# Потерянный рай. Хроники Гипербореи

Ана Евдокимова

Далеко на севере, у берегов молочного моря раскинулась сказочно богатая страна, в которой столетиями живут сильные, красивые люди, умирающие только от счастья. Они обладают знаниями и способностями, которые не поддаются пониманию других людей, населяющих землю. Но колесо судьбы крутится. Мир меняется, и для потомков северных земель приходит время вырваться из привычного кокона и встретить уготовленные им тяжелые испытания лицом к лицу.

Эта сказка расскажет вам о временах, когда языческие боги ходили по земле, и женщина была одной из этих богов. Когда верили в перерождение души, в мир без страха и слез и в вечность настоящей любви. Эта сказка о людях, которые не привыкли сдаваться.

Не надо обманчивых грез,

Не надо красивых утопий;

Но Рок подымает вопрос:

Мы кто в этой старой Европе?


Случайные гости? Орда,

Пришедшая с Камы и с Оби,

Что яростью дышит всегда,

Все губит в бессмысленной злобе?


Иль мы – тот великий народ,

Чье имя не будет забыто,

Чья речь и поныне поет

Созвучно с напевом санскрита?


В. Брюсов


По бескрайнему северу до самого пика земли и дальше, там, где великие горы, идущие с запада на восток, тянутся руками ввысь, к солнцу, совершающему свой путь вкруг золотых вершин, а во тьме сияет яркая звезда, стоящая неподвижно в центре мироздания, раскинулось царство белых богов. Дети этих богов – народ славный, мудрый и сильный, отец всех прочих народов, родоначальник жизни, бытия и мифов. Раса его была настолько высока, что могла бы беспрепятственно сеять знания в других мирах. Но все это было так давно, что даже этот мир позабыл о них.

Они пришли на север с берегов огненного моря. Море это с начала времен горит изнутри, поднимая с глубокого дна на поверхность ядовитые пары. И вспыхивает от того на водах яркое пламя. Волны, охваченные пожаром, несут столбы серого дыма к берегу, пока их не усмирит ветер или дождь. Но люди, пришедшие из этих таинственных мест, были изгнаны оттуда вовсе не огнем.

С далеких степей явились в приморье чужеземцы. И нравы их были так воинственны, что порой столетиями не знали они перемирий. И уже не ясно было где конец старой войны и начало новой. Так жили все народы, кроме потомков белых богов, не имеющих врагов и не знающих раздоров. Они хранили непоколебимую уверенность, что все в мире находится в теснейшей взаимосвязи и любое, даже незначительное на первый взгляд событие таинственным образом будет определять дела наяву. Гордые и свободолюбивые, не желая ни подчиняться, ни убивать, отправились они на поиски другой земли.

Долог был путь. Он пролегал через земли исседонов, одноглазых от рождения аримаспов и стерегущих золото грифонов. И, наконец, на границе с молочным морем люди вышли к земле, залитой солнцем, плодородными полями и бескрайним простором, где нет ни души, лишь пасутся восьминогие олени, четырьмя ногами упирающиеся в землю и еще четырьмя – в небо. И мамонты с жесткой шерстью стерегут тундру.

И стали великие горы севера и подножия их новым домом для тех, кто давно его искал. С тех гор устремлялись вниз все великие реки. Одни текли на юг к теплому морю, а другие на север – к белопенному океану. А на вершинах шумели леса, пели дивные птицы, жили чудесные звери. Полгода длился северный день, полгода землей правила ночь. Днем над океаном сверкали радужные водяницы, а в темноте ночи – семь звезд Белой Медведицы, убаюкивая мерцанием своим эту сказочную землю.

Это и было таинственное Беловодье или Расатала – место, куда падает свет, как назвали его мудрецы, пришедшие в эти необжитые места. И воздвигли они в этом мире абсолютных идей и образов такие постройки, и спустили на воду такие корабли, которые и сейчас не сумеют соорудить самые опытные каменщики и корабельщики. Древние гимны, написанные на заре цивилизации, снова воспели гармонию человека и божественной сути, повествуя: «То, что в солнце, то, что в душе и в сердце – это одно и тоже».

Здесь никогда не жаловались и не знали раскаяния, потому что сеяли вокруг себя только добро. Здесь любили по-настоящему, потому что ведали внутри себя, где оно это настоящее. Все они – и мужчины, и женщины – в одинаковой степени были славными охотниками, земледельцами, изобретателями и хранителями магических традиций.


Знала обо всем этом молодая девушка, что жила в высоком доме из серого камня на самом краю северного города.

Ранним утром проснулась она в тот день. В каменной печи, что стояла в сердце жилища, тусклыми всполохами догорал огонек. Остывшие угольки отдавали последнее тепло и слышно было, как в разных местах стены потрескивают от пробирающегося в них холода.

Ее звали Ария. Еще до рождения мать знала, что девочка вырастет своенравной и преданной родине. Поэтому имя ей дала сильное и звучное.

Хороша была Ария. Длинные темно-русые косы на свету переливаются, словно в звездах. Огромные ясные глаза, ресницы, как стрелы, а во лбу красное солнце горит. Хрупкая девушка, а только силы характера такой, что непреступные горы Расаталы ей под стать были. И не ведала она сама, насколько красива, и не задумывалась об этом никогда. Потому что каждый на Святой Земле, знал: есть только один способ обрести бессмертие и любовь – не быть влюбленным в самого себя.

Спустилась Ария с деревянных полати и подошла к печи. Достала из корзины сухую траву и закинула в горнило. Затем взяла особые камни и, стукнув ими друг о друга, вмиг огонь разожгла.

Завороженно смотрела на то, как занимался очаг. И вспомнились ей давние времена. Когда летом огнем в домах не пользовались даже для готовки, потому как от печного тепла углы дышали невыносимой жарой. Хлеб пекли все вместе на улице, каждая испеченная паляница была общей. Делились друг с другом и благодарили богов за посланный им рай на земле.

Земля в лугах была так добра, что не нужно было ни вспахивать, ни сеять – она сама себе и другим кормилица. Оставляя позади великие горы, через многотравие текли тонкие ручейки и широкие молочные реки полные сверкающих рыбьих косяков. И клевер на кисельных берегах делал воду слаще. Шумели лиственные сады, ветви древесные ломились под тяжестью ягодных плодов, сладкий орех каждое лето покрывал землю паданцами и мед сам собой струился с зеленого дуба. Дикие звери выходили из тенистых лесов в эти райские рощи, питались яблоками и сочными кустовыми вешницами. А рядом с упавшими плодами – чудо щедрой земли: россыпи серебра, золота и камней драгоценных, что в тени лиственниц – и то блестят, а потом и на тонких девичьих руках еще ярче блестеть будут. Этими самыми руками, как пищу небесную урожай собирали. А после пели песни, пускали расписные платки шириною с небо в воздух, прославляя Бога Солнца. И все они были наказаны своим изобилием.

Изменились родные края. Три года не было слышно ни птичьих голосов, ни девичьих песен. Войсками из чужих краев налетели черные грозовые тучи с дождями, что по семь дней не прекращались, а вскоре и снеговые облака заслонили собою солнце. Волны жизни накрыли землю. Все шире и шире разливались реки за бореем. На поля пребывала талая вода, и жатва эта никого не щадила. Лютые, невиданные холода превратили Расаталу в вечно мерзлую землю, надели на нее шапку из льда и приказали ждать. Теперь их воля здесь властвует.

Погрузились люди в тяжкую думу о судьбе своей. А когда лета совсем не стало, закрылись в терема.

Сначала умерла мать Арии, а за ней и отец. Осталась она совсем одна. Никому ни дочь, никому ни сестра. И отсекли с каждой руки ее по мизинцу, как напоминание о потери близкого предка.

Зимними ночами, когда тяжелое грозовое небо давило на землю, снилось Арии неведомое: далекое путешествие, которое начиналось с печали. Со всех сторон звучала песнь дороги, уводя путников все дальше от дома. Никто из ныне живущих за северным ветром никогда своими собственными глазами не видел ничего подобного ни в нави, ни в яви.


Быстро разошлась печь, занялся огонь. Задумала девица в эти дни провести особый обряд. Из запасов достала яйцо диких уток, наскребла из остатков глиняного горшка пригоршню муки, которую на днях принесли ей добрые соседи. Замесила с живой водой тесто и испеклась в ее печи птица Гамаюн – вестник добрых событий. Славная птица получилась – сама желтая, с боку румяная, а жар от нее, как от настоящей. Очень хотелось Арии съесть тот хлеб, но было для птицы дело поважнее.

Укуталась красавица в искусно сшитые одежды из звериных шкур. Сапоги меховые на ноги надела, чтобы не замерзнуть, и убор для головы по бокам и сзади длинный, а спереди короткий. Лицо платком алым прикрыла, а птицу в заячью шкуру положила и под одежду спрятала.

Вышла на двор, обнесенный высоким частоколом, встала спиной к дереву ворот расписных, лицом к дому с петушиными головами в краске. Поклонилась крепости до земли и вышла.


Не различить было среди высоких громобойных гор город северного народа. Стены его, выстроенные по карте звездного неба, сливались с природой. Дома, мастерские и хозяйственные дворы нарочно прятались здесь от глаз чужака, который навряд ли бы и добрался до чудесного Беломорья. И даже разноцветные башни и остроконечные пирамиды расположились так причудливо, что только две ближайшие было видно путнику.

И если какой лебедь или сокол пролетал над Беломорьем, то думалось птице, что под собой она узрела золотое колесо, что легло на вершину мира. Повсюду на стенах, створах исполинских ворот виднелись лики прекрасной, как само небо, Матери Прародительницы. И столбы, вытесанные из дерева с женскими фигурами и совиными головами, охраняли покой местных жителей.

Отправилась молодая Ария в путь по дороге мимо замерзшего амаранта, ледяными гроздьями склонившегося к земле. Не вскормить семенами жизни детей, как в прежние времена, не собрать молодых листьев путешественнику в долгий путь. И степи, где паслись мамонты больше не были пастбищами. Теперь здесь никому не нужный брошенный простор, на котором раздольно носится северный ветер.

Дошла Ария до развилки и повернула налево. Там через некоторое время пути широкая река, а за рекою остров. На острове том чудесном высокое древо растет. Корни его весь мир на себе держат.

Ступила красавица ножкой своей на берег и сразу за дело принялась. Достала зайца, в зайце птица Гамаюн еще теплая, но, если в руках держать – вмиг замерзнет. Подбросила тогда Ария высоко в пасмурное небо свое творение. И в самой выси засияла внутри птицы жизнь, зоркие глаза ее видеть стали, перья пробились дивные. Всякое перо иное, сверкает цветами разными. Издал Гамаюн в вышине такой пронзительный крик, что звонкое эхо долго еще разносило его по округе. И размашисто ударяя по воздуху огненными крыльями, полетел вестник на остров.