Саша Южный
Короли улиц

Рисунок на обложке Павла Борозенца

Внутренние иллюстрации Алексея Витковского

© Южный С., 2024

© ИК «Крылов», 2024

Часть первая
У сытых мало шансов

Чепер, откинув косую черную челку с глаз, длинно, с шиком сплюнул на асфальт и произнес:

– Пацаны, надо умереть!

Он был вожаком молодежной группировки кварталов южной окраины.

Юги, вооруженные кастетами, обрезками железных труб и дубинами, молча стояли перед ним плотной толпой. Все понимали, что надо. Речники окончательно вышли из берегов. Они ловили курьеров в богатых районах города, жестоко избивали их и забирали товар, тем самым нарушая давно установленную традицию свободной конкуренции, суть которой состояла в том, что город принадлежит всем. Сумел найти себе клиентов и удержать их – работай. И неважно, где они живут. Центр, престижные районы Паулы и Зеленой окраины, а также улица Толстожопых – все это было свободной экономической зоной, где промышляли все, кто мог хоть что-то предложить клиентам.

Юги теряли доход. Их курьеры все чаще отказывались ходить в город с товаром, а клиент ждать не мог, он находил себе других поставщиков. Речники были не лучшими бойцами рабочих окраин, но их было больше. Значительно больше. Они проигрывали в мелких стычках, когда количество бойцов с обеих сторон было примерно равным. Но сейчас они вышли на пустырь и остановились метрах в пятидесяти от группировки югов огромной толпой. Это внушало почтение и даже страх.

Вечер, стоя среди других югов, сжимал в руке шестидесятисантиметровую полоску олова, прут полуовального сечения. Полоска на вид не казалась грозным оружием, но на самом деле была очень тяжела и тверда – чистое, без примесей, олово. Вечер был самым младшим из всех – пятнадцать лет, но страха не испытывал, наверное по молодости. Чепер – высокий жилистый, черноволосый и очень независимый – был его кумиром, и если он сказал, что надо умереть, значит, Вечер сдохнет, но назад не попятится. Ведь все равно рано или поздно подохнешь. Вечер мог умереть уже сто раз за свою короткую жизнь. Он не околел той зимой, когда на улице стояло за сорок и их логово нашли центровые, которые были старше и здоровей, и выкинули их из теплого подвала на мороз. Из тех, кто вместе с Вечером оказался на морозе, Снегирь был самым младшим – восемь лет. Он как-то незаметно отбился от остальных в густом тумане, стоящем по причине жестокого мороза, наткнулся на трубу, которую по малолетству и неопытности посчитал теплотрассой, и примерз к ней наглухо ватником, подмоченным еще в подвале.

Они пешком шли от центра к домам окраины, где на дверях не стояло кодовых замков, и когда наконец под утро, уже ничего не соображая от холода, ввалились в один из подъездов, то обнаружили, что в компании, кроме Снегиря, не хватает еще одного пацана.

Вечер смог унести ноги, когда к ним в сарай неожиданно вломились два мужика и стали их ловить. А Пан и Гашек не сумели. Больше он их не видел. Потом ходили слухи, что обоих разобрали на запчасти для какой-то клиники для богатых. С тех пор Вечер ненавидел богатых.

Он сумел выжить, когда еще с двумя беспризорниками нажрался просроченной колбасы. Двое его сотрапезников умерли по пути в больницу, а Вечера даже не стошнило. Каждая из этих смертей была наверняка позорней, чем смерть в бою. Да, это было гораздо лучше – умереть в бою, как самурай, чем дотянуть до сорока, а на сорок первом попасть под дерьмовозку – считай, вся жизнь насмарку. Очень важно, как ты умрешь. Так всегда говорил Чепер.

Сейчас, окинув взглядом свое войско, он произнес:

– Братва, мы неплохо пожили! И нам есть в чем умереть, – после короткой паузы добавил он и чуть усмехнулся. – На нас первоклассная кожа, ботинки и штаны из лучших магазинов Паулы. Мы будем красиво смотреться даже после смерти. Никто не скажет, что это валяется босяк. – Чепер опять усмехнулся, и в толпе понимающе захмыкали.

Чепер умел заводить. Порой он говорил странные и непонятные вещи, но это больше всего и возбуждало толпу. Он поднял над головой бейсбольную биту:

– В свинью!

И толпа стала выстраиваться клином, острием которого стал сам Чепер. Сразу за ним, плечом к плечу, встали Миха и Шеф – самые здоровые парни в банде, потом Грегор, Костя и братья Островерховы, практически не уступающие по габаритам Михе и Шефу. Остальные выстроились за ними в шеренги по шесть человек.

Чепер вскинул вверх обе руки – в правой бита, на левой кастет, и толпа завыла в пятьдесят луженых глоток. Вой быстро нарастал, и, когда он достиг максимальной мощности, юги, сохраняя порядок построения, кинулись на речников.

«Свинья» с хрустом и воем вошла в их центр, легко подминая передние ряды. Она казалась монолитом, сделанным из свинца, – каждый ряд плотно подпирал впередистоящих – и в конце концов почти разрубила надвое толпу речников. Вой прекратился. Юги рубились с короткими выдыханиями, вкладывая в удар всю силу. Речников, опрокинутых на спину первым натиском «свиньи», топтали и свои и чужие. А сверху на них, получив жестокий удар, уже падали другие. Юги продолжали держать строй, не смешиваясь с речниками, и тем самым не позволяли последним напасть на них всем скопом сразу. Речники были вынуждены топтаться перед «свиньей», мешая друг другу. Вечер находился в середине строя, ожидая наступления своей очереди, когда кто-то из соратников получит серьезную травму или просто устанет и уступит ему место на горячей линии. Такой момент пришел скоро. Узбеку, который стоял перед ним, отсушили плечо ударом железной трубы. У Узбека в руках был длинная эбонитовая палка, и на открытом пространстве он управлялся с ней как бог, к нему нельзя было подойти и впятером. Но сейчас, в ближнем бою, ему приходилось туго. Он не мог в полную силу орудовать своей палкой, слишком длинной для такой дистанции. Узбеку нужен был простор. Когда он, тихо выругавшись, схватился за плечо, Вечер скользнул между ним и Укропом и своей оловянной полоской отбил второй удар трубы, который шел Узбеку как раз в голову. Узбек с удивлением бросил на него быстрый взгляд – Вечер никогда раньше не участвовал в побоищах, был слишком молодым. Но потом, когда он, отбив удар и почти не прерывая движения, неожиданно резко и коротко двинул насевшего на него парня оловянной полоской в челюсть, Узбек потеснился, уступая ему место. А Вечер, когда речник застыл на миг от боли, таким же коротким ударом сверху вниз сломал ему ключицу. На смену вышедшему из строя товарищу тут же шагнул другой речник. Он взмахнул монтировкой, намереваясь опустить ее на голову Вечера, но тот, уловив движение противника, с легкостью прикрылся своим оружием, держа его двумя руками. Монтировка с глухим стуком ударилась в олово. Вечер молниеносным движением перехватил ее левой рукой и, придержав на секунду правой, пустил свое оружие по окружности и попал противнику в висок. Тот поплыл, и Вечер тут же добавил ему полоской в пах. Ему не приходилось участвовать в подобных потасовках, но за спиной парня было два года школы фехтования, кроме того, Чепер подарил ему кассету, на которой были записаны уроки владения самурайским мечом, которую Вечер досконально изучил.

«Свинья» южных замедлила ход, но все еще прорубалась вперед короткими толчками. Урон несли обе стороны. Справа от Солдата рухнул, залившись кровью, Репа – толстый тяжелый парень. Удар тонфой пришелся ему поперек лица. На его месте тут же появился Ткач с двумя кастетами в руках. Он резко выдвинулся вперед и, опережая речника, который положил Репу, поймал его в тот момент, когда он вновь замахнулся тонфой. Кастеты с острыми шишками на конце буквально воткнулись с двух сторон в череп речника, под ушные раковины, и он рухнул на колени. Ткач, почти не глядя, ткнул его коленом в лицо и, тут же сомкнув оба кастета вместе, принял на них удар металлической арматурой. Потом он разомкнул кастеты и, прежде чем арматура опустилась ему на голову, серпообразными ударами обеих рук донес их до челюстей противника. В команде Чепера не было дилетантов.

Сразу за Вечером орудовал гирьками на коротких цепях низкий приземистый коротышка по кличке Сосед. Короткие руки он компенсировал цепями, на которых болтались гирьки. Он бил ими одновременно, и если противник успевал прикрыться от одной, то тут же получал по голове другой. Речники пытались разорвать оборону южных и пробиться в середину их «свиньи». Но те стояли насмерть, понемногу сокращая численный перевес. Соседа в конце концов выдернули из строя крюком, напоминающим те, на которые насаживают туши. Только эти были намного длиннее. Сделал это крепкий высокий парень. Сосед не смог достать его своими гирьками, а в следующий момент один из крюков речника зацепил его за шею и выдернул из «свиньи», а второй два раза очень быстро ударил его по голове. И Сосед поплыл. А тип с крючьями нацелился на Вечера. «Кранты», – подумал тот. Его оружие здесь было бессильно, но в это время что-то мелькнуло справа от него, и эбонитовая палка Узбека, на мгновение опережая крюки, ударила их владельца точно в глаз. Речника согнуло от боли. Вечер по всем правилам фехтования быстро выдвинулся вперед и, добив его ударом полоски по темечку, метнулся назад, в строй. Узбек двумя молниеносными выпадами шеста прикрыл его от боковых ударов речников. Сеча крепчала. Короткие выкрики, мат и стук железа о железо заглушали стоны тех, кто ползал в ногах, не в состоянии подняться. Речники как саранча набрасывались на «свинью» югов, но те не размыкали строя и отбрасывали их назад. Кто-то должен был в конце концов дрогнуть и побежать. Вечер уже чувствовал первую усталость. Ему разбили костяшки на пальцах, от удара вскользь горело ухо и ныло разбитое колено.

Потом впереди раздалась команда Чепера:

– В шеренгу!

И юги, жутко заревев, стали разворачиваться. Теперь оружие близкого боя не очень годилось. Но зато Узбек и с ним еще несколько человек, получив оперативный простор, заработали своими шестами, дробя кости речникам. В один миг югов как будто стало на порядок больше – в драку со свежими силами влились те, кто стоял в середине свиньи и почти не участвовал в побоище. Какое-то время речники еще держались, а потом, дрогнув, попятился сначала их левый край, потом середина. А через пару минут они побежали всем скопом. Их догоняли и безжалостно добивали, стараясь если не убить, то хотя бы изувечить, чтобы надолго, а лучше навсегда вывести из строя.

Вечер вместе с остальными преследовал побежавшего врага. Он догнал парня в красной рубашке и рубанул его по плечу полоской. Парень взвыл, но не остановился. Вечер вторым ударом переломал ему руку у самого плеча. Полоска рубила как сабля. Не останавливаясь, он побежал дальше. Впереди были еще жертвы, а этого стопчут другие, те, кто бежит следом. Потом он нагнал еще одного, в кожаной безрукавке, тот, убегая, припадал на левую ногу. Почувствовав его, речник повернул голову и в полуобороте, не прекращая бежать, замахнулся бейсбольной битой, собираясь смахнуть ею тонкую фигуру Вечера, но тот взял чуть левей и, пригнувшись, обошел его со спины, на ходу рубанув полоской по ребрам. Удар получился отменным. Вечер использовал прием, которому научился по записям на кассете.

Речники ныряли в переулки и рассыпались по ним как тараканы. Вечер продолжал бежать за одним из них – рослым парнем старше его, с длинным обрезком трубы в руках. Но Вечер был легче и тренированней и постепенно догонял свою жертву. Возле одного из домов с невысоким штакетником речник оглянулся. Увидев, что за ним бежит только один человек, он остановился. Преследователь не показался ему тем, от кого следует бежать. Вечер тоже сбросил ход. Он понимал, что речник не собирается становиться жертвой и готов дать бой, а потому следовало перевести дух.

Они медленно сближались. Речник смотрел на Вечера с некоторым удивлением. Он ожидал, что этот хиляк, увидев, что остался один, побежит прочь, но тот почему-то не делал этого и даже не остановился, а, наоборот, приближался. Он бы раздавил его как клопа, одним щелчком, но у этого сопляка была в руках железяка. Речник напал первым, решив не затягивать дело. Он быстро приблизился к Вечеру и ударил трубой, сверху вниз, наискосок. Вечер сделал быстрый шаг ему навстречу, одновременно с этим выкинул полоску вертикально вверх, держа ее обеими руками. Труба ударила об нее чуть ли не своим основанием. Но все равно удар был сильным, и Вечера даже шатнуло в сторону. Используя этот импульс, он мгновенно развернулся через левое плечо, метя речнику в голову, но тот успел присесть, и полоска только чиркнула его по макушке. Но все равно это было чувствительно.

Речник сморщился от боли, с удивлением глядя на Вечера. Он не ожидал такого финта от этого шкета, поэтому теперь действовал осторожнее. Труба у него была длинней, чем оловянная полоска, да и руки тоже, и он попытался издалека достать противника колющим ударом. Но Вечер движением обеих кистей очертил полоской в воздухе небольшую окружность и отбил трубу, а затем сам бросился в атаку, рубя вертикально, сверху вниз. Парень едва успел отскочить, и в его глазах Вечер заметил некоторую растерянность, но далеко еще не страх. Потом речник, подбадривая самого себя криком «Задавлю!», снова бросился на Вечера. Удар, еще удар, – речник, орудуя трубой, держался теперь на длинной дистанции, чтобы Вечер не смог его достать. Затем прямой выпад, на сей раз в лицо. Вечер просто убрал голову, и труба, проткнув воздух в сантиметре от правого его уха, ушла на полметра вперед. А в следующий момент, воспользовавшись мгновением, на которое дистанция между ним и речником сократилась, он с размаха, с оттягом ударил полоской по пальцам противника, сжимающим трубу. Речник от боли выронил свое оружие и присел, зажав руки между ног. Вечер не дал ему возможности прийти в себя. Двумя следующими ударами он сломал врагу челюсть и руку, и речник потерял сознание.

Вечер колебался, раздумывая, добавить ли ему еще, или будет довольно и этого, когда рядом раздался вой милицейской сирены.

* * *

Вечер, не долго думая, перемахнул через ближайший штакетник, с хрустом упал в высокие, с его рост, кусты малины и пополз, обдирая руки о колючие ветки. Выбравшись из малинника на дорожку, он встал, отряхнул штаны фирмы «Джокер» – сто двадцать евро без налога, выпрямился и неожиданно наткнулся на взгляд глубоких огромных глаз фиолетового цвета. Прямо перед ним стояла дочерна загорелая, хрупкая особа лет пятнадцати, одетая в джинсовые шортики и безрукавку, а рядом с ней сидел огромный кавказец рыжей с черным масти и с почти человеческими глазами. Собака весила, как минимум, раза в три больше хозяйки.

«Такой с лету сожрет, и никакая полоска не поможет», – мелькнуло в голове Вечера, и он подобрался, сжимая в руке свое оружие, которое против такого зверя было совершенно бесполезно.

– Если Шериф бросится, тебя уже ничто не спасет, – заявила девчонка и, окинув Вечера взглядом своих удивительных глаз, добавила: – А вообще, ты смелый. Я все видела.

– Что видела? – угрюмо спросил Вечер.

– Как ты дрался.

– Да? – криво улыбнулся Вечер, думая о том, что свидетели в таких делах совершенно ни к чему.

– Милиция уже уехала, – произнесла девчонка. – Можешь идти.

Вечер кивнул и повернулся к забору.

– Вообще-то, мы пользуемся калиткой, – произнесла девчонка, и Вечер, неожиданно почувствовав неловкость, вдруг разозлился. «Какого черта!» – подумал он.

Девчонка с насмешкой смотрела на него, потом сказала:

– Иди за мной. Как тебя зовут? – неожиданно спросила она, когда он выходил через калитку на улицу.

– Вечер, – машинально ответил он.

– Как?! – удивленно переспросила она. – Вечер? Но вечер это… это то, что сейчас, – она обвела рукой пространство вокруг себя. – Кто так тебя назвал, родители?

– Как меня назвали родители, я не знаю, меня так назвал Чепер.

– А это еще кто? Ну и имена у вас, – девчонка удивленно покачала головой. – Вы странные, я таких еще не встречала.

– Мы свободные, – затворяя калитку, сказал Вечер.

– А мы? – спросила девчонка.

– А вы богатые, – произнес Вечер и двинулся к началу улицы, на которой первые сумерки уже стирали очертания домов и деревьев.

Он, все время озираясь, дошел до остановки и сел в подошедший трамвай. Через полчаса Вечер уже подходил к хаузу, так южные называли место, где обычно собирались. Это была заброшенная водонапорная башня. Все подходы к ней прекрасно просматривались, из ее подвала по трубе полуметрового диаметра, в которой когда-то текла вода, можно было проползти под землей двести метров до заброшенного колодца и выбраться через него на поверхность. Сбор после драки был назначен в башне.

«Ну и имена у вас. Вы странные», – вдруг вспомнил он слова девчонки и усмехнулся. Вечером его назвал Чепер при первой их встрече.

* * *

Дело было так. Вечер, у которого тогда и имени приличного не было, лишь кличка Фашист, стырил на базаре с прилавка круг колбасы, – был день его рождения, и он решил шикануть. Совершить похищение столь ценного продукта незаметно было невозможно, и Вечер решил пойти на откровенный грабеж – колбаса так пахла, что ее запах застилал ему рассудок. Он потянул левой рукой круг колбасы с прилавка, держа правую в кармане. И когда продавец, заметив его действия, открыл было рот и выпучил на Вечера глаза, тот выдернул руку из кармана и метнул ему в лицо пригоршню соли, смешанной с перцем. Потом он побежал. Слева и справа замелькали размытые пятна лиц, лишенные своих черт. Взгляд Вечера натыкался на оловянные, тупые взгляды и распахнутые орущие пасти. Его пытались хватать за рукава, но он, спрятав на ходу колбасу за пазуху, ловко уворачивался от протянутых к нему рук. Одному особо ловкому, который умудрился схватить-таки его за шиворот, он засыпал глаза той же смесью соли с перцем и рванул дальше. Выход с рынка был рядом. Вечер выскочил через калитку на площадь, и тут три ражих хари, раскорячившись и расставив пошире руки, чтобы он не обошел их стороной, перегородили ему дорогу. Мелькнула мысль притормозить и дать задний ход, но скорость была такой, что он вряд ли смог бы это сделать.

Он шел прямо им в руки.

И тогда Вечер рыбкой метнулся прямо между ног одного из них. Он умудрился почти проскользнуть, но в это время мужик сжал ноги. Картина могла бы стать классической – мужику оставалось только сесть на тощий хребет Вечера своей литой задницей и достать ремень. Но Вечер в последний момент сумел извернуться и двинуть его кулаком в пах. Мужик обмяк, и Вечер, скребя по земле ногтями, выдрался из тисков. Он вскочил, сыпанул возникшей слева тени порцию соли в лицо и рванул подальше от базара, но буквально через десять метров дорогу ему перегородил мотоцикл.

Шикарный черный байк встал поперек тротуара. На нем сидел тип с длинными, до плеч, черными волосами и темными глазами, которые излучали опасность. Вечер посмотрел в эти глаза и как-то обмяк. Он почему-то сразу, всей своей шкурой понял, что от этого типа ему не уйти.

– А ты ловкий джус, – произнес байкер.

– Неловкий в нашем деле давно бы с голоду коньки откинул, – угрюмо произнес Вечер и, оглянувшись на шум за спиной, увидел приближающихся преследователей. – Слышишь, недосуг мне тут с тобой трепаться, у меня дела, – произнес он скороговоркой.

– Вижу, – усмехнулся байкер и, крутанув рукоятку газа, кивнул на заднее сиденье. – Садись, быстро!

Вечер, не раздумывая, выбрал из двух зол то, что показалось ему более достойным, и оседлал мотоцикл. Байк плюнул дымом в лицо базарной толпе, которая была буквально в полутора метрах от него, и рванул с места, унося Вечера в другую жизнь, которая, правда, началась не сразу.

Остановив мотоцикл недалеко от южной окраины города, на холме, с которого просматривалась даль и другие холмы, густо поросшие орешником и кленами, байкер некоторое время смотрел на пылающий горизонт – был закат, а затем обернулся к Вечеру и спросил:

– Ты где живешь?

– Да так… – неопределенно протянул Вечер.

– Понятно, – сказал байкер. – А как тебя зовут?

– Фашист, – произнес, немного помявшись, Вечер, и внезапно ему стало стыдно.

Байкер удивленно присвистнул:

– Да разве ж это имя. А как родители тебя называли?

– Их у меня не было.

– У всех есть родители.

– Может быть, но у меня не было, – упрямо произнес Вечер.

– Знаешь, – не стал спорить с ним байкер, – какое имя, такая и жизнь у человека будет. А хочешь, я тебе новое имя дам?

– Ты?! – с удивлением уставился Вечер на байкера. Ведь имя мог дать только отец или мать, или еще улица, которая и нарекла его Фашистом. Но чем дольше смотрел он на байкера, сидевшего на своем мотоцикле, сверкающем никелем и стоящем прорву денег, на его прикид: дорогую кожаную куртку и штаны, стильные канадские сапожки и часы «Константин Вашерон» на смуглом запястье, которые наверняка стоили еще больше, чем мотоцикл, и главное, на выражение его глаз, тем больше ему начинало казаться, что если этот человек даст ему имя, то это будет не пустой звук. Это будет законно.

– Хочу, – произнес Вечер, нащупывая за пазухой колбасу – на месте ли. – А какое?

– Какое тебе по силам будет носить. Ведь человек должен соответствовать своему имени, иначе ничего хорошего у него в жизни не будет.

– Да?! – Вечер смотрел на байкера во все глаза. Никто до этого не говорил ему таких серьезных вещей.

– Хочешь, я назову тебя… – Байкер на какое-то время задумался. – Хочешь, я назову тебя Вечер?

– Вечер? – удивленно уставился на него Вечер.

– Да. Разве это плохо? – Байкер широким жестом обвел все, что было вокруг. – Ты посмотри, какой закат, посмотри на горизонт. Он пылает, а какое небо над ним, какие краски, тишина и холмы. Это – вечер!

Вечер, открыв рот, продолжал смотреть на байкера – он никогда не слышал таких слов – и еще более утверждался в мысли о том, что этот человек имеет полное право дать ему имя.

– А разве так можно?

– А кто нам это запретит? Мы свободные люди, Вечер.

– Да? – Вечер неуверенно улыбнулся.

Байкер слез с мотоцикла и положил ему руку на плечо.

– Теперь ты Вечер, и вечер отныне – твое лучшее время. Он будет помогать тебе. Ведь вы братья.

От этих слов у Вечера защипало в носу. Еще никогда не случалось такого, чтобы кто-то ему помог, если не считать этого человека.

– Куда тебя подбросить? – спросил байкер, садясь обратно на мотоцикл.

– Да я здесь посижу. С братом, – ответил Вечер.

– Понимаю, – улыбнулся байкер. – Вообще-то, это мое место. Я сюда часто на закате приезжаю, но об этом никто не знает.

– Я понял, – сказал Вечер.

– До встречи, – сказал байкер и уехал.

Вечер, оставшись один, долго смотрел на закат, пока тот окончательно не истлел и не наступила темнота. Сегодня ему исполнилось тринадцать лет, сегодня же он получил новое имя, и это надо было осмыслить. Потом он поднялся с земли и, вспомнив про колбасу, достал ее из-за пазухи.

А на следующий день его жестоко била своя же стая. Он заявил им, что он не Фашист, а Вечер. Когда он врезал Французу, который первым поднял его на смех, это еще ему сошло. Француз был его ровесником. Он свалился на землю с ящика, на котором сидел, и прекратил ржать. Но когда Вечер добрался до Биба, который был старше его на два года, и засветил тому под глаз, все решили, что он обнаглел. Ему вышибли зуб, изрядно помяли бока, поставили здоровый фингал под глаз и разбили нос. Но пострадал не только он. Изрядно прихрамывал тот же Биба, которому он в драке каблуком своего ботинка здорово ушиб пальцы ног, и еще у пары человек были синяки. На другой день его решили изгнать из стаи. Вечер ушел, особо не горюя. Прокормиться он мог и сам, с ночлегом проблем тоже не было – стояло лето. А до зимы он подыщет себе какую-нибудь нору.

Он снова столкнулся с байкером через неделю после их первой встречи, недалеко от центра. Вечер шел злой и голодный – день не удался. Солнце стояло уже совсем низко, касаясь горизонта, а в животе у него было пусто. Когда он свернул к площади, его неожиданно окликнули. Он поднял голову и увидел Чепера. Тот был не один, при нем находилась красивая девушка, такая же смуглая и затянутая в кожи, как и он. Была суббота. Мимо текла праздная толпа, а они сидели на своем байке – независимые и красивые, как молодые боги. В тот день Чепер предложил работать у него курьером, разносить кокаин по заказу. Это было солидное предложение, которое значило, что теперь у него будет твердый кусок хлеба, свой угол, с горячей водой и чистым бельем, и возможность устроиться в школу фехтования – хрустальная мечта Вечера.

Он с жаром принялся за работу на другой же день. Поначалу он стеснялся, робел и был вежлив, но, постепенно узнавая, что кроется за претенциозными дверями квартир и фасадами богатых домов, начинал испытывать к их обитателям брезгливость. У них были дорогие машины и бабы, видимо, они умели делать деньги, но вместе с тем это были зависимые люди, некоторые из них за кокаин маму родную продали бы.

* * *

Вечер подошел к двери башни и нажал на кнопку звонка. Через минуту железная дверь открылась, и в проеме показалась распухшая физиономия Механика с начисто заплывшим левым глазом.

– О, Вечер! – произнес он, с трудом ворочая челюстью. – А мы уже думали, тебя прибили или в милицию забрали.

– Все в порядке. Погнался за одним, – произнес Вечер, окидывая взглядом нижнее помещение. Байк Чепера стоял на месте. «Значит, с ним все в порядке», – подумал он и стал подниматься по железной лестнице на второй этаж. Две трети банды сидели здесь. Остальные, видимо, надолго выбыли из строя. Победа далась нелегко, зато теперь речники затихнут надолго.

– Молодец! – сказал Чепер, увидев его. – Узбек говорит, что ты троих положил.

– Не считал, – небрежно обронил Вечер, и присутствующие заулыбались.

Но Вечер не обращал на это никакого внимания. Это были улыбки своих. Внутри у него все ликовало. Ведь теперь он наверняка станет полноправным членом братства. Не торговцем, не курьером, имеющим дело с кокаином и марихуаной, а бойцом, который контролирует торговлю и обеспечивает ее безопасность и бесперебойность. Кроме того, сегодня до него вдруг по-настоящему дошло, что, несмотря на свой возраст, он может уложить серьезного противника, превосходящего его по силе. В спортзале, где он обучался фехтованию, ему не было равных, но там в основном тренировались его ровесники или те, кто был на год старше. Сегодня Вечер узнал свою настоящую силу, и от этого у него слегка кружилась голова.

Чепер поднялся из своего кресла. Обведя взглядом всех присутствующих, он произнес:

– Сегодня мы показали, кто есть кто. Но это не все. Мы деловые люди и делаем дело, которое позволяет нам оставаться свободными. Поэтому мы должны закончить начатое и добить речников, пока они не пришли в себя. Делать это придется без лишнего шума. Хватит сегодняшней потасовки. Но город должен принадлежать нам. За две недели в нем не должно остаться ни одного речника. Мы станем монополистами. Но пока никакой торговли. Все на зачистку. Через час выступаем. Начнем с мест, где они собираются. Вы их знаете. А это, – Чепер положил на стол лист бумаги, – адреса половины из них, но квартирами займемся позже. Только опять же без лишнего шума, не впутывая мирных граждан. Иначе вмешается милиция. Братва, город жаждет! Ему нужны белые грезы. Не заставим его долго ждать. Станем единственным источником, который утолит его жажду. Запудрим носы этих сытых ублюдков порошком.

Чепер ненавидел буржуев не за то, что у них много денег, а за то, как они ими распоряжались. Он ненавидел их за чванство, за тупые развлечения, за парикмахерские для собачек, за то, что они покупали туалетную бумагу, которая подходила к цвету кафеля в туалете. «Кокаин – это средство от маразма сытых, – говорил он. – Мы вытравим их этим порошком, как тараканов».

– Подготовьте своих курьеров, теперь им придется работать больше, – продолжал Чепер. – Мы расширяемся!

Народ одобрительно загудел. У многих из присутствующих были свои курьеры, которые снабжали клиентов кокаином и травой. Теперь предстояло увеличить их активность, чтобы освоить новые территории, которые раньше обслуживали курьеры речников.

Когда все разошлись, в башне остался только Чепер и Вечер.

– Ты теперь полноправный член сообщества, – произнес Чепер. – И ты не можешь сам брать в руки кокс и травку. Тебе нужны курьеры. Сейчас есть шанс подняться. Уже завтра некоторые клиенты речников не получат ни гашиша, ни кокаина. Послезавтра таких станет еще больше, а через пару недель в городе не будет ни одного курьера речников. У тебя есть шанс стать состоятельным человеком, если ты перехватишь достаточное количество их клиентов. Но для этого тебе нужны собственные курьеры. Я не буду задействовать тебя в зачистке города, ищи себе курьеров.

– Спасибо, – сказал Вечер.

– Не за что, ты заработал сегодня эти льготы.

* * *

Две последующие недели южанам пришлось попотеть. Они круглосуточно патрулировали по городу, вылавливая речников и их курьеров. Они отбирали у них кокаин, а самих курьеров либо перевербовывали, либо избивали. Речников, которые имели неосторожность появляться в публичных местах – ночных клубах, кафе или кинотеатрах, вывозили в лес и увечили. Чепер решил навсегда избавиться от конкурентов. К концу первой недели речники перестали появляться на улицах даже днем, но их стали поджидать возле квартир. В конце второй недели речников нельзя было отыскать в городе даже с собаками. Но машины и мотоциклы югов продолжали колесить по улицам. Чеперу нужен был глава речников – Мушкетер. Он либо залег в надежное логово, либо дал тягу из города, но в любом случае следовало найти его, где бы он ни был.

Пока не было стрельбы, милиция не вмешивалась, к тому же она знала, что посадить вряд ли кого удастся. Никто из пострадавших не станет пачкаться в том, от чего потом всю жизнь не отмоешься, – писать заявление под диктовку милицейского следователя. А кроме того, юги были для них предпочтительней, чем хулиганистые речники.

О появлении на вокзале типа, похожего на Мушкетера, сообщил свой носильщик. Чепер тут же послал туда пятерых человек. Они сели в тот же поезд, что и Мушкетер, а на другой день утром проводник не обнаружил его в вагоне СВ. Все вещи были на месте. На столе стояла недопитая рюмка с коньяком и давно остывший стакан с чаем.

* * *

«Курьеры, – подумал Вечер, выйдя в тот день из башни. – Если только в этом проблема, то я ее решу». Потенциальных курьеров было навалом, надо было только знать логова малолетних бродяг. Любой из них с радостью согласится за долю малую носить кокаин и травку клиентам. А те места, где обретались бездомные, Вечер знал хорошо. Сам когда-то, во времена бездомного детства, прошел половину из них.

Логова беспризорников делились на три категории. К привилегированным относились те подвалы и чердаки, в которых имелось отопление, затем шли «отели» среднего класса – сараи, будки, заброшенные дачи, где стояли печки. На последнем месте стояли канализационные колодцы, заброшенные дома, где не было ничего кроме стен и пустых оконных проемов. Там ютились совсем безответные и пораженные в правах, отбросы даже среди бродяг.

Было темно, когда он подошел к заброшенной даче, расположенной в районе Второй линии. За покосившимся забором горел костер, рядом колыхались тени людей. Человек шесть, отметил Вечер. Картина была ему знакома. Логова не менялись, менялись только люди в них. Он через пролом в заборе пролез во двор. Босяки хлебали какую-то бурду из общего котла, запах от которого шел такой, что листья на близстоящих деревьях, казалось, вот-вот свернутся и посыплются на головы едоков.

Вечера заметили, и от костра отделились две тени. Вблизи они оказались босяками его возраста. Оба некоторое время настороженно рассматривали пришельца. На Вечере была кожаная куртка не из дешевых – четыре месяца на нее копил, и цепь с палец толщиной, сделанная из дешевого золота. Но никто из босяков не разбирался в нем. Похоже, прикид Вечера произвел некоторое впечатление, и у него спросили хоть и грубо, но без угрозы:

– Чего надо?

– Дело есть, – ответил Вечер и, подойдя к костру, узнал среди сидящих Бибу. Тот заметно вырос и раздался в плечах, но, несмотря на это, остался в босяках, хотя бродяга в его возрасте уже мог бы и найти себе работу. Биба тоже узнал его.

– Фашист! – протянул он с удивлением и, тут же получив кастетом по челюсти, опрокинулся на спину.

Остальные стали медленно окружать Вечера, но тот, прекрасно зная нравы этой среды, пришел не с одним кастетом, при нем был огромный газовый пистолет. Достав его из-за пояса, он сделал шаг назад и наставил ствол на бродяг.

– Здесь семь патронов, если кто не знает. Хватит на всех.

Потом Вечер, не опуская ствола, левой рукой достал из рюкзака несколько бутылок вина, шоколад и две здоровые палки копченой колбасы.

– Здесь тоже на всех хватит, так что у вас есть выбор, – сказал он.

На другой день в пять вечера в сквере напротив театра оперы и балета он подвел Чепера к просвету между акаций и указал через него на две скамейки, плотно забитые босяками:

– Выбирай!

– Это кто? – удивленно спросил Чепер.

– Курьеры. Пять твоих, пять моих, – ответил Вечер. – Ребята битые. Их только в баню сводить да прикид новый выдать, чтобы клиент не шарахался.

Вечер поднялся за месяц, как на дрожжах. Клиентов для своих пяти курьеров он нашел за неделю. Это не составило для него большого труда. Ведь он сам два года отработал бок о бок с другими курьерами, в том числе и с курьерами речников, и знал их клиентов. Правда, некоторым из них остро требовался героин, но юги предпочитали не иметь дело с тяжелым продуктом. Героин за полгода мог превратить человека в животное, в ублюдка, для которого не существовало ничего святого, кроме дозы. Подобных типов общество изрыгало из себя, и они становились неплатежеспособными. А юги хотели иметь надежный бизнес.

Вскоре Вечер перебрался из угла, который снимал, в однокомнатную квартиру. В первую же ночь ему приснилась та девчонка с Народной улицы с фиолетовыми глазами. Проснувшись, он долго лежал, уставив взгляд в потолок и чувствуя, как в нем бродят странные и непривычные ощущения.

Со своими курьерами он встречался раз в три дня, всегда в разных местах, – снимал кассу. Кокаин они получали самостоятельно, без него, у мамы Сары, которая торговала на Матвеевском базаре пирожками с изюмом легально и паленой водкой – из-под полы. За свое спокойствие она щедро платила участковому, и тот берег ее пуще глаза. Ему и в голову прийти не могло, что мама может заниматься чем-то более серьезным. Обычная базарная тетка с криминальным прошлым – шесть лет за мародерство. Для курьеров мама держала пирожки с другой начинкой, и они могли купить их у нее в любое время.

За месяц шпана стала походить на людей. Пропала дикость во взгляде и привычка озираться, появились новые манеры. Самым младшим из курьеров был Узелок, пацан лет десяти-одиннадцати, самым старшим – Душевный, ровесник Вечера, которого тот назначил бригадиром. Остальным было лет по тринадцать-четырнадцать. Сегодня он встретился с ними в кафе, недалеко от городского парка. Глядя на пацанов, он вдруг вспомнил, как сам начинал. После первого захода с товаром, удачно отбомбив клиентов, Вечер зашел в кондитерскую, до отвала наелся пирожных, и лишь после этого у него в голове возникли более благородные желания. На другой день он снял себе угол, а еще через неделю записался в секцию фехтования.

Вечер подмигнул Душевному, и тот достал из кармана фольгу, в которую были завернуты деньги. Вечер, не считая, сунул их в карман. Он не сомневался, что там все точно. Босяки знали – проворовавшись, они лишатся выгодной работы, а то и здоровья.

Часом позже, не спеша шагая по улице в сторону центра, Вечер наконец-то ощутил то, чего никогда не ощущал, – что он надежно, как свая, вбит в эту жизнь и ничто уже не сможет выковырять его из нее.

Через месяц Чепера вызвал к себе Сафа, человек, контролирующий всю оптовую торговлю наркотиками в городе. За Сафой стоял кто-то еще, поговаривали, что федералы. Но это, как сказал Чепер, были такие верха, что лучше на них не засматриваться, иначе закружится голова и начнет тошнить.

О чем говорили Сафа и Чепер, никому не было известно. Но они, похоже, пришли к согласию, поскольку никаких репрессий со стороны патрона за разгром Речников не последовало.

* * *

На днях Вечер записался в школу, где учили владеть самурайским мечом. Раньше это было ему не по карману, поскольку экзотика всегда стоит дорого, но теперь он мог себе это позволить. Вечер опять оказался самым младшим в группе, но, как выяснилось, не последним в этом деле. Помогло некоторое умение работать с клинком, которое уже имелось, и скорость. Скорость выручала его всегда. Он давно заметил, что двигается быстрее других.

Для начала, сунув в руки бамбуковый меч, его поставили в пару с парнем, примерно на год старше его, – холеное лицо, прическа из дорогого салона и легкая гримаса раздраженности. Вечера не удивило бы, если этот тип, выйдя из спортзала, сел бы в спортивный «феррари» или «порше», которые стояли возле входа. От парня просто воняло деньгами. Вечер продолжал рассматривать его, думая, что в таких делах у сытых мало шансов. Он повертел в руках меч, чтобы лучше прочувствовать его, и вспомнил: Чепер как-то сказал, что у богатых мальчиков нет целеустремленности, их отвлекают папины деньги и то, что за них можно приобрести.

Вечер ждал. Парень пошел в атаку и сделал несколько выпадов, от которых Вечер с легкостью ушел, что, видимо, обозлило противника. Он рассчитывал уложить новичка на первых же секундах. Парень снова ринулся в атаку и на всей скорости нарвался на меч Вечера, который уткнулся прямо ему в живот.

Они встретились взглядами. Вечер смотрел насмешливо, его противник – недоумевая. Выражение раздраженности сползло с его лица. Он снова кинулся в атаку и опять напоролся на меч Вечера. Тренер остановил бой. Его глаза несколько удивленно взглянули на новичка. Он подозвал к себе еще одного ученика. Тот был костлявым, на полголовы выше Вечера, но тоже, по всем признакам, не из бедного сословия.

Этот оказался гораздо опытнее, знал много такого, чего не было известно Вечеру, но для того, чтобы применить свои знания, ему не хватало скорости. Пару минут Вечер почти без перерыва отражал его натиск – он хотел лучше узнать противника, а потом сам ринулся в атаку. Парень некоторое время сдерживал напор Вечера, а потом попятился. В следующий момент он, отбив прямой удар меча Вечера, сделал шаг ему навстречу и, пользуясь тем, что они находятся в дальнем углу зала и этого никто не увидит, ткнул нижним концом бамбуковой палки его в пах. Это было нарушением правил и бойцовской этики. Вечер, не ожидавший такой подлости, успел среагировать лишь наполовину. Было больно. Он, чуть согнувшись, старался отражать удары противника, который, пользуясь ситуацией, навалился на него с удвоенным рвением. Вечер пропустил прямой удар в корпус и рубящий в плечо, но боль уже проходила. Когда она прошла совсем, он бросился на противника. Теперь ему было плевать на правила и на то, выпрут его из клуба после поединка или нет. Вечер вырос на улице и привык ничего не забывать и не прощать. С ним поступили подло, и он намеревался отплатить тем же. Он работал сериями – два рубящих удара подряд, затем колющий, два колющих, потом рубящий, а под занавес изо всей силы припечатал бамбуковую палку к физиономии противника. Удар получился звучный. Парень отбросил в сторону меч и схватился за лицо. Вечер, опустив свое оружие, ждал.

Тренер подошел к ним, молча кинул на него взгляд, а потом бесцеремонно отвел руки от лица его противника. У парня поперек щеки цвел багровый рубец.

Тренер повернулся к Вечеру.

– Неплохо для начинающего, – произнес он. – Я тебя беру. Занятия два раза в неделю, экипировка своя.

* * *

Когда Вечер шел из клуба к дому, дорогу ему перегородил красный «феррари», тот самый, который стоял возле клуба. В нем сидели два его спарринг-партнера. За рулем откормленный, а рядом костлявый, с багровым, еще более вздувшимся рубцом через всю рожу. Вечер усмехнулся – как в воду глядел насчет «феррари» – и молча уставился на парочку.

– Слышишь, босяк, – произнес костлявый, – еще раз в клубе появишься, руки-ноги поотрываем. Такие заведения не для нищих.

Вечер молчал. На пустые угрозы он привык не отвечать. Волк зря клыки не показывает. Кроме того, какой же он нищий?

«Феррари», с визгом сорвавшись с места, умчался в душные сумерки, а Вечер пошел дальше.

В субботу он пришел в клуб на тренировку. Владелец «феррари» вместе со своим костлявым приятелем не обращали на него никакого внимания, словно его не было вовсе. Но когда Вечер после тренировки вышел на улицу, они встретили его сразу за углом спортзала. Причем были не одни, а вместе с каким-то громилой уголовного вида в надвинутой на самые глаза бейсболке. Вечер, моментально сообразив что к чему, ткнул растопыренными пальцами в глаза владельцу «феррари», затем, поднырнув под удар его приятеля, двинул того в пах, а потом ему словно кувалду на голову опустили, это вступила в действие тяжелая артиллерия – громила в бейсболке. От его удара у Вечера потемнело в глазах. Он попытался метнуться в сторону, но чьи-то сильные руки перехватили его. Когда в глазах просветлело, он увидел, что костлявый со своим приятелем приходят в себя, и пожалел, что не бил изо всех сил. «Надо было делать этих ублюдков наглушняк», – подумал Вечер. Он попытался вырваться из лап, что держали его, но у этого типа в бейсболке была сила. Он даже не напрягся от трепыханий Вечера.

Первым, к кому вернулась работоспособность, оказался костлявый. Он с размаху ударил Вечера, целя ему в нос. Тот успел повернуть голову, и удар пришелся вскользь по уху, кроме того, досталось и громиле. Кулак костлявого проехался заодно и по его челюсти.

– Смотри, куда бьешь, – крикнул громила.

– Сейчас, – пообещал костлявый и на этот раз не промазал.

Его кулак угодил Вечеру под глаз. Потом последовало два пинка в живот, а после этого пришел в себя и сразу подключился к делу владелец «феррари», но ему не повезло. Он встал перед Вечером так, словно перед ним был не противник, а барная стойка с дармовой выпивкой, – и тут же, получив удар ногой в живот, откатился сторону. Зато костлявый действовал более умело. Он с двух рук обрабатывал физиономию Вечера, тот уворачивался, как мог, но все равно его лицо вскоре превратилось бы в бифштекс с кровью, если бы не гудок автомобиля, раздавшийся прямо у них за спиной. Из окна черного БМВ высунулся мужчина лет сорока и сказал:

– Сейчас здесь будет милиция!

Железные объятия, державшие Вечера, на миг ослабли, и он, резко согнувшись, ударил типа в бейсболке задом в живот и, освободившись, метнулся в сторону. Он уже собрался перебежать на другую сторону улицы и вдруг увидел в машине, на заднем сиденье, ту самую девчонку с фиолетовыми глазами с Народной улицы. Их взгляды встретились. Машина тронулась, а Вечер продолжал стоять, глядя ей вслед.

Так длилось несколько секунд, а потом он, опомнившись, рванул вдоль по улице, и вовремя это сделал, потому что громила в бейсболке был уже рядом. Он пробежал за ним метров десять, но чтобы разогнать такую массу, требовалось, наверное, метров сто, никак не меньше, и он отстал.

Дома Вечер прикладывал к физиономии примочки из бодяги, что купил по пути в аптеке, и обдумывал ответный ход. Он понимал, что одному ему не справиться. Обращаться к Чеперу по таким пустякам было стыдно – ведь его сделали два каких-то теленка.

То, что они богатые, не могло служить оправданием. Вечер решил исходить из своих возможностей. Через день, забирая деньги у курьеров, он сказал, что есть еще одна деликатная работенка, положил на стол двести пятьдесят долларов – по пятьдесят на брата – и выжидающе посмотрел на пацанов.

– Говори, сделаем, – произнес Душевный на правах старшего.

– Дело пяти минут, – сказал Вечер.

* * *

В пятницу Вечер как ни в чем не бывало пришел в клуб.

– Тебе мало было? – насмешливо спросил владелец «феррари» в раздевалке.

– Мало, – сказал Вечер.

– Можем добавить.

– Не успеешь.

– Что?! – сделал угрожающее движение владелец «феррари», но в это время его кто-то окликнул:

– Макс, можно тебя на минутку?

«Макс, значит», – подумал Вечер, ухмыляясь ему в спину.

Тренировка пролетела быстро. Сегодня были сплошные поединки. Соперники менялись друг с другом каждые несколько минут. Когда Вечер встал против невысокого коренастого парня лет семнадцати, то сразу же проиграл ему вчистую, получив два рубящих и один колющий удар в грудь.

– Как это у тебя получается? – удивился Вечер и, бросившись в атаку, напоролся еще на один удар.

– Не горячись, – произнес парень. – Я занимаюсь этим семь лет. И вот еще что, – придержал он Вечера за рукав. – Я смотрю, у вас с Максом теплые отношения. Лучше их прервать. Макс дерьмо еще то, да и дружок его, Машинский, которому ты по физии мечом съездил, тоже не краше.

– Поздно уже прерывать, – ухмыльнулся Вечер. – Они у нас теперь очень теплые.

– У Макса отец – владелец самого крупного банка в области. Местный финансовый король Ольстен, может, слышал. Ты даже не представляешь, какие у него возможности, – предупредил парень.

– Я тоже не шантрапа какая-нибудь, – ответил Вечер. – Увидишь сегодня, кто здесь король.

После тренировки Вечер дождался, когда Макс со своим приятелем Машинским выйдут на улицу, через минуту вышел сам, и перед его глазами возникла сценка, в предвкушении которой он пребывал всю тренировку: «феррари» Макса, зависть всего клуба, стоял с вдрызг разнесенным лобовым стеклом, с выбитыми фарами, передними и задними габаритами. Несколько хороших вмятин украшали капот и багажник.

«Десять штук зеленью, и это по самым скромным подсчетам», – прикинул Вечер и увидел Макса. Тот плакал, а вокруг стояла почти вся вышедшая из зала группа. «Я бы, наверное, тоже заплакал», – подумал Вечер и встретился взглядом с парнем, который предупреждал его о Максе. В глазах парня стояло изумление. Он приблизился и произнес:

– Меня зовут Леон. Теперь будь начеку, – а затем ушел в сторону.

Скоро все разошлись. Остались только Макс, Машинский и Вечер.

– Вы думаете, что короли, – громко и отчетливо произнес Вечер. Он готовил эту речь целый день. – Вы короли у себя за заборами, за стенами ваших шикарных домов. Вы можете быть крутыми в банках, дорогих ресторанах и магазинах, когда вынимаете из кармана кредитки, но не на улицах, потому что там на ваши деньги можно разве что купить мороженого. И потому короли улиц – это мы. А вам приходится ходить по этим улицам и ставить там машины…

Вечер не успел договорить. На него с криком: «Задавлю, щенок!» – бросился Машинский. Вечер предвидел такой ход событий и потому давно грел в кулаке кастет, пряча его за спиной. И когда Машинский оказался рядом, двинул изо всех сил кастетом ему под дых, а когда тот согнулся, добавил еще по челюсти и в ухо, тоже от души. Когда Машинский затих у его ног, Вечер поднял голову и посмотрел на Макса. Тот стоял и с удивлением смотрел на него. Видно, никак не ожидал от такого сопляка столь решительных действий. Вечеру тоже было удивительно, что Макс просто стоит, смотрит и ничего не предпринимает. Возможно, он был просто в растерянности, а возможно, что за этим ничего не выражающим взглядом крылось нечто другое, но Вечер был еще не искушен в подобных тонкостях.

* * *

Жара спала. Вечер шел домой, дыша прохладой первых сумерек, а с лица у него не сползала довольная ухмылка. Он поручил пацанам лишь слегка «подрихтовать» машину и тут же сматываться, но они, похоже, не смогли отказать себе в удовольствии и повеселились от души.

На лавочке перед домом, где он жил, маячила чья-то щуплая фигура. Вечер взглянул внимательней, узнал Узелка и остановился.

– Ты чего здесь?

Узелок поднял глаза, в которых стояли слезы.

– У меня товар украли. Клиент просил принести, я принес, а его дома не оказалось. Два часа у дома стоял, он так и не пришел. Пришлось с товаром в нашу берлогу идти. Такие дела лучше с собой не носить. Я там все и спрятал. А пока мы эту машину у клуба бомбили, кто-то спер. Душевный сказал, что надо к тебе идти. Не выгоняй меня, Вечер, я отработаю. Вот увидишь.

Вечер в раздумье стоял перед лавкой.

– Сколько украли? – спросил он.

– Пять грамм.

«Ощутимо, но не смертельно», – подумал Вечер.

– А где ты живешь?

– Да там же, где и жил.

– А почему угол не снимешь?

– Да кто ж мне его сдаст. Малой я еще, и паспорта нет.

– Ладно, пошли ко мне, – скомандовал Вечер после некоторых колебаний. – Переночуешь, помоешься, а утром решим, что делать.

Узелок целый час блаженствовал в ванне, а потом вышел из нее, худой, почти прозрачный.

«Еще не успел отъесться на новых хлебах», – подумал Вечер, глядя на него, и позвал на кухню ужинать.

Утром он повел Узелка к бабке Серафиме, у которой квартировал до этого. Бабка жила одна и два года назад приняла оборванца, каким предстал пред ней Вечер, больше из жалости и желания иметь рядом живую душу, чем из-за денег.

– Вот, бабушка, постояльца привел тебе. Примешь?

– Худой какой, – произнесла бабка Серафима, рассматривая Узелка. – Ну, раз ты привел, возьму.

* * *

Было два часа дня. Вечер не спеша двигался по одной из центральных улиц южной окраины к кафе «Парадокс», в котором по субботам собирались юги. Их группировка поднялась над остальными молодежными бандами города и стала самостоятельным подразделением. Пацаны не шестерили на подхвате у серьезных бандюг благодаря собственной идеологии и дисциплине. И то и другое внедрил все тот же Чепер. Группировка была не самой крупной, но жесткой, мобильной и сплоченной. Это не осталось без внимания криминальных авторитетов, и они время от времени пытались передоверять ей некоторые дела, но Чепер упорно шел в отказ. На вопросы других членов группировки он ответил так: «Дела эти тухлые. Они предлагают нам то, в чем сами мараться не желают. А мы должны заниматься не тем, что они сами делать не хотят, а тем, что они сделать не смогут».

И такой час настал, когда Сафа отхватил где-то по случаю огромную партию кокаина и она у него зависла. Большую часть денег для покупки наркотика он занял под проценты. Сафа и его гангстеры никогда раньше не имели дело с таким количеством кокаина, и он расходился катастрофически медленно, а доход съедали проценты. И тогда к Сафе пришел Чепер и предложил свои услуги. Сафа дал для пробы килограмм, который благодаря усилиям группировки растаял за неделю, как снег. В отличие от сытых, матерых и покрытых мхом зубров, гангстеров Сафы, юги были мобильны, голодны и имели молодые мозги, вращающиеся быстро, как пропеллеры. И благодаря этому они разбросали этот килограмм по городу быстро, как мороженое в жаркий день. Через неделю Чепер принес Сафе деньги и попросил еще товара. Речников Сафа привлек много позже, когда увеличилась потребность города в наркотике и появился героин, который Чепер отказался распространять.

Вечер подошел к кафе, распахнул дверь и шагнул внутрь. Его встретили аплодисменты.

В первый момент он ничего не понял и, прежде чем до него дошло, что хлопают ему, достиг почти середины зала. Но хлопали ему, это было вне сомнений, и Вечер растерялся.

Потом к нему вышел Чепер с какой-то очень длинной и узкой бархатной коробкой в руках.

– Вечер, мы тебя поздравляем!

– С чем? – глупо спросил Вечер, испытывая сильное желание попятиться.

– С днем рождения тебя, Вечер! Прими это от всех нас, – Чепер протянул ему коробку.

Вечер взял ее в руки и замер, окончательно растерявшись. В первый момент ему даже не пришло в голову заглянуть в коробку. Он обводил глазами лица югов и испытывал странное чувство, от которого щипало в носу. Еще не было такого в жизни, чтобы кто-то вспомнил о его дне рождения. Он и сам-то частенько про него забывал. А уж чтобы кто-то поздравил…

Присутствующие улыбались ему. Среди них близнецы Островерховы, Миха и Золотой, которые были вместе с Чепером еще с малых лет, а также Шеф, Крюгер, Коля Тернопольский и даже Фред Безголовый, он же Федя Безголов, прозванный так за поступки, которые скорее следовало назвать безумием, чем бесстрашием. И все остальные, многих из которых Вечер знал лишь в лицо, тоже улыбались ему.

– Ты коробку открой, – услышал он голос Чепера.

Вечер развязал ленту, открыл коробку и замер.

Внутри лежал самурайский меч.

– Настоящий? – спросил он.

– Самый что ни на есть! – ответил Чепер.

Вечер взял меч в руки и сразу почувствовал, что это не сувенирная игрушка, а прекрасно сбалансированное и опасное оружие. Таким сразу хотелось рубануть, что Вечер и сделал, и воздух, рассеченный острым лезвием, тихо свистнул.

– Вечер, надо что-то сказать ребятам, – негромко произнес Чепер. – Поблагодарить. Так принято.

Вечер обвел глазами зал. Он знал здесь далеко не всех, поскольку был новеньким, но всем был благодарен.

– Спасибо! – произнес он. – Меня еще никогда не поздравляли с днем рождения и ничего не дарили, – он хотел еще что-то добавить, но в горле у него неожиданно встал комок, и Вечер замолчал.

В зале опять захлопали.

В этот день Вечер впервые попробовал вино. За стойкой стоял сам хозяин «Парадокса», странного вида тип по кличке Парадокс, еще больше напоминающий парадокс, чем его кафе, – приплюснутый с боков череп, абсолютно белые волосы альбиноса и черные еврейские глаза. Вдобавок к этому хилые, невероятно покатые плечи, на которых вряд ли удержался бы ремень автомата, и мощные ноги борца.

– Вечер, – спросил он, – ты пил когда-нибудь настоящее вино?

– Я вообще никакого не пил, – ответил Вечер.

– Тогда выпьем. Я тут приберег специально для такого случая. – Парадокс полез под стойку и достал бутылку. – Первое вино, как первая женщина. Если она была шалавой, то достойных потом у тебя и не будет. Так и с вином. Поэтому первый раз обязательно надо употребить благородное, чтобы узнать истинный вкус. Вкус настоящей жизни.

Вечер посмотрел на бутылку семилетнего «Ай-Серез», потом перевел взгляд на Парадокса, которого едва знал.

– Спасибо!

Парадокс налил густое вино в высокие хрустальные бокалы.

– Давай! За тебя! Чтобы легко жилось тебе на этом свете, – произнес он, чокаясь с Вечером. – И чтобы ты во всем знал настоящий вкус. Ну, хотя бы в вине и женщинах. Все остальное эрзац. Даже кокаин.

Вино было сладковатым и чуть терпким. Вечер выпил бокал, и с непривычки у него закружилась голова.

Домой его отвез Узбек на своей машине.

– Знаешь, – сказал он, останавливаясь возле дома, где жил Вечер, – меч – это прекрасно, но они где попало не валяются, и, когда тебе приспичит, его может не оказаться под рукой. А кол можно в любой момент выворотить из забора. Хочешь, я научу тебя работать палкой?

– Конечно, – ответил Вечер.

Он был рад учиться всему.

* * *

Солнце понемногу склонялось к горизонту. Вечер шел в клуб. Он не спешил. Времени было достаточно, чтобы внимательным взглядом окинуть площадь, улицу, дом, витрину магазина или ресторана, толпу или лицо встречного человека. Вечер присматривался к городу, словно открывая его для себя. Наверное, так и было. Раньше он тоже видел это, но как бы периферийным зрением, когда замечаешь только очертания предметов да еще цвет. Он ходил по этим же улицам, но замечал совершенно другое – где что стянуть или подзаработать, видел лица таких же бродяг, как и он сам, еще места, годные для ночлега, и, конечно же, милицию. Остальное было ему неинтересно. Разве что новые иномарки. От их форм у Вечера иногда захватывало дух. Таким способом он постигал красоту. Когда он стал торговать коксом, вопрос ночлега и пропитания отпал, зато он мог попасть в тюрьму. И это опять же сужало окружающий мир до ежедневного маршрута за товаром на базар к маме Саре, а потом к клиентам. Жизнь разнообразили только занятия в школе фехтования.

Но теперь жизнь предстала перед Вечером во всем своем многообразии. Он слышал музыку, льющуюся из чьего-то окна, обрывки разговоров, видел цветы на клумбах, высоко оголенные ноги встречных девушек и голубое высокое небо над всем этим.

Подойдя к клубу, он заметил, что «феррари» Макса нет, а на его месте стоит уже не новый «мерседес» цвета мокрого асфальта. Вечер усмехнулся и вошел в клуб. Макс с Машинским были уже здесь. Они упорно не обращали на Вечера никакого внимания. В зале к нему подошел парень, который предупреждал насчет Макса.

– Ну ты даешь!.. – произнес он.

– Что? – Вечер прикинулся, что не понимает, о чем идет речь.

– Машина Макса!..

– А-а, – протянул Вечер. – Ну а я здесь при чем?

– При чем ты или ни при чем, это твое дело. Только держи ушки на макушке. Макс этого просто так не оставит.

– Леон! – позвал кто-то парня.

– Сейчас, – махнул он рукой. – А вообще, ты молодец. Но будь осторожен.

На этом занятии бамбуковыми мечами почти не работали, занимались в основном теорией. Тренер говорил непонятные вещи про внутреннюю энергию, концентрацию и дух воина. Вечер слушал рассеянно. Он знал одно – если не умеешь махать бамбуковой палкой, то никакая внутренняя энергия тебя не спасет.

После тренировки, выходя из клуба, он поймал на себе взгляд Макса, который садился в «мерседес».

Вечер по привычке пошел пешком. Общественный транспорт давно престал быть для него роскошью, но привычка ходить пешком осталась. Он не понимал, зачем куда-то спешить, если у тебя уйма времени.

Вечер прошел до середины улицы Героев Панфиловцев, свернул в переулок и по нему добрел до небольшого парка. Он миновал его, взошел на небольшой дугообразный мостик, переброшенный через узкую речушку, и в это время на другой его стороне возникли две фигуры. Вечер обернулся назад и увидел еще один силуэт. Он, пожалуй, был внушительней первых двух, но один. Вечер думал недолго. Он разогнался и побежал вниз по мостику, собираясь протаранить его головой, но вместо этого отлетел от него как мячик и упал на железо моста. Человек сделал к нему шаг, но схватить не успел. Вечер вскочил, бросился на тех двоих, что стояли на другой стороне моста, но было поздно.

Его зажали как раз на середине моста. По первым же ударам, посыпавшимся на него, он понял, что с ним не шутят и либо убьют, либо изувечат. Вечера в этой жизни били много раз, и к побоям он был привычен, но таких ударов, от которых едва не закатывались глаза, он еще не испытывал. И он летал как мячик по всему мосту, а потом в глазах стало окончательно темно. Он пришел в себя от боли и от чего-то холодного, во что погрузился с головой. Это была вода, его сбросили в реку, настолько мелкую, что в редком месте здесь можно было уйти с головой, но забитую корягами и разным другим хламом.

– Ну и что там? – раздался сверху голос.

– Не видно ни черта, – ответили ему. – Сейчас фонарь достану.

До Вечера мгновенно дошло, что его сбросили с моста, полагая, что в бессознательном состоянии он сразу пойдет ко дну. Если сейчас обнаружат, что он живой, то немедленно утопят как котенка. Он нырнул и выбрался на поверхность под мостом, который снизу был укреплен дугообразными трубами. Вечер, оседлав одну из них, пополз вверх, и в это время на воду упал круг желтого света, заметался по ее поверхности от берега к берегу, затем вверх и вниз по течению.

– Похоже, на дно пошел, – сказали на мосту.

– Похоже! Надо точно знать. Макс просил наглушняк его заделать.

Луч света продолжал метаться по воде и вдоль берега. Вечер заполз под самую середину моста и, неожиданно соскользнув с трубы, повис на ней спиной вниз. Троица стояла на мосту прямо над ним, и он замер, боясь шевельнуться. «Наглушняк, значит», – думал он. Руки и ноги у него понемногу уставали, а эти трое все еще топтались на мосту.

– Ладно, пошли, – через некоторое время произнес кто-то. – Поищем ниже по течению.

По мосту застучали каблуки, потом стало видно, как луч фонаря, направляемый уже с берега, мечется по воде, постепенно удаляясь от моста. Вечер попытался забраться на трубу и не смог – руки и ноги онемели окончательно. В попытке забраться на мост он дрыгнулся несколько раз, словно сосиска, но а потом сорвался и полетел в воду.

Вечер гулко шлепнулся об нее спиной и, боясь, что его услышат, быстро подгреб к берегу, вылез из речки и бросился бежать.

* * *

Он несся наугад, насколько хватило сил, а когда они кончились, остановился на какой-то улице, недалеко от фонаря, и привалился спиной к забору. Вскоре впереди показалось непонятное двигающееся пятно. Оно приближалось и постепенно разделилось на два – это была женщина с собакой. Когда она подошла ближе, Вечер узнал ту особу с фиолетовыми глазами. Она тоже узнала его и, остановившись напротив, произнесла:

– Ну и видок.

Вечер только вздохнул. Побои начинали давать о себе знать.

– Почему, когда я тебя вижу, ты все время дерешься? – спросила она.

– Так получается, – с трудом разжал он онемевшие челюсти.

– На этот раз тебе, похоже, не повезло, – произнесла она.

– Да. Их было трое.

Девчонка присмотрелась к нему внимательней.

– Может, тебе нужна помощь?

– Помощь? – Вечер снисходительно улыбнулся. Он готов был скорей сдохнуть, чем показать свое бессилие перед этой девчонкой. – Я в норме.

– А почему ты прилип к этому забору?

– Мне здесь нравится.

– Ну-ну, – сказала она и двинулась дальше.

Вечер посмотрел ей вслед и негромко выругался – это же надо было повстречать ее ночью, черт знает где, мокрому с ног до головы, да еще с разбитой мордой.

* * *

Весь следующий день Вечер отлеживался в своей квартире. Он поднимался только затем, чтобы попить воды из крана. За окном текла жизнь, слышались крики детей, незлобная перебранка дворника с каким-то Мишей, и светило солнце. Но все, что происходило снаружи, не касалось Вечера. Он ощущал только боль, лишь к вечеру она чуть поутихла.

На другой день с утра слегка накрапывал дождь. Вечер встал с кровати, подошел к зеркалу, посмотрел на свое распухшее от побоев лицо – визитную карточку неудачника, вздохнул и стал одеваться. Сегодня он договорился встретиться с Узбеком. Конечно, тренировки не получится, но, раз договорился, идти надо. Он впервые в жизни взял такси.

– Улица Гастелло, – сказал он водителю, усаживаясь рядом и морщась от боли.

Чайхана стояла возле реки, на самом пригорке, где улица Гастелло упиралась в обрыв. На ветерке, как поговаривал Узбек. Казалось, что найти его здесь можно было в любое время. «Ночует он, что ли, тут?» – подумал Вечер, войдя в чайхану и увидев Узбека, который сидел на ковре, смотрел через распахнутое окно на реку и потягивал из пиалы чай.

Вечер подошел и поздоровался. Узбек молча протянул ему руку, не отрываясь от пиалы. Вечер сел рядом. Узбек продолжал пить чай, молча рассматривая его.

– Почему так называется – чайхана? – нарушил молчание Вечер.

– Потому что чаю – хана! – ответил Узбек и перевернул пустую чашку вверх дном. – Но ты же не для того пришел, чтобы об этом у меня спросить?

– Да, – кивнул Вечер. – Тренироваться не смогу. У меня ситуация.

– Вижу, – сказал Узбек, окидывая узкими глазами физиономию Вечера. – Помощь нужна?

– Да.

– Кто это сделал?

Вечер потрогал распухшую скулу.

– Дешевки нанятые. Трое. Макс хотел, чтобы меня с концами загасили. Не получилось. Он уже до этого хотел меня отделать, вместе со своим приятелем. Приволокли с собой какого-то прихлебалу. Здоровый, гад. Едва отбился.

– Почему раньше не сказал? – спросил Узбек.

– Думал, сам разберусь. Дешевки они, хоть и богатые.

– Хороши дешевки, чуть не прибили.

– За папины деньги, – сказал Вечер.

– А кто у этого Макса папа?

– Говорят, у него самый крупный банк в области.

Узбек присвистнул:

– Уж не Ольстен ли? Если так, то все усложняется.

Вечер промолчал.

– Значит, их было трое, – уточнил Узбек.

– Да. Все старше меня.

– И они хотели тебя убить?

– Да.

– Некрасиво, – сказал Узбек. – Ты запомнил их?

– Еще бы.

– Вот что, сейчас я отвезу тебя домой. Сиди не высовывайся, пусть думают, что тебя прибили. По дороге расскажешь, что ты с этим Максом не поделил, и заодно опишешь мне типов, которые хотели тебя убить.

Узбек высадил его возле дома, сказал на прощание:

– Не печалься, что-нибудь придумаем, – и унесся на своей спортивной «мазде».

Вечер постоял у подъезда и пошел в дом.

Он просидел в квартире шесть дней, выбираясь только за продуктами. За это время он не раз вспомнил девчонку с фиолетовыми глазами. «Это от безделья», – думал Вечер.

На седьмой день под окном просигналила машина. Вечер спустился вниз. В «мазде», кроме Узбека, сидел Шеф.

Узбек пожал руку Вечеру и спросил:

– У тебя сегодня тренировка?

– Да.

– Сходи обязательно. Получишь много удовольствия.

Узбек подмигнул Вечеру, переглянулся с Шефом, и на лицах обоих появились ухмылки.

– Хотел бы я посмотреть на рожу Макса, когда он тебя увидит. Ведь он думает, что ты уже неделю как на том свете, – хмыкнул Шеф.

– Но это не единственный сюрприз, который его ожидает, – добавил Узбек. – Кстати, как твои ушибы?

– Нормально, – ответил Вечер.

– Тогда завтра в двенадцать жду тебя на тренировку.

* * *

Сумерки были фиолетовыми, как взгляд той девчонки. Вечер, подумав это, сплюнул и выругался:

– Наваждение, твою мать!

У входа в зал опять стоял «феррари».

«Отремонтировал», – равнодушно подумал Вечер.

Он, чуть припоздав, вошел в зал последним и сразу увидел Макса. Тот тоже заметил его и на полуслове оборвал разговор с Машинским. Оба уставились на Вечера, вытаращив глаза.

Тот ухмыльнулся и встал в строй.

На сей раз они замечали его, да еще как замечали – всю тренировку то и дело поворачивали головы в его сторону.

Потом возле Вечера появился Леон.

– А я, честно говоря, думал, что с тобой что-то приключилось. Макс здесь хвастался, что те, кто машину изуродовал, получили свое. И ты как раз пропал. Я и подумал…

– Ему хотелось бы, чтобы так было, но кишка у него тонка, – ответил Вечер, думая о том, что видеть два часа подряд изумленную рожу Макса – слабоватая компенсация за такие побои.

Не исключено, что он снова повторит попытку убрать его. Правда, Узбек сказал, что будет еще какой-то сюрприз, но что-то Вечер его пока не замечал.

Но сюрприз был. Причем такой, от которого у слабонервных дыбом встали волосы, а с Максом случилась истерика. За рулем его машины, держа руки на руле, сидел покойник. На груди его была табличка с надписью: «Макс, мы тебя ждем».

Даже у Вечера мурашки по коже побежали, когда он, растолкав толпу, подошел ближе к машине. В покойнике он узнал одного из тех типов, которые били его на мосту.

Кто-то сказал, что надо вызывать милицию. Вечер потихоньку отработал назад и выбрался из толпы. Он прошел вперед по улице, поймал частника и уже через полчаса был на том самом холме, где Чепер дал ему имя.

Солнце почти зашло. Видна была лишь самая его кромка, стремительно уходящая за пылающий горизонт. Вечер неотрывным взглядом смотрел туда и впервые в жизни думал о том, что смерть может быть не просто чьим-то уходом, она может стать аргументом в споре. И такое было для него ново.

Потом где-то внизу зарычал мотоцикл, этот звук стал приближаться, через несколько минут блеснула фара, желтый луч пошарил влево-вправо и остановился на Вечере.

«Чепер», – понял тот.

Чепер подъехал ближе и заглушил мотоцикл. Некоторое время он молчал, а потом произнес:

– Я так и подумал, что ты здесь.

– Почему? – спросил Вечер.

– У меня тоже когда-то случилось подобное, и я тогда пришел сюда. Смерть это не так просто, особенно в первый раз. Но мы не могли поступить иначе. И убить Макса тоже не могли. Слишком опасно, но надо было предпринять что-то радикальное, что перепугало бы его до смерти. Ведь он мог повторить попытку расправиться с тобой, – Чепер немного помолчал. – Постарайся больше не ввязываться в подобные истории.

– Хорошо, – сказал Вечер и добавил: – Но ведь все затеял Макс, а поплатился за это другой человек.

– Он богатый. Таким многое сходит с рук. Впрочем, ты можешь его наказать. Кстати, это можно было сделать сразу. Тогда не было бы трупа.

– Как? – спросил после некоторого молчания Вечер.

Чепер внимательно посмотрел на него и сказал:

– Он богатый. Сделай его своим клиентом.

До Вечера не сразу дошло, а когда дошло, он удивился, что такое ему самому не пришло в голову.

– Я его видел, – продолжал Чепер. – Он хочет казаться сильным, но внутри у него труха. Так что ему понравится. Кокаин сделает его сильным. Таким богатым засранцам если чего-то и не хватает, так это кокаина или чего покрепче.

– Как я это сделаю?

– Он сейчас перепуган. Когда испуг пройдет, Макс начнет думать и поймет, что за тобой стоит что-то серьезное. Он начнет уважать тебя, хотя такие скоты вряд ли кого могут уважать. Ну, значит, будет бояться. Ты должен показать ему, что не держишь зла. Вы проверили друг друга на прочность и убедились, что силы равны. Какой смысл биться грудь о грудь. Сильные могут дружить.

* * *

На другой день, встав утром, Вечер долго ломал голову, как ему подкатить к Максу, но так ничего и не придумал. Потом подошло время ехать в чайхану к Узбеку.

Тот сидел на прежнем месте с пиалой в руках. Завидев Вечера, он встал и повел его во двор. Здесь было пусто. У забора стояли две длинные палки. Узбек взял одну из них, а вторую протянул Вечеру.

– Начнем. Смотри внимательно за движением и повторяй.

Узбек стал вращать палку одной рукой. Сначала медленно, а потом все ускоряя движение, пока палка перестала быть видимой, словно растворилась в воздухе. Вокруг Узбека образовалась темная сфера, почти замкнутая, лишь позади оставался небольшой незащищенный сектор.

– Это защита, – сказал Узбек, – из которой в любой момент можно перейти в нападение.

Он прямо из вращения со свистом несколько раз рубанул палкой воздух слева и справа от себя. Вечер попробовал повторить его движения, но выронил палку из рук.

– Не тушуйся, продолжай, – подбодрил его Узбек.

К концу тренировки Вечер был мокрый с головы до пят. Работать с палкой было гораздо тяжелее, чем с бамбуковым мечом.

Потом, когда жара присушила воздух, сделав его горячим, они сели пить чай в чайхане. Сделав пару глотков из пиалы, Узбек сказал:

– У тебя сумасшедшая скорость. Ты не замечал этого?

Вечер пожал плечами:

– Иногда было такое, сопрешь что-нибудь на базаре, а тебя застукают. Ловят, а поймать не могут, уворачиваюсь. Другие попадались, а я нет. Случалось, когда дрался, замечал, что у меня быстрее получается, чем у противника.

После обеда они опять вышли во двор. Узбек сказал, чтобы Вечер взял вторую палку и встал напротив.

– Нападай!

Вечер со всей скоростью, на какую был способен, бросился вперед, метя колющим ударом Узбеку в живот, но неожиданно провалился в пустоту и, получив палкой по затылку, обернулся.

Узбек стоял в метре от него и улыбался.

– Давай еще.

Вечер сделал еще одну попытку, но результат был тот же.

– Твои намерения видны за километр, – заметил Узбек. – Надо научиться их скрывать. Ты должен сделать обманное движение. Смотри, – Узбек, перехватив двумя руками палку, выбросил ее срединой вперед, целя в лицо Вечеру, а потом, не останавливая движения, легко ткнул его концом в живот. Вечер согнулся пополам. Палка угодила в солнечное сплетение.

– Важно еще знать точки, в которые нужно бить, – сказал Узбек, едва заметно улыбаясь.

Через два часа Узбек затащил Вечера обратно в чайхану, предварительно вылив на него ведро воды.

– Отдыхай, – сказал он. – На сегодня хватит. Сейчас будем есть плов.

* * *

Ближе к вечеру у Узбека в кармане зазвонил телефон. Он поднес его к уху и некоторое время слушал, потом повернулся к Вечеру:

– Сейчас Чепер приедет. У него к тебе дело. Хочешь еще чаю?

– Нет, – произнес Вечер и неожиданно спросил: – Узбек, у тебя под курткой пистолет?

Узбек усмехнулся:

– Угадал.

– А как же договор – без огнестрельного?..

– А я вовсе не для разборок его держу.

– А для чего же?

Узбек немного помедлил, рассматривая узкими желтыми глазами Вечера, а потом сказал:

– Сафа предлагал Чеперу взять на реализацию партию героина. Чепер отказался.

– И что?

– Пока ничего, – ответил Узбек. – Но речники, к примеру, героин брали.

Некоторое время они сидели молча. Вечер пытался найти связь между сказанным Узбеком и тем фактом, что он носит с собой пистолет. Потом под открытым окном рыкнул мотоцикл, а минутой позже распахнулась входная дверь и в чайхане появился Чепер. Он поздоровался, присел рядом с ними на ковер и налил себе чая. Сделав несколько глотков, Чепер сказал:

– Свиньи вышли в город.

– Кто? – спросил Узбек.

– Сын Криворотова, Алик и Зуфар.

Криворотов был мэром города, отец Алика владел сетью магазинов и ресторанов, Зуфар имел богатую мамашу – вдову банкира Карабаева, которая опять собиралась выгодно выйти замуж. Несмотря на возраст, она еще привлекала мужчин.

– Я уже послал Зарину. Ты, – Чепер посмотрел на Вечера, – присмотришь за ней. От этих ублюдков ожидать можно всякого. Они же хозяевами города себя считают. По рукам их еще не били. Только постарайся незаметно, Вечер. Если они станут по-свински вести себя с Зариной, тут же звони мне. Вот тебе телефон, – он протянул Вечеру серебристый «Самсунг». – Я думаю, мы их, сладких, посадим сегодня на кокс. Сытые! Все дерьмо от них. Им же скучно и даже противно от этой жизни.

– А ты сам как к ней относишься? – неожиданно спросил Узбек.

– Я? – Чепер посмотрел в окно, за которым, в пекле солнца, сворачивались листья деревьев, и произнес:

– С яростью отношусь! Поехали, – кивнул он Вечеру, и тот встал.

– Удачи! – произнес им вслед Узбек.

– Они сейчас на «Терраске», – сказал Чепер, садясь на мотоцикл. – Зарина, наверное, тоже там.

Чепер выехал на улицу, добавил газу, и мотоцикл рванулся вперед. Мимо замелькали пыльные тополя и дома частного сектора.

* * *

«Терраска» была модным и дорогим рестораном, хотя располагалась и не в центре города.

Чепер прижал мотоцикл к бордюру метрах в десяти от заведения. Некоторое время он изучал людей, сидящих под парусиновыми грибками на балконе ресторана, потом сказал:

– Сидят. Зарина с ними. Как все-таки мужики на нее клюют! – Чепер достал бумажник и, отсчитав десять купюр, протянул их Вечеру. – Иди. Сядешь где-нибудь в сторонке. Рекомендую шашлык из баранины. Здесь его делают хорошо.

Вечер сунул деньги в карман и направился к ресторану. Поднявшись на второй этаж, он вышел на балкон и присел за дальний столик у самого бортика. Отсюда ему был виден профиль Зарины и лица двух типов из троих, что были при ней. Третий сидел к нему спиной.

Официант долго не подходил. Вечер сидел спокойно. Это его устраивало, поскольку, судя по тому, что стояло на столе у Зарины и ее компании, сидеть они собрались долго.

Подошедший официант смотрел с подозрением. Вечер на босяка не смахивал, но и на сына директора молокозавода тоже не тянул, и у официанта просто язык чесался спросить: «А деньги у тебя есть?» Но школили их здесь, видимо, хорошо, и он безропотно принял заказ.

Время шло. Вечер доедал шашлык, запивая его гранатовым соком, рассматривал компанию и вспоминал слова Чепера: «Зачем делать революцию, когда можно просто засыпать их „снежком“, и они постепенно сойдут со сцены сами, тихо и незаметно, как тени. И никто не хватится. Разве что родители заметят, что их чада неадекватно реагируют на окружающую действительность и не способны подхватить семейный бизнес. Мы вытравим их, как тараканов».

Прошло часа два, когда наконец компания поднялась из-за стола. Вечер рассмотрел их во всей красе. Первой к выходу шла Зарина, гибкая, независимая и вызывающе красивая. Две смешавшиеся крови, азиатская и европейская, дали дивный результат – черные волосы и удлиненные, узкие серые глаза. Глядя на нее, Вечер внезапно ощутил чувство, подобное тому, которое возникало, когда он смотрел на новые иномарки, только более сильное и глубокое.

За Зариной плелись два рыхлых упитанных пентюха, оба рослые и похожие друг на друга пресыщенным выражением лиц. Они, как два кролика на удава, пялились на ножки Зарины. За ними шел чернявый парень с глазами подонка, несомненно, лидер среди этой троицы. Он вел себя правильно, не лез из кожи вон, чтобы понравиться Зарине. Знал, что в этой компании у него нет конкурентов. А девчонка немного поломается и в конце концов повесится на него сама. Ведь не зря же она села за их стол.

«На этот раз ты, ублюдок, не на ту нарвался», – подумал Вечер и встал.

Он вышел на улицу вслед за компанией, которая забралась в джип «ниссан». Некоторое время машина стояла на месте, наверное, парни соображали, куда ехать дальше. Вечер тем временем остановил частника на рыжем шарабане непонятной модели и, когда джип тронулся с места, ткнул в него пальцем:

– За ним.

– Ты сначала деньги покажи, – водитель пролетарского вида хорошими манерами не отличался.

Вечер вытянул наугад из кармана две сотенных.

– Отстанем, шеф.

– Будь спок, – водила перекинул беломорину из одного угла рта в другой, одновременно с этим выжал сцепление и рывком тронул машину с места.

Шарабан, бренча всеми потрохами, понесся по дороге. Они нагнали джип на повороте.

– Что, шпионишь? – спросил водила, держась в метрах пятнадцати позади джипа.

– Шпионю, – сказал Вечер.

– Зачем?

– Суки потому что!

– А! Тогда правильно, – сразу согласился пролетарий и добавил: – Суки они и есть. Туалеты и стоянки в городе платные. Скоро воздух приватизируют и торговать им начнут. Раз ничье, значит, мое. Какой народ находчивый. Может, мне сразу галактику какую загнать, чего уж мелочиться. А потом что с ними делать будете? – водила кивнул на джип.

– Заморим, как тараканов, – ответил Вечер.

– Коля! – неожиданно протянул ему руку водила.

– Вечер! – ответил Вечер, протягивая в ответ свою и глядя, как джип сворачивает к реке.

– Шутишь, что ли? – удивился водитель.

– Серьезно, Коля.

Водитель только покачал головой.

Джип скатился вниз к пристани и остановился.

– Притормози, Коля, – попросил Вечер.

Водитель нажал на тормоза, и машина замерла на середине холма. Отсюда было видно, как вся компания выбралась из джипа и прошла на пристань.

Зарина первой взошла по ступенькам. Вечер, глядя на ее загорелую легкую фигуру, подумал, что Зарина рискует. Красота и независимость этой особы спасает ее только до того момента, пока дело не дойдет до кокаина. Компания оставила на столе «Терраски» пять пустых бутылок из-под вина, но пока парни держали себя в руках. А когда сверху спиртного ляжет кокаин, он, конечно, прояснит мозги, но в то же время усилит желание и ощущение безнаказанности. Хотя у этих скотов оно и без того раздутое. Когда нанюхаются, уже ничего не остановит. Зарина, конечно, особа битая, в переделках бывала. Но здесь трое здоровых лбов, и если она не сможет вовремя ускользнуть… Вечер об этом даже думать не хотел. Зарина была девушкой Чепера. Поэтому тут ничего случиться не должно! Но даже если Вечер позвонит Чеперу, вдруг тот не успеет подъехать?

Вечер, глядя, как компания поднимается с пристани на теплоход, почувствовал, что волнуется.

– Какая мадам с ними! – произнес водитель.

Вечер обернулся к нему, но ничего не сказал.

– Ладно, парень, у меня дела, я поехал, – сказал Коля.

Вечер протянул ему деньги.

– Коля, может, ты подъедешь к прибытию теплохода? Он через пару часов вернется.

– Нет, не подъеду, – Коля сунул деньги в карман, дождался, когда Вечер выберется из машины, и тронул ее с места.

Проехав почти до поворота, он неожиданно вернулся и спросил:

– Слушай, Вечер, а ты подтвердишь, если что, что я все время тут был, с тобой?

– Если что – без базара! – сказал Вечер.

– Тогда подъеду, – Коля бросил взгляд на часы и выжал сцепление.

Он появился гораздо раньше чем через два часа, сел с мрачным видом на траву рядом с Вечером и уставился на реку, ничего не объясняя. Вечер тоже ничего спрашивать не стал. Оба так и сидели молча до того момента, когда, светясь огнями в первых сумерках, на потемневшей ленте реки появился теплоход.

Они забрались в машину, и Коля развернул ее задом к реке. Джип проехал мимо них минут через десять. Они тронулись следом.

– Похоже, в Просторное направляются, – произнес через какое-то время Коля.

– Едем за ними, – сказал Вечер.

Джип действительно свернул в дачный поселок Просторное. Они проследовали за ним. Когда джип остановился возле одного из домов, Коля не спеша проехал мимо него дальше. В свете фар Вечер успел увидеть две мужские фигуры, услышать обрывок пьяного разговора и лай собаки за забором, и это ему совсем не понравилось.

Коля остановил машину у четвертого дома и выключил мотор. Они вышли, и в наступившей тишине до Вечера донеслось густое и протяжное пение цикад. Он двинулся к дому, куда заехал джип, и вскоре был уже там. Забор доставал ему до самых глаз. По ту его сторону раздалось рычание, и Вечер, увидев большую тень, отшатнулся в сторону. Ситуация была паршивой. Он не знал, что происходит в доме, но даже если бы знал, то ничем не смог бы помочь. Эта зверюга загрызет его в два счета. Было слышно, как распахнулось окно и в ночь плеснуло музыкой и пьяными голосами. Вечер, решив, что пора, достал телефон и стал звонить Чеперу. Чепер не отвечал, и Вечер вдруг понял, что остался со всем этим дерьмом один на один. Он опять подошел ближе к забору, и собака во дворе глухо заворчала. «Да, зверюга серьезная, такая сжует запросто», – опять подумал Вечер, и ему стало тоскливо. Потом голоса в доме на какое-то время стихли. Вечер достал телефон и опять позвонил, но Чепер по-прежнему не отвечал. Вечер тихо выругался и убрал телефон.

В доме снова зашумели и, перекрывая этот шум, отчетливо раздался звук пощечины. «Кажется, началось», – подумал Вечер и побежал к машине.

– Коля, у тебя монтировки нет? – спросил он, остановившись перед ней.

– Гвоздодер пойдет? – спросил тот.

– Пойдет.

– В багажнике, справа.

Вечер открыл багажник, нащупал полуметровый металлический стержень и побежал с ним обратно к дому, прикидывая на вес. Оружие было не ахти, но если удачно приложиться, может, и спасет.

Он остановился у забора и прислушался. Сначала из окна донеслась какая-то неясная возня, потом голос Зарины громко произнес:

– Убери руки, скотина!

И Вечер перемахнул через забор. Черная тень кинулась к нему без единого звука. Он сумел огреть пса монтировкой, но тот как шел, так и бросился на Вечера, метя в горло. Вечер каким-то немыслимым движением успел увернуться от клыков зверюги, но при этом не удержался на ногах и стал падать. «Хана, сейчас сожрет», – мелькнуло у него в голове. В последний момент он перехватил монтировку двумя руками и успел плашмя вогнать ее псу между челюстей. Тот по горячке сжал зубы и замотал мордой, пытаясь вырвать монтировку из рук Вечера. Тот, ощущая на лице слюни и смрад из пасти твари, понимал, что это долго продолжаться не будет. Пес сменит тактику, отпустит железку и нападет снова. Он может вцепиться и не в горло, с такими челюстями, куда ни вцепись, везде будешь в выигрыше. «Подняться бы», – мелькнуло в голове у Вечера, и в это время пес, отпустив гвоздодер, отпрянул назад, чтобы броситься вновь. «Теперь уж наверняка крышка», – решил Вечер, тоже выпуская из рук бесполезный гвоздодер. Он решил схватить пса за нижнюю челюсть – где-то слышал, что так делают, и в это время чуть ли не у самого уха что-то грохнуло и пес, вместо того чтобы вцепиться в горло, затих у него на груди. Потом Вечер почувствовал, что по лицу его течет что-то теплое. Он столкнул с себя пса, встал и увидел Колю. Тот стоял с обрезом в руках и смотрел на пса, потом толкнул его кончиком ботинка и произнес странную, абсолютно не относящуюся к ситуации фразу:

– Видно, не судьба!

– Коля, откуда у тебя обрез?

Коля посмотрел на ствол в своей руке и произнес:

– Сегодня сделал.

– Зачем?

– Да так…

– Чего же ты раньше-то?..

– Я же не сразу догадался, зачем тебе железяка понадобилась.

Из окна донесся какой-то грохот, крики и ругань, и Вечер рванулся к дому. Входная дверь была открыта. Он ворвался в короткий тамбур, пинком распахнул следующую дверь и оказался в просторной, богато обставленной комнате с камином. «Красиво живут, суки!»

Шум доносился из соседней комнаты, дверь в которую была открыта. Он, не останавливаясь, окинул взглядом стол с дорогим пойлом и прямоугольником зеркала с остатками белого порошка, на ходу схватил лежащий тут же штопор и метнулся к следующей двери.

Это была спальня. Зарина, абсолютно голая, еще пыталась сопротивляться. Вечер увидел тяжелые груди с коричневыми сосками, узкий черный треугольник внизу ее живота, и его с головы до ног обдало тяжелой жаркой волной. В следующий момент под натиском троих распаленных мужиков Зарина рухнула на кровать. Двое из них, оба с расцарапанными мордами, схватили ее за руки, не давая подняться, а третий, тоже в чем мать родила, принялся разжимать девушке ноги. Вечер метнулся к кровати и со всей силы, с проворотом, загнал штопор ему в задницу. Тот, заорав не своим голосом, вскочил. Остальные тоже отпустили Зарину.

– Беги! – крикнул ей Вечер.

Она, встретившись взглядом с Вечером, рывком поднялась с кровати, но в это время на нее навалился один из троицы – упитанный женоподобный тип килограммов под девяносто.

Вечер повернулся к остальным двум и понял, что шансов нет. Взрослые парни, лет по двадцать. Против таких не устоять, но можно попытаться продать себя подороже. Он молнией метнулся к типу, который показался ему более опасным из всех троих, и ударил его в пах. Тот скрючился. Вечер попытался развернуться, но тут что-то похожее на сваю ударило его сбоку в челюсть. Удар был не резкий, но очень тяжелый. У Вечера потемнело в глазах. Он упал на пол, но тут же попытался вскочить, и в этом была его ошибка. Нельзя делать что-либо до того, как в глазах прояснится. Получив еще один удар, он отлетел к стенке и едва не потерял сознание.

Его подняли и держали, обхватив руками сзади, а перед ним стоял тот самый чернявый тип с глазами подонка и бил его ладонями по щекам.

– Очнись, щенок! Ты откуда здесь взялся?

Вечер, едва придя в себя, изо всех сил откинул голову назад и, видимо, попал в цель, потому что руки, которые его держали, тут же ослабли. Он резко согнулся и, вынося насколько можно таз назад, выкинул вперед руки и почти освободился, но тип, который стоял перед ним, не зевал. Он ловко подцепил Вечера коленом под подбородок, и тот в полном нокауте рухнул на спину.

Пришел он в себя быстро, но на этот раз не спешил подниматься, потому что голова была не совсем ясной, а реальность словно колыхалась перед глазами, рассыпаясь на отдельные фрагменты. Среди них маячило смуглое тело Зарины, постепенно слабеющее под напором жирного ублюдка, навалившегося на нее, окровавленный рот второго такого же ублюдка слева от кровати и ухмыляющаяся рожа третьего типа. Вечер прикинул, что лучше всего, не вставая с пола, броситься ему в ноги и попытаться свалить, уже напрягся, но в это время в спальне внезапно появилось еще одно действующее лицо – Коля в кепке, повернутой козырьком назад. С обрезом в руках он выскочил на середину комнаты и рявкнул:

– Замерли! Все! – Ствол Колиного обреза поплыл по лицам присутствующих. – Девчонку отпустить!

Зарина, поднявшись с кровати, замоталась в покрывало. Остальные послушно замерли, глядя на Колю.

Неожиданно чернявый тип сделал шаг вперед.

– Серега, Зуфар, у него же всего один патрон в стволе, – обратился он к остальным.

Коля взвел курок.

– Это точно! И один из вас сейчас подохнет. А как вы можете знать, в кого я выстрелю, а? – Обрез Коли медленно заскользил по лицам троицы.

– Вали уже кого-нибудь, Коля, а с двоими мы и так справимся, – произнес Вечер. – Вон того жирного, например.

– Первый, кто дернется, тот и получит, – произнес Коля и добавил: – Бери девчонку и веди на улицу.

Пятью минутами позже, когда дачный поселок Просторное остался позади, Коля, выводя машину на трассу, заявил вдруг:

– Обрез пустой был, только гильза. Патрон я на собаку истратил, а больше не было. Куда ехать-то?

Вечер назвал адрес, потом достал телефон и позвонил Чеперу. Тот неожиданно ответил, тогда Вечер выругался и произнес:

– Мы тут в историю попали…

Когда въезжали в город, Вечер спросил:

– Коля, а на кой черт ты с обрезом таскаешься?

– Жену хотел застрелить, – после некоторого молчания ответил тот. – Я же когда тебя у пристани оставил, к ней поехал, а ее дома не оказалось. Я и решил, что позже подъеду. А тут ты со своей историей. Не судьба, значит.

По пути они заехали к Зарине домой. Она попросила обождать и вышла через десять минут обратно, причесанная, одетая в белые брюки в обтяжку и короткий топик, красивая и недоступная, как и раньше. Но у Вечера перед глазами по-прежнему стояла та картина – она голая, с тяжелыми грудями и темным треугольником между ног, и от этого он испытывал жар и какое-то странное томление в низу живота.

* * *

Они остановились у «Парадокса». Коля заглушил мотор и посмотрел на Вечера:

– Приехали!

Тот полез в карман за деньгами.

– Не надо, – негромко произнес Коля.

– Почему? – удивился Вечер.

– Не знаю, – ответил Коля, глядя в лобовое стекло, за которым улица и ночь слились в обманчивый мираж.

Зарина тем временем выбралась из машины и замерла возле нее, ожидая Вечера. На нее тут же стали пялиться мужчины, проходящие по улице. Вечер немного помешкал и предложил:

– Знаешь что, пошли с нами.

Коля глянул на него с удивлением и еще какой-то непонятной Вечеру надеждой и согласно кивнул.

Они вошли в кафе. Впереди Зарина, Вечер с Колей за ней.

Чепер стоял у стойки бара, и, увидев их, он пошел было навстречу, но остановился. Он сразу же заметил синяки на предплечьях Зарины, потом его взгляд остановился на распухшей физиономии Вечера с заплывшим левым глазом.

– Что случилось?

Зарина молчала.

– Я тебе звонил, – произнес Вечер. – Ты не отвечал, а помощь нужна была позарез.

– В отделении просидел целый час. Из карманов все изъяли, – объяснил Чепер. – Так что случилось?

Вечер рассказал все по порядку. Когда он закончил, Чепер посмотрел на Зарину и сказал ей:

– Я же тебя предупреждал – не лезь глубоко. Ну, не получилось с первого раза, назначь встречу на завтра, там, где будет возможность им носы припорошить.

– Это не то удовольствие, которое хочется растягивать, – ответила Зарина.

Чепер вздохнул и протянул руку Коле:

– Чепер!

Коля удивленно покачал головой, услышав такое имя, протянул в ответ свою и назвался.

– Спасибо, Коля, выручил! – Чепер указал на один из столиков. – Проходи, гостем будешь.

Вечер подошел к стойке, поздоровался с Парадоксом и спросил:

– Помнишь, ты меня на день рождения вином угощал? А можно еще такую бутылку достать?

Парадокс хитро прищурился:

– Это недешево.

– Ничего. Надо хорошего человека угостить.

Парадокс полез под стойку и выставил на стол бутылку.

– Две, – сказал Вечер.

Парадокс выставил еще одну и спросил:

– Это не тот ли фраер в кепке – хороший человек?

– Он, – кивнул Вечер.

– И чем же он хорош?

– Обрезом.

– Каким обрезом? – Парадокс уставил на Вечера свои темно-карие, почти черные, еврейские глаза.

– Одноствольным, шестнадцатого калибра.

– А-а, – произнес Парадокс, хотя по его виду было понятно, что ни черта он не понял.

Вечер бросил на стойку пять сотенных, взял бутылки и направился к столику, за которым сидел Коля.

Позже к ним присоединились Чепер с Зариной.

Глубокой ночью, когда они выходили из кафе, Вечер спросил:

– Коля, а почему ты деньги не взял?

Коля достал беломорину, чиркнул спичкой.

– Вечер, а что ты за них купишь? Дружбу? Нет. Мне сегодня одному оставаться никак нельзя было. А вот посидел с вами, так и легче стало. Разве это купишь?

* * *

На другой день Вечер быстрым шагом шел к трамвайной остановке, собираясь ехать домой после встречи с курьерами. Не хотелось светить на людях своим фонарем и распухшей физиономией. Он вывернул из переулка на улицу, где ходил трамвай, и нос к носу столкнулся с девчонкой с Народной улицы.

Девчонка, внимательно разглядев его, рассмеялась. При этом ее фиолетовые глаза высасывали из Вечера душу.

– Опять?.. – спросила она.

Вечер неопределенно пожал плечами.

– И опять не повезло?

– Да, – кивнул Вечер. – Их было трое, и они были старше.

– А ты не мог бы выбирать себе противников соответственно своим возможностям или хотя бы в меньшем количестве?

– Я не выбираю, так получается. – Вечеру было неловко, он злился и хотел, чтобы она поскорей ушла, но она продолжала идти рядом.

Вместе они дошли до трамвайной остановки. И Вечер сел в трамвай, идущий совсем не туда, куда ему было нужно, лишь бы отделаться от ее общества. Стоя на задней площадке, он увидел, что она смотрит ему вслед. Они встретились глазами, и до Вечера вдруг дошло, что он поступил сейчас неправильно.

Он проехал несколько остановок и собрался сходить, когда в кармане зазвонил телефон. Вечер поднес его к уху. Это был Чепер.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – ответил Вечер.

– Тебе пора наколку делать – кипарис.

Вечер затаил дыхание. Кипарис, выколотый на плече, имел не каждый юг. Такая татуировка была как медаль, которую давали за заслуги.

– Подъезжай в «Парадокс», я там, – сказал Чепер и дал отбой.

Наколку ему сделали быстро. У спеца, который ее колол, была заготовка, сделанная специально для югов. Вечер подошел к зеркалу и увидел на своем плече зеленый кипарис и синюю волну за ним.

– Скоро заход, – сказал Чепер, когда они вышли из салона. – Я на холм. Поедешь со мной?

Вечер без колебаний оседлал заднее сиденье его мотоцикла.

Красный шар в полной тишине коснулся горизонта, и тот запылал малиновым светом, а над ним нависла тонкая полоска бирюзы.

– Это то, на что можно смотреть бесконечно, – первым нарушил молчание Чепер.

Вечер молча согласился с ним.

– Знаешь, когда я впервые приехал сюда? – повернулся Чепер к Вечеру.

– Когда?

– Один раз нас четверых сбил пьяный ублюдок. Мы только что провернули одно дельце и шли с покупками из магазина в свой подвал. Все были голодные, потому что не ели весь день, и тут черт поднес сзади этот «геленваген». Его занесло на повороте, и он снес с дороги нас всех. Мой брат шел последним. Его убило на месте. Кисель с Грачом умерли в больнице. Я шел первым и отделался ушибами, даже в больницу не попал. Парень, который вел «геленваген», и его приятель были пьяны в стельку, но папа этого парня сидел высоко, возле самого мэра. Так что наказание было чисто условным. Через полтора года я его убил. Прямо на улице, в толпе. Он вместе с приятелями вышел из машины возле ресторана, а тут повалила толпа из кинотеатра. Я понял, что такой шанс вряд ли еще появится, зашел сбоку и засадил узкий свинорез в печень, по самую рукоять. Пока хватились, я уже далеко был. Первый раз убить не просто. Я так и шел, пока не оказался за городом, на этом холме. А тут закат! И сразу мир как-то раздвинулся, стал большим, и я почувствовал себя легко. А один раз мы с Михой и Золотым залезли на кухню одного особняка. Там вечеринка в саду была, в доме пусто. Мы этим и воспользовались. Я только крышку у одной кастрюльки поднял – там мясное рагу в красном соусе, и тут какой-то хлыщ девчонку на кухню затаскивает. Задрал ей платье, и пошло у них веселье. Мы попрятались где кто мог. Я обнялся с этой кастрюлькой, а запах из нее идет такой, что слюной можно на раз захлебнуться. Я ложку потихоньку из стола достал и есть принялся. А Золотой увидел и ко мне метнулся, поскольку до остальных продуктов, пока парочка резвится, не добраться было. А крышку от кастрюли я на пол положил. Золотой не заметил, зацепил ее ногой. Нас и застукали. Потом все орали: «Воры, воры!»

И били нас так, словно мы украли у них миллион. И каждый из мужиков старался свою удаль перед дамами показать. А мы всего лишь хотели поесть. Потом загрузили нас в машину и выбросили на пустыре. Мы были для них существами низшего порядка, стоящими вне закона. Так что они тоже для меня вне закона. Воры не мы, а они. Только они так много украли, что посадить их уже невозможно.

Солнце наполовину ушло за горизонт, когда Вечер несмело произнес:

– Тут такое дело, посоветоваться хочу.

– Говори, – продолжая смотреть на закат, сказал Чепер.

– Ну, – помялся Вечер. – Есть, в общем, одна особа…

– И?.. – взглянул на него Чепер.

– Вот как встречу, потом неделю у меня из головы не идет. Иногда даже снится. У нее фиолетовые глаза.

– Может, это любовь? – с легкой улыбкой посмотрел Че-пер на Вечера, и тот смутился.

– Да брось ты, Чепер, какая любовь, мы ведь серьезные люди.

И Чепер вдруг засмеялся, а потом сказал:

– Значит, я несерьезный.

– Ты любишь Зарину? – спросил Вечер.

– Да.

– Тогда зачем посылаешь ее на рискованные дела?

– Она сама этого хочет, и я не могу ей запрещать. Мы свободные люди.

– Она очень красивая, – сказал Вечер.

– Все в этой жизни должно быть красиво: твоя девушка, закат, твой мотоцикл, одежда, твои поступки и ты сам. И даже то, как ты зарабатываешь на жизнь. И тогда ты почти совершенен, как ангел. Только пахнешь бензином, духами своей женщины и чем-то еще, присущим только тебе. И тогда этот мир тебя не задевает, потому что ты уже в другой лиге и с полным правом можешь рассмеяться ему в лицо, поскольку он все больше принимает облик джентльмена, выволокшего из «инфинити» свое пузо вместе со своей купленной, корыстной и безмозглой сукой в дорогих шмотках. И твой смех будет естественным, без натуги, потому что ты молод, красив и свободен, а они просто два жирных окорока, нафаршированных деньгами.

Вечер слушал, раскрыв рот, и запоминал. Он не все понимал, но эти слова волновали его.

Чепер посмотрел на него, усмехнулся и спросил:

– Вечер, ты хоть одну книжку в своей жизни прочитал?

– Нет.

– Ты прочти. Я тебе хорошую дам, «Три товарища».

У Чепера в кармане зазвонил телефон. Он поднес аппаратик к уху, и улыбка сползла с его лица.

– Поехали! – сказал он Вечеру. – Соседа зарезали в «Банане». Говорил ему, не ходи туда, нарвешься. Там блатные собираются.

Байк Чепера несся по темным переулкам, как проклятый. Потом, когда вылетели на улицу с фонарями, Чепер подбросил еще газа.

Вывеска с огромным желтым бананом была видна издалека. В этом баре собирались урки, которые держали базар, находившийся неподалеку. Вечеру приходилось раньше видеть эту публику, и он не завидовал базарным. Их покровители были татуированными с ног до головы вымогателями, пьяницами, а нередко и наркоманами.

Они успели раньше милиции. Бар был пуст. Публика уже разбежалась, лишь за стойкой маячило бледное лицо бармена. Сосед лежал у стойки, раскинув руки. Под сердцем торчала рукоять ножа, рядом валялись опрокинутые стулья.

– Кто? – спросил Чепер у бармена.

Тот в ответ лишь пожал плечами.

– У тебя под носом зарезали человека, и ты не видел, кто это сделал? – удивился Чепер.

– Я стоял на другом конце стойки, – ответил бармен. Вид у него был перепуганный. – Человека зарезать – секунда делов. Рюмку выпить не успеешь. Тех двое было. Кто-то из них, – немного подумав, произнес он.

– Твои постоянные?..

Бармен пожал плечами.

Чепер перегнулся через стойку, аккуратно взял его за грудки и рывком подтянул к себе.

– Кто я, знаешь?

Бармен утвердительно кивнул.

– А чего тогда темнишь?

– Да я и не темню, – сказал бармен, и в это время совсем недалеко раздался вой милицейской сирены.

– Менты, Чепер, – произнес Вечер.

Тот отпустил бармена.

– Нас здесь не было, понял?!

Они выскочили из бара, сели на мотоцикл и через минуту уже были далеко от «Банана».

– Бармен не скажет, – сказал Чепер, останавливая мотоцикл на тихой улочке. – Его потом самого прирежут. Но тут к бабке не ходи, блатных работа. Иначе бы он не молчал.

Чепер больше ничего не говорил, молча смотрел в темноту улицы. Вечер терпеливо ждал. Потом Чепер достал телефон и стал обзванивать югов. Через полтора часа большинство из них собралось в водонапорной башне. После небольшого совещания решили, что сначала надо выяснить, кто это сделал, а уж потом решать, чем ответить.

* * *

Но все вышло иначе. На другой день, ближе к вечеру, на базаре между двух ларьков обнаружили трупы Ганса и Дундука. Облепленные мухами, словно падаль, они лежали в лужах собственной крови, которая уже свернулась от жары. Но все равно было понятно, что их освежевали совсем недавно. Потом кто-то из продавцов, торгующих в окрестных модулях, вспомнил, что видел, как они шли к ларькам в сопровождении длинного, налысо стриженного молодого парня, который слегка прихрамывал.

– Кузнец, – сразу сказал Чепер, услышав это.

– Хоть бы лысину для приличия спрятал, – сказал Узбек. – Интересно, а завалил-то он хотя бы тех, кого надо было?

Чепер бросил на него взгляд, но ничего не сказал.

Кузнец был лучшим другом Соседа.

– Интересно, блатные допрут, чьих рук это дело? – произнес в раздумье Узбек.

– Допрут, – сказал Миха, который и принес новость насчет трупов. – Но пусть сначала докажут.

– Менты докажут, – сказал Чепер. – Кузнец как специально там засветился. А блатные узнают от ментов. Но подождем, посмотрим, что будет. Ничего не знаем, ничего не слышали. Если будут что-то предъявлять, говорим, что нам лишний труп ни к чему. Если бы мы мстили за Соседа, то базарные отделались бы одним покойничком. Кузнеца кто-нибудь сегодня видел?

Все присутствующие пожали плечами.

Кузнец как в воду канул. Его никто не видел ни на другой день, ни через день. Юги, ничего не предпринимая, ждали, чем все кончится.

Утром в среду Вечер позвонил Чеперу и спросил, можно ли встретиться с ним.

– Приезжай в «Парадокс» в час дня, – сказал Чепер.

Вечер положил телефон на стол и взял в руки меч. «Совсем другое ощущение, не то что бамбуковая палка», – подумал он и до двенадцати дня махал клинком, выполняя различные упражнения.

Возле «Парадокса» одиноко стоял мотоцикл Чепера.

Вечер вошел в кафе. Оно было пустым, если не считать самого Парадокса, который сидел за стойкой со стороны зала и тянул что-то из длинного стакана, и Чепера с Зариной.

Вечер подошел к ним и, поздоровавшись, присел.

– Что у тебя? – спросил Чепер.

– Мне нужна помощь. И ты обещал дать книгу.

– Обещал – дам. А что за помощь?

– Мне нужен твой байк. На полчаса. Всего лишь отъехать от спортзала. И еще кое-что…

Выходя после тренировки на улицу, Вечер не спеша подошел к байку Чепера, стоящему перед «феррари» Макса, дождался, когда тот со своим приятелем Машинским выйдет на улицу, и оседлал мотоцикл. Подбежавший Узелок сунул ему в руки ключ. Он всю тренировку околачивался неподалеку, присматривая за мотоциклом. Вечер всего несколько раз ездил на байке, но тронуться с места и отъехать несколько кварталов для него не было проблемой, что он и сделал, не оглядываясь, но всей спиной чувствуя удивленные взгляды Макса и Машинского.

После следующей тренировки была разыграна еще одна сценка. Когда Вечер вышел из зала, его обступили несколько югов. Один из них, Фред Безголовый, якобы покупал мотоцикл у Вечера. Они долго торговались на глазах вышедшей из зала публики, в том числе и Макса с Машинским, и сошлись на девяти тысячах долларов. Потом Фред отсчитал Вечеру деньги, пожал ему руку, сел на мотоцикл и, бросив как следует газа, умчался.

Оставшиеся юги, Миха и Грегор, как бы только что обратили внимание на «феррари» Макса.

– Ничего тачка, – заявил Грегор, постучав по капоту машины. – Может, дернем ее?

– Да ладно вам, – сказал Вечер, рассовывая доллары по карманам. – Вон хозяин стоит, – он кивнул на Макса.

– А мы вместе с хозяином. Ну, пусть хотя бы до дому нас тогда подбросит, – сказал Миха. И они с Грегором, две двухметровые фигуры, каждая за центнер весом, приблизились к Максу с Машинским. Те невольно попятились, потому что у югов и рожи были под стать комплекции – не дай бог повстречаться в темном переулке. Наложишь полные штаны.

– Да ладно вам, – опять сказал Вечер. – Это наши пацаны из секции. Дойдем до перекрестка, такси поймаем. Надо продажу отметить. Я эту точилу за восемь брал, так что штуку поднял.

В воскресенье Вечер посмотрел на свое отражение в зеркале и, обнаружив, что его синяки стали почти незаметны, а в сумерках их и вообще не будет видно, направился пешком на улицу Народную. Он ошивался на ней почти два часа, но девчонка так и не появилась. В доме тоже как будто было тихо. Лезть через забор, помня о кавказце, Вечер не рискнул, так и ушел несолоно хлебавши.

Вернувшись домой, он вспомнил о книжке, которую дал ему Чепер, открыл ее в половине десятого вечера, а оторвался, когда было уже два часа ночи. Он не сразу вернулся к действительности, а когда это произошло, посмотрел на книгу и обрадовался, потому что непрочитанного оставалось больше половины.

В понедельник Вечер пришел на тренировку, немного опоздав. Пришлось разбираться с клиентом, который купил у Душевного сразу пять граммов кокса для вечеринки, которую устраивал в честь своего восемнадцатилетия, но расплатился только частично, дав в залог мамин перстень из белого золота с большим топазом. Мамаша обнаружила пропажу неожиданно быстро, чего восемнадцатилетний балбес никак не ожидал. Теперь он просил вернуть перстень, но денег для покрытия долга у него не было. Он просил отсрочки до следующей пятницы. Душевный отказался вернуть залог без денег. Тогда этот прыщавый хмырь пообещал сообщить в милицию. Душевный сказал, что пошел за перстнем, а сам направился к Вечеру.

– Часто берет? – спросил тот.

– Регулярно. И много. Наверное, на кого-то еще. Одному ему столько не всосать. Может, скидывает кому со своей наценкой.

– Выходит, клиент стоящий, – отметил Вечер.

Душевный кивнул.

– Где он? – спросил Вечер.

– Да в скверике тут неподалеку оставил.

– Пошли, – сказал Вечер, доставая со шкафа коробку с мечом.

К скверу они подошли уже в сумерках.

– Вон, – указал Душевный в сторону фигуры, смутно видневшейся на лавочке.

– Как его зовут? – спросил Вечер.

– Руслан.

– Иди заговори ему зубы, я сейчас буду.

Душевный направился к лавке.

Вечер, чуть обождав, с мечом подкрался с тыла и быстрым движением завел клинок под горло парню.

– Сиди тихо, Руслан, – предупредил он. – А то порежешься. Сколько ты должен?

– Двести пятьдесят баксов.

– Когда отдашь? – Вечер плотней прижал меч к горлу парня.

– В следующую пятницу.

– Реально?

– Реально.

– Договорились. Но смотри, Руслан, если не отдашь, вот этой самой штукой тебе два пальца отсекут. Договорились?

– Да, – невольно отстраняясь назад от меча, произнес Руслан.

– Отдай ему перстень, – сказал Вечер Душевному и затем снова обратился к парню: – Сиди тихо, не оборачивайся, если не хочешь, чтобы тебе прямо сейчас что-нибудь отсекли.

Вечер неслышно отошел назад и через кусты выбрался на асфальт.

Когда он входил в зал, там уже шла разминка.

После тренировки Вечер достал из коробки меч и показал его тренеру. Тот взял клинок в руки, покачал, проверяя балансировку, сделал несколько выпадов, а затем принялся рубить воздух вокруг себя. Их окружил народ.

– Настоящее оружие, – сказал тренер, отдавая меч Вечеру. – Недешево стоит. Где взял?

– Подарили на день рождения, – ответил тот, убирая меч в коробку.

Когда Вечер спускался вниз по лестнице, возле него возник Машинский.

– Макс поговорить с тобой хочет, – сказал он, – Сядь к нам в машину.

Вечер даже не удивился. «Клиент созрел», – подумал он.

Макс сидел уже в машине. Вечер молча устроился рядом с ним на переднем сиденье, Машинский скрючился в три погибели сзади.

– Как тебя зовут? – поинтересовался Макс, трогая машину.

– Вечер.

– Шутка?

– Вполне серьезно.

– Ладно. Что будем делать, Вечер?

– А что нам делать? – деланно удивился Вечер. – Силами мы уже померились. Теперь знаем, что на равных. Поедем, я тут хорошее место знаю. У бармена под прилавком для своих всегда найдется бутылка отличного вина. Посидим. – Вечер повернулся к Максу: – Ты это имел в виду?

– Ну, в общем-то, да.

В «Парадоксе» было шумно. Вечер, посадив Макса с Машинским за столик, направился к стойке, на ходу здороваясь с присутствующими в баре югами.

Парадокс заметил Вечера, подмигнул ему и кивнул в сторону Макса с Машинским:

– Тоже твои друзья?

– Враги, – твердо произнес Вечер. – Мне рисануться перед ними нужно. Для дела.

Парадокс внимательно посмотрел на него и нырнул под стойку. Выставляя перед Вечером две бутылки «Ай Сереза», он поправил бабочку на рубашке и произнес:

– Больше врагов не приводи.

– Договорились, – ответил Вечер, кладя на стойку деньги.

Часом позже, когда бутылки опустели, Макс, морда которого уже заметно порозовела, спросил:

– Послушай, Вечер, как это у тебя получается?

– Что именно?

– Ну, у тебя в друзьях взрослые парни, они старше даже нас с Машиной. Как я понимаю, это серьезные люди. У тебя водятся деньги, немалые для твоего возраста, ну и прочее… сам знаешь что.

Вечер знал. Макс намекал на мертвеца в его машине. А чтобы такое для тебя сделали, надо быть не последним человеком.

– А у меня есть друг. Когда трудно, я зову его на помощь, – ответил он.

– Какой еще друг? – не понял Макс.

Вечер, сделав паузу, достал из кармана пакетик с кокаином и положил перед Максом.

– Вот он. Ты никогда не пробовал? Зря. Один вдох, и тебе все нипочем. Сразу получаешь высвобождение скрытых в себе возможностей и прочего, о чем нам говорит тренер в зале. Только по его методу ты их до седых волос будешь высвобождать, а тут сразу. Хотите попробовать?

– Кокс, что ли? – Макс с Машинским переглянулись.

– Он самый. Отличного качества.

Видя, что они колеблются, Вечер придвинул к Максу пакет.

– Не хотите сейчас, можете потом. Здесь на четыре дорожки. По одной вам вполне хватит.

– Сколько? – спросил Макс.

– Дарю, – ответил Вечер.

* * *

Во вторник ожидание у моря погоды неожиданно закончилось. На стрелку с югами приехал сам Сафа. Его кортеж, состоящий из пятисотого «мерседеса» и джипа «мицубиси», остановился перед дверями «Парадокса» в шесть вечера. Телохранитель Сафы Майк, огромный негр русского происхождения, выбрался из «мерседеса» и, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, вошел в кафе. Он приблизился к столику, за которым сидел Чепер, положил на стол несколько фотографий Кузнеца, на одной из которых тот был сфотографирован вместе с другими югами, и спросил:

– Ваш питомец?

Отрицать очевидное не было смысла, и Чепер молча кивнул.

– Тогда за вами должок перед братвой с базара, – сказал Майк. – Труп должен был быть один. С вашей стороны тоже ведь один был. А их два. Один лишний. И что теперь делать?

Чепер пожал плечами.

– Пошли, – сказал Майк. – Сафа поговорить хочет.

Чепер поднялся. Вернулся он минут через двадцать и, обведя глазами югов, сообщил всем:

– Базарные требуют выдать им Кузнеца.

– Кузнеца теперь с собаками не отыщешь, – сказал кто-то.

– Тогда труп за труп. Мы должны кого-то выдать взамен, – произнес Чепер, и в зале сразу поднялся невообразимый шум.

Кто-то предлагал тут же идти громить базарных, кто-то – послать Сафу подальше.

Чепер слушал молча. Потом, когда рев немного поутих, он заявил:

– Мы на кукане. Это ультиматум базарных, под которым поставил свою резолюцию Сафа. Он с базарными ждет нас через час за городом, за второй лесополосой. Не забывайте, мы берем у него кокс. Если он перекроет кран, то мы останемся без доходов. Начинать войну бессмысленно. За Сафой не одна сотня бойцов. Нас передавят как курят. Выбирайте: либо мы отдаем кого-то из нас, либо остаемся без кокса и ждем репрессий. – Чепер обвел всех темными глазами, наполненными странным блеском. – Выбирайте, – снова повторил он. – Как скажете, так и будет. Сафу скоро коронуют, – добавил Чепер. – Тогда в городе выше него будет только бог.

– А может, откупиться? – предложил Узбек.

– Базарные не хотят. А может, и сам Сафа… – Чепер не закончил.

Юги долго и тяжело молчали, потом тишину нарушил один из братьев Островерховых:

– У нас нет другого выхода.

Остальные продолжали молчать. «Выходит, все согласны», – понял Вечер.

Чепер подождал еще немного, посмотрел на часы и произнес:

– Через десять минут выдвигаемся.

Когда выходили на улицу, Вечер услышал, как кто-то спросил:

– А как они узнали, что это Кузнец?

– Попросили у ментов оперативную разработку, – ответили ему. – А просьбу эту прислали в пухлом конверте.

Они стояли двумя длинными шеренгами лицом к лесополосе, за которую медленно опускался огромный, наливающийся красным шар солнца. Метрах в десяти от них, ближе к деревьям, расположилось пять машин блатных. В середине – «мерседес» Сафы.

– Выстроились, как перед расстрелом, – обронил Узбек.

И Вечер вдруг подумал, что если сейчас люди Сафы достанут из джипов пару автоматов, то не один из югов не уйдет. За спиной степь.

– Ну, – спросил Сафа, – кого отдашь?

– Я не бог, чтобы чужой жизнью распоряжаться, – ответил Чепер.

– Тогда по жребию, – сказал Сафа и посмотрел на Майка.

Тот достал коробок спичек и спросил:

– Сколько вас?

– Сорок восемь, – ответил Чепер.

Негр долго отсчитывал сорок восемь спичек, потом надломил одну и сунул в общую кучу. Он перемешал ее, затем подровнял на капоте, зажал в толстой лапе, похожей на здоровый кусок глины, и протянул вперед:

– Прошу. Кто короткую спичку вытянет, тому и отдуваться.

– Что, сам тоже потянешь? – обратился Сафа к Чеперу.

– А ты как думал?! – не очень вежливо ответил тот и обернулся к строю: – Вечер, выйди. Кто не хочет участвовать, тоже.

Никто не шелохнулся. Все понимали, что тот, кто выйдет сейчас из строя, автоматически перестанет быть югом.

– Вечер, ты что, оглох?! – опять произнес Чепер. – Тебе сказали выйти.

– С какой стати? – заявил Вечер.

Чепер больше не настаивал. Он первым подошел к Майку и вытянул спичку, которая оказалась длинной. Он показал ее негру, отшвырнул в сторону и вернулся в строй. За Чепером потянулись остальные.

Вечер подошел, когда в ладони Майка оставалась половина спичек. Негр снисходительно улыбался, наверное, чувствуя себя кем-то вроде бога, который держит в руках чужую жизнь и смерть.

«Интересно, как бы ты улыбался, жирный, будь на моем месте», – подумал Вечер и потянул спичку из заметно отощавшей стопки. Спичка оказалась длинной. Вечер бросил взгляд на негра, который явно наслаждался каждым таким моментом.

– Смотри, чтобы не разорвало от удовольствия, – не удержался Вечер и, повернувшись лицом к своим, с облегчением перевел дух.

Короткую спичку вытянул Док. Он сначала медлил, но потом, когда стопка в руках Майка стала стремительно таять, а короткой спички никто так и не вытянул, вдруг заторопился. Он опередил Грегора, который не спеша, словно шел к стойке бара за кружкой пива, направлялся в сторону Майка, и, встав перед негром, потянул за хвост свою судьбу. У Дока были светлые волосы, опускающиеся ниже скул, и серые, широко расставленные глаза. Он замер, внезапно ссутулившись, потом резко обернулся к югам и уставился на них, словно прося о помощи. В это время огромная лапа Майка разжалась, и спички из нее посыпались в траву – еще целых пятнадцать шансов на жизнь. Потом негр схватил Дока за рукав и потянул к себе. Док попятился, продолжая смотреть на югов.

– Эй ты, лиловый, – крикнул кто-то, – оставь его!

Юги подались вперед, к негру, но в это время из джипов вылезли люди с автоматами и наставили их на югов.

– Эй! Кажется, мы договорились, – крикнул Сафа.

Юги замерли. Потом к Доку подскочили четверо блатных из базарных и поволокли его в посадку.

– Запомните их рожи, – сказал кто-то за спиной Вечера.

– Будь спок. Как сфотографировали, – ответили ему.

Док было уперся, потом, бросив последний взгляд на своих, неожиданно смирился и пошел. И этот момент больше всего прошиб Вечера.

– Сучья смерть! – проговорил Миха. – Даже сопротивляться нельзя. Зарежут сейчас как барана.

– И кто зарежет! – добавил Узбек.

Дока далеко не повели, кончили сразу у кустов, перерезав горло. А потом отпустили, он упал лицом в траву, и тишина сразу стала натянутой, как гитарная струна.

Похоже, даже Сафа понял, что переборщил. Он как-то суетливо махнул своим людям рукой и полез в машину.

– Воспитывает нас, гад, показуху устроил, педагог! – обронил Шеф.

Потом все поехали в «Парадокс». Вечер попросил Узбека остановиться недалеко от центра и вышел. В «Парадокс» он идти не хотел.

– И правильно, – одобрил Узбек. – Юги сейчас нажрутся до чертей, а тебе это ни к чему. Подходи завтра в чайхану, будем тренироваться. И привыкай к тому, что сегодня видел, потому что еще не раз придется столкнуться.

Вечер кивнул и пошел по улице к центру. Квартал сменялся кварталом, а на душе по-прежнему было мерзко. Он подошел к центру, когда спустившиеся сумерки уже вовсю заливали город грязно-серой патокой. Несмотря на вечер, стояла духота. Двери встречных кафе были нараспашку, а на их открытых верандах негде яблоку было упасть.

* * *

Возле кафе «Лира» Вечера окликнули. Он повернул голову и увидел Колю, который смотрел на него из своих «жигулей», припаркованных почти вплотную к веранде кафе. Коля был в белом костюме, из распахнутого окна его машины неслись слова модной в этом сезоне песенки «Это лето пистолетов». В ней рассказывалось о том, как молодой гангстер ходил на свидание с пистолетом, который вечно ему мешал, и он боялся, что девчонка его обнаружит. Но без пистолета ему тоже было нельзя. В один вечер она ему сказала, что он может его не скрывать. Ей даже нравится. На следующий вечер он пришел уже с двумя стволами.

– Садись! – сказал Коля, и Вечер забрался в «жигули».

– Ты чего здесь? – спросил он.

– Гуляю, – ответил Коля.

– Гуляешь? – Вечер удивленно покосился на него.

– Ну да.

– Так, может, в кафе зайдем?

– Да там публика вся на пуантах. А я парень простой.

– А костюмчик-то на тебе из дорогого магазина.

– Две получки вбухал, – сказал Коля.

– Ты жену-то не убил? – спросил Вечер.

Коля махнул рукой:

– Повезло ей, что ты мне тогда подвернулся. Больше не пытался.

– За что ты ее?

Коля махнул рукой:

– Да мне вечно с бабами не везет.

– Мне тоже, – сказал Вечер.

Коля посмотрел на него и зашелся в смехе, потом, отдышавшись, заявил:

– Ну, брат, развеселил ты меня. У тебя много их, что ли, было?

– Да не было еще. Просто есть тут одна. Такие глазища… Но как ее ни встречу, у меня всегда морда разбита.

– А ты говоришь – не везет.

– А какое же здесь везение? – удивился Вечер.

– Везение здесь в том, что у тебя есть такая, стоящая.

– Она не моя.

– Да неважно, – сказал Коля. – Важно, что она просто есть. У меня вот никого теперь нет. Кстати, у тебя же сегодня морда вроде цела.

– Ну?.. – Вечер непонимающе взглянул на Колю.

– Так поехали, подвезу. Где она живет?

– На Народной.

– Не так далеко, – произнес Коля. – Едем?

– Едем! – после некоторого колебания согласился Вечер.

И Коля тронул машину.

– Цветов надо купить, – сказал он, проезжая мимо цветочного базара.

– Купить-то недолго, – обронил Вечер. – А вот дарить-то их как?

– Не дарил еще?

– Нет.

– Ты купи, я научу. Семь красных роз, если деньги есть.

Минут через пятнадцать они были на Народной. Вечер держал в руке букет из семи роз и не представлял, как он его подарит. «Тут и без того полный стрем, да еще букет этот», – думал он.

– Я подожду на всякий случай, – сказал Коля, когда Вечер выходил из машины.

Вечер кивнул и двинулся к знакомому дому.

* * *

Он шел, пытаясь рассмотреть что-либо за забором, пока справа и чуть позади не раздался негромкий короткий рык. Вечер обернулся и увидел среди кустов, на полускрытой темнотой лавочке, женскую фигуру и собаку у ее ног. Отсюда ему не было видно выражения глаз девчонки и псины, но в эту минуту он мог дать голову на отсечение, что и у человека, и у животного они одинаково насмешливые. Он медленно подошел, пряча букет за спиной.

– Вечер, тебя хоть на этот раз не побили? – спросила девчонка.

В ее голосе звучала ирония.

– Нет.

– Странно.

Вечер забыл все слова, которым научил его Коля. Их надо было произнести перед тем, как дарить цветы, но он просто молча протянул букет девчонке.

– Это мне?! – удивленно спросила она, вставая с лавки.

– Тебе.

– Спасибо, Вечер! – сказала она уже совсем другим тоном. – Давай пройдемся.

Они шли по улице, Шериф, отпущенный с поводка, плелся в метре позади.

– Слушай, а почему ты все время дерешься?

– Так получается, – пожал плечами Вечер.

– А что говорят твои родители, когда ты приходишь домой избитым?

– У меня нет родителей.

– Совсем?

– Совсем.

– Так вот почему ты сказал тогда, что не знаешь, как назвали тебя родители. А с кем же ты тогда живешь?

– Один.

– Как странно, – произнесла она. – Кто же тебя тогда кормит, одевает?

– Я сам.

Девчонка посмотрела на него. В темноте ее глаза показались Вечеру темными.

– Ты молодец, – оценила она. – Не представляю, как бы я жила одна.

– Послушай, меня здесь приятель на машине ждет, – сказал Вечер, ободренный ее словами. – Может быть, проедемся до центра и где-нибудь посидим?

– Нет. Уже поздно, – ответила девчонка. – Может, в другой раз. А знаешь что, у меня в следующую субботу день рождения. Я тебя приглашаю. В восемь вечера. Как раз спадет жара.

– Спасибо, – сказал Вечер. – Обязательно буду.

– Кстати, меня зовут Виолет, – произнесла она на прощание.

* * *

Июль был в разгаре. Он катил на город волны жаркого марева, от которых не было спасения.

Парадокс установил кондиционер, и к нему в заведение валом валил народ, включая и югов. Они пили ледяное пиво и счастливыми глазами смотрели через большие окна на улицу, где от жары сворачивались листья на растущих возле кафе кленах.

Вечер подъехал к «Парадоксу» вместе с Узбеком. При такой дикой жаре они провели две тренировки – Узбек был неумолим.

– Плевать, – сказал он. – Не важно, жара стоит или собачий холод. Ты должен уметь действовать в любой ситуации.

И они лупили друг друга бамбуковыми палками, которые принес Узбек, почти полтора часа, потом, после двух часов отдыха, еще полтора.

– Боец должен быть выносливым, – сказал Узбек.

После пекла кондиционированный воздух кафе казался просто ледяным. Они присели за столик к Чеперу, Шефу и Грегору.

– Через час малый сбор в башне, – сказал Чепер. – Вечер, ты тоже.

Малый сбор означал, что собирается совет югов, в составе девяти человек.

Вечер удивился, но вида не подал.

* * *

Толстые кирпичные стены башни хранили прохладу. Чепер осмотрел всех собравшихся и сказал:

– Нам нужен прямой выход на поставщика кокаина, минуя Сафу. Тогда мы станем по-настоящему независимы и никто в городе не сможет указывать нам, как себя вести. Что скажете?

– Хорошая мысль, но как на это посмотрит Сафа? – сказал Костя.

– Когда он на это посмотрит, будет уже поздно. Одновременно с выходом на поставщиков я предлагаю лишить Сафу его источника кокаина.

– Как?

– Сделаем налет на курьеров, после того как они сдадут Сафе кокс и получат деньги. Сафа охраняет их лишь до той поры, пока они не передадут ему кокаин. После этого курьеры Сафу не интересуют. О том, что они приехали и скинули кокс, могут знать только он и его люди, значит, если курьеров грохнут, на кого подумают в первую очередь?

– На Сафу, – сказал один из братьев Островерховых.

Вечер до сих пор не мог отличить, кто из них Сеня, а кто Веня. Братья были не из бродяг, наоборот, из благополучной богатой семьи. Их папа с мамой имели крепкую фирму по недвижимости, с хорошей репутацией, но, занятые бизнесом, что-то, видно, прошляпили в воспитании отпрысков. И те, желая потреблять жизнь не в виде красочных коробочек из супермаркета, а срывать ее зубами с кончика ножа, полусырую и обжигающую, как куски мяса с костра, сначала подались в байкеры, но, не найдя там настоящей остроты, прибились к Чеперу.

– А если это не поможет?

– Сделаем еще налет.

– Но это же война, Чепер, – заметил Грегор.

– Да, война. Мы выросли, Грегор. Ты что, не заметил этого? Мы уже не мальчики, которыми можно безнаказанно помыкать.

– А где мы будем брать кокс? – спросил молчавший до той поры Шеф.

– Есть один человек из подмосковной группировки. Можно с ним поговорить. Насколько мне известно, у них в Испании свой филиал. Туда через Гибралтар идут поставки колумбийского порошка. Так что если сумеем договориться, то сможем получать кокаин из Испании без посредников, напрямую от этих людей. Примесей, как мне сказали, в нем всего лишь шестая часть. У Сафы мы покупаем по пятьдесят тысяч за кило, а там нам продадут за сорок. Но Сафа, прежде чем скинуть товар, бодяжит его, и получается, что мы берем у него наполовину разбавленный товар. За коксом придется ездить самим, в отличие от Сафы, который выторговал себе привилегию, – ему товар доставляют прямо на место. Он полагает, что так надежней. Но Сафа не учел, что есть мы. Он ответит за Дока.

– А базарные?.. – спросил Миха.

– С них и начнем. Вырежем вчистую.

После этих слов возникла тишина. Все понимали, что это серьезно.

– Пришло время принимать взрослые решения или разбегаться, – продолжал Чепер. – Базарные – разменная монета. Они заслужили такую участь. Покончив с ними, мы, во-первых, отомстим за Дока, во-вторых, все в городе поймут, что мы серьезные люди и нас не стоит задевать. Одно дело – махать дубинами толпа на толпу, а другое – тонко провести операцию и вырезать целую бригаду. Их там человек восемь осталось. Это будет открытый вызов Сафе. Но что он сможет сделать? Перестанет отпускать нам порошок и начнет подбирать других распространителей? Но весь клиент в городе – наш. Кто сказал, что мы отдадим его? И он будет затарен нашим порошком, который лучше и дешевле. Даже если мы не сможем перекрыть Сафе каналы поставок, этот бизнес у него рано или поздно заглохнет, и ему самому придется с горя нюхать свой залежавшийся товар, а то, что он у него залежится, это факт. Ему останется только героин.

– А если Сафа начнет отстрел? – спросил Узбек.

– А он ему нужен? – ответил Чепер. – Конечно, у него в несколько раз больше людей, чем у нас. Но ведь никто и не собирается идти стенка на стенку. Но если даже дойдет до драки, то мы здесь будем в выигрыше. Сафа живет как барин – особняк на Зеленой, квартира в центре, две любовницы. А выезд у него какой! Издалека видно, что едет Сафа. Кадет, его правая рука, по выпендрежу почти не уступает патрону, да и левая рука – Грач, тоже. Любого из них можно разыскать в течение полутора часов. А нас?.. Кто знает, где мы будем через час, если мы даже сами этого не знаем? То, что мы собираемся здесь, посторонним неизвестно. Да хоть бы и знали. Попробуй подойди к башне незаметно. А в «Парадоксе» мы всегда толпой. Так что отстреливать нас Сафе будет затруднительно. Мы быстрей это сделаем.

Когда все начали расходиться, Чепер попросил Вечера остаться.

– Ты знаешь, почему ты здесь? – спросил он.

Вечер пожал плечами.

– Необходима твоя шпана. Мне нужны шпики.

– Что им делать? – спросил Вечер.

– Надо поймать момент, когда Сафа будет получать порошок. Придется поставить людей возле его особняка, квартиры и офиса, а также возле «Швейцарии» и «Люкса», где он набивает брюхо. Никто не подумает, что малолетка выслеживает серьезного дядю. Сафа с курьерами прямого контакта не имеет. Передает деньги и получает порошок Майк. Сафа ждет в машине.

– Понял, – сказал Вечер. – Сделаю.

– Тебе не страшно, Вечер? Мы серьезное дело затеваем.

– Ну так тебе же не страшно, – ответил Вечер.

Чепер молча усмехнулся.

Они вышли из башни.

– Послушай, меня на день рождения пригласили. Девушка. Что подарить? – спросил Вечер.

– Сколько ей исполняется?

Вечер пожал плечами:

– Точно не знаю. Наверное, шестнадцать.

– У нее часы есть?

– Не видел.

– На какую сумму ты рассчитываешь?

– Баксов двести-триста.

– Неплохо начинаешь, – заметил Чепер и кивнул на мотоцикл. – Садись. Поедем за подарком.

Они оседлали байк, и Чепер повел его в сторону Паулы, где было много дорогих магазинов.

* * *

В тот же день Вечер встретился со своими курьерами.

– Есть работа, – сказал он, принимая от них деньги. – Нужны надежные пацаны. Человек пять. Десяти – двенадцати лет, не старше. Заплатят прилично.

– Таких найдем, – сказал Душевный. – У складов, на центральном рынке, семейка прибилась. Четверо малолеток и девчонка с ними. Промышляют там потихоньку. Где стырят, где подработают. Старожилы хотели им накостылять, но мы заступились. Там прокормиться всем можно. Эти малолетки – нормальные пацаны. Не дешевки. Один даже книгу с собой носит. Рассказал мне про самураев. Мы к ним иногда заходим. У них сарай возле лодочной станции.

– И что, складские вас послушали и не стали их трогать? – удивился Вечер.

– Но они же понимают, что за нами серьезные люди стоят.

– Ну вы даете, – покрутил головой Вечер. – Кто же эти серьезные люди?

– Ты, – сказал Душевный. – И я так понимаю, ты не один.

– Ладно, – сказал Вечер. – Приведи их завтра в это же время. Только пусть помоются.

– Да они не грязные. Там же озеро.

На тренировке Макс и Машинский поздоровались с Вечером за руку, чем немало удивили остальных.

– А ты, оказывается, упорный парень, – сказал Леон, когда Вечер попал к нему в пару.

– У каждого свои аргументы, – щегольнул Вечер фразой, услышанной от Узбека.

После тренировки Макс пригласил Вечера в машину.

– Мне понравилось, – заявил он. – Нам нужно еще.

– Вообще-то, я этим не занимаюсь, – сказал Вечер, – но могу поговорить с человеком, он будет снабжать. Скажи, куда принести и сколько, и завтра утром тебе доставят. А потом сам с ним договариваться будешь.

– Мне нужно сегодня. Пять граммов, – сказал Макс.

– Не переборщи, Макс. Так можно очень далеко улететь.

– У нас вечеринка. Нужно сегодня, – повторил Макс.

– Ладно, человек придет. Куда нести?

Макс назвал адрес дома по улице Толстожопых, она же Толстопятова.

– Тебя подбросить? – спросил он.

– Давай. На Космонавтов.

Вечер попросил остановиться у гастронома. Когда Макс умчался на своем «феррари», он посмотрел ему вслед и подумал, что этот тип увидел-таки другую реальность. Он хотел в ней быть, она его манила. Чем же плоха ему эта? Чего еще не хватает в жизни этому упитанному баловню судьбы? Вечера разобрало любопытство. Он не понимал, каким образом ничтожное количество белой пыли, похожей на муку, может давать человеку нечто такое, что он готов пожертвовать ради этого очень многим. Ведь после этого белого вдоха с человеком ничего не происходит. По крайней мере, внешне. Что же там, за тем пределом? Размышляя таким образом, он подошел к дому, где жила бабка Серафима.

– Узелок дома? – спросил он, когда бабка открыла дверь.

– Только с работы пришел. Ужинаем. Проходи, милый.

Узелок заметно округлился, на щеках пропала бледность. Увидев Вечера, он поднялся и протянул ему руку:

– Садись с нами заодно.

Вечер не ломался, и бабка Серафима налила ему тарелку борща.

После ужина он отозвал Узелка в коридор.

– Собирайся. Пойдешь на улицу Толстожопых, дом номер семнадцать. Мимо не пройдешь даже в темноте. Там такой особняк! Спросишь Макса. Отдашь ему пять граммов. Он будет у тебя постоянным клиентом.

Они вышли вместе и двинулись к центру, потом перед перекрестком разошлись в разные стороны.

На другой день Душевный привел в кафе четырех заморышей и с ними девчонку, которая была старше всех и, несмотря на маленький рост, заправляла этой бандой. Глаза ее смотрели на Вечера подозрительно, словно она ожидала подвоха.

– Жрать хотите? – спросил Вечер.

Малолетние босяки молчали.

Вечер подозвал официантку:

– Пять отбивных с картошкой фри и оладьи с джемом.

Когда компания наелась, Вечер сказал:

– Есть дело. Надо последить некоторое время за одним человеком. Десять долларов в день на нос. Вам дадут мобильные телефоны. После дела можете оставить их себе.

Босяки, раскрыв рты, молчали. Девчонка продолжала с подозрением смотреть на Вечера.

– И все? – наконец спросила она. – И больше ничего делать не надо?

– Да! – ответил Вечер.

– И за это по десять долларов?

– Да. Но этого человека нужно вести все время. Мы расставим вас по пяти пунктам. Когда кто-то из вас увидит объект, он должен позвонить мне и сообщить, что он делает в данный момент и с кем встречается. Будут две машины – пятисотый «мерседес» и джип «лендкрузер». Особенно надо смотреть за здоровым негром. Если все сделаете как надо, получите премию.

– Когда начинать? – деловито осведомилась малолетняя бандерша.

– Скоро. Я сообщу, – ответил Вечер.

* * *

Через два дня Чепер встретился с Сафой и сказал, что ему нужен кокс.

Сафа удивился:

– Куда вы только его деваете?

– Город жаждет! – картинно произнес Чепер и добавил: – Мы же не спим, расширяем клиентуру.

Сафа почесал затылок и сказал, что кокаин будет через четыре дня. Но Вечер, по указанию Чепера, выставил слежку гораздо раньше. И с этого момента его одолевали звонки. Беспризорники честно отрабатывали свой хлеб, докладывали все в подробностях. Кроме них, по округе всегда колесили шесть машин с югами, чтобы в случае чего можно было сесть на хвост Сафе. Как только Вечеру отзванивался один из беспризорников, он тут же сообщал экипажам всех шести машин, куда двигается кортеж. Он почти не выходил из дому, поскольку телефон звонил едва не каждые полчаса и надо было тут же сообщать югам месторасположение или направление движения Сафы. На столе была расстелена подробная карта города. За два дня удалось выяснить основные маршруты, по которым ездил Сафа.

Все произошло на третий день. Один из малолетних шпиков вышел на связь с Вечером в семь вечера и сказал, что кортеж выехал от офиса и направляется по проспекту Мира в сторону ресторана «Швейцария». Вечер тут же сбросил эту информацию югам, и те стали стягиваться в район ресторана, перекрывая все дороги, которые вели к нему. Минут через двадцать последовал еще один звонок, на сей раз от беспризорника, который дежурил возле «Швейцарии». Он сказал, что «мерседес» и джип остановились у ресторана и все, кто там был, пошли перекусить. Минут через сорок он снова позвонил и сказал, что кортеж удаляется от центра по улице Красноармейской. «Может, к любовнице едет? – подумал Вечер. – Но Сафа сегодня днем уже там был. Тогда куда?»

Он позвонил экипажам машин, сообщил направление движения кортежа и стал ждать. Через полчаса ему позвонила девчонка, дежурившая возле дома одной из любовниц, и сказала, что «мерседес» и джип проехали в сторону железнодорожного вокзала. Вечер тут же сообщил об этом на машины.

– Мы у него на хвосте, – ответил ему Грегор.

Больше звонков не было. Прошло почти полтора часа. Уже темнело, и жара шла на убыль вместе с дневным светом, когда раздался еще один звонок. Это был Чепер.

– Снимай своих людей, – сказал он. – Дело сделано.

Вечер с облегчением вздохнул и принялся обзванивать беспризорников.

На другой день выяснилось, что Грегор с Михой на своем «мустанге» довели Сафу до вокзала. Постепенно туда стянулись остальные юги, так что слежка за Сафой была плотная. Он, ничего не подозревая, остался сидеть на привокзальной площади в машине. Юги выставили двух человек следить за ним, а сами с разных сторон двинулись за Майком и еще одним телохранителем Сафы, которые направлялись на перрон, к прибывающему с юга поезду. Майк не стал подходить к составу. Он вышел на перрон и остановился возле входа в подземный переход. Через некоторое время к нему подошел человек с деревянным ящиком, в котором находился виноград. Это, несомненно, был курьер. Они обнялись, закурили, поговорили о здоровье какой-то тети Бэлы, и человек, оставив Майку виноград и приняв от него книгу, направился в хвост поезда, а негр с напарником вошли обратно в здание вокзала.

Юги, держа дистанцию, двинулись вслед за курьером и обнаружили, что его страхуют. Какой-то тип, который стоял чуть в сторонке, пока Майк и курьер разговаривали, теперь двигался синхронно с ним, отстав на несколько метров. Его взяли на себя Миха и Грегор. Они столкнулись с ним, на какое-то время лишив возможности видеть своего подопечного. Остальные, которых было четверо, на ходу обступили курьера со всех сторон, ткнули электрошокером в руку, вырвали книгу и, не останавливаясь, прогулочным шагом пошли дальше. Никто ничего не понял. Только на перроне остался лежать человек.

* * *

Была суббота, восьмой час вечера. Солнце, умерив зной, тусклым желтым фонарем висело над горизонтом, окрашивая воздух лимонным светом.

Вечер был во всем белом: легкий летний пиджак и джинсы. За пиджак пришлось отвалить немалую сумму, но он шел к женщине. А Чепер как-то сказал: «Ты можешь экономить на чем угодно, на своей машине или своем желудке, но никогда не экономь на женщине. Она этого стоит». Время еще было, и Вечер решил пройтись пешком. По пути он зашел на цветочный базар и купил семь бордовых огромных роз. «Роза – королева цветов! – говорил все тот же Чепер. – Когда ты даришь женщине розы, ты признаешь ее благородство».

На выходе с рынка кто-то насмешливо произнес в его адрес:

– Смотрите, какой мажор гребет.

Вечер, чуть скосив глаза, увидел троих пацанов примерно его возраста. Двое из них были стрижены под ноль. Для улицы это заявка на нечто серьезное. Третий, плотный, с покатыми плечами, в спортивной куртке, курил сигарету.

Вечер решил не связываться. Не до этого. Но рожи на всякий случай запомнил и пошел дальше, тем самым совершив ошибку. Его нежелание связываться приняли за слабость и трусость. Это было все равно что побежать, ведь тогда за тобой может броситься даже мелкая шавка. И эта троица увязалась за ним. Наверное, им было скучно, и они решили чуть развлечься, а заодно прошерстить карманы этого лоха, который явно был при деньгах. Сначала парни держались сзади, метрах в десяти от него, а потом стали приближаться.

Вечер продолжал идти как ни в чем не бывало. Они догнали его возле короткой аллейки из молодых лип.

– Эй, закурить дай, – заявил один из них.

Этот прихват был настолько туп и затаскан, что им не пользовались даже самые последние чуханы. «Неужели я настолько безнадежно выгляжу, что на меня даже человеческих слов тратить не желают?!» – удивился Вечер и, не оборачиваясь, произнес:

– Нога болит.

– Чего? – уставился на него один из бритых, заходя с фронта.

– Нога болит, говорю, – ответил Вечер.

– Чего ты гонишь? – завел еще один, заходя с фланга.

– Пацаны, вы явно заблудились. Не по адресу… – начал было Вечер, пытаясь занять положение, которое позволило бы держать в поле зрения всю троицу.

Но в это время бритый упал на колени и обхватил Вечера за ноги, а второй толкнул его в грудь. Вечер, падая, успел ткнуть черенками роз ему в глаза. А в следующий момент на него навалился тот, кто стоял сзади, – бычок в спортивной куртке. Он сел ему на грудь и попытался несколько раз ударить в лицо, но Вечер успевал прикрыться руками. Тогда этот тип начал шарить по его карманам, но это тоже плохо ему удавалось, потому что он сидел на них. Тогда парень привстал, и это было ошибкой.

Вечер сумел вцепиться ему рукой в пах. Пусть не совсем удачно, но много и не нужно было. Противник скатился с него словно шар. Вечер рывком сел и ударил по ушам бритого, который держал его за ноги. Тот сразу же выпустил их и схватился за уши. Но в это время пришли в себя двое других, и Вечер, прежде чем успел встать, получил ногой по носу и по уху и уже в вертикальном положении словил еще раз, по левой скуле. Потом они сошлись вплотную. Вечер пытался вырваться. Он понимал, что бороться с двумя противниками сразу нет смысла, двое в любом случае сильнее одного, и рано или поздно это закончится тем, что они снова свалят его на землю. К тому же вот-вот мог подключиться третий.

Потом пацан в спортивной куртке обхватил его сзади руками, а бритый с криком: «Вова, держи крепче!» – принялся тыкать кулаками Вечеру в лицо, норовя попасть в нос.

Вечер обвис в руках Вовы, перекладывая на них весь вес своего тела и вынуждая противника тратить силы. Хитрость Вечера не сразу дошла до парня, а когда это произошло, он попытался отпустить противника, рассчитывая, что тот упадет на землю. Но Вечер был начеку. Почувствовав, что хватка ослабла, он, сгибаясь в поясе, изо всех сил откинул назад таз и угодил им Вове где-то между животом и пахом. Узбек говорил ему, что такой прием не шутка – у человека может лопнуть мочевой пузырь. У Вовы он если и не лопнул, то, наверное, оказался на грани этого, и пацан, скрючившись, повалился на землю.

Вечер отскочил в сторону. Теперь против него были только двое. Они кружили вокруг, не решаясь подойти, потом все-таки бросились, причем одновременно. Вечер успел ударить одного из них и попал в челюсть. Второй сумел зажать ему шею сгибом локтя. Слушая хруст собственных позвонков, Вечер ударил два раза каблуком туфли ему по ноге, обутой в летние шлепанцы. Туфли были дорогими, с тяжелыми твердыми каблуками, и бритый, взвыв, выпустил его из захвата. Они остановились напротив друг друга.

Оба его противника тяжело дышали, третий, немного придя в себя, сел на корточки.

– Ну, еще хотите? – поинтересовался Вечер, стараясь сдержать тяжелое дыхание и не показать, что он выбился из сил.

– Хана тебе, фраер! – заявил один из бритых, тяжело дыша.

Вечер шарил глазами по земле в поисках букета. Если пошли разговоры, то драться уже никто не будет. Это он знал по опыту. Букет он нашел возле забора и, не выпуская противников из виду, поднял его, вернее, то, что от него осталось. Дарить такое было невозможно. Вечер выбросил букет и, глядя на ухмылки врагов, произнес:

– Ну так я пошел, если вам нечего больше сказать.

«Надо уходить, – думал он, – пока эти козлы не отдышались. Вдвоем они меня все равно уделают».

– Хана тебе, фраер! – опять сказал бритый на резком выдохе.

– Тебя что, заело? – спросил Вечер.

Он хотел добавить, что вся хана у кого-то еще впереди, и такая хана, что мама не горюй, но сдержался. Не хотел раньше времени настораживать.

Отойдя метров сто, он осмотрел себя под фонарем, скрипнул зубами и выругался. В таком виде разве что в ментовском обезьяннике не стыдно было перед людьми на нары присесть. К тому же морду хоть и не сильно, но тоже попортили. Вечер был зол, как никогда. Так он не злился даже на Макса в свое время.

«Ну что, можно разворачиваться?» – спросил он сам у себя и неожиданно вспомнил про часы, сунул руку во внутренний карман пиджака и достал коробочку. Она была цела. Вечер вздохнул и не спеша двинулся дальше по улице. «Часы подарю, раз купил, – подумал он. – Дождусь на улице. В темноте морду не так видно будет».

* * *

Он дошел до ее дома и сел неподалеку на лавочку. Рядом стояли несколько машин. «Гости», – подумал Вечер. Из дома доносились музыка, голоса и смех. Вечер сидел, уставясь в темноту, и ждал. Постепенно стемнело окончательно. С темнотой пришла прохлада. В доме напротив погасли окна. Вечер продолжал сидеть. Потом погасли окна в доме справа. Он достал телефон и посмотрел время. Было двадцать три часа тридцать пять минут. Из-за забора уже звучала не попса или жесткие ритмы. Музыка стала плавной и тягучей. «Притомились», – подумал Вечер.

После двенадцати ночи гости стали расходиться. Сначала уехали две битком набитые машины, чуть позже еще одна, и у калитки осталось две фигуры. Они почти сливались с темнотой, но Вечер слышал их голоса. Один принадлежал Виолет, второй был мужским. Слова звучали неразборчиво, Вечер улавливал только интонации. Он собрался было встать и незаметно исчезнуть, когда из калитки появился силуэт собаки. Шериф прошелся туда-обратно вдоль забора и направился к лавке. Он обнюхал Вечера влажным носом и пристроился рядом. Так они и сидели вдвоем, поскольку даме было не до них. «Два кобеля», – усмехнулся Вечер и, покосившись в сторону калитки, подумал еще и о том, что хорошо хоть не целуются.

Потом мужской силуэт стал удаляться, и раздался голос Виолет:

– Шериф, ты где?!

Пес издал низкий звук, повернувшись в сторону хозяйки, но с места не сдвинулся.

– Ты хочешь гулять? – Виолет направилась к лавке. Увидев Вечера, она замерла. – Ты?! – Потом, внимательно присмотревшись к нему, спросила: – Они опять были старше тебя?

– Нет, – ответил Вечер. – Но их было трое. – Он встал и, достав коробочку, протянул Виолет. – Поздравляю с днем рождения! Настоящие, не подделка, – добавил он, когда девчонка открыла коробочку. – Извини, что так получилось.

– Зайдешь? – спросила она.

– В таком виде?

– Никого уже нет.

– А родители?

– Уехали еще днем.

– Тогда зайду.

Сначала он рассмотрел Виолет. С подведенными глазами, в открытом платье, обтягивающем фигуру, она показалась ему взрослой женщиной. Потом он пробежался взглядом по гостиной, просторной, со сдвинутым к стене столом, очевидно, чтобы не мешать танцам. Стол был приготовлен для десерта – торт, чистые кофейные чашки.

Виолет ушла и вскоре вернулась с бутылкой шампанского и парой фужеров.

– Открывай! – сказала она Вечеру.

Он откупорил бутылку, наполнил фужеры и, собравшись что-то сказать, вдруг встретился взглядом с Виолет.

– Ты такая красивая! – непроизвольно вырвалось у Вечера. – Я тебя поздравляю.

Их бокалы негромко звякнули.

Шампанское они пили в полной тишине.

– Никогда не пил ледяного шампанского, – сказал Вечер, чтобы нарушить молчание. – Оказывается, это вкусно. В мой день рождения Парадокс угостил меня вином, тоже было вкусно. Он держит его в баре под стойкой и достает только в особых случаях.

– У тебя тоже недавно был день рождения? – спросила Виолет.

– Да. Собралась куча народа. Я никогда раньше не отмечал его. А теперь… Мне даже сделали подарок.

– Какой?

– Меч.

– Меч?!

– Да. Самурайский меч. Не сувенир, а настоящее оружие.

– Ты не похож ни на кого из моих знакомых. Ты как из другого мира, где все наоборот, – сказала Виолет. – Хочешь еще? – спросила она, когда шампанское закончилось.

Вечер пожал плечами. В голове у него уже изрядно шумело.

Виолет встала и направилась на кухню. По пути она задела стул, и Вечер понял, что у девчонки тоже шумит в голове, причем гораздо больше, чем у него.

Виолет принесла шампанское и, пока Вечер открывал его, включила музыку и приглушила свет.

– Потанцуем! – предложила она.

– Я ни разу не танцевал, – ответил Вечер, вставая.

– Я нисколько не сомневалась, что ты именно так и скажешь, – произнесла Виолет. – Это совсем не сложно, ты просто переступай с ноги на ногу и старайся не отдавить мне ноги.

Она положила руки ему на плечи и медленно закружила по залу.

Мелодия была тягучей, со скрытой страстью, пробирающей до костей. Вечер никогда не слышал такой музыки. От девушки пахло шампанским, горьковатыми духами и еще чем-то таким, от чего у Вечера кружилась голова. Он видел ее грудь в вырезе платья. Их тела понемногу сближались, и он почувствовал упругость этой груди. Потом они целовались, уже стоя на месте, и Вечер ощущал ее учащенное дыхание на своей шее.

– Вечер, – произнесла она, чуть задыхаясь. – Я думала, ты не придешь. Я пригласила тебя не просто так, ты должен кое-что сделать.

– Что? – спросил Вечер.

– У тебя была когда-нибудь женщина?

– Нет.

– Почему?

– Не знаю. Наверное, не до этого было, да и не попадалось стоящей.

– Стоящей? – внимательно посмотрела на Вечера Виолет.

– Да. А Парадокс сказал, что первое вино, как и первая женщина, должны быть высшего качества.

– А я какая?

– Ты самого высшего!

– Тогда тебе повезло.

Вечер все понял. Он нащупал на платье Виолет замок и расстегнул его до самого конца. Платье само поползло вниз. Груди ее были небольшими и крепкими. Вечер положил на них вздрагивающую руку, и тело Виолет стало податливым и мягким. Он отнес девчонку на диван и снял с нее черные узкие трусики. Виолет лежала, закрыв глаза и откинув руки за голову. Потом она коротко вскрикнула и слегка закусила губу. Но Вечер не останавливался, и постепенно тело девчонки опять расслабилось.

* * *

Август шел к концу, но жара не спадала, и уже к двенадцати дня воздух так накалялся, что казалось, он звенит ровным непрекращающимся звоном.

Юги целые дни просиживали в «Парадоксе», блаженствуя в волнах кондиционированного воздуха и потягивая темное ледяное пиво. Они были в дорогих летних туфлях из кожи игуаны, итальянских рубашках и тонких летних джинсах из последних коллекций, под окнами кафе стояли байки или спортивные машины – и это все, больше никакой роскоши, кроме красивых девушек. Все остальное: дорогие часы, золотые побрякушки и даже зажигалки – причислялось к излишествам и считалось дурным тоном. И даже жить юг, имеющий на плече кипарис, а таких было пятнадцать человек, мог только на съемной квартире. «Юг должен быть как ветер, неуловим и ни к чему не привязан. В этом его сила, – говорил Чепер. – Мы свободные люди. Если хочешь иметь наколку, добейся авторитета среди товарищей, купи байк или спортивную тачку и живи по этим правилам. Если тебя это не устраивает, будь простым бойцом».

С момента ограбления курьера прошло трое суток. Чепер с Михой два дня назад уехали в Москву для налаживания поставок кокаина. И больше ничего не происходило. Жизнь словно взяла антракт. Расплавившись и растекшись по пеклу лета, она стала прозрачной и невидимой. Даже кокаин уходил медленней обычного, и курьеры югов больше пропадали на реке, чем сновали по городу. Но тем не менее кокс все больше входил в моду среди золотой молодежи. Пудрить нос теперь считалось чем-то утонченным. С них брала пример так называемая серебряная молодежь из среды мелкой и средней буржуазии. Теперь считалось высшим шиком носить золотой медальон с одним-двумя белыми вздохами.

* * *

В среду к Вечеру в гости пришла Виолет. В открытом легком платье, бронзовая от загара, она показалась ему еще красивей. Вечер по молодости лет еще не знал, что есть такие женщины, которые при каждой новой встрече кажутся все неотразимее. Хотя на самом-то деле ты просто за пару дней забываешь, насколько они красивы.

Они хотели друг друга. У каждого это было написано на лбу. Но без шампанского их действия были нерешительны и скованны. Потом Вечер заметил, что на девчонке под платьем нет трусиков, и это подействовало посильней, чем шампанское. Он положил ей руки на бедра, стал задирать платье и остановился, когда его ладони легли на прохладные ягодицы Виолет. Потом Вечер коленом раздвинул ей ноги. Девчонка вздрогнула и учащенно задышала.

Пару часов спустя, когда они голые лежали на кровати, Вечер спросил:

– У тебя наверняка много знакомых парней. Почему из всех ты выбрала меня?

– Они… – немного помедлив, заговорила Виолет. – Как бы это сказать?.. Они лишь на первый взгляд разные, и даже сами уверены в этом. А на самом деле все одинаковые. Они рассуждают о кино и машинах, о музыке и бизнесе. Их интересует менеджмент и маркетинговые схемы. У них обеспеченные родители. Они могут рассказать о Кипре и Турции. У них даже есть вкус и манеры. Но подарки, которые они принесли на день рождения, были до ужаса похожи один на другой. Черт бы их всех побрал! – неожиданно закончила Виолет, потом посмотрела на Вечера и рассмеялась. – Ты не похож на них, даже не представляешь насколько. И тебя никогда не будут интересовать биржевые ведомости, политика, скидки в магазинах и желание сделать карьеру. Ты словно живешь в другом мире.

– Это точно, – согласился Вечер. – Все, что ты здесь перечислила, для меня темный лес.

– Но ты все-таки смог выбрать подарок, который мне очень понравился. У тебя есть вкус.

Вечер промолчал. Выбрать часики ему помогли.

* * *

Первого сентября, когда спала жара, из Москвы вернулся Че-пер. И события завертелись с пугающей быстротой.

Буквально на следующий день Вечер выехал в Москву за кокаином.

В столице испортилась погода, и слегка накрапывало. На перроне его встретил какой-то старый хрен в очках и потрепанном плащике. Когда он подошел, Вечер в первый момент подумал, что дед ошибся, но тот назвал его имя и приказал идти за ним. Вечер поплелся вслед за дедом. Тот подвел его к старым «жигулям», в которых сидели два хмыря в кепках. Вечер насторожился. Обличия этих людей как-то не соответствовало его представлению о торговцах кокаином. Это заметили.

Тот, что сидел за рулем:

– А ты хотел, чтобы тебя на «лексусе» встречали?

– Да нет, – ответил Вечер, садясь на заднее сиденье.

– При нашем деле светиться ни к чему. Мы на работе, а не на отдыхе. Это у нас, – говоривший похлопал по панели «жигулей», – служебная машина. А это, – он ткнул пальцем в козырек кепки, – рабочая одежда. Деньги при тебе?

– Да, – ответил Вечер и, распоров внизу обе штанины джинсов, стал доставать оттуда пятисотки евро.

– Это правильно, – одобрил дед. – Деньги надо подальше держать. Это тебе, – он кивнул на потрепанный чемодан средних размеров. – Здесь двойная крышка и двойное дно. Кокс в дне. Ты одевайся поскромней, чтобы этому сидору соответствовать. Вокзальный мент он только с виду алчный лох, а глаз у него наметанный, любое несоответствие ему кажется подозрительным. Поезд у тебя через час. Пока билет купишь, то да се, время и пройдет. В сидоре пищевые добавки. Это якобы твой маленький бизнес. Как до места доберешься, выкинь. Они все просроченные.

Обратно на вокзал Вечер шел с чемоданом в руке. Его глаза автоматически вылавливали в толпе мышиную форму милицейских патрулей. Купив билет, он пристроился на лавке в зале ожидания. Когда сидевший рядом мужчина попросил присмотреть за сумками, пока он отлучится, Вечер понял, что его вид не настораживает окружающих, и немного расслабился. В поезд он сел благополучно и, закинув чемодан наверх, с облегчением вздохнул.

* * *

Как только Вечер привез кокаин, юги установили слежку за блатарями с базара. Через два дня, когда двое из них садились в машину, тройка югов тут же втиснулась вслед за ними на заднее сиденье. Базарные не успели даже возмутиться. На них наставили пистолеты и приказали катить за город, ко второй лесополосе, на то самое место, где зарезали Дока. Урки забеспокоились, смутно догадываясь что к чему. Через полтора часа подъехали еще две машины югов. В багажнике каждой лежал связанный базарный блатарь. Одного взяли в подъезде его же дома, второго выхватили прямо на улице, зажали с трех сторон и по-хорошему попросили пройти в машину для разговора.

– Ну вот, все и в сборе, – произнес Шеф. – Узнаете место? – он нехорошо усмехнулся.

Миха в это время достал из сумки пару литровых бутылок водки и стаканы.

– Это вам, – произнес он косившимся на него уркам. – Чтобы не так страшно было. Мы не звери. Это вы, упыри, Дока прирезали, даже ста грамм не предложив.

– Вы что задумали, твари?! – вскинулся один из блатных, худой тип в наколках. – Сафа из ваших шкур ремней понарежет.

– Что, уже в штаны наложил, Бидон? – насмешливо спросил Шеф. – Может, мы вас и не убьем. Смотря какой разговор у нас выйдет. – Шеф откупорил бутылку, налил полный стакан и протянул Бидону: – На вот, прими для равновесия, чтобы понапрасну пену здесь не пускать. Держи, говорю.

Бидон принял стакан, подозрительно принюхался к нему и, почувствовав запах спиртного, успокоился и попросил закусить.

Шеф кинул ему помидор. Бидон, коротко выдохнув, легко влил в себя стакан и закусил помидором, брызнув соком во все стороны. Его примеру последовали и остальные урки. Чуть позже Шеф поднес им по второму стакану.

– А теперь присаживайтесь, – скомандовал он.

Все сели на траву. Прошло несколько минут.

– Ну, – спросил Бидон, – говорите, чего ждем-то?

– Мы-то? – усмехнулся Шеф. – Ждем, когда вы сдохнете. Вы время-то зря не теряйте. Вот на солнце полюбуйтесь, больше не увидите ведь. Жизнь свою поганую обдумайте. Помолитесь…

Один из урок, не отрывая взгляд от Шефа, поднял с травы стакан, из которого пил, и принюхался.

– Гонит он, братва. Водка.

Юги заржали, и блатные успокоились.

– Так чего ждем? – через некоторое время опять начал Бидон.

– Сейчас приедет, – Шеф взглянул на часы. – Уже немного осталось.

– Кто?

– Смерть ваша, кто, – вполне серьезно произнес Шеф.

Бидон, криво улыбаясь, посмотрел на Шефа и вдруг начал бледнеть.

– Вот и дождались, – сказал ему с улыбкой Шеф. – В бутылках спирт был разбавленный, но не ректификат. Так что твоя печень уже разлагается.

– Врешь, сука! – Бидон встал, но тут же согнулся пополам, схватившись за живот.

Остальных проняло чуть позже.

Агония длилась несколько часов. Юги терпеливо ждали. Потом, когда все было кончено, под деревьями, точно на том месте, где зарезали Дока, расстелили клеенку, поставили туда бутылки с остатками водки и стаканами, нарезали помидоров, огурцов и сала, а вокруг разложили трупы. Все должно было выглядеть так, как будто блатные сами устроили попойку и отравились некачественным спиртным.

– Пикник! – обронил Шеф, бросив последний взгляд на трупы.

Покойников обнаружили не сразу, только через два дня. Юги узнали об этом из вечерних новостей, по телевизору. Сообщалось, что один из криминальных авторитетов по кличке Бидон вместе с ранее судимыми такими-то и такими-то в результате отравления некачественным алкоголем, и так далее…

– Куда ни плюнь – в авторитета попадешь, – сказал по этому поводу Чепер и добавил: – Представляете, какую Сафе задали головоломку? Теперь будет сидеть и соображать, в чем тут дело – то ли уркам покойного Дока в голову помянуть взбрело, и они туда приехали, то ли им просто место приглянулось, на котором его резали? Конечно, он и нас со счетов не сбрасывает. Но как мы можем быть к этому причастны?

Юги довольно ухмылялись.

* * *

На следующий день Сафа вызвал Чепера для разговора.

– Твоих рук работа? – спросил он, едва Чепер вошел.

– Что ты имеешь в виду? – сделал непонимающий вид Че-пер.

– Эти четверо с базара – твое дело?

– Я слышал об этом и очень этому рад. Думаю, для тебя это не оказалось неожиданностью.

– Не оказалось, – ответил Сафа, сверля Чепера взглядом. – Но ты так и не ответил на мой вопрос.

– Я что, им наливал?

– Нет, но ты мог подсунуть им эту дрянь.

– Слушай, они из моих рук воды в пустыне не возьмут. Как я им подсуну? Ты хоть опиши мне это.

– Не знаю, – ответил Сафа.

Чепер держался дерзко. Он понимал, что Сафа никогда не сведет концы с концами, поскольку единственная зацепка, которую к тому же тоже можно было трактовать по-разному, заключалась в том, что его базарные крокодилы окочурились именно на том месте, где зарезали Дока. К тому же до открытой войны с Сафой оставалось уже немного.

* * *

В среду утром Вечер пришел к Узбеку на тренировку. Узбек сидел в чайхане, на своем обычном месте, и пил чай. Он был здесь не один. Недалеко от него расположилась компания из трех человек. Один из них с брезгливым выражением рассматривал вилку, другой орал на официантку. Узбек, взглянув в их сторону, поморщился и сказал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.