Элпис Март
Полнолуние

«Невидимой красной нитью соединены те, кому

 суждено встретиться, несмотря на время,

место и обстоятельства.

 Нить может растянуться или

 спутаться, но никогда не порвется»

Древняя китайская пословица

Пролог

Как мы с Матвеем оказались на улице, я не помню. Поднимаю голову – и замираю. Небо преобразилось: ни облачка, кристальная чистота, и огромная луна, заливающая все вокруг. Кроваво-красный диск, зловещий и манящий. Никогда не видела такой луны. От мысли о крови подступает тошнота. Холодный, загадочный свет… В детстве я часами наблюдала за лунными циклами. Что я вообще знаю о полнолунии? Только то, что это самая яркая фаза. Но ведь полнолуние – это еще и мифы, суеверия… Сейчас в голове пусто, лишь ощущение чего-то особенного, мистического. Полнолуние… время оборотней, магов, колдунов. Вспоминаю книгу, которая когда-то меня потрясла. Неужели это было пророчество? Пророчество о моем конце? В голове всплывает отрывок:

Босые ступни Виктории неслышно скользили по мягкому ковру. На плечах – полупрозрачная сорочка, в волосах – венок, мерцающий драгоценными искрами. В тишине дворца лишь трепетные огоньки свечей вторили её дыханию, извиваясь в такт шагам. Достигнув конца коридора, она замерла перед дверью. За ней зияла тьма каменистого помещения. Как этот мрачный склеп мог таиться в сердце роскошного дворца?Света свечей здесь не было. Лишь лунный свет, проникающий сквозь огромную брешь в крыше, заливал комнату, превращая её в зловещую сцену. Сердце Виктории заколотилось, предчувствие беды сковало её холодом. Бежать! Но куда?Внезапно из мрака донёсся шёпот, тихий, как дыхание смерти. Виктория застыла, ловя каждый звук. Шёпот креп, сплетаясь в слова: "Тебе не уйти…"Страх парализовал её. Она бросилась к двери, но та не поддавалась. Комната – каменная ловушка, без единого выхода.Из тени выступила фигура в тёмном плаще. Лицо скрыто капюшоном, но в глубине глаз мерцал нечестивый огонь. "Ты пришла, как и было предсказано," – прозвучал тихий, но властный голос.Силы покидали Викторию. Страх сковал волю. Фигура приблизилась, подняв руку. В тот же миг тело девушки начало меняться, корчиться в мучительной трансформации. Крик застрял в горле. Лунный свет вспыхнул, и комната наполнилась энергией, пожирающей её изнутри.Когда всё стихло, фигура исчезла, оставив лишь тишину и лунный свет, медленно гаснущий за горизонтом. На каменные плиты рухнуло бездыханное тело. Прекрасное лицо застыло в вечном сне. Смерть похитила душу Виктории.

Глава 1

Утренний свет, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, настойчиво щекотал веки. Я проснулась от этого настойчивого света и, моргнув, попыталась сфокусировать взгляд. Первое, что привлекло мое внимание, был знакомый, но сегодня почему-то пугающий циферблат круглых часов на стене. Красная стрелка безжалостно указывала на время, которое я должна была уже давно перешагнуть.

«Проспала», – выдохнула я, приподнимаясь на локте. В голове пронеслась мысль о быстротечности времени, о том, как незаметно пролетают дни, недели, годы. Вот и утро, которое казалось таким далеким вчера вечером, уже ускользнуло. «Да, проспала», – повторила я себе с легким вздохом. Пора вставать.

Ноги сами собой нашли путь к пушистым тапочкам, словно привыкшие к этому утреннему ритуалу. Я почти бегом направилась в ванную комнату. Включив воду, я встала под теплые струйки, позволяя им смыть остатки сна. Обожала это ощущение – стоять так, чувствовать, как вода стекает по коже, унося с собой все заботы. Но сегодня времени было в обрез. «Мысленно напоминаю я себе», – пронеслось в голове.

Завернувшись в мягкий белоснежный халат, я наслаждалась прикосновением нежной ткани, словно облачко, окутывающее тело. Выйдя из душа, с тюрбаном на голове и феном в руке, я вернулась в комнату. Включив прибор, я принялась сушить свои длинные, пшеничного цвета волосы. В отражении зеркала я видела себя, похожую на маму – те же светлые волосы, светлые глаза, бледно-желтая кожа. Но мама была куда более складной, женственной и утонченной. Она всегда говорила, что у меня фигура даже лучше, потому что я молода, и все в таком духе. Но я никогда не воспринимала ее слова всерьез, думая, что она просто хочет меня приободрить.

Глядя на себя в зеркало, я видела лишь жалкое существо, худую, нескладную гусыню. Красавицей себя я не считала, хотя знакомые и делали комплименты, а на фотографиях я получалась неплохо. Но в отражении зеркала я себе совсем не нравилась. Мне больше нравились темненькие девушки, в них был какой-то особый шарм.

Наконец, волосы высохли. Я собрала их в хвост и принялась выбирать одежду. Перебирая вещи в шкафу, я отметала одно за другим. «Так, это не то, не то… А вот эта кофточка будет к месту», – решила я. Я схватила новую кофточку цвета неба с миленькими перламутровыми пуговками – подарок мамы на день рождения. Сверху я накинула вязаную кофту на молнии. Майское солнце уже пригревало, но легкая прохлада все еще чувствовалась. Застегнув кофту до самой шеи, я натянула свои любимые серые джинсы.

Спешить уже не было смысла – на свой автобус я точно опоздала. «Поеду на следующем», – решила я, чувствуя, как легкое разочарование сменяется спокойной решимостью.

На экране телефона высветилось расписание. В этот момент я услышала, как открывается дверь – вернулась мама.

– Лада, ты ещё не уехала? – удивилась она, глядя на меня.

– Проспала, – виновато ответила я, поднимая глаза. – Сейчас перекушу и поеду. Успею на следующий.

– Может, останешься дома? Скоро свадьба, а у нас ещё ничего не готово, – с мольбой в голосе предложила она.

– Я решила ехать. Мне нужно отвлечься, – вздохнула я, стараясь скрыть раздражение. Мама, конечно, хотела как лучше, но сейчас я должна была подумать о себе. Мне просто необходимо было ненадолго сменить обстановку.

– Мы жили там, когда ты была маленькой. Многое изменилось. И Матвей против, – настаивала она. Я знала, что мама беспокоится, но это было моё решение, и я должна была его придерживаться.

– Мало ли кто против, – огрызнулась я, выходя из комнаты. Мама машет рукой, давая знак, чтобы решала сама, и выходит. Я так и делаю. Всем говорю, что мне нужна смена обстановки: вздохнуть перед будущим, побывать в любимых местах. На самом деле бегу от себя. Но сегодня мама быстро сдалась. Бросаю последний взгляд на светлую комнату и выхожу с жёлтым чемоданчиком и сумкой. Отправляюсь туда, где надеюсь найти ответы.

Иду завтракать. Мама постаралась на славу: омлет с помидорами, апельсиновый сок, сырники со сгущёнкой, блинчики с мясом, чай с конфетами. Целый пир! Я снова закатываю глаза и морщу лоб, но делать нечего. Смиренно сажусь за стол и ем. Каждый кусочек, каждый глоток – это акт неповиновения, замаскированный под послушание. Я не голодна, совсем. Но мама смотрит с таким трепетным ожиданием, что я не могу ее расстроить.

Налопавшись до отвала, я откидываюсь на спинку стула, чувствую тяжесть в животе. Ещё бы, мой желудок полон до краёв, а мне ещё ехать, напоминаю я себе. Думаю, самое главное, чтобы меня не растрясло в пути.

Немного передохнув, я заторопилась выходить. Мама уже собиралась попрощаться и, как обычно, попытаться вновь меня переубедить. "Может, останешься еще на денек? Погода такая хорошая, погуляем вместе…" Я мотнула головой в знак отказа. Мама поморщилась, но больше ничего не сказала – её выражение лица и так было красноречиво. В нем читалась тревога, забота и, наверное, немного обиды.

Бросив последний взгляд на дом, я вышла. У подъезда ждало такси. На мгновение меня захлестнула радость – неужели я наконец-то вырвусь из-под маминой опеки?

Мама, директор школы, всегда держала руку на пульсе моей жизни. Ее неусыпный контроль, желание знать все, что со мной происходит, в последнее время давили невыносимо. Она знала, с кем я дружу, какие книги читаю, какие оценки получаю. И все это, конечно, из лучших побуждений. Но я чувствовала себя птицей в золотой клетке. И все же, признаюсь, я чувствовала какую-то зависимость от этой заботы. Это было тепло, безопасно и… удушающе.

Как же хотелось свободы! Самой принимать решения, самой нести за них ответственность. Это пугало, как прыжок в неизвестность, но и манило с невероятной силой. Я мечтала о своей квартире, о работе, о друзьях, которых выберу сама, а не тех, кого одобрит мама.

Час спустя я уже стояла на автобусной станции. В руках – небольшой чемодан, в сердце – смесь волнения и предвкушения. Еще пятнадцать минут – и я уеду… в другой город, к новой жизни. Я оглянулась, словно ожидая увидеть маму, бегущую за мной, умоляющую остаться. Но ее не было. И это было одновременно облегчением и… грустью.

Автобус подъехал. Я сделала глубокий вдох и поднялась по ступенькам. Заняла место у окна и смотрела, как станция медленно удаляется. В животе все еще ощущалась тяжесть маминого завтрака, а в душе – тяжесть прощания.

Не знаю, почему вдруг вспомнились школьные годы в Залесье и наш чудаковатый учитель истории. Иван Петрович, кажется, его звали. Худощавый, с вечно взъерошенными седыми волосами и глазами, которые, казалось, видели сквозь стены. Он был не просто учителем, а настоящим рассказчиком, который оживлял прошлое, заставляя нас, подростков, забыть о контрольных и предстоящих дискотеках.

Один из его уроков врезался в память навсегда. Это было в конце весны, когда солнце уже щедро грело, а воздух в классе был наполнен запахом пыли и старых книг. Иван Петрович, как всегда, начал урок с какой-то местной байки, но в этот раз его голос звучал как-то особенно низко и торжественно. Он говорил о заброшенном особняке на окраине Залесья, особняке, который мы, дети, обходили стороной, даже днем.

"Когда-то, – начал он, обводя нас взглядом, – в этом особняке жил очень богатый человек. Говорили, что он был настолько богат, что мог позволить себе все, что пожелает. И больше всего он ценил… молодых девушек. Красивых, невинных. Он нанимал их в качестве служанок, компаньонок. Но со временем они стали исчезать. Одна за другой. Без следа. Люди перестали отправлять своих дочерей к нему на службу. Боялись. А куда они исчезали, никто не знал. Шептались, будто хозяин старого особняка – не человек вовсе. Будто он – вампир, пьющий кровь невинных красавиц, чтобы продлить свою жизнь."

Я помню, как по классу пробежал холодок. Одноклассница, сидевшая рядом, вцепилась в мою руку. В детстве эта жуткая сказка казалась пугающе правдивой. Я верила каждому слову Ивана Петровича. Я боялась ступить за порог дома одна, особенно когда солнце начинало садиться. Мне казалось, что из тени деревьев за мной наблюдают чьи-то недобрые глаза, а где-то там, в темноте, ждет тот самый особняк.

Потом, кажется, Ивана Петровича уволили. Никто точно не знал почему. Говорили, что он слишком много рассказывал детям всяких страшилок, что это не педагогично. Но историю о вампирском особняке я запомнила. Она стала частью моего детского мира, приправленной страхом и любопытством.

Годы стерли острые грани страха, превратив его в смутное воспоминание, в некий детский фольклор. Но сейчас, в преддверии поездки в Залесье, воспоминания нахлынули с новой силой.

Я ехала туда впервые за много лет, и почему-то именно этот урок истории, именно эта жуткая легенда всплыла в моей памяти.

За городской чертой дорога стала ухабистой, автобус ощутимо трясло. "Зря я так плотно поела," – промелькнула недовольная мысль, отвлекая от нахлынувших воспоминаний. Я не отрывала взгляда от пейзажа за окном. Сначала – изумрудный луг, залитый солнцем, где паслись коровы, похожие на белые облака. Затем, словно по команде, луг сменился мрачным, непроницаемым лесом. Деревья стояли стеной, их кроны сплетались над дорогой, создавая ощущение сумрака даже даже в этот ясный день. Небо над лесом казалось иным – более глубоким, насыщенным, цвета моей кофточки.

В памяти всплыло укромное местечко на берегу реки – небольшой песчаный выступ, где я любила прятаться от родителей. Там, под сенью раскидистой ивы, я любовалась закатами, раскрашивающими небо в багряные и золотые тона, и лакомилась ягодами, которыми меня угощала моя лучшая подруга, Аня. С ней мы давно не разговаривали. "Вот и узнаю, как она поживает, и заодно вручу пригласительный," – размечталась я.

Автобус немного задержался в пути. Одному высокому мужчине в очках стало плохо, и мне искренне было его жаль. Вдруг и со мной могло случиться то же самое? Я заметила, как разделились мнения пассажиров: одни сочувственно поглядывали на мужчину, другие – с презрением. Наконец, автобус остановился на станции. Я выскочила из него первой и, уже на улице, жадно вдохнула свежий воздух. Теплый ветерок обдувал лицо. Даже жарковато, подумала я, и расстегнула молнию на кофте. Так гораздо лучше! Настроение сразу улучшилось. Бежать за чемоданом не буду, пусть сначала заберут те, кому он нужнее. Мне спешить некуда.

Оглядевшись, я увидела несколько ларьков с напитками и едой. От одного вида пищи меня слегка затошнило. Сейчас поеду в отель, сразу заселюсь, а потом сообщу о своем приезде всем. Думаю, моя подруга Аня будет очень рада.

Я заранее выбрала отель в центре города, в одном из самых живописных мест. С детства засматривалась на его круглое белое здание с куполом и высокими колоннами. Такие строения эпохи Возрождения называют ротондами. Напротив отеля раскинулся парк, который за годы преобразился и расширился. Я смотрела фотографии в интернете и с нетерпением предвкушала, как поселюсь здесь и увижу все своими глазами.

Очередь за багажом заметно уменьшилась. Я подошла к стойке и легко вытащила чемодан. Отошла от автобусной остановки, достала телефон, собираясь вызвать машину, когда услышала знакомый голос. Обернулась и замерла, пораженная: через дорогу стояла невероятно красивая девушка. От изумления я потеряла дар речи. Она улыбалась и махала мне рукой. Лишь спустя мгновение я узнала в этой незнакомке свою подругу Аню. Передо мной стояла настоящая красавица, и я растерянно пыталась осознать произошедшие перемены. Последний раз мы общались по видеосвязи пару месяцев назад, и тогда она выглядела совершенно обычно. Видимо, за это время она серьезно поработала над своим имиджем. Особенно поражали ее волосы – густые, длинные, роскошного оттенка красного дерева. Раньше у Ани были тонкие, редкие волосы, и она даже немного завидовала моим. А теперь они словно по волшебству преобразились. На ней было элегантное черное приталенное платье, поверх которого накинута красная кожаная куртка, а на ногах – ботильоны на высоком каблуке. Ничего себе! Вот это преображение! Помню, Аня никогда не любила столь яркие вещи. Интересно, что еще я пропустила в своей жизни? В последнее время я совсем перестала интересоваться чем-либо, вот и результат. Она стояла не одна, а в компании двух крепких парней. Я продолжала любоваться ею, все еще немного ошеломленная. Заметив мое замешательство, она попрощалась со своими спутниками и поспешила ко мне. Легкой, грациозной походкой она перешла дорогу. И вот, когда она почти дошла до меня, случилось неожиданное: из кармана ее куртки что-то выпало, звякнув об асфальт. Один из парней, с которыми она стояла, заметил это и бросился за ней, по пути подняв какой-то маленький мешочек.

– Мне твоя мама позвонила, я решила тебя встретить.Аня подошла ко мне и, раскрывая объятия, произнесла: – Я хотела сделать сюрприз, а получилось, что ты мне его сделала, – улыбнулась я и обняла её в ответ. Но её смех показался мне каким-то странным, даже злобным, отчего меня передёрнуло.

В этот момент к нам подбежал парень и, улыбаясь, протянул Ане какой-то мешочек. Вместо благодарности он получил порцию ругательств. Аня выхватила у него предмет и грубо велела убираться. Я не знала, как реагировать на эту сцену и чувствовала себя такой же растерянной, как и этот несчастный парень. Наши взгляды встретились, и я посмотрела на него с сочувствием. Расстроенный, он ушёл, оставив нас наедине. Мне было искренне жаль его. Что он такого сделал? Я стояла в замешательстве, словно не узнавая свою добрую и милую подругу.

– Почему одна? Где жених? – неожиданно спросила она, сощурив свои зелёные глаза. Я закатила глаза. Мама уже и об этом успела рассказать! Что за человек? Я же просила её никому ничего не говорить.

– У него дела, а я решила приехать, поностальгировать немного и тебе пригласительный вручить, – ответила я, чувствуя, как краснею. Зачем я вообще упомянула этот пригласительный? Он, конечно, лежит у меня в сумочке, но после этой сцены мне совсем расхотелось его отдавать. Ситуация стала неловкой. Что случилось с моей доброй и милой подругой?

– А, я знаю его. Вечно ему плохо, – как-то злобно бросила она, кивнув в сторону мужчины в очках, который всё ещё стоял рядом с автобусом. Он озирался, словно кого-то ждал. Слова Ани кольнули меня. Раньше я не замечала в ней такой неприязни к людям. Помню, как мы в школе, после уроков, навещали одну пенсионерку. Аня всегда бежала к ней первой, выносила мусор, покупала хлеб и молоко. Я её не узнаю. Вместе с внешностью изменилось что-то и внутри. Неужели можно так сильно измениться за такой короткий срок?– Что-то ты задержалась, – произнесла она, оглядывая меня с головы до ног. Её взгляд словно сканировал, отчего я почувствовала себя неловко. – Да, представляешь, мужчине по дороге стало плохо, – ответила я. – Поняла, поняла, не продолжай. Ты мне про это место ещё в детстве твердила, – сказала она, закусив губу. Мне было неприятно слышать это от подруги. – Ладно, я провожу тебя до отеля, а потом пойду. А завтра приезжай к нам, родители будут рады тебя видеть. И всё расскажешь о своём женихе. Надо же, ни словом не обмолвилась подруге, – вспылила она.Зазвонил телефон. Водитель такси, о котором я совсем забыла. Всё произошло так быстро, что у меня вылетело из головы. Я сказала Ане, что вызвала такси и оно уже приехало. – Давай я с тобой, провожу заодно, – как-то неохотно предложила Аня. По её недовольному лицу я поняла, что она устала и мечтает поскорее отделаться от меня. Хотя я и не просила её встречать. – Ты сняла квартиру или номер в гостинице? – Я забронировала номер в центре, в отеле напротив парка. Там такое красивое здание! – с воодушевлением ответила я. Мы сели в такси.

– Ань, я видела, ты что-то обронила на дороге, – непринужденно начала я, надеясь разрядить обстановку. – Что это у тебя такое ценное? Видела, как ты выхватила это у парня, который любезно поднял и отдал. – Я улыбнулась, стараясь сохранить добродушный тон.

Но лицо подруги снова исказилось злостью и отстраненностью. Она смотрела прямо в глаза, молча. Видимо, посчитала ответ ненужным, но в её взгляде я уловила недобрый огонек. "Всё от недосыпа, – убеждала я себя. – Какая-то чертовщина".

Как же она изменилась! И цвет волос, и манера общения… Раньше мы были очень близки. Понятно, что после моего отъезда многое изменилось, но мы всегда поддерживали связь, иногда она приезжала ко мне. Я и не замечала, что между нами образовалась такая пропасть. Мне стало грустно и одиноко. Может, и не стоило приезжать?

Уже в такси я задумалась о том, что произошло за последние месяцы моей жизни. Я стояла на пороге перемен, и менялся не только мой социальный статус, но и что-то еще, более глубокое. Я жаждала этих перемен, но не таких, какие приготовила для меня судьба. Хоть Матвей и дорогой мне человек, но не настолько… В голове вихрем проносились воспоминания…

Я прекрасно помню тот день – 15 февраля, мой день рождения. Проснулась очень рано: нужно было встретить Матвея в аэропорту. Он прилетал из Сочи, где недавно поселился, чтобы отметить праздник вместе со мной. Из-за его переезда мы стали редко видеться, и, честно говоря, я уже не испытывала того трепетного волнения, которое, наверное, должна чувствовать влюбленная девушка.

Мы были парой совсем недавно, оба – новички в отношениях, неискушенные в любовных переживаниях. До этого Матвей всегда был моим лучшим другом: знал все мои секреты и неизменно поддерживал. Говорят, крепкие пары получаются именно из друзей. Наверное, и я, и он так думали. У нас не было романтики, свиданий – зачем они, если мы знакомы девять лет? Но в последнее время я стала замечать, что чувствую к нему неприязнь, чего раньше никогда не было.

Встретив Матвея в аэропорту, я поехала в бассейн, а он – к своим родителям. Вечером он обещал приехать ко мне. Перед тем, как мы расстались, он как бы невзначай намекнул на какой-то особенный подарок. Меня насторожил его таинственный тон. Я и представить себе не могла, что меня ждет. У входа в бассейн меня ждала Катя, моя институтская подруга. Внешне мы были чем-то похожи, но внутренне – совершенно разные. Она – целеустремленная, самостоятельная, всегда знала, чего хочет, и добивалась своего. "Мне такой никогда не стать," – подумала я с грустью. Катя подарила мне масляные краски и несколько полезных мелочей для художников. Я обожаю её за практичные подарки. После бассейна я пошла сушить волосы и одеваться. Взглянув на часы у входа в раздевалку, я забеспокоилась: "Что-то я сегодня засиделась." Мама рассердится, если вернется домой раньше меня. Катя предложила посидеть в кафе, но мне пришлось отказаться. Она не особо расстроилась. Мы договорились встретиться на неделе или зайти куда-нибудь после следующего посещения бассейна. Вдруг она спросила о Матвее. Я сразу поняла, что он ей нравится. Меня это ничуть не задело, в глубине души я даже рада, хотя и не признаюсь себе в этом. Говорить о Матвее мне совсем не хотелось, особенно после его намека на какой-то необычный подарок. Я коротко ответила, что с ним все в порядке, жив-здоров и даже передает привет. Катя просияла.

Несколько недель назад я приглашала её в гости, но она отказалась из-за занятости. Однако, узнав о приезде Матвея, она сама предложила заглянуть. Я, конечно, пригласила, втайне надеясь, что Матвей обратит на неё внимание и захочет расстаться со мной. Мысли мои были не самыми благородными, но я решила рискнуть. Катя сдержала обещание и пришла.

Однако после этого мне было неловко с ней разговаривать. Я не знала, чем закончится вечер. Мне даже в голову не приходило, насколько сильны её чувства, ведь они виделись всего пару раз.

Всю дорогу, от бассейна до дома, я думала о предстоящем празднике, но больше всего меня волновало, то, что такого подарит мне Матвей. Почему меня это взволновало, я тогда не могла себе объяснить. Зато теперь, думаю, что это было предчувствие.

 Я давно собиралась поговорить с ним о нас, но он постоянно был занят работой. Войдя в квартиру, я увидела мамину обувь у порога. Значит, она пришла раньше меня. Услышав, что я вернулась, она тут же заговорила:

– Лада, ну где ты пропадаешь? Время видела? – сердито спросила она.

– Я задержалась всего на десять минут. Пробки, мам, – обиженно ответила я. – Кстати, к нам еще Катя придет.

– Давай, скорее иди мой руки и помогай, нужно еще два салата нарезать. Катя, Катя… – пробормотала мама, словно пытаясь вспомнить, кто это. Потом кивнула, видимо, вспомнив.

– Не понимаю, зачем столько готовить, – спросила я, нахмурившись. Нас всего пятеро, а она готовит, будто на целую роту.

– Лада, я что сказала! Матвей скоро приедет, а ты совершенно не готова! Где твоя прическа, твои локоны? И макияж! – мама округлила глаза, в ее голосе звучало раздражение.

– Мам, я только из бассейна, – с насмешкой ответила я. – И Матвей видел меня без косметики, не думаю, что испугается.

Наряжаться для него совсем не хотелось. Но позже, когда салаты были нарезаны, а мама, кажется, немного успокоилась, я все же сходила в душ и привела себя в порядок. Накрутила длинные волосы, подчеркнула светло-серые глаза черной подводкой и накрасила ресницы.

– Лада! – раздраженно позвала мама. – Матвей уже приехал! Выходи встречать! И Катя твоя тоже здесь, – добавила она после паузы.

Быстро расчесав волосы, я вышла из комнаты. Увидев Матвея, я не почувствовала ни тревоги, ни волнения. Он был красив, особенно выделялись его мягкие светлые кудри. Помню, все мои подруги и знакомые, встречавшие его, проявляли интерес. Поначалу многие даже принимали нас за брата и сестру, а не за пару. За время нашей разлуки он изменился. В аэропорту я этого не заметила, но сейчас его лицо казалось осунувшимся, а под глазами залегли темные круги.

– Много сидишь за компьютером, – подтрунила я, подходя к нему и целуя в щеку. Его щека была колючей и холодной. Тут я заметила Катю, стоявшую рядом. Она тихо и скромно наблюдала за Матвеем. "Точно влюблена", – промелькнуло у меня в голове.

– Ты же знаешь, это моя работа, – сухо ответил Матвей, даже не улыбнувшись. "Сухарь и есть сухарь", – подумала я.

– Это не те же цветы, что ты мне принес? – с улыбкой спросила я, честно говоря, не представляя, что он подарит. Максимум, на что я надеялась, – Матвей исполнит мою детскую мечту и подарит котенка.Он увлеченно рассказывал, как ему живется, как легко дышится у моря. Говорил, что часто гуляет по набережной и подолгу, завороженно смотрит на этот чудесный край. Первая мысль, промелькнувшая в моей голове, была: "Врет! Ни за что не поверю". Наверняка он сидит безвылазно за своим рабочим столом, но я виду не подала, пусть думает, что убедил. Катя тем временем ловила каждое его слово, каждый жест, каждый взгляд. Жаль, Матвей этого совершенно не замечал. Зато моя мама обратила внимание. Она усадила гостей за стол так, чтобы они сидели между мной и папой, пресекая любые попытки взглянуть друг на друга. Расстроились только мы с Катей. Мне было досадно наблюдать эту сцену, но моя попытка схитрить ни к чему не привела. Матвей словно страус спрятал голову в песок, ничего не желая замечать. В повисшей неловкой тишине я поинтересовалась у Матвея: "Где же твой подарок?"

Вскоре пришел папа, и мы сели ужинать. На столе красовались хрустальные вазочки с салатами, пироги с мясом и рыбой, замысловатые закуски, мясные и рыбные нарезки, фрукты, вино, шампанское и шоколадный торт. Я, как в детстве, с нетерпением ждала подарков! Родители подарили мне золотые серьги с жемчугом. Я их примерила и похвасталась всем. А потом мама внесла в комнату мой торт, украшенный золотистыми цифрами "19". Папа, как в детстве, потушил свет, и я с радостью загадала желание. В этот момент Матвей, стоявший рядом, достал из кармана маленькую бархатную коробочку, в которой лежало тоненькое золотое колечко с нежным розовым камушком.

– Выходи за меня замуж! – произнес он почти шепотом.

Щеки вспыхнули от смущения. И, кажется, не только у меня одной в тот вечер горели щеки. Я мельком заметила, как Катя, закрыв лицо руками, выбежала из комнаты, вся в слезах. Мне было ее искренне жаль, но что я могла сделать? Я не знала. Мой парень, с которым я мечтала расстаться, смотрел на меня с такой нежностью, что это казалось нереальным. Родители… Мама отчаянно кивала, так сильно, что я боялась, как бы у нее не отвалилась голова. Ноги стали ватными, в животе все скрутилось в тугой узел. И я ответила:

– Да.

После этого сумбура я долго не могла прийти в себя, словно отрицала случившееся. Только кольцо с розовым камушком на безымянном пальце напоминало, что это не сон. Я просто струсила, как всегда, и пошла на поводу у других. Кого винить? Только себя.

А потом пришла весна, пора рассвета и любви. Теплая, душистая, она раскрасила мир цветами, наполнила воздух ароматом сирени и акации. В траве прятались нежные ландыши. На ветвях деревьев щебетали птицы, воспевая весну, жизнь и любовь. Природа радовала глаз. Вечерами я не закрывала окна, впуская в комнату пьянящий аромат цветов и надежд. По улицам прогуливались влюбленные пары, рука об руку идущие навстречу своему будущему. А мое сердце ныло от тревожного ожидания неизвестности. Жить без любви не хотелось, особенно когда вокруг просыпалась природа, пробуждая и мою жажду любви. Да, я мечтала о любви, грезила ею.

Вся моя сущность восстает против этой свадьбы, против этого решения. Я мечтала расстаться с ним, а теперь иду под венец! Как такое вообще могло произойти? Тогда я просто растерялась, а потом во мне проснулось женское тщеславие. Ведь я смогу с гордостью говорить всем и каждому: "У меня есть жених!" В нашем современном мире, несмотря на кажущееся разнообразие возможностей, для многих женщин по-прежнему важен статус замужества, наличие семьи. Я всегда чувствовала себя немного "не такой", глядя на подруг, которые то встречались, то расставались. У меня же никогда никого не было, никто не ухаживал, не дарил цветов. Кроме Матвея, конечно, но он никогда не проявлял ко мне знаков внимания. А когда парни моих подруг совершали какие-то безумные поступки ради них, я до жути завидовала. Это было давно. Мы выросли, но то, что делали для них, так и осталось для меня недостижимым.

Я представляю, как мы с Матвеем едем в ЗАГС, и перед глазами калейдоскопом проносится наша будущая совместная жизнь. Смогу ли я полюбить его со временем? Этот вопрос терзал меня, но ответа я не находила. Тогда я решила поговорить с женихом о наших чувствах, но он не сказал ничего вразумительного. И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.

А что, если я так и не смогу его полюбить, даже прожив с ним годы? Ведь такое тоже бывает. Я знаю Матвея уже давно, но мое сердце никогда не билось чаще при его виде, пульс не учащался от его прикосновений. Наши поцелуи можно пересчитать по пальцам, и все они были какими-то смазанными, не вызывали никаких приятных воспоминаний. О большем и речи не шло – Матвей всегда говорил, что хочет сохранить душевную и физическую чистоту до брака. Для меня, современной девушки, это казалось дикостью, но в то же время я принимала это как часть наших отношений. Наши взаимоотношения всегда были какими-то механическими, лишенными чего-то окрыляющего, возвышенного! И вот я представляю, что так придется прожить, если не всю жизнь, то значительную ее часть. Нет, так я не хочу!

Я не хотела говорить маме о своих истинных чувствах. Да и могла ли я рассчитывать на её понимание? Она всегда твердила, что в спутники жизни нужно выбирать человека надежного, а о любви и речи быть не могло. Папа во всем поддерживал маму, поэтому на его помощь я тоже не надеялась.

Свадьбу назначили на 12 июля и решили праздновать в Сочи, где мне предстояло жить после замужества. Мама словно помешалась на этой свадьбе, растрезвонила о ней всем родственникам, знакомым и друзьям. Дома стало невыносимо, наверное, поэтому папа и уехал в длительную командировку. Мама измучила всех, но больше всего меня: какое платье, какие туфли, где делать прическу? Она даже взяла отпуск, чтобы заняться организацией. "На тебя надежды нет," – язвительно говорила она. А мне было все равно, этой свадьбы я не хотела. Но остановить этот процесс уже не могла: о моем замужестве знали все, казалось, даже неодушевленные предметы. Я часто уходила из дома и гуляла до поздней ночи, сидела на берегу реки и мечтала стать птицей, чтобы улететь подальше. От грустных мыслей меня спасало только любимое дело – рисование. Я рисовала и рисовала, замечая, что картины становятся все печальнее. Так было у меня на душе. Даже весна не спасала, настроение становилось все мрачнее. И тогда я вспомнила о подруге Ане, которая приглашала меня к себе. Она жила в маленьком городке Залесье, где мы раньше жили с родителями. Когда мне исполнилось десять, мы переехали, и я больше там не бывала. Но по воспоминаниям я любила этот уголок, там мне было хорошо.

Мы пошли с мамой и Катей, которая накануне позвонила и извинилась за своё поведение на моём дне рождения. Не понимаю, зачем она согласилась пойти со мной выбирать свадебное платье, да ещё и я сама её позвала. Мне было понятно, хоть и не до конца, что она тогда чувствовала. Может, я не могла ощутить её боль в полной мере, но где-то в глубине души понимала, как ей, должно быть, тяжело.

После того, как я перемерила кучу платьев, ни одно из которых мне, честно говоря, не понравилось, я сообщила маме о своём решении пожить до свадьбы в Залесье. Моё спонтанное заявление её обеспокоило, но при Кате она не стала устраивать сцен. Мама удивилась ещё и потому, что думала, будто подготовка к свадьбе доставляет мне удовольствие. Матвей стал отговаривать, сказал, что против моей поездки.

Но мне было всё равно. Внутри я чувствовала какую-то опустошенность, словно делаю то, чего совсем не хочу. И вот, наконец, я решаюсь на что-то своё. Долго раздумывать не стала, быстро собрала вещи, пока решимость снова не покинула меня.

Глава 2

В центре города, несмотря на шум и суету, царила какая-то умиротворяющая тишина. Мы с Аней вышли из такси и неспешно пошли по тихой аллее в сторону отеля. Разговаривать не хотелось, да и Аня молчала. Вдруг мой взгляд привлекли двое парней в средневековых костюмах. Казалось, они сошли со страниц книги о XIII веке. Я зажмурилась, надеясь, что это мираж, но видение не исчезло. Удивленная, я посмотрела на Аню, но она оставалась совершенно невозмутимой. "Что за странное место," – подумала я.

Два юноши с усмешкой разглядывали нас. Заметив наше нежелание приближаться, что, впрочем, было вполне объяснимо, они остались на месте.

– Я знаю этих двоих, они актеры из местного театра, – прошептала Аня мне на ухо. – Помнишь, театр недалеко отсюда? Видимо, ребята опять с кем-то поспорили, вот и разгуливают теперь в костюмах, – она тихонько хихикнула.

– И такое часто бывает? – с неподдельным интересом спросила я.

– Временами, – ответила Аня, продолжая хихикать.

Голова шла кругом. Такого я еще не видела. Какими же безрассудными нужно быть, чтобы вот так запросто разгуливать в театральных костюмах? Они что, совсем с ума сошли?

Двое парней, на которых указала мне подруга, подошли к ней и начали оживленно болтать. Я не вслушивалась в их разговор. Мое внимание привлек третий юноша, стоявший немного поодаль от своих друзей. Он отличался от остальных: его лицо скрывала маска.

– Почему вы так одеты? – неожиданно спросила я и почувствовала, как заливаюсь краской. Меня даже не представили! Не знаю, что на меня нашло. Обычно я так не поступаю.

Все взгляды устремились на меня.

– Это моя подруга Лада. Она приехала к нам из другого города, – сказала Аня, бросив на меня взгляд, словно только сейчас заметила моё присутствие.

– Я Артём, – представился высокий юноша с рыжими волосами, густо усыпанными веснушками. – А это Дима, – он указал на худощавого, но симпатичного парня рядом. Дима приветливо улыбнулся.

– А тот… – Артём кивнул в сторону парня в маске. – Его зовут Марк.

Имя таинственного незнакомца прозвучало как тихий удар колокола. Впервые в груди зародилось странное, волнующее чувство. Неужели одно лишь имя могло вызвать такую бурю эмоций? Марк подкрался так тихо, что я невольно вздрогнула. Его глаза, тёмные и глубокие, встретились с моими. Легким движением пальцев, словно фокусник, он снял маску.

Под ней скрывалось лицо, словно выточенное из слоновой кости. Четкие линии, чувственные розовые губы, тёмные, непокорные локоны, падающие на глаза… Он был прекрасен, словно сошедший со страниц учебника по искусству, словно изваяние Микеланджело. Миндалевидные глаза цвета горького шоколада смотрели на меня с вызовом. Я не знала его, но что-то в нём вызывало безоговорочное доверие.

– Позволишь помочь? – спросил он, кивнув на мой чемодан.

Какой бархатный голос, – пронеслось у меня в голове. Крепко вцепившись в ручку чемодана, я молчала, не в силах отвести взгляд. Минуты тянулись, и я чувствовала себя нелепо.

– Да не бойся, я не украду твой чемодан, – усмехнулся Марк. – Наверняка там всякая девчачья дребедень.

Слова Марка обрушились на меня, словно ледяной душ. Возмущение вскипело внутри. "Что он себе позволяет?" – пронеслось в голове. Щеки предательски вспыхнули, и я отвернулась, пытаясь скрыть раздражение.

Марк, видимо, заметил мою реакцию. Его смех смолк, и в воздухе повисла неловкая тишина. Я не знала, что сказать, но понимала, что нужно как-то разрядить обстановку.

– Прости, я не хотел тебя обидеть, – тихо произнес он. – Можно я помогу с чемоданом?

Я остановилась, обдумывая его слова. Раздражение все еще тлело, но в его голосе звучало искреннее сожаление. Казалось, он действительно хотел загладить свою вину.

– Хорошо, – наконец ответила я. – Помощь не помешает.

Марк улыбнулся и протянул руку, предлагая поддержку. Мы пошли вместе, и напряжение постепенно отступало. В этот момент перед нами возникла Аня.

– Ты чего убежала? – с недоумением спросила она. Я промолчала. Что я могла ей ответить?

– Это я виноват, – вмешался Марк. Аня бросила на него недоверчивый взгляд. Похоже, у нее это обычное дело – смотреть на всех исподлобья, подумала я.

– Спасибо за помощь, дальше я сама, – сказала я, демонстративно выхватывая сумку у Ани и чемодан у Марка. Его рука не сразу отпустила ручку, и со стороны могло показаться, что я с силой вырываю свой багаж. Ситуация вышла неловкой, но ведь он сам ее спровоцировал.

– Ладно, Лада, отдыхай, а завтра жду тебя в гости, – сказала Аня так непринужденно, словно ничего не произошло. В этот момент я заметила, как нежно она посмотрела на Марка. Неужели между ними что-то есть? В груди вдруг кольнуло неприятное чувство. Ревность? Я украдкой взглянула на Марка. Кажется, он не отвечал Анне взаимностью. Его взгляд скользнул ко мне, и по телу разлилось тепло. Анна явно была недовольна. В ее глазах вспыхнул гнев. Она замерла, словно решая, остаться или уйти. Наконец, она попрощалась со мной и бросила на Марка последний взгляд, полный надежды. Уверена, она хотела уйти с ним. Интересно, почему он остался? Может, хотел помочь мне с чемоданом и сумкой?

– Так тебя зовут Лада? – мягко спросил Марк. – Очень приятно познакомиться, – добавил он, протягивая руку. Его ладонь оказалась теплой. – Не обижайся на нее, она немного… ненадежная. Лучше не делись с ней своими секретами, – с легкой усмешкой произнес он, слегка нахмурив лоб.

Я смутилась.

– Странное пожелание, – язвительно ответила я. – И вообще, я сама решу, кому и что рассказывать. – Я резко развернулась и ушла, не дожидаясь ответа. Что это было? Почему он так себя ведет? У этого Марка явно не все дома, убеждала я себя. Но в глубине души закрадывались сомнения и по поводу Ани.

У стойки регистрации ко мне подошел приятный пожилой мужчина. На вид ему было чуть больше шестидесяти, высокий, крепкого телосложения. На голове красовалась шляпа, в одной руке – лакированная трость, в другой – небольшая дорожная сумка. Во взгляде читалось беспокойство. Он попросил помочь найти паспорт, и я с готовностью откликнулась. Оказалось, документ лежал в потайном кармане, о котором дедушка просто забыл.

Пока оформляли документы, он, словоохотливый, показал мне фотографии детей, затем внуков. Казалось, перечисление его родственников не закончится никогда. Он называл имена, рассказывал, кто чем занимается. Этот поток информации, больше похожий на монолог, прервал администратор, сообщив, что мы можем пройти в свои номера.

Поднявшись на свой этаж, я снова встретила того самого старика. Оказалось, наши номера не только на одном этаже, но и напротив друг друга. Любопытство взяло верх, и я спросила, что привело его сюда, да еще и в одиночестве. Ведь, судя по его рассказам, родственников у него больше, чем у меня, хотя я и так считала, что у меня их немало.

– Не знаю, как и сказать, милая барышня, – замялся Анатолий Иванович. – Я уже много лет один, жена моя, царствие ей небесное, давно умерла. А тут внук научил меня через интернет общаться. Вот я и познакомился с одной женщиной… Запала она мне в душу. Приехал познакомиться, как говорится, поближе.

Анатолий Иванович даже покраснел, что меня позабавило. Ему столько лет, а он все еще думает о любви. Наверное, в любом возрасте человеку хочется испытывать чувства. Возможно, поэтому он выглядит таким цветущим. Не то что эти сморщенные старушки со злобными лицами, сидящие на лавочке возле моего дома. Перемывают всем косточки, считают чужие деньги и завидуют тем, кто еще цветет и пахнет. И глаза у них совсем недобрые. Внезапно я осознала, что этот дедушка мне действительно нравится. Теперь я даже рада, что он живет по соседству. Мы попрощались, пообещав навещать друг друга. В шутку я взяла с Анатолия Ивановича обещание рассказать, как прошла его встреча с дамой сердца. Как же приятно общаться с хорошими людьми! Словно заряжаешься их позитивной энергией, и вдруг кажется, что в жизни не все так плохо. Сколько людей можно было бы спасти, если бы им встречались такие светлые личности… Мне кажется, количество самоубийств точно бы сократилось.

Я вернулась в номер в отличном настроении, даже о неприятной встрече с Аней забыла. Огляделась – мой номер, мой дом на ближайшие несколько недель. Здесь очень уютно, за окном поют птицы, светит солнце. На душе стало так светло! Хотелось бы, чтобы это состояние длилось вечно. Номер оказался небольшой квартиркой: маленький коридорчик, переходящий в просторную комнату. Высокие потолки, на стенах – портреты знаменитых писателей Серебряного века и простые пейзажи. В импровизированном коридорчике стоял туалетный столик с большим круглым зеркалом. Заглянула в него и даже себя не узнала. Глаза сияли, и я себе такой нравилась! В комнате стояла двуспальная кровать, накрытая розовым пледом, рядом – прикроватная тумбочка кремового цвета с ажурным торшером. Окно было одно, но почти во всю стену. Из него открывался вид на парк. Я подошла к окну и посмотрела на улицу. По аллее шел мальчик с корги. Собака забавно семенила, высунув язык. Люблю собак, но мечтаю о котенке. Чтобы, когда приходишь домой, пушистый комочек встречал, мурлыкал и терся о ноги.

Отворачиваюсь от окна и замечаю круглый столик с изящным узором в стиле модерн. Здесь будет уютно. Воспоминание о Марке заставляет сердце биться чаще. Ладони предательски потеют, и я удивляюсь силе своих чувств. Тщетно пытаюсь отвлечься, переключиться на что-то рациональное. Сбрасываю обувь и валюсь в постель. Дорога вымотала, усталость сковала все тело.

Немного передохнув, решаю позвонить маме, которая, как всегда, поглощена приготовлениями к предстоящей свадьбе. Звонить Матвею совсем не хочется, но надо – он же мой жених. Разговор выходит скомканным и натянутым. Матвей явно недоволен моим отъездом без его согласия. С каких пор мне нужно его одобрение? Я вправе сама решать, куда ехать. Еще не муж, а уже пытается указывать. После этого разговора меня переполняет злость. Взгляд падает на чемодан. "Вещи разбирать не буду," – произношу вслух, словно в ответ на немой вопрос. Снова ложусь на просторную кровать и устремляю взгляд в потолок, погружаясь в размышления о событиях дня. И каждый раз мои мысли возвращаются к одному и тому же человеку. Ну почему этот Марк не выходит из головы? Да, он красив, но что с того? У такого красавца наверняка поклонниц хоть отбавляй. Сомневаюсь, что он вообще запомнил моё имя. И все же, мне льстит мысль, что он предпочел компанию Ани моей. Вечер опустился на город. На телефон пришло сообщение от Ани: "Жду завтра в гости. Приезжай, пожалуйста." Она живет с родителями в загородном доме. В школьные годы я часто там бывала. Небольшой домик и уютный участок земли. Детские воспоминания всегда согревали: мамины варенья и ягоды, папины поездки на машине. С родителями Ани я бы с удовольствием повидалась. Надеюсь, время не изменило их. Отвечаю подруге, что приеду с радостью, хотя внутри поселилась необъяснимая тревога.

Откидываю телефон и чувствую пустоту в животе. С самого утра ничего не ела! Надеваю обувь и спускаюсь вниз. На первом этаже замечаю небольшой ресторанчик. Сажусь за столик и вижу напротив Анатолия Ивановича. Он выглядит расстроенным. Что случилось? Решаю подсесть к нему. Старик поднимает глаза, и его лицо светлеет. Он предлагает поужинать вместе, я киваю в знак согласия. Заказываю рыбу на пару и овощной салат. Не всегда же питаться фаст-фудом, пора и о здоровой пище подумать.

– Анатолий Иванович, что случилось? – начинаю я. Он делится своей бедой: женщина, с которой он познакомился, перестала отвечать на звонки, а ее адрес и место работы ему неизвестны. Пытаюсь его утешить, предполагая, что у нее мог разрядиться телефон или она просто занята. После короткого разговора он заметно повеселел. За ужином он решил прогуляться, а я отправилась в свой номер. Еда в ресторане оказалась дорогой и невкусной, хотя Анатолий Иванович оплатил счет.

После душа ложусь в новую постель и шепчу: "На новом месте, приснись жених невесте". Выключаю торшер и засыпаю. Просыпаюсь среди ночи. Мне приснился Марк. Не могу вспомнить детали, но сон был жуткий. Сажусь и смотрю в окно. Небо усыпано звездами. Успокаиваюсь и снова ложусь в постель, накрываюсь одеялом.

Утром просыпаюсь бодрой и отдохнувшей, несмотря на ночное пробуждение. Меня охватывает предчувствие чего-то, и от этого на душе радостно. Снова думаю о Марке. Никак не могу его забыть. Вспоминаю, что Аня просила приехать до обеда, встаю и заправляю постель. Сначала нужно найти место, где можно позавтракать. Грустно встречать утро без маминых омлетов и блинов. Беру телефон. На экране – десять пропущенных от мамы. Она не может оставить меня в покое. Уехала подальше, чтобы делать то, что хочется. На расстоянии легче принимать решения без ее давления. Дома слушала бы только ее. Эта черта мне не нравится, мечтаю от нее избавиться.

 Погода сегодня не радует: небо затянуто тяжелыми облаками. Перед выходом из отеля я проверила прогноз – к счастью, дождя не обещают. Но эти тёмные тучи все равно вызывают беспокойство. Надеюсь, они проплывут мимо, ведь я вышла без зонта и тёплой одежды.

Спустившись вниз, я подошла к приветливому администратору и спросила, где можно позавтракать. Оказалось, поблизости много кафе. Я выбрала то, что находится прямо за углом отеля. "Хорошо, что у меня есть деньги," – подумала я.

Сытный завтрак – яичница с помидорами и пышные сырники с джемом, прямо как у мамы! – поднял мне настроение. "Точно, маме я так и не позвонила!" – вспомнила я. Быстро записала голосовое сообщение, чтобы она не волновалась. Зная её, она уже могла начать бить тревогу.

Расплатившись за заказ, я вышла из кафе. Небо осталось прежним, но хотя бы дождя нет. Правда, дует холодный ветер, от которого меня немного знобит. "Надо было взять кофту," – упрекнула я себя. По коже побежали мурашки. Сегодня я надела легкое платье с коротким рукавом и белые кроссовки, распустила волосы. Холодно, но возвращаться в номер не хочется, лучше прогуляюсь.

Пройдя немного вперед, я заметила, что вдоль улицы по обеим сторонам тянутся маленькие магазинчики с сувенирами и мелочами для туристов. Дальше располагались гостиницы, а в самом конце улицы я увидела магазинчик с вывеской «Для творчества». Вот туда нужно обязательно зайти!

Магазин оказался небольшим, но количество товара поражало воображение. Глаза разбегались от разнообразия красок и цветов. Я ходила как завороженная, не замечая ничего вокруг, и врезалась в кого-то, кто стоял передо мной.

– Ой, простите, – виновато пробормотала я, не смея поднять взгляд на человека, в которого так неловко врезалась. Сколько себя помню, неуклюжесть была моим вторым именем. Вечные падения, сломанные вещи… Однажды умудрилась сломать руку, споткнувшись на ровном асфальте. Неудивительно, что мама так меня опекает.

– Ничего страшного, здесь все друг на друга натыкаются, – ответил бархатный голос, от которого сердце забилось чаще. Подняв глаза, я увидела Марка. Он стоял передо мной, улыбаясь, и сегодня был еще прекраснее, чем вчера. Легкий румянец играл на щеках, а волосы были аккуратно зачесаны назад. Зеленое худи и джинсы идеально сидели на нем, а в руке он держал аккуратно сложенную куртку в тон кофте. Этот цвет невероятно подчеркивал глубину его шоколадных глаз. Таких глаз я еще не встречала – они словно магнитом притягивали к себе.

Марк смотрел на меня с легкой усмешкой, но в его взгляде промелькнуло что-то, что заставило меня замереть. Теплый, внимательный взгляд, словно он пытался прочитать мои мысли. Внутри все перевернулось. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось.

– Привет, – прозвучал его мягкий, почти нежный голос. – Ты выглядишь расстроенной. Что-то случилось?

Я попыталась ответить, но слова застряли в горле. Его присутствие, его голос – все это было слишком неожиданно и слишком сильно действовало на меня. Я не понимала, что происходит, но знала одно: я не должна показывать ему, как сильно он меня волнует.

– Нет, ничего, – выдавила я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Просто задумалась.

Марк кивнул, не отводя внимательного взгляда. Он сделал шаг вперёд, и моё сердце предательски забилось быстрее. Мы стояли так близко, что я могла рассмотреть каждую линию на его лице. В глубине его синих глаз таилась загадка, которую я отчаянно пыталась разгадать.

– Ты всегда такая напряжённая? – спросил он с лёгкой, дразнящей улыбкой. – Или это только в моём присутствии?

Его простые слова почему-то задели меня за живое. По спине пробежал холодок, сменившийся внезапным жаром.

– Я не напряжённая, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Просто… не привыкла к подобным ситуациям.

Уголки его губ приподнялись в усмешке, а в глазах вспыхнули озорные искорки.

– Что ж, тогда это будет интересный опыт для нас обоих, – произнёс он. – Может, тебе нужна помощь? Или хотя бы компания?

Я не могла поверить в его искренность. Его слова были такими неожиданными и… обезоруживающими. Что-то внутри меня начало поддаваться.

– Нет, спасибо, – ответила я, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. – Я справлюсь сама.

Но я уже знала, что всё будет непросто. Его присутствие, голос, взгляд – всё во мне отзывалось слишком сильно. Я не понимала, что со мной происходит, но одно знала наверняка: этот день я не забуду никогда.

Развернувшись, я вышла из магазина. Сделала несколько торопливых шагов и вдруг услышала над головой раскат грома. Я даже не заметила, как небо потемнело. Начался ливень. Всё произошло так внезапно, что я растерялась, не зная, куда бежать. В небе вспыхнула молния, очертив четкий рисунок. Паника захлестнула меня. Я боялась молний с детства, раньше пряталась под диван, а куда спрятаться сейчас?

Вдруг кто-то схватил меня за руку. Я попыталась вырваться, закричала, требуя, чтобы меня отпустили. И тут увидела его обеспокоенные глаза.

– Марк, куда ты меня тащишь? – завопила я.

– Ты сейчас промокнешь до нитки и заболеешь! – крикнул в ответ Марк.

Неужели ему не всё равно? Эта мысль согрела меня. И он помнит моё имя, напомнила я себе. Он затащил меня в какое-то помещение. Освободив руку, я огляделась. Большое здание, повсюду огромные стеллажи, заполненные книгами. Сразу стало понятно – это библиотека. Удивительно, как я, проходя мимо, её не заметила.

– Её здесь никто не замечает, – сказал Марк.

Я вскинула брови и пристально посмотрела на него. Неужели я сказала это вслух? Ведь я думала об этом про себя. Откуда он узнал? Может, я всё-таки произнесла это вслух и не заметила? Решила убедиться:

– Я вроде молчала, – с подозрением сказала я.

– Я по твоему взгляду догадался, о чём ты подумала, – засмеялся Марк. – А ты что, подумала, что я читаю твои мысли? – серьезно добавил он.

"Ну, вообще-то, да. Меня всегда удивляет, когда незнакомый человек, по твоему выражению лица, угадывает твои мысли. Я сильно прикусила нижнюю губу. На языке ощутился знакомый привкус крови. Обычное дело, когда я сильно волнуюсь. Голова шла кругом, Марк был рядом. Меня безумно тянуло к нему. Я понимала, что так нельзя, но ничего не могла с собой поделать. Почва уходила из-под ног. После некоторого молчания, я выдавила из себя":

– Да, если честно, – призналась я.

Марк расхохотался, и его смех, серебристый и завораживающий, совсем не походил на злобное хихиканье Ани, пробирающее до костей.

– Ты легко одета, – заметил Марк, хмурясь и оглядывая меня. – Сейчас, между прочим, не лето.

Щеки мои залились румянцем. Он прав, я совсем не подготовилась к такой погоде. В тонкой кофте и джинсах я уже начинала дрожать.

– Прости, – пробормотала я, стараясь скрыть смущение. – Не ожидала, что будет так холодно.

Взгляд Марка потеплел, и он улыбнулся. Сняв куртку, он протянул её мне.

– Возьми.

Я не поверила своим ушам. Он предлагает мне свою куртку? Это было неожиданно и трогательно. С благодарностью приняв её, я накинула куртку на плечи. Она оказалась теплой и пахла чем-то знакомым – его парфюмом или просто кожей. Этот запах сразу же успокоил меня.

– Спасибо, – сказала я, чувствуя, как напряжение отступает. – Ты очень добрый.

Марк пожал плечами, словно это было пустяком.

– Не за что. Просто не хочу, чтобы ты мерзла. Пойдем, тут есть место, где можно присесть и переждать непогоду, – оптимистично предложил Марк. После короткой паузы он добавил: – Скоро дождь закончится.

Он не ответил, лишь ласково взглянул на меня, отчего коленки предательски задрожали. "Соберись, тряпка!" – мысленно приказала я своему телу.Я решила подшутить над ним: – Ты и это знаешь?

Мы прошли вдоль стеллажей, и я заметила маленький кожаный диван. Облупившаяся кожа выдавала его возраст, и, видимо, чтобы скрыть этот недостаток, на него был небрежно наброшен плед. Мы присели. Марк снова оказался слишком близко, его рука почти касалась моей. По телу словно пробежал электрический разряд, дышать стало труднее, и дрожь усилилась. Причина всему – он.

Я покачала головой, скривившись. Не хотелось хамить, но слова словно сами слетали с языка. Внезапно из-за стеллажей появилась женщина. На вид ей было лет шестьдесят с хвостиком, и я бы назвала её очень симпатичной. Круглое лицо, голубые глаза, пышная фигура – она казалась доброй и располагающей. На переносице у неё красовались очки, а на плечах лежал цветастый платок. Судя по улыбке, она была рада видеть посетителей, а точнее – Марка, потому что смотрела именно на него.– Что ты делала в том магазине? – спросил он, нахмурив лоб. И, словно спохватившись, обиженно добавил: – Ох, забыл, это же не моё дело.

Он встал, подошел к ней и чмокнул в щеку. Я немного удивилась и, сконфуженно отвернувшись, сделала вид, что увлечена книгами.– Марк, это ты! Как я рада тебя видеть! – воскликнула женщина.

Женщина смутилась, но тут же простодушно улыбнулась и вышла, пообещав скоро вернуться.– Марк, представь меня своей подруге, – попросила она. Я вспыхнула от смущения. Хотела возразить, но слова вырвались грубо: – Я не подруга. Мы встречаемся второй раз в жизни, – отрезала я, бросив на Марка презрительный взгляд. Марк сел рядом, ничего не сказав. Я старалась не смотреть на него и даже не дышать. Минут через пять женщина вернулась с подносом, на котором стояли три чашки, чайник и вазочка с печеньем.

– Меня зовут Елизавета Егоровна, – представилась она с мягкой улыбкой. – Работаю здесь уже много лет."

Неловкость от моей резкости заставила меня извиниться. Елизавета Егоровна протянула мне плед, и я благодарно укуталась в него, согреваясь глотками ароматного чая. Тепло постепенно разливалось по телу, и я почувствовала себя почти как дома. Елизавета Егоровна тем временем что-то оживленно обсуждала с Марком, но я не прислушивалась, наслаждаясь покоем.

"– Знаете, Ладочка, есть такое китайское поверье, – вдруг обратилась ко мне Елизавета Егоровна, прервав разговор с Марком.

Я заметила, как Марк слегка покраснел, и его смущение невольно передалось и мне. Неуклюже поставив чашку на стол, я ответила, что китайских поверий великое множество.

"– Угу. А слышали такое? Считается, что люди, встретившиеся однажды – это случайность, а дважды – уже судьба." Она многозначительно посмотрела на нас с Марком.

Я нахмурилась, чувствуя, как Марк напрягся, словно ожидая от меня какой-то выходки, как в магазине. Но я сохраняла спокойствие.

"– Боюсь, что это тоже случайность, – ответила я просто.

Елизавета Егоровна понимающе кивнула и вскоре удалилась. Мы переглянулись с Марком, и его лицо помрачнело. Неужели ему было не все равно? Дождь все еще барабанил по стеклам, и я, признаться, поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы он не кончался никогда. Я чувствовала себя сотканной из противоречий: мне было некомфортно в его присутствии, но в то же время я ощущала какую-то странную эмоциональную зависимость от этого почти незнакомого человека. Его общество было приятным… до тех пор, пока он молчал.

Сделав еще глоток чая, он заговорил:

– Сюда редко кто заглядывает. Она рада любому посетителю."

– Значит, ты здесь часто бываешь? – спросила я.

Вопрос, казалось, застал его врасплох. Он замолчал, словно подбирая слова.

– Я бываю здесь, когда не хочу быть один, – наконец ответил он.

Его откровение выбило меня из колеи. Я и подумать не могла, что он может чувствовать себя одиноким.

– Ты бываешь одинок? – с легким недоумением переспросила я.

– А что тебя удивляет? Каждый в этом мире одинок, а я…" Он запнулся, погрузившись в какие-то свои мысли. Я не стала его перебивать, пусть думает, о чем хочет. Главное, чтобы молчал. Я продолжала пить чай, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

– Дождь кончился, – неожиданно сказал Марк, указав на окно.

И правда, дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Мы встали, поблагодарили Елизавету Егоровну за теплый прием. Она выглядела немного опечаленной нашим уходом. Вдруг от внезапного прикосновения Марка я вздрогнула, словно меня ударило током.

– Возьми какую-нибудь книгу, она будет рада, – прошептал он мне на ухо.

Я послушно кивнула, чувствуя на себе взгляд Марка.

– Что опять? – выпалила я, невольно повысив голос. Злость плескалась во мне, готовая вырваться наружу.

– На улице холодно, ты и так замерзла, – мягко ответил он, протягивая мне свою куртку цвета хаки. – Возьми мою.

– Спасибо, – прошептала я, понимая, что отказываться было бы глупо. Действительно, похолодало, да и Марк ничего плохого мне не сделал. Почему я так злюсь на него? Наверное, потому что он меня волнует, и я ничего не могу с этим поделать.

– Может, проводишь меня до отеля? Там я тебе куртку верну, – спросила я с надеждой в голосе.

Марк покачал головой, отказываясь. Сказал, что у него срочные дела, и он уже задержался. Интересно, что за дела такие? Всё-таки он хороший парень, отдал мне свою куртку.

– Давай я завтра зайду за ней, если ты не против, – предложил он.

– Не против, – выпалила я слишком быстро.

Двадцать минут до загородного домика Ани тянулись бесконечно. Всю дорогу я думала о Марке. Эти мысли становились навязчивыми. Вдруг меня осенило: он ведь даже не взял мой номер! Как он свяжется со мной? Но тут же я успокоила себя. Наверное, позвонит администратору, у меня же в номере есть телефон. Он обязательно позвонит. Мысль о том, что я могу не увидеть Марка завтра, совсем не радовала.

Машина остановилась. Я огляделась и не узнала дом, в котором раньше жила Аня. Несколько раз переспросила водителя, тот ли это адрес? Странно, мне казалось, это совсем не то место. Проверив еще раз адрес в телефоне, я убедилась, что все верно. Вышла из машины и услышала знакомый голос:

– Ладочка, как ты выросла! – воскликнула подходившая ко мне женщина. Я сразу узнала бабушку Ани. Она обняла меня и, словно маленькую, повела за собой в дом. По пути остановилась, чтобы показать свои цветы, за которыми, как видно, тщательно ухаживала.

– Я даже подумала, что ошиблась адресом, – решилась я сказать. – В детстве дом казался меньше.

– Так это другой дом, – ответила она. – Наш старый на соседней улице.

Внутри дом оказался просторным. В центре огромного зала стоял диван, наверняка, для вечерних посиделок всей семьей. У Ани большая семья: три младших брата и старшая сестра, которая недавно вышла замуж и уехала.

– Пойдем, они все уже в беседке, только тебя и ждут, – сказала бабушка.

Какая же я растяпа! Перед тем как ехать, я заскочила в магазин и купила торт с пирогом к чаю. Хлопнув себя по лбу, я выбежала из дома, сломя голову помчалась к выходу, надеясь, что водитель увидит мой пакет и вернется. Наивная! Выскочив за ворота, я увидела, что машины и след простыл.

– Бабушка, ты так резко убежала, я испугалась! Что случилось? – запыхавшись, спросила Аня, выбежавшая следом.

Представив себя со стороны, я почувствовала неловкость перед бабушкой Ани. Совсем потеряла голову! Посмотрела на Аню и объяснила, в чем дело.

– Да вот же твой пакет, – сказала Аня, указывая на дорогу.

Действительно, на обочине стоял мой злополучный пакет. Я выдохнула с облегчением. Мы с Аней вернулись в дом, где нас уже с нетерпением ждали. Я извинилась и рассказала о своем приключении.

– Ну что, пойдемте в беседку, раз все в сборе. Шашлык готов! – сказал папа Ани.

Мы вышли на задний двор. Здесь было тихо и уютно, вокруг росли деревья, а за забором виднелся лес. Родители Ани тут же принялись расспрашивать меня, особенно их интересовала моя свадьба. Я отвечала односложно, замечая, что Аня все это время косо на меня поглядывает. Точно! Я совсем забыла вручить ей пригласительный. Но теперь мне совсем расхотелось это делать. Я перевела разговор на более приятную для меня тему. Папа Ани приготовил восхитительный шашлык. Запах был просто божественный! Я с удовольствием съела сочный кусочек мяса, с которого стекал сок. Наелась до отвала и совсем разморилась. Меня клонило в сон. Аня подошла ко мне и тихонько предложила покататься на качелях. Я охотно согласилась, хотя идти было немного тяжело. Усевшись на качели, мы начали раскачиваться, болтая ногами. "Хорошо, – подумала я. – Прямо как в детстве. И моя добрая Аня рядом". Я заметила, что ее лицо раскраснелось от радости или, может быть, от вина.

– Лада, не юли. Где мой пригласительный? – спросила она, прищурившись.

– Ань, прости, я думала, что взяла его с собой. Приглашаю тебя на словах, – виновато улыбнулась я.

Она тут же принялась расспрашивать про Матвея: когда свадьба, где она будет проходить. Меня напрягли эти вопросы, я бы предпочла вообще не говорить об этом. Когда она наконец замолчала, я облегченно выдохнула.

– Чья это куртка на тебе? – удивленно спросила она.

Я и совсем забыла, что на мне куртка Марка. Не понимаю, почему, но все внутри меня противилось объяснять ей, при каких обстоятельствах Марк одолжил мне свою куртку.

– В смысле чья? Моя, конечно, – ответила я, отвернувшись.

– Хороший вкус, – заметила она.

В ее ответе и взгляде чувствовалось что-то скрытое. Может, она узнала, чья это куртка? Или почувствовала мужской парфюм? Мне даже показалось, что она снова злится на меня. Неужели все из-за него?

Родители и бабушка Ани начали уговаривать меня остаться у них на ночь. Комната старшей сестры как раз пустует. Конечно, мне хотелось уехать, но они так усердно просили, что я сдалась.

– Хорошо, я останусь, – ответила я.

По крайней мере, здесь лучше, чем сидеть одной в своем номере. Тем более, я уверена, что, оставшись наедине, мои мысли будут кружить вокруг одного человека. Меня отвели в комнату сестры Ани. Мама Ани застелила чистое постельное белье, пожелала мне спокойной ночи и оставила меня одну. Я легла на чистую постель, положила голову на мягкую подушку. Веки сами собой закрылись. На свежем воздухе быстро устаешь.

Просыпаюсь от оглушительного стука в дверь. Веки словно налиты свинцом, в комнате кромешная тьма. "Конечно, еще ночь," – одергиваю себя. Поднимаюсь, шаря рукой в поисках телефона. Ага, помню, закинула в сумку. А где же она? Точно, на подоконнике. Подхожу к окну, на ощупь нахожу свою сумку и выуживаю телефон.

Вдруг взгляд падает на окно. Чья-то тень скользит по огороду, вдоль узкой тропинки. По изящной походке узнаю Аню. Куда это она собралась в такой час? Да еще и в таком виде… На плечах черный плащ, словно из старинной драмы. Вижу, как она выходит за ворота и направляется куда-то по дороге. Еще мгновение, и она исчезнет из виду.

Не раздумывая, включаю свет, наспех одеваюсь и хватаю телефон. Фонарик точно не помешает. В доме царит тишина, нарушаемая лишь моим дыханием. Тихонько прикрываю дверь, радуясь, что она не скрипит. На улице кромешная тьма. Пытаюсь разглядеть хоть что-то в направлении, куда ушла Аня. Безуспешно. Включаю фонарик и бегу следом. Тишина давит на уши, лишь легкий ветерок шелестит листвой.

Добегаю до конца улицы и, наконец, вижу ее. Аня продолжает свой путь. Кажется, она направляется к старому дому, где они раньше жили. Бабушка говорила, что он на соседней улице. Подглядывать, конечно, некрасиво, но пути назад уже нет.

Ускоряю шаг, но не рассчитываю силы и проваливаюсь в грязь. После дождей земля еще не просохла. С трудом поднимаюсь и иду дальше. Аня уже скрылась из виду. Нужно пройти еще немного. Наверняка, когда она войдет в дом, включит свет, и я его увижу.

Миную пять покосившихся домишек, в которых, кажется, давно никто не живет. Дом Ани должен быть в лучшем состоянии. Мне становится не по себе: одна в незнакомом месте. Может, я ошиблась адресом? Решаю вернуться домой и зарыться в теплую постель. Зачем я вообще сюда пошла?

Разворачиваюсь, но замечаю слабый свет в окне дома напротив. Нахожу его. Дверь приоткрыта. "Это точно он," – убеждаю себя. По крайней мере, обстановка кажется знакомой. В комнатах царит тишина и полумрак. Прохожу дальше и вижу на полу яркую полосу света. Дверь в комнату приоткрыта. Слышу чей-то зловещий шепот. Кожа покрывается мурашками.

Преодолевая страх, я на цыпочках подобралась ближе, заглядывая внутрь. Открывшаяся картина повергла в ужас: Аня стояла спиной ко мне, окруженная морем зажженных свечей. На полу был аккуратно очерчен круг, а в нем – небольшой алтарь. На алтаре покоился человеческий череп, рядом – круглая деревянная доска, на которой лежал нож.

Страх сковал меня, и в этот момент Аня резко обернулась. От неожиданности я отступила на несколько шагов, и предательский скрип половицы эхом разнесся в тишине. Дыхание перехватило, тело оцепенело. Нужно бежать, но разум словно заволокло туманом. Она наверняка услышала скрип.

Присев на корточки, я замерла в ожидании. Но ничего не происходило, лишь тихий шепот продолжал звучать. Снова заглянуть туда я не решалась, но почувствовала, как внутри нарастает решимость. Поднявшись на ноги, я бросилась бежать из этого жуткого дома.

Очнулась я уже в своей комнате, сидя на смятой постели. Сон бежал от меня, сердце бешено колотилось в груди. Что это было? Колдовство? Я никогда не замечала за подругой подобных увлечений. Прилегла, ожидая ее возвращения. Спустя час я услышала стук, а затем громкие шаги. Аня прошла мимо моей комнаты. Она, вероятно, не подозревала, что я следила за ней и видела все. От этой мысли мне стало немного спокойнее. Страшно даже представить, на что она способна, занимаясь такими вещами. Лучше держаться от нее подальше. Но до сих пор она не сделала мне ничего плохого, и я не могла представить, чтобы Аня кому-то навредила. Может, это как-то связано с ее изменившимся внешним видом и манерой общения? Взяв телефон, я посмотрела на время. Всего два часа ночи, прошептала я. Эта ночь тянулась бесконечно долго, как черепаха. Скорее бы наступило утро.

Наконец наступило утро. Выскользнув из комнаты, я направилась прямиком в ванную – умыться и привести себя в порядок. В зеркале, во весь рост, я увидела на своих джинсах засохшую грязь. Оттереть её оказалось непросто. Замечательно! Теперь вместо грязного пятна – мокрое, да еще и с разводами, которые так и бросаются в глаза. Если Аня это увидит, сразу все поймет. Вчера, когда мы прощались, на мне была безупречно чистая одежда. Она точно подмечает такие вещи. Не знаю, чем она там занималась, но не думаю, что ей понравится узнать, как я вчера, перепрыгивая лужи и грязь, пыталась за ней угнаться. И, к слову, весьма неудачно.

К счастью, над раковиной висел дорожный фен. Отлично, попробую просушить. Мне хотелось поскорее убраться из этого дома. Полностью пятно, конечно, не исчезло, но стало менее заметным. Если не приглядываться, то ничего и не увидишь.

После этих удачных манипуляций я вернулась в спальню, заправила постель, собрала вещи и пошла прощаться. Проходя мимо комнаты подруги, я на мгновение задержалась. Дверь была распахнута настежь. Бросив быстрый взгляд внутрь, я не увидела ничего криминального. Выдохнув, пошла дальше. "Наверное, надо прекращать заглядывать в чужие комнаты," – одернула я себя.

Попрощаться мне удалось только с бабушкой Ани, которая тоже встала очень рано. Правильно, о чем я думала? На дворе всего 7:30. Однако Ани уже не было дома. Бабушка сказала, что она уехала. Я решила поинтересоваться, когда подруга сменила имидж. Бабушка ничуть не смутилась моим вопросом и ответила, что совсем недавно, в апреле. Не знаю, зачем мне эта информация, она мне ни о чем не говорит.

Я наплела бабушке с три короба о внезапно появившихся важных делах и попросила извиниться за меня перед родителями Ани. Села в такси, которое приехало очень быстро, и стала размышлять о том, что видела этой ночью, но так и не смогла найти этому объяснение. Интересно, родители знают, чем занимается их дочь? О том, чтобы поговорить об этом с Аней, я даже не думала. Я хорошо помню, как она разозлилась, когда я посмела поинтересоваться содержимым того мешочка на дороге.

Глава 3

Войдя в номер, я почувствовала себя в безопасности. "Наконец-то," – выдохнула я с облегчением. На часах было полдесятого. Скоро должен прийти Марк за курткой. Вспомнив об этом, я заторопилась в душ, сбрасывая грязную одежду на ходу. После душа, быстро нанесла макияж и направилась к чемодану. Выбрала легкое платье ниже колена с открытыми плечами, собрала волосы в высокий хвост и стала ждать.

Время перевалило за одиннадцать, потом за десять минут двенадцатого, а Марка все не было. Тревога начала подкрадываться, и я зашагала из угла в угол. Ожидание тянулось невыносимо долго. Вдруг раздался стук в дверь. От волнения у меня перехватило дыхание. Я бросилась к двери, распахивая ее в уверенности увидеть Марка, но на пороге стояла обычная горничная. Она извинилась, сказав, что ошиблась номером, и ушла. Что за странная женщина, зачем беспокоить людей просто так? Отчаяние начало подступать. Уже почти полночь, а его все нет. Может, он забыл или передумал?

Снова стук, на этот раз тише. Теперь я была уверена – это Марк. И действительно, он стоял на пороге, смущенно держа в руках букет ромашек и два стаканчика кофе.

– Извини, немного задержался, нужно было кое-что уладить. В качестве извинений – этот скромный букет и кофе. Один тебе, один мне, – улыбнулся он.

От неожиданности я потеряла дар речи. Он снова угадал! Ромашки – мои любимые цветы. Как он узнал?

– Спасибо, они чудесные! И кофе латте… тоже мой любимый, – радостно воскликнула я. Мое настроение мгновенно улучшилось. – Проходи, – пригласила я.

Но он не спешил войти.

– Можно вопрос? – спросил он.

– Ты его уже задал, – рассмеялась я.

– Хочешь прогуляться со мной? Заодно позавтракаем, – предложил Марк, ослепительно улыбаясь. – Я тоже еще не ел, – добавил он неожиданно.

 Я невольно открыла рот от удивления. "Опять застигнута врасплох," – промелькнуло в голове. Приподняв брови, я спросила: "Откуда ты знаешь?"

Марк отмахнулся, отшучиваясь, что просто угадал. Но я сомневалась. Слишком уж часто он "угадывал". Здесь явно скрывалась какая-то тайна. А вдруг и он, как и я, бродит по ночам, совершая какие-то ритуалы? Доверять ему становилось все сложнее. Но стоило мне заглянуть в его шоколадные глаза, как тревога отступала.

– Пойдем погуляем. Только цветы в вазу поставлю, – сказала я, стараясь звучать непринужденно.

– Э-э, нет, так не пойдет. На улице холодно, оденься потеплее, – ответил он, слегка приподняв бровь. Я и правда не заметила, как похолодало. Наверное, все из-за нервного напряжения. Картина с черепами и ножом никак не хотела покидать мою голову.

– Я и не собиралась так идти, – раздраженно буркнула я. Поймала на себе его пристальный взгляд, и почувствовала, как внутри все начинает гореть.

– Я жду тебя внизу. Поторопись, – сказал он и вышел.

– Угу, – промычала я в ответ. Закрывая дверь, я увидела Анатолия Ивановича. Поздоровалась, он кивнул в ответ.

– Как ваши дела? Нашли? – спросила я. Дедушка печально покачал головой. Сказал, что отчаялся и уже думает возвращаться домой. Мне обязательно нужно ему помочь, решила я. Когда на душе так хорошо, хочется осчастливить всех вокруг. А я была счастлива. И причиной этой радости был Марк. Я одновременно боялась его и с маниакальным желанием хотела видеть каждую секунду. Я предложила Анатолию Ивановичу свою помощь, и мы принялись обсуждать план. Лицо старика просветлело.

– А может, фотографию моей Лизы показать? – спросил он, слегка покраснев.

– Ну конечно! – восторженно ответила я. Как я сама не додумалась до этого? Дедушка протянул мне свой телефон. На экране – знакомое, круглое и доброе лицо. Я узнала ее! Это же Елизавета Егоровна, собственной персоной! Я едва сдержала возглас, но решила не обнадеживать Анатолия Ивановича раньше времени. Пусть это будет сюрприз.

– Анатолий Иванович, вы пока спускайтесь вниз и подождите меня там, – сказала я. Он согласился, и я наконец смогла спокойно переодеться в своем номере. Надев чистую кофту и джинсы, я накинула куртку Марка. Кажется, сегодня я её тоже не верну, и эта мысль меня совсем не огорчает. Наоборот, это еще один повод увидеться с ним. Спускаюсь и иду ему навстречу, замечая его довольный взгляд. Значит, он не против, что я надела его куртку, делаю я вывод. Марк сегодня в теплом синем пиджаке, под которым черная водолазка, и в синих джинсах. Волосы, как и вчера, зачесаны назад. Он невероятно соблазнительный. От этих мыслей чувствую, как краснею.

– Привет! – окликает меня Анатолий Иванович, о котором я совсем забыла. Он подошел к нам, и я познакомила его с Марком. Отвожу Марка в сторону, чтобы быстро объяснить свой план. Во время моего рассказа он довольно кивает. Чувствую прилив энергии, мне становится весело и хорошо. Мы, счастливые заговорщики, возвращаемся к растерянному старику и предлагаем немного прогуляться с нами. "Осталось только дойти до библиотеки", – шепчу я на ухо Марку.

Ничего не подозревающий Анатолий Иванович непринужденно шагает рядом. Но уже через пять минут он начинает спрашивать меня, что же ему делать и где искать его Лизу? На помощь приходит Марк. Он успокаивает его, говоря, что мы поможем, что у нас есть кое-какие соображения. Мы втроем входим в библиотеку. Тут, как и вчера, пусто. Марк подмигивает мне и отправляется на поиски Елизаветы Егоровны. Я замечаю, что дедушка засуетился, его глаза забегали. Неужели предчувствует встречу?

Развязка не заставляет себя долго ждать. Встреча настолько трогательна, что я не могу сдержать слез. Марк подходит ко мне и протягивает носовой платочек. Елизавета Егоровна, увидев, кого мы к ней привели, замирает на месте. Она судорожно поправляет очки, и я вижу, как дрожат ее руки. Анатолий Иванович не стал ждать и подошел первым. Они обнялись и заплакали. Марк нежно взял меня за руку и увел оттуда.

– Думаю, дело сделано, – сказал он, мило улыбаясь. – А ты просто умница.

Я ответила ему улыбкой.

Он предложил зайти перекусить, а потом куда-нибудь отправиться. Я с радостью согласилась. В животе урчало с самого вчерашнего вечера. Мы зашли в то же самое кафе, где я была накануне. Еду принесли быстро, и я набросилась на нее с голодным энтузиазмом. Когда тарелка опустела, Марк даже предложил заказать что-нибудь еще. Я отказалась, не желая показаться обжорой. Марк, напротив, ел медленно, словно смакуя каждый кусочек. Он заказал мне пирожное и настоял, чтобы я его съела. Отказывать ему не хотелось, и я с удовольствием проглотила лакомство.