоями. Плесень на паркете закрывали коврами, окна, выбитые снежным ураганом, закладывали кирпичом. Электрические провода часто искрили, трубы отопления взрывались, затапливая целые залы. На исправление всего этого не было ни денег, ни рук. Вечные войны потрепали Северное королевство как никакое другое, а лихорадка и дешевые наркотики, косили население, даже быстрее, чем на фронте.

Лис нехотя приподнялся и сел на край кровати. Сильная боль, будто пулей, прострелила голову. В ушах зазвенело. Часы на тумбе снова запищали. Каждый звук словно нож в голову. Лисандр зажал уши ладонями, согнувшись пополам. Часы и не думали умолкать. Резко вскочив с места, Лисандр схватил их с пола и швырнул в стену с криком. Устройство разлетелось вдребезги, но не перестало пищать. Лис подбежал к часам и стал яростно долбить по ним голой пяткой. Механизм не замолкал. Металлические детали и осколки впились в ступню, нога и пол окрасились кровью.

— Заткнись! Заткнись! Заткнись! — Лисандр продолжал бить по устройству ногой, кровавые брызги разлетались по комнате.

Через десяток ударов устройство замолчало, издав последний мерзкий писк. Лисандр остановился, от ярости сбилось дыхание. С каждый выдохом и груди вырывался сдавленный стон.

В дверь тихо постучали.

Лис со всей силы зажмурил глаза и сжал зубы, подняв голову к потолку. Пара глубоких вдохов и ярость отступила. Он поплелся к двери, оставляя кровавый след. Открыв замок, Лис посмотрел в коридор сквозь узкую щелочку. На пороге стояла Мэй:

— Ты чего не отвечаешь? Там такой завал внизу. — Она толкнула дверь и вошла внутрь, осмотрев комнату.

— Раз не отвечаю, значит, не могу. — Он захлопнул за ней двери и встал у косяка. Мэй взглядом прошлась по дорожке из крови, от ноги Лисандра до разбитых часов у соседней стены.

— Я приду попозже. Или трупы очень спешат? — сквозь зубы сказал Лисандр.

— Да не очень. — Мэй заправила локон за ухо и закивала. — Они же мертвы.

— Именно. Могут подождать. Не успеваете — есть холодильники.

— Я просто заволновалась. — Мэй прошлась по кровавой дорожке в обратном направлении. Под ногой Лисандра образовалась красная лужица. — Я схожу за аптечкой.

Лис недовольно сжал губы, отвел взгляд и открыл ей дверь.

— Я быстро, пару минут только… — сказала она уходя.

Лис вытолкал Мэй в коридор и захлопнул дверь. Сделав глубокий вздох, он, чуть прихрамывая, устремился в ванную.

Горячая вода хлынула из крана и моментально окрасилась в красный цвет. Все тело ныло так сильно, что жжение от раны практически не ощущалось. Лисандр выковыривал металлические детали и стекло пальцами, кровь бежала все быстрее.

Из комнаты послышался топот. В тот же миг в ванную забежала Мэй, с небольшой сумкой в руках.

— Ну что ты делаешь! — закричала она и швырнула аптечку на пол. — Вода грязная, заражение будет! —Мэй перекрыла воду, достала из сумки моток бинтов и стеклянную баночку с антисептиком. — Повернись.

Лисандр не реагировал на нее, смотря на то, как остатки розовой воды убегают в слив.

— Повернись! — Прикрикнула она. Высокий голос эхом заскакал по комнате.

Лисандр сгорбился, мотнул головой. В ванной начала собираться багровая лужица. Мэй раздраженно вздохнула и шагнула в ванную, опустилась на колени в остатки кровавой воды. Схватила Лисандра за ногу и дернула на себя так, что тот чуть не упал назад:

— Да что за капризы!

Мэй вылила целый флакон обеззараживающей жидкости на рану, и быстро наложила повязку. Кровь пропиталась сквозь бинты.

— Мэй, я не беспомощный… — С трудом выговорил Лисандр. Глаза склеивались, все мысли были о том, чтобы поскорее вернуться в постель.

Мэй возмущенно вскочила на ноги, вышла из ванной, стала складывать бинты и склянки обратно в сумку.

— Не беспомощный? Если бы не я… — Писклявая шарманка закрутилась. Мэй практически вопила, читая нотации о том, как плохо Лисандр относится к самому себе и окружающим. — А потом было бы заражение! И ты бы умер!

Лисандр повернулся к ней, голые ступни коснулись пола. Голос Мэй сводил с ума. Казалось, что она говорит на удвоенной скорости, слова сливались, уши сворачивались в трубочки.

— Мэйви, прошу тебя, умоляю, пожалуйста… — Лисандр обнял ее, крепко прижал ее светлую голову к своей груди, вынудив ту замолчать. — Дай мне отдохнуть. Я все сделаю, что скажешь, но потом.

Лис чмокнул ее в затылок и прижался щекой. Перед глазами все плыло, зажигались яркие вспышки. Он еле стоял на ногах, прилагая максимум усилий, чтобы не свалить на пол прямо сейчас.

Мэй отодвинулась, уперлась руками в его грудь.

— А как же работа? Там такое…

Лис снова прижал ее к себе, не дав договорить.

— Мэй, пожалуйста… Печать в столе, подпись мою знаешь — делай что считаешь нужным…

Лисандр так сильно сжал ее, что Мэй закряхтела.

— Хорошо, хорошо! — выдавила она. Лисандр выпустил ее из объятий. — Я тогда зайду еще вечером? Или ты ко мне...

Лис быстро вытолкал ее прочь из ванной, а потом и из комнаты. Замок щелкнул. Наконец, вновь настала тишина. Лишь легкий скрип деревянного пола и завывание ветра. Лисандр подошел к окну, снаружи кипела жизнь: рабочие убирали снег, кто-то носил дрова, катили тележки, передавали коробки.

Лис плотно задернул шторы, не давая ни одному лучу противного солнца попасть к нему в спальню. Подойдя к кровати, он снова рухнул на нее, моментально провалившись в сон.

***


Морис добежала последний круг кросса и свалилась в песок. Рядом с ней остановилась Мессалин, на которой не было ни намека на усталость.

— Ты… вообще… не устала… — Морис жадно хватала воздух и выговаривала по одному слову.

Месса мотнула головой и подала той руку.

— Я тут… уже полгода… каждый день… бегаю… и каждый раз… умираю, — стонала Морис. — Она схватила протянутую руку и поднялась на ноги. Уперлась руками в колени, никак не могла надышаться.

Ангела остановилась в метре от них:

— Жрать меньше надо, — прошипела она, глядя на Морис. — А ты гнездо свое собери.

Мессалин подняла глаза кверху и сдула упавшую на лицо прядь.

— Ты тоже сегодня молодец, Ангела! — ответила Морис.

Ангела цокнула языком и отошла в сторону. Морис заулыбалась, провожая ее взглядом:

— Кстати, о пожрать, на завтрак пойдешь?

— А можно? Иду. Буду. А где? — Мессалин резко ожила.

Морис выпрямилась, зачесала челку назад. За спиной раздался голос Хеля:

— Внимание, пожалуйста. — Все курсантки собрались вокруг наставника, Хель с прищуром вчитывался в текст на небольшом листочке. — Завтрак в девять. Утренняя разминка в семь. — Почерк каллиграфичный, множество петель и завитков. — С десяти до пяти общие занятия. Расписание они знают сами, спроси если нужно.

— Знаем! — Рассмеялись девушки.

Хель прочистил горло и перехватил листок в другую руку.

— С пяти до шести ужин. С шести до восьми тренировки. Внимательно, Морис прогуливает!

Смех вновь заполнил зал.

— Тишина, пожалуйста, — прикрикнул Хель. — После восьми свободное время, если нет других распоряжений. Если что … — тренер нахмурился и поднес листок ближе к глазам. — Если что, то посылай их ко мне, быстро направлю на истинный путь. — Старик почесал голову и свернул листок. — Ну, все всё поняли? Гуляйте. — Он отошел от двери и сел на скамейку у стены, принявшись перечитывать текст еще раз.

Отряд разбрелся кто куда. Морис схватила Мессалин под руку и повела по коридору:

— Ты тоже с Запада, да? С какого района? Я вот с Арелийской стороны, возле моря.

— Не помню.

— Забыть свой родной дом? — Морис остановилась. — Ужасно… — Затем побежала дальше. — А что помнишь?

— Ничего.

— Жизнь с чистого листа, значит!

Они быстро шли по коридору, минуя поворот за поворотом, пока не дошли до нужной двери. На подходе к ней в нос ударил запах еды: жареного мяса, молока, чая. В животе Мессалин громко заурчало. Морис посмеялась и открыла дверь, пропустив ту первой.

Звон посуды, тарелок и вилок, стеклянной посуды, наполнял большое светлое помещение. Народу было достаточно много, свободное место нужно было еще постараться найти. За столами сидели люди разные возрастов: молодые курсанты, взрослые и пожилые служивые. У потолка повисло облако пара, тянущееся с кухни. Грохот стальных кастрюль и поварешек грел душу и даже немного убаюкивал.

Морис дернула Мессалин за собой, подведя к стойке выдачи. Схватив два подноса, они стали в очередь, и Морис, подпрыгивая, пыталась рассматривать, что сегодня дают.

— Сардельки, яйца и тост с джемом. — Высокий мужчина перед ней развернулся и сообщил все меню.

Девушка довольно облизнулась и стала ровно. Месса невольно улыбнулась.

— Слушай, а как тебя вообще взяли такой… отшибленной?

Мессалин захлопала глазами и вспомнила вчерашний вечер. Ответ на вопрос никак не формулировался.

— По блату, да? Вы с генералом это самое? — хихикала Морис. Мессалин не успевала отвечать. — Мы прошли строгий отбор с кучей требований, чтобы попасть сюда, тем более под наставничество Эшлена. Экзамены сдавали. Странно как-то…

Очередь сдвинулась. Открывшийся доступ к еде отвлекли Морис от расспросов. Она накидала себе на тарелку двойную, даже тройную, порцию. Из-за стойки показались недовольные глаза поварихи.

— Из нас пришло только двое! Из пяти! — Морис наклонилась и встретилась взглядом с работником столовой.

— А если потом придут, с меня будут спрашивать, да? — Повариха злобно постучала ложкой по жестяному столу.

Очередь снова сдвинулась, и Морис скрылась за столбом. Мессалин рассмеялась и положила себе одну порцию.

— Больше бери! Больше! — шепнула Морис у стенки.

Еще один шаг в очереди и девушки почти дошли до конца. Взяв себе по чашке кофе, они вышли в зал, подыскивать место. Стол у выхода освободился как раз тогда, когда они проходили мимо.

— Какого это, начать жизнь заново? — Морис бубнила с полным ртом.

— Не могу объяснить. — Месса пожала плечами. — Сначала было страшно, а сейчас никак, совершенно все равно.

Морис съела почти все, что было на тарелке, набив щеки как хомяк. Запила все чаем и громко рыгнула, а затем рассмеялась. Мессалин прикрыла лицо и тоже захихикала.

— Я бы расстроилась, если забыла бы всю свою жизнь. — Морис задумчиво отвернулась к стене. — Грустно даже.

— Трудно грустить о том, чего ты не помнишь. — Вновь пожала плечами Месса.

— Прямо вообще ничего не помнишь? Имя же ты свое не забыла? Хотя, лучше бы забыла…

Месса положила ложку на стол и наклонилась вперед, ближе к соседке. И, прикрыв рот ладонью, шепнула ей.

— Один человек сказал, что меня так зовут… Что означает Мессалин? Почему все либо удивляются, либо смеются?

Морис растянула губы в улыбке:

— Так это не твое имя? Кошмар! Мессалин это плесень. Едкая плесень которая, по поверьям, растет там, где часто умирают. — Морис отклонилась назад и сложила руки на груди, вздернув нос. — Но на самом деле просто где темно и влажно.

Мессалин замерла, уголки губ поползли вниз:

— Классно.

— Да, не знаю, кто тот человек, но пошутил он плохо. — Морис рассмеялась.

Она залпом допила свой чай и уставилась в тарелку подруги, на последнюю сардельку. Мессалин, увидев ее взгляд, пододвинула тарелку к подруге и подперла подбородок рукой. Морис одним махом проглотила угощение и расплылась в довольной улыбке.

— Может, можно еще имя сменить? — Печально спросила Месса.

— Забудь. Это не такое распространенное слово, да и звучит красиво. Мес-са-лин. — она просмаковала каждый слог.— Звонко так. Мне нравится. Гораздо лучше, чем Морсевада.

— Морсе… бавада? Это еще что?

— Это я. По документам. Морсевада Портасте. Язык сломаешь. Может, поменяемся? Быть плесенью мне больше нравится.

Они рассмеялись, смотря друг на друга. Мессалин оглянулась вокруг, в поисках знакомых лиц.

— А остальные почему не пришли?

Морис недовольно фыркнула.

— Эти северянки, кожа да кости, только и трясутся в страхе лишнюю складочку заиметь. Ангела так вообще, кажется, одной водой питается. А потом в обмороки падает.

— А как понять, кто откуда?

Морис убрала волосы назад и показала пальцами на уши.

— Длинные и острые — север, острые, но короткие — юг или восток. А круглые, как у нас, запад. Еще там цвет волос, телосложение можно учесть, но главное уши.

Мессалин прикоснулась к своему уху, нащупав круглый изгиб.

— А кто «лучше»? — неуверенно спросила она.

Морис задумчиво нахмурила лоб.

— Философские вопросы задаешь. Но по логике, что мы сейчас в Северном королевстве, гораздо лучше будет быть длинноухим, конечно. Но если объективно, то эти бледнолицые строят из себя каких-то великих аристократов, тонких и изящных. — Морис корчила рожи, изображая статных особ. — Но по факту — вечные эпидемии, хрупкое телосложение, поголовное бесплодие … Может, когда-то давно Север и стоял на вершине мировой арены, но сейчас, ничего от той славы не осталось…

Мессалин провалилась в свои мысли, Морис не прекращала рассказ. Она вспомнила стерильную комнату, в которой проснулась. Не один десяток людей на столах. Перед глазами встал образ несчастной, что умерла прямо перед ней, от укола неизвестным веществом. Месса свела брови и прикрыла глаза, пытаясь глубже залезть в свое сознание, вспомнить что-то еще. Глаза нервно забегали под прикрытыми веками. Морис помахала рукой перед ее носом. Мессалин дернулась, выпав из воспоминаний.

— Ты слушаешь? — Возмутилась Морис. — Говорю, западных вообще ни одна хворь не берет, даже лихорадка. Так что, если увидишь кого-то с «черной паутиной» на лице, можешь не бояться.

Морис встала из- за стола и собрала всю посуду в одну гору. Взяла получившуюся стопку, она унесла куда-то в дальний угол. Мессалин снова погрузилась в свои мысли. Она пыталась вспомнить еще хоть что-то, но в создании выросла огромная, бетонная стена. Мессалин потерла шею, куда недавно пытался вколоть яд Лисандр. Хоть и раны там не было, но на миг показалось, что кожу, будто на самом деле пронзила игла.

— Что-то вспомнилось? — Морис вернулась к столу уже без посуды.

Мессалин встала из-за стола, мотнула головой. Печально вздохнув, Морис взяла Мессу под руку. Впереди был длинный день, полный учебы и сидением за партой.


***


За обеденным столом опять собрались лишь двое. Завтрак сегодня был скудный. Повара готовились к выходному приему, из-за чего сильно экономили продукты для обычных обедов. Эшлен сметал все, что содержало хоть грамм мяса, и надеялся, что успеет закончить раньше, чем придет мать с братом.

— Эшлен, — Услышав за спиной скрипучий голос, Эш закатил глаза. Грэм вместе с Соротом прошли к столу. — Мы опять вдвоем? Где твой брат? — Она присела на место короля, во главе стола.

Сорот засуетился вокруг королевы. Подавал чай, закуски, еще раз натер все приборы салфеткой.

— Не знаю, — сухо ответил Эшлен.

— Я думала твоя работа все знать, — хмыкнула Грэм.

Эш оторвался от еды, вилка легла на стол. Салфетка коснулась губ.

— Моя работа — формирование и расформирования полков, отрядов, подразделений, — как по учебнику зачитал Эшлен, смотря матери в глаза. — А не слежка за кем-либо. — Он снова взял вилку в руку и вернулся к мясной тарелке в центре стола. Грэм усмехнулась.

— А ещё, обеспечение безопасности носителей власти. Кем является, с недавних пор, твой брат, не так ли? — Королева сделала маленький глоток из чашки, не опуская улыбки.

Эшлен вздохнул, отвел взгляд. Наружу просились миллион слов, но сказал он лишь:

— Мне узнать, где он?

Грэм сморщилась, отмахнулась. Сорот передвинул поднос с мясом с центра стола ближе к королеве. Губы Эшлена сжались в тонкие ниточки, возмущенный взгляд прилип к советнику.

— Спасибо. — Поднялся Эшлен и слегка склонил голову. — Если понадоблюсь, я…

— Нам нужно поднять дело о Джанке вновь, — перебила его Грэм.

Эш застыл на секунду, зрачки сжались. Отодвинув стул обратно, он сел на место:

— Зачем? Пять уже лет прошло. Он, наверняка, давно мертв.

— Лет прошло достаточно, но только наркотрафик обороты не сбавил, — вмешался Сорот. — И к тому же, мы думаем, что это хороший вариант убрать… — советник не осмелился договорить.

— Убрать Лисандра. — договорила за него Грэм.

Все замолчали. Ветер ударил в окна, задрожали стекла.

— Какая связь? — повторился Эш. —

— Не притворяйся дурачком, Эшлен. — Возмутилась Грэм. — Лисандр в этом деле точно не крайний. Найдем хоть одно доказательство — все само собой и раскроется.

— Решим три проблемы, — продолжил за ней Сорот. — И с бунтами, и с наркоманией, и с вашим наследием, господин.

Эшлен нахмурился, тон стал серьезный:

— Вы уверены, что за столько лет, менкоина на улицах не стало меньше? Может, аналоги? — Генерал отодвинул тарелку в сторону.

— Ни на йоту, — по-доброму улыбнулась Грэм.

Сорот достал из кармана записную книжку, быстро ее пролистал, затем подошел к генералу:

— Статистика смертности от менкоина год назад. — Советник показал одну из записей. — Два, три, четыре… — Сухой палец скользил по исписанному листу. — Стабильные показатели.

Эш взял блокнот в руки, еще раз пробежался по тексту глазами. В груди неприятно закололо.

— Хорошо, — Эш передал блокнот обратно Сороту. — Если Лисандр действительно к этому может быть причастен. Я узнаю.

— Только, пожалуйста, — протянула Грэм. — Сделай так, чтобы сам Лисандр об этом ничего не узнал. — Рука в золотых кольцах уперлась в подбородок. — А то ведь, все спрячет, что и с собаками не найдешь, прямо как в прошлый раз. — На последних словах раздался многозначный смех.

Эшлен молча встал, не проронив больше ни слова, вышел из зала. Как только двери закрылись, Сорот наклонился к королеве.

— Вы ему доверяете? Вид такой, будто бы…

— Эшлен строит из себя черт знает кого, — перебила Грэм. — Прямо как отец. Но слишком сильно переживает за свою репутацию. Ни за что в жизни, между статусом и братом, он не выберет Лисандра. Никогда.


***


К полудню Лис все же добрел до своего «подвального отделения». Запах мяса и спирта как всегда кружил в воздухе, еще на лестнице.

«Пациентов» было больше, чем в любой другой день. Все жестяные столы заняты. Врачеватели ковырялись внутри тел, будто маньяки в жертвах, холодно, бездушно. Обменивались шутками, курили, обсуждали какие волосатые лобки и длинные члены у мертвецов. Швыряли на специальные тумбы скальпели и зажимы, иногда, даже органы. Сверху, над столами, нависали небольшие прожекторы. Достаточно яркие чтобы работать с комфортом, но не достаточно, чтобы полноценно осветить темное подвальное помещение. Санитары обрабатывали тела, обмывали кожу, убирали одежду. У противоположной стены, вдали, несколько дверей: кабинет Лисандра, крематорий и холодильная. Несколько шкафов по стенам, с литературой, препаратами, записными книжками, разными флакончиками. Рядом с ними кружила Мэй. Увидев Лисандра, она широко улыбнулась и подбежала ближе. Из кармана халата Мэй достала новые наручные часы.

— Откуда столько? Перестрелка очередная? — Лис застегнул новые часы на запястье.

— Нет, ты что. С какой-то квартиры в черте города. Все из одной.

Только сейчас Лисандр заметил одну общую черту у всех трупов: Неестественные позы, скрюченные кисти рук, жуткие гримасы.

— Менкоин, — шикнул Лис. Это слово так часто звучало в подвале, что тошнило.

Мэй еле коснулась его плеча и собиралась что-то сказать, но Лис тут же ее перебил:

— Иди работай. Пожалуйста.

Оттолкнув Мэй, Лисандр прошел к кабинету и закрылся внутри. На столе уже ждала огромная стопка бумаг, нуждающаяся в его подписи. А рядом с ними открытка в виде сердечка с надписью: «Всё пройдёт. От Мэй». Лис выкинул открытку в мусор, даже не взглянув.

Она оставляла их каждый день. Практически с первого дня их знакомства. Сначала это были дружеские записки с мотивирующими надписями, а затем превратились в любовные. Такой знак внимания казался Лисандру забавным, первое время, а потом стал раздражать.

Мэй — бывшая медсестра из лечебницы для менкоинщиков, что выхаживала Лисандра, когда он туда попал. Она заботилась о нем, как никто другой, терпела все выходки, помогала в ломке, за что Лисандр был безумно благодарен. Прямо в лечебнице у них завязался роман, что тянется до сих пор. Мэй следовала за Лисандром всюду, как тень. Бросила учебу и работу, устроилась в морг помощницей. Сам же Лисандр относился к этому равнодушно. С Мэй было удобно и просто, она ничего не просила и не требовала, прощала, помогала. Его чувства к ней трудно было назвать любовью. Это была привязанность, благодарность и банальное желание. Но Мэй этого, кажется, было достаточно.

Лисандр взял первый бланк, машинально вписал в него одно лишь слово — «менкоин». Подписался и отодвинул листок в сторону. Взял следующий, поднес ручку к листу, собираясь повторить действие, но остановился.

Массовой смерти от менкоина быть не могло. Он убивал неожиданно, тогда, когда ему вздумается, а понятия «передозировки», у менкоина, не существовало вовсе.

Лисандр высунул голову в общий зал:

— Причина смерти какая?

— А не видно? — ответил один из медиков. — Менкоинщики…

— Вся толпа, в одно время, в одном месте? — Лисандр говорил все громче. Раздраженнее. — По килограмму сожрали?

Медики замерли. У одного из них из рук выпал скальпель и с громким, мерзким металлическим звоном покатился по кафелю. Начали перешептывания.

— Какая причина смерти? — повторился Лис. Медики заерзали на местах, будто не зная, что делать. — Быстро! — Разъяренный крик оглушил, дверь кабинета захлопнулась.

Спустя несколько часов на столе Лисандра появилась бумага с заключением. Пожилой лаборант, с дрожащими от тремора руками, придвинул листок ближе к начальнику.

— Что в итоге? — Лисандр отодвинул ее в сторону, не взглянув.

— Синтетика. Отравились. Из одной плошки хлебали, — прохрипел старик.

От этих слов с души Лисандра будто свалился большой камень. Он радостно улыбнулся:

— Ну и отлично! Не менкоин значит. Замечательно.

Он схватил заполненный ранее документ, широким движением перечеркнул прошлую причину смерти и вписал новую.

— Штош тут хорошего, — шепелявил лаборант, — Молодые ребята, жить и жить.

— Да, да конечно. Очень грустно, безусловно. — Лисандр как автомат заполнял бланки один за одним.

Старик грустно покачал головой и ушел, ничего больше не сказав. Лис радостно дергал ногой под столом, отбивая пяткой веселый мотив. Усталость как рукой сняло. Размашистым почерком Лисандр вписывал в пустые строчки результаты экспертизы.

Время летело быстро, незаметно. Когда все бумаги были заполнены, наступила ночь. Морг опустел, за стенами рычали холодильные машины и хрустели остывающие печи.

Лисандр побрел к выходу, напевая мелодию. Но у самой двери, будто из-под земли, появилась Мэй.

— Может, вместе вечер проведем?— Она смотрела на него щенячьими глазами.

— Я планировал сходить к Гану. Давно не виделись.

Мэй резко изменилась в лице. Нахмурила нос, свела брови:

— Зачем ты продолжаешь ходить в этот… В этот бордель?

Лис закатил глаза и тяжко вздохнул.

— Он опять втянет в тебя в неприятности! Он… Он… — Мэй не могла подобрать слов от злости.

— За почти пять лет не смог! — Лис не сдержался и прикрикнул на медичку. Мэй одернулась и сжала губы. — Сколько еще должно пройти лет, сколько еще я должен исправляться и каяться? Почему ты думаешь, что я ребенок, требующий постоянного внимания? Хватит!

Мэй опустила глаза, по щеке побежала слеза. Она затряслась. Лис замолчал, тяжело вздохнул. Так хотелось отпихнуть ее в сторону и пройти дальше, но не получалась. Каждая ее слеза, будто капля кипящего масла прямо на сердце.

— Прости, — Он обнял ее. — Прости что накричал.

— Не ходи туда.

— Пойду.

Мэй оттолкнула его, вытерла слезы рукавом и грустно покивала. Поправила светлые волосы, развернулась и ушла, ничего больше не сказав.

На душе повисло тяжелое чувство вины, что зацепилось прямо за сердце острыми когтями. Лисандр смотрел в след Мэй. Внутри разгорелся огонь безумной ненависти, обиды, словно маленькому ребенку отказали в покупке игрушки. Мэй умела портить настроение лишь одним своим взглядом. И вот снова ей это удалось.

Минуя длинные полупустые коридоры, Лисандр пытался взять себя в руки. Эмоции душили, сердце обливалось кровью. За окнами вечерело, темная метель над городом. Крупные снежинки подсвечивались желтыми фонарями. Лисандр остановился у окна и открыл его настежь. Холодный воздух ворвался внутрь, захватив с собой сотню белых пушинок. Вдали, на достаточном удалении от ворот резиденции, желтыми огнями светился город. А за ним, темной полосой расположился лес. Метель летала высоко в небе, как ведьма, злобно завывая. Холод пробрал до костей, остудив вместе с телом и душу. Лис закрыл окно и пошел дальше.

Наконец, добравшись до спальни, он вошел внутрь, и удивленно замер. Все было убрано. Кровь, стекло, то, что осталось от часов. Но, все остальное осталось, как было. Расправленная кровать со скомканным одеялом. Раскиданные листы и записные книжки по столу. Открытые ящики с ночи, с перевернутыми вещами. Горничные бы точно так все не оставили. Лисандр прошелся по комнате, зашел в ванную, где была та же картина. Идеально убран пол, но все остальное не тронуто. В миг, он засомневался в своей памяти. Сев на край ванной, он скинул ботинок. Бинты на месте.

Он вышел обратно в комнату, порылся в ящике стола. В самой глубине должна была остаться еще одна склянка менкоина. Нащупав ее, он достал пустую баночку. Покопавшись в мыслях, он швырнул склянку в мусорное ведро под столом. Так и не вспомнив, а было ли в ней что-то вообще.

Не придав этому значения, Лисандр подошел к шкафу с вещами, достал темный костюм, расшитый мелкой вышивкой по плечам и спине. Надев его поверх свободной белой рубашки, он поправил волосы у зеркала, уложив назад. На пальцы надел кучу перстней, украшенных драгоценными камнями. В отражении уже стоял не замученный, уставший от всего работник морга, а состоятельный мужчина, с уверенным взглядом и сверкающей улыбкой. Как дама, готовящаяся к балу, он покрутился у зеркала. Настроение чуть улучшилось. Накинув тяжелое драповое пальто, такое же расшитое, как и пиджак костюма, он вышел в коридор.


***


Запах сладких духов и тропических фруктов перемешался с дурным ароматом табака. По темному паркетному полу рассыпаны блестки и конфетти. Тьму помещения разрезают неоновые лучи прожекторов, толстые колонны оплела лепнина, стены украшены зеркалами в золотых рамах, картинами, головами животных. У дальней стены расположилась широкая сцена, вокруг нее круглые столики с диванчиками. На каждом из них по маленькой лампочке в виде капли. По левую сторону от сцены игорные столы: покер, рулетка, блекджек. Чуть поодаль, у колонн, места для больших компаний, с широкими кожаными диванами. Справа еще более роскошные и дорогие места, завешены красными шторами. У самого входа расположился длинный бар. Позади барменов, что жонглировали бокалами и плевались огнем в гостей, выстроилось настоящее панно из разноцветных бутылок. Свет в помещении неоновый и тусклый, только сцена— яркое, золотое пятно. Почти все столики заняты, по сцене прыгают танцовщицы в ярких перьях. Вокруг гостей кружатся девушки в вызывающих нарядах. От стола к столу носятся официанты в белых рубашках. Незатейливая музыка лезет в уши.

Лисандр уверенным шагом шел по длинному залу, зажимая в зубах дымящуюся сигарету. Официанты, проходя мимо, слегка наклоняли головы в знак приветствия, танцовщицы широко улыбались, некоторые из гостей протягивали руки, но Лисандр лишь учтиво кивал, пряча руки в карманах.

Из толпы выскочил худощавый мужчина в темном пиджаке на голое тело. Весь покрытый татуировками от самой шеи. Хозяин заведения — Ган.

— Дорогой мой! — Он пригнул на Лисандра с объятиями. — Я уж думал, никогда тебя больше не увижу!

— С чего вдруг? — Лисандр похлопал мужчину по спине, чуть отстранившись.

— Ты же теперь важная шишка! Не положено по таким местам шляться.

Лисандр усмехнулся. Ган положил руку ему на плечо и повел в сторону столов с красными шторами.

— Рассказывай тогда, что там в мире творится? Какие планы?

Они пришли к широкому накрытому столу. На дальнем углу дивана сидела полная женщина. С огромным вырезом, ее грудь почти что вываливалась наружу. На ногах сетчатые колготки, кожаный корсет затянут до предела, казалось, он вот-вот разрежет владелицу пополам. Женщина положила ногу на ногу и томно покачивала ей. На шее красовались дорогие украшения с камнями, на руках массивные золотые браслеты. Между пальцев она держала длинный мундштук. Слегка вьющиеся темные волосы волнами лились по плечам. Макияж с огромными красными губами и черными стрелками дополнял образ.

Увидев Лисандра, она вскочила с места и улыбнулась во все зубы. В передние два были инкрустированы мелкие алмазы.

— Привет, Мартиш, — сказал Лисандр сухо, и присел напротив.

— А я думала тебя больше не ждать. — Мартиша снова села, положив ногу на ногу.

— Разве что с людьми в форме, — пошутил Ган.

Он сел рядом с Мартишей, татуированная рука властно сжала женское бедро. Лис скомкано улыбнулся.

— Друг мой, чего желаешь? Как на счет сочного стейка и такой же сочной девчонки?— Ган пощелкал в воздухе пальцами, призывая официанта. Лис подпер щеку рукой, унылый взгляд упал на Гана.

— Как тебе не стыдно предлагать такое? — Мартиша расхохоталась.

— А что? Может, одумался и снова решил стать брутальным злым мужиком. — Махнул рукой Ган. — Одни кости остались, посмотрив. Глаза впали, кожа серая. — Привстав с места, он наклонился к Лисандру. — Ну, Лис, может хотя бы чипсов мясных? На тебя смотреть уже больно.

Мартиша шлепнула Гана по спине и одернула назад за ремень.

— Отстань ты. Сказал, что не ест, значит не ест. А вот девочку!…

К столу подошел официант и раскрыл блокнот.

— Виски, вегетарианское меню, всё что есть. — Повернулся к официанту Лисандр.

— И огромный сочный стейк. С кровью! — добавил Ган.

Мартина дала ему не сильный подзатыльник.

— Да это мне! — недовольно воскликнул Ган.

Официант все записал и взглянул на Мартишу.

— Еще сигарет и вина, — сказала она.

Ган скорчился, расхохотался, схватившись за живот:

— И всё? Ага, так и поверил. — Он ущипнул женщину за бедро. — Давай даме еще каких-нибудь закусок пожирнее. Иначе она все наше слопает. Господину даже травы не оставит. — Официант молча записал, кивнул, и ушел в зал. — Ишь ты. Вина и сигарет. В худеющие записалась? Мне тощая жена не нужна. — рассмеялся Ган.

Мартиша загоготала, обракинув голову. Тот похлопал ее по животу, стянутому корсетом.

— И так сдулась, стыдно на людях показаться. Раньше в зал только выйдет — уже все по углам прячутся. Сразу было видно, что хозяйка.

Лис смотрел на них и улыбался. Они часто шуточно ругались, подкалывали друг друга. Обзывали и спорили. Но при этом, это был самый крепкий союз на его памяти. Может, общая работа так их объединила. А может, они просто были созданы друг для друга. Как бы там не было, Лисандр всегда завидовал этой странной паре. Они были женаты уже около девяти лет, но так и не потеряли интерес к друг другу. Всегда стояли горой. Не раз Мартиша буквально за шкирку вытаскивала Гана с разборок. И он решал ее проблемы по щелчку пальцев. Они случайно встретились, в этом самом месте, которым тогда владел Ган. А сейчас это их общее дело.

— Как на счет подруги на вечер? Пока еще есть. — Мартиша потушила окурок и кинула мундштук на стол.

— Спасибо. — Отвернулся Лисандр. — Но я их уже по именам всех знаю. Да и после последней месяц лечился. Хватит, пожалуй…

Сутенерша вмиг побелела.

— Чего? Кто? Когда? Почему не сказал?

Ган почесал затылок и приобнял жену.

— Да там уже все решили. Я не стал тебя тревожить.

— Как решили? Кто это был? Я ей голову откручу. — Мартиша вскочила на ноги.

— Блондиночка такая, помнишь? Заделалась в индивидуалки в выходные, что-то подцепила и промолчала. Мы ее по-тихому… — Ган поводил пальцем у шеи.

— Вот дрянь. Денег им мало. — Мартиша шлепнулась на место.

— Всегда мало, — фыркнул Лисандр.

Мартиша цыкнула языком:

— А дома как дела?

— Даже думать об этом не хочу. Мне нахрен это все не надо. Работал бы себе спокойно.

— Так откажись, ты же можешь?

— Могу, но… Не хочу. Не хочу давать права Грэм решать хоть что-то. А Эш никогда не пойдет против ее воли. — Лис грустно опустил голову. — Вообще думаю, что если откажусь, то не доживу до момента, когда власть к нему перейдет. Так хоть какая-то гарантия, что моя голова не окажется где-то на воротах.

— Да, Грэм всегда была той еще сукой. Вполне может быть и так. Элиа не позволял ей на тебя зубы скалить. А теперь, черт знает чего ждать… Еще и религиозники эти… — размышлял Ган вслух.

— Только все начало вроде забываться… — Вздохнула Мартиша. — А что религиозники? Не слышала я об этом.

Ган усмехнулся.

— Да ладно, не слышала. Власть должна перейти к старшему сыну по закону. Дальше к среднему, потом уже к младшему. Это же их священные книжки диктуют! А тут сразу к младшему, еще и с такой славой! В городе каждый день какие-то митинги и собрания. Говорят, демоны королю на уши нашептали. Но при этом, устами короля говорит сам Аен, а значит нельзя не слушать его воли.

— Прекрасно… — Лис уставился в стол пустым взглядом.

Официант вернулся с полным подносом. Быстро засервировал стол и поставил блюда. К Мартише он поставил тарелку с большим количеством разных закусок: сливочные роллы, жареные гренки, птичьи ножки в кляре, овощи во фритюре и куча соусов, а так же бокал вина.

— Все как вы любите, миледи, — из кармана официант достал пачку сигарет и положил возле ее бокала.

Гану подал стейк с разными травами и полный стакан пива. Затем расставил по столу остальной заказ: несколько видов овощных салатов, мелкие закуски из пряных трав и сыра, мед с орехами, брускетты с вялеными томатами.

— Трава, со вкусом травы, под травяным соусом. — Ган рассмеялся.

Лис залпом опрокинул стакан виски и отдал его обратно официанту. Покрутил пальцем в воздухе, с просьбой повторить.

— Сколько лет прошло, а твои шутки не меняются, старик.

— Я жду пока тебе надоест строить из себя травоядное.

Лис бросил взгляд на кусок мяса в тарелке у Гана. Тот активно пилил его ножом.

— Я вот смотрю на этот шмат плоти и вспоминаю, что вчера точно такой же видел на столе в подвале. Тело разорвало взрывом, его из таких же вот кусков пытались сшить, чтобы в гроб уложить нормально. И пахло кстати, так же.

Ган бросил нож на стол и недовольно уставился на друга.

— Ну ты и мудак Лис. Сам не ешь — другим аппетит не порти.

Лисандр кинул в рот одну из своих закусок, опустил руку в карман. На столе появились карты, следом за ними игральные фишки, кости, деньги, золото…


***


— Как это ты ничего не нашел? — Грэм нервно стучала ногтями по столу.

Она восседала в шикарном кресле, почти что королевском троне, за резным дорогим столом из мореного дуба, украшенным вставками из светлых пород и смолы. В тот же день когда король умер, она заняла его приемный кабинет. В большой дорого обставленной комнате, трудно было поверить в бедность Севера. Даже в обоях была инкрустация из полудрагоценных камней. Массивные люстры из горного хрусталя, абажуры из шелка ручной работы на настольных и настенных светильниках. Огромный диван на всю стену в углу комнаты, у дверей, на котором сейчас расположился Сорот, закинув ногу на ногу. Низенький столик рядом. В центре него стояла ваза со свежими фруктами, что на Севере, порой, стоили дороже золота. За спиной королевы расположились панорамные окна во всю стену, закрытые бархатными драпированными шторами. И сама королева оделась под стать новому рабочему месту. Скучные закрытые платья сменились на расшитый золотом корсет и яркий цветочный шелк с узором.

— Ничего.— Эш стоял на против матери, у стола. — Совершенно. Лишь склянку, похожую на менкоиновую. Но эта была пустой.

— Так может. — Прищурилась Грэм. — Она не была пустой, изначально?

— Может и не была…

— Так почему не проверил? Должны же остаться внутри следы, остатки!

— На дне были капли воды, ее вымыли. Не вижу смысла тратить на это время. — Эш еле сдерживался от того, чтобы не закатить глаза.

Грэм покачала головой.

— Не видишь смысла значит…

Эшлен кивнул.

— А как ты думаешь, что будет с Севером, когда к власти придет вспыльчивый, нервный, упрямый и зависимый человек?

— Не могу представить. — Не хотя отвечал Эш.

— А я знаю! — Голос Грэм стал громче. — У нас практически каждый день бунты, почти каждый гребаный день! Все против: от простых рабочих, до священников!

— Я все это знаю. — Эш равнодушно смотрел в штору за спиной королевы.

— А это еще Лисандр только назван наследником. А представляешь, что будет, когда он займет место отца. Корона развяжет ему руки. — Грэм привстала с кресла и уперлась в стол кончиками пальцев. — Скажи мне честно, Эшлен, тебе же не все равно на будущее Севера?

— Нет, не все равно. — Перевел он взгляд на мать. — Но участвовать в дворцовых интригах желания у меня нет.

Грэм указала ему на стул у стола. Эш послушно присел.

— Об интригах речь и не идет. Я лишь хочу исправить ошибку старика, который в агонии ляпнул глупость. Может, он тебя хотел позвать. Вы же одно лицо.

Сорот на диване поменял позу, схватив с подноса пару виноградин.

— Господин Эшлен, — вмешался советник. — Ваш брат — человек с кривой душой, вспыльчивый, надменный, и вы это знаете лучше всех нас. Как бы после смены престола Вы, милорд, не потеряли бы свое положение.

Генерал усмехнулся.

— У вас тяжелые отношения в последнее время, — вступила Грэм. — От былой дружбы мало чего осталось, разве ты сам не замечаешь. Вечно спорите, ругаетесь. Я то знаю, как Лисандр не любит, когда его учат жизни.

Сорот встал и подошел к столу регента:

— Сегодня он терпит и молчит, а завтра вы отправитесь в дальние земли с заломанными руками.

— Что вы хотите от меня? — Без интереса спросил Эшлен.

Они рассмеялись.

— Эшлен… Сын. Я лишь хочу, чтобы власть перешла к тому кто достоин. К тебе. Но, для этого нужно убрать Лисандра.

— Мне его пойти убить? — Эш взорвался и вскочил с места.

Пара вновь рассмеялась. Сорот подошел со спины к генералу и, положив руки на широкие плечи, усадил его обратно.

— Если бы все было так просто… — грустно сказал советник.

— Народ не поймет. Начнутся расследования, бунты, еще более мощные, чем сейчас… Надо поступить хитрее. — Грэм сделала небольшую паузу. — Трафик менкоина не прекращается, ты сам знаешь. Найди доказательства. Поищи в том паршивом борделе, в котором Лисандр постоянно сидит. Отправь слежку. У тебя же есть какой-то особенный отряд, не так ли?

— Они еще не достаточно опытные.

— Как они могут быть не опытными, — возмутился Сорот. — Вы долго время возились с этими девочками. Сколько денег ушло из казны на их подготовку?

Эшлен кипел как чайник. Лицо раскраснелось. Губы подрагивали от раздражения.

— А может, не туда деньги уходили? — Грэм перевела взгляд на Сорота. Советник покивал головой и потер подбородок. — Может, стоит и тут поднять документы…

Эшлен сделал глубокий вдох и резко выдохнул, сбросив напряжение.

— Хватит. Хорошо. Отправлю их. — Эш встал с места и окинул взглядом остальных.— На этом всё?

— Да, можешь идти. — Кивнула Грэм.

Только Эшлен успел дойти до двери, как мать окликнула его снова.

— Приводи свой супер-отряд завтра, хорошо?

— В смысле завтра? — глаза Эшлена округлились.

— Чего тянуть?

Он с силой сжал ручку двери, от чего она затрещала. Ничего не ответив, он вышел вон.

***


Утром группа девушек шла по коридору ровным строем во главе с Ангелой. Служащие резиденции давно не спали, отовсюду слышался шум: разговоры, звон посуды, журчание воды, стук жестяных ведер и швабр. Солнце кидало на стены коридоров яркие белые блики. Картины блестели и играли под его лучами. Пол поскрипывал под тяжелыми шагами группы и был еще влажный после утренней уборки. Из открытых окон морозный воздух залетал в коридоры. Проходя мимо кухни, Морис задрала голову, вдохнув аромат свежей выпечки. Она широко улыбнулась и тихо простонала от удовольствия.

Мессалин шла впереди Морис и еле заметно прихрамывала.

— Что случилось? — шепнула Морис.

— Упала.

— Сама? Или все-таки Ангел тебя пинком с кровати скинула?

Мессалин ничего не ответила, лишь потерла бок.

— Ну, хоть не головой. — Усмехнулась Морис.

— Теперь понимаю, почему над ней место пустовало…

Еще пара поворотов и группа дошла до места — королевского приемного зала. Ангела дважды постучала в дверь и замерла, ожидая ответа. Ручка опустилась, и тяжелая дверь открылась с легким скрипом. Внутри стоял Эшлен, холодный взгляд проводил каждую из девушек. Как только в проходе появилась Мессалин, Эш уперся рукой ей в лоб и выпучил глаза.

— А ты что тут забыла? — шепнул он сквозь зубы. — Быстро обратно.

Она удивленно открыла рот, не зная что ответить. Морис проскользнула мимо них. Остальные выстроились в ровную шеренгу в центре кабинета.

Генерал развернул Мессалин и толкнул обратно в коридор.

— Кого ты там прячешь? — Прохрипела Грэм. — Пусть заходит.

Эш раздраженно сжал челюсти. Развернул Мессу обратно. Пройдя в кабинет, она затылком почувствовала прожигающий взгляд генерала.

— Не считаю нужным ее участие в задание. — Эшлен указал на Мессалин. — Она новичок.

— Зачем ты держишь в своем отряде неучей? — Грэм кинула на него недовольный взгляд. — Уволить, раз не годна. Казна и так почти пуста, каждая голова на счету.

— Рядовой 315 прошла специальную подготовку и занимает место в отряде Б14 обосновано. — зачитал Эш как по тексту.

Мессалин замерла на месте, боясь лишний раз вздохнуть. Никакой подготовки за эти два дня, конечно, она не проходила.

— Тогда в чем проблема? — Грэм неторопливо рассматривала каждую из участниц. Эшлен промолчал. — Почему такие… Разношерстные?

Эшлн перевел взгляд на группу и лениво вздохнул, не желая объяснять очевидное.

— Для каждой цели свой подход. Где-то требуется сила, где-то гибкость.

Королева остановила взгляд на Морис, что отличалась от остальных сильнее всех. Широкие бедра, вытянутое лицо, длинная темная коса, уверенный взгляд прямо в глаза регенту.

— И в чем твой талант, 314? — в голове регента читалось сомнение.

Морис слегка улыбнулась и согнула одно колено.

— Морсевада очень быстро и легко входит в доверие, знает четыре языка и… — Начал перечислять Эш. Морис игриво хлопала глазами. Грэм равнодушно покивала, затем указала пальцем на Ангелу. Та смотрела в окно пустым взглядом. — Ангела отлично стреляет…— лениво продолжал генерал. — Амала, Харон — отличные физические данные. Мессалин… — он замялся на несколько секунд, раздумывая что сказать. — Отлично импровизирует.

Грэм постучала ногтями по столу. Вытянула губы и еще раз пробежалась взглядом по девушкам.

— Хорошо. Завтра пусть приступают.

Эшлен возмущенно посмотрел на мать.

— Завтра? Нет. Нет. Нет. — Он замахал руками. — Нужен хотя бы месяц. Продумать план, все узнать, составить график…

— Завтра. — Грэм щелкнула языком.

Эш помотал головой и сложил руки на груди:

— Я не пущу никого из них в этот притон без должной подготовки. Нет.

— Напомни, сколько денег на этих особ за год? — Нахмурилась Грэм. Эшлен отвернулся, закусив щеки. — День тебе на подготовку. Даже за неделю информация о задании может попасть в ненужные уши, и тогда мы ничего не найдем.— Эшлен кивал каждому слову матери, источая невероятно раздражение каждым движением. —Можете идти. — Улыбнулась королева.

Группа, во главе с Эшленом, ровным строем покинула кабинет. Как только вышла последняя, Эшлен положил тяжелую руку голову Мессалин.

— Какого ты тут нарисовалась? — Он улыбался, но глаза краснели от злости

Мессалин потеряла дар речи от испуга. Она взглянула на него: белки глаз оплела сеточка красных сосудов, пульсирующих от злости.

— Был приказ прийти всем, — вступилась Ангела.

Эш закатил глаза, кивнул Ангеле:

— Молодец. Внимательно слушаешь. — Он двинулся по коридору, жестом пригласив за собой остальных, в свой кабинет.

Кабинет располагался в военном крыле. Он был не такой роскошный, как приемная королевы. Скучные зеленые стены. Награды и фотографии в рамках. Полки с разными статуэтками на военную тему: машинки, солдаты, оружие. Паркетный пол был частично закрыт темным, потрепанным, ковром. Дальняя стена представляла собой панорамные окна. Стол завален документами, папками с бумагами, ручками и печатями. По левую стену, под панно с медалями на бархатной подложке, стоял невысокий комод, на котором в золотой рамке была фотография с двумя беловолосыми детьми. Изображение было черно-белым, и местами раскрашено фломастерами. Два мальчика на картинке ели мороженое. Один из них весь измазан и довольно улыбался, а второй утирал щеку брату нахмурившись.

Эшлен устало завалился на кресло у стола и уперся пальцами в виски.

— Рассаживайтесь… — тихо сказал он.

Группа разбрелась по кабинету. Единственные два стула в комнате заняла Ангела и Амала. Остальным пришлось искать место, чтобы приткнуться. Харон уперся в стену, Морис присела на корточки у стеллажа и потянула за собой Мессалин.

— Задача такая, если вкратце… — Эшлен повернулся к окну. — Нужно проследить за одним человеком. — На мгновение он замолчал. Снежный пейзаж за окном навеивал тоску. — Слышали что-нибудь о Джанке?

Все, кроме Мессалин, закивали.

— Джанк держал самый огромный наркокартель в стране несколько лет назад. — зашептала Морис в ухо подруге. — Постоянные перестрелки в городе, разборки дилеров, убийства… Менкоин он запустил на рынок.

— В этом деле есть подозреваемый, — продолжил Эш.

— Нам будет нужно следить за Джанком? — Амала у стены прикрыла рот рукой. — Я слышала он психопат… Жестокий убийца…

— А я слышала, что он детей заставлял дурь свою варить, — поддержала сплетни Харон.

— А может вы заткнетесь? — рявкнула Ангела.

Эшлен повернулся обратно к девушкам и опустил глаза:

— Я не думаю, что это он. Скорее, может нас на него вывести… В этом и надо разобраться.

Генерал встал и подошел к стеллажу. Взял с верхней полки небольшой альбом с фотографиями, бегло пролистал его. Достал фотографию и дал ее в руки Мессалин. Та широко распахнула глаза, рот раскрылся в немом вопросе. Эшлен многозначно дернул бровями, затем забрал фото назад:

— Все знают, как выглядит Лисандр? Или нужно показать?

Морис протянула руку, Эш передал фото.

— Я лет пять его не видела. Ни в новостях, ни в газетах… — Рассматривала она фотографию. — Неприятная от него энергия. — Карточка снова оказалась в руках Эшлена.

Эш хмуро посмотрел на нее, вернул в альбом, затем повернулся к окну:

— На самой окраине города стоит огромный особняк. Клуб, бар, бордель, называйте, как хотите. Там по вечерам собирается вся чернь города. — Взгляд устремился в темную точку на горизонте.

— Странно, если вы знаете, кто там обитает, почему бы не наведаться туда и не пересажать всех? — Удивленно спросила Амала. Ангела злобно шикнула на нее.

— Если бы все было так просто, — все же ответил Эшлен. — Все мы знаем. Конечно. Но доказательств нет. Все чисты как белые листы. Все друг с другом повязаны и молчат даже под страхом смерти… Этот клубок просто так не размотать… — Он достал из внутреннего кармана кителя портсигар и закурил. — Называется эта богадельня Меджик Сити— Волшебный город, что-то вроде того. Состоит из трех частей. Вам нужно будет держаться в главном зале, там, где все гости. В остальные вас все равно не пустят, но и стремиться туда не нужно. Иначе ищи потом по кускам в лесу… — он тяжело вздохнул и выпустил клуб дыма. — Заведует там всем парочка: Мартиша и Ган. Как увидите их — сразу поймете, личности яркие. С ними никаких разговоров старайтесь не вести. Они с виду милые и дружелюбные, а на деле…

— Почему королева выбрала нас для этого задания? — спросила Морис. — Еще и с такой спешкой. Не лучше бы отправить туда более опытных?

Эшлен замолчал и задумался. Ответа на этот вопрос он не знал. Но сказать об этом прямо не мог себе позволить.

— А чем мы хуже любых других? — огрызнулась Ангела на своих подчиненных.

Все опустили глаза в пол, не желая спорить с капитаном.

— Приказ есть приказ, и он не обсуждается. — Швырнул окурок Эшлен. — Постараемся провести все быстро и тихо. Просто слушайте разговоры, никуда не влезайте. Держитесь поодаль. В идеале нужно найти связь Лисандра с Джанком…

— Мы очаруем его своей красотой и всё узнаем! — Морис кокетливо поиграла с прядью волос у лба.

— Если получится, так как ты задумала — отлично. Но советую держаться от него подальше. Для своей же безопасности. — Эш поступал пальцами по столу. Глаза бегали туда- сюда от края до края столешницы. — Пока всё. Можете идти.

Девушки не спеша покинули кабинет, оставив генерала наедине со своими мыслями.

## Глава 3

Отряд собрался в архиве, вокруг большого стола. В светлом помещении пахло пылью и старыми книгами. Чуть поодаль множество стеллажей с картонными папками, отсортированными по годам. Ртутные лампы слегка жужали, будто в них поселился рой насекомых. Эшлен разложил большую бумажную карту, Сорот рядом недоверительно хмыкнул.

— Каждые выходные, он ходит в это крыло. — Эш тыкнул пальцем в план здания. — Садится всегда за один и тот же стол у стены. Может весь вечер провести в одиночестве, а может в большой компании. Если будет толпа, старайтесь держаться подальше.

Сорот достал из кармана баночку с менкоином и отщелкнул крышку:

— Только не вдохните. — Он передал склянку по кругу. — Запомните запах.

Сладкий аромат вмиг заполнил архив, не обязательно было подносить склянку к носу, чтобы ощутить его. Эш медленно прошелся взглядом по девушкам, заглянув в глаза каждой:

— Надеюсь, не нужно объяснять, что нельзя употреблять ничего, что может исказить ваше сознание. Алкоголь в том числе. Тот, кто решит попробовать менкоин обнаружит в голове сквозную дыру.

Месса подняла руку. Генерал вопросительно кивнул.

— А если он меня вспомнит?

Советник резко перевел на нее взгляд. Губы генерала сжались в тонюсенькую ниточку.

— То, что вы пару раз пересеклись в коридоре, — нахмурился Эшлен. — Еще не значит, что он тебя запомнил. — Мессалин не успела открыть рта, чтобы возразить, как Эш цыкнул на нее. Секунду подумав, он все же добавил. — Не представляйся полным именем.

— А когда это вы виделись? — шепнула Морис на ухо Мессе.

Сорот стукнул по столу кулаком.

— Тишина, пожалуйста! — прикрикнул он.

Морис зажала рот рукой.

— План такой, — продолжил Эш. — Разбиваетесь на две группы, приезжаете с разницей в час. Внутри между собой группы контактировать не должны. Разбредаетесь по бару, по разным сторонам. Откровенно не пяльтесь, больше слушайте. Если вдруг кого-то разоблачат или просто пристанут — не сбегаться на помощь. Игнорировать. Ангела, ты за всех отвечаешь одна. Девочки следят за целью, ты — за девочками, понятно? — Ангела сморщила нос. — Ваша задача найти доказательства связи Лисандра с Джанком. Может, момент передачи товара, денег, чего-либо еще. Доказательства должны быть существенные. Никаких: «кто-то сказал», «мне показалось» и так далее.

— Хотел бы еще уточнить, — вмешался Сорот. — Если сам Лисандр употребляет менкоин, то тоже сообщите.

Эш взглянул на советника исподлобья и сжал челюсти:

— Да. Если увидите, и принесете доказательства, что он принимает менкоин — задание также будет считаться выполненным, — сквозь зубы сказал генерал.

— И это наш будущий правитель... — протянул Сорот. — Менкоинщик, слоняющийся по борделям…

— А почему бы просто не устроить подставу? — Амала привстала на носки, удивившись своей собственной гениальности. — Зачем усложнять?

Эш замахнулся и дал ей подзатыльник, с такой силой, что у той чуть не вылетели глаза. Амала обиженно потерла макушку.

— Чтоб даже в мыслях этого не было! — прорычал Эшлен, а затем повернулся к остальным. — Все понятно? — Девушки молчаливо покивали. — Первые: Ангел, Морис, Мессалин. За ними следом через час: Амала и Харон. Собирайтесь.

Ангела рванула из-за архива, не проронив ни слова, за ней следом побежала Харон с Амалой. Морис схватила Мессалин за руку и тоже потянула к выходу. Уходя, она приметила, как Сорот что-то шептал Эшлену на ухо, и с каждым словом лицо генерала становилось все краснее и краснее.

— Как я давно хотела себе что-то оттуда примерить! — радостно пропищала Морис.

Ангела с остальными бежала далеко впереди. Длинные коридоры смелись еще более длинными коридорами.

— Откуда? — переспросила Месса.

Ангела остановилась у одной из дверей, достала из кармана связку ключей, сразу нашла нужный. Как только дверь открылась, Морис пулей влетела внутрь, отпихнув Ангелу в сторону, от чего та что-то пробурчала.

Внутри располагалась гардеробная, вещи висели на вешалках ровными рядками от пола до потолка. Сотни пар обуви, десятки всевозможных платьев, брюк, юбок, блузок, от простых до невероятно роскошных. Несколько туалетных столиков с зеркалами, косметикой, украшениями, накладными ногтями и даже париками.

Мессалин удивленно раскрыла рот, осматривая гардеробную.

— У нас двадцать минут, — мимо прошла Ангела и скрылась между стеллажей.

Морис нырнула следом. Вешалки, словно птицы, залетали у потолка. Звенели украшения и стучали каблуки. Неуверенно, Мессалин подошла к одному из шкафов и вытащила оттуда зеленое бархатное платье.

— Замерзнешь в этом! — из соседнего шкафа вылезла голова Морис.

— Мы не пешком пойдем, — раздался голос Ангелы. — Одевайте что хотите.

Она уже сидела у зеркала и подводила глаза черными карандашом. Короткое темное платье идеально обтягивало хрупкую фигуру капитанши. Месса впрыгнула в платье, схватила с полки массивные черные ботинки и побежала к зеркалу. Морис подтянулась следом. Амала с Харон остались кружиться между полок, у них еще было достаточно времени на выбор.

Дверь приоткрылась, внутрь гардеробной просунулась одна лишь рука в синем кителе и махнула, подзывая к себе. Троица, во главе с Ангелой, вышла в коридор.

— Красиво? — Морис покрутилась перед Эшленом.

— Очень, — ответил он, даже не взглянув на нее. Вновь замелькали коридоры, каблуки звонку стучали по паркету. — В первый день держитесь в тени, подальше от больших компаний. Если кто начнет приставать — контроль не терять, молча уходить, внимание не привлекать. — Эш давал советы по пути.

Они вышли на задний двор через черный ход. Прямо к порогу подъехала темная машина в винтажном стиле, с длинным капотом и круглыми большими фарами. За рулем сидел пожилой сухой мужчина в темной фуражке с козырьком. Эшлен открыл заднюю дверь, девушки быстро залезли внутрь и расположились на узком диванчике. Генерал наклонился к ним, окинул взглядом.

— Давайте без происшествий. Маркус вернется за вами ровно в три часа. Если вдруг что-то пойдет не так — идите пешком, не ждите, — он дал последние указания и как-то неискренне улыбнулся.

Ангел кивнула. Генерал захлопнул дверь, машина тут же тронулась с места.

— Здравствуйте, Маркус! Как жизнь? — Морис наклонилась к водителю.

— Не жалуюсь, мисс. А у вас?— Улыбнулся старик.

Девушка игриво посмеялась, Ангела рядом закатила глаза и тяжело вздохнула.

— Господин Эшлен забыл вам кое о чем поведать… — Маркус открыл бардачок и достал оттуда узенькую стопку из бумаг, склеенных между собой с одной стороны. — Чеки. Если вам что-то понадобится в этом месте. Оплатить, купить. Нужно будет заполнить сий документ, а потом вернуть мне. Все ваши траты будут проводиться через казну. — Он передал стопку назад.

Ангела выхватила чеки и пробежалась по ним глазами:

— Ничего мы там оплачивать не будем. Ни есть, ни пить, ни играть. — Она кинула книжку на переднее сидение.

— Мисс, вы… — не успел Маркус договорить, как Ангела перебила его криком.

— Я сказала — ничего! Нехрен растрачивать государственные деньги на развлечения. Мы туда не жрать идем, а по делу!

— Придется воровать с других столов, — фыркнула Морис и откинулась на спинку дивана.

Ангела повернулась к ней лицом:

— Если я увижу, что ты хоть полглотка воды сделала, я тебе лично голову проломлю! Всякой дряни вам подмешают, ласты склеите, а мне отвечать! — она плевалась от злости.

— А если я буду уверена, что все безопасно? — вступила Мессалин.

Ангела придвинулась к ней ближе, завалившись на Морис.

— Что я не понятного сказала?!

Маркус молчал, не желая спорить с капитаншей. Девушки тоже замолчали, Ангел успокоилась и села на место.

— Вообще, сидите в стороне и не отсвечивайте, — зашипела капитанша, отвернувшись к окну. — Только мешать мне будете.

— А как мы такому морозу пойдем домой? — шепотом спросила Мессалин. — Ну, если вдруг что-то пойдет не так?

Все сделали вид, будто не услышали ее. Мессалин прилипла лбом к стеклу, принявшись рассматривать мрачные пейзажи.

Путь был довольно длинный, все оставшееся время они сидели молча. В окне мелькали старые здания с залитыми желтым светом окошками. Затем сменились пустыми площадями с монументами в центре, а потом опять на полуразрушенные домики. Солнце давно зашло за горизонт, температура опустилась до -25, и во дворах не было ни души.

Машина остановилась за углом заброшенного трехэтажного дома в ста метрах от «Мэджик сити». Не глуша мотор, Маркус вышел наружу и неторопливо огляделся, делая вид, что осматривает автомобиль. Он сел обратно и стряхнул снег с фуражки.

— Удачи вам. — Не оборачиваясь сказал Маркус.

Группа вылезла из машины и быстрым шагом направилась ко входу.

Яркая неоновая вывеска слепила глаза. На улице никого не было, ни охраны, ни гостей. Само здание выглядело жутковато: заколоченные окна, облупившаяся краска, потертая лестница. От одного взгляда на это место по спине бежали мурашки.

— И здесь отдыхает элита преступного мира? — высказалась Морис полушепотом. — Жуткое здание.

Ангела цыкнула на нее и показала кулак. Звонкий стук каблуков капитанши эхом прошелся по темной улице. Троица остановилась у большой двери, Морис толкнула ее внутрь. Та поддалась и отворилась без каких-либо проблем. Ангел и Морис нырнули в теплое помещение. Как только Месса сделала шаг, чтобы пойти за ними, за спиной раздался негромкий оклик.

— Как дела? — прозвучало где-то вдалеке.

Мессалин обернулась. Вдали, меж двух заброшенных зданий, стоял темный низкий силуэт, напоминающий ребенка. Он помахал ей рукой. Мессалин удивленно замерла, рассматривая его. Ребенок был в широком капюшоне, так что ничего кроме очертаний тела разглядеть не получалось.

— Можно с тобой? — крикнул он.

Сделав шаг назад, Мессалин вгляделась во тьму внимательнее. По телу пробежали мурашки. Ребенок в дали прыгал, махал руками и смеялся.

— Можно с тобой? — повторил он еще громче. — Пожалуйста!

В горле застрял ком, холод прошелся по голым ногам. Кто-то крепко схватил Мессалин за запястье, от чего она подпрыгнула на месте. Из дверей клуба высунулась Морис:

— Ты где пропала? — Она крепко сжимала руку Мессалин. — Идем. — Потянула она на себя.

— Там ребенок.

Морис выглянула наружу, хищным взглядом прошлась по переулку. Ребенок пропал.

— Показалось тебе. — Она потащила Мессалин внутрь. — Идем.

Дверь захлопнулась, откуда-то с потолка повеяло теплым воздухом. Впереди ступеньки наверх, стены слегка вибрировали, еле слышно играла музыка, пахло дымом. Ангела уже стояла вверху и злобно стучала ногой, смотря на девушек внизу.

— Мы тут! — сказала Морис и побежала к капитанше, не выпуская запястье Мессалин. Та летела следом, безвольно, как шарик на веревке.

За спиной капитанши стоял широкоплечий мужчина с суровым лицом. Спиной он загораживал проход внутрь и не собирался двигаться. Морис вышла вперед, игриво потеребила свою длинную косу:

— Мы недавно переехали, и друг сказал у вас тут… клуб? Очень рекомендовал посетить.

Охранник поднял одну бровь, надменно хмыкнул. Девушки глупо улыбались ему и хлопали глазами.

— Ну и как друга зовут? — спросил он грубым басом.

Морис стала копошиться в карманах.

— Ну не совсем прям друг. Сейчас. У меня была его визитка. Где-то была… — Она выворачивала карманы в надежде, что вышибале надоест ждать, и он их пропустит.

Охранник переступил с ноги на ногу, сложил руки на груди, всем видом демонстрируя, что уступать не собирается. Морис вывернулась уже все карманы, потерянный взгляд упал на Ангелу. Капитанша краснела от злости, хотя сама не знала, что делать. Мессалин прокрутила единственный урок истории, на который она успела попасть. Преступный клан Миглиоров, чей род тянется уже несколько сотен лет.

— Миглиор, — выпалила она уверенно.

Охранник нахмурился. Морис словила эту реакцию.

— Да! Точно! — улыбнулась она. — Роджер!

Вышибала щелкнул языком и поднял глаза на потолок, раздумывая.

— Миглиор значит… Давненько я его не видел. И как он? — спросил мужчина.

— Крутится как может, — смело сказала Мессалин.

Охранник усмехнулся:

— Да, время сейчас такое…— он отошел от двери, пропуская девушек.

Девушки прошли внутрь, вышибала проводил их странным взглядом, а затем захлопнул стальную дверь.

— Какой, нахрен, Миглиор? — зашипела Ангела. — Откуда ты его знаешь? — Острые ногти вцепились в платье Мессалин на груди.

— Неужели ты не поняла? — Морис схватила Ангелу за плечи и оттянула в сторону. — Это ложь, чтобы нас пустили! — Клан Миглиоров! Очевидно, что тут его знают!

— Вчера о них рассказывали… — Мессалин поправила платье.

Ангела недовольно хмыкнула и успокоилась. Троица осмотрелась, бар был полон гостей. Всюду летали ароматы еды и менкоина. Яркие лучи прожекторов бегали по стенам, громкая музыка басами стучала по костям. Не было ни одного метра свободного места, везде либо танцевали гости, либо носились официанты, либо стояли полураздетые женщины в перьях, в ожидании работы.

Ангела бросила недовольный взгляд на подчиненных, закатила глаза и удалилась куда-то вглубь зала, аккуратно виляя между посетителями, как фигуристка на льду.

Месса осмотрелась. Внимательный взгляд сразу нашел нужную цель сквозь толпу. Светлая голова то и дело мелькала за дальним столом. Мессалин кивком головы указала в нужном направлении, Морис радостно закусила губы.

Повезло найти свободный стол прямо напротив нужного, но на достаточном удалении от него. По одной стороне располагались высокие, декоративные кустарники, сквозь которые легко можно было наблюдать за всем баром, не привлекая вниманияю

Как только девушки присели, к ним тут же подбежал официант. Раскрыл блокнот, ткнул в него ручкой, приготовившись записывать, и замер с широкой улыбкой. Месса бегло осмотрела стол, никакого меню или списка с вариантами на нем не было. Только салфетница и деревянная коробочка со специями.

— Я вас слушаю. — Официант улыбнулся еще шире, до треска за ушами.

Мессалин сглотнула ком и посмотрела на Морис. Та задумалась, уставилась куда-то вверх, взгляд забегал по потолку.

— Я хочу фруктов… Салат из сыра в меду… И бокал вина. Обязательного южного, на ваш вкус. — сказала Морис. Опустила голову, и увидев испуганные глаза Мессалин, добавила.— И ей тоже самое.

Официант сделал пометки в блокноте, слегка поклонился и, как призрак, растворился в толпах гостей.

— Как мы за это заплатим? — Мессалин крутила головой, выискивая Ангелу поблизости.

Морис усмехнулась и вытащила из кармана смятую бумажку. Развернула ее, разгладила о край стола. Это оказался один из чеков, которые давал водитель. По лицу Мессалин расползлась счастливая улыбка.

— Только надо быстро все слопать, чтобы эта больная не увидела. — Морис посмотрела сквозь куст на толпу в зале. Капитанши нигде не было.

Мессалин почувствовала чей-то взгляд на затылке и резко обернулась. За дальним столом, в самом углу зала, сидел мужчина в белой расстегнутой рубашке, весь покрытый татуировками. Закинув ногу на ногу, он болтал ступней в такт музыке и постукивал пальцами одной руки по столешнице. Он в открытую пялился на Мессалин. Она тут же отвернулась обратно.

— Тот человек сзади. По-моему это хозяин заведения, — прошептала Мессалин.

Морис привстала, заглянув подруга за голову. Мужчина сверкнул золотыми зубами.

— Кажется да…

Месса убрала волосы за ухо. На пару секунд ее охватила легкая паника. Чтобы сбить наваждение, она придвинулась ближе к зеленому кусту и посмотрела сквозь листья. С трудом Мессалин признала в блондине впереди — Лисандра. Он сидел в расслабленной позе, раскинув руки по спинке дивана. На запястьях сверкали золотые браслеты, на пальцах перстни и кольца. Драгоценные камни в них сверкали так ярко, что слепили глаза. У него на коленях расположилась танцовщица, практически без одежды. Руках девушка держала рокс, и под радостные улюлюкания остальных за столом, выливала содержимое в рот Лисандру. По щекам, шее, рубашке текла темная струя. Несколько мужчин напротив хлопали в ладоши, кричали и смеялись. Швырнув опустевший стакан на пол, танцовщица впилась Лисандру в губы. Тот приподнял голову и положил ладонь ей на затылок, крепко прижав к себе. По женской груди потек алкоголь.

— Не получается! — крикнула она, отринув от мужских губ и, смеясь, и слегка стукнула Лисандра по плечу.

Тот утер рот рукавом и залился смехом.

— Ну и гадость… — Отринула от куста Морис.

Мессалин стыдливо зажала рот ладонью, сдержав смех, и снова уставилась на стол в дали. Темные брови подпрыгнули от удивления, улыбка в секунду исчезла.

К компании мужчин подошла Ангела, игриво виляя бедрами, а затем плюхнулась на диван рядом с Лисандром. Она что-то рассказывала, выгибалась, улыбалась во все зубы, проводила руками по груди и ногам. Мужчины рядом как-то подозрительно затихли, обменялись молчаливыми улыбками друг с другом. Лисандр приобнял Ангелу, что-то шепнул на ухо. Ангел замерла на месте, изменившись в лице. Один из мужчин за столом что-то сказал, от чего все остальные, кроме капитанши, громко рассмеялись. Капитанша вскочила с места, возмущенно сжала кулаки.

— Месса, — шепнула Морис.

Мессалин отмахнулась и продолжила смотреть. Ангела ушла, обиженно стуча каблуками. Компания за столом залилась смехом. Лисандр схватился за живот и распластался на диване, истошно гогоча. Один из мужчин, почти задыхаясь, закричал вслед Ангеле: «Ну куда же ты!».

— Месса!— снова шепнула Морис.

— Да подожди ты!— она вновь отмахнулась.

Холодная рука легла на ее плечо. Мессалин недовольно обернулась. Золотые зубы сверкнули в свете софитов. Ган широко улыбался, Морис напротив медленно бледнела.

— Что это ты там так внимательно высматриваешь? — Ган наклонился к Мессалин и взглянул сквозь куст.

Сердце замерло на секунду. Прокуреное дыхание щекотало щеку, Ган щурился, бегал взглядом по всему залу.

— Парень понравился,— выпалила Мессалин.

— Какой из?

— С белыми волосами. — Она медленно вжималась в диван.

Ган усмехнулся, отодвинулся назад и окинул Мессу оценивающим взглядом. В этот момент вернулся официант с большим подносом. Равнодушно он принялся расставлять посуду, бутылки и бокалы. Двумя пальцами Ган вытащил из салата кусок сыр и закинул в рот.

— Не твоего полета птичка, — нахмурился он. Татуированная ладонь сжала щеки Мессалин. Ган слегка поворачивал ее голову, рассматривая лицо со всех сторон. — Темновата… Крупновата…

Мессалин сохраняла идеальное спокойствие и податливо поворачивала голову. Ган отпустил ее голову и откинулся на спинку дивана. Морис нервно рассмеялась, голос задрожал. Трясущимися руками она схватилась за бокал, капли вина упали на стол. Залпом, Морис опустошила его.

— Что-то я вас раньше тут не видел. — Многозначно хмурился Ган. — Приятно видеть новые лица!

— Мы тут впервые.— Мессалин слегка улыбнулась в ответ. — Красивое место.

Под столом Морис била ее по ноге туфлей. Всеми силами пыталась привлечь внимание, вертела головой, выискивая Ангелу. Мессалин же молчала, не опуская улыбки. Она рассматривала татуировки на руках и груди Гана. Помимо банальных черепов и пауков, на нем было набито множество имен разными шрифтами. Ган обернулся на Морис и щелкнул языком.

— Необычные у вас рисунки, — сказала Мессалин, вернув внимание мужчины себе.

Ган на секунду замер, пытаясь понять о чем речь. Взглянув на свои руки, он довольно расхохотался и закатал рукава до плеч. На сгибе локтя располагался рисунок из пяти маленьких, кривеньких, человечков.

— Это моя дочка нарисовала. Я, она, старший сын, средний и Мартиша. — Он указал пальцем в другой рисунок. — Это моя кошка Киска. А это…

— А надписи что означают? — перебила его Мессалин.

Он скорчил ужасно довольное лицо, сложил ладони на груди и расплылся в улыбке:

— Это имена моих самых любимых посетителей. Будете часто ходить, я и ваши добавлю. Места, правда, уже не хватает. — Ган осмотрел свои руки со всех сторон.

Голой кожи на них не осталось, разве что на ладонях. Расстегнув рубашку, окинув взглядом живот, бока, грудь. Тыкнул пальцем в маленький просвет между другими именами на ребрах:

— Вот сюда можно еще впихнуть.

На груди, возле сердца, Мессалин рассмотрела огромную татуировку с именем, красивым прописным шрифтом с завитками.

— А это чье? — указала она на него пальцем.

Ган заулыбался еще шире чем раньше.

— А это тот парень, что тебе понравился. Лисандр. Самый мой любимый гость. — Он положил руку на сердце.

— Так, Вы тут хозяин, получается? — вступила Морис, покрасневшая от алкоголя.

— Ай, какая ты сообразительная девочка! — Ган застегнул рубашку на пару нижних пуговиц, затем повернулся обратно к Мессалин. — Расскажи-ка о себе, зайчонок.

— Я Мессалин, а это Морис.

Ган вытянулся, взял ее руку и прислонил тонкое запястье к своим губам:

— Ган. — Протянул он.

— Мы приехали с Запада. Поступать в университет. — Продолжила Морис.

Она тряслась, как листва на ветру, крупные серьги звенели как колокольчики. Руки сами потянулись к еде. Морис косилась на Гана, глупо смеялась и набивала рот всем подряд. Дилер непонимающе приподнял бровь.

— Голодная. — Мессалин попыталась одернуть руку, но мужчина не отпустил.

Он щелкнул пальцами, не сводя взгляда с Морис. Та дрожала все сильнее, быстро жевала и практически плакала, скрывая мокрые глаза за глупым смехом. У стола появился все тот же официант.

— Накорми девочек. — Ган отпустил руку Мессалин. — Сытая женщина — довольная женщина, — сказал он.

Официант кивнул и ушел. Ган поднялся на месте, потянулся к Морис. Она застыла с набитыми щеками. Игривый щелчок пришелся по ее носу.

— Увидимся позже, дамы. — Ган ушел, кинув напоследок золотую улыбку.

Дилер растворился в толпе. Морис проглотила огромный кусок и широко раскрыла глаза.

— Меня трясло, как будто под током! А ты даже глазом не повела! Это что за суперспособности? — удивленно спросила Морис.

Месса подняла брови и резко выдохнула в сторону.

— Я думала что поседею. — Она помахала руками в воздухе. Ладони намокли, по спине лился холодный пот.

— Сейчас ты значит, трясешься? Когда он уже ушел? — Морис выпила второй бокал вина залпом.

Месса взяла со стола салфетку и вытерла влажные руки. Тихо хихикнув, она нырнула головой в кусты:

— Теперь можно спокойно наблюдать…

— Да ты вообще гений, Месс. У меня такая каша в голове была от страха, одни оправдания и бред типа: листья очень красивые, — бурчала Морис на фоне.

За столом вдали, компания продолжала смеяться и играть в какую-то игру. Они по очереди кидали на стол картонные кружки. Карточки отпрыгивали от столешницы и переворачивались. Если перевернулось много фишек, то тот, кто их кидал радостно вопил. Спустя пару бросков один из мужчин недовольно крикнул. К нему придвинулась танцовщица, зашептала на ухо. Мужчина отрицательно замотал головой. Остальные стали ритмично бить по столу и кричать «Да-вай!». Полминуты отнекиваний и мужчина залез на стол, скинул с него часть посуды. Разорвав рубашку, он заколотил себя по груди и закричал, как горилла. Месса не смогла сдержать смех и чуть не скатилась с дивана на пол. Морис продолжила набивать рот, вовсе позабыв обо всем.

Спустя пару минут вернулся тот самый официант, и не один. Стол заставили разными блюдами, закусками, бутылками, стаканами. Тарелки некуда было ставить, а новые все приносили и приносили. Чем больше еды появлялось, тем шире открывались глаза Морис. Казалось, что они вот-вот выпадут. Она схватилась за сердце и откинулась назад.

— Наверно это мой рай! — выдохнула она.

Как только официанты ушли, в рот Морис полетело все: закуски, овощи, фрукты. Она черпала ложкой основные блюда, надкусывала мясо и клала обратно, довольно визжала, почти что хрюкала от счастья. Мессалин же не торопилась прикасаться к еде:

— Слушай, а вдруг это все отравлено? Эшлен говорил с Ганом не общаться.

Морис подавилась, услышав это. Взяла скомканную салфетку и швырнула в подругу.

— Думай, что говоришь! — она пару раз ударила себя в грудь и закашлялась. Взглянула на стол снова. — Ай… Умру хотя бы счастливой. — Махнула она рукой и снова накинулась на еду. — Да и будь она отравлена, я бы уже валялась… — добавила она, разрывая зубами жареную птичью ногу.

Месса пожала плечами.

Время летело быстро. Периодически они поглядывали на компанию Лисандра, но ничего особенного не происходило. Наевшись до отвала, Морис завалилась на диванчик.

— Я сейчас сдохну. Или лопну. Лопну и сдохну. Да, — сказала она еле дыша.

Почти все тарелки опустели. Официанты закружили у стола, забирая посуду. А затем принесли набор небольших пирожных на двух широких блюдах.

Морис простонала как умирающий тюлень. С трудом приподнялась, поставила локти на стол, тяжело вздохнула и принялась за десерт. Мессалин от одного их вида стало плохо. Она лежала, положив голову на спинку дивана, и держалась за живот.

— Куда еще и пирожные, — промычала Месса.

Морис грустно пихала в рот десерты один за одним:

— На западе дети голодают! — бубнила она с набитым ртом. — А мы тут едой раскидываться будем? Ну уж нет. — Все пироженые быстро исчезли с блюда. — Ну всё, теперь точно сдохну. От обжорства. Это благородная смерть?

— Не думаю,— хихикнула Месса.

Морис тяжко вздохнула и расстегнула пуговицу на брюках.

— Теперь не сдохну.

Девушки посмеялись. Еще пол часа они просто лежали и пытались переварить съеденное. Время близилось к трем часам.

— Ангел догадается, что мы положили на ее запрет огро-о-мный х….? — протянула Морис.

— Кстати, где она? — Месса оглянулась.

Гостей стало заметно меньше. Некоторые без сознания валялись на полу. Музыка стала чуть тише, шоу на сцене закончилось. В воздухе стоял запах рвоты и спирта. Мессалин посмотрела на Лисандра: мужчины и танцовщица ушли. Он остался один, по столу кружилась монетка. Как только та падала, Лисандр снова ее запускал, печально вздыхая.

Мессалин перевела взгляд на бар. Пьяные гости спали на стойках, бармен, игнорируя их, протирал столешницу между головами. Месса напряглась, никого из их отряда не было. Ангелы в том числе.

— Никого нет, — продолжая выискивать команду глазами, сказала Месса.

Морис лениво поднялась и огляделась.

— Может, прячутся. — Она нервно поджала губы. — Пора уходить уже.

Официант подошел к столу, положил книжечку со счетом. Месса неловко улыбнулась, открыла ее и тут же захлопнула.

— Сколько там? — Морис взяла счет. — Восемьсот тысяч?! Чего?! Я думала, нас этот угощает. — Она поспешно достала из кармана расправленный чек и испуганно посмотрела на подругу. — Мы никак это не объясним…

Неожиданно, на их диван запрыгнул Ган.

— Ну что вы, тарелочницы. Как будете отрабатывать? — Он приобнял Мессалин и заулыбался.

Та выпучила глаза, уставилась на подругу. Морис моментально вложила листок в книжку со счетом и передала официанту. Ган выхватил ее у него из рук, открыл и достал чек обратно.

— Маркус Боруфор… Это кто? — Ган покосился на Морис.— Еще и мятый такой… — Он брезгливо помотал листом. Сложил его пополам и разорвал на мелкие клочки. Морис испуганно раскрыла рот. — Повторюсь. — От прежней игривости в голосе не осталось и следа. — Как будем рассчитываться?

Месса повернулась к нему и холодно спросила.

— Что ты хочешь?

Ган убрал руку с ее плеча, отмахнулся от официанта. Юноша в фартуке забрал пустой счет.

— Ну надо подумать…— Губы дилера задумчиво вытянулись. — Почки у тебя здоровые? — Покосился он на Морис.

Та вжалась в диван, на глаза навернулись слезы. Она истерично замотала головой. Ган обернулся к Мессалин.

— А у тебя? — посмеялся он.

Месса осмотрелась вокруг. В зале появилось много охраны. Вышибалы стояли у стен, будто ожидая команды. У нее слегка затряслись руки, и чтобы это скрыть, она сложила их на груди.

— Расскажите-ка, как делишки у моего друга Миглиора-младшего? — спросил Ган.

— Кого?— Месса рассмеялась.

— Миглиор, девочка, Миглиор. — Он коснулся ее волос, заправил прядь за ухо.

— Я не знаю кто это, — ответила Мессалин.

Тут же рука дилера сомкнула на ее шее, гортань захрустела. Мессалин прикрыла глаза, терпеливо задержала дыхание.

— Не знаем мы никакого Миглиора, — прохрипела она. — Сказала на входе про него, чтобы пропустили…

— Складно чешешь. — Он сильнее сжал ее шею, зеленые глаза распахнулиси. Машинально она схватилась за его руку. — Третья где?

— Мы не знаем, — взвыла Морис.

— Поругались… На входе… — шипела Мессалин. — Сам видел… Мы весь вечер одни…

— Языкастая ты. — Он усмехнулся и отпустил ее. Мессалин жадно вдохнула. — Давай-ка на «детекторе лжи» проверим?

Он щелкнул пальцами. За спиной у Морис появился охранник, подхватил ее под плечи и вытянул в зал против воли. Девушка брыкалась и ревела. Мужчина вытянул одну ее руку, выгнул локоть в обратную сторону. Морис завизжала и взмолилась о пощаде, звала на помощь. Немногочисленные гости вокруг никак не отреагировали на происходящее.

Месса испуганно смотрела на нее. Дыхание сбилось, весь контроль посыпался. Она сглотнула ком и перевела взгляд на дилера. Он показал ей три пальца и улыбнулся.

— Три вопроса. За ложь мы ей руку ломать будем. —Ган улыбнулся сверкнув золотыми зубами. Хорошо? — Кто вы такие и как сюда попали? — сказал он ей прямо в лицо.

— Морсевада Портартес, Мессалин Фарфас, — Мессалин принялась сочинять на ходу. — Приехали с Запада, поступать в университет. Узнали про это место из сплетен в общежитии. Пришли на авось, на входе придумала про Миглиора.

Ган недовольно цыкнул, обернулся к вышибале.

— Хорошо стелит! Веришь? — крикнул он ему.

Амбал отрицательно покачал головой. Ган грустно простонал. Охранник сжал руку Морис до хруста, ее визг заглушил музыку. Месса дернулась с места, но Ган толкнул ее обратно. На глаза навернулись слезы от безысходности, бежать было некуда. Она прижалась к растению за спиной, ветки больно воткнулись в кожу. Ган почесал затылок.

— Второй вопрос…

Он задумался. Посмотрел в потолок. Постучал пальцами по столу. Топнул пару раз ногой. Второй вопрос никак не лез ему в голову.

— Зачем вас сюда послали? — все же выдал он.

Морис брыкалась на полу, не умолкая ни на мгновение. Мужчина крепко сжимал ее предплечье, кожа под его ладонью посинела. Мессалин сглотнула ком:

— Никто нас не посылал. — Зубы стучали от страха. — Да посмотри на нас! — Она сорвалась на крик. — С нами Миглиор даже бы не заговорил.

Ган задумался, обернулся к охраннику.

— Верим? Вроде складно.

Амбал пожал плечами. Перехватил Морис под локтем и принялся выгинать локоть в обратную сторону. Морис взвыла еще громче.

— Расскажи им все! Расскажи! — завизжала она.

У Мессалин округлились глаза. Сердце остановилось, кровь застыла. «Заткнись! Заткнись! Заткнись!» — орала она внутри себя. Ган поднял ладонь, остановив охранника.

— О чем рассказать?

Мессалин замерла. Каждая секунда была на счету. Мысли в голове перемешивались и растворялись как сахар в воде. Она пыталась найти в этой сладкой массе что-то, что может спасти их обоих.

— Мы украли чек у одного из посетителей на входе, — ляпнула она.

— Зачем? — Ган захлопал глазами.

— Потому что мы бедные студентки, мать твою! — закричала Мессалин.

Ган опешил. Повисло странное молчание. Морис выбилась из сил и беззвучно рыдала.

— Миглиор брюнет? — неожиданно спросил Ган.

Месса тряхнула головой, не веря своим ушам. Вопрос поставил ее в тупик.

— Откуда мне знать? — простонала она.

Ган широко улыбнулся и игриво погрозил ей пальцем.

— А тебя не проведешь!

Охранник отпустил руку Морис, и та пластом упала на пол. Предплечье посинело почти полностью. Ган привстал с места и покосился на девушку на полу.

— Ты что, реально ей руку сломал? — сказал он удивленно, будто сам этого не просил сделать минуту назад.

Охранник пожал плечами еще раз. Дилер схватил со стола вилку и швырнул в него.

— Ты придурок или как? Что тебе простая студентка сделала?

Вышибала увернулся от снаряда и опять пожал плечами.

— Твою ж мать, девочка ты моя… — Ган прикрыл рот рукой и испуганно раскрыл глаза. — К врачу ее веди, придурок?

Охранник поднял Морис, взял на руки и унес куда-то за сцену. Она брыкалась и ревела, звала Мессалин, выла и била охранника сломанной рукой. Ган вытянул губы трубочкой и поднял брови. Нервно забарабанил пальцами по столу. Мессалин вжималась в куст все сильнее и не могла понять, что происходит. Сердце бешено билось, дыхание участилось. Еще бы пару минут, и она бы потеряла контроль, разрыдавшись как Морис.

— Ну, ты меня тоже пойми, у нас тут не простая забегаловка. — Ган неловко улыбался. — А тут еще и говорят, что от Миглиора… Мало ли, что у него на уме. Мне тут разборки не нужны.

Мессалин кивала, подыгрывая, но ничего не понимала.

— А этот… Реально понравился? — он кивнул в сторону Лисандра.

Месса оглянулась, забыв от страха, что находится позади. Лис по-прежнему грустно крутил монетку.

— Д… Да. — промямлила Мессалин неуверенно.

Ган задумчиво нахмурил лоб. Выпрямился и взглянул на Лисандр сквозь кусты. Потом снова осмотрел Мессалин.

— Может и придумаю чего. — Ган протянул руку. — Без обид?

Девушка вложила свою дрожащую ладонь в его. Мужчина пожал ее и отпустил. Затем провел пальцем по своим губам, «закрыл рот на замок», указал на Мессалин пальцем и вопросительно дернул бровями. Девушка кивнула.

— Вы не обижайтесь. Работа у меня такая. — Вздыхал Ган. — Безопасность превыше всего. Приходите еще. Только… Не надо больше на входе рассказывать про мафию. И воровать тоже. — Он порылся в кармане пиджака и достал пачку красивых цветных карточек. Вытащил одну из-под резинки и положил на стол. Передвинул к девушке одним пальцем. Она дернулась от короткой судороги и взяла карточку в руку. Это было приглашение. Дилер почмокал языком. — На входе показываешь — проходишь. Подружек тоже бери, у нас тут красивых девушек раз-два и кончились. А местные уже всем надоели.

На дрожащих ногах вернулась Морис. Плечо было замотано эластичным бинтом, а за спиной сверкал широченной улыбкой охранник:

— Ушиб просто. Не сломал! — гордо сказал он.

Ган встал, подошел к Морис и приобнял сзади:

— Прости моя деточка, я не со зла. — Он похлопал ее по плечам. — Простишь?

Морис замерла на месте боясь шевельнуться. Дилер слегка потрепал ее за щеки. Провел по волосам и чмокнул в лоб.

— Ну иди-иди. — Он отошел от нее, освободив путь.

Схватил охранника за рукав, Ган потащил его за сцену, злобно рыча о чем-то своем. Морис присела на край дивана и утерла нос забинтованной рукой.

— Это что было? — спросила она тихо.

Мессалин промолчала, не зная, что ответить. В руках она сжимала золотую карточку с приглашеним.

— Он извинился.— Чуть дрожащим голосом сказала она. — Вроде

Что-то на полу зашуршало, нечто коснулось ноги Мессалин. Монетка удалилась об ее ботинок. Мессалин взглянула на нее, а затем нырнула в кусты. Лисандра на месте не было.

Ангелу они так и не нашли. Но, выйдя на улицу, девушки обнаружили пропажу: трясущаяся от холода, синяя, с красным носом, Ангела стояла у самого входа в клуб, сжимая куртку. Голые ноги дрожали как под отбойным молотком.

— Какого хера вы так долго? — Пробормотала она.

На белых волосах налип снег, лицо стало пунцово- красным от холода. Глаза блестели, будто капитанша вот-вот разрыдается. Тонкие пальцы почти что посинели, она с трудом сжимала воротник куртки. Сильно дрожала и стучала зубами. На ее вопрос никто не ответил.

Вдали, за зданием, показался желтый свет фар. Колеса захрустели по снегу. Ангела резко развернулась и пошла к машине. Сев в старенький авто, она закуталась в куртку. Следом за ней, залезли и остальные. Водитель молчаливо тронулся, ничего не спрашивая.

— Вышла я воздухом подышать, а обратно не пустили, — забормотала Ангела. — Дверь закрыли изнутри и все. Я вас полчаса ждала.

Морис утерла слезы и улыбнулась. Повернувшись к Ангеле, она сжала ее ледяные ладони в своих:

— Всё хорошо. Ничего. Это все мелочи. — Морис дрожала ничуть не меньше Ангелы. Слезы никак не останавливались. Она сдавливала руки капитанши все сильнее.

— Что с тобой? — стуча зубами спросила Ангела.

— Всё хорошо. Ничего, — повторилась Морис дрожащим голосом.

Они еле слышно зашептались. Морис не могла сдержать слез. Ледяное сердце Ангела оттаяло, она озадаченно смотрела на подчиненную. Что-то еле слышно шепнула ей на ухо. Морис помотала головой. Ангел, как мать, положила голову девушки себе на грудь и провела по волосам. Она тихо-тихо задавала вопросы, пытаясь узнать в чем дело. Морис, сквозь слезы, сумбурно рассказывала.

Мессалин отвернулась.

Мимо мелькали все те же домики, что и при дороге туда, но теперь полностью погруженные в сон. Очень редко где горел свет. Тоскливые мрачные дома душили своим видом. Непонятная тоска засела в груди Мессалин, на глаза накатили слезы. Пустота внутри больно закололась.

— Ну чего ты уже? — Ангел заметила бегущую по щеке слезу.

— Не знаю… — покачала Мессалин головой.

— Запоздалая реакция на стресс. — Ангела отогрелась и распласталась на сидении. Выдержав небольшую паузу, она добавила. — Месс, давай ничего не скажем Эшлену. О том, какие мы неудачницы

— А если узнает?

— Если все будут язык за зубами держать — не узнает. Это наше первое задание, его нельзя провалить. Пусть головы полетят, но я не сдамся. Схватим этого подонка за яйца… —Мессалин покивала. — Остальные даже внутрь не попали. Развернули на входе. Ты хоть и ляпнула чушь, из-за которой вас чуть не убили, но зато мы прошли. Это уже хорошо.

Мессалин достала из кармана куртки пригласительный и показала капитанше.

— Как? — Ангела не поверила своим глазам. Осмотрев карточку со всех сторон, она жадно спрятала ее в карман, застегнув на пуговицу. — Молодец. — Равнодушно фыркнула она.


## Глава 4


Грэм сидела в кресле Эшлена, в его кабинете. Сам он стоял позади, смотря в окно. Ангела склонила голову, держа отчет, написанный от руки. Королева протянула ладонь к капитанше. Взяла папку с бумагами и положила на стол. Открыла, бегло пробежалась взглядом по тексту. Читая, она кивала, постукивала ногтем по виску.

– Ну, отлично. Молодцы. А ты говорил, что не справятся, – сказала она и закрыла папку.

Эш испуганно обернулся. Сердце забилось так сильно, что барабанило в ушах.

– Вы что-то нашли? – спросил он.

Ангел помотала головой. Эш взял папку с отчетом и быстро прочитал отрывками.

– Чего это ты так занервничал? – косо улыбнулась регент.

– Мы ничего не нашли, пока. Нужно подобраться ближе. Сообщество скрытое.

Эш кинул папку обратно на стол и вытер мокрый лоб рукой.

– Пусть работают дальше, – Грэм подперла подбородок рукой и еще раз бегло просмотрела отчет. – Еще и ни монетки не потратили. Просто идеально. Ты таких талантов скрывал.

Ангел засияла. Улыбнулась во все зубы и гордо задрала подбородок. Эш сжал зубы до скрипа и отвернулся к окну.

– Я знала, что вы оцените!

Регент одобрительно кивнула. Махнула капитанше рукой, указав на дверь. Та поклонилась и вышла из кабинета.

– Хорошо. Пусть продолжают, – выдержав небольшую паузу после ухода Ангела, сказал Эш.

Грэм улыбнулась, поднялась и встала возле сына.

– Ты все правильно делаешь, – она положила руку ему на плечо. – Если бы ты был так уверен, что твой брат чист на руку, то не переживал бы. А если волнуешься, значит, сам понимаешь, что есть за что.

Он промолчал.

– Он еще корону не надел, а уже так изменился. Постоянно дерзит, спорит, игнорирует все правила и нормы. Это же не дело.

Грэм прижалась к его руке. Заправила длинные светлые волосы ему за ухо.

– Я горжусь тобой, – сказала она тихо и посмотрела в окно.

Сердце генерала дернулось от этих слов. Он слегка улыбнулся, но тут же сжал губы обратно, сохранив суровый вид. Внутри он радовался, как ребенок. Недолюбленный ребенок, которого, наконец, заметили.

Всю жизнь он был в тени своих братьев. И чтобы не делал, не мог из нее выйти. Старался быть удобным, послушным, нужным. Но все равно оставался средним звеном. С одной стороны? всеми любимый Себастьян: горячий, общительный, статный – одним словом, идеальный. А с другой наглый, буйный, сам себе на уме Лисандр. А посередине Эшлен – серое пятно их на фоне. Его старания не замечали, принимали как должное. Само собой разумеющееся. Эшлен закончил военную кафедру – лишь сухое поздравление от отца. Лисандр окончил университет – банкет на весь мир. Все детство и юношество Эш пытался понять, что он делает не так. Подстраивался, выкручивался, шел против своей воли, лишь бы получить хоть чуточку тепла. Но все было бесполезно.

Он взглянул на мать, которая улыбалась и смотрела на пейзаж за окном. Столько лет он хотел услышать эти слова хоть раз. В душе его потеплело.

– Спасибо, – сказал он тихо.

***

Ангела вернулась в спальню, светясь от радости. Издала счастливый вопль на всю комнату и вытянула руки вверх. Ее команда сидела в углу на одной кровати и о чем-то шепталась. Услышав крик капитанши, они тут же обернулись. Ангел, пританцовывая, подошла к ним.

– Мы молодцы, продолжаем работать, – пропела она.

Команда обрадовалась, девушки обменивались шуточными поздравлениями, улыбались и смеялись.

– Я не хочу, – раздался голос Морис.

Она вжималась в металлические прутья спинки кровати, поджав колени. Ангел вмиг изменилась в лице. Она презрительно посмотрела на подругу.

– Что? Повтори.

Морис замотала головой.

– Я туда больше не пойду.

Девушки замолчали. Морис расплакалась. Ангел наклонилась к ней, замерев у самого лица.

– Слегка потрепали и всё, сдаешься? – прорычала она злобно. – Бедняжка какая, ручку ей подергали! – Ангел взяла девушку за перемотанное запястье и брезгливо помотала.

Мессалин в другом углу кровати удивленно подняла брови. Только вчера Ангел жалела Морис, говорила, что все понимает, убаюкивала, как маленького ребенка. А теперь смеется над ее слабостью. Она вскочила с кровати и оттолкнула капитаншу от подруги. Ангел опешила.

– Ты совсем, что ли? – прикрикнула блондинка. – Сиди, молчи в тряпочку.

– Отстань от нее. Ты ничем не лучше была вчера.

Капитанша сжала кулаки. Месса оглянулась, все остальные стыдливо опустили глаза и не хотели вмешиваться.

– А ты лучше? – Ангел дернула крылом носа.

– Без меня вы бы даже внутрь не попали.

Ангела усмехнулась.

– Да ты что-о-о… – протянула капитанша. – Ну, спасибо, что соизволила оказать нам услугу и помочь в этом нелегком деле. Уж я бы никогда не додумалась до такого гениа-а-льного хода.

Девушки замерли друг напротив друга. Все в комнате замолчали. Стало так тихо, что можно было услышать капающий кран в душевой, за закрытой дверью. Ангел встала в расслабленную позу и по-доброму рассмеялась.

– Да ладно, что мы драться будем что-ли, – она протянула ладонь для рукопожатия.

Месса хмыкнула, улыбнулась и вытянула руку в ответ. Как только их кисти сжались, Ангел со всех сил дернула ее на себя. Выставила колено и ударила им подчиненную прямо в живот. Месса свалилась на пол. Дыхание перехватило, в глаза потемнело. Она сгруппировалась, зажав место удара руками. Невыносимая боль током прошлась по всему телу.

– Ты кому дерзить удумала? – закричала Ангела.

Она пару раз ударила ногой по спине девушки. На черной форме остались следы от массивного ботинка. Мессалин прокашлялась, попыталась встать, но тут же получила еще один удар в голову. В глазах все закружилось. Она снова свалилась пластом на пол.

– Еще хоть раз посмей рот открыть! – завизжала блондинка.

Она отошла от нее и переключилась на Морис. Та безостановочно рыдала, закрыв лицо руками. Ангела схватила подчиненную за волосы и потянула вверх.

– Если хоть одна из вас надумает слиться! – Ангел вопила во весь голос. – Я не позволю загубить свою карьеру таким ничтожествам, как вы!

Она отпустила Морис. Окинула разъяренным взглядом свой отряд.

– А вы что пялитесь! – крикнула она остальным в комнате.

Они отвернулись. Ангел плюнула на пол и ушла к своему месту.

Мессалин с трудом перекатилась на спину и зажала голову руками. Перед глазами мелькали яркие вспышки, все кружилось и перемешивалось. Амала подошла к ней и протянула руку.

– Ты как? – она приподняла подругу, усадив на полу.

Месса зажала рот руками, выпучив глаза. Задержала дыхание и замерла на пару мгновений.

– Тошнит? – тихо спросила Вайш.

Девушка покивала.

– Сотряс, – грустно сказала Амала. – Надо к врачу.

Она подхватила подругу под руки и попыталась поставить на ноги. Коленки Мессы тряслись, ступни подкашивались.

– Дойдешь сама? – спросила Амала неуверенно.

Мессалин уперлась на ее плечо, крепко держась за ткань формы. Она еле стояла на ногах. Вопрос Амалы ввел ее в некий ступор. Месса бегло осмотрела остальных. Они озадаченно разглядывали девушку, но никто и не думал ей помогать.

– Дойдешь? – повторила Амала.

Месса утерла лицо, взяла себя в руки и более уверенно стала на ноги. Они ее не слушались.

–Не уверена.

– Ну, ты попробуй. Тут не далеко же.

Амала с трудом оторвала от своей куртки руку девушки. Чуть отошла и улыбнулась. Мессалин обернулась. В плывущей перед глазами комнате приметила танцующую дверь на стене. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота. Свежие синяки на спине горели огнем. Она, покачиваясь, двинулась к выходу. Некоторые из курсанток смотрели ей вслед, но не решались помочь.

Идти было действительно недалеко. Мессалин шла, уперевшись в стену рукой. В висках пульсировало. Шаг за шагом, медленно переставляя ноги, она дошла по пустому коридору до двери в медицинский корпус. С трудом открыла ее. По ту сторону послышались голоса. Они смешались, Месса не смогла разобрать ни слова. Сделав еще шаг, она свалилась на пол без сознания.


***


Жаркое летнее солнце стояло над окраиной города, высасывая из растений последние капли воды. «В этом году сильная засуха,» – болтали соседи из окон. Люди проходили мимо нескончаемым потоком: дети, старики, взрослые – носились мимо обшарпанного общежития по своим делам.

Двенадцатилетняя Джейн сидела на ступеньках, пытаясь закрыть лицо от палящего солнца короткими кудрявыми волосами, изредка косившись на проходящих мимо людей. Кто-то нес пакет со свежей выпечкой, запах навязчиво бил в нос, напоминая о голоде. Джейн уперлась спиной в стену здания и сквозь кудри стала наблюдать за прохожими, чтобы хоть как-то себя занять. Солнце утомляло своим жаром, и даже лежать было сложно, силы испарялись. Усевшись поудобнее, девочка закинула ногу на ногу и, прикрыв глаза рукой, задремала под бурчание толпы.

«А не опасно ли такой малышке быть на улице одной?» – бархатный голос вытянул Джейн из сна. От неожиданности она потеряла равновесие и перекатилась на ступеньку ниже. Рядом, на земле, сидел мужчина, постелив на песок свою куртку. Джейн в испуге покрутила головой, уже вечерело, людей на улице почти не было, только где-то вдалеке были слышны крики и разговоры. Девочка уставилась на мужчину агрессивным взглядом.

–Ты ведь Джейн? Дочь Сары?—спросил мужчина и искренне улыбнулся.

Девочка кивнула и недоверчиво отпрянула назад.

–Я Винсент, – представился мужчина и похлопал по нижней ступеньке, приглашая сесть ближе.

Джейн взглянула на дверь своего дома, потом снова на Винсента и, тяжело вздохнув, присела возле него. Мужчина не отрывал взгляда от девочки и добродушно улыбался.

– Я друг твоего отца, он так часто о тебе рассказывает, что я захотел познакомиться лично, – из-за пазухи он достал пачку дорогих сигарет и машинально протянул девочке, не подумав.

Отдёрнул руку обратно, но Джейн успела схватить одну сигарету и зажала в губах.

–Не рано ли?

–Нет, – грубо ответила девочка.

Мужчина аккуратно приподнял её голову за подбородок и щелкнул зажигалкой.

– Портить такую красоту этим едким дымом… – с печалью сказал мужчина и провел по волосам девочки.

Она равнодушно отвернулась и сделала затяжку.

–Мать их продала…

–Кого? – с испугом спросил Винсент.

–Волосы… А деньги потратила на выпивку для отца, – продолжала Джейн, вдыхая горький дым.

Мужчина внимательнее присмотрелся и заметил, что стрижка у девочки была рваная и неаккуратная, где-то проглядывала голая кожа, будто плешь.

–Эта истеричка хотела скальп снять, наверное, – продолжала девочка. – Не резала, а рвала, настолько ей не терпелось ублажить этого вонючего алкаша.

Возникла неловкая пауза. Ветер разносил по улице песок с опавшими сухими листьями. Они тихо шуршали, перекатываясь, и понемногу крошились.

– Джейн… мне больно смотреть на то, как какие-то плебеи портят такое золото, как ты. Юная, невинная, ты именно тот тип, на который большой спрос.

–Спрос? – Джейн швырнула окурок в середину улицы.

Из общежития послышались крики и грохот, в некоторых окнах зажегся свет.

–Ты можешь уйти из этого бардака. У тебя будет всё, что захочешь: деньги, собственный дом, защита. Тебя будут боготворить, – быстро заговорил мужчина. —Я знаю, что у вас с отцом нестандартные отношения, и ты понимаешь, о чем я.

Джейн вскочила, её лицо стало пунцовым, дрожащим голосом она закричала.

– Это всё неправда. Он меня заставил. Я не хотела!

–Нет-нет, всё хорошо, – успокаивал её мужчина, поднявшись на одно колено. – Я тебя не упрекаю, лишь хочу предложить помощь.

В окне на первом этаже забегали силуэты, разговоры стали громче, но по-прежнему неразборчивы.

– Безусловно, за такое ему надо вынести самое строгое наказание, но пойми меня правильно: потерянное уже не вернешь, так давай извлечем выгоду из этого. Я никому не позволю с тобой обходиться так, как отец; ты сама будешь решать, что тебе делать и с кем, – мужчина зажал ладони девочки в своих.

Джейн была совершенно растеряна, напугана и удивлена одновременно. Мужчина достал из кармана визитку и зажал ее в ладони девочки.

– Там написан адрес, я тебя не заставляю, но если надумаешь, то всегда рад, – он встал и, слегка поклонившись, поспешил удалиться в темноту.

Джейн осталась стоять на улице с зажатой в руке карточкой, провожая взглядом мужчину. И как только он скрылся во тьме, она разорвала картонку и кинула на землю кусочки. Поднялся ветер и, подхватив обрывки бумаги, разнес их по улице. Джейн стояла, нахмурив брови, смотря туда, куда ушел странный мужчина. Он оставил свою куртку на песке. Подбежав к ней, она обиженно, по-детски, пнула её пару раз, а затем кинула в кучу с мусором, недалеко от дома.

Крики снова раздались в общежитии. Они становились всё громче и громче, затем входная дверь с грохотом распахнулась. Из неё вывалился, еле устояв на ногах, крупный мужчина в грязной рваной футболке и потертых штанах с дырами на коленях. Он быстрым темпом двинулся в сторону девочки, смачно шлепая по ногам жирным брюхом.

– Мелкая тварь, какого черта я должен вставать ночью и ходить искать твою сраную задницу, – он схватил Джейн за волосы и потащил её в дом.

Жили они на первом этаже небольшого общежития. По соседству располагалась общая кухня, зал, ванная и другие помещения для общего пользования. Мать Джейн, Сара готовила еду и занималась стиркой для всего дома, а отец охранял здание по ночам, за эту работу им предоставили крышу над головой. Ни о каких отдельных комнатах и речи не могло идти, они все втроем спали в общей гостиной на раскладном диване. Из-за этого Джейн часто убегала из дома по ночам: она считала, что лучше уж твердые ступеньки, чем жирное и липкое пузо папаши. Сами помещения были не очень приятными: низкие потолки, облезлые стены, иногда даже прогнившие, старые скрипучие полы из неотшлифованных досок. Любой, кто осмеливался пройтись по нему босиком, гарантированно получал занозу. На кухне стены были всегда облеплены тараканами и другой противной живностью, а в шкафах по ночам можно было обнаружить мышей.

Толстый мужчина, злобно пыхтя, тащил девочку, бурча себе под нос. Сальные темные волосы прилипли к его лбу и выглядели, как присосавшиеся пиявки. От него разило за несколько миль кислым потным телом. Джейн еле поспевала за ним и закрывала нос руками. Глаза наливались слезами, но не от страха перед наказанием, а от режущего запаха. Притащив её на кухню, мужчина швырнул ребенка на пол и тяжелыми шагами двинулся к столу. Сев на стул с громким скрипом, он закричал жене:

– Мерзкая блядина, тащи сюда свое тощее тело!

Из холла выскочила мать и, схватив с тумбы половник, швырнула его в девочку, но промахнулась. Он с визгом отскочил от пола. Девочка вжалась в стену и закрыла уши ладонями, испугавшись шума.

–Зачем ты мучаешь больного отца, заставляешь его переживать! Бегает за тобой, как за собакой, – бурчала Сара.

Она стала накладывать мужу еду в огромную стальную миску.

–Кушай, кушай, тебе нужны силы, – нежно щебетала женщина, подав ему тарелку.

Она села рядом с ним, положила голову на огромное плечо мужа и улыбнулась. Съев пару ложек, он смачно рыгнул и велел Джейн убираться. Девочка быстро побежала в комнату. Под чавкающие звуки отца, раздающиеся эхом по всему этажу, она завалилась на диван. Накрылась одеялом с головой, спрятавшись от всего мира. Полежав пару минут, Джейн уснула.

Джейн обычно спала крепко, и, даже если бы под её окном упал огромный метеорит, она бы даже не повернулась на другой бок. Но в этот вечер она просыпалась от каждого шороха и скрипа, будто предчувствуя, что день не закончится на этом.

Когда она снова задремала, то почувствовала, как кто-то схватил её за руки. Она резко открыла глаза и увидела страшное, вытянутое, костлявое лицо матери, которая крепко вцепилась в запястья дочки.

– Ты сегодня очень плохо себя вела. Нужно попросить прощения, – Джейн приподняла голову и увидела своего отца, стоявшего у края кровати. Практически голый, в одних старых штопаных семейниках, курчавые волосы на груди прилипли к жирной и скользкой коже, он улыбался, как озабоченный извращенец, которым на самом деле и являлся. Девочка начала безумно извиваться, махать ногами и звать на помощь. Мать же только сильнее сжимала руки.

– Это из-за тебя, мелкая мразь, мы живем так. Из-за тебя, тварь, я бросила нормальную работу. Я тратила на тебя последние копейки, а взамен ничего за столько лет. Ты должна нам обоим – так отрабатывай! – злобно шептала женщина.

Джейн завизжала, как резаный поросенок. Ударила мать ногой в челюсть. Та отпустила руки девочки. Джейн, перекатившись через диван, побежала к лестнице на второй этаж.

Она бежала босиком по грязному шершавому полу. Множество заноз и сучков впивались в кожу босых ног. Джейн поднялась на второй этаж по лестнице. Ломилась в двери жильцов, стучала и просила о помощи. Но никто не ответил. Может, все уже привыкли к ночным крикам и дракам, а, может, боялись выйти. Наверх за дочкой устремилась Сара. Она держала в руке отломанную ножку от кресла. Старые ступеньки скрипели под ногами разъяренной женщины. Она быстро поднималась и сыпала проклятиями. Джейн не знала, куда ей бежать, носилась от стены к стене. Неожиданно, она резко развернулась и рванула обратно к ступенькам. Голова матери только показалась в проеме. Джейн с разбегу налетела на нее и пнула ногами в живот. Женщина кувырком полетела вниз, под комичный аккомпанемент из хруста костей и скрипа ступенек. Упав на деревянный пол, она затихла. Под ней медленно натекала лужа алой крови, которая быстро впитывалась в древесину. Из спины торчала та самая ножка кресла, которую она держала в руках. Орудие насквозь проткнуло ее. Джейн стояла наверху, не веря своим глазам. Маленькие ручки задрожали. Она зажала рот руками. Оглянулась вокруг. У самой дальней стены висела выдвижная лестница на чердак. Девочка на цыпочках подкралась к ней, медленно опустила и поднялась наверх.

Чмокающие звуки шагов отца послышались снизу. Его вой, когда он увидел свою жену на полу. Хлопанье дверей соседей, которые, наконец, решили выйти. Девочка сидела на чердаке, забившись в угол, и тряслась. Она представляла худшие расклады событий: что её посадят, будут пытать, убьют или просто зароют живьем. Фантазия не давала расслабиться ни на секунду. Джейн слышала, как ругаются соседи между собой. Как они нервно носятся по всему дому. «Может быть, уже ищут меня, чтобы убить, скинуть также, а потом забить палками,» – думала девочка. Она посмотрела в щель между досками и увидела улицу перед домом; погода совсем испортилась, небо затянули тучи, ветер носился, как сумасшедший. Она вспомнила лицо Винсента, его мягкий голос, его рассказы о новой жизни. Джейн тихо расплакалась.

Она просидела там достаточное время, но никто не пришел. Девочка приложила ухо к полу и прислушалась. Было тихо. Она беззвучно спустилась на второй этаж. Коридор пустовал. Некоторые двери были открыты настежь. Джейн подошла к лестнице и аккуратно выглянула из-за перил. Все соседи сидели внизу на кухне и разговаривали шепотом. Кто-то плакал и громко шмыгал носом. Джейн на носочках прошла в ближайшую открытую дверь и выпрыгнула из окна прямо на крышу подвала, а затем на землю. Она вышла на улицу спереди дома, дорогу освещал лишь один фонарь и тусклый свет луны. Холодало, по телу девочки побежали мурашки. Она подошла к мусорке у дома и вытащила оттуда куртку Винсента. Надев её, она машинально засунула руки в карманы. В одном из них оказалась картонная визитка. Джейн достала ее из кармана и посмотрела. Это была такая же карточка, которую она порвала. На обороте был написан адрес и схематичная карта.

Джейн шла по широким пустым улицам и пинала небольшой камень. Где-то вдали уже гремел гром, ветер носил песок и сухие листья высоко над землей. Еще не опавшая листва на деревьях боязливо тряслась. И вот по железным крышам застучали мелкие капли воды и с каждой секундой все громче и чаще. Пошел сильный ливень, молнии освещали путь, как тысячи фонарей, что даже радовало девочку, ибо до этого дороги было вовсе не видно. Она продолжала уверенно топать по заданному направлению.

Оставалось пройти пару кварталов. Джейн смотрела себе под ноги, игнорируя все вокруг. В ее голове было совершенно пусто. Смерть матери и побег из дома прямо в бордель не вызывали никакого отклика в душе ребенка. Может ввиду юного возраста, а может ее сознание, выстроило защитный барьер. Её можно было понять. Ныне уже покойная мать была нездорова, не только телом, но и головой. Часто её охватывали какие-то параноидальные и даже безумные идеи. И во всех своих грехах она винила дочь.

Как ни удивительно – Джейн была желанным ребенком. Родители мечтали, что она почти с пеленок станет зарабатывать миллионы и увезет их в райские сады. Но реальность оказалась не такой радужной, как в головах больных людей. Ребенок, что логично, принес большие растраты, из-за которых даже пришлось продать их дом и переехать в старое общежитие. Тогда Джейн было всего 3 года, и как раз после переезда родители сошли с ума окончательно.

Никогда и никто не был особо добр к ней: ни родители, ни соседи – в школу она не ходила, потому что отец не видел в этом необходимости. Но Джейн никогда не опускала руки, что бы ни случилось. Сама научилась читать, докучая по утрам продавцу газет. Он же объяснил ей основы счета и математики. К своим годам она уже отлично соображала. Была изворотливой и хитрой.

Дождевая туча шла как раз в том же направлении, что и Джейн, словно преследовала. И вот, наконец, ребенок стоял на крыльце большого дома с яркими лампами, огромными баннерами с полуголыми женщинами. Светлая отделка, большие двери с позолотой, неоновая подсветка крыльца. Это здание было такое же вычурное и яркое, как королевский дворец. Но в отличие от него, не такое наигранно-официальное.

Девочка поднялась на крыльцо и постучала в дверь, из-за которой доносилась веселая музыка. Маленькая створка в двери отодвинулась. Оттуда выглянул глаз. Из-за двери раздался голос: «Вали отсюда, малышка». Девочка протянула над головой визитку и громко крикнула: «Я Джейн! Винсент пригласил меня сюда!». Дверь сразу отворилась, на пороге стояли двое крепких мужчин в черных костюмах. Джейн аккуратно провели за порог, один вышибала снял с неё куртку и захлопнул дверь. А второй взял её за маленькую ладошку и, улыбаясь, повел за собой.

Само заведение выглядело довольно прилично. Никаких голых женщин или пьяных людей. Гости тихо сидели за столиками и общались, кто-то танцевал на сцене парами, между столиками бегали официанты с подносами. С первого взгляда могло показаться, что это обычный ресторан. Джейн крутила головой во все стороны, рассматривая каждый уголок помещения. Всё было чисто и аккуратно, даже в углах высоченного потолка не было ни единой паутинки. Играла бодрая музыка, но не отвлекающая. Атмосфера в заведении была просто потрясающая, там хотелось остаться жить. В воздухе летали ароматы трав и специй. Паркет под ногами хрустел, как шоколад. Прислуга была одета в выглаженную белую форму с черными передниками. Девушки и парни широко улыбались.

Джейн проводили по коридорам для персонала. На стенах висели настоящие картины маслом, в красивых багетах. Живые цветы стояли на мраморных пьедесталах. Яркие люстры из хрусталя, высокие потолки. Джейн проводили в кабинет с позолоченной дверью и усадили за роскошный письменный стол из цельного дерева. Куртку повесили на специальную стойку и мягким, повелительным тоном сказали ожидать. Охрана ушла, прикрыв за собой дверь. Девочка встала со стула и стала бродить по кабинету. Она никогда не видела такого роскошного помещения. Все шкафы были набиты какими-то мелкими статуэтками, фотографиями в рамках, книгами. На одной стене висел большой рельеф с изображением Аена в скоплении людей. На столе раскиданы разные бумаги с печатями, картинками, подписями. В самом углу стоял белый дисковый телефон. Она посмотрела на них, к некоторым листкам были прикреплены фотографии людей, чаще подростков. Иногда на фотографии стояла большая печать, где красными буквами неразборчиво было что-то написано. Разрыв стопку бумаг, она нашла золотые часы, совсем небольшие, будто для ребенка и сунула их в карман платья.

За дверью послышались шаги, Джейн вмиг подскочила к стулу и села, сложив руки на коленях. Дверь открылась, и вошел Винсент, с нахмуренным, злобным лицом, но увидев девочку, сразу поменялся и заулыбался.

–Не ожидал, что ты так быстро надумаешь, моя радость!– восторженно сказал Винсент и полез в один из шкафов.

Он достал оттуда небольшую бутылку со спиртным и поставил на стол. Джейн хмуро посмотрела на него.

–Ну конечно, конечно! – загоготал мужчина и, нажав кнопку на настольном телефоне, попросил принести что-то неалкогольное. – Честно сказать, я даже и не надеялся! – он сел за стол и начал прибирать раскиданные бумажки.

Собрал их в стопку, потряс, положил на край. Принялся поднимать все фигурки, подставки, ища что-то. Джейн нервно сглотнула. Винсент посмотрел на девочку.

– У меня тут был подарок для тебя… Но что-то не могу найти.

В этот момент в кабинет заскочил официант в черном фартуке и белой рубашке. Он молча поставил на стол графин с каким-то красным напитком и быстро удалился. Джейн молча сидела и смотрела, как Винсент разливает напитки по бокалам. А затем вытащила из кармана платья часы и положила их на середину стола. Мужчина удивленно замер. Сок полился за край стакана. Винсент поставил графин и вытер руку об пиджак.

– У меня часто воруют, я даже привык. Но вот чтобы вот так смело и нагло возвращали, ты меня поражаешь! – расхохотался Винсент и передвинул часы обратно к девочке. – Теперь тут всё твое, бери.

Джейн, не думая, схватила их и убрала обратно в карман.

– Помочь надеть?

– Нет.

Винсент пожал плечами и придвинул стакан с соком к девочке, а затем отхлебнул из своего.

– Мне абсолютно всё равно с кем, как, и что придется делать, но я хочу взамен кое-какие вещи, – сказала Джейн.

Мужчина чуть не подавился от удивления. Поставил стакан на стол и уставился на маленькую подопечную.

– Я весь внимание, солнце.

– Собственную большую комнату, где я буду жить одна.

– Само собой.

– И…и большую кровать, самую большую и мягкую.

– Естественно,– улыбнулся Винсент.

– А еще свежий хлеб и мясо каждый день! И сладости раз в неделю!

– Завтрак, обед, ужин и два перекуса ежедневно. Всё, что захочешь.

Джейн не верила своим ушам. Растянулась в хитрой улыбке и посмотрела в потолок, раздумывая, чтобы еще попросить.

– Платья. Как у принцесс. И зубы золотые хочу.

Мужчина рассмеялся и покивал.

– Зубы нет, остальное без проблем.

– Тогда договорились! – она протянула руку.

Мужчина пожал маленькую ручку и по-доброму улыбнулся. Поднял свой бокал над головой, а затем стукнулся им об стакан Джейн.

– Договорились так договорились.


***


Мессалин проснулась в холодном поту. Сердце стучало по ребрам, словно хотело выбраться из костяной клетки. Она испуганно вскочила с кровати. Все вокруг кружилось, будто она ехала на карусели. На миг ей показалось, что она вновь в подвальной лаборатории. Девушка хотела сорваться и побежать, но не устояла на ногах и повалилась обратно на кровать. Рядом никого не было. В воздухе летали пары спирта и резкий запах хлорки. Чуть оглядевшись, она поняла, где находится. Это была одна из палат медблока. Чистая, светлая. Окна завешаны тоненькой тюлью, которая медленно покачивалась туда-сюда от сквозняка. Стены выкрашены в светло-салатовый цвет. Белый потолок в трещинах, которые попытались замазать штукатуркой, но они все равно были видны. Рядом несколько металлических кроватей с панцирной сеткой вместо матраса.

Месса снова попыталась встать на ноги. В палате она была одна, от этого ей было не по себе. Она уперлась рукой в железную спинку кровати и сделала пару шагов. Голые ступни проскользили по холодному кафелю, девушка упала на пол. Кровать с мерзким визгом сдвинулась с места, оставив на плитке глубокие царапины. Услышав шум, из холла в палату зашла медсестра в черном халате. Подошла к девушке, молча схватила ее под руки и легко, словно ребенка, закинула обратно на кровать.

– У тебя сотрясение. Лежи, – сказала медичка строго.

Мессалин схватилась за звенящую от боли голову.

– Начальник твой приходил, хотел узнать, что случилось… – женщина порылась в карманах халата и достала несколько пачек таблеток. – А потом за ним другая девчонка зашла. Сказала, что ты поскользнулась в ванной, но что-то я ей не верю.

Она внимательно рассматривала каждую упаковку с лекарствами, с прищуром читая состав на обратной стороне. Нашла нужную коробку и вытащила пару пластинок.

– А он ей поверил?– спросила Мессалин.

– Вроде да. Лицо такое сделал недовольное, хмыкнул и ушел. А девчонка следом, – она положила пару таблеток в рот девушке. – Она тебя огрела, наверное?

– Блондинка с короткой стрижкой? – спросила она, грызя сладкое лекарство.

Медичка кивнула и убрала коробки обратно по карманам.

– Она. А генерал не верит. Не в первый раз уже.

– Ай, эти вояки… – отмахнулась женщина. – Лучше не нарывайся, делай, как она хочет. Целая хоть будешь. Лучше здоровая на коленях, чем на ногах, но без головы.

Женщина рассмеялась. Мессалин улыбнулась ей и понимающе покивала.

– День тут отлежись. Сотрясение легкое, можешь завтра уже бегать. Только головой не бейся.

– Биться головой о стену было первое в моем списке дел на завтра, – расстроено сказала девушка.

Медичка шуточно погрозила ей кулаком и ушла.

Головная боль понемногу отпускала, а карусель останавливалась. Сон, который она увидела, никак не выходил из головы. Те сухие деревья, пыльные дорогие, старый скрипучий дом, казались ей очень знакомыми. «Может, это был кусок из прошлого, искаженный действительностью…» – подумала Мессалин. Визитка из сна была очень похожа на ту, что ей дал Ган прошлым вечером. Молчаливые трусливые соседи, не пришедшие на помощь – точно так же поступили и подруги накануне. Она разобрала сон по кусочкам на детали и чуть успокоилась.

– Просто обычный кошмар, – сказала она сама себе.


## Глава 5


Сухой горячий ветер носил песок по маленькому городку. Глиняные низкие дома кишели жителями как тараканами. Палящее солнце Востока выжигало на светлой коже мужчины красные пятна. Он шел по раскаленному песку босиком, накинув на плечи и голову белую простынь. Стопы, руки, голова покрылись волдырями от солнечных ожогов. В воздухе витал аромат аниса и специй. Под бумажными навесами у своих лавок прятались продавцы, обмахиваясь веерами и газетами. Женщины бегали от прилавка к прилавку, обмотанные в светлые палантины с головы до пят. В их руках были большие корзины из лозы. На спинах у некоторых, в импровизированных колыбелях из отреза ткани, сидели дети. Они плакали, смеялись, визжали и кричали. Шумная улица жила своей привычной жизнью.

Себастьян шел вперед, не обращая внимания на суету вокруг. Шел прямо и непоколебимо, расталкивая толпы перед собой широкими плечами. Продавцы кричали ему вслед, предлагали свой товар: воду, фрукты, украшения, специи. Женщины, которых он задевал, сыпали проклятиями и возмущались.

Он сам не понимал, куда он идет и зачем. Его будто тащила за голову неведомая сила. От долгого пути по жаре он сильно ослаб. Ноги с трудом переставлялись. Губы высохли и потрескались, глаза покраснели от постоянно попадающего в них песка. Он шел, словно опьяненный, мир вокруг расплывался, звуки перемешались. Он слышал только свое дыхание и чей-то зов вдали. Голос манил его, звал к себе, но чем ближе к нему подходил мужчина, тем дальше он становился. Но вот наконец, зов перестал убегать от него. Себастьян остановился у ступеней огромного храма. Высокие колонны, расписанные яркими красками стены, барельефы у потолка. На трех красных куполах здания стояла статуя Аена. Бог раскинул руки в стороны, как бы желая обнять весь мир. Голову его закрывал широкий капюшон, а на плечах были большие острые наплечники, за спиной развевался плащ. Он улыбался и смотрел на мир с теплотой, как отец на сына. Себастьян вновь услышал голос. Он раздавался отовсюду. С каждого угла, с каждого окна, с каждой улицы. Он кричал в его голове.

– Хватит.… Хватит… – иссохшими губами шептал Себастьян.

Голой ногой он ступил на первую ступень высокой лестницы, затем на вторую. Чем выше он поднимался, чем громче становились голоса. Он зажал уши руками и закричал. Собрал последние силы, что остались в измученном теле, и побежал по ступеням вверх.


***


Заведение Гана и Мартиши готовилось к открытию. С кухни был слышен шум стальных сковородок, скворчащего масла, хруст зелени и овощей под ножами. Работники полировали пол до блеска. Оттирали засохшие пятна от еды, напитков, пепла с диванов и столов. Окна открыли настежь, и морозный воздух, летая по залу, забирал зловонные ароматы наркотиков, сигарет, пота и других малоприятных вещей.

Пара стояла у сцены и контролировала работу.

– Кого ты вчера прессовал в конце дня? – Мартиша потягивала дым сигареты через мундштук.

– Да так. Студентки залетные. Сказали на входе, что подружки Миглиора. На уши тут все подняли, – нехотя рассказывал Ган.

– И ты поверил? – женщина рассмеялась в голос.

– Не поверил, но проверил.

– Ничего себе проверил. Я этот визг поросячий через пять стен услышала.

– Переживет. Больше от страха орала, чем от боли.

Мартиша замерла на месте. Из ее рук выпал мундштук. Огонек сигареты моментально погас, коснувшись мокрого пола.

– В смысле переживет? Ты что, отпустил их? – женщина выпучила глаза и посмотрела на мужа.

– Ну да, а что, убивать что ли?– пожал он плечами.

– Да! – крикнула она громко. – Именно это и нужно было сделать! А если они пойдут заявления напишут?

– И что? – мужчина лениво почесал щетинистую щеку и отвел взгляд. – О нет, сюда придет отряд особого назначения и всех нас повяжет, кошмар какой, боюсь-боюсь.

Ган пнул валявшийся на полу мундштук ногой, тот покатился под стол, который натирала одна из работниц. Мужчина цыкнул, привлекая ее внимание. Та схватила трубочку и унесла на кухню. Ган приобнял разъяренную жену за талию и прижал к себе. Прислонился губами к ее уху и зашептал.

– Действительно думаешь, что жалобы пары дурочек хватит, чтобы сдвинуть нашу “стальную крышу”? Не глупи. Они юные, красивые, можем из этого свою выгоду извлечь. Пусть еще приходят.

Мартиша хитро улыбнулась.

– Что, хочешь под кого-то подложить, а потом денег содрать?

Ган сверкнул золотыми зубами, растянувшись в улыбке.

– Ну, есть же у нас любимый вредный клиент, который все носом крутит. А тут новые лица, почему бы и не устроить им свидание. И нам хорошо, и гость доволен, и затрат никаких.

– Какой же ты урод, Ган. С друга поиметь хочешь, – засмеялась Мартиша. – Это мне в тебе и нравится.

Мужчина схватил женщину за зад, отчего та подпрыгнула на месте и громко рассмеялась. Он ущипнул ее еще раз за бедро, потом за живот. Мартиша гоготала и визжала на весь зал. С кухни вернулась работница с вымытой трубкой. Мартиша, задыхаясь от смеха, взяла мундштук из рук девушки и зажала в зубах.

– Может, что-то другое продолговатое во рту подержишь? – игриво сказал мужчина.

– Может быть, может быть.

Мартиша вырвалась из рук мужа, демонстративно развернулась и пошла за сцену, к проходу в отель, виляя задом. Ган рассмеялся, закинув голову назад. Затем догнал женщину и звонко шлепнул ее по ягодице. Приобнял за талию и пошел рядом.


***


Сегодня работы в подвале, на удивление, не было. Медики расползлись по углам, кто куда. Часть чаевничала в каморке, другие же отдыхали в старых деревянных креслах по углам и читали книжки. Парочка человек развалились на трупных столах и дремали. Лисандр сидел на одном из таких металлических столов, болтал ногой и ел свежеобжаренные чипсы, с них до сих пор капало масло из большой алюминиевой тарелки. Попутно читая отчет об исследованиях из лаборатории. Он что-то шептал, разговаривая сам с собой, угукал и кивал. На одной руке, на двух пальцах, была надета черная перчатка. Мизинцем он перелистывал странички документов, а остальными брал еду из тарелки.

– Как же скучно… – протянул один из работников на старом кресле в углу.

Лисандр обернулся и нахмурился.

– Работы мало? – спросил он с издевкой.– Можешь вон того вскрыть, разрешаю, – Лис указал на одного из медиков, спавших на столе.

Тот, услышав это, вскочил на ноги с испугу.