# Пилигрим. Стихотворения

Андрей Татур

Именно в странствиях мы находим себя и вместе с неизведанными землями открываем в себе новые знания и возможности, переосмысливаем своё существование, обретаем цель его. Путешествие с первым шагом позволяет начать всё с чистого листа, а мосты, которые предполагалось сжечь, оставляет нетронутыми. Возможно, когда-то они помогут вернуться домой…

© Андрей Татур, 2025


ISBN 978-5-0062-4457-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Левиафан

В людях куда-то исчезло добро.
В людях давно не видно людей.
Это клинический острый синдром
офисов, улиц, домов, площадей…

Пусто в глазах, пусто в душе.
Ярость без повода, как ураган,
рвётся наружу и требует жертв,
чтобы насытился Левиафан.

В людях исчезло добро без следа.
Люди безлики, люди пусты…
Их равнодушие топит суда.
Их безразличие рушит мосты.

## Ещё одна ночь

Плывут лениво облака, меняя лики,

ложится солнце на размытый горизонт,

вздыхает ветер одинокий, пьяный, дикий,

в сердцах пиная вдоль кустов дырявый зонт.


Темнеет. Тонкий лунный серп уже наточен,

и тишина сквозит вселенскою тоской…

Мне никуда не деться от бессонной ночи —

стекает время вязкой, липкою смолой.

## Заложники

Память пока что за нас в ответе,
если уснёт, мы сойдём с орбит
и не останется мест на планете,
где не пульсирует, где не болит
зверски душа и не ноет сердце.
Истина – в капельках слёз, не в вине.
Нам от тоски никуда не деться,
с ней вдруг оставшись наедине,
мы не посмеем распутать мысли,
мы не посмеем дать волю словам
и, оставляя в покое числа,
мы расползёмся с тобою по швам.

## Фантазии

Расплачиваться незачем и нечем,
температура – около нуля,
когда упало небо мне на плечи,
когда рванулась из-под ног земля
и не осталось ни тепла, ни света,
неразличимы контуры теней,
реальность за чертой, за гранью где-то,
слова – нагромождение камней.

Во мгле чернильной, боязливо прячась,
роняю в пропасть времени ключи,
а дверь не открывается иначе,
хоть бей плечом, хоть головой стучи.
Никто не поменяет декораций —
всё в прошлом или, может, впереди,
но я не вижу смысла оставаться
и ждать, никем не встреченный, один.

Шатаясь, бродят призраки по крышам,
видения разносят саранчу…
Никто не видит и никто не слышит —
всё громче, всё отчаянней кричу.
Становится мой голос глуше, глуше…
и болью отзывается в груди.
Вдруг под руки меня схватили души
и молча стали хоровод водить.

## Поиск

Взад-вперёд шатаюсь
по распятьям улиц.
Пропитался пылью,
пропитался грязью.
Мы с тобой однажды
где-то разминулись
так неосторожно,
будто кто-то сглазил.

Каждый шаг даётся
мне с трудом и болью.
В кровь разбиты ноги,
сердце кровоточит.
В голове бушуют
посильней прибоя
мысли… друг о друга
бьются и грохочут.

Знаю, нужно вырвать,
растоптать твой образ.
Сжечь дотла и пепел
по́ ветру развеять.
Но плетусь, как прежде,
по пустым, недобрым,
по распятьям улиц,
продолжая верить.

## Секрет

Немного отрываюсь от земли
и вновь расценено —
попытка к бегству.
В руках – синица,
в небе – журавли,
в альбоме старом —
выцветшее детство,
на верхней полке книга,
в ней – секрет.
Я расшифрую древние страницы…
пускай похоже на полнейший бред,
поверю, не пытаясь усомниться.

Осталось сбросить цепи и хомут,
чтоб прозвенеть
на самой верхней ноте.
Ведь небо не достанется тому,
кто остро не нуждается в полёте.

## Заброшенная деревня

Иду по дороге и вижу пустые
приземистые дома,
они милосердно хозяев простили
и тихо сходят с ума.
Я им соболезную и понимаю —
немного похоже на бред,
но в их одиночестве сам отражаюсь —
бесформенный силуэт.
Сознание живо рисует картину:
плодовый ухоженный сад,
резное крыльцо, груш и яблок корзина,
раскидистый виноград,
и звонкая песня радушной хозяйки,
заливистый детский смех,
обеденный стол на тенистой лужайке
и тосты «за этих», «за тех».

Пустые, холодные, Богом забыты,
заброшенные дома
не просят пощады, не просят защиты —
молча сходят с ума.

## Последнее утро

Чёрные пропасти белыми пятнами,
стёрты из памяти тысячи лиц,
стали навеки врагами заклятыми,
выпустив зло и грехи из темниц.

Чёрные линии, чёткие линии
смерти внезапной, страшной судьбы,
плиты надгробий покрыты инеем,
в склепах зловеще скрипят гробы.

Чёрные воды реки забвения
вышли, вздымаясь, из берегов,
нет в них ни таинства, ни отражения,
что не бросай – не увидишь кругов.

Чёрным по белому
длинными строчками,
буквы в слова, как на теле рубцы…
Перемешались святые с порочными…
Чёрное утро.
Встают мертвецы.

## Последняя ночь

Стенает память громче и надрывней,
мучительно, болезненно свербя.
Ветра перебирают струны ливней —
незримы, как присутствие тебя.

И нечего отнять, и не прибавить —
ни слова, ни мгновения, ни дня.
Ты счастлива, не потому ли зависть
с энтузиазмом сожрала́ меня?
Не потому ли просто и цинично
исчезли, стёрлись линии судьбы?
Вопросы ни к чему, ты безразлична.
Я у тебя в картонной папке «Был».

Остались вереницы многоточий
на восковых листах черновика.
Верёвка роковой, последней ночи
скрипит, петлёй свисая с потолка.

## Пилигрим

Чуть вперёд и опять сотни две холостых оборотов.

Да, я сбился с пути, пью по капле воды натощак.

И не лезут поступки мои ни в какие ворота —

сам себе опротивел и больше не буду прощать.


Я шатаюсь по кругу, я раб бесконечной спирали.

Насмехаются горы, хохочут густые леса:

– Кем себя возомнил одинокий презренный скиталец

и поклялся увидеть невиданные чудеса?


На крутых берегах хищно скалятся чёрные глыбы.

И подать до вершины рукой, да иссяк кислород.

Вниз сподручней, чем вверх,

на какое-то время я выбыл

и скатился по гладкому мрамору горных пород.


Вот бы всё облегчить,

упростить хоть немного, к примеру:

для того, чтоб летать, нужно просто любить высоту.

Капитально запасшись надеждой, любовью и верой,

я продолжу свой путь и тебя подхвачу на лету.

## Палата №10

Я в больнице, в десятой палате —
фантастически рад, если вкратце,
я себя приковал к кровати,
приковал, чтоб себя не бояться.

Не разбиты – искусаны губы,
мутный взгляд в потолок белый,
не вода здесь льётся по трубам,
льётся кровь молодых, смелых.

Сквозь бетон отчётливо слышно,
как хрустят крахмалом халаты,
не найти в длинном списке лишних,
не найти в нём невиноватых.

Иногда мне становится страшно…
ненадолго, совсем немного…
из меня вылетают с кашлем
настороженность и тревога.

Перестань сожалеть, довольно,
не совсем потерян рассудок —
мне не больно. Слышишь? Не больно…
Кто впустил тебя?.. Прочь отсюда!

## Трещина

Я выплесну все страхи на бумагу —
она должна их выдержать с лихвой,
из гласных букв сколотится ватага
и сложатся они в протяжный вой.

Лёд подо мною тонок, как надежды,
истерзан мягким солнечным теплом,
вздыхает и вот-вот раздастся скрежет,
зияя, поглотит меня разлом…

Я выйду из глубин другого года,
другой эпохи, эры, бытия…
на чистый берег, где царит свобода,
где всё ещё жива любовь моя.

## Риск

Мне бы с самого края вечности
спрыгнуть вниз,
покатиться под звёздами…
и себя не винить в беспечности
за поступок вполне осознанный.
Не корить, не ругать, не сетовать
на преступнейшую легкомысленность.
Я всегда хотел только этого,
а с собою спорить бессмысленно,
и себя удержать – только мучиться,
душу потчуя лживыми фразами…
Лучше думать, что всё получится,
свято веруя в безнаказанность.

## Листья

Осенний ветер вырвался из клетки —