Angelique Fullhouse
К чему приводит любопытство

Часть 1

 Каждое утро в монастыре похоже одно на другое. В пять тридцать подъем, в шесть первая служба. В семь монахини готорят завтрак, в восемь садятся за стол, а после убирают посуду , протирают столы и начинается новый день.

Сестра Агнеса любила утро. Оно давало ей бодрость, заряжало энергией и, как бы потом не сложился день, девушка была в хорошем расположении духа до самого вечернего омовения.

Это была молодая монахиня двадцати лет, которая находилась в монастыре Святого Петра уже четыре года.

 Из монастыря она выходила неохотно и за эти годы всего пару раз. Все необходимые дела вне монастыря выполняли другие монахини – они закупали продукты, заказывали ткани , краски для росписи по ним, нитки для вышивания и стёжки, а также обсуждали и готовили с местной сельской церковью совместные служения по святым дням. Агнеса же проводила много времени в монастырском садике, молясь или наблюдая за неспешной сменой сезонов в природе. Как весной появляются первые молодые листочки на деревьях и кустах, как они наливаются силой и шелестять на ветках, как бы разговаривая друг с другом. Иногда Агнесе казалось, что она может понимать, о чем они перешептываются.

Осенью сад погружался сначала в легкий, а затем во все более тяжелый и глубокий сон. Зимой Агнеса предпочитала не ходить в сад, а больше оставалась у себя в келии или монастырской библиотеке. Благо матушка Феодора каждый год пополняла библиотеку новыми изданиями. Конечно, это были преимущественно религиозные тексты: описания святых, псаломники в красивых кожаных переплетах, но не только. Книги по истории, искусству, живописи, различные атласы, эциклопедии и каталоги также постепенно заполняли полки их библиотеки.

 Всю зиму Агнеса, сидя в удобном кожаном кресле у камина, поглощала все то новое, что было закуплено в течении года. Обитательницы монастыря практически не беспокоили ее, потому что не интересовались «мирскими книгами», как ими интерсовалась Агнеса. Только иногда забежит то одна, то другая, возьмет молитвослов или псаломник и удалится в свою келью для изучения и молитвы.

 Агнесе было интересно все, особенно история средневековых орденов, закрытых религиозных общин, древних костелов и храмов. Она знала все известные гербы, символы, свастики и тайные знаки многих тайных и открытых обществ, начиная с начала первого тысячелетия новой эры.

 Изучая историю церкви и всех ее ответвлений, течений, отростков и псевдоучений, она часто задавалась вопросом, где сейчас находится все их наследие. Сотни древних церквей, тысячи общин и разных религиозных обществ не могли исчезнуть бесследно. Их наследие: тайные скрипты, предметы для ритуалов, для исполнения обрядов, иконы и алтари – где это всё? Все то, что люди могут наблюдать в различных музеях Европы, Азии и Америки, это только малая часть того, чем владели адепты тайных обществ, служители небольших сельских церквей разных веков и сторонники псевдорелигий. Вопрос оставался открытым.

В дверь постучали. И светлое веснушчатое лицо сестры Оливии показалось ей одновременно встревоженным и загадочным:

– Вас, сестра, зовет к себе матушка-настоятельница. Сказала, чтобы вы поторопились.

Когда монашка ушла, Агнеса накинула теплую шаль поверх подрясника, причесалась и пошла наверх, где находился кабинет настоятельницы монастыря.

– Сестра Агнеса,– начала настоятельница, высокая выцвевшая «гербера» лет шестидесяти,– вы должны сходить в церковь к отцу Вениамину. Он хочет показать вам одну вещь и узнать, что вы о ней думаете. После завтрака можете взять мой велосипед и отправляйтесь в деревню, отец Вениамин будет ждать вас в это время.

– Но матушка, я лучше бы осталась здесь. Можете вы послать кого-нибудь другого?

– Об этом не может быть и речи, он ждет только вас! – отрезала игуменья.

 Агнеса не могла ослушаться просьбы матушки Феодоры, она очень уважала и почитала ее, как живую святую. Феодора была добра к обитательницам монастыря и делала много хорошего для жителей близлежащих деревень. Её уважали и ценили, как человека умного, доброго и благодетельного.

 Агнеса в накидке с капюшоном на голове вывела велосипед из хозяйственной пристройки и, ведя его рядом с собой, пошла в деревню. Она не умела ездить на нем, но всё же взяла с собой, чтобы положить в корзинку, прикрепленную сзади, небольшую сумку с необходимыми вещами: молитвенником, носовыми салфетками, флягой с водой и мобильным телефоном, которым практически не пользовалась и брала только, когда покидала стены монастыря.

Через полчаса она вошла в церковь, стоявшую на невысоком холме на центральной улице довольно большой и ухоженной деревни. Внутри никого не было или ей так показалось. Когда глаза привыкли к полумраку, она увидела сидевшего у алтаря отца Вениамина, это был старик лет шестидесяти пяти с редкой полуседой бородкой и густыми еще темными бровями.

– А, сестра Агнеса! Хорошо, что вы пришли. Я вас ожидал.

 Агнеса была знакома с настоятелем церкви с того момента, как попала в монастырь. После смерти ее батюшки отец Вениамин был первым человеком, который относился к ней тепло, почти по-отечески. Ее родной отец был очень занят и часто отсутствовал, уделял детям мало внимания. Будь у нее такой папа, как отец Вениамин, вздыхала она украдкой, возможно ее судьба сложилась бы не так трагически, хотя ей не хочется жаловаться на свою судьбу, жаловаться – Бога гневить. А Богу она за все благодарна, даже за своего отсутствующего неделями и месяцами отца и даже за те невзгоды, которые обрушились на ее семью в последнее время.

– Здравствуйте, отче! Право, я не знаю, зачем я вам понадобилась, но сделаю все, что в моих силах, чтобы угодить вам.

– Знаю, что так и будет, – вы человек ответственный, начитанный, образованный. Такой мне сейчас и пригодится. А дело вот в чем, нашему храму принесли в дар икону. На вид старинная и недавно была отреставрирована. Владелец умер и завещал нашему приходу, вот ее и принесли. Я знаю от матушки-настоятельницы, что вы, сестра, разбираетесь в иконной живописи. Могли бы вы картину посмотреть и дать ей свою оценку. Мне нужно внести ее в инвентарный реестр нашей церкви, а я ни год, ни век ее создания не знаю. Вы присядьте здесь и подождите, а я вам ее сейчас принесу.

 Священник вернулся минут через пять и перед Агнесой предстала картина – довольно большое полотно, на котором были изображены апостолы Петр и Павел. Над каждым из них была надпись латиницей Petr и Pavl. Павел держал указательный палец вверх, как бы в назидание потомкам. Агнеса начала рассматривать полотно в узкой, ничем не примечательной раме. Задняя часть полотна была темной от времени с небольшими разводами, которые остаются, когда пыль въедается в холст. Рама была не такой старой, но все же потемневшей от времени.

– Это, скорее всего, XIIIV век, может быть, конец века, а реставрировали ее не недавно, как вы предположили, а лет так двадцать пять назад, тогда же и раму меняли.

***

 Возвращалась Агнеса в монастырь, пропустив вечернюю молитву, она так и не решилась сесть на велосипед и попробовать ехать. Она тащила его рядом с собой, размышляя о странной иконе, появившейся в приходе отца Вениамина. Эта икона не была написана в классическом стиле иконописи. Агнеса решила, что на следующий день зароется в бибилиотеке и попробует отыскать сведения о полотне или церкви, где оно могло быть раньше, а если повезет, то и об авторе.

 Через два дня настоятельница, не вызвав Агнесу к себе, как это бывало обычно, сама пришла к ней в келию:

– Сестра Агнеса, я должна вам что-то сообщить очень важное. Но прежде дайте обет молчания о том, что вы от меня сейчас услышите.

 Агнеса кивнула головой.

– Дело в том, что отец Вениамин пропал. Вчера после обеденной ушел к себе и больше его никто не видел. Брат Симон уже уведомил полицию, а там просили, никому не говорить об исчезновении. Поэтому брат Симон сказал всем, что отец Вениамин уехал к патриарху, так как тот срочно вызвал его к себе.

 Агнесе стало не по себе, ноги подкосились и она мягко, как тюфяк, опустилась на кровать. На следующий день после утренней молитвы девушка тихонько взяла в хозяйственной постройке велосипед и пошла в деревню. Двери храма были закрыты, она постучала кованным кольцом о дверь и прислушалась. Через три минуты замок пришел в движение и на пороге возник отец Симон – звонарь и привратник прихода.

– Простите, отец, за такой ранний визит, но мне нужно поговорить с отцом Вениамином.

– Его нет… Он уехал к патриарху… по срочному делу, – видно было, как нелегко дается этому мужчине миссия скрытия настоящего положения дел.

– Жаль… Жаль, что я его не застала, так бы попросила его привезти нам в библиотеку собрание сочинений Франца Кафки. – Монашка немного помолчала и продолжила, – Третьего дня отец Вениамин показал мне икону Петра и Павла, которую недавно церковь получила в наследство. Не могу ли я еще раз на нее взглянуть?

 Мужчина молча посторонился, давая Агнесе войти вовнутрь. Когда глаза привыкли к полумраку, Агнеса увидела икону, прислоненную к алтарному помосту. Видимо, ей не нашли еще место на стене и она одиноко стояла на полу у помоста. Агнеса вгляделась в изображение на холсте. Ее взгляд скользил слева направо, сверху вниз и снова слева направо.

Ну конечно! То, что ей показалось необычным в этой картине, так это браслет на правой руке Павла. Это был жемчужный браслет, тускло поблескивающий перламутром. Рука с указательным пальцем была обрамлена браслетом из редкого и нежного сорта жемчуга.

 А вот и вторая неожиданность, на шее Петра висел крестик на темной нитке. Крест был золотой, но какой-то неправильный. Кроме двух перекрещенных частей креста имелась еще одна, восходившая с левого конца к вершине, таким образом, что крест напоминал арабскую цифру 4. Это было очень странно и удивительно. Агнеса открыла маленький блокнотик и зарисовала крестик на шее апостола Петра. А жемчужины в браслете Павла пересчитала, их оказалось девять. Сделав пометки, она обернулась, чтобы уйти и заметила, что отец Симон стоял поодаль, все время за ней наблюдая. Он отворил двери, машинально перекрестил Агнесу и пробормотал:

– Иди с богом, сестра!

 По дороге в монастырь она повстречала мальчишку, который каждый вечер привозил к ним молоко, сыр и свежий хлеб. Марко был подростком лет пятнадцати, который помогал своему отцу на ферме тем, что развозил на грузовичке, крытым брезентом, продукцию по заказчикам – местным отелям, кафе, ресторанам, а также заезжал в монастырь. Парень остановился возле Агнесы и спросил, почему она катит велосипед рядом с собой, неужели спустило колесо, а когда узнал, что девушка не умеет на нем ездить, вызвался ее научить. Дорога до монастыря была всегда пустынна и они безотлогательно принялись за дело. Через час Агнеса уже уверенно держалась в седле, но вот повороты давались ей с трудом. Марко уверил ее, что она быстро это освоит, стоит только несколько раз потренироваться.

 К себе в келью Агнеса вернулась уставшая, но довольная. В ней просыпался интерес к загадкам, а из искры любопытства уже родился огонек авантюризма, но сама она об этом еще не догадывалась.

Часть 2

 Всю ночь Агнеса не могла заснуть, она думала о внезапном исчезновении отца Вениамина и странной иконе, недавно подаренной его приходу. Её реставрировали лет двадцать пять назад, краски успели слегка померкнуть. Крест, напоминающий цифру четыре, браслет с девятью жемчужинами, отец Вениамин уже два дня, как пропал… Она уснула только под утро и пропустила утреннюю молитву и завтрак, но проснувшись, она твердо решила, что хочет знать, кто завещал икону церкви. Она отправится к сельскому нотариусу и выяснит имя владельца иконы.

 Нотариус был у себя в конторе, когда Агнеса вошла в приемную. Секретарша спросила, была ли назначена встреча и узнав, что нет, высказала на лице неуверенность, что шеф ее примет. Замявшись, секретарша все-таки зашла в кабинет и через минуту вышла, сообщив, что нотариус сможет принять посетительницу, если та обождет минут двадцать. Агнеса покорно села на стул. Через полчаса она излагала мужчине в темносером костюме и голубой рубашке суть ее просьбы, на что он сказал, что ее просьба весьма необычна и он неуверен, что сможет ей чем-то помочь. Но он все же попробует что-нибудь предпринять и если получит имя владельца, то пришлет ей его на емэйл. На том и договорились. Агнеса поблагодарила мужчину и поехала домой. На следующий день действительно пришло сообщение от нотариуса, в нем было несколько строк – имя и адрес владельца картины.

***

 Особняк умершего миллионера и коллекционера антиквариата находился в пятидесяти километрах от монастыря, в живописном городке на берегу чистого и ухоженного озера, вокруг которого зажиточные горожане возвели свои загородные виллы. Агнесе пришлось ехать поездом, чтобы добраться туда на следующий день. Она прошла еще три километра от станции пешком, прежде чем увидела за низким забором добротный, хотя далеко несовременный трехэтажный особняк. Она нажала на звонок у входных ворот, но никто не вышел, казалось, что дом был пуст. Девушка постояла еще пару минут и поняв окончательно, что никто к ней уже не выйдет, собралась обратно на станцию. Вдруг дверь одного из соседних домов открылась и из него вышла девочка лет восьми, за ней выбежала большая собака. Агнеса не была уверена, но похоже это был лабрадор – пепельного цвета кабелек, резвый и любопытный, какими бывают только щенки и молодые особи. Он подбежал к ограде и сунул морду между прутьев, пытаясь унюхать запах незнакомки. Из дверей показалась моложавая женщина и позвала собаку к себе, а, заметив Агнесу, с любопытством не меньшим, чем собачье, стала ее рассматривать.

– Простите, – обратилась к ней Агнеса, – ваш сосед , господин Савиньи, умер месяц назад и я приехала за причитающимся нам редким изданием Библии, которое он завещал нашему монастырю, но, кажется, в доме никого нет.

– А там никого и нет вот уже недели две как. Его родственник и другие наследники получили каждый свое и больше никто из них здесь не появлялся. Этот господин Савиньи был очень стар и сильно болел последние пятнадцать лет. Он был очень скрытен и нелюдим, его почти никто не посещал вплоть до его смерти. Я видела только дважды молодого человека, который к нему приходил, кажется, это его племянник. Но после смерти дяди, я его не видела ни разу. Приходила сиделка последний год да помощница по хозяйству. Если он куда-то и выезжал, то заказывал такси, хотя у самого не то пять, не то десять машин и все раритетные, олдтаймеры, и, говорят, все на ходу, в отличном состоянии. Их он завещал какому-то автоклубу нездешнему. Уже приезжали представители клуба, смотрели, оценивали, думали, как вывозить будут. То ли в Англию, то ли в Данию, точно не знаю.

 Она бы так и болтала без умолку, если бы Агнеса ее не перебила:

– Как же быть, как попасть в дом? Библия очень старая и редкая, я уполномочена матушкой-настоятельницей нашей обители получить ее и доставить в монастырь.

– Ключи вы можете спросить у местного нотариуса господина Хиони, он держит контору возле здания суда в центре города.

 Поблагодарив женщину, Агнеса еще раз прошлась вдоль ограды участка покойного миллионера, кинула взгляд на тусклые окна, повернулась и пошла на станцию. Уже по дороге на станцию она отчетливо почувствовала, как холодок пробежал у нее по спине и сердце забилось часто-часто. Это состояние длилось минуту и потом стихло. Агнеса почувствовала себя уставшей, а ей нужно было еще успеть на поезд, отправляющийся обратно.

***

 С самого утра Агнесу не покидало чувство тревоги, она ощущала себя лесным зверем, который инстинктивно чувствует опасность, но не может понять, откуда будет нанесен удар. Она позвонила отцу Симону и спросила, не знает ли он, кто принес икону в церковь. По словам отца Вениамина ее принес кто-то из родственников покойного. Не оставил ли он свой адрес. Священник долго ковырялся в записях настоятеля и все-таки нашел строчку, сделаную в тот день.

– Георг Розенблюм, – продиктовал он в трубку Агнесе и назвал адрес.

 Утро выдалось туманным и хмурым. Ночью шел дождь, а утром капли воды с каким-то неимоверным грохотом скатывались с крыши беседки на бетонный пол. Агнеса сидела в беседке и раздумывала. Она хотела немедленно поехать к этому Георгу – не то племяннику, не то внуку покойного Савиньи, но расписание поездов было таково, что ей нужно было ждать почти четыре часа до выезда, а приедет она туда только поздним вечером. Как-то неприлично идти в гости так поздно, тем более, когда тебя не звали. Но она сильно беспокоилась об отце Вениамине, ему наверняка нужна была ее помощь. По словам матушки-настоятельницы полиция все еще не вышла на его след. Среди мертвых его не было, так как за последние пять дней никто в округе, кроме отца Вениамина, не исчез, не утонул и не попал под машину или поезд.

 Как она и предполагала, к дому племянника покойного Савиньи Агнеса попала в одинадцать вечера, но ей ничего больше не оставалось, как позвонить в звонок. Дверь открыла молодая девушка в короткой ровной челкой над хмурыми бровями и хвостом темных волос на затылке.

– Здравствуйте, могу я поговорить с Георгом Розенблюмом?

 Девушка окинула Агнесу вопросительным и одновременно слегка презрительным взглядом:

– Мы церкви не подаем и вообще какая наглость, являться к людям так поздно!

– Я не за подаянием, мне нужно поговорить с…

– Лизхен, кто там! – раздался мужской голос и на пороге появился хозяин. Ему было около тридцати, небольшие залысины по бокам выдавали раньше времени прорисовывающуюся плешь.

– Здравствуйте, вы Георг? Мне нужно с вами поговорить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.