Ветер Финский
Шинигами: смола и ладан

Глава 1. Ритуал посвящения

Начало важных событий стоит отмечать посещением святынь, учили нас. И мы шли к своим святыням, когда нас вели нужда, печаль или благодарность.

Новый этап в жизни девушки-шинигами, которая встретила шестнадцатый оборот мировой оси, тоже должен быть освящен, решила я. Тихонько поднимаюсь по древним ступеням храма, залитым солнцем. Дергаю ручку массивных резных дверей и проскальзываю внутрь. Меня укутывают сладкие ароматы фимиама и ладана с лёгким флёром из хвойных нот. Как это по-особенному прекрасно и естественно, если мы у кромки леса!

С тишины начинается звучание нежнейших и чистых голосов, затевающих песнопение. Люди и шинигами стоят внутри благоговейно и молча, каждый со своей нуждой, мыслью, просьбой… Иногда мы сливаемся в общей песне, и это окрыляет. Я стою у колонны с любимыми изображениями девушек и юношей в длинных одеждах, рассматриваю их одухотворенные и чуткие лица, на которых едва угадывается озорная улыбка. У некоторых фигур на бедре можно увидеть тщательно прорисованные перевязи с духовным оружием.

Пробегаю взглядом по стенам и сводам храма, по молящимся. Собираюсь с мыслями и открываюсь Небу максимально, обращаюсь к нему. Я хочу почувствовать себя девушкой по-настоящему, в отношениях. И это потрясающе, волнующе и страшновато. Мне нужна поддержка, ведь у меня никого нет больше, чтобы объяснить правила и особенности моей новой жизни. Я шла сюда, чувствуя, что должна тут быть сейчас и что всë решится.

Молитву ведёт молодой священник в длинных чёрных одеждах. Силён, мягок и гибок его чистый голос, ясен лучистый взгляд, а в недрах зрачков при взгляде на меня – всполохи озорного пламени.

Нам скоро идти к нему – нужно поклониться священному шару в его руках и коснуться этой божественной сферы, чтобы получить капельку силы Двуединого и передать ему своë почтение.

Вереницей выстроился народ к алтарю. Каждый отходящий получил что-то – во взгляде, в тихом слове, вместе с искрой божественной силы.

– Останься после обряда, – шепчет мне священник, когда я мысленно произнесла слова уважения Двуединому и убрала ладони с гладкой полупрозрачной сферы.

Возвращаюсь на свое место, взволнованно оглядываюсь на него, на оставшихся немногочисленных людей, на прекрасных, по-эльфийски поющих… Я не ошиблась! Он знает. Он может провести ритуалы, хоть мне и сложно это представить.

И правда. Когда последний человек вышел и тяжеленные двери со скрипом встали на место, отрезав нас от остального мира, я встретила взгляд священника и снова шагнула к алтарю. Приблизилась под его ласковым и торжественным взглядом. Вложила руку в его протянутые ладони. Сердце взволнованно забилось, и стало неловко смотреть на его открытое, умное лицо.

– Поволнуемся вместе? – предложил Энрис неожиданно и погладил мои пальцы подушечками своих.

Я почувствовала, как у меня краснеют щеки, но кивнула, улыбаясь в ответ.

Энрис легонько потянул меня к себе, намекая на объятие.

– Можно тебя обнять? – спросил он вслух, словно впервые.

Я удивилась, но послушно обвила его шею руками, позволяя коснуться своей талии и прижать ко вкусно пахнущему восхитительно стройному и сильному телу. И мне снова стало как-то по-особенному хорошо. Сама гармония струилась по венам в такие минуты.

Энрис убаюкивающе гладил мою спину, и я расслаблялась, млея от его касаний. Осмелилась почти на святотатство – погладить в ответ его длинные, шелковистые волосы. Он довольно промычал что-то малоразличимое.

– Так тебе хорошо?

– Да… – честно отвечаю я, чувствуя на себе его ласковые и чуткие руки.

– Нам дали жизнь и дали тело, – заговорил мужчина. – И поручили пользоваться ими мудро. Бережно, любя, зная, что мы делаем и как. Нам дали лишь одну жизнь, и этот подарок – ценный. Чтобы мы не тратили его, у нас есть возможность копить и перенимать опыт друг друга. Для этого и определили наставничество. Вам, шинигами, как более чутким, дана возможность спрашивать обо всём или узнавать, ощущать и постигать самостоятельно. Раз ты здесь… Скажи, кто тебе ближе из нашего священства, юная шинигами?

Мне вспомнились знакомые лица. Веселые, беззаботные, сильные и харизматичные, опасные и мудрые лица ребят из земных служителей Двуединого. Плечистый и крепкий Харр, смешливый и яркий Кэлар, тонкий и чопорный на первый взгляд Энрис (я снова встретила его взгляд и едва не утонула в нëм в этот момент), вспомнила остальных девушек и мужчин.

Меня всегда тянуло к Энрису.

Я знаю, о чëм он спрашивает: доверяю ли я ему настолько, чтобы пройти с ним вместе очень личную часть пути, которая свяжет нас надолго. Хочу ли я, чтобы это был именно он, или мне будет удобнее довериться кому бы то ни было другому. Но он уже и сам давно знает ответ, лишь желает убедиться.

– Я хочу выбрать тебя, если ты не против.

– Не против, – хмыкает мужчина. – Но сразу скажу, что решил вести только тебя. Тот же Кэлар не ставит ограничений себе или своим шинигами, но мне от такого не по себе. Раз я узнаю тебя весьма… близко, я хочу дать нам шанс на что-то большее в перспективе.

Это обещание соответствует моим представлениям об отношениях. Я киваю. Энрис улыбнулся в ответ.

Он поднимается на одну из ступеней, ведущих к алтарю, и касается моих волос и лица. Я млею от его прикосновения и подставляю щеку.

– Ты перестала быть дитём, и сейчас тебе даётся большее. Благодарю, что выбираешь меня, и обещаю не причинить тебе вреда, позаботиться и оберегать, рассказать, что знаю, и указать тебе направления на дорогах, которые открываются перед тобой. Мир велик, но ты не одна перед его лицом, и будет дано тебе напутствие, чтобы в дальнейшем шла ты зрячей, могучей и гибкой. Даётся тебе, шинигами Кайра, право выбора, право принятия решений, право знать и просить, ошибаться и постигать. Примешь ли новый путь сейчас, шинигами?

– Да, – отзываюсь я, и Энрис протягивает мне руку снова.

Я беру его ладонь, и он приглашает меня подняться на ступеньку, чтобы встать с ним вровень.

– Добровольно ли твоё ученичество?

– Да, Энрис.

– Назови свой возраст, шинигами.

– Семнадцать оборотов мировой оси.

– По завету Двуединого проверь, верно ли ты понимаешь своё же сердце.

Энрис чуть склонил голову, словно демонстрируя готовность принять любой мой выбор. Одновременно я заметила смущение на его лице.

Как он, такой уверенный, тоже смущается?!

Вот и настал долгожданный момент древней, почти забытой в наши дни традиции. День, окутанный тайной и долгожданный для прежних шинигами, которые нередко становились парами служителей Двуединого.

Однажды вычитав про этот ритуал в библиотеке, я тысячу раз представляла его себе, в то же время не смея представить. В тот день Энрис застал меня, поражённую, с этой книгой, и я чуть не умерла от стыда. Но мужчина молча забрал книгу и неожиданно подмигнул, уходя.

– Если честно, я тоже много чего читал, – донеслось до меня едва слышное из-за стеллажа.

Я даже не была уверена, что мне не послышалось. А потом странная книга исчезла из библиотеки. В секции, доступной мне, больше не было ничего подобного. Подробности про пары священник-шинигами я узнала аж через год, всё-таки разговорив Энриса после занятий.

И вот, мужчина смотрит на меня выжидающе. Он едва заметно кивнул. Сердце заполошно бъëтся, я в предвкушении! А ведь казалось, что я знаю его уже три оборота мировой оси… Я медлю, но в итоге протягиваю руку и касаюсь жемчужно-солнечных волос Энриса. Длинные пряди шелковистые и мягкие на ощупь. Мужчина прикрывает глаза. Я касаюсь его скул и осторожно глажу щёки – он принимает это. Как необычно! Этот новый путь… Шагаю ближе и касаюсь лбом его носа, когда он склоняет голову. Мне неожиданно уютно и тепло. И теперь я решаюсь коснуться его губ своими. Получается естественно и завораживающе… Мгновение или несколько секунд? Теряюсь, но Энрис уже отстраняется, приняв ответ и готовясь завершить ритуал.

Мы поднимаемся по ступеням и входим в алтарь, который ослепляет своим великолепием и в то же время изысканной простотой. И снова за нами закрываются двери. Мужчина затворяет их сам.

– Тайное остаётся тайным для непосвящëнных и не относящихся к делу, – прибавил он немного ехидно. – Тело человека ли, шинигами – это и есть алтарь духа. Поэтому мы и сейчас стоим в алтаре. Ощущай, наслаждайся, смотри, знай. Изучай. Постепенно. Жизнь дана нам на радость и плодотворность, а не на беду. Для мудрости, а не для невежества. Для того, чтобы уважать и любить, а не быть эгоистичными самодурами. Можешь забыть все, чему тебя учили до этого, кроме того, что для тебя важно и с чем ты согласна.

Энрис почему-то не стал задерживаться в этом великолепном помещении и открыл дверь в коридор с развилками и несколькими проëмами дверей. Выбрал самый короткий путь, ведущий к выходу. Я несмело взяла его за руку, и мы прошли оставшуюся часть пути. Столько радости и смущения! Его слова взбудоражили и успокоили одновременно.

Я рада, что мои страхи не сбылись: ритуал прошëл непринуждëнно, быстро, очень приятно и так, что я с удовольствием повторила бы его… Кажется, я покраснела до кончиков ушей, поймав себя на том, что хочу поцеловать наставника снова, но уже дольше.

Перед выходом мужчина замер, словно тоже не желал отправлять меня за дверь. Сжал мою ладонь. И я решилась взглянуть на него, прося разрешения коснуться ещë раз. К моему удивлению и огромной радости, Энрис весело фыркнул и сам наклонился ко мне с поцелуем. Коснулся губ мягко, пробуя, делясь и лаская. Я потерялась в вихре запретного ранее удовольствия от касаний его губ и рук, близости его тела и отсутствия рамок. Когда он отпустил меня, я смогла лишь ответить ему благодарным и счастливым взглядом, перед тем как уйти.

Глава 2. Всë не так! Но теперь ты знаешь…

Мне до сих пор не верилось, что он тоже тянулся ко мне, хотя он сам признался в этом и немало времени проводил рядом, рассказывая гораздо больше положенного программой… И, видя моё отношение к нему, не стал скрывать своё. В тот момент он и поведал детали древнего ритуала из странной книги.

Сердце заходилось бешеным счастьем и страхом. Ощущением, что мы идём против всех, вспоминая древние порядки. Не то чтобы ритуал запретили сейчас, но если кто решился на него, это обычно не афишируют.

Общая на двоих тайна терзала душу, а по телу пробегали искорки-разряды. Взрослая? Нет, я лишь стою на пороге, и мне немного страшно. А ещë вместо свободы я ощущаю связь с Энрисом, как будто между нами появилась особая соединяющая нить. Сначала ребенок нуждается в матери, а теперь я неожиданно нуждаюсь в нём? И при этом я убежала от храма сразу же после прощания и даже на службах не появлялась шесть дней!

Сегодня же я тихонько проскальзываю в двери храма, когда служба уже идёт и Энрис точно занят. Все заняты, так что никто не обращает на меня особого внимания. Я пробираюсь к любимому месту у колонны. Постепенно позволяю дурманящему лесному аромату и голосам поющих восстановить в моей душе мир. Я снова раскрываюсь, перестаю ёжиться и ощущаю, что не одна в этом мире, что моё посвящение – очередной шаг, а не экзамен.

До боли знакомый мужской голос зазвучал в песне, благодаря за прошедший день и прося благословения на следующий – чтобы и потом разрешить все заботы, которые он принесёт. Попросил мудрости и напомнил всем присутствующим, что наше дело, порученное Двуединым, – в первую очередь помнить, что мы все разные, но мы один народ, и нам явно стоит относиться друг к другу с вниманием и уважением. Неважно, кто мы – люди ли, демоны, шинигами, маги… И мы присоединились к песне, подтверждая. А затем было шествие к сфере Двуединого. Резво выстроились в очередь все желающие и готовые, присоединилась и я. Энрис, заметив это, радостно и с облегчением приветствовал меня улыбкой. Взглядом попросил остаться на поговорить.

– Как ты? – спросил он после обряда, когда все уже вышли.

– Непривычно!

Тот кивнул, мимолетно погладил меня по плечу и обнял. Меня накрыло знакомое ощущение уюта и умиротворения рядом с его телом, почти полёта. Сразу же вернулись воспоминания о поцелуе, тем более что мужчина коснулся губами моего виска. Я прижалась к нему теснее. Прячусь от него у него же в руках? Ещё робея, ловлю его взгляд и получаю разрешение найти губами его губы. Повинуясь сиюминутному желанию, касаюсь их кончиком языка, пробегая от уголка губ по линии, в которой они смыкаются, и целую снова. Прижимаюсь к его рту в поцелуе и ощущаю тысячи мурашек, искрящих в теле, его взволнованное дыхание и сердцебиение. Но меня не торопят и не требуют что-либо менять. Аккуратно веду нижней губой по мужским губам, касаюсь кончиком языка другого уголка его улыбки.

Мужчина чуть разворачивает голову и теперь касается верхней губой моей верхней, а нижней ловит нижнюю. Мы хватаем ртом воздух, как две нелепых рыбы, и это безумно смешно и мило. Пока его рука не ложится на мой затылок, удерживая, а язык не пробегает в ответ по кончику моего. Судорожный вздох, разряд эмоций пронизывает всё моё тело, я мечтаю снова прикоснуться к этому удовольствию и ловлю язык Энриса уже на его территории. Он охотно подхватывает «танец», и у меня кружится голова. Внезапно мужской стон и собственное опьянённое состояние кажутся такими правильными… Но старший удерживает меня осторожным объятием, и когда он разрывает поцелуй, я опускаю голову. Прячу смущение и удовольствие, не готовая принимать их открыто или делить.

Но делится Энрис.

– Мне понравилось, – признаётся он, улыбаясь общей на двоих тайне. – И спасибо.

– За что?

– За твоё желание, за взаимность и за то, что ты – такая со мной.

– Ну, тогда тебе тоже спасибо, – шепчу я в ответ и глажу кончиком носа его подбородок.

Священник шагнул к алтарю, жестом прося следовать за ним и, войдя, разделил свой обед на двоих.

– Поедим вместе?

Киваю и аккуратно присаживаюсь на краешек кресла. Энрис попросту рассказывает о своих делах и работе, а затем интересуется моими. Как же с ним всё-таки весело и легко! Даром, что на восемь лет старше. Остаток трапезы проходит замечательно и непринуждённо.

– Это тоже часть ритуала? – наполовину в шутку спрашиваю я, поскольку в этот раз мы всë-таки остаёмся в самом алтаре. В такие часы храм безлюден, служители давно покинули его, однако ощущение чего-то витающего рядом и дышащего силой меня не покидало.

Мужчина кивнул.

– Ты хочешь уйти сейчас, сразу?

– Или что? – осторожно интересуюсь я.

– Чем демоны не шутят, я могу рассказать ещë кое-что, если для тебя всë так естественно и просто начинается. Я чувствую, что у нас есть небольшой запас допустимого. Но я могу сделать это лишь по твоей просьбе.

Однако я уцепилась за слова и сразу же поинтересовалась, с какой стати священник вместо своего божества упоминает демонов.

Энрис фыркнул.

– Почему Двуединый так зовётся?

– Потому что соединяет в себе противоположности, даёт всему своё место, восстанавливает гармонию в мироздании, – отвечаю всем известные азы, знакомые ещё из книжек для маленьких.

– А демоны – это кто? – подначивает Энрис.

– Духи природы. Земли, стихий, животных, ремëсел. Они же «ответственны» за тёмные желания людей…

– Нет, за свои тёмные желания люди сами ответственны, – поправил служитель культа. – Демоны лишь могут помочь человеку найти путь к своей тёмной стороне.

– Поэтому мы их избегаем, – терпеливо киваю я, ожидая, пока закончится занудная лекция.

– Вам так говорили, пока вы были детьми. И да, часть взрослых всё ещё считает так же, если не обнаружили нестыковки в своей вере и своих действиях и не полюбопытствовали, что к чему. Взрослые иной раз ничем не лучше детей, знаешь ли. Бывает, что и похуже. Но я вот к чему: человек, когда готов взрослеть и брать на себя ответственность за свою жизнь, в идеале должен знать свою тёмную сторону, уметь владеть ей и видеть свои чувства и желания во всей их полноте. Не отрицая, что испытывает их, но направляя в безопасное русло. Чуешь разницу? Не надо говорить, что ты, например, не хочешь секса, никогда не интересовалась им и не горела желанием попробовать что-нибудь.

Наставник перевёл взгляд на мои полыхающие в который раз щёки, я отвела взгляд.

– Мы все такие, Кайра. Другое дело, что мы, заметь, не позволяем себе творить что угодно прямо посреди улицы, с первым встречным. Это и есть владение своими эмоциями, чувствами и телом. Надо не выкорчëвывать все желания в себе, калеча данное Двуединым, а смотреть, будет ли тебе и твоему партнёру это на пользу или принесёт немало проблем и причинит вред. Готов ли твой партнёр, хочет ли он именно тебя и сейчас, или ему удобнее держаться за руки и наслаждаться неспешной прогулкой? Вот что важно. Чуткость друг к другу и ответственность. Мы можем дарить друг другу что-либо ценное, но мы никогда не захватчики. Я говорю это на примере секса, потому что тебе всё равно не расскажут об этом другие и потому что ты сама выбрала меня. И потому, что тебе это интересно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.