Дара Сказова
Иван да Маруся. Сказка

Старший сын царя Кащей Первого и Единственного вырос юношей ладным. Мало кто помнил внешность царя по молодости – сейчас-то он молодильными яблочками матери тещи своей не злоупотреблял и выглядел соответственно возрасту, достаточно почтенному для сказочно-фольклорного персонажа. Но сын его старший златые кудри и голубые глаза явно от родителя унаследовал, поскольку маменька его глаз имела зеленый, а косу темную. Ростом тоже судьба Ивана-царевича не обидела, а уж силу богатырскую он лично выпестовал, ежедневно упражняясь с дружинниками и стрельцами, не получая поблажек ввиду звания. Так что не один заслуженный девичий вздох предназначался наследнику Тридесятых Земель. Однако тот помыслы свои в сторону девиц не обращал, сосредоточившись на развитии личностных качеств. Впрочем, это было и хорошо, поскольку характер царевич унаследовал от обоих родителей, а такой коктейль не всякой девице под силу. Ведь тут смешались упрямство, своеволие и непреклонность царицы Марьи с хитростью, злокозненностью и властностью царя Кащея. Для будущего правителя Тридесятых Земель это были полезные качества, однако в быту их обладатель вряд ли был приятен. Между отцом и сыном часто возникали разногласия, и по мере возмужания младшего, он все чаще противостоял старшему.

И вот в момент начала нашего повествования Кащей привычно извергал гневные речи, обрушивая на голову сына отцовские упреки.

– Вырос?! Поумнел?! – Кащей добавил язвительности, чтобы яснее донести идею презрительного недовольства. – Да у тебя еще молоко на губах не обсохло! Не посмотрю, что двадцать лет тебе, живо розги вспомнишь.

– Смею заметить, ваше величество, двадцать один, – на столь же повышенных тонах парировал Иван-царевич. – И я уже вполне совершеннолетний. И даже на троне вашем сидел, пока вы отсутствовал изволили.

– И что насидел?! Кто Хана Восточного к самым воротам столицы допустил!

– Территорию в границах удержал? Бунта не было? Вас, папенька, не подсидел? Стало быть, справился! – не уступал Иван-царевич.

– А Варьку за простого стрельца кто спровадил? – припомнил Кащей старшую дочь и роман ее с собственным телохранителем, возникший вследствие той истории.

– Это побочный эффект от разделенных опасностей в процессе поисков вас с маменькой, – отмахнулся Иван.

(Заинтересовавшихся смыслом данных упреков приглашаем изучить летопись «Бездорожная сказка», архив библиотеки, полка десятая.)

– И она теперь не желает ни за кого другого замуж идти! – фыркнул Кащей.

– Дело ее! – настаивал царевич.

– А вот и нет, дорогой мой! – Кащей жахнул кулаком по столу, отчего тот жалобно крякнул. – Вы – дети царя. Вы должны поступать согласно нуждам государства. И – в частности – жениться на том, на ком родители пожелают. Ишь! Мнения у них свои есть!

– Да, так вот, – припомнил Иван-царевич причину начала беседы на повышенных тонах. – Варька желает за стрельца пойти. А я не желаю на дочке правителя Сосновых земель жениться!

– А мне плевать, желаешь ты или нет! – заорал Кащей. – Есть государственные интересы! Мне те земли, что Шишк за дочкой своей дает, очень пригодятся! А потом и тебе!

Иван-царевич упрямо выпятил нижнюю губу.

– Вы, папенька, на маменьке по большому чувству женились.

– Да какое там! – не сдерживал сарказма Кащей, постаравшись не слишком заметно покоситься на супругу, пока что молча сидевшую в уголке и делавшей вид, что всецело погружена у чтение художественной летописи. – Мне земли ее полцарства нужны были. Помолвку-то я еще с младенцем организовал! Освежи в памяти историю рода!

Царица Марья, которую жених в свое время для упрочнения помолвочных клятв младенцем обратил в лягушку, подняла бровки, но от чтения не оторвалась.

(История эта подробно изложена в летописи под архивным названием «За тридевять земель», желающие могут ознакомиться за отдельную плату в царской библиотеке).

– Но вы видели эту Шишаниду? – возмутился царевич.

Кащей отмахнулся:

– А ты считаешь, я знал, как мать твоя выглядеть будет, когда женился на лягушке?

– У вас шансы были повыше жену-красавицу получить после обращения той в девицу. А я эту Шишаниду за версту обходить хочу – такая ошеломительная красота у нее! – Иван подбавил язвительности в тон и гримасу на лицо, чтобы донести до родителя свои впечатления от внешности дочери правителя Сосновых Земель. – Не женюсь на ней! Точка!

И для убедительности царевич с чувством разбил глиняный кувшин об пол. Папенька его в ответ метнул в стену бокал из тончайшего стекла. Осколки украсили ковер под ней ярким асимметричным узором и весело заблестели в лучах солнца.

– А ну хватит посуду портить! – прикрикнула царица Марья, прекратив притворяться читающей. – Я тебе говорила, не согласится он, – добавила она в сторону супруга.

– Молод еще – с отцом не соглашаться! – огрызнулся Кащей.

– Вы, папенька, воспитывали в детях своих разумность и самостоятельность, – Иван откинул белокурую челку, упавшую ему на глаза.

– Это верно, – поддакнула царица. – Однако, сынок, не стоит так с отцом разговаривать. Это нехорошо.

– Да, маменька, простите, папенька, – проговорил Иван-царевич с некоторым клокотанием в интонациях.

– Что-то незаметно раскаяния, – пробурчал Кащей.

– Попробую еще раз, – согласился сын и глубоко вздохнул в попытках говорить голосом послушного отпрыска. – Простите, папенька, что так эмоционально не соглашаюсь с вашим решением женить меня на кикиморе.

– Цыц!

– И довожу до вашего сведения спокойным и ровным тоном наследника царского рода, что жениться на указанной девице я не буду.

И царевич щелкнул каблуками, склонив чрезмерно почтительно голову перед родителем. Кащей побагровел. Марья неслышно подошла со спины к супругу и положила ладошку ему на локоть, сдерживая взрывную реакцию.

– Но, сынок, жениться действительно надо, – умиротворяюще проговорила она. – Дело это не личное, дело государственное. И нужно подойти к нему с большой ответственностью. Тебе, как ты сам заметил, уже двадцать один год, мы с отцом твоим не вечны, тебе весьма скоро предстоит править Тридесятыми Землями, и в этом очень важно иметь надежный тыл.

– Ну да, с кикиморой, – буркнул Иван-царевич. – Ответственно заявляю, что наследников у меня от такой супруги не будет.

– С лица воду не пить, – фыркнул Кащей.

– А может, ты уже глаз на какую дочку боярскую положил? – царица Марья снова похлопала мужа по локоточку, ибо у него брови уже в единую линию на лице сошлись.

– Еще не хватало! – все же высказался царь, однако более ничего не добавил. И родители внимательно посмотрели на сына.

– Ни на кого я глаз не положил, – пожал плечами тот. – Мне конкретно эта Шишанида поперек горла стоит.

Его вновь передернуло от воспоминаний.

Царица подошла к буфету и налила в три кубка янтарной жидкости, хранившейся в кабинете царя на случай взвинченных нервов. Молча подала мужчинам бокалы, а потом и сама пригубила. В тишине прокуковала кукушка в ходиках. И все трое дружно посмотрели на часы.

– Значит так, – постановил царь Кащей, ставя опустевший кубок на стол. – К лету должен жениться. Мы тебе Шишаниду подобрали, взвесив все достоинства и недостатки данного союза. Найдешь себе невесту с тем же списком позитивных качеств – примем и ее. Срок тебе – три месяца. Список выдам. Изволь изучить.

– А свои пункты могу добавить? – живо спросил царевич.

– Сам добавлю, – фыркнул Кащей.

Супруга подала ему летопись, которую столь внимательно недавно читала. Царь обмакнул перо в чернила и вывел внизу свитка, громко диктуя себе по слогам:

– «Кра-са-ви-ца»… Конечно, важное качество для жены, – пробормотал он себе под нос. – Забирай, изучай и катись на все четыре стороны, сынок. Можешь стрелу в болото пустить, можешь сонную красавицу разбудить – но в день летнего солнцестояния чтоб с невестой передо мной стоял! Или женишься на Шишаниде! Я все сказал!

Кащей с треском свернул свиток в рулон и вручил сыну. Иван-царевич с почтительным поклоном принял список.

– Разрешите удалиться, папенька? – снова щелкнул он каблуками. – Не терпится поиски начать.

– Шагай-шагай, – пробурчал Кащей. Марья опять успокаивающе похлопала его по плечу. – И хватит меня успокаивать! Все равно ведь по-твоему сделал, жена!

Царица выразительно повела сыну бровями и подмигнула ему. Иван-царевич чуть заметно улыбнулся матери. Кащей сделал вид, что ничего не заметил. А вечером того же дня Марья привела в действие давно вынашиваемый план…

После столь эмоциональной сцены в родительском кабинете Иван-царевич устремился в свои покои для успокоения – как старшему сыну царя, ему было выделено большое помещение, хотя обставил его юноша сообразно со своими минималистическими вкусами: печь, украшенная заморскими изразцами, деревянный стул без изысков да сундук, обитый железом. На печи Иван спал, за столом писал, в сундуке хранил вещи.

Вернувшись с аудиенции, царевич первым делом развернул полученный от родительницы свиток. Он действительно был исписан знакомым каллиграфическим почерком царицы Марьи и представлял собой длинный список с комментариями царя Кащея. Иван-царевич развернул рулон, поставил на края подсвечник и чернильницу, чтобы не сворачивались края, и приступил к чтению, комментируя вполголоса в пустоту покоев:

– «Богатая». Куда ж без этого! «Приданое землями, лучше западными, там оборона послабже». Явно, папенька добавил… «Скромная, хозяйственная, без родни». Маменькина рука!.. Ага… Угу… «Глупая» … Почему?.. Ну и «Красавица». Да уж, шикарный список!

После всех пунктов списка были написаны имена предполагаемых невест. И рядом с каждым именем стояли галочки – где-то больше, где-то меньше их было. И самое большое количество баллов набрала не к ночи будь помянута Шишанида. Иван-царевич поморщился. Пусть он и выторговал себе отсрочку, но это лишь временно. К лету папенька настоит на своем. И нужно предоставить ему достойную альтернативу Шишаниде Шишковне, иначе и впрямь придется жениться на той…

Иван-царевич задумчиво свернул свиток. Неужели не найдется на всем белом свете девицы, рядом с чьим именем встанет в ряд большее, чем у Шишаниды, количество галочек? Что ж, у него было три месяца, чтобы найти такую.

***

На следующее утро в другом семействе царило оживление. Вдовствующая боярыня Афанасьева была разбужена в неурочный час срочной депешей из царского терема, содержание которой мало того, что прогнало сон с ее чела, но и заставило с оптимистичными криками ворваться в светлицу своих дочерей. Громкими фразами она приступила к выражению своего неуемного восторга и упоения, мешая юным девицам досматривать сладкий утренний сон.

– Марфушенька! Матрёшенька! Радость-то какая! Девоньки! Просыпайтесь! Дел по горло!

Из-под одного цветастого одеяла высунулась босая нога и недовольно пошевелила пальчиками. Не менее пестрое одеяло было натянуто на голову второй барышни, издающую недовольные звуки.

– Вы послушайте, послушайте! – не унималась боярыня Афанасьева. – Проснитесь, говорю!

И она бесцеремонно сдернула с дочерей одеяла.

– Ну мама! – недовольно пошарила вокруг себя Марфушенька, не открывая глаз.

– Ну мама! – в унисон сестре промямлила Матрёшенька, тоже вслепую пытаясь укутать ноги подолом ночной рубахи.

Услышав реакции дочерей и сочтя их достаточно вразумительными, боярыня Афанасьева перешла к источнику своей бурной радости.

– Сегодня получено письмо! – известила она.

– Угу, – ответила Марфушенька, зевнув.

– Ага, – аналогично отреагировала Матрёшенька.

– Из царского терема, – дрожащим от счастья голосом добавила их маменька.

– Ого, – сестрицы ответили хором, но без энтузиазма и по-прежнему не открывая глаз.

– Просыпайтесь же! Девочки! Это же радость! – боярыня Афанасьева потормошила каждую дочку.

– Надо думать, – пробурчала Марфушенька.

– Из самого царя, – вяло добавила Матрёшенька.

И тут обе в испуге подскочили на своих перинах: выведенная из себя мать в гневе хлопнула крышкой сундука, что прозвучало не хуже пушечного выстрела. Одинаково хлопая глазами, сестрицы уставились на источник шума, а потом перевели полупроснувшиеся взоры на боярыню.

– Ну наконец, – удовлетворенно сказала она. – Слушайте!

Девицы переглянулись, но потом послушно склонили головы к правому плечу, демонстрируя внимание.

Боярыня Афанасьева развернула восторженно сминаемый свиток, разгладила его и торжественно прочитала:

– «Боярыня Афанасьева, Глафира Феодосьевна, вдова почитаемого нами боярина Афанасьева, Димитрия Кузьмича, столь преждевременно покинувшего Думу боярскую и унеся с собой всю мудрость и здравомыслие главы парламента, приглашается с дочерьми его на пир 8 лиственя 7024 года. Целью пира является смотр девиц государства для избрания достойной невесты сыну старшему царя нашего всемогущего Кащея Никандоровича Первого и Единственного Ивану Кащеевичу. Форма одежды – парадная. Презентация невесты – пять минут. Дары оригинальные – приветствуются. Писано в первый день весны сего года писарем Савелием».

Последнее предложение боярыня прочитала уже дрожащим голосом, смахивая слезу с левого глаза. Дочки ее переглянулись.

– Смотрины? – неуверенно отреагировала Марфушенька.

– Царевич? – добавила Матрёшенька.

– Да! Да! Да! – вскричала их мать. – Какая перспектива! Какой шанс! Девочки! Одна из вас может стать царицей!

– Надо платье! – вскричала Марфушенька.

– И презентацию! – добавила Матрёшенька. – Чур, я петь буду!

– А я танцевать!

– Чур, я в синем платье!

– А я в зеленом!

– Чур, я жемчужном кокошнике!

– А я в изумрудной тиаре!

Сестрицы ринулись к зеркалам, стоявшим по противоположным углам светлицы.

– Надо маски делать!

– И обертывания!

– И косметику новую купить!

– И духи!

Боярыня Афанасьева с понимающей улыбкой выслушала щебет дочерей. А потом веско добавила:

– Надо приданое проверить. Наверняка, царь будет рассчитывать на хорошее приданое. Но самое главное… дар!

Марфушенька и Матрёшенька одинаково круглыми глазами уставились на мать через отражение в зеркалах. Та подняла бровь.

– Вы, девочки, конечно, красивые. И это я не как мать вам говорю, а вполне объективно оцениваю. Но миловидной мордашки царю Кащею будет мало. Нужно привлечь приданым. И запомниться подарком.

Миловидные мордашки повернулись к матери. Боярыня Афанасьева понизила голос.

– Мы предложим царю земли отца вашего, те, что к западу от гор лежат. Там леса богатые. Уверена, Кащею это понравится.

– Но… – неуверенно сказала Марфушенька.

– Это ведь… – в сомнениях сказала Матрешенька.

Боярыня медленно кивнула.

– Я помню, – проговорила она. – Леса эти отец ваш, а муж мой покойный, своей дочке от первой жены определил. Но…

– Она же не знает? – прошептала Марфушенька.

Боярыня медленно прикрыла глаза и покачала головой.

– А ведь в приглашении и ее зовут, – задумчиво сказала Матрёшенька.

– Как это? – удивилась боярыня.

Развернув свиток, она перечитала текст и недовольно вытянула губы. Оглядела обеих дочерей.

– Да, тут приглашение для дочерей боярина…

– А давайте ушлем ее куда-нибудь? – предложила Марфушенька.

– Куда? – пожала плечами Матрёшенька.

– А вот пусть она и ищет дар необычный! – придумала Мафушенька. – Чтобы еще и подарком поразить царя нашего и царевича. Только вот что?..

Мать и дочери призадумались.

– Пусть что-нибудь нетипичное принесет! – осенила Матрёшеньку. – Ну вот как зимой подснежники.

– Сейчас весна, – фыркнула Марфушенька. – Этих подснежников как мух в навозе!

– Я сказала «как», – обиделась Матрёшенька. – Надо придумать, чтобы и достать было трудно, и, если принесет, чтобы точно царя поразило. А если не вернется…

Она умолкла, и на всех трех лицах появилось одинаковое понимающее выражение.

– Пожалуй, я знаю, за чем послать нашу занозу, – протянула боярыня.

Не добавив более ни слова, она развернулась и покинула светлицу дочерей, оставив тех в недоумении смотреть на закрывшуюся дверь.

– Как думаешь, что придумала маменька? За чем пошлет нашу сестрицу? – задумчиво поинтересовалась Матрёшенька.

– Пойди туда, не знаю куда… – медленно ответила Марфушенька.

– Принеси то, не знаю, что… – добавила Матрёшенька.

***

В отличие от сводных сестриц утро у Маруси было в самом разгаре. Залеживаться в постели ей не давали коты, кормить которых требовалось спозаранку. А уж поднявшись, глупо было устраиваться обратно. И до первых петухов Маруся обычно успевала помыть полы в кухонных помещениях, подмести двор, полить цветы, насыпать корм курам. Вот и в тот день девушка уже управилась с утренними руинными делами и занялась приготовлением легкого, но сытного завтрака для своей мачехи и ее дочек. Творожная запеканка только начала подрумяниваться, когда раздался звон колокольчика из покоев боярыни Афанасьевой. Немного озадаченная неурочным вызовом, Маруся поспешила на зов. Еще более ее удивил вид мачехи: та была уже полностью одета, причесана и нарумянена. Обычно все утренние процедуры боярыня Афанасьева начинала значительно позже.

– Значит, так, Мария, – спокойно произнесла мачеха, глядя на падчерицу суровым взглядом.

– Доброе утро, маменька, – Маруся поспешно поклонилась в пояс, подметя пол длинной косой золотисто-пшеничного оттенка.

– Собирайся, – не обратила внимания на приветствие боярыня.

– Куда? – опешила Маруся.

– Поедешь в Дальние Дали, дело там есть, – небрежно бросила мачеха.

– В Дальние Дали? – изумилась девушка.

– Сарафан надень попроще, лапти возьми покрепче, дорога неблизкая, – вдовствующая боярыня Афанасьева сменила падчерицу взглядом с головы до пят.

– Но зачем? – продолжила недоумевать Маруся.

– Принесешь оттуда цветок необыкновенный. В саду хочу посадить, – снизошла до объяснений боярыня.

– Цветок?

Заметив сверкнувшую в глазах мачехи молнию недовольства, Маруся осеклась и послушно склонила голову.

– Цветок, цветок. Купцы давеча донесли, что в Дальних Далях на озере Синем распустился дивной красоты цветок, которого нет более нигде в целом свете. А я хочу, чтобы в моем саду рос этот цветок. И ты мне его принесешь. Знаю, ты хочешь спросить, почему именно ты должна идти, – нетерпеливо постучала маникюром по столешнице трюмо мачеха. – Купцы говорят, что только юная девица может сей цветок сорвать. У Марфуши здоровье слабое, у Матрёши экзамен по балалайке на носу – остаешься ты. Так что изволь отправляться.

Маруся по-прежнему выглядела озадаченной.

– Но как добраться мне в эти Дальние Дали?

– А вот тебе карта, – боярыня Афанасьева сунула падчерице в руки свернутый лист.

– Но что я буду есть? И где ночевать? И страшно одной-то!

– Говорю, оденься поплоше, лицо в золе испачкай – никто на тебя и не позарится. А на расходы тебе – вот, – и женщина протянула Марусе неплотно набитый кошель. – Завтрак приготовь всем и ступай. До ночи успеешь из столицы выйти и до Ближних Далей добраться. Дождей не обещают, так что идти быстро будешь. Можешь с собой пирожков взять в дорогу.

Маруся не нашлась, что сказать. Да и боязно было возражать мачехе. Уж не раз она падчерицу воспитывала, и та хорошо знала, насколько тяжела рука у боярыни. Но посылать одну-одинешеньку в Дальние Дали… Впрочем, хорошо, что не в зимний лес к волкам голодным…

Девушка развернулась и покинула покои мачехи, забыв отвесить ей положенный поклон, и, озадаченная, спустилась в кухонные помещения в полуподвале, где уже чуть пригорела с правого бока творожная запеканка.

– В Дальние Дали? – спросила громко Маруся у чугунного котелка. – За цветком неведомым? – поинтересовалась она у начищенного самовара. – Одна? Пешком? – потрясла она ножом.

Расставив перед собой два подноса, девушка привычно сервировала их завтраками для мачехи и сводных сестриц, разложив запеканку, полив порции сметаной для Марфушеньки, вареньем для Матрёшеньки и сгущенным молоком для мачехи. Заварила чай, разлила в три чашечки, добавила каждой по три кусочка сахара, положила ложки, прикрыла салфетками и вручила поднос боярыни Афанасьевой ее камеристке, а поднос сестриц – их прислужнице. Сама же собрала со сковороды рассыпавшиеся остатки запеканки и позавтракала ими, запив остывшим чаем.

И развернула карту.

***

Иван-царевич покинул отчий дом ранним утром следующего дня. Точнее, собирался покинуть. Но пока проснулся, пока позавтракал, пока с любимым конем попрощался – солнце уже довольно высоко поднялось на небосводе. Заботливая нянюшка набила походную котомку воспитанника пирожками с яйцом и луком, налила бутыль свежего кваса и завернула в чистое полотенце свежеиспечённый хлеб. Еще добавила баночку варенья, кусок сливочного масла, ломоть ветчины и связку баранок.

– Ох, Ильинична! – посетовал Иван-царевич при виде узелка размером с добрый сундук. – Я ж пешком, не донесу!

– Ничего, ничего! – не пожелала слушать возражений нянюшка. – Едешь на день – хлеба бери на неделю. Своя ноша не тянет. На сытый желудок и дорога короче. Носки надел?

– Надел.

– Меч наточил?

– Наточил.

– Кошель взял?

– Взял.

– А лук взял? Где колчан со стрелами?

– Так я с мечом! И вот нож еще за поясом.

– Шапку не забудь.

– Ну Ильинична! Какая шапка? Весна на дворе.

– Цыц! Сейчас самое опасное время. Солнце, может, и горячее, но ветра еще холодный. Р-раз – и носом начнешь хлюпать. А мне лечить тебя потом! Сказано: шапку надень!

– Ильинична! Я не маленький. Я невесту иду искать! – Иван-царевич отобрал у нянюшки свою шапку с меховыми отворотами.

– Иди-иди, – проворчала нянюшка. – Невесту он идет искать! И чего его родительский выбор не устраивает?! Всем ведь хороша дочка Шишка. И уходить никуда не надо… Ну, не надо морщиться. Иди-иди, погуляй перед свадьбой.

Царевич взвалил на спину котомку с припасами, поправил меч на поясе, проверил кинжал за пазухой, нахлобучил шапку, подтянул отвороты сапог, разгладил плащ на плечах и улыбнулся Ильиничне.

– Ну, я пошел! – возвестил он, получив от нянюшки троекратный поцелуй в щеки.

Марусю же никто не проводил. Она самостоятельно сложила в маленький узелок три пирожка, кусочек хлеба и крынку молока, переоделась в более ношеный сарафан, декоративно испачкала лоб и щеку золой и выбрала самые крепкие лапти из имевшихся. Уходя со двора отчего дома, девушка все же оглянулась, но никто не махал ей их окошка: сегодня утром ничто не мешало мачехе и сводным сестрицам сладко спать до обеда. Со вздохом Маруся сверилась с картой, определилась с направлением движения – строго на юг – и зашагала к городским воротам.

Погода была по-весеннему непонятной: солнце вовсю пригревало, заставляя скидывать шапку и расстегивать кафтан, синицы звонко тренькали свои песни, воробьи с наслаждением обсуждали, на каком кусте ещë остались подбродившие за зиму ягоды рябины, но в тенистых переулках ещë лежали остатки снежных запасов, ожидая ночных заморозков, а потому не спешивших превращаться в веселые ручейки. Маруся шагала по деревянным настилам, заботливо выложенным правительством в дар жителям столицы – без них можно было бы по щиколотку провалиться в весеннюю жижу.

Девушка пересекла главную площадь, привычно полюбовавшись яркими синими куполами царского терема и его белоснежными стенами, как раз только что помытыми по приказу царицы Марьи после зимних туманов и метелей. Затем миновала торговые ряды, пока еще пустые в столь ранний час, по главной улице спустилась к не главным воротам столицы (выход через Главные Врата добавил бы лишний час пути, а Маруся уже решила беречь силы) и оказалась на берегу реки. Переправляться через нее необходимости не было, так что девушка лишь сверилась с солнцем, определившись со сторонами света, прошла чуть по берегу, бросив в камыши горсть хлебных крошек, на которые тут же с кряканьем набросилась стая прибрежных уток, и спортивным шагом взяла направление на юг.

Из карты Маруся помнила, что на пути к Ближним Далям лежит обширный лес, и хотела успеть пройти через него засветло. Не то чтобы она никогда не выходила в одиночестве за пределы города, но все же до сих пор не доводилось Марусе отправляться столь далеко и надолго. С пером в руке и отрезком узелкового измерителя она подсчитала: до Дальних Далей добраться можно за семь дней. При условии равномерного и безостановочного движения. А это невозможно ввиду необходимости отдыха и питания. Так что смело можно и на пару недель рассчитывать. И это лишь путь в одну сторону.

Девушка вздохнула. Однако не в ее привычках было предаваться невеселым мыслям. Дорога ровная, крепкая, лапти тоже удобные, солнышко светит, птички поют – вот совсем нет повода для меланхолии. Опять же: можно отдохнуть от работы по дому!

Таким бодрым шагом путешественница миновала пристоличные деревушки, перешла по деревянному мостику маленькую речку, питавшую русло главной реки, пересекла березовую рощицу, вступила в довольно густой лес и слегка замедлила шаг ввиду ухудшившегося дорожного покрытия. Теперь это была просто колея, наезженная телегами, а после зимы еще не слишком высохшая. Вот Маруся и следила внимательно за дорогой, стараясь не попасть в лужу, поскользнувшись на глинистом покрытии. А вот по сторонам не очень смотрела, что оказалось ошибкой: опасность девушка заметила, только оказавшись перед ней лицом. Да и обратила внимание на опасность лишь потому, что та коротко и грозно рыкнула, заставив путешественницу замереть в месте. Чуть правее от лесной тропы в густом валежнике стоял на задних лапах огромный медведь. Он скалил зубы и рычал, глядя прямо на Марусю.

– Мамочки! – выдохнула девушка.

– Ррр! – сказал медведь.

Бежать? Но каковы шансы спастись? Кричать? Но каков в том смысл? Упасть в обморок? Но как это поможет? Оставалось лезть на дерево.

– Но ведь медведи тоже умеют лазать по веткам! – громко сказала Маруся дрожащим голосом.

– Что стоишь? – услышала она. – Беги, дура!

Но оцепенение не отпускало, добавив еще и недоумение: зверь говорил с ней?! Медведь снова коротко рыкнул и опустился на все четыре лапы. Маруся сдавленно пискнула.

– Бежим! – снова услышала она.

И только тут поняла, что это вовсе не лесной зверь к ней обращался, а такой же путник, как и она, решивший пересечь лес. Медведь пробрался сквозь заросли густого валежника и громко заревел.

– Он, наверное, только проснулся, – дрожащим голосом произнесла Маруся. – Голодный, поди, после спячки.

– И ты хочешь стать его весенним завтраком? – рявкнул незнакомец. – Шевелись!

Он схватил девушку за руку и поволок за собой в чащу. От неожиданности Маруся споткнулась, запутавшись в собственных ногах и юбке.

– Давай, давай, ходу! – Иван-царевич (все же уже поняли, что это был именно он?) тащил Марусю за собой через заросли кустов, ветки которых пару раз хлестнули девицу по лицу, чем привели ее в себя.

Сжав зубы, она устремилась вслед за своим неожиданным спутником, а медвежий рев за спиной лишь прибавлял убегающим панических сил.

– Не тормози! – приказал отрывистым голосом Иван, с ходу перепрыгнув через овражек.

– Не отставай! – велел он, перевалившись на животе через упавшее дерево.

Маруся только пыхтела, но ход не сбавляла, успевая еще уворачиваться от хлестких веток, которые ее нежданный спаситель не придерживал за собой.

– Куда… мы… бежим?.. – выдохнула девушка после очередной пробежки по ровной полянке, позволившей им ускориться. Впрочем, медведь тоже прибавил темп. Да и лап у него было четыре…

Юноша не ответил. Маруся сдернула со спины свою котомку, на бегу пошарила в ней, нащупала пирожки и с широким замахом бросила за спину. Об успехе этого маневра свидетельствовало внезапное прекращение топота за их спинами. Беглый взгляд показал, что медведь затормозил и занялся изучением внезапно появившейся еды.

– Ага! – выдохнул Иван-царевич. – Молодец!

И он с новой силой помчался через лес, таща Марусю за собой. А она уже и ног под собой не чуяла, и дыхание напрочь сбила. Неожиданно Иван резко повернул направо, а разогнавшаяся девушка не успела сориентироваться и продолжила мчаться вперед, не разбирая дороги. Молодецкий свист заставил ее сменить направление. Тем более, что она увидела цель их бешеного бега: местная достопримечательность – огромной высоты валун, по легендам, свалившийся с неба в незапамятные времена. Не снижая темпа, юноша домчался до основания валуна и с ловкостью горного животного взлетел на вершину, цепляясь за неприметные уступы. От страха и всплеска адреналина Маруся сумела повторить этот маневр без особого труда. Беглецы замерли на вершине камня, прижавшись друг другу исключительно в целях сохранить равновесие. Тяжело дыша, беглецы смотрели вниз, слушая, как ругается у подножия их убежища лесной зверь, как он тяжело дышит, рычит и изредка пробует вскарабкаться за добычей по гладкой каменной стене. Потом путешественники перевели взгляд друг на друга.

– Иван, – сказал царевич, опуская титулы и фамилию.

– Марья, – ответила боярская дочь, подражая в краткости собеседнику.

Они снова посмотрели вниз. Медведь снизу смотрел на них.

– А ты молодец, отвлекла его едой, – похвалил юноша, не отводя взгляд от опасности. – Вон какой худой после спячки. Голодный.

Опасность уселась на землю. Маруся слабо улыбнулась:

– Да если бы не ты, я сама уже едой была бы.

– И что тебя на медведя понесло?

– Да забыла я, что сейчас по весне они просыпаются, – вздохнула девица. – По привычке решила через лес дорогу сократить. Задумалась, опять же.

Снизу донеслось недовольное ворчание, и оба вздрогнули.

– Он не уходит! – шепотом вскрикнула девушка.

– Не дурак, – согласился Иван-царевич.

– И что нам теперь делать?

– Ждать будем.

– Чего?

– Ну уйдет же он когда-нибудь. Не до зимы тут, чай, сидеть будет. Проголодается – и в лес.

Маруся огляделась. Перспектива стоять на вершине валуна не радовала. Присесть места не хватило бы, не говоря уж о том, чтобы размять затекшие ноги, прохаживаясь взад-вперед.

– А откуда ты про этот камень знал? – спросила она для поддержания беседы.

– Бывал тут раньше, – не задумываясь ответил Иван. – Мальчишкой мы тут с друзьями развлекались, соревновались, кто на вершину заберется. Хорошо, припомнил сейчас про этот камень!.. – он вновь посмотрел на медведя, который отвлекся от осады и задумчиво ковырял корешки из едва оттаявшей земли. – Давай-ка и мы поедим, – предложил он, кивая на зверя. – Не знаю как ты, а я с самого утра ничего не ел.

Маруся в сомнении огляделась, оценивая возможности для обеда.

– Тесновато тут, – проговорила она.

– Ну, мы не будем танцы затевать, – отмахнулся Иван.

Он уже скинул свою котомку со спины и развязал узел. Маруся аккуратно сделала полшажочка назад и грациозно села рядышком, тщательно контролируя равновесие. Иван подстраховал ее и уселся сам, помог девушке вытащить ее крынку молока. Эмоции подпитали голод, поэтому девица с наслаждением отпила два больших глотка. Потом закрыла горлышко промасленной бумагой и завязала, чтобы снова убрать в свой походный узелок. Поймала удивленный взгляд Ивана и спохватилась:

– Ой, ты тоже хочешь?

Тот удержал ее руку, уже начавшую вытягивать крынку обратно, и спросил:

– Я поесть предлагал. Ты что же, не будешь?

Маруся почесала кончик носа.

– Ну, я немного взяла с собой, – пробормотала она.

– И медведю скормила! – догадался юноша.

– Ага, – беззаботно согласилась девушка.

– Понятно.

Иван достал из своей котомки пирожок с луком и протянул Марусе.

– Да я не хочу! – попыталась отказаться она.

– Ешь давай, – отмахнулся царевич и отправил свой пирожок в собственный рот целиком.

Маруся перестала жеманничать и с наслаждением занялась обедом.

– Вкусно, – одобрила она выпечку.

– Нянюшка пекла, – гордо ответил добрый молодец.

– Нянюшка? У тебя есть нянюшка? – девица поперхнулась лучком.

– Конечно, – пожал плечами юноша. – А у тебя разве нет?

– Была. Когда я младенцем была, – с сомнением оглядела Ивана Маруся. – Но уж давно нет, – добавила она, умолчав о том, что мачеха боярыня использовала ее саму в качестве няньки для своих собственных дочек, когда те были помладше. – А тебе, что же, до сих пор нянюшка нужна?

– Почему мне? – удивился Иван. – Младшим нужна. А мне она так, по старой памяти пирожки печет.

– А, – ответила Маруся. – У тебя есть братья-сестры?

– И очень много, – хмыкнул юноша.

– А ты самый старший?

– Ага. И кстати, одна сестра у меня, мы с ней погодки, а с тобой она, поди, однолетка. И скажу тебе, никто бы ее в одиночестве в лес не пустил. Ты-то что тут делаешь?

– Пирожки твои ем, – честно ответила Маруся.

– А вообще куда шла?

– По делам иду.

– Секретным?

– Вовсе нет. Маменька отправила.

– Чтобы мать родная дочь в весенний лес отправила! – фыркнул с недоверием добрый молодец.

– Так не в лес, это же я сама хотела дорогу сократить, – ответила Маруся. – Я вообще в Дальние Дали иду.

– Еще лучше! – хохотнул Иван. – Чтобы мать дочь родную в Дальние Дали отправила! Мачеха, небось?

– Угадал! – хихикнула Маруся.

– Варенье бери! – велел царевич. – Баранку будешь? Ну как хочешь. А в Дали тебе зачем?

– Цветок велено принести.

– Аленький?

– Ой, я не знаю, – пожала плечами девушка.

– А зачем он твоей мачехе?

– Не имею ни малейшего представления.

– А почему именно тебя отправила?

– Захотела так.

– А ты-то зачем согласилась, дуреха? Вон, сразу на медведя наткнулась!

– А попробуй не согласиться! – фыркнула Маруся. – Ты маменьку мою не знаешь! С ней никто никогда не спорит. Себе дороже. Папенька пытался, но ненадолго его хватило.

– Умер? – посочувствовал Иван.

– Давно уж, – кивнула девушка.

– И что, цветок твой только в Дальних Далях растет? – продолжал светскую беседу юноша.

– Так говорит маменька, – Маруся слизнула с ладошки капнувшее варенье. – Тоже нянюшка варила?

– Нет, это мамулëк старалась, – ответил задумчиво добрый молодец. – Знаешь что?

– М?

– Провожу-ка я тебя в эти Дали.

– Зачем?

– Чтобы помочь от медведя убежать! Виданое ли дело – в одиночестве по Тридесятым Землям шляться! Тут дикие звери на каждом шагу. Не говоря уж о диких разбойниках всяких. Сестрице моей тут недавно пришлось тоже самостоятельно путешествовать – так ей телохранителя выдали.

– И ты хочешь стать моим телохранителем? – поинтересовалась Маруся.

– А когда вернемся, еще и в суд на твою мачеху подам. За жестокое обращение! Как ее фамилия?

– Не скажу! – рассердилась Маруся. – И идти со мной совершенно необязательно. У тебя, поди, своих дел по горло.

– Может, и по горло, но не могу я девицу в беде бросить, – пожал плечами Иван. – Не такое у меня воспитание.

– Ну, дело твое, – девушка пожала плечами и начала аккуратно укладывать провизию обратно в походную котомку неожиданного попутчика. – Слушай, мне кажется, ушел медведь?

Они синхронно глянули вниз.

– Не видать, – отрапортовал Иван и прислушался. – Да и не слыхать.

– И медвежьим духом не пахнет, – повела носом Маруся.

– Рискнем?

По возможности бесшумно путешественники начали спускаться с валуна, поминутно оглядываясь. Полянка была пуста. Медвежьим духом действительно не пахло, хоть и истоптана его лапами была вся земля. Иван-царевич бесшумным шагом обошел камень.

– Ну что? – нетерпеливо переминалась с ноги на ногу Маруся.

– Тихо! – Иван огляделся. – Вроде, ушел.

– Ушел, – согласилась она. – Не заметили мы за разговорами… И мы пойдем?

Девушка вопросительно глянула снизу вверх на молодца. Тот еще раз внимательно изучил местность, залитую ярким весенним солнцем. Прислушался к беззаботному чириканью воробьев в ближайшем кусте. И решился:

– Пойдем.

– А ты знаешь, куда? – поинтересовалась Маруся.

Юноша изучил положение солнца на небосводе, огляделся и уверенно шагнул прочь от камня.

– Тебе же на юг? – поинтересовался он.

– Ага! Дальние Дали там. И озеро Синее там же.

– А озеро тебе зачем?

– Так на его берегу цветочек тот распустился, – пояснила девица, перешагивая через упавшее дерево. – Мне маменька инструкцию написала.

– Предусмотрительная какая! – хмыкнул Иван. – Вот и отправила бы дюжего молодца из челяди, чего девчонку погнала?

– Вроде как, только девица цветочек тот найти может, – припомнила Маруся.

Юноша придержал ветку, чтобы та не хлестнула по лицу шагающую за ним спутницу.

– А вообще, зачем ей цветочек тот нужен? – пожелал развить тему Иван.

– Не знаю, – не особенно развила ее Маруся. – Ну а ты куда направлялся, пока на нас с медведем не наткнулся?

– Куда глаза глядят, – честно ответил добрый молодец.

– Ух ты! – восхитилась Маруся. – Из дома сбежал?

– Что я, маленький? – фыркнул Иван. – Родители в курсе.

– А, значит, пошел на мир поглядеть?

– Можно и так сказать…

Из леса путешественники вышли, когда день уже стал клониться к вечеру. Из-за приключения с медведем Маруся выбилась из графика: добраться на ночлег до Ближних Далей уже не успевали. Но ведь шли они по нахоженным дорогам, и постоялые дворы на них не такая уж редкость. Одна Маруся не решилась бы в таких останавливаться, но спутник ее небрежно отмахнулся от тревожного лепета девушки и храбро потребовал комнаты для ночлега для себя и сестрицы. Поужинали нянюшкиными запасами: пару ломтей еще не зачерствевшего хлеба намазали сливочным маслом и уложили сверху кусочек ветчины, запив это блюдо вкуснейшим квасом.

– Баранки на завтрак оставим, – решила Маруся. – И молоко мое допьем. А завтра в Ближних Далях еды купим.

– Как скажешь!

Маруся еще попыталась отдать Ивану монеты за снятую для нее комнату, но юноша гневно отмахнулся и, пожелав неожиданной спутнице добрых снов, отправился в свою маленькую опочивальню.

***

Ночь прошла спокойно. А утро застало путешественников уже в пути. Задерживаться на постоялом дворе Маруся с Иваном не стали, разве что чаю выпили, обогатив хозяина на пару монет из кошелька Ивана. Попытка Маруси внести свою лепту в расходы была снова категорически отвергнута.

И вот они вновь шагали по дороге, следуя указательным столбам на перекрестках. Погода была похуже, чем накануне: то и дело на теплое солнце набегали облака, дул холодный ветер, наполненный еще недавним зимним дыханием, заставляя путешественников плотнее кутаться в свои кафтаны и прятать уши в поднятый ворот.

В Ближних Далях задерживаться не стали. Здесь Маруся уже настояла на покупке большого каравая на свои деньги.

– Это нам на сегодня хватит, – сказала она. – К завтрашнему дню дойдем до Ложкино, у меня там тетушка живет.

Иван согласился с планом. Еще утром, у кипящего самовара, он изучил инструкцию, выданную Марусе в дорогу, и в целом одобрил план, внеся незначительные замечания, касавшиеся в основном разума составившей его. Девушка лишь плечами пожала.

– Ну как ты не понимаешь? – недоумевала она. – Это же жена папеньки, мне почти мать. Она лучше знает, что и как. И мне положено почитать и повиноваться. Разве ты не почитаешь родителей своих?

– Почитаю, конечно, – согласился Иван.

– И разве не повинуешься им? – продолжила Маруся.

– Попробуй не повинуйся, – пробурчал юноша, как раз в этот момент посмотревший на указательный столб на очередной развилке, верхушку которого украшал вырезанный из дерева портрет царя Кащея Первого и Единственного.

– Вот, – сказала Маруся. – Не могла я ослушаться, вот и пошла. Разве ты не так поступаешь?

Добрый молодец в задумчивости не ответил. Можно ли считать его поход за неведомой невестой ослушанием родителей, если они сами разрешили ему это сделать? Но обсуждать это с девицей у него не было желания.

– Смотри, – сказала Маруся, – коршун парит.

Она запрокинула голову, и Иван последовал ее примеру. Над ними действительно раскинула крылья хищная птица.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.