# Темное сердце

Максим Долгов

Спасаясь бегством от головорезов главы мафии, известного под прозвищем Костоправ, Степан Шолохов вынужден скрываться в чужом для себя городе. Но в тех землях, куда он попадает, таится темная сила, чья ярость и жестокость превыше гнева криминального мира. Питаясь детскими душами, эта сила ставит Шолохова перед выбором, от которого зависит жизнь многих жителей города.

Книга первая

ПОБЕГ


Глава первая


1

Степан вслушивался в надвигающийся шум, стоя в круге света, падающего от единственного на улице работающего фонаря.

Он слышал, как что-то надвигалось в его сторону. Определить происхождение звука было очень тяжело, но его стремительность и возвышение наводили на мысль о чем-то большом. Возможно, даже мощном.

Оглядываясь по сторонам в поисках источника звука, двадцативосьмилетний мужчина понимал, что он находится в совершенно незнакомом для себя месте. Вокруг стояли частные дома в один и два этажа высотой. Их каменные стены укрывались густой растительностью, создававшей в темноте черные тени.

Паники Степан не испытывал. Охватившее его желание понять, к чему нужно быть готовым, пробуждало любопытство. Окружающий звук нарастал со всех сторон с невероятной силой. Его необратимая мощь была способна сдвинуть даже тени, которые шевелясь, зарождали в себе мрачную, потустороннюю жизнь.

Не решаясь выйти с островка света, он крутился на одном месте, понимая, насколько открыт в данный момент, а единственным его спасением может стать только попытка укрыться в одном из зданий. Но как тяжело покинуть этот спасительный островок света, который внушал куда более надежд, чем самые крепкие стены здешних домов…

Тени заскользили по земле в сторону Шолохова, поглощая все на своем пути. Газонная трава, кустарники и даже каменные тропинки превращались в безжизненный, высохший, разрушенный пейзаж. Тьма поглощала мир, окружавший мужчину, стремительно разрывая воздух невероятно сильным гулом.

Степан считал последние мгновения до того момента, когда нечто, вырвавшись из сковывающей темноты, доберется до островка света.

Он продолжал стоять на одном месте, осознавая свое положение, в то время как разум полностью провалился в нереальность происходящих событий.

Его старший брат Анатолий, всегда находившийся рядом и подставлявший плечо с самого детства, исчез. А мир изменился, стал другим, более мрачным, ужасающим. Опасным.

Он поднял голову, посмотрев на возвышавшийся фонарный столб. Казалось, его высота недосягаема, словно лампа светила от самих облаков. Но темные сгустки поднимались вверх по бетонному столбу, обволакивая его и напоминая черную вату. А когда до лампы осталось совсем немного, свет дрогнул.

Звук перешел на такой мощный диссонанс, что терпеть его было невозможно. Степан закрыл ладонями уши, опустившись на асфальт. Он раскрыл рот, пытаясь закричать, но голос застрял где-то в глубине, оборванный нестерпимым шумом.


2

Вырвавшись из сна, Шолохов первые мгновения не понимал, где находится. Привычная для него за многие годы комната исчезла. Вместе с ней исчезли знакомые запахи, всегда сопровождавшиеся приятным ощущением домашнего уюта. Растворилось абсолютно все, как вчерашняя реальность, так и надвигавшийся ночной кошмар. Осталась только реальность, ставшая для Степана испытанием.

Локомотив пронесся мимо, издавая свистящий гул. Вагоны загрохотали тяжелыми ударами, сотрясая почву, а небольшой фонарь, висевший на столбе, медленно раскачивался на ветру. Тяжело переведя дух, Степан поднялся на ноги, скидывая с себя ночной кошмар. Еще никогда ему не приходилось ночевать подобно бродячему псу под забором рядом с железнодорожной станцией. Но на это была веская причина, заставлявшая Шолохова лишний раз оглядываться по сторонам. В эти минуты в его глазах проскакивал страх, смешанный с опасностью. Всего лишь сутки назад его жизнь весела на волоске, да и спустя время вероятность попасться оставалась высокой.

Посмотрев на часы на запястье, Степан определил, что до отправления нужного состава поезда оставалось два с половиной часа. Ночевать на вокзале он не решился, зато сумел найти место, откуда хорошо был виден перрон. Если бы те, кто преследовал его этой ночью, пришли на станцию, то Степан заметил бы каждого из них. Эти парни могли идти по следу, словно стая волков. Их чутье всегда работало на максимум и уход от погони мог приравниваться к настоящему чуду.

Привалившись спиной к забору, мужчина, оставаясь в тени, оглядывал платформу. Сон постепенно растворился, и воспоминания последних событий поглотили его, держа в постоянном напряжении.


3

– Это всего лишь чертова поездка за город! Не нужно так сильно вдаваться в полемику на этот счет.

Голос Анатолия звучал на весь дом так громогласно и отчетливо, что Степану время от времени приходилось отрываться от гитары. Наигрывая мелодии известных рок исполнителей или свои собственные, Шолохов младший проваливался в собственные размышления. В последнее время он был одержим идеей собственного дела. Небольшой бизнес, который поможет подняться на ноги и навсегда покончить с жизнью наркоторговцев. Уже три года они со старшим братом торговали дурью, работая на рынке известного в городе дилера по прозвищу Костоправ. Это был не тот человек, с которым хотелось бы шутить, но его люди поставляли продукцию вовремя, и брал Костоправ вполне приемлемые проценты. Плюс ко всему, всегда можно было рассчитывать на помощь, если кого-то заберут в полицию. У этого человека было много связей и большое желание управлять в своем городе практически всем нелегальным бизнесом.

Как именно Анатолий стал работать с Костоправом, Степан не знал. Да и никогда не задавал подобных вопросов. Все, что от него требовалось, это сидеть дома, принимать сообщения, а затем передавать через окно фасованные пакетики. Работа непыльная, но Степан понимал, что так долго продолжаться не может. Рано или поздно им придется уйти из этого бизнеса, а насколько он знал, чем быстрей ты сделаешь ноги, тем больше шансов не попасть в немилость своих покровителей.

Он копил деньги, стараясь тратить по минимуму, да к тому же только на самые необходимые вещи. А вот его старший брат жил так, словно каждый новый день мог стать для него последним. По своей сути Анатолий был авантюрист. Лишившись отца, он быстро встал на его место, устроившись на работу в пятнадцатилетнем возрасте, чтобы прокормить брата и мать. А когда братья Шолоховы стали сиротами, Анатолий и вовсе пустился во все тяжкие.

Иногда, наблюдая за ним, Степан понимал, как стремительно его старший брат несется по жизни, не разбирая дороги. Все, во что он ввязывался, оказывалось или незаконным, но приносящим большие деньги, или смертельно опасным. Второй вариант давал Анатолию заряд адреналина, словно еще один наркотик, без которого нельзя прожить. Поэтому, когда два года назад старший из братьев Шолоховых представил младшему свою девушку, Степан почувствовал, как у него внутри все оборвалось.

Он смотрел в большие синие глаза Ангелины, понимая, что брат превзошел самого себя. Одно дело удирать на угнанном автомобиле от полиции по ночному городу, при этом выбрасывая из окна наркотики, но встречаться с дочерью Костоправа было слишком даже для Анатолия. Но молодого мужчину это ничуть не волновало. Даже наоборот, он считал подобные связи важными для себя. Словно Ангелина стала его проходным билетом в мир криминала, хотя ее отец был против подобных отношений, но не запрещал дочери вести самостоятельную взрослую жизнь.

Вновь переключившись на гитару и свои собственные планы на будущее, Степан постарался отключиться от скандала. Кажется, его брат спорил с Ангелиной по поводу недавней поездки за город. Анатолий, просто отключив сотовый, умчался надвое суток, не соизволив никого поставить в известность. Да и все бы ничего, но в той тусовке были девушки, поведение которых бесило Ангелину, и теперь вся накопившаяся обида и злость выплескивались в больших порциях.

– Ты бал там с этой сучкой! Я это точно знаю!

– Откуда ты знаешь? Тебя ведь там не было!

Степан улыбнулся, а затем вновь сосредоточился на музыке. Свои собственные планы на будущее он еще никому не рассказывал. Хотел поделиться с братом, но только тогда, когда сам полностью все решит. Анатолий не будет рад стремлению брата покинуть их бизнес. Да и можно ли называть наркоторговлю бизнесом? Конечно, в этом деле нужен надежный партнер, но ведь у него останется Ангелина. А она даст куда больше гарантий безопасности.

– Я был там один! Слышишь? Мы просто отрывались и все! Мне незачем тебе врать!

Он провел пальцем по струнам и погрузился в звук. Затем медленно стал играть перебором, переставляя пальцы на грифе. Удалось немного отвлечься от шума. Если еще вдобавок покурить травки, то можно вообще забыть о скандале. Степан закрыл глаза, пытаясь вспомнить, когда он в последний раз сочинял музыку. Было время музыкального увлечения, забиравшего практически все свободное время. Он играл часы на пролет, сидя один в комнате, а затем приглашал кого-нибудь из друзей, владевших игрой на гитаре. Многие из них уже играли в рок-группах, но сам Степан не хотел становиться музыкантом. Музыка была для него средством самовыражения в первую очередь перед самим собой, а не для посторонних слушателей.

– Ты не скажешь мне правду, потому что тогда я пошлю тебя ко всем чертям, и ты вновь станешь никем без моего отца!

Немного сбившись с ритма, он нахмурил брови. Такие слова еще никогда не слетали с губ Ангелины. Видимо, Анатолий действительно в этот раз слишком сильно зацепил ее за живое.

Немного прокрутив мысль в голове, Степан уже хотел вспомнить свою старую мелодию, сочиненную одной из первых. Раньше он играл ее довольно часто и многим она нравилась. Но не успел он перейти на нужный аккорд, как услышал звук, заставивший моментально остановить игру. Вслед за этим звуком последовала тишина не только в его комнате, но и во всем доме.

Отложив инструмент в сторону, он прошел к двери, стараясь меньше шуметь. Выглянув в коридор, он увидел спину своего брата.

Высокий, широкоплечий молодой мужчина в прошлом отличный пловец, погубивший свою карьеру спортсмена, тяжело дыша, смотрел на Ангелину. Девушка стояла так, что Степан мог видеть ее лицо. Глаза, наполненные ненавистью, смотрели на Анатолия, а левую руку она прижимала к своему лицу.

– О нет.

Прошептал Степан, быстрым шагом направляясь по коридору к Ангелине.

– Ты сдохнешь, мразь.

Прошептала, даже почти прошипела она, разворачиваясь на одном месте в сторону двери. Во всем ее движении явно читалось стремление покинуть дом. Остановить Ангелину в этот момент было равносильно тому, что останавливать локомотив.

Он проскочил мимо Анатолия, кожей ощутив, как от брата исходит целый поток злости. Отдавал ли он отчет в том, что совершил, Степан не знал, но был уверен, совсем скоро у них могут начаться настоящие проблемы, если не уладить это дело сейчас.

Ангелина уже открыла входную дверь, когда Степан подоспел к ней, сказав:

– Извини его, он не хотел. Ангелин, подожди. Давайте все решим мирно.

Она посмотрела на него в ответ и во взгляде промелькнули искорки снисходительности. Ее щека пылала красным румянцем, на котором можно было разглядеть даже контур ладони. В какой-то момент Степану показалось, что они могут все уладить.

– Давайте поговорим спокойно. Хорошо?

Он повернулся к брату, но Анатолий очень резко и бескомпромиссно ответил:

– Пускай валит. Я не боюсь ее отца.

– Нет, постой!

Степан попытался схватить девушку за руку, но она отдернула запястье и, сверкнув яростным взглядом, вышла на улицу.

– Ты с ума сошел!

Выкрикнул Степан, возвращаясь к брату, но тот, даже не обратив на него никакого внимания, ушел в свою комнату.

Оставшись один, Шолохов развел руками. Его сердце гулко билось в груди. Ожидание беды нарастало с каждой секундой. Необходимо было что-то предпринять, иначе они сильно рисковали, оставаясь в доме. Но его брат никогда и никого не слушал, даже отца, когда тот был еще жив.


4

Где-то на запасных путях прогрохотали вагоны, вырвав из воспоминаний. Ночь постепенно рассеивалась, разбавляя темноту утренним солнечным светом. Прохлада пробирала до костей, пробуждая желание выпить горячий кофе. Напиток без сомнения продавался в здании вокзала, но для Степана здание было вне зоны досягаемости.

Товарный поезд скоро должен будет зайти на территорию вокзала, к нему прицепят с десяток пустых открытых вагонов, после чего весь состав отправится на юг. Хорошая возможность вырваться за приделы области, чтобы найти подходящее убежище. Возможно, придется укрыться в каком-нибудь небольшом городе, не слишком популярном у туристов.

Он начал греть дыханием ладони, поглядывая на серое ноябрьское небо. Казалось, первые в этом году снежинки вот-вот сорвутся с неба. День ото дня холод крепчал, а ртутные столбики термометров неумолимо падали вниз на несколько делений каждые два, три дня. Если Степану не удастся в ближайшие трое суток найти место, где он сможет перезимовать, тогда будет очень тяжело проводить ночи на улице.

Простояв на месте еще полчаса, он продолжал оглядывать платформу, где собралось с десяток человек. Ожидая поезда, люди топтались на месте, пытаясь согреться. Степан, подняв воротник куртки, не спеша направился в сторону стоянки товарников, перешагивая через рельсы. Ему не хотелось попасться на глаза работников вокзала, но и стоять на одном месте он больше не мог. Хотелось как можно быстрей покинуть город, чтобы иметь возможность решить, как действовать дальше.


5

До того, как в дверь постучали, Степан был уверен, ему удастся покинуть дом вместе с братом. И хотя Анатолий все еще был в своей комнате, он не оставлял попытки спасти их обоих. Покидав в спортивную сумку все самые необходимые вещи, Степан раз за разом возвращался к двери соседней спальни, выкрикивая и стуча по ней кулаком:

– Толя! Нужно валить как можно быстрее! Костоправ лично приедет, ты понимаешь это?

В ответ он слышал только нецензурную брань, суть которой сводилась к одному. Затем Степан вновь вернулся в свою комнату, продолжая сборы, и когда он был уже почти готов, входную дверь сотрясли удары.

Застыв на месте в центре гостиной и сжимая в руке сумку с вещами, он смотрел на дверь, ощущая, как внутри все похолодело. В этот момент, словно его нутро покрылось толстым налетом льда. Еще никогда Степан не испытывал такого жгучего чувства страха. Словно все внутренности стало выворачивать наизнанку. Ему не раз приходилось слышать истории о том, как Марат Жданов, больше известный под прозвищем костоправ, расправляется с должниками. Им он лично ломал пальцы небольшой резиновой дубинкой. А тем, кто пытался сбежать, простреливал коленные чашечки. Но вот что он сделает с тем, кто посмел тронуть его дочь, было даже страшно представить.

Из комнаты вышел Анатолий, он посмотрел на дверь, затем на брата. Во взгляде читалась тревога, но не страх. Скорее стремление попытаться решить сложившуюся ситуацию, если такой вариант вообще был возможен.

– Нам крышка.

Прошептал Степан, чуть ли не роняя сумку. В этот момент ему захотелось просто упасть замертво, потерять сознание, лишиться всяких чувств.

– Это моя вина и мне одному платить, – отозвался Анатолий, схватив Степана за локоть. Он потащил брата через коридор, когда удары в дверь вновь повторились, становясь более настойчивыми.

– Нам не сбежать, Толя. Мы не сможем от них сбежать!

– Мы нет, а ты – да.

Он открыл дверь, ведущую в подвал, и буквально втолкнул брата в темное помещение.

– Как только представится возможность, беги. Лучше всего из города и как можно быстрее. На рейсовые автобусы не садись – найдут.

– А ты?

Степан вцепился в руку брата не в состоянии даже пошевелиться. Ему не хотелось отпускать его, хотелось начать умолять, чтобы они пустились в бега вместе, но Анатолий, как всегда, был непреклонен. Он схватил Степана за плечи и, глядя ему прямо в глаза, сказал:

– Однажды наш отец сказал мне: «дыши без страха или перестань дышать навсегда. Иди, я отвечу за все. Другого выхода нет. К тому же мне уже давно хочется плюнуть в лицо этому ублюдку.

Он толкнул Степана ладонью в грудь так сильно, что тот, не устояв на ногах, покатился вниз по ступеням, размахивая руками и стараясь зацепиться за поручни. В этот же момент дверь в доме распахнулась, лязгая вырванным замком. Четверо мужчин вошли в гостиную, устремив взгляды на тридцатидвухлетнего мужчину.

– Я предупреждал тебя, чтобы ты даже не смел думать о моей дочери плохо?

Прорычал голос из-за двери за мгновение до того, как Костоправ вошел в дом Шолоховых.

– Она уже взрослая и может разобраться со своими делами без папочки.

Огрызнулся Анатолий, но тяжеловесные мужчины с гладко выбритыми головами рванули в его сторону.

Одному из них он успел отвесить встречный удар, который даже ничуть не покоробил нападающего. В одно мгновение Анатолия скрутили по рукам, повалив на пол лицом вниз.

– Хамишь? Это плохо. Для человека, которому оказали такую честь, – Марат подошел ближе, надевая на правую руку серебряный кастет с выгравированными черепами. Анатолия мощным рывком поняли на ноги и впечатали спиной в стену.

– Где твой брат?

Спросил Марат, снимая пиджак и бросая его на спинку кресла.

– Ушел. Давно. Он здесь не причем. Я виноват.

Костоправ посмотрел на четвертого мужчину, все это время стоявшего возле разбитой входной двери, молча наблюдая за происходящим.

– Найди его.

– Нет…

Попытался возразить Анатолий и тут же получил удар в живот.

Кастет добавил жесткости. Казалось, в этот момент все внутренности превратились в кровавую кашу. Издав хрипящий звук, Анатолий, склонил голову, но кто-то схватил его за волосы и прижал затылком к стене.

– Я смотрю, ты слишком уверенный для покойника. К сожалению для тебя, мне будет доставлять удовольствие ломать тебе кости. Поэтому я буду делать это максимально болезненно.

Первый удар кастетом пришелся в нос. Чуть закрутив руку, Марат выбил хрящ и тот с ломающимся хрустом разорвал кожу на переносице. Второй удар последовал молниеносно, ломая скулы, отчего левый глаз сразу же покрылся бордовой пеленой. Третий удар сломал нижнюю челюсть, дробя кости и выламывая зубы. Четвертый вновь обрушился на нос, разламывая его окончательно. После пятого удара лицо Анатолия превратилось в месиво из костей, мяса и огромного потока крови, заливающего грудь.

Когда его отпустили, тело соскользнуло вдоль стены на пол, с единственным уцелевшим глазом, безжизненно смотрящим прямо перед собой.

Марат снял кастет с руки, отдав его одному из своих помощников.

– Обыщите весь дом. Найдите все, чем он торговал. Затем сожгите этот сарай.

Накинув пиджак, не обращая внимания на залитые кровью руки и рубашку, Марат Жданов вышел за дверь, направляясь в сторону своего автомобиля.

Степан все это время, прильнув к двери, закрытой снаружи, вслушивался в происходящее, прижимая ладони ко рту. Он ощущал, как его трясло после каждого удара. Хруст ломающихся костей долетал до него отчетливо, словно был специально адресован ему. Но самое ужасное заключалось в том, что Анатолий за все время, пока Костоправ упражнялся над его лицом, не издал не единого звука.

«Дыши без страха…


6

… или перестань дышать навсегда»

Товарный состав двинулся точно по расписанию. Грохоча тяжелыми колесами, поезд начал набирать скорость, пробираясь по запасным путям. Степан, оглядевшись по сторонам, подскочил к одному из вагонов и, взобравшись наверх, перевалился внутрь. Упав на спину, он, тяжело дыша, смотрел в серое небо, в то время как состав разгонялся на юг страны. Ощущая на лице холодные потоки воздуха, Степан радовался возможности выбраться. Он закрыл глаза, заложив сумку под голову. Сколько предстояло ехать по времени, он не знал, но вполне отдавал себе отчет в том, что теперь он беглец. И бежал он не от правосудия, хотя в рамках закона был преступником, наркоторговцем. Бандиты, страшные и безжалостные люди гнались за ним, а получить наказания от них – куда страшнее любой тюрьмы.

Впереди его ждала неизвестность. Мир и мечты оказались перечеркнутыми в одно мгновение. Придется начинать все сначала, словно заново переродившись.

Для каждого человека, с которым Степану теперь придется познакомиться, он будет совсем другим. Не таким, как был раньше.

В воспоминаниях всплыл образ брата, заставив стиснуть зубы. Нестерпимая горечь разлилась по всему телу, словно желчный пузырь разорвало от давления, и теперь его содержимое отравляет кровь и внутренности. Добираясь даже до мозгов. Жажда мести то вспыхивала, то подавлялась пониманием невозможности ее реализации. Он жаждал вонзить нож в сердце Марату Жданову за то, что тот сделал с его братом. И хотя сам Степан не видел расправы, которую учинили над Анатолием, он слышал каждый звук, каждый вдох, каждую каплю, упавшую на пол, словно весили они невероятно много.

Понимание своего бессилия приводило в чувства, отодвигая на задний план жажду кровавой расправы. Все, что он мог, это только бежать как можно дальше. Бежать, не оглядываясь на прошлое. Постараться слиться с толпой. Исчезнуть. Раствориться навсегда и для всего мира.

«Живи без страха. Или не живи совсем»

Это был постулат брата, который он будет хранить в памяти до конца своих дней. И не только как последние слова, сказанные Анатолием незадолго до своей смерти, а как реликвию, единственное оставшееся от когда-то большой и жизнерадостной семьи Шолоховых.


Глава вторая


1

Убирать снег ранним утром в воскресенье с тропинки, ведущей к дому, было самым утомительным занятием. За ночь его навалило так много, что сразу после раннего завтрака пришлось браться за лопату. Филипп к своим двенадцати годам уже привык помогать маме, Жанне Толкачевой, с такой пользой какую он только мог предоставить в своем юном возрасте. Взрослея без отца, мальчик все чаще принимал на себя ответственную работу. Часто ему подсказывал Андрей Савинов, старик, проживавший по соседству.

Савинов говорил, как правильно прибить полку или поправить покосившийся забор. Иногда не хватало физических сил, и Филипп откладывал работу на будущее, чтобы, немного возмужав, вернуться к ней.

За мальчиком уже были привязаны определенные обязанности, к которым он должен был приступать всякий раз, когда появляется необходимость. Поэтому ранним утром Жанна разбудила сына в половину седьмого, заглянув в комнату и погладив по растрепанным русым волосам.

– Просыпайся. Сегодня выпало много снега. Завтрак на столе.

Он лениво выполз из-под одеяла и побрел в ванную. Уже спустя полчаса Филипп разбрасывал снег от входной двери к калитке, вспоминая о своем увлечении. Самодельный квадрокоптер стоял в сарае, собранный только лишь на половину. Вокруг изделия на столе и по стенам висело несколько десятков чертежей, фотографий и схем, по которым Филипп мастерил свой летательный аппарат. Моделированием он увлекся два года назад, когда мама подарила на десятилетие самолет для склейки. Большая картонная коробка с изображенным на крышке современным военным самолетом поразила подростка. Целый месяц, прибегая из школы, Филипп первым делом, сделав все уроки, садился за модель. Перед сном у него оставалось два часа, и мальчик тратил это время на полюбившееся занятие.

Вскоре модель была готова. Самолет длиной в тридцать сантиметров стоял на столе детской комнаты, красуясь свежими наклейками. Под его крыльями размещался весь боекомплект от бомб до самонаводящихся ракет. Даже в кабине двое пилотов, сидевших друг за другом, выглядели почти как настоящие.

– Я не думала, что ты так быстро соберешь его.

Сказала Жанна, опустившись на корточки и разглядывая самолет на уровне своих глаз.

– Я старался.

Отозвался Филипп не без гордости. Затем последовало еще несколько подарков и выпрошенных у мамы покупок моделей самолетов. Но все изменилось, когда полгода назад Филипп впервые увидел настоящий квадрокоптер. Четырехвинтовой летающий аппарат кружил над школьным двором под громкие возгласы учеников. Кто-то из хулиганов даже попытался сбить его, кинув палку, но квадрокоптер ловко сманеврировал, уклонившись от летящего предмета и зависнув на недосягаемой высоте.

Придя в тот же день домой, Филипп погрузился в интернет поиски. Он выяснил, что подобная вещь будет не по карману маме, но если он сам постарается собрать его, то сможет сэкономить достаточно много средств. К тому же перспектива собрать настоящий летающий аппарат самому казалась потрясающей идеей.

Распечатав все чертежи, которые только можно было достать, Филипп сделал из сарая настоящую мастерскую. Его работа по сборке занимала по десять часов в неделю, если не было никаких срочных дел. Продвижение затрудняла только нехватка денежных средств на покупку определенных деталей. Но даже когда, казалось бы, работа могла встать, Филипп брался за изучение чертежей, перерисовывая их, в стремлении создать что-то свое. Особенное.


2

К восьми часам он закончил со снегом и, оглядев проделанную работу, остался доволен. Ему не нужно было просить маму дать оценку его труду. Филипп приучился делать все так, чтобы после не появлялось необходимости переделывать заново. Вернув лопату в пустующий гараж, он поспешил в дом, ощущая, как урчит в животе.

Возле двери Филипп задержался, сметая веником с сапог налипший снег. За утро на улице температура поднялась на пару градусов, благодаря безоблачной погоде и яркому солнцу, поэтому снег стал более липким и тяжелым. Последние двадцать минут работы давались мальчику особенно тяжело.

Он все еще летал в своих мыслях, чистя обувь, когда краем глаза заметил движение на улице. Некий силуэт не спеша продвигался вдоль забора, поглядывая в сторону дома Толкачевых. Филипп выпрямился, держа веник в руке, осмотрел незнакомца.

Молодой мужчина в темной куртке, не предназначенной для зимней погоды, в синих джинсах и без головного убора, держа сумку за спиной, брел по тротуару. Он выглядел совершенно нездешним. Словно иностранец или турист, забредший в часть города, не отображенную в путеводителе. Но Безродный был далек от туристического центра. Сюда даже ради обыкновенного отдыха не приезжали люди из больших городов, что уж говорить о туристах. Единственный, кто мог оказаться на улицах провинциального города с населением в пятьдесят тысяч человек, это заблудившийся путник или чей-то дальний родственник.

Филипп провожал взглядом мужчину до тех пор, пока тот не скрылся из виду. Он не думал над тем, как незнакомец очутился возле их дома. Скорее его привлек сам внешний вид. Одетый не по погоде, сильно растрепанный, с бегающим, почти опустошенным взглядом. Словно человек, потерявшийся или даже лишившийся собственного прошлого.

Позади Филиппа раздался стук по стеклу. Мальчик обернулся и увидел в окне маму.

– Ты закончил со снегом? – спросила она, не обратив вниманья на то, куда был направлен взгляд мальчика.

Филипп кивнул, ставя веник на место.

– Тогда поторопись. Нам нужно еще сегодня съездить в центр города. За провизией.

– Хорошо, мам, я уже иду.

Но перед тем, как войти в дом, Филипп еще раз окинул улицу взглядом.

Незнакомец к тому времени уже исчез из виду.


3

Торговый центр Заря размещался неподалеку от главной площади города. Здание высотой в два этажа и площадью в десять тысяч квадратных метров ежедневно обслуживало население Безродного. Здесь, помимо крупного продуктового магазина, было еще два десятка самых разнообразных отделов. Вещи, обувь, косметика, сувениры, электронные товары, книги и отделы для животных. Все эти магазинчики выстраивались в ряд, огороженные стеклянными витринами, на которых размещались рекламные плакаты. Филипп точно знал, что сразу после того, как он поможет маме донести до машины все продукты, у него будет минут двадцать, чтобы зайти в интересующий его отдел. Каждый раз он не упускал возможности заглянуть в товары электроники, где можно присмотреть детали для своего квадрокоптера. Продавец магазина, молодой парень двадцати трех лет по имени Максим, уже давно знал Филиппа как частого гостя и когда мальчик зашел в мир электроники, то услышал приветствие в свой адрес:

– Эй, ты все еще строишь свой летающий аппарат?

Максим сидел за витриной, что-то перебирая в картонной коробке.

– Добрый день, – отозвался Филипп. – Я хотел посмотреть новые детали. Вы говорили, что их должны были привезти на прошлой неделе.

– А, ты про электромоторы и датчик дистанционного управления? Они там, дальше, в конце магазина.

Парень указал направление и, проводив мальчика взглядом, вновь вернулся к изучению своей коробки.

Филипп быстро нашел то, что было нужно. От увиденных деталей, лежавших в красивых упаковках, у него защемило в груди. Все это было так необходимо ему для проекта. Если бы их семья имела достаточно средств, то собрать собственный летательный аппарат не составило бы большого труда. Куда, как и что крепить, он уже знал. Оставалось только приобрести качественные детали.

Изучив цены, Филипп прикинул, что через три недели, когда наступят новогодние праздники, он сможет попросить у мамы и у дедушки вместо привычных подарков купить ему нужное для квадрокоптера. Возможно, не удастся приобрести все и сразу, но зато, больше половины уже будет сделано. Тем более датчик дистанционного управления у него уже был, только старый, снятый с гоночного автомобиля, давно отъездившего и превратившегося в ненужный хлам. А вот с мотором дела обстояли хуже. Филипп уже установил тот, на который хватило собранных карманных денег, но он был слишком слабый, чтобы рассчитывать на дальние полеты. Другими словами, летающий аппарат мог быть готов к полету уже к новогодним каникулам, но в этом случае он стал бы слабой и неуклюжей версией того, над чем Филипп работал в действительности.

Вернувшись обратно к кассе, он обдумывал изученные детали. Мощный мотор, позволяющий облетать достаточные территории, заставлял испытывать приятную нервозность. Очень хотелось заполучить для сборки квадрокоптера все самое лучшее, что только можно найти в их городе или заказать по интернету.

– Ну как, нашел, что искал?

Максим уже убрал картонную коробку. Он стоял, упираясь ладонями в прилавок, при этом глядя на Филиппа. Мальчик кивнул, показав печальную улыбку.

– Не хватает денег. Ну что ж, брат, бывает такое. Но зато ты сам пытаешься собрать свой собственный летающий аппарат! А я уверен, в нашем городке мало кто занимается сейчас тем же!

– Их легко купить. Если, конечно, есть деньги, – ответил Филипп, пожав плечами. Временами ему казалось, что его собственная затея может остаться невыполненной. Куда проще и дешевле собирать модели самолетов, чем стараться сконструировать настоящий летающий аппарат. Но тот квадрокоптер, который он увидел на школьном дворе, не выходил из головы.

– Если есть деньги, тогда можно купить все на свете. Но от этого вещи только потеряют свою настоящую ценность.

– Как это? – удивился Филипп, не совсем понимая, о чем говорит продавец. Казалось, его слова противоречат сами себе.

– Вот представь, что ты собрал свой коптер, – начал Максим, все еще оставаясь за прилавком, как и подобает продавцу магазина во время общения с клиентом. – И собрал его именно таким, каким хотел бы его видеть. Но при этом получил весьма бюджетный вариант. Понимаешь?

Филипп кивнул.

– Меньше денег, но больше нужных частей.

– Именно! Соответственно, твой аппарат стал для тебя бесценным. Ведь он стал твоим первым в действительности чем-то стоящим. Он летает, он маневрирует и зависает. Ты можешь его даже апгрейдить. Но при этом при всем, никто в городе не даст за него и пятисот рублей.

– Никто, кроме меня, – ответил Филипп, понимая, к чему клонит продавец.

– Поэтому ценно не то, что стоит дорого, а то, что создано собственными руками по велению сердца. Да к тому же на самые последние деньги, которые есть в кармане.

С этими словами Максим жестом попросил мальчика оставаться на месте и исчез за дверьми кладовой. Филипп обдумывал услышанное, забыв об отведенном ему времени. Если мама, прейдя на стоянку, обнаружит, что Филиппа нет, тогда начнет волноваться и искать. А это может повлиять на его дальнейшие походы в магазин. Но Филипп не мог так просто уйти, пока продавец не вернется обратно, ведь тогда он не оправдает надежд Максима. Чего тоже не хотелось делать Филиппу.

Продавец вернулся довольно быстро и держал он в руках пластиковый пульт для управления. У Филиппа уже был дистанционный пульт, но только старой модели и его даже пришлось немного подпаять. Но тот пульт, который держал в руках Максим, был просто высшим пилотажем. Многофункциональный и работающий на дальние расстояния. Даже его дизайн внушал благоговения. Каждым своим изгибом устройство говорило о своем назначении.

– Это дистанционный пульт от настоящей, спортивной модели самолета. Кажется, он даже имел отношение к нескольким победам на междугородних соревнованиях. Я выменял его на прошлой неделе у одного парня. Он хотел пустить его на запчасти.

Филипп смотрел то на пульт, то на продавца магазина, внимательно слушая каждое слово. Рассказывая историю данной вещи, Максим размахивал им словно пустым предметом, совершенно не имеющим никакой ценности. В этот момент Филипп еще ярче понял все предыдущие слова продавца о ценности вещей.

– Отличный пульт, – сказал Филипп, улыбнувшись и подавляя в себе пламя жажды заполучить хотя бы что-либо подобное для своего проекта.

– Держи.

Максим протянул пульт Филиппу, так, словно для него это была и вправду ненужная вещь.

– Это мне?

– Дарю. Он мне все равно ничего не стоил. Ведь его хотели демонтировать, а для тебя он станет хорошим подспорьем. Держи, не бойся, мне он не нужен.

Филипп обеими руками взял пульт в руки и, скользнув пальцами по джойстикам, ощутил их мягкое и плавное вращение. Это было настолько необычно и фантастически, что не верилось до самого последнего момента. Максим, улыбаясь, наблюдал за посетителем, который за все время своих появлений в магазине не сделал ни одной покупки.

– Спасибо вам! Он мне очень пригодится, – произнес сдавленным голосом Филипп не в состоянии удержать улыбки, расплывающейся по всему лицу.

– Держи и поторопись, а то родители будут искать. И не забудь, что я тебе говорил. Вещи, которые ты сделал сам, становятся бесценны.

– Обязательно запомню. Большое спасибо!

Он пулей выскочил из отдела электроники, буквально подпрыгивая от радости после каждого шага. Бесценная вещь в его руках была громоздкой и тяжелой. Филипп держал пульт обеими руками, спеша в сторону выхода, где на стоянке его уже могла ждать мама, нервно поглядывая на часы.


4

Преодолев холл, Филипп не сразу обратил внимание на голос, окликнувший его. В школе он бы сразу признал Бориса Жорина, стоило тому только произнести его имя. Как правило, этот старшеклассник любил наводить страх на каждого, кто был ему по зубам. Он буквально выслеживал тех, кто его боялся и делал все для усиления этого чувства. Даже вне школы Борис мог запросто продолжить свои издевательские приставания ради собственного развлечения.

Филипп услышал свое имя, но не обратил внимания. Он все еще думал о подарке, сделанном ему продавцом магазина электроники. Но особенно сильно его беспокоила возможность опоздать к назначенному времени. И когда только Борис почти в ухо гаркнул Филиппу его имя, мальчик понял, что на одну неприятность у него стало больше. В один момент он позабыл обо всем на свете и, остановившись, развернулся вокруг своей оси.

Борис стоял перед ним совершенно один, без своих друзей, частенько гулявшими с ним, представляя собой свиту. Но даже в полном одиночестве Жорин проявлял себя при первой возможности. Ему не нужно было ни перед кем рисоваться и показывать свою крутость. Жорин сам знал это и упивался властью, которой наделил себя в свои четырнадцать лет.

– Что это? – спросил он и, не дожидаясь ответа, вырвал из рук дистанционный пульт.

– Я не слышал, как ты меня позвал, – ответил Филипп, не сводя взгляда с ценной для себя вещи. Борис же просто вертел, по сути, не интересующий его предмет в руках, скривившись, словно испытывая отвращение.

– Это что, пульт управления? Ты в машинки играешься, да?

Он посмотрел на подростка взглядом, наполненным испепеляющим осуждением. В какой-то момент Филиппу даже стало не по себе, ведь игры в машинки в его возрасте уже вызывают насмешку у старших ребят.

– Я носил его в ремонт, – соврал Филипп, тяжело сглатывая слюну после каждого слова. Он все еще думал о маме, нервно поглядывающей на часы. Хотелось поскорее оказаться в ее машине, а нервы были натянуты до придела.

– И что, починили?

Борис перевернул пульт, осмотрев его с обратной стороны. В какой-то момент было видно, как парень заинтересовался вещью. Возможно, он даже подумал о том, где пульт можно будет хорошо продать. Филипп знал, как ребята из этой компании любят отбирать на школьном дворе недорогие гаджеты с целью продажи или обмена на более ценные вещи.

– Нет, – ответил Филипп, выдавливая из себя каждое слово. Ему не раз приходилось общаться с Борисом вот так, лицом к лицу, один на один. И каждый раз для мальчика это становилось почти испытанием. Пару раз Борис даже бил его, бывало, доставалось достаточно сильно, но Филипп не жаловался. Он никогда и никому не рассказывал о тех унижениях, которым подвергали его местные хулиганы, ведь быть ябедой намного хуже, чем просто трусом.

– И тогда зачем тебе нужна эта поломанная штука?

В голосе Бориса пропал весь интерес, его не интересовали неисправленные вещи, теперь ему нужно было кое-что другое, более ценное.

– Мама сказала принести его домой в любом случае…

– Так ты все за мамой бегаешь, – усмехнувшись, перебил его Жорин, толкнув ладонью в грудь. Филипп отступил на пару шагов, гладя в глаза своему обидчику.

– Значит, маменькин сынок, – не унимался Борис, держа в левой руке пульт, – любишь титьку сосать перед сном, да? Взрослый парень и все титю просишь?

Лицо Бориса так сильно расплылось в улыбке, что на лысой голове проступили морщины. Его желтые от никотина зубы показались на бледном лице, словно кривые осколки рифов. Жорин делал шаг за шагом в сторону Филиппа, заставляя того отступать назад.

– Нет, я не делаю этого.

Попытался ответить Филипп, но Жорин уже не слушал. Борис начал в голос посмеиваться над своими словами, повторяя непристойные оскорбления. Он даже выкрикнул слово «мамкины титьки» так громко, что на двух подростков обратили внимание несколько взрослых, проходивших мимо.

– Тогда, если ты такой маменькин сынок, у тебя должны быть карманные деньги. Они ведь есть у тебя, не так ли?

Жорин смотрел в глаза Толкачеву Филиппу, но у того в действительности не было в карманах ни копейки. Все, что он получал на карманные расходы, выдавалось исключительно по утрам перед школой. Деньги предназначались на обед и проезд, но иногда Филипп умудрялся экономить, складывая мелочь дома в не большую картонную коробку.

– Нет.

– Что?

– Я говорю, нет у меня денег.

– Да ты врешь, мелкий!

Борис уже не толкнул, а ударил Филиппа в грудь кулаком, но даже смягченный зимней одеждой удар, оказался вполне чувствительным.

– Нет, я не вру, – отозвал Филипп, увидев, как кулак вновь взлетел в воздух, чтобы обрушиться на него, но уже на полпути Борис остановился, поскольку в их конфликт вмешался кто-то посторонний.

Они оба посмотрели в сторону эскалаторов и там увидели охранника магазина. Мужчина стоял с суровым лицом, заткнув большие пальцы рук за пояс. Он разглядывал подростков, вполне понимая происходящее.

– Что у вас тут происходит?

– Ничего, – тут же с усмешкой отозвался Борис, приподняв оби руки вверх и все еще сжимая пульт, – просто общаемся. Мы давние друзья и давно не виделись.

На последних словах он посмотрел на Филиппа с искрой ненависти в глазах.

– Тогда, может, прекратите здесь выяснять отношения и провалите на улицу?

Борис, не протягивая руки Филиппу, просто ослабил пальцы. Пульт моментально выскользнул из них, полетев вниз. Он упал на пол с глухим стуком, и от уголка отлетел небольшой кусок пластика.

– Увидимся, – проговорил Жорин, глядя на Филиппа. Затем он, издевательски улыбнувшись охраннику, направился в сторону фонтана в центре магазина.

Быстро подняв дистанционный пульт с пола, Филипп поспешил к выходу с гулко колотящимся сердцем в груди. Еще никогда ему не было так страшно, но не за себя, а за тот предмет, который он пытался донести до дома. Если от удара об пол пульт сломается, то даже в этом случае он сможет починить его. Подарок все равно останется очень важной для него вещью.

Мамы на стоянке не оказалось, машина была все еще пустой, а судя по нетающему на капоте снегу, становилось понятно, что ее еще не прогревали. Филипп прислонился к багажнику и вновь стал разглядывать повреждения на пульте.

Кусок отлетел в действительности небольшой, но зато появилась длинная трещина, которую при возвращении домой необходимо будет пройти клеем.


5

Он рос без отца, а мама, Жанна Толкачева, будучи еще беременной, разошлась с Олегом Горюновым, так и не выйдя официально за него замуж.

Молодой мужчина поначалу оказался не готов к браку, но согласился на сожительство, а когда Жанна забеременела, попросту исчез. Его не было несколько дней, телефон не отвечал, постоянно находясь вне зоны действия. Но затем Олег появился. Он что-то бормотал о том, как им будет тяжело поднимать семью, не имея никакой поддержки. Сам Горюнов толком никогда не работал, предпочитая подработки, часто заканчивающиеся неполной выплатой денег. Но идти на официальный заработок он не хотел и, как оказалось, на то были свои причины.

Ровно через месяц после того, как Олег ушел, оставив беременную Жанну одну, она узнала, что ее бывший гражданский муж попал в полицию. У него нашли два грамма дешевого героина, который Горюнов пытался продать парочке подростков. В полиции Жанне сказали, что у Олега в крови также были найдены наркотики и теперь ему светит довольно приличный срок. Возможно, что он сможет увидеть своего ребенка только тогда, когда тот пойдет в школу. Пользуясь сложившейся ситуацией, женщина лишила Горюнова отцовских прав, но так и не смогла уехать из города.

Она владела маленьким одноэтажным домом, с жилой мансардой, использовавшимся исключительно для летнего отдыха. Пятнадцать лет назад родители Жанны часто приезжали сюда из большого города для отдыха. Женщина помнила, как в детстве ей нравилось проводить здесь летние каникулы. Они часто ходили к реке, где на просторном природном пляже проводили целые дни напролет. Ее родители были всегда дружными и семейными людьми, чего, к сожалению, не смогла перенять сама Жанна. Все ее попытки сойтись с каким-либо мужчиной сводились к расставаниям, а последний опыт вообще вынудил покинуть привычное место жительства. Теперь она жила в ветхом доме, где с трудом смогла наладить семейный быт. Поначалу приходилось часто заниматься ремонтом самой, но вскоре у нее появился помощник в лице пенсионера, проживающего по соседству. Его звали Андрей Савинов, а когда Филипп подрос, то стал называть его просто дедушка Андрей.

Пожилой мужчина, не имея собственных внуков, только рад был такому обращению к себе и не упускал возможности заглянуть в дом Толкачевых.

За годы самостоятельной жизни Жанна не просто привыкла решать самостоятельно все свои вопросы, она еще хорошо заматерела. Будучи в прошлом довольно легкомысленным подростком, женщина быстро получила жизненный урок, заставивший ее поменять все свои взгляды. Теперь она стала смелой и независимой, воспитывающей сына так, чтобы тот не был похож на своего отца. Приучая мальчика с самого раннего возраста к ответственности за свои поступки, Жанна делала из него настоящего мужчину. С возрастом Филипп будет способен не только делать все своими руками, но еще станет по-настоящему воспитанным и умным молодым человеком. А для этого уже в детстве необходимо прививать дисциплину.

Вернувшись из торгового центра, Филипп первым делом помог донести продукты до кухни и, разложив все по своим местам, отправился к себе в комнату. Всю дорогу мальчик не расставался с пультом управления. На вопрос, откуда он взял эту вещь, Филипп сказал, что это подарок от продавца магазина электроники. Подобное заявление насторожило женщину, ведь делать такие дорогие подарки незнакомым людям не считается нормой даже для таких маленьких городков как «Безродное». Но Филипп пояснил, рассказав, как долго он ходит в этот магазин, разглядывая новые запчасти, для своего квадрокоптера. И видимо, молодой продавец попросту избавился, таким образом, от ненужной вещи. Все же лучше, чем выбрасывать ее на помойку.

Жанна решила, что в следующий раз, когда поедет в торговый центр, зайдет в магазин электроники и познакомится с его продавцом. Не то, чтобы она могла в чем-то заподозрить молодого человека, но так ей самой будет спокойней.

Когда Филипп закрыл дверь своей комнаты, Жанна, наконец, смогла перевести дух. Сегодняшний поход по магазинам утомил ее. Еще предстояло организовать стирку и приготовить ужин, но пока она решила сделать перерыв. Пройдя в гостиную, женщина вытянулась на диване, включив телевизор, по которому шла очередная развлекательная телепередача. Ничего такого, на чем стоило бы заострить свое внимание, не было, поэтому Жанна быстро провалилась в легкую дремоту.

Переход с уличного морозного воздуха в теплое помещение поспособствовал глубокому сну. Женщина вскоре увидела разнообразные, не связанные между собой образы. Она наблюдала за незнакомыми людьми, слышала их голоса, но не запоминала слов. Перелетая из одного видения к другому, женщина смогла распознать только одно слово, словно прорывающееся через туманность сна:

«Мама»

Она замерла на месте, оглядываясь по сторонам. Все силуэты и образы исчезли. Нереальность сна также была нарушена, словно осознание того, где она в действительности находится, частично вернуло женщину в реальность.

– Мама, проснись.

Повторил голос, и теперь он был знаком Жанне. Более того, женщина смогла определить его местонахождение, благодаря чему вынырнула в реальность.

Филипп стоял возле дивана, закрывая собой экран телевизора. Он смотрел на женщину слегка озадаченными глазами.

– Что случилось, дорогой?

Она села, приводя себя в чувства. Телевизор вещал рекламный блок. Стоило бы выключить его, но Жанна посмотрела на сына, который взглядом указал на входную дверь.

– Там пришел какой-то мужчина. Он говорит, что знает тебя и хочет увидеть.

– Мужчина? Какой мужчина?

Удивилась она, вставая на ноги. Филипп пожал плечами, оставаясь на месте. Он проводил ее взглядом до двери и когда услышал завязавшийся разговор двух взрослых, опустился на диван, придвинув к себе пульт от телевизора.

Выглянув за дверь, Жанна ощутила, как весь сон буквально сдуло. Она никак не ожидала увидеть Олега на своем пороге. Мужчина, одетый в старое, чуть потертое пальто, мялся на одном месте, с осторожностью поглядывая по сторонам. Во всем его поведении были видны тюремные привычки, сильно изменившие Горюнова, но в целом это все равно был все тот же человек, когда-то предавший ее, оставив одну с ребенком на руках.


6

В его взгляде не было ни капли сожаления. Да и в словах Жанна не нашла ничего, что могло бы послужить хотя бы тенью извинений. Олег стал еще более сутулым. Его кожа посерела, зубы пожелтели, а на голове отсутствовали практически все волосы. Сев на стул на кухне, мужчина оглядывал помещение, словно не веря тому, как живет его бывшая возлюбленная.

– Двенадцать лет, – напомнила Жанна, скрестив руки на груди, и прислонилась к разделочному столу. – Ты все эти годы был в тюрьме?

– Практически, – ответил мужчина с хрипотцой в голосе, которой у него раньше не было.

– И как давно ты вышел?

Горюнов окинул Жанну взглядом, в котором промелькнули искорки недовольства. Конечно же, ему не нравился этот допрос, но ничего другого ожидать ему даже не стоило.

– Год назад, – Олег, не сводил взгляд с Жанны. Он пробегал своими темными глазками по ее длинным, распущенным, чуть завитым в кудряшки волосам. Изучал, словно впервые, ее лицо, глаза, губы. Оценивал фигуру, удачно прорисовывающуюся благодаря обтягивающим джинсам и футболке с короткими рукавами.

– Ты просидел одиннадцать лет за пакетик с героином? Мне говорили о сроке в семь лет.

– Это вторая ходка, – ответил Горюнов и словно бы осекся. Он тут же отвел взгляд в сторону, ощутив стыд. Жанна с расширенными от удивления глазами смотрела на мужчину, сидящего у нее на кухне, не веря своим ушам. Конечно, Олег был не подарок, и он оступился практически в самом начале своей жизни. Но вот, чтобы этот человек наступил на одни и те же грабли дважды, стало для Жанны настоящей новостью.

Она знала, с какой компанией мужчина водился в молодые годы. Все его дружки все еще жили в этом городе. Многие из них отрастили животы от постоянных пивных попоек, устраиваемых после работы. И никто не сумел выбраться из Безродного. Нехватка образования плюс примитивный склад ума не дали этим деревенщинам шансов пробиться в жизни. Но никто из них не стал даже близко связываться с наркотиками, в отличие от Олега, сумевшего выделиться среди своих друзей двумя тюремными сроками.

– Только не говори, что ты вместо того, чтобы приехать к своей семье, продолжил заниматься наркоторговлей!

Олег нервно повел плечами. Он мельком взглянул на Жанну, но оценив ее состояние, убрал взгляд.

– Я хотел приехать к вам, но не с пустыми руками. Мне предложили заработать.

– Торгуя наркотиками? – не успокаивалась женщина, ощущая, как ее начинает буквально колотить. В тот момент, когда Олег появился на пороге, она даже была готова принять от него извинения. Может быть, сделать попытку простить, но теперь мужчина закапывал самого себя. С каждым последующим словом ее ненависть становилась сильнее.

Он гневно посмотрел на женщину, сильно задевшую его. Каждое ее слово было, как укус ядовитой змеи. Олег хотел заткнуть Жанну, но сдерживался, понимая, в каком невыигрышном положении он находится. Она лишила его отцовства, пока он был в тюрьме. Это сильно злило Олега, но один телефонный звонок в полицию мог вновь создать ему кучу проблем.

– Нет. Второй раз я сел не из-за этого, – сказал он сдержанно, получив в ответ новую порцию сарказма.

– А, так значит, ты стал экспериментировать.

– Я хотел всего лишь заработать! – выкрикнул Олег, обрушив кулак на крышку стола. От удара звякнула посуда. Жанна смотрела Олегу точно в глаза, когда произнесла, медленно и вкрадчиво, словно пытаясь донести до бывшего возлюбленного каждое слово:

– Никогда не смей кричать в моем доме.

На мгновение он все понял. Опустив голову, мужчина расслабился, ссутулился, словно силы покинули тело. Глядя на Олега, Жанна подумала о сыне. Мальчику нужен был отец, она всегда это знала, но только не такой, как этот. В этом она была уверена абсолютно.

– Зачем ты приехал?

Он поднял взгляд.

– Хотел увидеть тебя и сына. Я имею право увидеть его.

– Ты не имеешь право даже смотреть в его сторону, – тут же ответила она, пресекая все попытки к дальнейшему разговору. – И думаю, не стоит пояснять, почему именно.

– Ты не справедлива ко мне, – произнес Олег, вставая со стула. Он был выше Жанны почти на голову, смотрел на женщину сверху вниз. Его худощавое тело походило на фонарный столб, ссутулившийся и блестящий лысиной на солнце. Более комичной фигуры женщине еще не приходилось видеть никогда.

– Пожалуйста, уйди из моего дома и никогда не возвращайся. Если ты приблизишься к Филиппу, хоть на шаг, я сдам тебя в полицию без зазрения совести.

Она указательным пальцем ткнула в сторону входной двери, не желая больше слушать никаких слов. Олег медленно побрел через кухню в гостиную, где его сын смотрел телевизор, погруженный в экран.

Жанна шла следом, сдерживая в себе бушующие эмоции. Она знала, когда-нибудь этот день придет, и бывший муж окажется перед ней. Несколько раз она даже гадала, что именно он ей скажет при встрече. Будет ли, извиняясь, просить вернуть семью? Станет ли пытаться восстановить хотя бы остатки их отношений? Но ее воображение не могло себе представить, как он распорядился своей жизнью после выхода из тюрьмы. Олег превратился в обычного представителя уголовного мира. Весь его вид, поведение, слова, даже манера речи говорили о влиянии тюрьмы. Избавиться от такого образа жизни невозможно, и Жанна это понимала, но в то же время она не хотела такого влияния на Филиппа. Мальчик имел право расти в нормальной семье, где не будет отрицательного примера в лице собственного отца.

Олег вдруг остановился. Жанна, чуть не ударившись об его спину, замерла на месте, оборвав все свои мысли. Она посмотрела на мужчину и, проследив за его взглядом, поняла, куда он смотрит.

– Даже не думай об этом, – прошептала Жанна, но Олег, словно не услышав женщину, сказал громким голосом:

– Привет.

Филипп повернулся на голос. Мальчик оглядел неизвестного гостя без какого-либо интереса.

– Здравствуйте, – ответил парнишка, все еще глядя в сторону двух взрослых. Во взгляде мамы играло сильное беспокойство, которое Филиппу не понравилось.

– Я смотрю у тебя дистанционный пульт, – продолжил Олег, – любишь гоночные автомобили?

– Нет, я люблю квадрокоптеры и один из них я делаю сам. Это от него пульт.

– Ну, хватит, – вмешалась Жанна, толкнув мужчину в сторону выхода. Олег послушно направился к входной двери, но вновь повернулся, посмотрев мимо женщины в сторону Филиппа.

– Еще увидимся.

– До свидания, – отозвался мальчик, вернувшись к телевизору.

Жанна вытолкнула Олега на улицу, закрывая за собой дверь. Ее лицо было настолько гневным, что, казалось, вот-вот, заполыхает огнем.

– Я просто хотел поговорить с ним, – возмутился Олег, расставив руки в стороны. Он все еще пытался стать отцом, хотел сыграть эту роль до конца. Но Жанна не верила не единому его слову.

– Считай, что разговор состоялся. А теперь иди и никогда не возвращайся. Не забывай, я могу вернуть тебя за решетку и, клянусь Богом, сделаю это.

Ничего не ответив, мужчина спустился по ступеням и не спеша ушел. Жанна провожала его взглядом до тех пор, пока Олег не скрылся из виду. Затем она вернулась в дом, где, пройдя на кухню, села за стол. Ее все еще колотило, но уже не от гнева, а от обиды. Она двенадцать лет тянула на себе целый дом и воспитание сына, в то время как отец Филиппа вел уголовный образ жизни. А после всего у него еще хватило наглости приехать к ним.

Жанна закусила губу, не позволяя слезам хлынуть из глаз. Она в первую очередь сильная женщина. А быть сильной, значит уметь терпеть все удары, посылаемые жизнью.


Глава третья


1

Спрыгнув сутки назад с товарного поезда, Степан прошел пешком еще миль десять, до того, как увидел вдалеке дома провинциального города. К тому моменту снег падал крупными хлопьями, засыпая землю. Холодный ветер в открытой степи пробирал до самых костей. Мужчина мечтал о теплом помещении и горячей чашке кофе. Он постоянно вспоминал подвал, откуда ему пришлось бежать, побросав вещи, к которым привык. Шестиструнная гитара могла стать хорошим спутником в путешествии, но времени на раздумья не было. Брат вытолкал его за дверь, заставив бежать, не оглядываясь. Это был самый противоречивый поступок в жизни Степана. Спасаясь от неминуемой гибели, он бросил Анатолия на растерзание головорезам. Бежал как трус, даже не попытавшись помочь.

Задрав вверх воротник, он брел в сторону домов, пытаясь думать о чем-нибудь другом. Голова и без того была забита множеством вопросов, решение на которые необходимо найти в самое ближайшее время. Во-первых, нужно понять, где остановиться на ночлег. Отель или гостиница мало подходили для укромного места. Людям Марата Жданова найти его в таком месте не составит большого труда. Частный дом тоже мало подходил. Будет много вопросов, к тому же надолго задержаться нет возможности. Оставалось только искать укромное место вдали от посторонних глаз.

Насколько сильно Костоправ раскинет радиус поисков – неизвестно. Но этот человек мог найти даже иголку в стоге сена, если для этого будет острая необходимость. И Степан опасался, что по отношению к нему это как раз тот самый случай. Бежать всю жизнь не самый лучший выбор, но ему нечего предложить Жданову, кроме собственной жизни.

Он вышел на широкую асфальтную дорогу, с которой ветер сдувал падающий снег, создавая вдоль асфальтного полотна сугробы. Это была дорога, ведущая в город. Машины тянулись по ней, медленно продвигаясь к мерцающим вдалеке огням. Степан, закинув рюкзак за спину, быстрым шагом направился в город, не обращая внимания на обгоняющий его транспорт.


2

Город Безродный, название которого показалось молодому мужчине весьма необычным, предстал перед Степаном Шолоховым в виде множества небольших частных домов. По всей видимости, этот город когда-то был обычным селом, плавно переросшим в поселок городского типа, а затем и до статуса города. Какая основная промышленность кормила местных жителей, на первый взгляд было не совсем понятно. Размещенный практически в степи, на берегу реки, неподалеку от лесного массива, «Безродный» напоминал собой оазис. Возможно, когда-то здесь был перевалочный пункт для товарных поездов, идущих на север, чему свидетельствовала железная дорога, по одной из веток которой Степан добрался до этих мест.

Он шел по улице, оглядывая дома и магазины. Людей здесь было достаточно много, и мало кто обращал на незнакомца внимание. Это обстоятельство очень нравилось Степану, он любил быть незамеченным в толпе. Такому образу жизни его научил старший брат, утверждая, что незаметность дает возможность первому принять необходимые решения. Какие именно решения имел в виду Анатолий, для Степана было непонятно. Его брат часто говорил такими выражениями, словно воспитывал не младшего брата, а сына.

Прогуливаясь по городу, мужчина размышлял над тем, как здесь можно будет заработать. Те деньги, которые удалось прихватить с собой, помогут первое время побыть в полном уединении. Но примерно через пару месяцев придется всерьез задуматься о заработке. Для этого случая Степан уже присматривался к автомастерским и магазинам быстрого обслуживания. За свою жизнь он научился немногому, в основном торговал наркотиками, играл на гитаре, хорошо разбирался в старых машинах. И хотя первый навык ему теперь вряд ли пригодится, торговать гамбургерами он все же сможет.

Пройдя центр города, где возвышался красивый торговый центр, он направился в сторону, как показалось Степану, старой части города. Здесь дома были уже не такие современные, хотя многие из них претерпели генеральный ремонт. Зато у местных жителей были просторные участки, засаженные большими, раскидистыми деревьями, говорящими о долгой истории существования этих мест. Постепенно у Степана сложилось впечатление, будто он попал в другой город. Даже расположение улиц и участков этой части «Безродного» сильно разнились с тем, что мужчине довелось увидеть в начале.

Там, до самого центра, улицы были прямые и геометрически выдержанные. Если посмотреть на карту, то можно увидеть множество прямых линий, складывающихся в квадраты и прямоугольники. Сам центр представлял собой большой круг, от которого расходились дороги. А вот в старой части главенствовали круги и овалы. Дороги здесь, постоянно закругляясь, уходили далеко вперед, полностью лишая возможности увидеть, чем заканчивается каждая из улиц. Благодаря такой архитектуре и относительно невысоким домам, появлялась иллюзия огромного пространства.

Очень быстро Степан увлекся, рассматривая новый для себя город. Он даже позабыл о холоде, временами напускающем колотун по всему телу. В такие моменты мужчина расслаблялся, стараясь не обращать на морозные порывы внимание. Но постепенно поиск места ночлежки становился приоритетным.

Пройдя еще пару миль и оказавшись практически на отшибе, Степан замер на месте. Он покрутился вокруг себя, решая, куда ему теперь двигаться дальше. Фонарные столбы вдоль дороги стали гаснуть, давая утреннему солнцу прийти на их смену. Выбрав, как ему показалось, правильное направление, Степан зашагал по улице, все дальше удаляясь от центра.

Здесь по-прежнему было много построек. Возле многих стояли машины, а в окнах все еще горели огни. Тени людей мелькали среди собственного семейного уюта, нагоняя тоску. Степан то и дело стискивал зубы, стараясь не вспоминать события двухдневной давности. Ему хотелось больше всего на свете, чтобы Анатолий был сейчас рядом с ним. Но неизбежность реальности говорила обратное. В какой-то момент он возненавидел Ангелину. Для нее одна пощечина стала чем-то большим, чем прожитые несколько лет вместе с тем человеком, которому она признавалась в любви. Степан сам не раз слышал, как они ворковали друг с другом, словно голубки, и как девушка говорила о том, что ее отец никогда не сможет встать между ними.

«Лживая, двуличная сука».

Пронеслись в голове слова, от которых все вскипело в груди. Ангелина просто сдала Анатолия, словно он был пустое место. Даже не попыталась решить сложившийся конфликт сама, а побежала к своему отцу, зная, чем закончится его визит в их дом.

«Надеюсь, твоя совесть сожрет тебя после того, как тело моего брата будет закопано в землю».

Он сжал кулаки, но затем, сделав несколько глубоких вдохов, решил отпустить мысли.

Гнев не давал сосредоточиться. Сейчас нужно было думать о ночлежке, а не о мести, к которой он все равно вряд ли когда-нибудь прибегнет.

Мстить Марату Жданову было равносильно самоубийству. Степан это хорошо понимал, но никак не мог избавиться от желания повторить с Костоправом то же, что тот сделал с Анатолием. Бить до тех пор, пока твоя жертва не испустит дух. Бить так, чтобы каждый удар мог стать фатальным, нанося как можно больше ущерба. А затем просто бросить тело, словно ненужный хлам. Сколько людей было убито таким образом руками Жданова, можно было только гадать.

Он вышел на последнюю улицу, которая закруглялась в большое кольцо, с частными домами, расположенными по внешней стороне. В центре кольца размещалась поляна, где, по всей видимости, в летнее время местные жители устраивали семейный отдых. На ней было несколько деревьев и кустарников, а снежный покров лежал ровным ковром, лишь только местами возвышаясь небольшими холмиками.

Каждый из домов на последней улице был достаточно старым. Возможно, это единственные строения, хозяева которых могли похвастаться многолетней историей. Даже их архитектура сильно отличалась от основного городского вида. Оказавшись здесь, Степан позабыл про смерть Анатолия, увлекшись просторными участками, где раскидистые деревья, облаченные в белый снег, представляли собой раскачивающихся на ветру великанов.

Проходить по всему кругу дороги не было смысла. В каждом из домов горел свет, оповещая о семейных посиделках на кухне или перед экраном телевизора. Мир, в котором оказался Степан, был для него малознаком. Он сам не успел насладиться родительским воспитанием, слишком рано оставшись на попечении старшего брата.

Развернувшись на месте, чтобы продолжить поиски, Степан уставился на высокий двухэтажный дом, утопленный в глубину участка. Он был затемнен благодаря раскидистым кронам деревьев, буквально окружавшим здание. Даже в полумраке было понятно, что дом нежилой. Во дворе никто не убирал снег с тропинки, ведущей от калитки к входной двери, а большинство окон оказались заколочены досками. Да и сам земельный участок находился словно на отшибе, сильно выбиваясь из общей панорамы. Степан, не спеша подошел к калитке, оглядываясь по сторонам. Холодный ветер закружил в воздухе целый вихрь снежинок, словно подталкивая мужчину. Ощутив холод во всем теле, Степан уже не имел никакого желания продолжать поиски, он толкнул скрипучую калитку, шагнув на заброшенный участок.


3

Дом оказался на удивление большим. Остановившись рядом с просторным крыльцом, Степан оглядел фасад. На первый взгляд ничего примечательного он не заметил. Здесь не было никаких деталей архитектурного изыска. Просто деревянное здание, местами выглядевшее несуразно из-за большого количества пристроек. Его постоянно перестраивали, словно хозяева никак не могли определиться с окончательным внешним видом своего жилища.

Степан поднялся по деревянным ступеням и, оказавшись возле входной двери, повернул ручку. Замок щелкнул, издав глухой звук, утонувший в звуке ветра. Холодные снежинки обжигали лицо и руки, несмотря на постепенно подымающуюся температуру.

Степан толкнул плечом дверь, с удивлением для себя буквально ввалившись в дом. Он был уверен, что дверь будет закрыта на ключ, и ему придется искать другие пути, но оказавшись в холле, он ощутил прилив радости оттого, что на сегодня его скитаниям пришел конец.

Дверь закрылась все с тем же щелчок замка, эхом, пролетевшим по всему дому. Здесь было очень темно, но все же видно отсутствие мебели. Пустые комнаты разбегались в виде небольшого лабиринта во все стороны, беря свое начало в холле. Деревянные полы чуть поскрипывали, но не настолько сильно, чтобы на это можно было обращать внимание. По всем стенам старомодные обои уже начинали выцветать, показывая свой давний срок существования. Определить, как давно был брошен дом, Степан не мог, но ему казалось, что эти годы уже давно переросли в десятилетия.

Он прошел по нескольким комнатам, найдя кухню. Здесь была раковина и кран для воды. Повернув барашек, Степан несколько секунд слушал, как из крана доносятся звуки, напоминающие шум метро. А затем все стихло. Проведя указательным пальцем по абсолютно сухому крану, он вернулся в холл.

Теперь предстояло найти место для сна.

Разместившись в небольшой комнате в самом конце дома, Шолохов обратил внимание на всего лишь одно окно, выходящее во двор. Здесь же был встроенный стенной шкаф, в котором не оказалось даже вешалки. Подложив под голову сумку, он растянулся на полу, глядя в сторону дверного проема. В доме холод не ощущался. Возможно, так казалось Степану после длительного пребывания на улице. Но все-таки он согрелся, чему был безмерно рад.

Что теперь предстояло делать, находясь в новом для себя городе, он не знал. Возможно, найдет какое-нибудь занятие на первое время и постарается реже показываться на улице. Стоило продумать варианты выхода из дома таким образом, чтобы не быть замеченным соседями. К тому же нужно сменить одежду, его могли запомнить много людей, встретившихся на улице и смотрящих из окон своих домов.

Закрыв глаза, Степан, плавно проваливаясь в долгий и мучительный сон, ощущал, как все его тело буквально ноет от событий, пережитых за последние несколько дней.


4

Ему вновь снился кошмар.

Все тот же фонарь мерцал, раскачиваясь на ветру. Его плавные движения сопровождали монотонные скрипящие звуки, напоминающие старые качели.

Подняв голову вверх, Степан посмотрел на фонарный столб, уходящий высоко в туман и исчезающий в нем.

Только раскачивающийся островок света продолжал пробиваться сверху, распугивая сгущающуюся темноту.

Тени, как и прежде, прибывали в движении. Они переползали с места на место, глядя невидимыми глазами на молодого мужчину, как на чужака, пробравшегося в их мир. Живые, но совершенно бестелесные существа. Духи или демоны, они были повсюду, заползали на крыши частных домов, пробирались сквозь сухие кустарники, проплывали в туманной дымке. Степан ощущал их присутствие, оглядываясь по сторонам, он вновь понимал, что необходимо уйти в укрытие, но не мог решиться. Небольшой участок света был для него единственной возможностью оставаться нетронутым. Но в те секунды, когда свет мигал, мужчина испытывал жуткий страх, поскольку окружающие его в темноте существа начинали шептать на незнакомом языке.

Открыв глаза, Шолохов обнаружил себя в пустой, но хорошо освещенной комнате. Свет, пробивающийся сквозь заколоченное досками окно, разогнал ночной кошмар, показывая реальность.

Пыльная, старая комната теперь показалась мужчине детской, во всяком случае обои с изображенными на них медвежатами говорили об этом всем своим видом.

Поднявшись на ноги, стискивая зубы от боли в пояснице, он глубоко вдохнул прохладный воздух, ощущая голод. Пролежав весь день и целую ночь на деревянном полу, Степан ощутил, как его тело с непривычки ныло. Возможно, боль была вызвана еще и вчерашней долгой прогулкой, также ставшей для него непривычным делом. Бежать наугад, лишив себя всякого комфорта, дело не просто мучительно долгое, но и сопряженное многими опасностями. Первая из них – это возможность попасться в полицию за бродяжничество. В небольших городках служители закона наиболее щепетильно относятся к незнакомцам, тем более проживающим в брошенных домах.

Проходя из комнаты в холл, Степан осматривал дом наиболее подробно. Теперь он показался ему не таким уж мрачным. Да, он был очень старым и ветхим, но вполне сносным. Можно было себе представить, каким здание было в лучшие годы своего существования. Возможно, в этих стенах обитала большая семья, в надежде, что идиллия продлится много лет.

Степан прошел на кухню, думая над тем, как сегодня позавтракать и главное, чем, когда услышал знакомый скрипучий звук. Именно так в его кошмарном сне скрипел фонарный столб, раскачиваясь на ветру. Но теперь этот звук был вполне реальным. Приблизившись к окну, мужчина посмотрел между досками, разглядывая лужайку, образовавшуюся в центре кольцевой дороги. На ней, посреди выпавшего ночью снега, играли дети, раскачиваясь на старых, скрипучих качелях.

Всего около полудюжины ребятишек бегали друг за другом, бросая снежки и громко смеясь, всякий раз, когда кто-то падал в сугроб. Степан несколько минут наблюдал за детьми, улыбаясь их легкой непосредственности и возможности не переживать за завтрашний день. Но сводящее судорогой чувство голода заставило вновь вернуться к своим делам. Отойдя от окна, он оглядел пустую кухню, понимая, что даже огня ему здесь не удастся добыть. Степан вернулся в спальную комнату, надел шапку, закинул сумку за спину и решил выйти на улицу, чтобы пройтись до ближайшего магазина. На данный момент у него хватит денег на ресторан быстрого питания, но затем необходимо продумать, как дальше решать вопрос с приготовлением пищи.


5

Весь Безродный был завален снегом. Вдоль дорог повырастали сугробы, а на деревьях лежали огромные белоснежные шапки, от которых солнечный свет буквально слепил глаза. В такую безветренную погоду даже мороз ощущался не так сильно. Степан шел быстрым шагом в сторону центра города, поглядывая на местных жителей, не замечавших незнакомца. Выбравшись из заброшенного дома через окно, ведущее на задний двор, мужчина, обогнув здание, вышел через сквер, раскинувшийся рядом с соседним домом. Могло сложиться впечатление, словно молодой мужчина просто прогуливался на задворках старой части города. Никто не обратил на него внимания, а дети на поляне продолжали бегать и кричать, привлекая к себе внимание всех взрослых.

Уже в центре города Степан ощутил себя уверенно. Он без какого-либо опасения заглядывал в витрины магазинов, ища подходящее место. К своему сожалению, убегая из дома, он не успел прихватить с собой ни ноутбук, ни зарядное устройство к телефону, поэтому был совершенно без средств связи. Да и кому было сейчас звонить? Все его друзья к этому моменту уже были до смерти запуганы людьми Костоправа, а те, кому довелось знать братьев Шолоховых не так близко, вообще вскоре позабудут про их существование. Степан с Анатолием никогда не были в своем родном городе большими знаменитостями, весь их круг общения ограничивался уличными музыкантами и растаманами, постоянно жаждущими купить у них косячок.

А теперь все эти люди просто забудут про двух братьев, одного из которых забили до смерти в собственном доме. Степан понимал, ему уже никогда не придется вернуться домой. Город, в котором он вырос, теперь стал для него закрытым. Любой, кто увидит его там, сразу же доложит Марату Жданову, а тот в свою очередь не заставит себя ждать. Строить новое будущее на новом месте, вот, пожалуй, то единственное, чем он мог заняться теперь. Но даже «Безродный» не мог претендовать на тот город, где молодой мужчина смог остановиться. Скорее всего, здесь он просто отсидится какое-то время, а затем продолжит свое путешествие вглубь страны. Туда, где головорезы Костоправа не смогут его найти.

Свернув в магазин, на витринах которого висела реклама быстрого приготовления еды, Степан ощутил приятные запахи. Уже через полчаса, наевшись вкуснейшими куриными ножками с картофелем и запив все кофе, он ощутил приток сил. Уходить не хотелось, да и не было смысла. Вернуться в свой новый дом он мог в любой момент, но только что там делать в холоде и полном одиночестве?

– Вы будете заказывать еще что-нибудь? – спросила официантка, с улыбкой глядя на Степана. В ее руках был небольшой записной блокнот, а темные волосы аккуратно убраны в хвост.

– Я могу заказать что-нибудь с собой?

– Конечно, все что угодно. Мы упакуем в контейнеры.

Она вновь улыбнулась и Степан, скользнув по бейджу, прочел: Толкачева Жанна. Администратор.

– Так вы администратор?

Она вновь улыбнулась, все еще держа блокнот наготове.

– Почему это вас так удивило?

В голосе Жанны послышались нотки любопытства. По всей видимости, она понимала, что перед ней находится человек, недавно приехавший в их город. А о любопытстве местных жителей маленьких городков знали многие любители путешествовать.

– Я из большого города и там мне никогда не приходилось видеть, чтобы начальники обслуживали гостей.

Женщина снисходительно посмотрела на Степана, словно понимая, насколько сильно отличаются миры мегаполисов и провинций.

– А вы из какого города приехали к нам?

– Волгоград, – ответил Степан и тут же осекся. С его стороны было непредусмотрительно говорить о том, откуда он родом. Но врать первому человеку, с которым знакомишься на новом месте, значит сразу же создавать о себе самое отрицательное мнение.

– Я никогда там не была, – продолжила женщина, – так что же будете заказывать?

Степан попросил повторить его последний заказ, а когда женщина ушла в сторону кухни, он какое-то время смотрел ей в след, с досадой осознавая, насколько сложно будет теперь знакомиться с новыми людьми. Ведь практически на каждый вопрос ему придется врать, оставаясь незнакомцем даже для новых друзей.

Вернувшись спустя несколько часов обратно в заброшенный дом, Степан вытянулся на полу, положив рюкзак под голову. Ему не хотелось проводить все дни здесь одному, взаперти. Кто знает, возможно, Жданову Марату вскоре надоест искать его, и мужчина решит, что Степан, осознавая свое положение, не станет возвращаться обратно. Тогда он сможет начать жить заново, позабыв про свое прошлое. А смирившись с потерей брата, создаст свою семью, где уже не будет места криминальным способам заработка.


Глава четвертая


1

С того момента, как Олег оказался на пороге дома Жанны Толкачевой, прошло четыре дня. Мужчина исчез так же неожиданно, как и появился, но это было на него похоже. Даже во время их совместной жизни Олег имел привычку исчезать. В любой день, а чаще ближе к выходным, по четвергам или пятницам, он не приходил домой после работы, а его сотовый молчал. Жанна каждый раз пыталась дозвониться, но слушала только длинные гудки. Затем Олег возвращался поздно ночью или рано утром. Единственное, в чем Жанна могла быть уверенна полностью, то, что он не имел интрижки на стороне. У Олега была только любовь к азартным играм. Он не проигрывал много, в основном для мужчины это было просто временем препровождения. Таким образом, он отдыхал от ежедневных трудностей на работе. Собираясь с друзьями, мужчина просто отключался от всего окружающего мира и придавался тому, от чего получал удовольствие. Вне зависимости от проигрыша или выигрыша, Олег всегда приходил домой в приподнятом настроении, и даже резкие высказывания Жанны не могли испортить хороший вечер.

Она терпела. Не желала, чтобы Олег продолжал свои игры, но терпела. Говорить с ним на эту тему было бесполезно. Всякий раз, когда она начинала поднимать разговор игр, мужчина просто отмахивался и уходил в другую комнату. Он ничего не хотел слушать, оправдываясь лишь тем, что играет с юношества и не собирается бросать. Во всяком случае, не сейчас.

Теперь, спустя столько лет, после того как Олег сел в тюрьму, Жанна понимала, насколько эта привычка оказалась вредной и опасной. Что именно подстегнуло его пойти на преступление, она не знала, но азартные игры занимали не последнее место. Возможно, Олег однажды проигрался, после чего был вынужден искупить свой долг, на чем и попался. Но теперь ей было все равно.

Олег вновь исчез. Жанна точно решила для себя, что если он появится, то она обратится в полицию.

Несколько первых дней после их встречи женщина жила словно на иголках. Она ходила на работу, опасаясь за сына, которого Олег мог подкараулить по пути в школу. Конечно, он не станет делать мальчику ничего плохого, но такого знакомства с отцом Жанна не желала для сына. По ее мнению, уж лучше Филипп пускай узнает своего отца, когда станет взрослым. Тогда он сможет более правильно оценить случившееся и примет решение, какое сочтет для себя верным. А пока для мальчика появление отца-уголовника может стать дурным примером.

Но мужчина исчез, и Жанна спустя время позволила себе расслабиться. Филипп не спрашивал, что за гость у них был, а значит, мальчик позабыл про тот короткий разговор. Испытывая всего лишь небольшое угрызение совести за этот инцидент, Толкачева пыталась всячески отвлечь сына от ненужных мыслей. Она даже прониклась его новым изобретением в виде квадрокоптера, который мальчик мастерил сам. Она пришла в его мастерскую, размещенную на заднем дворе в старой постройке. Здесь все было завалено макетами летательных аппаратов, от дирижаблей до космических шатлов. В центре стола стояло странное устройство с четырьмя винтами. Сам летательный аппарат показался женщине очень хрупким, но сын утверждал, что это самое совершенное изобретение для перемещения по воздуху, созданное на сегодняшний день.

– Ты сам его собрал? – спросила Жанна, сев на стул возле рабочего стола. Мелкие детали с проводками лежали повсюду. Запчасти висели на стенах, подвешенные на гвозди. Казалось, в старом амбаре уже нет свободного места, где бы ни лежало хоть что-нибудь из создаваемых Филиппом макетов.

– Да, – сухо ответил он, не выпуская из руки паяльник. Глаза мальчика были устремлены к электронной плате, которую он усердно пытался отремонтировать.

– Я не думала, что ты так много времени будешь уделять этому занятию.

Жанна придвинула к себе несколько распечатанных на принтере листов бумаги. На каждом из них были изображены непонятные механизмы и схемы.

– Я уже долго занимаюсь этим, – отозвался Филипп в тот момент, когда струйка дыма побежала вверх над его головой.

– У нас в семье ни у кого не было технического образования. Поэтому мне странно, что ты научился всему этому сам.

– А у отца?

Жанна почувствовала, как в ее груди сердце гулко стукнуло и замерло. Она не ожидала этого услышать подобное, хотя всегда знала, что сын рано или поздно начнет спрашивать, но вопрос застал ее врасплох.

– Я не знаю, кем были его родственники. За то время, пока мы с ним общались, мне не пришлось познакомиться ни с одним из них.

Жанна пыталась держать голос ровным и даже слегка безразличным. Но ее сильно волновало обстоятельство, что отец Филиппа на самом деле недавно был здесь. Он стоял возле входной двери, задавая вопросы ничего не подозревающему мальчику. А теперь Филипп, словно случайно, спросил про него. Хотя, возможно, это в действительности было совпадение.

– Жаль, – вовь сухо произнес он. Отстранившись от платы, Филипп убрал паяльник в сторону, принявшись рассматривать свою работу с совершенно серьезным лицом. Жанна смотрела на сына так, словно видела его впервые. Но на самом деле так оно и было в действительности. До этого момента она воспринимала Филиппа исключительно как ребенка, чья голова забита только компьютерными играми. Но сейчас перед ней сидел собранный, сосредоточенный подросток, делающий работку, в которой она сама совершенно ничего не смыслила.

Наконец он повернулся к ней и, посмотрев прямо в глаза, спросил:

– Мам, ты что-то хотела? Я вроде бы сделал всю работу, о которой ты мне говорила с утра.

– Да, я это знаю. Мне просто хотелось посмотреть, чем ты здесь занимаешься.

Филипп наклонился вперед, перебирая листы бумаги, пока не нашел нужный, и протянул его Жанне.

– Это мой проект, над которым я работаю.

Жанна посмотрела на черно-белый распечаток. Летающий аппарат, похожий на тот, который лежал на столе, несся по небу среди облаков. Все четыре винта, расположенные к верху, крутились на огромной скорости, а некий человек, стоявший далеко внизу на земле, сжимал в руках пульт дистанционного управления.

– Это какой-то самолет? Или вертолет? – спросила Жанна, и Филипп в ответ улыбнулся.

– Нет. Это квадрокоптер. Видишь у него четыре винта, размещенные в виде квадрата? – он указал на снимке. – Название обозначает количество винтов. Также может быть гексакоптер или октокоптер. То есть наличие шести или восемь винтов.

Он вернулся к плате, внимательно изучая проделанную при помощи паяльника работу.

– Откуда ты все это только знаешь? – удивилась Жанна, возвращая распечаток на место. Она уже давно заметила за сыном, как он часто стал заходить в магазины электротехники. А простые игрушки, в которых нет даже элементарных батареек, перестали интересовать мальчика уже очень давно.

– Интернет, мам. В нем есть все.

Он вновь взялся за паяльник, и Жанна, более не произнося ни слова, поднялась со стула. Ей было радостно знать, что ее сын занят подобной работой. Мальчик в свои двенадцать лет занят делом, а не просиживает выходные за игровой приставкой, хотя, возможно, роль сыграло и воспитание. Женщина никогда не давала много поблажек сыну, ограничивая время компьютерных игр, как самое не продуктивное. Ей казалось, что детские игре должны быть тесно связаны с физическими нагрузками или способствовать умственному развитию, а не заключаться в простом зацикливании на примитивном нажатии кнопок джойстика.

Оглядев оборудованный под мастерскую сарай, она вновь взглядом вернулась к сыну. Его ссутулившееся тело нависло над верстаком в свете нескольких ламп, направленных на плату.

– После того, как закончишь здесь, обязательно сходи погулять. Не стоит проводить все время в мастерской.

– Хорошо, мам, – отозвался Филипп.

Выйдя из сарая, Жанна аккуратно и максимально плотно прикрыла за собой дверь. Еще не так давно она хотела отключить обогрев этого строения, чтобы сэкономить на квартплате, но теперь решила, что будет всячески помогать Филиппу в его начинаниях. Её даже охватило чувство материнской гордости, которое со временем переросло в уверенность, ведь в определенной мере успехи сына это и ее личная заслуга.


2

Летающий аппарат был готов. Проверив, как работают винты и сигнал, исходящий из пульта дистанционного управления, Филипп решился на первый полет. Он не знал, можно ли запускать квадрокоптер зимой, но в это воскресенье погода была солнечной и практически безветренной. Стрелка термометра показывала минус пять, этого вполне достаточно, чтобы Филипп решился.

Он накинул теплую куртку, натянул наспех вязаную шапку и перчатки, которые ему подарила мама на прошлый Новый Год. Подхватив квадрокоптер, поспешил на улицу, где в центре круглой поляны, окольцованной дорогой, остановился на возвышенности. В этот день на площадке никого не было. Местные дети уехали то ли по гостям, то ли просто сидели дома. В любом случае Филиппа вполне устраивало безлюдье.

Он расчищал снег до тех пор, пока не показалась примерзшая трава, слегка пожелтевшая за время весенних холодов. Затем поставил на образовавшийся островок квадрокоптер и, отступив несколько шагов назад, обеими руками взялся за пульт.

В его груди сердце гулко билось от переживания, смешенного с ликованием. Филипп ожидал, что у него все получится, ведь он столько раз перепроверил все схемы, но сомнение было всегда. Поскольку это его первый опыт в подобном деле, приходилось сомневаться в собственных силах.

Набрав полные легкие холодного воздуха, он нажал на кнопку «Старт» и все четыре винта монотонно зажужжали в такт друг другу. Филипп не раз запускал их в своей мастерской, но сейчас, казалось бы, привычное действие заставляло все тело сжиматься от напряжения.

– Поехали, – прошептал он, надавив на рычажок джойстика.

Набирая обороты, аппарат начал подниматься вверх, слегка балансируя от порывов ветра. Квадрокоптер поднимался все выше и выше до тех пор, пока Филипп не задрал голову так сильно, что зимнее солнце стало слепить глаза. В груди горел огонь, переплетаясь с бушующим ликованием. Взлет прошел настолько удачно, что все мысли о провале мигом растворились. Филипп надавил на второй джойстик, и летающий аппарат устремился вперед, пролетая над детской площадкой в сторону частных домов.

Оставаясь на месте, мальчик начал ставить эксперименты с маневрированием. Он наблюдал за тем, как его изобретение послушно выполняет все задания, посылаемые с пульта управления. Это было настолько грандиозно, насколько Филипп мог сам себе позволить в своих мечтах о первом полете. Результаты многократно превосходили все ожидания, а уверенность в себе превратилась в бесконечный поток новых идей.

Филипп, окутанный эйфорией, даже не заметил, что находится на площадке уже не один. Кто-то шел за его спиной неторопливой походкой, внимательно наблюдая за происходящим. Филипп, не сдерживая улыбки, повернулся в сторону приближавшегося к нему человека. Он уже мысленно отвечал на вопросы, которые мог услышать от завороженного зрителя, но вместо этого похолодел всем нутром.

По поляне, задрав голову вверх, приближался Борис Жорин, одетый в куртку цвета хаки и военные ботинки, возможно, доставшиеся ему от старшего брата. Парень, засунув руки в карманы, не сводил взгляда с летающего аппарата.

– Это что, летающая тарелка? – усмехнувшись, спросил Жорин, остановившись рядом. Он даже не стал дожидаться ответа, а просто выхватил из рук Филиппа пульт.

– Нет, это квадрокоптер, я его сам собрал, – ответ прозвучал очень тихо, почти шепотом.

Жорин посмотрел на Филиппа взглядом презрения. Этот парень презирал абсолютно всех в своем городе. Чем были вызваны подобные чувства, мало кому известно, но Филиппа подобное не интересовало. Он никогда не стремился влезть в чужую жизнь, собирая сведения о тех, кто жил по соседству. Многие подруги его мамы, когда приходили в гости, любили посудачить о тех, кто каждый день окружал их. Но они никогда не говорили о семье Жориных, словно тех не существовало вовсе.

– Неужели сам? – спросил Борис, разглядывая пульт. Квадрокоптер тем временем завис над одним из соседских домов.

– Да. С осени собирал.

– А ты головастый. Как эта срань летает?

Жорин дернул за один из джойстиков и коптер моментально устремился вниз, словно к нему привязали тяжелый камень.

– Нет! – выкрикнул Филипп, попытавшись вырвать обратно пульт, но Борис встретил его сильным ударом в грудь. Отлетев на несколько шагов от него, мальчик упал в снег. Он все еще слышал, как по воздуху разносится жужжание моторчиков, раскручивающих лопасти каптера, а значит, аппарат не упал. Он все еще в воздухе, под контролем этого негодяя.

– Ты что, напасть на меня вздумал? – огрызнулся Борис, сделав шаг вперед. Он точно так же, как и при их встрече в магазине, держал пульт одной рукой, опустив его вниз. Потеряв весь интерес к игрушке, парень был озабочен только своим имиджем. Он никому не позволял выхватывать что-либо из своих рук. Только под страхом смерти ребята со школы могли проделать подобную вещь.

– Это мое! – Филипп, пытаясь подняться с земли, но Борис, подскочив ближе, вновь толкнул парня в грудь, только уже не рукой, а подошвой своего военного ботинка.

– Попытаешься встать, я тебе нос сломаю, – начал Жорин, блестя выпученными глазами. Он буквально рассвирепел и был готов броситься на соперника с кулаками, заранее зная исход схватки. Но мужской голос, прозвучавший из-за спины, остановил его.

– Лучше отвали от него, пока я тебя не взгрел, парень.

Они оба повернулись в сторону высокого мужчины, на лице которого уже стали появляться первые морщины. Он был одет в длинное черное пальто, доходящее почти до щиколоток. На голове черная шапка с закрученными полями. Филипп сразу вспомнил этого человека, он несколько дней назад приходил в их дом. Мама о чем-то разговаривала с ним на кухне, а перед тем, как уйти, незнакомец поздоровался с Филиппом. Мальчик не мог толком вспомнить их короткий разговор, но точно запомнил, как при этом сильно нервничала мама.

– А ты кто? Его отец? – огрызнулся Борис. На лице подростка не было видно и тени страха, но понимание своего проигрыша по силе все же присутствовало.

– У меня нет отца, – отозвался Филипп, поднимаясь со снега. Незнакомец сверлил взглядом местного хулигана, не вынимая рук из карманов пальто.

– Верни ему пульт и проваливай с площадки, – сухо, практически безразлично проговорил мужчина, сделав еще шаг вперед.

– А то что? – усмехнулся Борис, разведя в своем любимом жесте руки в стороны. Словно приглашая незнакомца к действиям.

Филипп молча наблюдал за происходящим. Он понимал, что и на этот раз ему вновь повезло. Кто-то из взрослых, как тогда в магазине, когда вмешался охранник, ему помог. Но, как и тогда, сейчас его волновал только квадрокоптер. Обернувшись, Филипп увидел аппарат, висящий уже над другими домом. Потихоньку сдуваемый ветром, он был обречен уйти из зоны видимости.

– Не хотелось бы рассказывать твоему отцу о том, как ты проводишь свое свободное время.

Мужчина осмотрел оценивающим взглядом малолетнего наглеца. Говорить с такими всегда крайне трудно. Подобные подростки ведут себя заносчиво и часто провоцируют взрослых. Но абсолютно у каждого из них есть тот авторитет, который остается таковым очень долго. Чаще всего им выступает отец, но не в силу своего воспитания, а благодаря жесткой руке и полному отсутствию жалости.

Именно у таких родителей бывают сыновья, мстящие всему миру за отсутствие в их жизни того, что принято называть отцовской любовью и надежным дружеским плечом.

– Что вы знаете о моем отце? – все с тем же вызовом продолжал Борис, но видел в лице своего оппонента только спокойное равнодушие. Уверенность в себе часто сбивала Жорина с толку, в такие моменты он не понимал, как ему действовать дальше. Продолжать давить или уходить? Но с незнакомцами все обстояло куда легче, ведь они на самом деле мало чем могли повлиять на происходящее.

– Я знаю твоего отца. Жорин Сергей Борисович. Кстати, он назвал тебя в честь своего отца. И думаю, не зайти ли мне на днях к старому другу. Поговорить о прошлом. Поспрашивать о сыне.

В этот же момент взгляд незнакомца стал жестким, почти сверлящим. От него Борис ощутил холодок, но вынужденный вновь уйти ни с чем, он бросил пульт в снег и, не посмотрев на Филиппа, быстрым шагом направился прочь с площадки.

Мужчина проводил его взглядом, а затем переключился на парнишку, очищающего пульт от снега. К тому времени квадрокоптер уже пропал из зоны видимости, растворившись между высокими деревьями, слегка припорошенными утренним снегом.

3

– Я могу помочь? – спросил незнакомец, подходя ближе.

Он смотрел на Филиппа так, словно его порыв был не просто из чувства справедливости, когда видишь, как сильный обижает слабого. Было в нем еще что-то, сопряженное с настоящим переживанием, даже заботой. Но мальчик не замечал этого, его внимание было полностью направленно на летающий аппарат. Филипп смотрел в сторону соседских домов, пытаясь определить, куда делся коптер. Всего лишь на несколько секунд он отвлекся, переключившись на разговор Бориса с незнакомцем, и этого времени хватило, чтобы потерять вещь, над которой он много времени просидел в мастерской.

– Спасибо, вы уже помоги.