Владимир Уваров
Посылка для Консула

Пролог

Пятнадцатое июля 1815 года выдалось на редкость ветреным. На небе висели низкие облака. Холодный ветер задувал порывами и клубил на пристани пылевые вихри.

Наполеон Бонапарт стоял у причала в окружении офицеров и с грустью смотрел на ждущий его парусник. На Наполеоне был любимый мундир гвардейских егерей и треугольная шляпа…

Вот уже около месяца отрекшийся император находился в Ла-Рошели, он все не решался покинуть Францию. Два фрегата военно-морских сил были готовы отбыть в любое время. Император надеялся добраться до Америки, но его планам мешал английский флот, блокировавший залив Пертюи-де-Антиош.

Окружение Бонапарта предложило подождать, пока англичане не уйдут сами. Наполеон согласился, хотя прекрасно понимал, что это пустая трата времени. Противник не за тем торчал в заливе, чтобы уйти с пустыми руками, и их добычей должен был стать он.

Прошло несколько дней. Ожидание для Наполеона было подобно смерти. Человек действия, он не мог сидеть просто так, этому способствовали и складывающиеся условия. Флагман английской эскадры «Беллерофон» дрейфовал неподалеку от острова Иль-де-Экс, тогда как остальные корабли находились у северной оконечности залива.

Бонапарт хотел созвать на совещание капитанов фрегатов, но, передумав, решил сам обратиться к экипажам «Медузы» и «Заале». Его план, как всегда, был дерзок и рассчитан на неожиданность. Он заключался в том, чтобы фрегат «Медуза» напал на «Беллерофон», а «Заале» должен был увезти Наполеона.

Речь Бонапарта воодушевила экипажи и их капитанов. Они кричали: «Виват императору!»

– Мой император, – воскликнул капитан «Медузы», – мы продержимся два часа, а если господь даст, то и больше. Я буду счастлив умереть за вас!

– Спасибо, – произнес дрогнувшим голосом Наполеон, – этого я никогда не забуду.

Вылазку решили начать рано утром, но вечером из Парижа поступило распоряжение из морского министерства, в котором под угрозой смертной казни капитанам фрегатов запрещалось вступать в бой с английскими кораблями. Им было приказано ждать ухода эскадры.

Прочитав приказ, Наполеон велел отвезти его на остров Иль-де-Экс, он предвидел подобный ход. При Наполеоне находились фанатично преданные ему офицеры: герцог Ровиго (Савари), генерал Монтолон, маршалы Бертран и Лас-Каз.

Пришло время переговоров. Савари и Лас-Каз отправились на «Беллерофон» с предложением о пропуске английской эскадрой французских фрегатов. Делегацию встретили вежливо. Капитан Мэтлендом лично поприветствовал парламентеров и отвел их в свою просторную каюту, где их уже ждали.

За огромным овальным столом из красного дерева сидел худощавый старик. При виде французов он встал, пригласил их сесть, затем сам опустился в кресло.

– Рад видеть вас, господа, – скрипуче произнес он, губы его тронула едва заметная улыбка. – Давно ожидаю. Я лорд Сорос.

Старик медленно обвел холодным пронизывающим взглядом сидящих перед ним людей. Герцог Савари поежился, на что лорд усмехнулся и продолжил:

– Итак, в чем нужда?

– Мы прибыли просить капитана Мэтлендома пропустить фрегаты «Заале» и «Медузу», – сказал маршал Лас-Каз. – На «Заале» находится император Наполеон Бонапарт, он желает отбыть в Америку.

– Вот как? – Сорос пожевал в задумчивости губами. – Не уверен, что капитан Мэтлендом позволит вам сделать это. Что же касается меня, мне нужны гарантии.

– Какие гарантии, милорд?

– Гарантии того, что Наполеон не вернется и вновь не поставит всю Европу на уши. Поверьте, старушка Англия в этом совсем не заинтересована, совсем.

– Но ведь он отрекся! – воскликнул герцог. – Разве этого не достаточно?

Худощавое лицо лорда украсила ехидная ухмылка:

– Насколько мне известно, однажды подобное отречение уже было! И что в результате? Будет третье, четвертое… Нет, господа, я не могу так опрометчиво поступить. Такие люди, как ваш сюзерен, от своих принципов не отступают. Их можно одурачить на какое-то время, но потом они снова берутся за свое. И боже сохрани тех, кто встанет у них на пути! Нет, господа, я не верю, что Наполеон Бонапарт оставит свою звезду и удалится на покой. Не верю!

В каюте повисла напряженная тишина.

Помолчав немного, лорд заговорил снова:

– Я не знаю, как поступит капитан Мэтлендом. Это полностью на его и адмиралтейства совести. Но я бы со своей стороны, как сугубо гражданское лицо, рекомендовал бы вашему императору обратиться к королю Англии и попросить у него убежища. Думаю, это будет удачный выход из нынешнего более чем щекотливого положения. А как вы считаете, господа?..

Резкий порыв ветра неожиданно попытался сорвать с Бонапарта шляпу, но он успел ухватить ее и сильнее натянул на голову. Это движение вывело Наполеона из оцепенения, и он решительно направился к кораблю, но тут путь ему преградила подъехавшая карета.

Дверца кареты отворилась, и из нее вышла женщина. Она была молода и красива. Ее лицо обрамляли каштановые волосы, убранные под кокетливую шляпку. Внимательные зеленые глаза смотрели на Бонапарта испытующе.

Бонапарт знал ее. Она называла себя Беатрис, но Наполеону было известно и ее настоящее имя – Мари-Катрин Блез де Сюркуф. Да, она была супругой известного французского корсара. Злые языки утверждали, что тот был любимцем императора, иначе почему ему был дарован титул барона? Впрочем, Наполеон никогда не отрицал этого.

Последний раз он виделся с Беатрис десять дней назад. Она приходила к нему поздно ночью в сопровождении морского офицера.

Войдя в помещение, Беатрис бросилась на колени перед Бонапартом. Она схватила его за руку и, устремив на него свои огромные пленительные глаза, порывисто произнесла:

– Мой император, не все потеряно, камень еще во Франции! Есть возможность начать все сначала. Корабль моего супруга ждет, он доставит вас в любую точку планеты. Вы немного окрепнете, и мы вернемся продолжить великое дело!

Не ожидая такого поведения от женщины, Бонапарт растерялся:

– Да-да, конечно, мадам, – и уже более решительно произнес: – Я готов!

Беатрис улыбнулась и разрешила императору поднять себя на ноги.

– Вы не передумаете? – задала она вопрос.

– Что вы, дитя!

– Тогда нужно спешить! – женщина оглянулась на дожидавшегося ее офицера.

Тот вздохнул и произнес с мягким акцентом, какой обычно бывает у русских:

– Император, есть только одно условие, которое вы должны выполнить.

Бонапарт нахмурил брови. Он не любил ни условий, ни клятв – все ограничения были ему противны. Однако глаза Беатрис смотрели на него с такой мольбой, что он, умерив свою гордыню, согласился:

– Слушаю вас.

– Император, вы должны помириться с Жозефиной.

– Мы с ней не ссорились, – выдавил из себя улыбку Бонапарт.

– Я знаю, но вы должны вернуться к ней в качестве супруга, отказавшись от брака с Марией-Луизой. Это единственное условие. Поверьте, оно обусловлено не чьей-то прихотью, а непреложностью законов мироздания. Только в союзе с той, кому подарен камень, вы сможете вновь обрести покровительство своей звезды. Только так вы восстановите союз Европы и покорите Англию.

Наполеон задумался. Наконец он тяжело вздохнул и покачал головой:

– Я не могу принять ваше условие, месье.

– Мне жаль, – сказал офицер. – Это не мое условие, император. Я только проводник.

– Тем более.

Беатрис и морской офицер переглянулись. Женщина бросила взгляд на Бонапарта, но он, отвернувшись, смотрел в сторону.

Когда за гостями закрылась дверь, Наполеон тяжело опустился на стул и вперил взгляд в пол…

Теперь эта женщина снова стояла перед ним.

– Мой император, – тихо произнесла она, – я пришла за вами. Самый лучший капитан Франции ждет вас за тем поворотом. Его славный корвет не догонит ни один английский корабль. Ваше решение – и мы начнем все сначала. Я говорила с Жозефиной – она ждет вас и все понимает. Ну же, император!

– Я уже принял решение, – с трудом, едва разжимая губы, вымолвил Бонапарт. – Я своих решений не меняю.

Неожиданно взгляд его потеплел, плечи ссутулились и он грустно выдохнул:

– Поверьте, я бы рад начать все сначала, но… я устал. Очень устал. Извините меня и попросите прощения за меня у вашего русского друга, – на лице императора появилась гримаса усмешки. – Подумать только, русские лишили меня всего и они же предлагают спасение. Нет, мир явно сошел с ума или я чего-то не понимаю. Прощайте, милая!

Наполеон отвел взгляд от женщины и пошел в сторону ожидавшего его брига. По пути ему встретился старик с крючковатым носом, который, прищурившись, внимательно рассматривал встречного.

Поравнявшись с Бонапартом, старик приподнял шляпу:

– Лорд Сорос. Должен вам заметить, император, что вы круглый дурак. Если бы я имел таких друзей, как вы, то уже управлял бы миром. Прощайте.

К молодой женщине подошел морской офицер.

– Семен, – сказала она, – я сделала все что смогла.

– Я знаю.

Они смотрели вслед удаляющемуся императору.

– У него был шанс победить? – спросила Беатрис.

– Да, но он ни в коем случае не должен был расставаться с Жозефиной. Камень через любимую женщину давал ему несломимую силу, но…

Договорить морской офицер не успел. К ним подошел старик и, приподняв шляпу, представился:

– Лорд Сорос. Имею честь с вами познакомиться.

Молодая женщина и офицер выжидающе смотрели на него.

Лорд растянул в улыбке тонкие губы:

– Наслышан о вас. Захотелось лично увидеть, – и, взглянув вслед Наполеону Бонапарту, добавил: – Жалкая судьба. А могло ведь сложиться по-другому, как вы считаете?

Не дожидаясь ответа, лорд приподнял шляпу:

– Не прощаюсь, – и удалился.

– Кто это был? – спросила Беатрис.

– Князь, – ответил Семен. – Я его по взгляду узнал. Точно такой же, как у советника на Иль-де-Франсе.

Глава 1. Люзи

Полуденное солнце нещадно жгло, наполняя безбрежно-синюю поверхность моря мириадами бликов. Раздувая громаду парусов, стремительно шел бриг, радуя взор изяществом обводов. Корабль держался в пределах видимости береговой линии и следовал курсом к восточной оконечности острова Ява.

Жаркие солнечные лучи разогрели смолу в пазах настила и наполнили воздух терпким запахом, смешанным с запахом морской соли.

В тени грота стояли два человека, оба молодые и высокие. На них были шелковые белые рубахи с распахнутым воротом. Один худощавый, с ясным блеском в серых глазах – Семен Воронцов. Другой – капитан брига Робер Сюркуф, человек плотного телосложения с круглым веснушчатым лицом, слегка приплюснутым носом и тонкими губами. Он любил улыбаться, и улыбка у него была обаятельной.

Молодые люди смотрели по ходу корабля. Там, над бушпритом, в мареве перегретого воздуха дрожало едва различимое очертание мыса. За ним была цель плавания – небольшая французская колония Люзи.

Капитан вспомнил сегодняшнее утро. Казалось, ничто не предвещало неожиданностей. Розовые лучи восходящего светила заливали округу, окрашивали в теплые тона небольшой бриг, стоящий в уютной бухте. Сюркуф и хозяин дома Андрю ван Хорн в предвкушении завтрака сидели на веранде и просматривали свежие газеты месячной давности.

Андрю раскрыл очередную газету и, пробежав взглядом заголовки, выразительно посмотрел на сидевшего напротив Сюркуфа:

– Послушайте, капитан, как вам эта новость? Наполеон провозглашен консулом!

– Я прочел, – спокойно отозвался Робер и добавил: – Не удивлюсь, если завтра узнаем о его коронации.

– Вы серьезно?

– Более чем. Бонапарт не из тех людей, кто останавливается на полпути.

– Вы с ним знакомы?

– Встречался, – неопределенно ответил Робер.

– Не хотите ли сказать, что вы его почитатель?

– Отнюдь, – улыбнулся Сюркуф, – хотя и признаю его гениальность. В некотором роде мы, можно сказать, похожи – образом мышления, действиями. Я его хорошо понимаю. Мне доставляют радость его правильные решения. Я служу своей родине, он тоже, но, – Сюркуф помрачнел, – я всегда считал и буду считать, что главнейшая задача Франции – противостоять Англии. Это наш единственный реальный враг, и одолеть его мы сможем только победой на море. Сильный флот – сильная Франция!

– Тогда почему вы здесь?! – воскликнул Андрю. – Почему вы с вашими способностями захватываете мирные купеческие суда? Ваше место рядом с Бонапартом!

Робер грустно усмехнулся:

– Ошибаетесь, дорогой Андрю, мое место здесь. Консул отверг меня, посчитав мои устремления пустыми мечтаниями. Поэтому я и отправился туда, где в моем таланте чувствуется острая нужда. Служить Франции – значит служить ее народу, а где – не имеет никакого значения.

Сюркуф замолчал, молчал также и хозяин дома. Робер, облокотившись о балюстраду, смотрел на бухту. На замершем у причала бриге отбили склянки, матросы потянулись на бак завтракать.

Капитан повернулся к хозяину дома:

– По вашему мнению, мои действия похожи на пиратство?

– Я, – подал голос в свое оправдание Андрю, но был остановлен Робером:

– Не оправдывайтесь. Лучше скажите, знаете ли вы больших пиратов, чем англичане? Касаться их порядочности мы не будем. Взять хотя бы для примера Шутера. Отъявленный подонок! А сколько еще подобных ему каперов на службе у Англии! Что прикажете мне делать? Кто позаботится о сотнях колонистов, моих соотечественниках, разбросанных по всей Вест-Индии? Франции до них дела нет. Парижу глубоко наплевать на их мольбы о помощи! Что будет с ними, если Робер Сюркуф не станет им помогать?

– Капитан! – хозяин дома вскочил на ноги. – Я не думал, что мое вскользь сказанное замечание так вас заденет! Я приношу свои искренние извинения! Если бы не ваши щедрые дары, капитан, то большинство колоний на этом острове просто перестали существовать! Франция…

Договорить Андрю не дали.

На веранде внезапно появился буддийский монах в сопровождении высокого молодого человека, одетого в дорожный костюм.

Монах сложил ладони перед грудью и легким поклоном поприветствовал сидящих за столом. Затем негромким голосом поинтересовался:

– Кто из вас будет Робер Сюркуф?

Капитан был несколько озадачен подобным поворотом событий. О том, что он бросил якорь в голландском городке Кендал, знали лишь единицы, а среди них, насколько он помнил, болтунов не было. Да и швартовался его бриг под вымышленным именем. Тем не менее эти двое ищут именно Сюркуфа, и совсем не факт, что им не известна его внешность. Если уж они умудрились каким-то неведомым образом выведать про стоянку «Сокола», то найти подробное описание внешности его капитана вряд ли составит трудность: только брось клич в таверне, часто посещаемой матросами, и тебе все выложат на блюдечке и даже рисунок внешности приложат за соответствующее вознаграждение. Так что играть в кошки-мышки Робер особого смысла не видел.

– Ну, я, – Сюркуф поднялся.

– Вам письмо! – монах достал из складок оранжевого одеяния конверт и с поклоном протянул его. – Велено передать лично.

Робер повертел конверт в руках, распечатал. Внутри он нашел вдвое сложенный листок из рисовой бумаги. Пробежав глазами текст, перевел взгляд на гостей.

– Как я понимаю, вы Семен Воронцов, – обратился он к высокому мужчине. – В письме мой друг просит оказать вам помощь. В чем она заключается?

– Сходить на вашем прекрасном бриге на восточную оконечность острова и забрать из французской колонии одну девушку. Потом отвезти нас, куда она укажет.

– Однако…

Монах, по-своему истолковав жест капитана, выложил на стол увесистый мешочек.

– Это лишнее, – проговорил Сюркуф, но монах его не слушал.

Он поклонился и, улыбнувшись на прощание, удалился.

Капитан обратился к Воронцову:

– Позавтракать с нами, надеюсь, не откажетесь?

– Не откажусь…

Бриг миновал мыс и теперь приближался к дельте неширокой реки. Спокойно катила она свои зеленые воды в море. На пологих берегах в самом устье обосновалось небольшое поселение колонистов Люзи. Здесь мирно уживались французы, голландцы, немцы и мадрци – коренное население восточной части острова. Французы на простирающихся вокруг колонии плантациях выращивали рис и сахарный тростник, а мадрци трудились на этих плантациях наемными рабочими.

Капитан направил подзорную трубу в сторону колонии, затем передал ее новому товарищу:

– Взгляни!

Воронцов прильнул к окуляру. Среди опаленных огнем полей зияло страшной пустошью пепелище с черными остовами еще дымящихся построек. Между ними бродили люди. Заметив корабль, они поспешили укрыться в лесу.

– Что тут произошло? – Семен тревожно взглянул на Робера.

– Сейчас узнаем! – ответил тот и приказал убирать паруса.

Бриг замер напротив устья реки. Спустили на воду шлюпку. Сюркуф, Воронцов и еще шестеро матросов перешли в нее и взялись за весла. Вскоре лодка уткнулась в берег.

– Вы оставайтесь здесь, – сказал капитан матросам, – а мы с Семеном прогуляемся до леса.

Опушка встретила их тишиной. Не было слышно даже вездесущего гомона птиц.

– Есть кто живой? – крикнул Сюркуф, ощущая на себе тревожные взгляды со стороны зеленой стены деревьев и кустарников.

Ответом было молчание.

– Мы видели вас, – добавил Воронцов. – Зачем прятаться? Выходите! Мы не сделаем вам ничего плохого.

И снова тишина, только слегка шевельнулась листва ближнего кустарника.

– Кто-нибудь, в конце концов, объяснит, что здесь произошло?! – начал терять терпение капитан.

– Вы кто? – раздался со стороны леса голос.

– Мы? Я Робер Сюркуф, а это мой товарищ Семен Воронцов.

– Вы утверждаете, что вы капитан Сюркуф? – недоверчиво проговорил показавшийся из леса человек крепкого телосложения.

Одет он был в полотняный балахон, подпоясанный веревкой. Мужчина остановился в отдалении и оперся на сучковатый посох, сверля Робера пронзительным взглядом карих глаз. За ним, соблюдая осторожность, потянулись еще люди.

– Да, как-то так.

– Тогда ответьте на вопрос: где ваша «Кларисс»? Или вы думаете, что я настолько глуп, что не отличу один бриг от другого?

– Хороший вопрос, – Сюркуф улыбнулся. – Мне льстит ваша осведомленность. Действительно, это не прославленная «Кларисс». Это бриг «Сокол» – тоже достойный корабль. Мне пришлось его взять, так как «Кларисс» в настоящее время стоит на ремонте в доках Франса.

– Это нам известно, – спокойно произнес мужчина, – не такие мы все тут дремучие, да и хорошие вести по округе разносятся быстро.

– Тогда к чему вся эта комедия?

– Это не комедия. Люди напуганы. Они, можно сказать, собственной тени боятся после того, что здесь произошло. Нужно их как-то успокоить.

Мужчина оглянулся: за ним плотно сгрудились колонисты. У всех был встревоженный и усталый вид.

Суровое лицо собеседника озарилось улыбкой, и он произнес, широко поведя рукой:

– Добро пожаловать в колонию Люзи, или, вернее, то, что от нее осталось. Я Луи Жербер, местный священник, а это мои прихожане.

– Себя и моего товарища я уже представлял, поэтому тратить время на взаимные любезности не будем.

– Как скажете.

– Так что же тут случилось? – спросил Сюркуф.

Жербер вздохнул:

– Утром на нашу колонию напал английский капер Шутер.

– Откуда вам известно, что это был именно Шутер?

– Бандиты называли своего капитана по имени, – ответил француз в полотняной рубахе с оторванным рукавом.

Глава 2. Сеанс

– Бандиты напали на поселок на рассвете, – рассказывал священник. – Стрельба, крики! Пираты врывались в дома, выгоняли всех на улицу, потом занялись грабежом. Кто сопротивлялся, тех избивали. Люди побросали свой нехитрый скарб, укрылись в лесу. Ворвались подручные Шутера и в мою хижину. Племянница попыталась бежать, и ей это почти удалось… Ее нагнали у самого леса. Она отчаянно защищалась, но бандитов было слишком много. В конце концов ее скрутили и увели на корабль. После этого пираты распоясались окончательно. Они как воронье потехи ради стали поджигать дома. Когда вся колония запылала, переключились на плантации. Результат их злодеяний перед вами.

– Погибшие есть? – тихо спросил Робер.

– Да. Ганс и Отто – немец и швед. У них были ружья, они попытались оказать сопротивление. Когда их хижины подожгли, немец отстреливался до последнего. Швед постарался укрыться в лесу, но пуля настигла его на опушке.

– Каналья! – ударил стиснутым кулаком о ладонь Сюркуф, но в следующее мгновение уже справился с охватившим его гневом и совершенно спокойно произнес: – Брат Луи, вы упомянули о племяннице.

– Да, – глухо отозвался священник, при этом его волевое лицо посерело, а глаза наполнились грустью. – Беатрис гостила у нас. Она прибыла на прошлой неделе буквально как снег на голову! Сказала, что поживет у нас немного, пока за ней не приплывет сам Робер Сюркуф. Я, конечно, воспринял ее слова за выдумки взбалмошной девчонки, но, похоже, ошибался.

– Мы действительно должны были взять ее на борт… – и осекся под взглядом товарища, который поинтересовался у брата Луи:

– Англичане еще кого-нибудь забрали?

– Нет, только ее.

Друзья переглянулись.

– Не нравится мне это, – Робер сжал губы. – Англичанин все-таки опередил нас. Болтаться ему на рее, когда поймаю!

– Вы знаете, куда пираты повезли Беатрис? – воспользовался паузой священник.

– Нет, уважаемый, но шансы найти вашу племянницу живой значительно возрастают. Шутер хотя и порядочная скотина, но товар портить не даст. Вы случайно не заметили, в какую сторону они ушли?

– На север, в сторону Макасарского пролива, – подсказала стоящая рядом женщина.

– Да-да, – торопливо произнес брат Луи, усилием воли отгоняя нахлынувшую тоску. – Если вы останетесь у нас до вечера, я смогу указать точные координаты местонахождения корабля Шутера.

– Как вы это сделаете?

– Скажем так, – улыбнулся священник, – я был неплохим учеником Фридриха Антона Месмера, имел практику в Париже, но с приходом к власти Конвента мы с супругой были вынуждены перебраться в эти края.

– Понятно, – кивнул Сюркуф. – У меня остался только один вопрос: какой корабль был у Шутера?

Брат Луи прищурился, всматриваясь в стоящий на рейде бриг.

– Больше вашего будет. И еще три мачты…

– Это был двадцатипушечный военный шлюп, – пришел на помощь рослый крепыш. – Двадцать карронад по бортам и четыре переносные трехфунтовые пушки. Максимальный ход – тринадцать узлов.

– Откуда такие сведения?

– Меня зовут Эврем Дидье, по профессии я плотник, ходил на торговом барке, – начал свое повествование колонист. – Примерно полгода назад возвращались мы с Сейшел на Франс с грузом черепашьих панцирей и на свою беду повстречали английский шлюп. Это был Шутер. Капитан был наслышан о свирепом характере привата и, чтобы сохранить жизнь команде, решил сдаться без боя. Поднявшись на палубу барка в окружении вооруженных головорезов, Шутер потребовал у капитана плотника. Тот указал на меня. Так я проплавал с Шутером два месяца, пока тот не отправился на охоту за головой Робера Сюркуфа, то есть за вашей головой, месье.

– И как, удачно? – улыбнулся Сюркуф.

– Судя по тому, что вы стоите передо мной живой и невредимый, нет. Но я не знаю всех перипетий этого грязного дела, ибо как только мы достигли южного побережья Явы, я сбежал с корабля.

– Что стало с вашими товарищами? Шутер их отпустил?

– Да, – помрачнел лицом Дидье. – Их вместе с капитаном без воды и провизии посадили на баркасы и отправили на все четыре стороны.

– Понятно, – ответил Робер. – Какое название носит шлюп?

– «Орел».

– «Орел», – недобро усмехнулся Сюркуф. – Придется этой птице крылья пообломать, но это в будущем, а сейчас давайте займемся насущными делами. На «Соколе» имеется некоторый запас семян и кое-что из инструментов. Мы поделимся с вами, чем сможем. На первое время должно хватить.

За несколько рейсов с брига доставили на берег палатки, мешки с семенами, ящики с инструментами и несколько бухт просмоленного пенькового троса. Капитан велел команде поделиться провиантом с погорельцами, а также выделил из судовых запасов шесть ружей, бочонок пороха, необходимое количество дроби и пуль.

Вручая ружья священнику, Робер сказал:

– Понимаю, что для защиты колонии этого мало, а для охоты в самый раз будет. Но обещаю, как только захватим Шутера, обязательно пополню ваш арсенал его оружием.

Колонисты времени даром не теряли: установили на поляне рядом с деревней палатки. Тут же возвели навес, укрыв его матами из пальмовых листьев. Под ними плотник вбил крест-накрест по две пары кольев и связал их тонкой лианой. Сверху установил дощатый щит – получился стол. Рядом вкопали по паре пеньков, сверху уложили по отесанному бревну – вышли неплохие скамейки.

У навеса соорудили очаг: выкопали неглубокую яму и обложили ее плоским камнем. Развели огонь и повесили над ним котел. Котел наполнили водой, и женщины стали готовить ужин.

Когда с ужином было покончено, священник отыскал среди остатков хижин подрумяненную пламенем табуретку и небольшой стол. Установил их на некотором отдалении от вновь возведенного лагеря. Потом он нарезал из прутьев колышки и обставил ими табурет и стол так, чтобы они составляли центр импровизированного круга. За первой окружностью на расстоянии десяти футов Жербер Луи соорудил еще одну.

– Все готово для церемонии, – сказал он Сюркуфу. – Только просьба не заходить за колышки. И еще, у вас есть морская карта местных вод?

– Да, – ответил Семен, – вот, возьмите. Я захватил ее с собой, памятуя, что вы обещали после ужина указать точное местонахождение шлюпа. Здесь изображены все острова Новой Индии.

Священник расстелил карту на столе, рядом положил карандаш. Затем пригласил женщину с большими тревожными глазами и усадил ее на табурет.

– Это Флер, моя супруга. Она сенситив, – сказал он.

Флер грустно улыбнулась.

– Сейчас, друзья, – продолжил Жербер, – Флер попробует отыскать Беатрис. Расскажет нам, где она и что с ней. Потом обозначит на карте карандашом местонахождение «Орла».

Луи положил ладонь на голову жены:

– Ты готова, дорогая?

Женщина едва заметно кивнула.

– Тогда приступим. Только убедительная просьба ко всем присутствующим: что бы ни произошло, ни в коем случае не переступать черты круга, за которым вы находитесь, иначе сеанс может не состояться.

Священник сделал несколько пасов над головой супруги, и та, выпрямившись тростинкой, застыла с открытыми незрячими глазами. Выждав с минуту, Луи обратился к ней с вопросом. Говорил он негромко, четко поставленным голосом.

– Флер, ты знаешь, где Беатрис?

– Да, – ответила, не разжимая губ, женщина, вернее – присутствующие услышали высокий звонкий голос, идущий из глубины первого круга.

– Она жива?

– Да!

– Где она находится?

– В небольшой закрытой комнате. Сидит на узкой кровати. Над ней круглое окно в латунной оправе. Это корабль. Он плывет…

– Ты знаешь, куда он плывет?

– Да. На Борнео.

– Зачем он туда плывет?

– Обменять Беатрис на золото.

– Кто хочет ее обменять?

– Капитан.

– Зачем?

– Ему дали указание это сделать. Он боится ослушаться.

– Кто ждет Беатрис?

– Большой вождь-даяк. Ему нужна белая девственница для обряда.

– Разве мало белых девственниц на острове?

– Много.

– Почему выбрали Беатрис?

– Ему сказала женщина-шаман. Ей указали. Она боится бога ночи.

– Ты знаешь, где бросит якорь корабль?

– Да.

– Отметь на карте.

Флер, не глядя, взяла карандаш и сделала на карте пометку.

– Спасибо, дорогая, – проговорил священник. – Просыпайся.

Женщина внезапно ожила, глубоко вздохнула и улыбнулась:

– Все?

– Да, дорогая, – ласково ответил Луи.

– Ты знаешь, где Беатрис?

– Знаю, милая.

– Мы ее найдем?

– Обязательно.

Флер взяла руку священника и прижалась щекой к его ладони.

Глава 3. Сакулиранг

После месмерического сеанса Сюркуф велел готовить бриг к плаванию. Капитан спросил священника, не желает ли он с супругой составить компанию. Тот не возражал. Робер предоставил в их распоряжение свою каюту.

На закате «Сокол» поднял паруса и вышел в море: капитан спешил за ночь пересечь Яванское море. Не успела погаснуть последняя звезда на зеленеющем небе, как бриг миновал остров Лаут и вошел в Макасарский пролив. Дул благоприятный ветер. Поставив все паруса, «Сокол» направился вдоль береговой линии Калимантана (Борнео)…

На следующее утро на траверзе по левому борту появился и скрылся Балабаланган.

Завтракали в кают-компании.

После чая Сюркуф расстелил на столе морскую карту:

– Если миссис Флер не ошиблась…

– Миссис Флер никогда не ошибается, – произнес священник.

– Это делает вам честь, – Робер склонил голову перед хрупкой женщиной и указал на карандашную отметку: – Цель нашего путешествия – этот островок Сакулиранг. Расклад на сегодня такой: если погода будет нам благоприятствовать, к вечеру мы достигнем острова. Вполне возможно, что к этому времени местоположение «Орла» изменится. Поэтому у меня вопрос к вам, уважаемые Луи и Флер: как часто можно проводить магнетический сеанс?

– Все зависит от складывающихся обстоятельств, месье: чистота окружающей атмосферы, количество праны, магнетические токи пространства, – ответил Луи.

– Не знаю, как насчет остального, но чистоту воздуха я вам гарантирую. Вокруг нас на многие мили исключительно девственная природа.

– Это нас устраивает. Лишь бы здоровье магнетизера не подкачало. Хотя, нужно отдать должное, оно в настоящее время отменное.

– А как чувствует себя ваша милая супруга? Разве самочувствие медиума не важно для сеанса? – спросил Воронцов.

– Для медиума это, возможно, имеет значение, но госпожа Флер не медиум, она сенситив.

– Разве это не одно и то же?

– Всеобщее заблуждение. Это поветрие пошло с легкой руки невежественных спиритуалистов. Их жажда познания не простирается дальше столоверчения и вызывания духов. Это им, чтобы демонстрировать свои эффекты, действительно нужен медиум.

– И все-таки?

– Скажем так, медиум – это человек, через астральное тело которого могут проявляться невидимые существа и обозначать свое присутствие различными феноменами. Какими бы ни были эти явления, медиум всего лишь пассивная игрушка в их руках. Он не может приказать им. Не в его власти ни явить, ни удалить их. Он не состоянии заставить эти существа совершить то или иное деяние. Он совершенно безволен. И чем сильнее его безволие, тем значительнее производимые этими существами эффекты. Что же касается моей супруги, она просто очень чувствительный человек, хотя внешнее проявление сомнамбулизма может ввести в заблуждение. Разница во внутреннем состоянии медиума и сенситива. И она огромна! Если над первым властвуют неведомые и часто порочные силы, то телом и душой второго управляет воля магнетизера. Все, что может навредить сенситиву, остается за порогом круга – за тем пределом пространства, которое наполняет воля магнетизера.

– Извините, что перебиваю вашу беседу, – прервал священника капитан, – но меня больше интересует другой вопрос: будем мы или нет проводить еще один магнетический сеанс, чтоб уточнить положение шлюпа Шутера?

– В этом нет необходимости, – краешками губ улыбнулся священник. -Когда наш бриг войдет в залив у острова, «Орел» будет на том месте, где его видела Флер.

– Ваши слова бы да в уши Фортуне!

Погода стояла солнечная, ровно дул попутный ветер. Как и предполагал капитан, к закату по курсу показалась земля. Это был Самбалунг – сильно выдающийся в Зондорский пролив полуостров. Вдоль его западного берега уходила далеко на север водная гладь залива. В нем зеленым туманным пятном проглядывал Сакулиранг.

Сюркуф взобрался на марсовую площадку и стал рассматривать в подзорную трубу далекий берег в надежде заметить мачты шлюпа, но ничего кроме верхушек мангровых зарослей разглядеть не удалось. Тогда он приказал убрать часть парусов и держаться как можно ближе к берегу. Бриг заскользил по водной глади, обходя остров с правой стороны. Капитан продолжил наблюдение.

Миновав центральную часть Сакулиранга, Сюркуф неожиданно увидел корабельные мачты.

– Лево руля! – закричал он с марсовой площадки. – Приготовиться к перемене галса!

Бриг совершил поворот оверштаг и под крутым бейдевиндом направился в обратную сторону. Якорь бросили за мысом, укрывшим «Сокол» от неприятельских глаз. Капитан решил дождаться темноты, чтоб незаметно пробраться на корабль Шутера.

Быстро стемнело. Не успев разгореться, погас закат. На море опустилась бархатная ночь, наполненная бриллиантами созвездий. Чтобы не привлекать внимания, огней на палубе решили не зажигать.

Сюркуф отобрал для вылазки двадцать человек и велел вооружиться абордажными топорами и саблями. Спустили шлюпки. Едва они скрылись за планширом, как сразу же пропали из виду, обозначив свое присутствие глухим постукиванием о борт брига.

– Морис, – сказал Робер лейтенанту, – остаешься за меня. Если все пройдет нормально, я дам знать выстрелом из пушки. Надеюсь, в крюйт-камере у Шутера достаточно пороха. После этого снимайтесь с якоря и идите ко мне.

– Не сомневайтесь, все будет сделано в лучшем виде! – отрапортовал тот.

Капитан и Воронцов сошли в шлюпку. Матросы опустили весла в темную воду и гребли вдоль берега, стараясь держаться ближе к нему. Гребли долго. Час, два – точно никто сказать не мог, ибо от окружающего однообразия ощущение времени было потеряно. Наконец, за очередным изгибом показались огни, и сразу же в шлюпках различили очертание трехмачтового корабля.

– К берегу! – отдал распоряжение Сюркуф.

Матросы вытянули шлюпки на песок. Стоящий в кабельтовом шлюп был слабо освещен. Огни горели на корме и баке. От них по волне стлались призрачные дорожки. Капитан поднял подзорную трубу и всмотрелся в замерший в ночной мгле корабль.

– Вахта на баке, – сказал он через некоторое время.

– Что они там делают? – поинтересовался Семен.

– В кости режутся.

– Ну и порядочки, – протянул Воронцов.

– Им здесь ничто не угрожает, вот и расслабились, – Сюркуф обернулся к стоящей позади абордажной команде: – Действуем так: делимся на три группы, как условились ранее. Первыми идем мы с Семеном. Снимем вахту. За это время вы занимаете исходное положение вдоль бортов. По моей команде штурмуете шлюп, блокируете люки. С остальным определимся по ходу.

Сюркуф склонился над шлюпкой, пошарил рукой за бортом и вытащил оттуда обмотанный копрой якорь-кошку, ощупал его пальцами.

Обернулся к подошедшему боцману:

– Не подведет?

Тот молча взял кошку из рук капитана и резко ударил ею о борт шлюпки. Та, мягко спружинив, отскочила.

– Хорошая работа.

– Кто бы сомневался, – буркнул боцман.

Укрепив якорь-кошку на поясе, Робер положил ладонь на плечо друга:

– Готов? Трогаем.

Друзья, войдя в воду и стараясь производить как можно меньше шума, поплыли в сторону шлюпа.

Глава 4. Захват «Орла»

Высокие борта шлюпа отвесно возвышались над темной водой. Над ними искрились звезды. На фоне звезд был виден выросший словно ниоткуда руслень и вздымающиеся кверху ванты. Далее угадывался планшир фальшборта.

Робер прижал для устойчивости руку к корпусу шлюпа, другой, раскрутив якорь-кошку, швырнул его в сторону талрепов. Бросок получился удачным – крючья кошки зацепились за вант-пунтас.

Сюркуф потянул трос. Убедившись, что тот надежно закреплен, уперся в борт и, перебирая руками, начал по нему взбираться. Держась за ванты, выпрямился, осторожно осмотрел палубу. Она была пустынной. Слабый желтоватый свет фонарей, установленных на баке и корме, едва освещал окружающее пространство. Глубокие тени лежали у бортов и мачт.

С бака доносился приглушенный разговор, изредка прерываемый восклицаниями. Двое вахтенных расположились за опрокинутым навзничь бочонком. Они по очереди трясли кружку с костяшками и, затаив дыхание, вываливали ее содержимое на импровизированный стол. С азартным любопытством рассматривали знаки на игральных кубиках и, шевеля губами, подсчитывали выпавшие очки.

Рядом стоял еще один матрос. Это был здоровенный детина, косая сажень в плечах. Привлеченный игрой, он покинул пост на корме и поэтому, чувствуя себя не в своей тарелке, время от времени бросал настороженный взгляд на корму.

– Трое, – прошептал Семен, поднявшись вслед за капитаном. – Что делать будем?

– Для начала переберемся на палубу.

Нащупав с внутренней стороны фальшборта кофель-планку, Сюркуф вытянул из нее нагиль – крепкую полуметровую деревянную палку толщиной с руку и с фигурной рукоятью на одном конце. Отдал его Семену. Себе взял следующий. Вооружившись таким образом, они стали красться вдоль борта в направлении бака.

– Главное – внезапность, – шептал Робер, показывая знаками Воронцову, что дальше делать. – Ты берешь левого, я – правого.

Когда внимание игроков в очередной раз приковала удачно выпавшая комбинация, капитан и его напарник выскочили из тени. В два прыжка они преодолели расстояние, разделявшее их до вахтенных, и почти одновременно ударили по голове матросов тяжелыми нагилями.

Вахтенные, так и не поняв, что произошло, завалились на игровые кубики, рассыпав их по палубе.

Третий матрос оказался проворным. Он отскочил назад и выхватил нож, но Сюркуф ударом импровизированной дубинки осушил ему руку, нож со стуком упал на палубу. Детина злобно округлил глаза и прыгнул на Робера, здоровой рукой схватив его за горло. Подоспевший Семен двинул нагилем детине под дых.

Вахтенный хватанул ртом воздух. От следующего удара Сюркуфа он завалился на бухту троса.

– Вяжи! – кивнул капитан на поверженных противников и направился к правому борту.

Там он дал знак ожидавшим в темноте товарищам, и сразу перебежал на левый борт. Почти одновременно с обеих сторон шлюпа в воздух тенями взметнулись якоря-кошки и беззвучно упали на палубу. В следующее мгновение над планширом фальшборта показалась полуобнаженная фигура, за ней еще и еще.

Матросы, перевалив через борт, доставали из-за пояса оружие: кто топоры, кто короткие сабли, – и без лишних напоминаний бежали к люкам, каждый к своему. Там они сноровисто задраивали их и, выполнив работу, оставались на месте в ожидании дальнейших команд.

Четверо матросов с ходу нырнули в люк, ведущий в крюйт-камеру. Один из них сразу же выглянул обратно.

– Порядок! – произнес он, скаля крепкие зубы, подошедшему капитану.

Не прошло и несколько минут, как шлюп Шутера уже был в руках у абордажной команды «Сокола».

– Молодцы! – похвалил матросов Сюркуф. – Настала пора взяться за хозяина. А ну, давайте сюда кого-нибудь из этих горе-вахтенных.

Сначала матросы привели пленников в чувство, вылив на них по паре ведер забортной воды. Затем, выбрав самого смирного, подтащили к Сюркуфу. Тот не торопясь оглядел его с ног до головы. Вид у бывшего вахтенного был жалким: взмокшие волосы, прилипшие ко лбу, взгляд, не находящий себе места, и подрагивающие губы.

Робер усмехнулся и спросил:

– Где Шутер?

– У себя… в каюте, – затравленно ответил вахтенный.

– Покажешь каюту?

Пленник кивнул. Его сразу же взяли под руки двое дюжих матросов и повели к капитанским покоям. У трапа остановились.

– Только смотри у меня, ни звука! – грозно прошипел боцман и для подкрепления своих слов ткнул пленнику острием ножа под ребро. – Пикнешь – прирежу!

Сюркуф спустился первым. В коридоре горел закрытый масляный фонарь. Его приглушенный свет едва освещал узкое помещение, из которого вели три двери.

– Какая? – приблизив губы к уху пленника, спросил Робер.

Тот ткнул пальцем в дверь напротив.

Пленного увели на бак. Капитан велел приготовиться и легко надавил на дверь, но та не поддалась – оказалась запертой изнутри на засов.

Сюркуф задумался, обвел взглядом стоящих вокруг членов команды:

– Меняем план. Действовать будем так. Ты, Семен, стучишь и зовешь Шутера.

– Что говорить?

– Неважно, что-нибудь придумай. Вы двое, – Робер указал на рослых матросов, – хватайте его за руки, когда выйдет. Тебе, Джерод, – Сюркуф взглянул на боцмана, – как всегда, самое ответственное – будешь удерживать за горло, желательно обеими руками, пока Семен не накинет на шею петлю. Ну, а я разоружаю. Всем все ясно? Если да – гаси свет! Семен, пошел!

Воронцов настойчиво постучал в дверь:

– Капитан, капитан, – на английском языке с тревогой в голосе быстро произнес он.

– Какого черта?! – раздался за дверью недовольный спросонья голос.

– Капитан, тут творится такое… Нужно ваше присутствие!

– Кто?!

– Вахтенный, сэр.

– Сейчас, – ворчливо отозвался Шутер.

Прошла томительная минута. Наконец загремел затвор, дверь приоткрылась и из образовавшейся щели на пол коридора упала полоска света от зажженной свечи. Дверь открылась пошире, и на пороге появилась огромная фигура капера. В одной руке он держал шпагу, в другой – сжимал пистолет.

Шутер щурил глаза – темнота коридора ослепила его. Он сделал шаг вперед. Неожиданно сильные руки схватили его, разоружили, связали и затолкали обратно в каюту.

– Теперь пошли будить команду, – сказал Сюркуф.

Матросы, вооружившись ружьями, найденными на шлюпе, последовали за капитаном на бак.

В кубрике, где спали пираты, было душно. Тусклый масляный фонарь горел под потолком. Его вздрагивающий желтый свет едва освещал центральную часть помещения, остальное тонуло во мраке. В гамаках безмятежно похрапывала команда.

В кубрик из форлюка вела узкая скрипучая лестница. Робер с пистолетом в руке, отобранным у Шутера, спускался первым. Он двигался осторожно, но у лестницы не оказалось последней ступени, и Сюркуф оступился.

– Черт! – полушепотом выругался он и, сохраняя равновесие, ухватился рукой за обшивку.

Пальцы задели какую-то прислоненную к борту палку. Та с грохотом упала. Шум разбудил одного из разбойников. Он ворчливо и грязно выругался, думая, что вернулась вахта, но, продрав глаза, разглядел в полумраке чужаков и во весь голос заорал:

– Полундра!

Его вопль разбудил остальных пиратов.

Сюркуф, стараясь выправить создавшееся положение, шагнул в освещенную часть кубрика и выстрелил из пистолета в потолок.

– Молчать! – перекрывая возникший шум, выкрикнул он. – Я Сюркуф! Всякого, кто шевельнется, вздерну на рее!

Едкий дым порохового газа рассеял остатки сна. Начавшие было выскакивать из гамаков разбойники замерли. Имя Сюркуфа им было хорошо известно. Они нисколько не сомневались, что человек, назвавший себя так, без колебания приведет свои слова в исполнение. К тому же направленные в их сторону ружья быстро сбегающих по трапу дюжих парней более чем веско подкрепляли услышанное.

– Ну, вот и хорошо, – мирно произнес Робер, постукивая дулом пистолета о ладонь. – Мне по нраву ваша понятливость. Теперь по порядку. Ваш шлюп, как вы, наверное, уже догадались, мною захвачен. Капитан лежит связанный в своей каюте. Что требуется от вас? Трезвость ума и смирение. Вы сдаетесь без каких-либо условий. Это все! Теперь по одному наверх – марш! – и, схватив за грудки ближайшего пирата, подтолкнул к трапу.

За первым потянулись остальные. У выхода из форлюка их встречали: вязали руки и рассаживали рядком на палубе. Когда кубрик опустел, его проверили на наличие оружия и обратным порядком завели туда пленных.

– Вызывай «Сокол», – бросил Робер боцману.

Джерод убежал на бак. Вскоре оттуда раздался выстрел из носовой пушки, а предрассветное небо над шлюпом разукрасилось световыми росчерками осветительных ракет, найденных в крюйт-камере.

С первыми лучами солнца из-за мангровых зарослей показался бриг, он бросил якорь рядом со шлюпом. На шканцах виднелись фигуры лейтенанта и священника с супругой, шкафут и бак заполнила толпа ликующих моряков.

Поприветствовав прибывших взмахом руки, Сюркуф обратился к Семену:

– Не пора ли нам познакомиться поближе с сэром Шутером?

Приват сидел на кровати, связанный по рукам и ногам. Дверь каюты открылась, и в помещение вошли четверо человек. Если судить по одежде, двое были офицеры, двое – матросы.

Оба офицера были высокого роста. Один выделялся крепким телосложением. У другого были длинные изящные пальцы, как у музыканта. За поясом у второго торчали пистолеты. Судя по решительному выражению его лица, он ими воспользуется при случае, не моргнув глазом.

Увидев вошедших, Шутер промычал что-то нечленораздельное – кляп во рту мешал говорить.

– Уберите, – велел Сюркуф матросам.

– Какого черта вам от меня надо?! – взревел приват, брызгая слюной, едва туго скрученное полотенце покинуло свое вместилище.

От гнева лицо Шутера превратилось в красный помидор. Робер, не обращая внимания на взрыв эмоций пленника, прошел к столу и сел. Воронцов последовал его примеру, но остался стоять, положив руку на рукоять пистолета. Матросы замерли у дверей. Все это происходило в полнейшей тишине.

– Кто вы такой?! – взревел приват. – Почему хозяйничаете на моем корабле?

– Я? – широко улыбнулся Сюркуф. Было видно, что ему доставляет удовольствие начавшаяся игра. – Капитан Сюркуф. Не ожидали? А мне говорили, что вы жаждете встречи со мной.

От этих слов у Шутера перекосило лицо. Сначала он опешил, но, быстро взяв себя в руки, гневно прорычал:

– Развяжи меня сию же секунду! Жалкий лягушатник!

– Ну, зачем же сразу оскорблять? – спокойно отозвался Робер, продолжая улыбаться. – Вы не в том положении, чтобы…

– Что вам от меня нужно? – рявкнул приват.

– Развяжите, – обратился Сюркуф к матросам, проигнорировав вопрос. – Только следите за ним внимательно, если что – не церемоньтесь.

Робер подождал, пока пленника освободят от веревок, и произнес:

– Вы хотите знать, что мне от вас нужно? Хорошо. Два дня назад вы разграбили французскую колонию.

Шутер, потирая затекшие запястья, ухмыльнулся:

– Из-за этого пустяка ты решился напасть на корабль ее величества?

– Представьте себе, – спокойно ответил Сюркуф и неожиданно резко ударил ладонью по столу: – Не паясничайте, Шутер! Мне глубоко наплевать, чей флаг болтается на гроте вашего корабля. Если дошли до того, что грабите мирных жителей, то по морским законам вы пират. А пиратов предписано уничтожать! И не надо прикрываться ее величеством и приватским патентом. Будь я менее щепетильным, уже давно вздернул бы вас на рее, как, впрочем, и половину вашей команды, поэтому имейте терпение дослушать меня до конца. Я повторю. Два дня назад вы разграбили французскую колонию. Кроме того, пленили и увезли в неизвестном направлении одну девушку. С какой целью вы это сделали и где теперь она?

Шутер поджал губы:

– На это я отвечать не намерен.

– В самом деле? Ну и болван вы, Шутер! Думаете, у меня мало средств развязать вам язык? Начнем с малого, – Сюркуф повернул лицо к стоящим в охране матросам и взмахнул рукой: – Тащите наверх!

Те, скрутив привата, буквально на руках вынесли его на палубу. Робер и Семен последовали за ними. Там их окружила абордажная команда.

– Всыпьте ему для начала линьком тридцать раз по голой спине, – приказал Сюркуф боцману, указывая на Шутера.

Приват вдруг побледнел и буквально по-женски запричитал:

– Не имеете права! Это нарушение международных норм!

Голос его потонул во взрыве безжалостного хохота.

Его, упирающегося словно быка, идущего на убой, подтащили на бак.

– Я буду жаловаться! – кричал Шутер.

– Кому? Английской королеве или королю? А может, самому Бонапарту? – гоготали матросы.

На баке с привата сорвали верхнюю одежду и распластали на бухте троса. И только тут Шутер понял, что с ним не шутят. Он замычал, представив, как хлесткий удар линька разрывает в кровь кожу на спине, и торопливо проговорил:

– Я все скажу, все.

– Давай обратно в каюту, – послышался довольный голос капитана. – Цирк на сегодня окончен.

Глава 5. Даяки

Шутера посадили за стол, по бокам поставили матросов из абордажной команды.

Сюркуф, склонившись, пристально посмотрел в глаза привату:

– Слушаю.

Тот отвел взгляд.

– Повторю вопрос: во время разбойничьего нападения на французскую колонию вы похитили девушку. Где она?

Капитан шлюпа облизал губы и, зыркнув по сторонам, хрипло произнес:

– Продал даякам.

– Зачем?

– Им нужна была девственница.

Робер с Воронцовым переглянулись.

– У них что, своих мало?

Шутер пожал плечами.

– Хорошо, – сказал Сюркуф, – оставим пока это. На карте показать сможешь, где высадил?

– Примерно.

Воронцов расстелил на столе морскую карту.

– Вот в этом заливе я бросил якорь, – приват водил сальным пальцем по бумаге. – Отсюда еще два часа вверх по реке на лодке. В зарослях есть древний храм, рядом с ним деревня. Вам туда.

Робер взглянул на Семена:

– Узнай у матросов с "Орла", кто ходил с ним. Возможно, найдется провожатый.

– Не найдется! – оскалил зубы приват.

– Это почему? – Воронцов замер у порога.

– Страх! – выкрикнул Шутер и захохотал как безумный.

Лицо его покрылось белыми пятнами, на лбу выступила испарина. Шутер закончил смеяться так же внезапно, как и начал. Теперь его бил озноб. Сюркуф и Воронцов молча наблюдали за происходящим.

Капитан "Орла" провел тыльной стороной ладони по влажным губам.

– Рому! – сказал он и умоляюще посмотрел на Робера.

– Налейте, – кивнул тот матросам.

Один их охранников плеснул в серебряный стакан остро пахнущей жидкости.

Приват залпом выпил:

– Еще!

– Хватит, – остановил руку матроса Сюркуф. – Теперь в самый раз поговорить, почему ты похитил девушку.

– Я вам ничего не скажу, – глаза привата зло блеснули. – Достаточно и того, что услышали. И вообще, зря вы в это ввязались, не по зубам орешек. Балом правит сатана, а я его слуга!

– Это заметно.

– Так уж и сатана! – усмехнулся Воронцов.

Шутер заскрипел зубами и попытался вскочить, но крепкие руки охранников прижали его обратно к стулу.

– Не балуй! – Сюркуф похлопал привата по плечу и бросил матросам: – Смотреть в оба!

На этот раз привата не стали упаковывать по полной форме, оставили грустить наедине с бутылкой рома в запертой каюте.

На палубе к капитану подошел боцман:

– Кэп, мы тут в каптерке обнаружили одного орла. Говорит, штурман.

– Что он там делал?

– Спал.

– Веди сюда.

– Только… – боцман замялся.

– Что еще?

– От него перегаром разит – с ног валит.

– Разберемся.

Допрос штурмана ничего нового не дал. С Шутером он на берег не ходил, девушку видел мельком и вообще старался держаться подальше от темных делишек капитана, ибо считал его проклятым. На шлюп попал не по доброй воле. Был переведен с фрегата "Баунти" указом адмиралтейства.

– Среди команды, – сказал напоследок лейтенант, – ходит упорный слух, что Шутер продал душу дьяволу. Нет-нет! Я тоже поначалу сомневался, но как-то за полночь после проверки вахты меня занесло к капитанской каюте. Дверь была прикрыта неплотно. Из образовавшейся щели струился голубоватый свет. Мне стало любопытно, и я заглянул туда. В противоположном углу стояло привидение. Старческое худощавое лицо, крючковатый нос… Я хотел было отскочить от двери, но в это время дьявол, а это вне всякого сомнения был он, почувствовал взгляд и посмотрел в мою сторону. Я только успел рассмотреть, как его тонкие губы растянулись в усмешке… Больше по ночам мимо капитанской каюты я не ходил.

После допроса штурмана Сюркуф и Воронцов направились в матросский кубрик. Световой люк в центральной части потолка уныло освещал полутемное помещение со спертым воздухом. Десятки глаз настороженно смотрели на вошедших.

– Мне нужен проводник, – сказал Сюркуф, окинув взглядом людей. – Того, кто согласится показать дорогу к деревне даяков, я отпущу на все четыре стороны, как бы тяжки ни были его преступления.

Среди пленников возникло шевеление. Матросы переглядывались, но молчали.

– Что языки проглотили? Или капитана боитесь? Зря, его песенка спета. По нему веревка плачет. Не думаю, что губернатор Франса помилует морского разбойника. При его-то грехах и дьявол не поможет, как не помог ему избежать захвата "Орла".

Последние слова возымели действие, и сразу четыре человека вышли к трапу.

– Вы все были с Шутером? – спросил их Робер.

– Да, сэр.

Капитан оценивающим взглядом окинул пиратов.

– Ты! – указал он на крайнего. – Как зовут?

– Стив. Стив Чейз, сэр.

– Пойдешь со мной.

Покинув кубрик, Сюркуф вызвал с брига лейтенанта Мориса и велел ему принимать шлюп:

– Сформируй призовую команду и следуй за «Соколом».

Затем в сопровождении Семена и Чейза перешел на бриг. Спустя полчаса на «Соколе» начали ставить паруса.

Сюркуф шел по шканцам с жестяным рупором и отдал распоряжение:

– Выбрать якорь!

Боцман повторил команду, и завертелся толкаемый натруженными руками кабестан, накручивая на барабан якорный трос.

– Грот и фок поднять! Фок-стаксель ставить!

Матросы взобрались на реи, освободили подобранное полотно. Оно распустилось во всю длину и затрепетало под бризом. Выбрали шкоты – паруса натянулись, наполненные ветром. Бриг начал медленно набирать ход. В кильватер к нему пристраивался шлюп.

– Идем на восток, – сказал Робер рулевому.

"Соколу" и "Орлу" потребовалось около двух часов, чтобы достичь залива, указанного Шутером. Взгляду открылись песчаные пляжи, широкая дельта реки, за ними – зелень тропического леса.

Сюркуф направил бриг в устье. Он старался подвести корабль как можно ближе к берегу, чтобы в случае опасности прикрыть экспедиционную команду огнем корабельных пушек. "Орел" остался на рейде в двух кабельтовых от берега.

Бросили якорь. Спустили на воду шлюпки. Робер выбрал десять матросов, включая проводника. Вооружившись ружьями, они заняли места в шлюпках. Сюркуф дал последние наставления боцману и сел в головную лодку, другую возглавил Воронцов.

Последовала негромкая команда:

– Весла на воду!

Скрипнули уключины, и шлюпки заскользили в сторону устья реки. Немного погодя поставили паруса – ветер благоприятствовал этому. Шли, стараясь держаться середины реки. Здесь поток воздуха был свежее, да и так было безопаснее. Внезапная атака из засады имела бы мало шансов на успех: ядовитые колючки, выпущенные из духовых трубок, не долетели бы, а стрелять прицельно из лука мешал густой кустарник.

Под парусами шли более часа. Лес то приближался вплотную к воде, то отступал от нее цветущими полянами. В траве то тут, то там мелькала местная живность. Без устали кричали птицы. Изредка, когда стена леса надвигалась глухим заслоном до самой кромки берега, из чащи доносились зловещие рыки, от которых мурашки шли по коже.

Когда ветер ослаб, взялись за весла и гребли еще в течение получаса, пока за очередным поворотом не показалась каменистая гряда, обрывающаяся отвесной кручей. Около нее был плес.

Стив указал на него:

– Здесь мы оставили лодки.

Высадились на берег, вытянули шлюпки из воды и пошли вдоль ручья по малоприметной тропинке, ведомые проводником. Обилие растительности впечатляло. Особенно густыми были заросли лиан. Они цеплялись за деревья усиками, присосками, перекидывались с ветки на ветку, с дерева на дерево, образуя местами непроходимую чащу. Они неуклонно стремились в верхний ярус леса, где под яркими солнечными лучами пышно зеленели и одаряли мир яркими цветами.

Многие деревья были с шипами или колючками, но больше всего удивляли путников растущие прямо на стволах плоды. Обилие фруктов привлекало множество птиц, и они соперничали своей окраской с разнообразными цветами эпифитов.

Постепенно тропинка расширилась и вывела к речушке, которая перекатывалась с камня на камень. Стив Чейз поднял руку. Отряд остановился.

– Что там? – спросил Сюркуф.

– На той стороне начинаются владения даяков.

– До деревни далеко?

– Примерно полмили.

– Тогда не будем мешкать! Продолжаем движение. Ружья держать наготове.

Отряд начал спускаться к реке.

– Аборигены! – крикнул Воронцов, указывая на полуголую фигуру, облаченную в цветастый саронг[1], показавшуюся из зарослей на другом берегу, за ней еще и еще.

Матросы заняли позицию и ощетинились ружьями. Аборигены выстроились в несколько шеренг, в руках они сжимали копья и длинные духовые трубки, метающие отравленные стрелы – короткие, пропитанные ядом кобры палочки наподобие зубочисток. Довольно грозное оружие в руках искусного воина, который может стрелять из этой трубки очень метко более чем на сотню метров.

Две противостоящие силы с изрядной долей любопытства изучали друг друга.

– Не поддать ли им жару, капитан? – нервно спросил Стив Чейз.

– Не вижу в этом смысла, – ответил Сюркуф. – Насколько мне известно, даяки по своей натуре неагрессивны.

– Тогда чего они пялятся?

– По всей видимости, им от нас что-то нужно. Проверим, – Робер поискал глазами канонира, который знал малайский язык, и, найдя, позвал с собой: – Пошли, Андре.

Капитан отдал свое ружье ближайшему матросу и вошел в реку, за ним шагнул канонир.

От шеренги даяков тут же отделился человек. Он потряс копьем в воздухе и громко крикнул:

– Ата туаку? – и воткнул его в землю.

– Это хороший знак, – пояснил Андре. – Интересуется, кто мой господин. Это…

– Я понял, – перебил Сюркуф и, подняв руку, добавил: – Скажи, что я вождь этих людей. Что мы идем в деревню, чтобы встретиться с их вождем. Почему они не дают нам пройти?

Канонир перевел, с трудом подбирая слова.

– Мы пришли встретить вас, – последовал ответ.

– Откуда вы узнали, что мы придем?

– Вождь знает. Он желает говорить с вами. Я сын вождя. Он послал меня охранять вас.

– Охранять? От чего?

– Шаман хочет вашей смерти. Воины храма могут напасть на вас.

– Это им дорого обойдется.

– Нет, у них слишком мало сил, чтобы напасть открыто. Они предпочитают засаду.

– А с вами, значит, они нападать не будут?

– Нет, я сын вождя! Они не посмеют.

– Хочу предупредить сразу: мы пришли за девушкой.

– Вождь знает, – ответил даяк, гордо подняв голову.

Путь пролегал вдоль реки вверх по течению. Отряд аборигенов разделился поровну. Одна половина шла во главе со своим предводителем, другая замыкала колонну. Шли быстро. Примерно через полчаса достигли высокого берега. Здесь в окружении деревьев за частоколом из бамбуковых кольев расположилась деревня даяков. Их жилища представляли собой длинные хижины на сваях. Сами строения, как потом выяснилось, покоились на помостах, на которых под навесами пылали очаги. Около очагов хлопотали женщины. Мужчины или сидели в сторонке, или группами стояли возле помостов.

[1]Саронг – представляет собой полосу цветной хлопчатобумажной ткани, которая обертывается вокруг пояса (или середины груди – у женщин) и прикрывает нижнюю часть тела до щиколоток, наподобие длинной юбки.

Глава 6. Сделка

Деревня походила на растревоженный улей. Около центрального строения толпились воины с красными повязками на голове. Они потрясали копьями, подбадривая себя воинственными криками.

– Что происходит? – спросил Сюркуф у сына вождя.

– Не знаю. Когда уходил, спокойно было. Давайте лучше поспешим.

Воины расступились, завидев отряд. Они настороженно смотрели на чужаков, но агрессивности не проявляли.

Сын вождя велел капитану и его спутникам подождать, а сам ловко вскарабкался по наклонному бревну с зарубками, заменяющему лестницу. Спустя некоторое время он появился вновь на краю помоста:

– Вождь ждет вас.

– Нас трое, – Сюркуф указал на себя, Воронцова и переводчика-канонира.

– Вождь знает, заходите.

Робер и его товарищи поднялись по лазу. Стены просторного помещения, куда они попали, были украшены плетением из бамбука. На циновках сидели обнаженные по пояс даяки. Грудь и плечи их были расписаны татуировками, на шеях висели амулеты с бахромой, на головах – цветные шапочки. У одного из аборигенов головной убор украшали павлиньи перья. Это и был вождь.

Он жестом пригласил Сюркуфа и его товарищей расположиться напротив.

– Вы пришли за девушкой? – без предварительных церемоний начал даяк. – Должен огорчить – ее похитили.

– Кто это сделал?

– Люди из рода шамана. Они убили воинов, охраняющих ботанг, и увели девушку.

– Куда?

– В храм.

– Для чего?

– Шаман хочет провести древний обряд. Он жаждет занять место вождя. Рассчитывает, что кровь жертвы задобрит духов нижнего мира и они помогут ему.

– Тогда почему вы сидите здесь?! – Сюркуф вскочил на ноги, за ним последовали Воронцов и канонир. – Девушку надо спасать!

Вождь поднял руку:

– Не торопись! – и взглянул на сидящего рядом аборигена. – Это мой брат. Он смотрел в черное зеркало. Послушай его.

Даяк с высоким лбом, на котором была выколота татуировка со сплетенными в круг змеями, степенно кивнул:

– Ходить в храм сейчас нельзя. Если не послушаешь, девушка может погибнуть.

– Когда можно будет?

– Позже. Когда боги укажут. Я скажу.

Сказав это, абориген закрыл глаза и погрузился в раздумье.

Вождь указал на циновку:

– Садись. Ждать будем, кушать будем.

Действительно, не успели капитан и его спутники устроиться, как вошли три женщины. Длинные цветастые саронги скрывали их гибкие тела, оставляя обнаженной грудь. Они принесли глиняные миски, наполненные рисом с жареной курицей.

За едой никакие разговоры не велись.

Когда посуду убрали, вождь произнес:

– Шаман потревожил покой духов нижнего мира. Это может иметь тяжелые последствия для нашего племени. Духи приведут врагов на нашу землю, и мы должны будем ее защищать. Чтобы выстоять, мы должны быть сильнее. Я покажу тебе камни, которые нашли в горах, и золото, и ты скажешь, на сколько ружей, пороха и свинца этого хватит.

Сюркуф задумался:

– Твое предложение заманчивое, но прежде я должен увидеть.

Абориген сделал знак, и в помещение внесли три глиняные чаши. Одна была наполнена крупными необработанными алмазами, в других матово поблескивал золотой песок.

Сюркуф повертел в пальцах алмаз, равнодушно взял рукой золотой песок и высыпал его тонкой струйкой обратно в чашу.

Вождь внимательно следил за его действиями.

– Два десятка ружей, – медленно проговорил Робер, глядя даяку в глаза. – К ним – порох и свинец.

– Это больше, чем мы рассчитывали, – ответил тот. – Когда девушка будет свободна, мы придем в залив, где стоит твой корабль.

– Договорились! – ответил капитан.

– Если так, – вождь поднялся, – вам пора!

Брат вождя открыл глаза и степенно кивнул.

– Мой сын покажет дорогу к храму, – добавил вождь.

Молодой абориген в сопровождении десятка вооруженных соплеменников повел отряд Сюркуфа в глубь зарослей. Шли по хорошо утоптанной тропе, после очередного поворота сын вождя поднял руку, все остановились.

– Дальше идти не будем. Брат вождя велел отвести вас к тайному проходу. Нам туда, – сказал он, указывая на густой кустарник.

– Веди, – сказал Робер.

Даяк раздвинул листву. Капитан жестом велел Воронцову следовать за ним. Убедившись, что весь отряд благополучно исчез в подлеске, замкнул цепочку и сразу же попал в иной мир. Здесь было сумрачно и сыро, пахло прелой растительностью, которая в избытке стелилась под ногами.

Сын вождя скользил между стволами деревьев и лианами, стараясь производить как можно меньше шума. Время от времени он останавливался, давая возможность отставшим нагнать своих товарищей.

Во время такой остановки Семен спросил его:

– Ты говорил «брат вождя»? Разве он тебе не дядя?

– Нет, – мотнул головой даяк. – Он не одной крови.

– Кто же тогда?

Молодой даяк попытался что-то объяснить канониру, но тот лишь пожал плечами:

– Не понимаю…

– Ладно! – махнул рукой Воронцов. – Не в этом суть. Ты лучше спроси у него, почему вождь не пошлет своих воинов наказать шамана и его родственников.

– Нам нельзя, – ответил юноша, внимательно выслушав переводчика. – Табу. Ни один даяк не переступит порог храма даже под страхом смерти. Это можно только шаману и служителям храма.

– Табу наложил шаман? – поинтересовался Воронцов.

– Нет, боги.

– Тогда и нам нельзя…

– Вам можно, – уверенно произнес сын вождя. – Ваши боги вам этого не запрещают.

– Ты откуда это знаешь?

– Брат вождя сказал.

– Что он еще сказал?

Молодой даяк, ничего не ответив, продолжил движение. Вскоре он остановился:

– Храм.

Действительно, за зарослями бамбука проглядывали темно-серые развалины. Среди нагромождения камня возвышалась уцелевшая стена, сложенная из массивных гранитных блоков, к ней и направился отряд. Раздвинув листья папоротника, сын вождя указал Воронцову на скрытую от посторонних глаз пустую нишу с каменным барельефом сидящего Будды.

– Здесь, – сказал молодой даяк и протянул подошедшему Сюркуфу свиток. – Брат вождя велел передать это.

На желтоватом материале, отдаленно напоминающем бумагу, был нанесен план круглого помещения и идущих к нему с четырех сторон коридоров, своим переплетением напоминающих лабиринт. Один из проходов начинался от изображения сидящего Будды.

– Не наш ли это Будда? – спросил Воронцов, указав на нишу.

– Вполне может быть, – ответил Сюркуф, продолжая изучать план.

– Раз так, то тут должен быть вход.

– Если ты в этом уверен, попробуем отыскать.

Они вошли в нишу, ощупали каждый выступ, но никакой тайной пружины, позволяющей открыть вход, не нашли.

– Что-то тут не так, – произнес Воронцов и взглянул на сына вождя: – Ты знаешь, как открыть?

– Нет. Брат вождя не говорил. На бумаге указано. Читать священные тексты не могу.

– Кто может? – спросил капитан.

– Шаман может.

– Ты так ничего не добьешься, – сказал Воронцов. – Разверни карту. Там я под изображением Будды видел какие-то иероглифы. Ну-ка, начертание какое-то странное. Зажгите факел!

Воронцов присел на корточки перед барельефом и потер ладонью его основание:

– Давай сюда.

Сюркуф поднес факел. Желтый свет пламени осветил высеченные на поверхности камня иероглифы.

– Вот они.

– Вижу. Что дальше?

– Сравним их с теми, что на плане, – Воронцов надавил на один из иероглифов – камень под ним поддался и отодвинулся вглубь.

Раздался неясный скрежет – образовавшееся углубление снова закрылось. На этот раз другим иероглифом.

– Ты видел?! – Воронцов посмотрел на капитана. – Думаю, иероглифы требуется расположить так, как они начертаны на плане.

– Ты прав. Тебе помочь?

– Справлюсь сам.

Минут через пять последний иероглиф занял свое место, но стена с барельефом осталась неподвижной. Подождав с минуту, Семен поднял взгляд на Робера.

– Может быть, ее подтолкнуть надо? – пожал плечами Сюркуф и поспешил выполнить сказанное.

К его удивлению, стена в нише легко поддалась и совершенно беззвучно повернулась. Из проема пахнуло сыростью. В свете дня были видны ступени, ведущие вниз.

– Ну что, ты готов?

– Погоди, – капитан вернулся к ожидающим его распоряжений матросам: – С нами пойдут два человека. Остальным ждать здесь.

Колеблющееся пламя факела тускло освещало путь. На стенах дрожали причудливые тени, ступени опускались все ниже и ниже. Казалось, им не будет конца. Неожиданно свет факела выхватил из мрака площадку. Спуск закончился. Воронцов оглянулся – далеко вверху белым пятном маячил проем. От площадки вбок и прямо уходили в бесконечность два коридора.

– Куда пойдем? – задал вопрос Семен.

Сюркуф развернул карту. На ней проходы, петляя, в конце концов собирались в одной точке, чтобы вновь разбежаться, но уже по четырем направлениям.

– По-моему, все равно куда идти.

– Не спеши, – Воронцов склонился над свитком. – Я не такой уж знаток лабиринтов, но обрати внимание на эти знаки. Они о чем-то предупреждают. Может, о ловушках? Я слышал, что древние постройки ими изобилуют.

– Кабы знать!

– Разберемся на месте.

– Тогда предлагаю левый проход. Хотя путь и длиннее, но здесь, если верить плану, всего лишь один иероглиф.

– Не возражаю.

Небольшой отряд, возглавляемый капитаном, направился в боковой коридор. Миновав все повороты, вскоре они вышли к квадратной комнате, стены и пол которой покрывало переплетение геометрических фигур. Здесь проход как бы обрывался и продолжался на другой стороне помещения. Соединяла края разрыва узорная дорожка, окаймленная широкими парными линиями. Дорожка призывно поблескивала в слабом свете факела.

– Стоять! – приказал Воронцов, почувствовав опасность. – Лучше глянем, что у нас на плане.

На изображении комнаты был нарисован стоящий на одной ноге Будда.

– И что это значит? – перевел взгляд на Воронцова Робер.

– Фигурка стоит на двойной линии. Значит, по ней нам и идти.

– Ты в этом уверен?

– А что, у нас есть другой выбор?

Сюркуф поискал глазами что-то на потолке, глубоко вздохнул и решительно ступил на кайму дорожки. Он поставил сначала ногу на двойную линию, убедился в надежности опоры и перенес на нее тяжесть тела. Ничего не произошло.

Капитан быстро пересек комнату и, повернувшись к товарищам, махнул рукой:

– По одному давай!

Глава 7. Беатрис

Коридор неожиданно закончился. Свет факела выхватил из темноты глухую стену, покрытую вырезанными на камне фигурками Будд. Путники осмотрели их – изображения заполняли всю стену, нигде не повторяясь.

Сюркуф развернул свиток:

– Думаю, мы у цели. За стеной святилище. Только ума не приложу, как мы туда попадем.

– Эх, бочонок бы пороха сюда, – мечтательно вздохнул канонир.

– У тебя на все одно средство, – усмехнулся Робер и похлопал товарища по плечу. – Что на это скажет месье Семен?

– Судя по рисунку, – ответил Воронцов, разглядывая план, – нам нужны Будда, сидящий в позе лотоса, и Будда со сложенными в приветствии ладонями. Чем скорей отыщем их, тем быстрей откроем проход.

После недолгих поисков требуемые изображения были найдены. Семен по очереди надавил на них. Плитки с начертаниями мягко вошли в глубь преграды, раздался едва слышный щелчок, и стена пришла в движение, бесшумно уйдя под пол. Перед взорами путешественников предстало небольшое помещение, отгороженное от ярко освещенного святилища каменной решеткой. Свет шел от круглых фонарей, которые держали во рту каменные змеи, обвивавшие колонны. В воздухе стоял сладкий запах курений.

В центре святилища возвышался алтарь – круглая плита на массивном основании. Вокруг алтаря застыли истуканами четверо полуобнаженных даяков в саронгах со сложенными на груди руками. Их лица и торс были разрисованы охрой.

Через распахнутые входные ворота в обрамлении пилястров на противоположной стороне святилища угадывался плохо освещенный коридор.

– Успели! – облегченно вздохнул Воронцов.

Сюркуф обвел взглядом товарищей:

– Дальнейший план таков: действуем по обстановке. Мы с Семеном освобождаем девушку. Вы, – обратился он к матросам, – прикрываете нас. Особое внимание на ворота!

Потянулись томительные минуты ожидания. Наконец, из глубины коридора послышались шаги, и в святилище появился даяк в красном саронге. Его тело было в татуировках, за плечами наподобие крыльев ангела смерти колыхались черные страусиные перья, на лице маска. За ним вели девушку в белом балахоне. Точеное лицо выражало крайнюю усталость, но страха в больших карих глазах не было.

Девушку подвели к алтарю и грубо бросили на каменную поверхность. Четверо помощников шамана схватили ее за руки и ноги. Разведя их в стороны, крепко привязали кожаными шнурами к торцам плиты. Два других помощника закрыли ворота.

– Пора? – бросил взгляд на друга Воронцов.

– Рано, – процедил тот. – Пусть себя проявят.

Даяки встали вокруг алтаря. Шаман возвел руки к потолку и что-то зашептал, его шепот подхватили остальные. Судя по ритму, это было заклинание. Аборигены произносили его нараспев, постепенно увеличивая силу голоса. При этом они слегка раскачивались, поднимая в стороны руки. Наконец их ладони соприкоснулись, сплелись, голоса усилились. Казалось, даже воздух начал резонировать в такт напева. Резко всколыхнулось пламя в светильниках, огненные тени промелькнули по стенам.

Неожиданно шаман замолчал, разорвал круг, вознеся ладони к потолку. Его последователи повторили это движение. Сразу же установилась тишина, только было слышно, как утробно продолжается ритм, заданный даяками.

– Откуда звук? – повертел головой один из матросов. – Такое впечатление, что сам воздух гудит.

Никто ему не ответил. Глаза товарищей были устремлены на аборигенов, и не напрасно. В руке стоящего рядом с шаманом даяка зловеще блеснуло лезвие ножа.

– Пора! – крикнул Сюркуф и первым выскочил из укрытия.

Выстрелом из пистолета он сразил аборигена с ножом. Резкий звук всколыхнул пламя в светильниках, брошенная ими багровая тень искривила злобой бесстрастную маску шамана. Ускоренным движением он выхватил висевший на поясе топорик. Воронцов разрядил свой пистолет.

Пуля попала шаману в лоб. Он грузно осел на пол. Остальные аборигены застыли в самых различных позах, когда их застали выстрелы. Потрясение помощников шамана было так велико, что воля их покинула, и им ничего не оставалось, как пассивно наблюдать за происходящим.

Сюркуф одним прыжком преодолел расстояние до алтаря и, выхватив нож, рассек ближайшее крепление, удерживавшее руку девушки. Потом, не теряя из виду остолбеневших даяков, перерезал и другое крепление.

Наконец боги соизволили даровать помощникам шамана свободу, и они с воплями гурьбой бросились к воротам. Достигнув закрытых створок, прижались к ним и взглядами затравленных зверей уставились на противников.

Один из даяков достал из саронга духовую трубку. Воронцов направил на него дуло пистолета, свободной рукой обнажил шпагу и постучал концом лезвия по полу. Даяк понял, чего от него хотят, и бросил трубку к ногам Семена. Тот носком ботинка отшвырнул ее подальше, за алтарь.

Ворота начали открываться. По всей видимости, привлеченные шумом и воплями охранники решились взглянуть, что происходит в святая святых подземной части храма.

– Ворота! – крикнул Воронцов, привлекая внимание прятавшихся за решеткой матросов.

Створки ворот медленно отворились. Когда в проеме возникли фигуры двух охранников, в их сторону грянул залп ружей. Один абориген упал, сраженный свинцом, а другой, не став дожидаться повторной стрельбы, прытко скрылся обратно в коридоре. За ним последовали и помощники шамана, их никто не преследовал.

Робер помог Семену запереть на засов ворота и вернулся к девушке. Та уже сидела на плите, пытаясь развязать последний узел, удерживающий ее ногу. Сюркуф взмахом ножа решил проблему.

– Спасибо, – его слуха коснулся приятный голос. – Вы Робер Сюркуф?

– Совершенно верно, а это мой наниматель Семен Воронцов. Не к вам ли он спешил? И чем вы так его покорили, мадмуазель?

– Это долгий разговор, – устало проговорила девушка. – Меня мучает только один вопрос: почему вы не спешили меня вызволить?

– Мы? – Сюркуф переглянулся с подошедшим Семеном.

– Ждали подходящего случая, – ответил Воронцов. – И вообще, откуда вы могли знать?

– Почувствовала, как только вошла сюда. Вы прятались вон там, за каменной решеткой.

– Видите ли, мадмуазель, – капитан почесал переносицу, – Робер Сюркуф как-то не привык стрелять в безоружных людей.

Беатрис одарила его улыбкой.

– Раз недоразумение разрешилось, – продолжил Сюркуф, – давайте отсюда выбираться. Не нравится мне это место…

В деревне царило всеобщее оживление. Весть о смерти шамана уже достигла поселения даяков, и жители готовились отпраздновать это событие. В очагах ярко пылал огонь, из котлов поднимался пар. Легкий ветерок разносил по округе запахи кушаний.

На площади у центрального строения группа жителей возводила кострище из бревен. Вождь стоял в отдалении, скрестив на груди руки, и следил за работой. Увидев возвращающегося Сюркуфа, пошел навстречу. Аборигены отложили работу и дружно двинулись за ним.

– О, наш брат! – воскликнул вождь. – Отныне наш дом – твой дом.

– Благодарю, – Робер прижал руку к груди.

– Вы останетесь на наш праздник?

Сюркуф посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату. Пройдет совсем немного времени, и на джунгли опустится непроглядная темень. Бесспорно, лучше это время суток провести в безопасном месте, да и Беатрис нуждается в отдыхе.

«Но с другой стороны, – подумал Робер, – оставаться с аборигенами – подвергать себя двойной опасности. Я недостаточно хорошо их знаю, чтобы доверять. Их желание купить оружие вполне понятно, но остается соблазн заполучить его практически даром».

– Вы идти сможете? – обратился он к девушке.

– Да.

– Благодарю, – ответил капитан вождю, – но как-нибудь в другой раз. Нам нужно спешить. Завтра с утра жду вас в устье большой реки.

Еще засветло путники достигли оставленных на берегу шлюпок, но не успели отчалить, как реку и окружающие джунгли поглотила ночь. Зажгли факелы и, освещая ими путь, двинулись вниз по течению. Темная вода струилась по бортам, над головой сияла россыпь звезд. От берегов доносились неясные шорохи, прерываемые криками ночных птиц.

Беатрис, утомленная переходом, склонила голову на плечо Сюркуфа и заснула. Он чувствовал тепло ее тела, касание волос на своей щеке, вдыхал их аромат и боялся пошевелиться. Не избалованному вниманием женщин, ему была приятна эта близость, от которой щемило и наполнялось грустью сердце.

Едва в сторону моря подул легкий бриз, поставили паруса. Шлюпки заскользили по водной глади реки быстрее. Через некоторое время впереди показались сигнальные огни брига.

Глава 8. Начало пути

Вернувшихся на бриг встретили радостными возгласами. Флер обняла племянницу и увела ее в каюту. Вскоре матросы принесли туда два ведра горячей воды, чтобы девушка могла помыться после дороги. Ужинать Беатрис отказалась, сославшись на усталость.

За едой в кают-компании Робер и Семен рассказали супругам о своих приключениях.

– Половину вырученного за ружья я отдаю на восстановление колонии, – сказал Сюркуф. – Ружья были собственностью Шутера, и будет только справедливо, если его имущество послужит компенсацией за разбой. Остальное будет поделено между членами экипажа, участвовавшими в спасении Беатрис.

После ужина Сюркуф отправил боцмана на шлюп. Он передал лейтенанту Морису, чтобы подготовили к утру два десятка ружей, порох и свинец. Все это снаряжение необходимо доставить утром на пляж.

Матросы на шлюпке ждали аборигенов у песчаной отмели в условленное время. Они расстелили на берегу брезент и разложили на нем оружие. Рядом поставили бочонок с порохом и ящик со свинцом.

Даяки появились, когда на бриге пробили вторые склянки. Аборигены крутили ружья, разглядывая со всех сторон. От удовольствия они смеялись, щелкали языками и наводили стволы друг на друга. Наигравшись, успокоились. Затем с серьезным видом выслушали краткое наставление лейтенанта Мориса по обращению с оружием. Он показал, как заряжать ружья, целиться, и продемонстрировал сказанное, пару раз выстрелив в ближайшее дерево. После этого к удовольствию каждой из сторон состоялся обмен.

На прощание вождь сказал:

– Если капитан еще захочет продать даякам ружья, пусть только даст знать. Даяки снова соберут для него камни и желтый песок.

На этом и расстались.

Подойдя к лодкам, Сюркуф взглянул на шлюп и обратился к Морису:

– Тебе предстоит прогуляться до Порт-Луи. Вот письмо, передашь его губернатору. Здесь я описал все похождения Шутера. Пусть сам решает, что с ним делать. Заодно проследи, чтобы не тянули с оценкой приза. Загляни в док, узнай, как там дела с ремонтом «Кларисс».

Лейтенант спрятал конверт в карман и, попрощавшись с капитаном, отбыл на «Орел». Вскоре на шлюпе подняли паруса, и он взял курс на Бали.

Бриг тоже не стал задерживаться. Поставив грота-триксель, кливера и стаксели, «Сокол» проследовал вдоль берега.

Сюркуф распорядился накрыть завтрак на юте. Отсюда открывался изумительный вид на остров. Темно-зеленые джунгли, окаймленные песочными пляжами, подступали прямо к воде, а над ними в сизой дымке прозрачного воздуха высились горы. Эта красота согревала душу капитана своим первозданным очарованием.

У гакаборта поставили стол и трехногие табуреты. Вскоре появились пассажиры – Воронцов и супруги Жербер. Не хватало только Беатрис, но вот появилась и она. На девушке было светло-лиловом платье, ее глаза лучились.

– Не опоздала? – весело произнесла она.

– Разве что самую малость, – ответил Воронцов, отметив про себя, как похорошела бывшая пленница.

– Вот и замечательно! – Беатрис улыбнулась всем присутствующим и села на свободное место напротив Робера.

Девушка взяла огурец.

– Не подадите ли мне солонку? – спросила она капитана.

Тот поспешил выполнить ее просьбу. Пальцы девушки и Сюркуфа соприкоснулись, рука Робера невольно вздрогнула, ощутив словно удар электрическим током. Капитан внимательнее, чем хотел бы, всмотрелся в прекрасное лицо Беатрис. Легкая растерянность читалась в ее глазах. Произошедшее также явилось для нее полной неожиданностью.

– Извините! – опустила ресницы Беатрис. – Это от платья. С шелком, знаете ли, всегда такие проблемы…

– Конечно, – ответил Сюркуф, заметив, что все еще продолжает удерживать руку девушки. – А где солонка?

– Да она у вас…

– Действительно, – улыбнулся Робер.

Кофе был отменным – горячим и ароматным. Сюркуф допил его и поднялся из-за стола:

– Приятного аппетита, господа! Приношу свои извинения, но нужно продолжать нести службу. Сегодня пятница – значит, настало время капитанской уборки.

– Вы сказали – капитанской? – подняла глаза Беатрис.

В ее взгляде читалось непонимание.

– Не хотите ли сказать, что будете весь корабль убирать сами?

– Нет, конечно, – доброжелательно усмехнулся Робер. – Уборка называется капитанской, потому что капитан должен собственноручно проверить каждый закуток на предмет чистоты и порядка. В это время на судне наводится полный марафет. Начищаются до блеска все дельные вещи, укладывается в ровные бухты трос. Чистота должна радовать глаз.

Сюркуф сошел на палубу. Там уже стоял Джерод и раздавал указания помощникам. Те, вняв распоряжениям боцмана, направили свои команды по разным уголкам брига.

Наиболее заметная деятельность развернулась на не прогретой еще солнечными лучами палубе. Обнаженные по пояс матросы засучили до колен парусиновые штаны, взяли в руки скребки, камни, ведра, голики[1]и швабры. Мгновение – и все это дружно пошло в ход. Забортная вода потекла рекой.

Пока одна группа занималась палубой, другая не менее усердно мыла борта и люки с мылом, окатывая их водой. Все это делалось с охотой, без боцманского окрика.

Сюркуф проверил кубрик, камбуз, трюм, заглянул в отсек, где хранился якорный трос, не поленился добраться до ахтерпика – последнего отсека в корме. Оставшись довольным наведенным порядком, он дал команду экипажу отдыхать.

Свободные от вахты матросы натянули на баке тент и устроились под ним травить байки. Сюркуф пригласил своих гостей прогуляться по палубе.

По стечению обстоятельств компанию ему согласилась составить только Беатрис. Семен был погружен в чтение какой-то книги, найденной им в библиотеке капитана. Супруги Жербер, устроившись поудобней в креслах на юте, с наслаждением любовались островом, мимо которого проплывали.

– Похоже, мы с вами остались одни, – подытожил Сюркуф. – Не желаете ли познакомиться с кораблем?

– Почему бы и нет? – весело ответила девушка, окинув палубу взглядом. – С чего начнем? Я большую часть своей жизни провела у моря. Моим любимым занятием было наблюдать за постройкой судов на верфи отца. Я могу отличить барк от фрегата, бриг от бригантины, но совершенно не разбираюсь в названиях мачт и парусов. Для меня это тайна за семью печатями.

– Это не проблема! – воскликнул Сюркуф и решительно увлек Беатрис за собой. – Пойдемте на нос!

Они прошли наветренным бортом на бак. Встречавшиеся по пути матросы уступали дорогу, переходя на другую сторону.

– Где же находится верфь вашего отца? – поинтересовался капитан, когда они достигли носовой части брига.

– В местечке Сен-Мало.

– Что вы говорите?! Представьте, я тоже оттуда родом!

Девушка посмотрела на восторженное лицо Сюркуфа и улыбнулась:

– А еще говорят, что Земля большая!

– Действительно, деревня с парой луж! – неожиданно смутившись, проговорил капитан и, чтобы скрыть свою растерянность, указал на нос корабля:

– Видите наклоненное бревно? Это бушприт. К нему сверху подвязан утлегарь. К этому сооружению крепятся штаги – тросы, которые удерживают мачты в продольном направлении. Этот самый толстый трос – фор-штаг, дальше идут тросы меньшего диаметра: фор-стень-штаг, фор-брам-стень-штаг и тор-штаг. Тор означает верх.

– Почему так много тросов? Остальные нужны, чтобы нести паруса?

– И для этого тоже. Паруса, устанавливаемые на штагах, именуют стакселями. Само их название указывает на это. Ведь стак – видоизмененное слово "штаг". Значит, стаксель – штаговый парус, парус на штаге.

– Здорово! – глаза Беатрис задорно блеснули.

– Поднимите глаза, мадмуазель, – продолжил Сюркуф, не оставив без внимания понравившуюся ему реакцию девушки, – над нами как раз установлен фор-стень-стаксель, далее от него кливер. Заметьте, что для постановки кливера и его более переднего собрата бом-кливера используется специальный трос, называемый леером. Эти стакселя и кливера относятся к классу косых парусов в противоположность устанавливаемым на реях мачт прямым.

Беатрис посмотрела на туго натянутое полотнище над головой:

– Как их поднимают?

Капитан подошел к фок-мачте и коснулся рукой свисающего с битеньги аккуратно сбухтованного конца:

– Эта снасть называется фалом. Им как раз и поднимают парус. Конкретно этим фалом – фор-стень-стакселем, что у вас над головой, мадмуазель. После этого парус при помощи другого троса, шкота, устанавливают.

Беатрис прислушалась к окружающим ее звукам. Кроме неравномерного шума воды, с силой разрезаемой форштевнем, в воздухе стоял едва ощутимый монотонный гул.

– Что это постоянно звучит на одной ноте? – недоуменно покрутила она головой. – Напоминает пение цикад.

– Это поет такелаж, – улыбнулся Сюркуф, ловя себя на мысли, что ему трудно отвести взгляд от девушки.

– В самом деле? Капитан, ну что вы молчите?!

Сюркуф неожиданно вздрогнул:

– О чем мы говорили? Тросы так туго натянуты, что для ветра они представляют собой струны, на которых он охотно играет. По этому звуку можно даже определить, какой силы дует ветер.

– Интересно. Я этот звук и раньше слышала, но не придавала значения. Теперь буду знать. Капитан, а как называются те два паруса между мачтами?

– Это грот-стень-стаксель и грот-брам-стень-стаксель.

– Удивительно! Как вы не путаетесь в названиях?

– Тут все просто. Чтобы не путаться, нужно знать корабельную систему координат… Почему я вас раньше не встречал в Сен-Мало?

– Наверно, потому, капитан, – звонко рассмеялась Беатрис, – что вы все время были в плавании!

Сюркуф к своему стыду вдруг почувствовал, что краснеет, но девушка, как показалось Роберу, не заметила его оплошности. Она как раз в это время была увлечена пролетающей мимо чайкой и отвернулась к ней, махнув ей вслед рукой. Повернувшись снова к капитану, она оперлась спиной о планширь и бросила с насмешливым видом:

– Красивая птица, вы не находите? – убрав с лица прядь волос, добавила: – Так что у нас с парусами?

Капитан принял наконец невозмутимый вид и ответил:

– Названия парусов включают в себя названия мачт, на которых они установлены.

– Ну, как называются мачты, я, предположим, знаю: фок, грот и бизань. Поскольку на вашем бриге их только две, то та, что перед нами, – фок. Стало быть, та, что ближе к корме, – грот, верно?

Сюркуф кивнул.

– Но это не объясняет мне, почему к названию стакселя вы добавляете еще – стень или более загадочное – бом-стень.

– Все дело в том, мадмуазель, что ни одна мачта на корабле не является единым целым. Она состоит из нескольких, так сказать, мачт. Вернее, сама мачта одна, а остальные наращенные на нее деревья – это стеньги. И каждая стеньга имеет свое название. Посмотрите на фок. Мачта, фок, – это то, что идет от палубы до марса, той площадки на топе. Дальше в нее, словно штык в ружье, вставлена стеньга. Заканчивается она тоже площадкой – селингом. Еще выше поднимается брам-стеньга и наконец – бом-брам-стеньга. Также и реи, закрепленные на этих мачтах, носят соответствующие наименования, кроме той, что установлена на стеньге. Ее именуют – марса-рей, а паруса на ней – марселями.

– Я поняла! – радостно воскликнула Беатрис и наградила Сюркуфа ангельской улыбкой. – Тот парус, что уложен на второй рее, называется фок-марселем, так?!

– Так! – продемонстрировал свою белоснежную улыбку Робер. – Только небольшое уточнение: применительно к этому и выше парусам нужно говорить – фор. Фор-марсель, фор-брамсель, фор-бом-брамсель.

– Как все запутано! – шутливо фыркнула девушка.

– Так уж заведено на флоте, мадмуазель.

– Для чего нужны площадки на мачтах?

– На них размещаются впередсмотрящие. Они обозревают море и сообщают обо всем, что попадет в поле их зрения. На марсе еще можно разместить стрелков во время ближнего боя. А сейчас я попрошу боцмана поставить верхние паруса.

Сюркуф поискал глазами Джерода и, найдя его, крикнул:

– Джерод, пожалуйста, поставьте бом-брамсели!

Раздался свисток дудки, и по выбленкам засверкали босые пятки. Толпа молодых мужчин полезла с наветренного борта вверх по вантам. Матросы добрались до марса и устремились вверх по стень-вантам.

– Теперь, мадмуазель, вы увидите, как по команде марсовые опустят парус.

Раздался зычный голос боцмана, и марсовые, стоящие на пертах бом-брам-рей, отпустили полотнища парусов. Те развернулись во всю ширину и затрепетали на ветру.

– Теперь, – говорил Сюркуф, краем глаза наблюдая за прекрасным лицом Беатрис, с интересом следившей за действиями команды брига, – матросы на палубе станут натягивать шкоты. Сначала они набьют подветренный. Ветер дует в эту сторону, и он быстрее встанет на место. Затем примутся за наветренный шкот.

Беатрис видела, как матросы, разбившись группами, начали тянуть тросы. Наконец углы парусов далеко вверху приблизились к нокам нижних рей, а сами они наполнились ветром, но еще бились словно в испуге с громким хлопаньем.

Снова прозвучала команда, и марсовые начали спуск по вантам на палубу.

Сюркуф комментировал действия экипажа:

– Как только марсовые спустятся, паруса обрасопят, то есть с помощью специальных тросов, называемых брасами, развернут в соответствии с направлением ветра.

Минуту спустя бом-брамсели наполнились и «Сокол», немного накренившись на подветренный борт, устремился к острову Ява. На следующее утро он бросил якорь у французской колонии Люзи. Жители встретили знакомый парусник с ликованием.

– Приходите к нам через полгода, – говорил Луи Жербер, глядя на возводимые колонистами постройки, – когда мы соберем урожай. Устроим празднество в вашу честь!

– Да-да, – улыбнулась Флер, – обязательно приходите, мы вас будем ждать.

– С превеликим удовольствием, – ответил Робер, – но обещать не могу: никогда не знаешь, куда в следующий раз судьба забросит моряка.

– Я понимаю, – вздохнул Жербер, – но знайте, что в Люзи вы всегда желанный гость, поэтому не прощаюсь, а говорю "до свидания".

Беатрис с легкой печалью наблюдала, как дядя с тетей устраивались в лодке. И когда матрос, сидящий на корме, взял в руки весло, чтобы оттолкнуться от борта брига, девушка вдруг встрепенулась и крикнула:

– Погодите! Мне нужно кое-что забрать, – пояснила она Сюркуфу и по-матросски ловко спустилась по штормтрапу, чем вызвала восхищенные взгляды не только членов команды «Сокола», но и капитана.

Очутившись на берегу, Беатрис, здороваясь и бегло отвечая на расспросы колонистов, направилась к бывшему жилищу священника. Выгоревшая до основания хижина представляла собой жалкое зрелище. Обугленные остатки кровли заполняли свободное пространство. Черными карандашами высились над пепелищем деревянные опоры, некогда составлявшие основу стен. И только у северной стороны жилища виднелась чудом уцелевшая часть стены. К ней и направилась девушка.

Осторожно, стараясь не испачкаться сажей, она разгребла головешки и, приподняв половицу, достала жестяную шкатулку. Не сходя с места, открыла ее. В ней находились всевозможные женские украшения. Беатрис выбрала серебряный перстень с темным полупрозрачным камнем, надела его на средний палец левой руки, а затем вернулась к шлюпке.

– Вот и я! – произнесла она, оказавшись на палубе брига.

– Вы за шкатулкой возвращались? – спросил Робер.

– Конечно! Как же девушке без украшений?!

– Вы и без украшений прекрасны, особенно когда перепачканы сажей.

– Вы невыносимы, капитан! – заявила Беатрис и ушла в каюту приводить себя в порядок.

– Ставить кливера! – крикнул Сюркуф, ощущая в себе непривычный прилив сил.

По команде заскрипели тали на баке – матросы налегли на шкоты, вытягивая паруса, которые тут же заполоскали, но прошло совсем немного времени, и они наполнились ветром. Бриг медленно набирал ход.

– Марсовым приготовиться!

Матросы взобрались на борт и встали у вант.

– Марсовые на салинги! Приготовиться к подъему фор-бом-брамселя и грот-бом-брамселя! – раздавался голос капитана.

Матросские пятки замелькали по выбленкам.

– Робер, – Воронцов тронул за плечо стоявшего рядом Сюркуфа, – какой у нас курс?

– Что? – не понял тот вопроса, поглощенный работой. – Какой курс? Черт! А ты прав. Где Беатрис?

– Насколько я помню, пошла переодеваться.

– Тогда пригласи ее в кают-компанию. Я буду там, как только поставим паруса…

Сюркуф вскоре появился в кают-компании, где его уже ожидали Беатрис и Семен.

– Куда прикажете проложить маршрут? – шутливо спросил капитан у девушки.

– У вас карта Явы есть?

– Обижаете, мадмуазель!

Сюркуф развернул на столе карту. Беатрис окинула ее взглядом:

– Вот конечная точка нашего странствия. Вы сами решайте, как туда лучше добраться, – и указала пальцем на центральную часть острова: – Вот сюда!

– Джокьякарта?! – Робер в задумчивости поднял глаза на девушку. – Мадмуазель, «Сокол», конечно, славный корабль, но летать по воздуху, увы, не может.

– Этого и не требуется. Достаточно того, что вы приведете бриг в какую-нибудь безопасную гавань. На южном побережье такая гавань есть?

– Почему на южном?

– Оттуда ближе к Джокьякарте.

– С южным побережьем ничего не выйдет, мадмуазель, – сказал Сюркуф. – Там хоть и имеются французские колонии, но оставлять корабль на их попечение я бы не рискнул.

– Англичане? – спросил Воронцов.

– Не только, тут и местных пиратов хватает. Что ни говори, а «Сокол» – лакомый кусочек.

– Постойте, капитан! Уж не собираетесь ли вы покинуть свой замечательный бриг? – приподняла брови Беатрис.

– Я бы выбрал несколько иное выражение, мадмуазель.

– Какое, интересно?

– Не думаю, что вас стоит оставлять без присмотра.

– Даже так?

– Хлопотное это дело, видите ли. А если снова пираты или разбойники? Их в южной части острова полно, да и практически нет дорог. Поэтому предлагаю Кендал – обжитое место, что ни говори.

Воронцов наложил на карту штурманскую линейку:

– До Джокьякарты миль пятьдесят будет.

– На лошадях за день доберемся, – прикинул расстояние Робер. – Кроме того, в Кендале стоянка хорошая, но не это главное. Владеет портом мой старый знакомый. Перед тем как идти на Люзи, я как раз у него гостил.

– Вы тут капитан, – примирительно улыбнулась Беатрис. – Кендал, так Кендал!

[1]Голик – веник.

Глава 9.Дорога к чанди

Ближе к вечеру «Сокол» бросил якорь у небольшого голландского поселения. Прежде чем войти в порт, капитан приказал сменить имя корабля. Теперь его корму украшала привычная для жителей Кендала надпись «Иорис Ханне».

– Какие могут быть разговоры! – воскликнул Андрю, узнав о цели прибытия друзей. – Вы, капитан, совершаете беспримерный поступок, вызволив это милое дитя и взяв на себя труд доставить ее родителям. Какой ужас быть проданной свирепым даякам! Все колонисты острова возносят благодарственные молитвы за то, что вы освободили их от постоянного страха перед этой английской скотиной Шутером. Будем надеяться, что губернатор Маврикия вздернет его на виселице. Что касается лошадей, то, бесспорно, я их дам и за кораблем присмотрю. Когда вы намерены отправиться в путь?

– Думаю, с рассветом, – ответил Сюркуф, спокойно выслушав восторженную тираду голландца.

– Тогда прошу всех на веранду, обед стынет!

На следующий день, едва лучи светила окрасили небосвод, Беатрис, Семен и Робер были уже на ногах. Из кухни доносился запах свежеиспеченных лепешек. На веранде слуга накрывал на стол, а Андрю самолично руководил сервировкой.

После завтрака Сюркуф и Воронцов отправились проверить упряжь. К седлу лошадей были приторочены объемные холщовые сумки, из которых выглядывали рукояти пистолетов. В сумках находился провиант, изрядный запас пороха, пуль и все, что может понадобиться в дороге.

– Приношу свои извинения, мадмуазель, за любопытство, но что даяки хотели сделать с вами? – спросил голландец у Беатрис, когда они остались одни.

– Принести в жертву своим богам, – спокойно ответила та.

– Oh, mein Gott! – с неподдельным ужасом воскликнул Андрю. – И как вам удалось избежать такой участи?

– Когда шаман занес надо мной нож, русский друг нашего капитана первым же выстрелом поразил его! В это время капитан с рыком льва ворвался в толпу даяков, и они в ужасе разбежались. Потом был ночной переход по джунглям…

– О чем это вы? – спросил Робер, появившись на веранде.

– Да так, былое вспоминали, – улыбнулась Беатрис. – Когда отправляемся?

– Прямо сейчас! Советую переодеться. Мы с Семеном ждем у привязи.

– Я скоро!

Действительно, не прошло и десяти минут, как Беатрис предстала перед взорами мужчин, облаченная в брючной дорожный костюм. Ее русые волосы были собраны в пучок.

– Я готова, – произнесла она.

– А вам идет, – сказал Робер, устраиваясь в седле.

– Даже очень! – поддержал друга Воронцов.

Увидев, что Беатрис намеревается сесть на лошадь, он предложил свою помощь.

– Спасибо, но я сама, – произнесла девушка и поставила ногу в стремя.

Одним рывком поднялась на нем, по-мужски перекинула правую ногу и вскочила в седло.

– Кто вас так научил садиться? – спросил Сюркуф, трогая поводья.

– Были учителя, – улыбнулась Беатрис.

– Может, вы еще и стрелять умеете? – поинтересовался Семен.

– Если хотите, могу продемонстрировать, как только отъедем подальше от поселка.

– Не надо, верю на слово, – отозвался Робер. – Если что случится, пистолеты в сумке впереди справа.

– Поняла, капитан!

От виллы отъехали шагом. Вокруг было тихо, мирно. На западе по еще темному небосклону метались зарницы. В воздухе стояла та упоительная свежесть, которая обычно бывает ранним утром до восхода солнца. Пользуясь этим блаженным временем, лошадей пустили в галоп.

Быстро проскочили равнинную часть побережья. Миновав еще не отошедший от сна исламский городок Берготу и примыкающую к нему колонию голландцев Семаранг, повернули на юг.

Дорога шла мимо табачных плантаций, на которых уже с рассвета трудились яванцы, спешащие наломать липкий табачный лист, пока на нем не высохла роса. Завидев всадников, рабочие разгибали спины и смотрели им вслед.

Плантации закончились внезапно, вместе с ними исчезла и дорога, лишь наезженная тропа указывала путь. Равнина постепенно перешла в холмистую долину, справа и слева от нее поднимались вершины вулканов.

– Нам туда! – указала Беатрис на окутанную дымкой гору. – Это Мерапи. У южного подножия находится древний комплекс храмов Прамбанан, который считают индусским, но это не так. Этот комплекс был построен задолго до того, как индуизм пришел на Индийский полуостров.

– Откуда у вас такие познания? – спросил Воронцов.

– Хорошие учителя были, – ответила девушка.

На отдых остановились у реки в тени прибрежной рощи. Напоили лошадей. На траве под пальмами расстелили плед, из сумки достали лепешки, копченое мясо, завернутое в листья тропического дерева, наполнили кружки водой из фляги. Воронцов плеснул туда на всякий случай вина из бутылки.

– Лей-лей, не жалей, – подначивал его Робер.

После привала дорога стала веселей. Отдохнувшие лошади время от времени порывались перейти в галоп, их никто не удерживал. После полудня переправились через речку, оставили позади вулкан Мурбабу и оказались в полосе джунглей, что расположились между вулканами Мерапи и Сламет.

Тропа нырнула под крону леса и запетляла между вековыми деревьями. Всадники вытянулись гуськом. Лошадей, чтобы не переломали ноги о встречающиеся корневища, перевели на шаг. Время от времени заросли расступались, образуя покрытые высокой травой проплешины.

На одной из таких полянок отряд неожиданно был остановлен грозным окриком:

– Стоять!

Впереди словно из-под земли выросли два оборванца и направили стволы ружей на Беатрис.

– Че остолбенели? – раздался хриплый голос сзади. – Слезай, приехали!

Сюркуф оглянулся: на тропинку вышли еще семеро разбойников, одетые кто во что горазд. Их вооружение составляли топоры да сабли. У одного из них, должно быть главаря, в руках был кавалерийский палаш.

– А я оказался прав, – со вздохом произнес Робер, слезая с лошади. – Бандитов здесь действительно кишмя кишит!

– Проредить не мешало бы, – отозвался Семен.

– Ты справа, я – слева, – обозначил диспозицию капитан и крикнул: – На абордаж! Каналья!

Сюркуф выхватил из-за пояса пистолет и разрядил его в бежавшую к нему толпу. Выдернул из-под седла абордажную саблю и шагнул навстречу разбойникам. Следом за первым выстрелом раздался второй – это вступил в схватку Воронцов. Не обращая внимания на потери, бандиты разделились. Трое напали на капитана, двое достались Воронцову.

Ловко орудуя короткой саблей, Робер теснил бандитов к лесу. Воронцов вел бой как на тренировке: укол, отскок. Заметив, что один из противников открылся, молниеносно совершил выпад и проткнул его. Другой предпочел отступить сам. Он в нерешительности замер шагах в десяти от Семена, не зная, как поступить.

Конец его сомнениям положили два выстрела, слившихся в единый звук. Бандиту хорошо было видно, как бросившиеся на помощь подельники с ружьями вдруг споткнулись и упали в траву. Поэтому он принял единственно верное решение – ретироваться и как можно скорее. Этому способствовало и то, что главарь шайки мешком осел на землю с перерезанным горлом после удачного нырка капитана.

Оставшиеся бандиты тоже не стали дожидаться особых приглашений, а достойно отступили в тень джунглей – долго еще было слышно, как потрескивали, постепенно затихая, сухие ветки в чаще.

– Итак, каков расклад? – спросил Робер, считая поверженных противников. – По два на брата. Та-а-ак, а этих красавцев кто порешил? Неужели вы, мадмуазель?!

Беатрис неопределенно пожала плечами.

– Наверно, учителя были хорошие?

– А вы как считаете, капитан? – улыбнулась девушка.

– Я считаю, что с вами не соскучишься, – серьезным голосом произнес Сюркуф. – Сначала Шутер, теперь эти бандиты. Думаю, они здесь поджидали нас. И кому вы так сильно насолили?

– Уже жалеете, что поехали с нами? – попыталась уйти от ответа Беатрис.

– Нет. Но мне хотелось бы знать…

– А вы, Робер, правы, – перебил Семен. – Эти бандиты действительно поджидали нас. Я тут допросил одного раненого. У них в Кендале есть свой человек.

– С этим понятно. Припоминаю, на днях видел у пристани одного из мошенников. Ну, того, что с палашом. Только ума не приложу, каким образом они так быстро получили сообщение?

– Вы забыли, капитан, о голубиной почте, – подсказала девушка.

– Ну да, – пробормотал Робер, взбираясь на лошадь, – голубиная почта.

На всякий случай Сюркуф и Воронцов зарядили пистолеты. Вскоре небольшой отряд вновь петлял между деревьями.

К концу дня джунгли кончились, и взору предстала равнина с редкими перелесками. Вскоре путники увидели величественные постройки храмового комплекса.

– Прамбанан, – сказала Беатрис. – Не правда ли он прекрасен? Вон то самое высокое строение – Лоро Джонгранг, храм, получивший название в честь супруги бога Шивы Дурги. В переводе означает "стройная дева". Ее скульптура установлена в главном святилище.

– Нам туда? – спросил Воронцов.

– Не совсем. Тут в получасе езды есть действующий чанди.

Седина камня говорила о древности храма. Вековые деревья окружали его. В глубине рощицы угадывались деревянные постройки.

Друзья спешились у входа. Из притвора вышел настоятель в оранжевом одеянии, за ним следовали послушники.

Окинув взглядом прибывших, настоятель подошел к Беатрис:

– Слушаю вас.

Девушка сняла с пальца перстень, протянула его настоятелю. Тот жестом остановил ее.

– Никогда не расставайтесь со знаком Благословенного, – с улыбкой произнес он и дал команду послушникам заняться лошадьми.

– Добрались без происшествий? – продолжил он.

– Да, если не считать разбойного нападения.

– Каковы времена – таковы нравы, – покачал головой настоятель и добавил: – Проводник скоро будет. У вас есть время перекусить перед дорогой. Прошу за мной.

Глава 10. Встреча

Уже более часа друзья следовали за проводником в кромешной тьме подземелья. Ни единый звук не нарушал ее, даже шаги беззвучно тонули в мягком ровном грунте прохода, словно это был толстый ковер.

Тусклый свет фонаря в руке проводника шаг за шагом вырывал, словно из небытия, то серое покрытие пола, то ровные стены. Туннель, прямой как стрела, едва заметным уклоном уходил все дальше вниз. Казалось, ему не будет конца.

Путники оказались здесь после лабиринта пещер под развалинами древнего храма. До храма добирались по лесу. В пути встретили негостеприимную стаю обезьян. Эти маленькие лесные демоны щелкали зубами, сверкали хитрыми глазками, верещали и бросались обломками ветвей да охапками листьев.

– Это еще ничего, – улыбнулся проводник, погрозив обидчикам пальцем. – Если бы мы их потревожили утром, когда стая только проснулась, они забросали бы нас калом. Считайте, нам повезло.

– Милые создания, – произнесла Беатрис, убирая с волос застрявшие листья, – ничего не скажешь.

Наконец, владения обезьян закончились. Впереди лежали развалины, заросшие густыми баньянами. Проводник направился к единственному уцелевшему помещению, к которому вели двадцать пять ступеней мраморной лестницы. Куполообразная крыша и колонны подсказывали, что это скорее всего святилище. Внутри был сводчатый проход, он же служил и источником освещения.

Свет, врываясь внутрь святилища, быстро терял силу так, что противоположная стена тонула во мраке. Робер сумел разглядеть искусно выполненную фреску, изображающую деву на льве.

– Дугти, – пояснил проводник. – И храм много веков назад был посвящен ей. В глубокой древности в великом почете была Матерь всего сущего.

Остановившись на рубеже дня и ночи, проводник поднял забытый кем-то в груде мусора фонарь, высек огонь, зажег его. Затем, взяв Беатрис за руку, увлек за собой в темноту, пригласив также Воронцова и Сюркуфа следовать за ними.

На площадке с уходящей вниз лестницей проводник задержался, поджидая друзей, и, продолжая держать Беатрис за руку, начал решительно спускаться. Семен насчитал уже десять поворотов по тридцать ступеней в каждом пролете, как неожиданно лестница закончилась, и дрожащий свет фонаря выхватил из темноты зияющий чернотой зев пещеры. Запах сырости и плесени ударил в ноздри.

– Нам туда? – робко поинтересовалась Беатрис.

– Да, – сухо ответил проводник.

– Там, наверное, змеи есть? – девушка задержала шаг.

Проводник обернулся, но ничего не ответил, только плотнее охватил ее ладонь.

Беатрис чувствовала, что сказала лишнее. Змей она действительно побаивалась, но не настолько, чтобы упоминание о них вызвало у нее нервную дрожь во всем теле. Девушка попробовала успокоить себя. Она глубоко вдохнула гнилой воздух пещеры, но это не помогло – дрожь не унималась. По всей видимости, сказывались недостаток кислорода, неизвестность и темнота или просто еще не успокоились нервы после сравнительно недавнего пребывания у даяков. Как бы там ни было, Беатрис отважно боролась с этим состоянием. Наконец, усилием воли ей удалось унять дрожь, и остановившаяся было процессия продолжила движение.

Один поворот сменялся другим. Вдруг проводник остановился, крепко сжал руку девушки и поднес фонарь к ее лицу.

– Что это? Неужели вы в самом деле серьезно… трусите? – неожиданно спросил он, презрительно подчеркнув последнее слово. – Рука ваша дрожит как в лихорадке.

Кровь ударила в лицо Беатрис от в общем-то заслуженного обвинения. Она встрепенулась от вспыхнувшего возмущения:

– Вот еще! Откуда вы это взяли? Да и бояться мне нечего! Просто я… устала.

– Жен-щи-на, – со снисходительной горечью прошептал проводник, но дальше пошел медленно.

Миновали пересечение двух ходов и оказались в тупике. Дальнейший путь преграждала гранитная стена, а точнее – скала. На вид она была цельной. Воронцов провел по шершавой поверхности ладонью, ощущая холод и незыблемую монолитность.

Между тем проводник надавил плечом на стену и одновременно нажал пальцем на какой-то невидимый рычаг. Перед ним образовался проем: часть стены бесшумно исчезла в скале, открыв проход, как оказалось, в туннель.

Подземный ход был широким, с каменными стенами и сводчатым потолком. Пол покрывал серый грунт. Толщина покрытия составляла примерно один дюйм.

Воздух в туннеле был на удивление чист и прохладен. Беатрис вдохнула полной грудью и почувствовала, что гнетущая тяжесть, действующая на нервы, проходит. Вскоре от нее не осталось и следа.

Проводник остановился, отпустил руку девушки. Темнота скрывала его лицо, но Беатрис показалось, что на нем появилась улыбка:

– Вот теперь, мадмуазель, вы можете идти… самостоятельно.

Шли еще около часа, пока луч фонаря не уперся в преграждающую путь стену, но на этот раз это был не голый камень. Вся поверхность преграды была исчерчена иероглифическими рисунками. Выступающие пилястры и карниз недвусмысленно указывали на возможный проход между ними. И действительно, стоило проводнику провести проворными пальцами по иероглифам, как бесшумно возникло отверстие, сквозь которое в туннель ворвался свет.

Это было просторное квадратное помещение со светильником в центре. Голубоватое пламя подобно сказочному цветку слабо колыхалось в золотистой чаше, над ним на цепи висела прозрачная хрустальная полусфера. От нее по всему помещению рассыпались блики.

– Здесь мы с вами расстанемся, – сказал проводник, оборачиваясь к друзьям. – Вам придется немного подождать, а я должен вернуться.

Отверстие за ним медленно закрылось. Воронцов осмотрелся и обнаружил каменную скамью у стены:

– Давайте присядем.

Никто не возражал. Говорить не хотелось – начала сказываться усталость дня. Не сговариваясь, они прикрыли глаза и сквозь полуопущенные веки следили за игрой бликов на хрустальной полусфере. Сколько длилось это очарование, они не знали, ибо совершенно забыли о времени. Вывело их из состояния сладкой дремы деликатное покашливание.

Перед друзьями стоял высокий человек с черной окладистой бородой. На голове была чалма. Одет он был в свободное белое одеяние. Губы его улыбались, а глаза лучились каким-то неземным светом.

– Отдохнули? – вместо приветствия спросил он.

– В общем-то да! – за всех ответила Беатрис, вставая.

Следом за ней поднялись и остальные.

– Вы, – обратился индус к девушке, – Беатрис. Ваш наставник, брат Сен-Жермен, настолько точно вас описал, что ошибиться невозможно.

Беатрис кивнула и опустила глаза.

– А вы Семен, – посмотрел незнакомец на Воронцова. – Россия – суровая страна, и люди в ней под стать. А вы, – он перевел взор на Сюркуфа, – Робер Сюркуф – прославленный французский корсар. Рад вас видеть в этом обществе. Что касается меня, то мое имя Вандер.

– Можно вопрос? – спросила девушка.

– Конечно.

– У меня такое чувство, что я вас знаю, – неуверенно произнесла Беатрис.

– Да-да, – поспешил добавить Сюркуф, – но я не могу припомнить, где мы с вами встречались.

– А вы? – обратился индус к Семену. – По вашему мнению, сон является реальностью?

Воронцов смущенно потер кончик носа.

– Все правильно! – воскликнула Беатрис. – Сон! Вы приходили ко мне во сне, но… были по-другому одеты. И это меня ввело в заблуждение. Извините, что не узнала вас сразу.

– Принимается, – улыбнулся Вандер и посмотрел на Робера: – Что вы на это скажете, мой друг?

– Увы, я сплю без сновидений.

– И тем не менее мой облик показался вам знакомым.

– Должен признать справедливость ваших слов.

– Не всегда встречи на тонком плане запоминаются, да это и не важно. Главное остается в сердце. Вы, мой капитан, всегда смотрели на мир его глазами, и оно привело вас сюда. Маленький мальчик поверил незнакомке, и его грезы воплотились в реальность.

– Поразительно! Но этого никто не может знать, если…

– Если только, – мягко улыбнулся индус, – эта женщина не является членом Братства, в котором состоит и ваш покорный слуга. В Братстве Странников.

– Но адмиралом его величества мне так и не суждено было стать, – продолжал упорствовать Робер. – Бонапарт отверг мое предложение.

– Да, корабль он вам не дал. Это действительно так, но вы ведь его взяли сами.

– А как вы поступили бы на моем месте?

– Точно так же. Ваш поступок в Тулоне впечатлил Наполеона. Не осталась незамеченной и ваша деятельность по защите французских колоний. Помнится, недавно в беседе с приятелем вы заметили, что в некотором роде схожи с Бонапартом: мышлением, образом действия. Должен заметить, что это на самом деле так. Более того, вы единственный человек, к словам которого он может прислушаться. Поэтому нам хотелось, чтобы вы напомнили Наполеону о наиглавнейшей его задаче, а значит, и Франции – противостоять Англии. Повторите для него свои слова, сказанные на веранде в Кендале, что это наш единственный реальный враг и одолеть его мы сможем только победой на море. Сильный флот – сильная Франция! Прекрасные слова, не находите?

– Да, но…

– Если вы скажете эти слова консулу с той же искренностью, что и Андрю, то я верю, что в самое ближайшее время французский флот, возглавляемый вами, положит конец господству Англии на море, что принесет долгожданную свободу моей многострадальной родине.

Вандер замолчал. Молчали и друзья. После нескольких минут раздумья Сюркуф нарушил тишину:

– Я выполню просьбу Странников.

Вандер грустно улыбнулся:

– Это не просьба, мой друг. Странники никогда никого ни о чем не просят и тем более не привлекают сторонних людей для выполнения заданий. Они дают поручения только проверенным веками ученикам. И поверьте мне, легких поручений не бывает. Все они сопряжены с чрезвычайными опасностями.

– Получается, я ученик Странников?

– И вы, и ваши друзья.

– Но почему я об этом узнаю только сейчас?

– Я так не думаю. Загляните в свое сердце. Потревожьте там воспоминания детства. С каким трепетом слушал маленький мальчик рассказы незнакомки о богатырях Востока и намеки на его родство с ними! Пожалуй, сердце подскажет, почему вы выбрали своим полем деятельности именно Вест-Индию. Что побудило вас после неудачи с работорговлей вернуться во Францию и попытать счастье в Тулоне?

– Я с вами полностью согласен, – тихо произнес Робер. – Скажу больше: в глубине души я всегда знал, что встреча с Семеном не была просто случайностью. С первых минут разговора у меня сложилось впечатление, что мы старые знакомые…

– Вы доверились своему чувству, и оно вас не обмануло, ибо память его наполнена веками. Вы знаете друг друга уже не одно тысячелетие, – заметил Вандер. – На этом нашу беседу закончим. Впереди долгий путь.

– Куда мы пойдем? – поинтересовалась Беатрис.

– В Боробудур, храм Просветленных. Правда, в сам храм мы попасть не сможем, он в настоящее время засыпан вулканическим пеплом. Однако святилище, расположенное под храмом, действует. Вот туда мы с вами и направимся.

Глава 11. Камень

Они снова шли по туннелю. Приглушенный свет редких светильников ровно лился из глубоких ниш под потолком и матово поблескивал на стенах.

– Почему этот туннель освещен, а тот, по которому мы шли раньше, не был? – спросила Беатрис.

– Так повелось с древних времен. В целях безопасности освещают только внутренние проходы, да и то если они короткие.

– Значит, есть и длинные туннели?

– Вы догадливы.

– Интересно, на сколько миль они тянутся?

– Если взять крайние точки, то расстояние между ними может составлять несколько тысяч миль.

– Тысяч миль?! – Беатрис даже остановилась, пытаясь представить протяженность подземных ходов. – Кто их построил? И как вы в них передвигаетесь? Не пешком же?

Вандер улыбнулся:

– Существует такая легенда. Когда Странники основали обитель в Центральной Азии, они проложили туннели в разные части континента. Что касается способа передвижения, то используются специальные механические устройства, приводимые в движение психической силой человека.

– Когда это было?

– В ранние времена Атлантиды.

– Значит, Атлантида не легенда?

Странник снова улыбнулся:

– Мой Учитель обычно говорит, что не знает правдивее истории, чем легенда. Европейские ученые считают, что Атлантида была материком, расположенным в Атлантическом океане. Такой материк действительно существовал, но распределение суши и воды на планете было совсем иным, чем сейчас. Помимо западной Атлантиды следует упоминать и восточную. Ее территория охватывала всю Вест-Индию, и везде сохранились немые свидетели былого могущества этой цивилизации. По своему невежеству будущие исследователи отнесут время постройки величественных храмов к своей эпохе, тогда как Прамбанан или Боробудур и многие другие, скрытые в труднопроходимых джунглях, намного старше египетских пирамид.

– А сколько лет пирамидам?

– Чуть больше семидесяти тысяч.

– Ничего себе! – присвистнул Сюркуф. – Какая старина.

– Вы рассказали о восточной Атлантиде. Не могли бы вы несколько слов сказать и о западной? Например, не существуют ли ее остатки в современном мире?

– Великобритания, а также Ирландия, Гренландия и даже Скандинавия входили в северную часть Атлантиды. Сначала материк раскололся на два – Северный и Южный. Этот раскол унаследовала современная Америка, ибо она была окраиной этого материка. Южный погиб довольно быстро, Северный – постепенно в течение тысячелетий раздробился, основная часть погрузилась на морское дно, остатки же сохранились до наших дней.

За беседой путники дошли до конца туннеля. Точнее, до стены, покрытой растительным орнаментом.

– Что это за ниши? – спросила Беатрис, указывая на темные прямоугольные проемы сбоку.

– Это жилища, – ответил Вандер.

Он провел ладонью по узору, и в преграде образовался проход. Взорам путников открылось просторное помещение с высоким купольным потолком, напоминающим сомкнувшуюся чашу лотоса. Основание этого каменного цветка покоилось на двенадцати колоннах. Из его верхней части исходил белый свет. Его лучи выхватывали из полумрака изумрудную поверхность двенадцатигранного алтаря.

С противоположной стороны зала появились восемь человек, облаченные в желтые мантии. Один из них держал в руках ларец. Поставив ношу в центр алтаря, индусы расположились вокруг него.

– Друзья, – сказал Вандер, – мы собрались здесь, чтобы напутствовать наших помощников на подвиг. В одном из ковчегов находится священный Камень. Настало время возвратить его миру. И это доверено самым преданным ученикам. Братья! Они перед вами. Пошлем же им наше благословение!

Братья сомкнули ладони на уровне груди, и великий Оум завибрировал в воздухе святилища. В такт этому звуку начало меняться освещение. Свет переливался всевозможными оттенками – от белого, лилового, желтого до ярко-рубинового.

Молитва продолжалась не долго, но после ее окончания друзья ощутили в себе необыкновенный духовный подъем.

– Храните эту торжественность всегда, – сказал Вандер. – Пусть она будет вашим знаменем, вашим щитом от любых происков врага!

После этих слов Вандер пригласил Беатрис, Робера и Семена следовать за ним. В сопровождении братьев они покинули святилище. За резными воротами находилось длинное помещение притвора. Сводчатый потолок был украшен замысловатой лепниной. На стенах, расписанных геометрическим узором, ровным пламенем горели светильники.

Ковчег поставили на стол. Вандер положил на него ладонь:

– В этом ларце находится священный Камень, вернее – его осколок. Сам же Камень находится в твердыне Братства. В эпоху ранней Атлантиды из созвездия Орион, которое является духовным центром нашей Вселенной, прилетел метеорит. Необычный метеорит. Он состоит из неизвестного для человечества металла. Это своеобразный аэролит, накопитель, но не электрической энергии, а психической. На месте его падения в дальнейшем образовалась община Странников. Как я уже говорил, сам небесный Камень находится в Братстве, а его осколок странствует по миру. Неведомые гонцы доставляют его туда, где в тот момент вершится судьба мира. В настоящее время это Франция.

Один из наших братьев руководил революцией, чтобы с ее помощью обновить умы и объединить Европу. Вы знаете, какое направление приняла революция. Тогда было решено, чтобы выразителем идеи стал один человек. Таким человеком стал Наполеон. Принято решение усилить его личность Камнем.

Вандер сделал паузу и продолжил:

– Теперь о предстоящем. Вот ларец. Враг знает о Камне. Его шпионы настороже. Он попытается всеми доступными методами выведать его маршрут. Вам предстоит опаснейшее задание. Вы повезете Камень в Париж.

Вандер обвел друзей пристальным взглядом:

– Если кто-то из вас решит, что такое задание ему не по плечу, я пойму. Только это нужно сказать сейчас или никогда.

Беатрис, Робер и Семен выдержали взгляд.

– Ну что ж, – улыбнулся Вандер, – иного я и не ждал.

Он взял со стола и протянул ларец Беатрис.

– По неписаному закону Братства Камень хранит женщина.

Девушка, слегка покраснев, приняла ковчег. К ее удивлению, он не был тяжелым. Он был теплым на ощупь и, как оказалось, сделан из кожи.

Вдруг в зеленых глазах Беатрис вспыхнули озорные огоньки, и она спросила:

– Можно хотя бы одним глазком взглянуть на Камень?

Вандер покачал головой:

– Не огорчайтесь, моя дорогая. Мне понятно ваше желание. Чтобы вас немного утешить, скажу, что камешек в вашем перстне тоже осколок метеорита – дара Ориона.

– Вот как? – только и произнесла девушка.

Она поднесла перстень к глазам. Камушек, заключенный в оправу из серебра, был светлым, и внутри него блистали крохотные искорки разрядов.

– Какой он красивый! – невольно вырвалось у Беатрис.

Глава 12. Сорос

Худощавый старик с длинным носом и тонкими губами сидел у жарко пылающего камина в кожаном кресле, полузакрыв глаза. Склонив набок убеленную сединой голову, он, казалось, рассеянно слушал собеседника. Тот, пристроившись на краю кресла напротив старика, говорил:

– Адмиралтейство все в растерянности, ваша светлость, если не сказать – в панике. Только и разговоров, что о Бонапарте и его возможной высадке в Шотландии.

Сидеть так господину Ларри Уолтону было крайне неудобно, если учитывать его довольно тучную фигуру, но большего позволить он себе не мог.

– Почему именно в Шотландии? – проскрипел старческий голос.

– Адмиралы считают, что именно там он может найти наибольшую поддержку.

– Болваны! – губы старика вытянулись в язвительную усмешку, а колючий взгляд бесцветных глаз впился в собеседника: – А что думаете по этому поводу вы, Ларри?

Прежде чем ответить, Уолтон достал из рукава сияющий белизной кружевной платок и промокнул им порозовевшее от волнения лицо и проплешину на макушке.

– Вашему сиятельству известно, что морских сил у Наполеона кот наплакал. Я не думаю, что с таким флотом Бонапарт рискнет на высадку десанта. К тому же адмирал Нельсон…

– Прохвост ваш адмирал Нельсон, ему только с лягушатниками и сражаться. Но что он запоет при встрече с более достойным противником?

– Вы имеете в виду русских?

– А вы знаете более достойного врага?

– Нет, ваша светлость.

– И я о том же, – проскрипел старик.

Он задумался и через некоторое время поинтересовался:

– Как вы думаете, Ларри, что произойдет, если Бонапарт и Александр заключат союз?

– Я даже думать об этом не хочу!

В ответ старик презрительно фыркнул:

– Помощнички! Не хотят… а вот лорд Сорос вынужден обо всем и за всех думать! Сделай зарубку в своем куцем мозгу: всегда нужно играть на опережение. Я думаю, что, если хорошенько поискать, ты найдешь нужного человека. Ищи здесь, ищи в России и не скупись на деньги и обещания.

Дверь неслышно открылась, и в помещение вошел невысокий мужчина с бледным лицом. Он был одет в коричневый камзол, черные бриджи и белые чулки. Вошедший кашлянул в кулак.

– На этом все, Ларри, – поморщился лорд Сорос. – Пришел секретарь с докладом. Когда понадобишься, вызову. И тверди себе как заговор от зубной боли каждый день, что мне нужен человек, который сможет внести сумятицу в отношения Бонапарта с Александром.

Уолтон, согнувшись, насколько ему позволяла объемная талия, попятился от кресла к двери.

Секретарь проводил банкира презрительным взглядом и подошел к лорду.

– С чем на сей раз пожаловал, Эдвардс? – раздался старческий голос.

– Вы оказались, как всегда, правы, ваша светлость. Должен сказать, эта француженка весьма опасная персона.

– Не лебези, Эдвардс. Ты ведь знаешь, я этого не люблю, – поморщился Сорос. – Говори по существу. Вы ее упустили? А как же твой разлюбезный Шутер?

– Его пленили.

– В самом деле? – с издевкой в голосе произнес старый лорд. – Поделом прохвосту! Вот только денег, израсходованных на шлюп, жалко. Да не стой столбом, сядь! – махнул он рукой.

Секретарь присел на кресло, положив папку для бумаг на сомкнутые колени.

– Ну что ж, продолжай, – вымолвил лорд. – И кто наш герой?

– Французский пират Сюркуф.

– Знаю я этого молодца, – в тусклых глазах Сороса вспыхнул интерес. – Нельзя ли заполучить его в наш арсенал?

Сидящий напротив Сороса секретарь покачал головой:

– Пробовали…

– Понятно. Это все?

– Нет. Самое интересное, кто его нанял.

– Даже так? – лорд склонил голову набок, словно к чему-то прислушиваясь. – Продолжай.

– Некто Воронцов, русский.

– Это уже интересней. Откуда он прибыл?

– С Цейлона, в сопровождении буддийского монаха. Имеются сведения, что он был одно время близок с графом Сен-Жерменом.

– Так-так, – Сорос вытянул губы трубочкой. – Интересный расклад получается. Что-то тут затевается… но что!?

Он, размышляя, некоторое время смотрел на пламя в камине, потом встряхнул головой, словно отгоняя навязчивые мысли, и спросил:

– Какие успехи у слухачей?

– Они докладывают о каком-то камне.

– Камне? Это очень серьезно, – лорд потеребил подбородок. – Где в настоящее время находятся Воронцов и мадмуазель?

– В последний раз их видели в районе Джокьякарты. С ними капитан.

– Хороший ход. А где Шутер?

– На пути к Франсу.

– Позаботься о нем, он еще пригодится, – сказал Сорос и решительно откинулся на спинку кресла.

– Можно вопрос?

– Да.

– Чем опасен этот камень?

– Камень, – у лорда затуманился воспоминаниями взгляд, – он не просто опасен, он ужасно опасен! Если Камень попадет в руки Бонапарта, я не дам и ломаного гроша за безопасность старушки Англии.

– Тогда, может быть, бросим все силы и попробуем перехватить его еще на Яве?

– У тебя много этих самых сил? – усмехнулся старик.

– Ну…

– Хватит, чтобы перекрыть ими все южное побережье?

– Если нужно, с материка доставим.

– Балбес ты, Эдвардс, – сострадательно отозвался лорд. – И что самое удивительное, не понимаешь этого. Так и будут Странники сидеть и ждать, когда ты привезешь своих головорезов. И даже если ты успеешь это сделать, то на острове существует разветвленная сеть подземелий. По этим туннелям можно спокойно прогуляться с Явы до Суматры и еще дальше, не замочив ног. Нет, мешать нашему противнику мы не будем и даже уберем соглядатаев, все равно толку от них мало.

– Может, поручить нашей эскадре отловить лягушатника?

– Не уверен, – скривил губы Сорос. – Сюркуф неглуп, а океан большой. Действовать лучше своими силами. И последнее, наш подопечный не лягушатник, как ты выразился, а ирландец. Запомни. Это о многом говорит. Противника нельзя недооценивать. Какой парусник у Сюркуфа?

– Торговый бриг, переделанный в каперский.

– А где его знаменитый корабль?

– В Порт-Луи на ремонте.

Сорос в задумчивости пожевал губами.

– Вот тут мы и забросим сеть. Срочно свяжись с Антеро.

Глава 13. Планы

– Каковы ваши планы, капитан? – спросил Вандер.

Наставник привел друзей в жилой отсек при святилище – просторное квадратное помещение. По периметру оно было завешено разукрашенными циновками, за которыми скрывались входы в кельи. Между циновками в стенах находились ниши со всевозможной утварью. В центре стоял длинный стол с лавками. Над ним висела люстра из рожковых светильников, огонь в них горел ровно и ярко.

– Надеюсь сначала добраться до Франсиса, – ответил Сюркуф, – а там пересесть на свою славную «Кларисс».

– А чем вас не устраивает теперешний парусник?

– Корабль хорош всем – и профилем корпуса, и парусами, но все-таки это бывший торговец, переделанный под нужды капера. А «Кларисс», как ни крути, специально создавалась для сражений на море. На ней я смогу даже потягаться с английским фрегатом.

– Понятно. Но в Кендал возвращаться не вижу смысла. Ищейки Князя уже наверняка заполонили окрестности Джокьякарты. Предлагаю отправить записку команде, чтобы они перегнали бриг, скажем, – Вандер расстелил на столе карту острова Ява и указал на участок южного побережья, – вот сюда.

– Но здесь, – неуверенно произнес Робер, – скалы. Бриг к берегу подойти не сможет. Спуск к морю есть?

– Имеется, рядом выход из туннеля. Да и искать нас тут никто не догадается. Кстати, сколько по времени займет переход парусника?

– Все зависит от погоды. Может растянуться на двое суток.

– Тогда пишите!

В помещение молча зашел служитель святилища, вынул из ниши и положил перед капитаном письменные принадлежности. Сюркуф размашистым почерком написал записку. Монах вложил ее в конверт и удалился. Вскоре он вернулся с плетеной корзинкой, накрытой полотенцем, и поставил ее на стол.

– Вот и ужин подоспел, – улыбнулся Вандер. – Кушайте, устраивайтесь, отдыхайте. Завтра поговорим обо всем подробней. Да, все удобства найдете за той дверью, – указал он на проход, завешенный циновкой с красным узором.

Закрывшаяся за служителями дверь не издала ни звука. Беатрис, влекомая любопытством, заглянула за циновку. Проход преграждала каменная плита с бронзовой ручкой. Девушка слегка нажала на нее. Этого оказалось достаточно, чтобы дверь приоткрылась. За ней был слабо освещенный коридор, из глубины которого доносилось отдаленное журчание воды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.