Алина Аркади
Амат

Правила перевозок:

1. При регистрации Перевозчику присваивается уникальное имя, которое позволяет его идентифицировать. Имена не могут повторяться.

2. Каждый Перевозчик имеет свою категорию: 1, 2, 3. Стоимость услуг напрямую зависит от категории. Перевозчик имеет право сменить категорию или работать по всем, о чём обязан оповестить Организацию.

3. Заказ считается принятым в работу после согласия Перевозчика и внесения предоплаты в размере 50 % от общей стоимости услуги. Оплата производится любым удобным для Заказчика способом. Вторая часть вносится после выполнения заказа. В случае отказа от оплаты Заказчик вносится в чёрный список пожизненно.

4. Все риски, связанные с транспортировкой пассажира (посылки), Перевозчик берёт на себя.

5. Пассажир (посылка) должны быть доставлены в указанное место, несмотря на трудности, возникающие в пути. В случае невыполнения заказа в указанные сроки, Перевозчик обязан вернуть предоплату и выплатить 20 % от общей стоимости услуги Заказчику за доставленные неудобства.

6. Перевозчик вправе аннулировать заказ на любой стадии выполнения в случае личного оскорбления или прямой угрозы жизни от пассажира. Заказчик заносится в чёрный список пожизненно.

7. Заказчик обязан оповестить Перевозчика о содержимом посылки (кроме документов и электронных носителей), если Перевозчик относится ко 2 или 3 категории.

8. Перевозчик использует личное транспортное средство, отвечающее качеству перевозок и удовлетворяющее запросы Заказчиков. Обслуживание и оформление необходимой документации является обязанностью Перевозчика.

9. Все Перевозчики, зарегистрированные в Организации, проверены и соответствуют заявленной категории.

Дополнение:

В случае гибели пассажира или утере посылки Перевозчик возмещает убытки любым удобным для Заказчика способом.

Глава 1

Дамир

Отвечаю на запрос, принимая заказ. Смотаться в Австрию не проблема: пассажир – мужчина, канал имеется, проверенный человек за фиксированную сумму без вопросов пропустит через границу. Через три минуты падает задаток. Рано утром взять объект на точке, успеть за сутки. Никаких проблем. Ковыряюсь в телефоне, краем глаза отметив движение на два часа в просвете между зданиями.

Двое разговаривают, судя по жестикуляции, очень активно. Не сразу понимаю, что девушка отбивается от вырывающего из рук сумку мужика. Они будто канат перетягивают, но она в итоге сдаётся, отпустив ручку. Мужик шарится в сумке, откидывая какие-то мелкие предметы в сторону, пока она, вжавшись в стену, смиренно наблюдает. Вмешиваться не собираюсь. Каждый день людей обворовывают на улицах, никто не застрахован. Женщины чаще всего становятся жертвами грабителей и мужчины иногда, но всё же реже.

Мужик отходит, сделав несколько шагов, но возвращается. Прижимает девушку к стене и рвёт рубашку, лапая грудь. Что удивительно, она почти не вырывается. Может, голубки поссорились и так выясняют отношения? Но в свете фар проехавшего автомобиля, осветившего фигуры, сразу замечаю, что лицо девушки перекошено, а по щекам стекают слёзы.

Твою ж мать… Инстинктивно выскакиваю из машины, подхожу и, схватив мужика за шиворот, откидываю в сторону. Сдавленный стон оповещает, что тело нарвалось на твёрдую преграду. Отползает, поднимается на ноги и пускается наутёк.

Приближаюсь к девушке, заглядываю в глаза, наполненные ужасом и слезами. И как только встречаемся взглядами, охает и закрывает рот ладонью. Страшный. Я в курсе, реакция людей удивления не вызывает. Скорее, замешательство. Сразу хочу разуверить, что внешность обманчива, а мой грозный вид значительно отличается от поступков.

– Возьмите, – протягивает раскуроченную сумку, от которой мало что осталось. – И если… вы хотите… только не убивайте, у меня ребёнок дома… – запинается. – В общем, я не буду кричать. Делайте, что пожелаете… – Руки падают безжизненными плетьми, роняя сумку.

Чего? И понимаю не сразу…

Она думает, что я её трахать буду? Здесь? Такого у меня ещё не было. Подхватываю пальцами подбородок девушки, заставляя взглянуть на меня. Несколько секунд, чтобы рассмотреть глаза – испуганные, пустые, наполненные горечью, – лицо без косметики, маленький нос и небольшие, но аккуратные губы. Даже не сразу замечаю, что во взгляде переливается серебро, покрытое зеленоватой дымкой. Или же свет фонаря падает под таким углом, являя несуществующий оттенок? Красивая. Очень красивая. Затихла, ожидая моих действий. Поднимаю сумку и заодно предметы, рассыпанные под ногами. Вручаю ей. Наконец, понимает, что насиловать не буду. Дрожащими пальцами стягивает края рубашки, на которой отсутствуют пуговицы, а я залипаю на небольшой груди, скрытой бюстгальтером, и большой родинке в ложбинке. Чувствует мой взгляд, собирает ткань, но та не поддаётся. Снимаю спортивную куртку и накидываю на её плечи. Девушка кутается в вещь, которая больше размеров на шесть, и выдыхает.

– Пойдём, подвезу.

Разворачиваюсь, чтобы направиться к машине, но она неожиданно падает на колени и шарит ладонями по земле. Что-то находит, всхлипывает причитая.

– Телефон разбил. Не включается.

– Новый купишь.

– Не куплю… – выдыхает обречённо и тащится за мной.

– Поехали?

– Я живу через два дома, – указывает в сторону. – Дойду.

– Пойдём, провожу.

– Я… сама как-нибудь… – смущённо сжимается, заворачиваясь в мою куртку.

– Во-первых, этот козёл может ошиваться поблизости. Во-вторых, на тебе моя куртка.

– Точно, куртка…. Пойдёмте, это не займёт много времени.

Ускоряет шаг, видимо, чтобы меня не задерживать, а я сбавляю, потому что мой один заменяет её три. Тяжело дышит, смахивая слёзы, и что-то неразборчиво бормоча. Видимо, шок от случившегося потихоньку отпускает.

Заворачиваем в арку, попадая во двор с кольцом старых пятиэтажек. Не самый хороший район города. Часть жилищного фонда уже пошла под снос. Семенит, направляясь к нужному подъезду. В кармане вибрирует телефон, и я останавливаюсь, чтобы прочитать сообщение, когда слышу:

– О, шоколадка, добрый вечер. – Мерзкое хихиканье нескольких голосов. – Задержалась сегодня. Куда спешишь? А поздороваться с соседями? А попкой покрутить? Куда же ты, сладкая… Удели внимание соседям.

Да ладно? И почему к ней всякое дерьмо липнет? Хотя блондинка притягивает, цепляя чем-то своим, особенным. Спешу зайти в подъезд, останавливаясь в дверях и занимая весь проём. Три сосунка, увидев меня, отходят, теряясь в тени.

– На каком этаже живёшь?

– Третий, – отвечает, и я показываю, чтобы поднималась.

И, как только скрывается из вида, отвешиваю подзатыльники нахалам. Бью несильно, показывая, что рот нужно держать закрытым, и поднимаюсь следом. Догоняю, когда она жмёт на звонок одной из квартир.

– Я живу рядом, – указывает на тёмно-коричневую старую дверь, – дочку заберу.

Минута тишины, а затем дверь распахивается, являя женщину лет шестидесяти с кучей бигуди на голове.

– Тёть Аль, я за…

– Мама! – несётся нечто яркое, с двумя смешными хвостами, торчащими вверх. А затем мелкая замечает меня, не торопясь ведёт взглядом снизу вверх, останавливается на лице и застывает. Предвкушаю привычную реакцию, но она неожиданно произносит: – Вау!

И такое восхищение я видел только в глазах Милены. От кайфа и восторга маленького человека даже пальцы на ногах подгибаются. Теряюсь, не понимая, как реагировать, и нужно ли.

– Всё в порядке, Алён? – равнодушно спрашивает тётка, недоверчиво посматривая на меня и оценивая обстановку.

– Да, это мой хороший знакомый. Он на пять минут. Спасибо, что посидели. Завтра в восемь приведу.

Слышу, как щёлкает дверь, и всё ещё не могу оторваться от смешной девчушки, осматривающей меня со всех сторон.

– Ты такой большой! Такой… такой… – размахивает руками, стараясь показать. – И красивый! – Моя очередь охренеть и ошеломлённо застыть. Красивый? Да я ни разу подобного в свой адрес не слышал. Даже от матери. – А ты можешь меня на руки взять? Мама не берёт, потому что я тяжёлая. А ты можешь? Ты же большой и сильный.

– Могу, – тяну руки, и она спешит навстречу.

– Пожалуйста, не трогайте моего ребёнка, – раздаётся за спиной строгое.

– Я не причиню ей вреда, – обещаю и подхватываю мелкую, которая мостится у меня на руках, словно знает тысячу лет. – Удобно?

– Да, – довольно лыбится, – а ты останешься? Останься. А то к нам не приходит никто, а с бабой Алей мне не нравится. А больше не с кем, потому что у нас нет никого. Бабушка есть, но она очень далеко. Мы к ней давно ездили, а она к нам не приезжает. А мама на работе всё время, а я в сад не хожу, потому что у нас денег нет. А ещё…

– Даша! – одёргивает дочку Алёна, и та затихает, уткнувшись в моё плечо. – Подождите, я сейчас переоденусь и куртку отдам.

Оказываемся в квартире, и она сразу скрывается за боковой дверью, оставляя меня наедине с девочкой, которая тянет вглубь. Квартирой это, конечно, можно назвать с натяжкой. Одна скромная комната и кухня, в которой есть место для маленького холодильника, плиты на две конфорки, квадратного стола и пары табуреток. Опускаюсь на одну из них, и девочка тут же оказывается у меня на коленях.

– А как тебя зовут?

– Дамир.

– Красиво, – чуть наклоняет голову, восхищённо меня осматривая. – А меня Даша. У нас с тобой имена на «Д». А ты мамин друг?

– Знакомый. Недавно познакомились.

– А тебе мама нравится? – Неожиданный вопрос дезориентирует на секунду, но я быстро оформляю ответ.

– Как человек?

– Как женщина, – отвечает серьёзно, а я снова теряюсь, потому что меня ввергает в ступор ребёнок, которому на вид лет пять. – А ты не хочешь на ней жениться?

– Не думал… – Двадцать минут назад я сидел в машине и планировал завтрашний день, который вряд ли будет отличаться от остальных.

– Женись на маме. Ты её будешь защищать.

– От кого?

– К нам дядьки плохие приходят. Просят у мамы деньги. Она даёт. А потом она плачет. Я успокаиваю, а она всё равно плачет.

Её ещё и прессуют? Интересно, за что? Тихая, скромная, такие дерьмо стороной обходят. Хотя за короткое время я отбил её у какого-то хера, желающего трахнуть на улице, и трёх гондонов, поджидающих в подъезде.

– Я подумаю, – отвечаю размыто.

– Только быстрей думай, ладно? А то они снова придут, а защитить её некому.

– Даш, не приставай, пожалуйста, к человеку. – Алёна стягивает дочь, а я словно жизненно важного тепла лишился, когда маленький человек перестал ко мне жаться. Кладёт мне на колени куртку.

– Мам, а ты йогурт купила?

– Чёрт… – Глаза Алёны становятся влажными. – У меня же пакет был. Выпал, когда… Когда этот… Дёрнул меня. Там был хлеб, и йогурт, и каша для тебя… И… – опускается на табуретку, закрыв лицо ладонями. Даша гладит маму по волосам успокаивая.

– Давай метнёмся в гипер? – предлагаю, чтобы разрулить пока непонятную для меня ситуацию и сделать немного лучше её паршивый вечер.

– У меня нет… Не могу я, – смущённо разминает пальцы.

И я понимаю, что денег нет. И, судя по обстановке, совсем. Минимум мебели, скромная квартирка, словно конура. Чисто, аккуратно, но убого.

– Даш, иди сюда, – приглашаю мелкую на колени, и она не заставляет себя ждать, сразу же откликаясь. Достаю телефон, открываю приложение доставки. – Давай выберем, что заказать.

– Конфеты, – тычет пальчиком в экран, – и маффины, и вафли, а вот ещё зефир… – отмечает всё, и я понимаю, что ребёнок видит сладости редко. – Какой дом! – Кукольный дом, который привлекает внимание девочки, тоже добавляю в корзину. Не знаю, какую категорию открыл, но тут всё в куче, и эта куча сводит Дашу с ума.

– И для мамы давай что-нибудь, – предлагаю, отмечая продукты.

Взгляд цепляется за телефон, который Алёна пытается реабилитировать. Старенький, потёртый аппарат, наверное, старше Даши: экран разошёлся паутиной, угол отбит, задняя крышка отсутствует. Закидываю в корзину телефон и жму «оплатить».

– Точный адрес назови, – обращаюсь к Алёне, но девочка опережает, называя данные. – Пока продукты ждём, сделай чай.

Подметил, что на столе пачка с пакетиками и вазочка с сахаром. Нет печенья, конфет и всего того, что обычно бывает в доме, где есть ребёнок. Алёна поднимается, ставит чайник на плиту и выставляет кружки. Дашка забирает мой телефон, находит игру, о существовании которой я даже не подозревал, и уже гоняет по экрану какого-то человечка. Молча пью чай, пока девочка щебечет, комментируя каждое действие, и сгораю под взглядом Алёны.

Что она видит? Чудовище? Того, кому может отдаться только в страхе в вонючем переулке? Вряд ли восхищается так же, как дочка. Скорее, испытывает отвращение. Все испытывают. Я не урод, моё лицо не обезображено шрамами, но мне по воле судьбы досталась отталкивающая внешность. Как правило, женщины отводят от меня взгляд, и только шлюхи трахаются без слов и эмоций. Им плевать, кто ты и как выглядишь, если без загонов и накинешь лишнюю пятёрку за работу.

Мысли прерывает звонок в дверь. Пересаживаю Дашу на табуретку и иду к двери. Курьер, обвешанный пакетами, мнётся на пороге. Забираю ношу и тащу на кухню, водружая на стол. Алёна охает и растерянно разглядывает содержимое.

– Смотри, – достаю коробку с кукольным домом, показывая девочке.

– Вау! – прыгает вокруг меня. – Спасибо, Дамир! Я… я такой всегда хотела…

Схватив коробку, несётся в комнату. Алёна осторожно вынимает из пакета продукты, а когда видит коробку с телефоном, начинает плакать. Да что ж такое-то? Крутит в руках, всхлипывая громче, пока не начинает рыдать в голос.

– Я… Не знаю, что сказать… Я не знаю…

Плечи трясутся, прижимает покупку к груди, словно самое ценное и такое долгожданное, что я теряюсь. Не знаю, что сказать или сделать. Не решаюсь прикоснуться к ней, чтобы успокоить, как делала Даша. Сама подходит, уткнувшись носом в мою грудь. От неё пахнет осенним лесом – сумасшедший аромат. Обнимаю, осторожно поглаживая по спине. Не сразу, но затихает, реже всхлипывает, но не отстраняется, прижимаясь и согревая собой. Они обе тёплые, домашние, уютные.

– Здесь еды на две недели, – поднимает заплаканное лицо. – И это, – протягивает коробку, – он безумно дорогой, наверное. Я даже не знаю, как отдать. У меня нет таких денег. Вообще денег нет.

– Не надо отдавать. Это подарок.

И нахрена мне её деньги? Семьи нет, родных нет. Некому покупать подарки и заказывать продукты, не о ком заботиться, а для них радость.

– Вы меня спасли от того… и тех, в подъезде. Наркоманы. Живут на первом этаже. Каждый день цепляются, лапают. Противно… – морщится. – К участковому обращалась, он приходил. Пару дней смирные, а потом всё повторяется. Сил нет отбиваться… – тяжело вздыхает.

– Больше не будут. – Думаю, моё предупреждение поняли, но на выходе проведу контрольную беседу.

– Помоги мне! – Дашка подныривает под руку, хватает мою ладонь и тянет в комнату.

– Можно? – жду разрешения Алёны. На прикосновения к дочери она отреагировала враждебно, возможно, и сейчас будет против.

– Если у вас есть время. И желание.

Иду с мелкой в комнату, где валяется раскуроченная коробка и множество непонятных деталей. Час разбираюсь в инструкции и наконец собираю кукольный домик. Отчего-то вспоминаю вой Овода, когда я притащил Милене почти такой же дом. Как же я его сейчас понимаю…

Мелкие детали Даша расставляет сама, а я лишь наблюдаю. Радуется, скачет, благодарит и хлопает в ладоши. Пробегаюсь глазами по комнате, где почти нет игрушек: старый плюшевый заяц, убогая кукла и настольные игры. Слишком скромно для маленького ребёнка, да и одета девочка не очень. Время близится к полуночи, Дашка зевает, но не оставляет игру. Понимаю, что нужно уходить. Становится неудобно. И мне, и Алёне, которая молча наблюдает за нами, замерев в дверном проёме. Считает себя обязанной, поэтому не прогоняет.

Всё понимаю, поэтому подхватываю куртку и направляюсь к двери.

– А ты ещё придёшь? – Даша догоняет, дёргая за штанину. Приходится опуститься на одно колено, чтобы ответить ребёнку.

– Может быть. Нескоро.

– Приходи, пожалуйста, – обнимает за шею и целует в щёку. – Мне не надо подарков и конфет, просто приходи.

Не знаю причин, по которым ребёнок проникся ко мне чувствами, но, возможно, Даша так принимает всех, кто появляется в скромной квартире. Хочется думать, что только меня.

– Я постараюсь.

Ведь понимаю, что больше никогда их не увижу. Я в их жизни случайность, а они в моей – светлый момент. Алёна лишь кивает и уходит на кухню, утягивая дочку. Несколько секунд смотрю, как девочка уплетает зефир, а затем достаю всю имеющуюся наличку и засовываю в карман детской курточки, которая висит на вешалке. Там Алёна точно найдёт.

Спускаюсь по лестнице, улавливая знакомые голоса. Три нарика курят в дверях. Подхватываю двоих и бросаю в стену. Моя ладонь ложится на шею третьего, по взгляду, самого адекватного. Ощутимо сжимаю, пока не начинает хрипеть.

– Ещё раз посмотришь в сторону Алёны, вывезу в лес и закопаю. Искать тебя, пидора, никто не будет. Дружков твоих тоже. Усёк?

– Да… – хрипит, но не вырывается, сдавшись в моём захвате.

– Как дружки очнутся, передашь.

Отпускаю, и он валится на заплёванный пол. Оказываюсь возле своей машины и, только устроившись за рулём, осмысливаю события вечера.

Словно не по-настоящему. Ощущение, что меня занесло в параллельную вселенную, где есть Алёна и Даша. Мне было хорошо, спокойно. Как никогда не было. Словно кто-то приоткрыл дверь и позволил посмотреть мельком, что есть другая жизнь. Та, о которой я мечтаю. На секунду поверил, что могу прийти домой, а там две девочки, встречающие с радостью. Именно меня. Только меня. И так всегда, каждый день. Смотрю в одну точку, потеряв счёт времени. Будто не со мной всё это было, во сне, нереальное. Появилось и пропало. Позволило прикоснуться кончиками пальцев, а затем вытолкнуло и с грохотом дверь затворило.

Я так хорошо их лица запомнил, что ещё долго сниться будут. Или не будут, пропав на задворках памяти и оставшись мимолётным, но бесконечно приятным воспоминанием.

Глава 2

Подъезжаю на место, остановившись у дорогого отеля. Через десять минут выходит мужик с кейсом в руке, равнодушно окидывает взглядом парковку, уставившись на мою машину. Медленно ползёт, но по выражению лица отмечаю, что предоставленным транспортом недоволен. Что не так? Транспорт не устроил? Подходит, но стопорится у двери, мнётся, осматриваясь по сторонам. Оплата прошла за одного пассажира, о докоплекте, как правило, предупреждают.

Проходит ещё десять минут, прежде чем мужик забирается на заднее сиденье.

– За такие бабки положено дверь пассажирам открывать, – рычит, и только после высказывания понимаю, чего он ждал. – Обслуживание – дерьмо. Тачки получше не нашлось? Ведро с гайками, – ёрзает задницей, – сиденье твёрдое, спинка неудобная. Да у меня за сутки жопа квадратной станет. Ещё и на тебя, урода, смотреть.

Накидывает, видимо, впервые пользуясь услугами Перевозчика. Наши клиенты, как правило, люди серьёзные и сдержанные: говорят мало, о себе не распространяются, используют время в дороге для работы и решения вопросов. И правила у нас имеются. О них субъект, вероятно, не осведомлён.

– Доброе утро. Во-первых. А во-вторых, личные оскорбления – это нарушение пункта шесть правил о перевозках. Я имею право отказаться от заказа, вернув задаток. Прошу покинуть мою машину.

– Чего? Какой ещё пункт? – заводится, но остужать я умею.

– Пункт шестой: «Перевозчик вправе аннулировать заказ на любой стадии выполнения в случае личного оскорбления или прямой угрозы жизни со стороны пассажира. Заказчик заносится в чёрный список пожизненно».

Мужик хлопает глазами, переваривая сказанное и, видимо, удивляясь, что в нашей сфере имеются правила. Введены давно и соблюдаются неукоснительно, а после инцидента с Гаем впервые за много лет было внесено дополнение. Но, очевидно, что Заказчик не он. За него заплатили, устроив доставку.

– Мне необходимо попасть в Австрию, – понижает голос, успокаивается, понимая, что может лишиться возможности быть доставленным на место. – Завтра у меня встреча.

– В таком случае советую сбавить обороты. Это не такси. Перевозчик несёт ответственность за пассажира, рискуя собственной шкурой, и вправе определять, ради кого эта самая шкура может быть потрёпана. Вопросы? – занимаю просвет между сиденьями, и мужик сжимается, адекватно оценивая мои габариты.

Физическую силу применять не планирую, но могу с лёгкостью подпортить репутацию Заказчику, лишив возможности когда-либо воспользоваться услугами Перевозчиков.

– Прошу не отменять заказ и доставить меня на место. Замечания приняты.

Несколько минут оцениваю мужика: немного за тридцать, тёмные волосы, острый нос, тонкие губы. Взгляд неприятный, стеклянный. Я видел немало людей и могу сразу определить, кто передо мной. Этот из разряда гнилья, способного переступить через любого, дабы насытить себя любимого. Надеюсь, у этого козла нет семьи, в противном случае сочувствую той, что встретила его на своём пути.

Трогаюсь, поглядывая в зеркало заднего вида. Смотрит так, будто мысленно всадил в меня две пули и с удовольствием наблюдает, как я подыхаю. С ним нам придётся соседствовать сутки в ограниченном пространстве, но я сделаю всё, чтобы осуществить доставку как можно быстрее.

Выезжаем из города. Мужик молчит, разбавляя тишину звуками телефона и набирающегося сообщения. А затем раздаётся звонок, и я, дабы избавить себя от ненужной информации, поднимаю перегородку. Невероятно практичное приспособление, позволяющее исключить неприятные взгляды и такие же неприятные беседы. Я осуществляю доставку, развлекать не моя задача.

– Я так сказал, понял? – слышится глухое, но всё же различимое. Сука, он специально орёт так, что даже проезжающие тачки в курсе, о чём он говорит? – Я всё забрал. Подготовься к встрече. Скажи, Бегемот настаивает на таких условиях. Я Бегемот, придурок. Похер, что он там требует. Меркурий ясно дал понять, на каких условиях мы работаем.

Знакомое прозвище заставляет напрячься и подумать, где я его слышал. А слышал однозначно, но при каких обстоятельствах, не припомню.

Прибавляю громкость, заглушая голос пассажира, и проваливаюсь в навязчивые мысли. О ней. То есть, о них. О Даше и Алёне. Интересно, деньги нашла? Хочу, чтобы оставленная сумма сделала её жизнь немного легче. Пусть ненадолго, но всё же. А Дашка, наверное, с удовольствием играет с домиком, покупку которого мама себе позволить не может. Едва сдержался, чтобы не отправиться утром к её дому, посмотреть издалека. Не искать надуманный предлог, чтобы завязать разговор, а лишь взглянуть, как она выходит из подъезда, отправляясь на работу. И проконтролировать соседей, которым вынес предупреждение. Интересно, где работает и кем?

Вчера отметил стройные натренированные ноги и плоский живот с признаками пресса, что говорит о постоянных тренировках. Красивая. Не для меня. Точнее, я не для неё. Да и почему вообще решил, что у меня есть шанс? Но зацепила, увлекла меня Алёна. Не внешностью, а теми эмоциями, что испытал рядом с ней и маленькой девочкой. Однозначно одна, потому что мужик, если бы он был, улучшил бы их жизнь. Я бы улучшил… Такую оберегать нужно, заботиться, не позволять жить в убогих условиях.

Вспоминаю слова девочки о «плохих дядьках». Куда же она влипла? Или первое впечатление обманчиво и Алёна хранит секреты? Много вопросов, ответы на которые меня волновать не должны. Вернусь и крутнусь во дворе. Проверю козлов, цепляющих её каждый день. Затихнут, но как только поймут, что я не появлюсь, примутся за старое.

– Я уже еду. Еду, я сказал! – Какого хера он так орёт? – Завтра буду на месте. Жду отчёт.

За много лет работы этот Бегемот первый, кто раздражает меня настолько, что я в шаге от того, чтобы остановиться и выкинуть из машины пассажира. У меня идеальная репутация, и начальная цена в восемьдесят тысяч исключает право на промахи.

Слышу, как мужик долбит в перегородку. Он что, в лесу вырос?

– Прямо перед вами кнопка вызова Перевозчика, – произношу ровным тоном, как только преграда опускается. – Достаточно одного нажатия, чтобы я отреагировал.

– Я впервые пользуюсь услугами Перевозчиков, – едва заметно тушуется, но свой косяк признаёт.

– Заметно, – не сдерживаюсь, вылавливая в зеркале физиономию мужика.

– Меня называют Бегемот.

– Личные данные мне без надобности. Моя задача – доставка. Никакой лишней информации не предполагается. – Похер мне, как тебя зовут, крутится на языке.

– И что, говорить запрещено?

– Как правило, мои пассажиры скрашивают долгую дорогу работой, просмотром фильмов или сном. А собеседников у них достаточно, чтобы я их не интересовал.

– Понял, – ведёт плечом, всем видом показывая, что рассчитывал на развлечение в моём лице. – Нужно по нужде. Останови где-нибудь.

– Через десять километров большая заправка. Можно облегчиться и поесть.

– Я в ресторанах питаться привык.

– Перевозка не предполагает остановок в городах, только если иное не оговорено заранее. В вашем заказе уточнение: доставка на место как можно быстрее. Именно по этой причине в ресторан вы попадёте только завтра.

Мужик сопит, поглядывая исподлобья. Что-то подсказывает мне, что траты на мои услуги он бы зажал, именно поэтому платит кто-то другой. Он из категории людей, которым большие деньги, свалившиеся внезапно, вскружили голову, заставив придерживаться только им понятных правил. Именно такие, как Бегемот, неожиданно для всех начинают разбираться в брендах и утолять голод исключительно в ресторанах. Моими клиентами были такие люди, которых невозможно не знать, но даже они смиренно жрали хот-доги на заправке и справляли нужду в биотуалете. Цель, которая привела их в мою машину, – безопасность и возможность добраться в нужное место, не привлекая внимания к своей персоне и перевозимому грузу. Бегемот же по максимуму это самое внимание к себе притягивает. Предчувствую, что на первой же остановке отличится, собрав желанных зрителей и «показав» себя.

Заруливаю на заправку, остановившись с нужной стороны. Мальчишка в униформе мгновенно оказывается у машины, чтобы вставить пистолет. Бегемот выскакивает и несётся внутрь. Неужели так придавило? Улыбаясь, иду следом, предварительно кинув пацану «до полного» и кивнув на лобовое, которое не мешало бы очистить.

– …Ты тупая? Я просил самый большой стакан! И сахар! Четыре! Ты два насыпала! Считать не умеешь?

Бля-я-я… Как я и думал, мужик уже организовал показательное выступление с собой в главной роли, привлекая внимание людей, а заодно и охранника, который, насупившись, стоит в паре метров от него. И дабы не накидывать проблем, подхожу сзади и, схватив Бегемота за шиворот, тащу к дверям.

– Слышь ты, товарищ Бегемот, закрой рот и не пищи, – рявкаю, предварительно развернув его к себе. – Иначе оставшиеся двадцать часов будешь терпеть, потому что я не остановлюсь. Или остановлюсь. Но только для того, чтобы вышвырнуть тебя из машины, предварительно назвав связующему причину. А так как моя репутация идеальна, поверят мне, даже не сомневайся. Усёк? – Замираю, глядя сверху вниз, потому что мужик ниже меня на голову и меньше в два раза. Силового столкновения не потянет.

– Я просто хотел кофе, – сглатывает.

– А по-человечески тебя разговаривать не научили? Или ты рос в лесу, но в какой-то момент выполз оттуда и удивился этому миру? – Вежливость идёт нахер, потому что он понимает только тогда, когда говорят на его языке. – Бегом в толчок и сразу в машину. Кофе сам заберу.

Срывается, направившись к туалету, провожаемый взглядами всех присутствующих.

– Приношу свои извинения, – обращаюсь к девушке, которой только что нахамил Бегемот. – И, дабы не быть голословным, разрешаю плюнуть в его стакан. – Девчонка в кепочке одаривает улыбкой и тихонько хихикает, решив, что я шучу. – Я серьёзно, – смотрю на неё, – даже доплачу.

Пару минут смотрит на меня, оценивая степень серьёзности сказанного, а затем идёт к кофемашине, чтобы подать стакан и заодно «отомстить» обидчику. Себе покупаю крепкий кофе, бутылку воды и несладкий мармелад. Стакан с «сюрпризом» она помечает надписью «хорошего дня» и протягивает мне. С удовольствием понаблюдаю, как этот утырок будет хлебать кофе. У машины вручаю пацану купюру, в ответ получая искреннюю благодарность. Встаю на парковку и жду Бегемота, который задерживается. И пока его нет, набираю нужный номер.

– Ваш позывной, – раздаётся в трубке металлический голос.

– Амат. Вопрос по действующему заказу.

– Соединяю.

Тишина, оповещающая, что звонок перенаправляют.

– Проблемы? – отвечает тот, кого я хотел услышать.

– Пассажир нарушает правила. Есть вероятность, что я аннулирую заказ, не доставив клиента на место.

– Заказ пришёл через Фелера. – А Бегемот не так прост, если о нём договорились через главу Организации. – Заказчик просил надёжного Перевозчика.

– Меня не оповестили, что в чемодане. – Мужик правил не знает и, вероятно, даже не подумал, что Перевозчика необходимо поставить в известность.

– Наличка. Иностранная валюта. И небольшой предмет. Будут проблемы?

– Не будет, если пассажир заткнётся и остаток пути не привлечёт к нам ненужное внимание. На заправке отличился, едва не зацепил охранника, который не задумываясь мог вызвать полицию.

– Заткни его. Любым удобным для тебя способом.

– А Заказчик?

– Предупреждал, что могут быть проблемы. Не против, чтобы пассажира успокоили.

Плюс – теперь у меня развязаны руки, и Бегемоту стоит опасаться. Минус – я как минимум хочу свернуть ему шею.

– Принято.

Отключаюсь, наблюдая, как Бегемот тащится к машине.

– Твой кофе, – протягиваю стакан с «сюрпризом» и улыбаюсь, словно он самый приятный пассажир, который у меня был. – Приятного.

Трогаюсь, смотрю, как он с жадностью делает глоток за глотком, удовлетворяясь шалостью. Я очень терпелив, но никто не запрещает мне проучить говнюка. Теперь нет.

– У напитка странный вкус, – причмокивает, посматривая на меня.

– Обычный. У меня такой же, – салютую своим стаканом и отпиваю, успокаивая Бегемота. – А теперь поговорим. За время пути ничего подобного, – намекаю на громкое представление, – более произойти не должно. Содержимое чемодана может привлечь ненужное внимание и создать проблемы.

– Откуда ты…

– Откуда я знаю про валюту? По правилам Перевозчика обязаны оповестить о содержимом. Не учитываются документы и электронные носители. Сумма проезда через границу напрямую зависит от перевозимого груза. Я так понимаю, доставку устроили другие люди, поэтому ты не в курсе основных правил, но ничто не мешало о них спросить. Теперь я готов к выпадам и понимаю, что везу. До конца пути никаких остановок, только если моча не начнёт у тебя в глотке булькать. Я понятно объясняю?

– Предельно.

Короткая беседа окончена, и я поднимаю перегородку, наслаждаясь спокойной музыкой и тишиной без криков Бегемота. Спустя восемь часов жмёт на вызов и просит остановиться на десять минут. И просит нормально, поэтому заезжаю на стоянку, где расположилась большая столовая, и жду, когда мужик метнётся в туалет. Успевает купить еды, заскакивает на заднее сиденье и молча ждёт, когда я продолжу путь.

Такой Бегемот мне нравится, а ещё нравится, что я могу его успокоить по необходимости. На границе дёргается, посматривая на пограничников, но не верещит. Интересно, как он раньше передвигался? Уладив вопрос, двигаюсь дальше, а через время отмечаю, что Бегемот вырубился, пуская слюни на сиденье.

Рано утром въезжаю в город, останавливаясь по указанному в заявке адресу, где находится стриптиз-клуб. И если Бегемоту сюда, значит, он трудится на хозяина данного заведения, который, по моим сведениям, русский. Территория давно «принадлежит» семье Островских, за редким исключением одиночных точек, подобных этому месту. Буквально в квартале отсюда другое заведение, и его владелец ходит под Парето.

– Подъём! – гаркаю так, что Бегемот резко дёргается и впечатывается в дверь. – Твоя остановка.

– Приехали? Мне нужна другая точка. Не сюда, – вертит головой, осматривая улицу.

– Сюда. В заказе был указан этот адрес. За работу я уже отчитался, Заказчик скинул вторую часть оплаты. Так что на выход. Тебя уже ждут.

Дверь клуба отворяется, являя двух парней, внимательно осматривающих мою машину. К встрече готовы. Мужик понимает, что выхода нет, и выползает, прихватив кейс. Задерживаюсь на минуту, чтобы убедиться, что парни его приняли, и еду дальше, решая завалиться туда, где можно отдохнуть.

Глава 3

Знакомое место встречает полумраком и спокойной музыкой, разливающейся по коридорам заведения. Бордель. Но только для своих. Иностранцев здесь не жалуют, хотя исключения имеются. Иду в дальнюю комнату, прекрасно зная, что парни там. Привычно потягивают виски и говорят о делах.

– Здорово, – приветствую, врываясь без стука. – Вы вообще отсюда выходите?

– Какие люди! – Джокер даже поднимается, чтобы поздороваться и пригласить занять свободное место в просторном кресле. – Будешь? – кивает на бутылку.

– На два пальца налей.

Стакан наполняется янтарной жидкостью до озвученной отметки. Не больше. Алкоголь не жалую, да постоянное нахождение за рулём таких вольностей не позволяет, но после Бегемота и напряжённой поездки хочу немного расслабиться.

– Ты по работе у нас?

– Да. Привёз пассажира. Кстати, вы знаете экземпляра по кличке Бегемот? – Хочу понять, под кем ходит мой новый «друг».

Парни странно переглядываются, решая, стоит ли мне знать подробности. Но после неоднозначной реакции любопытство становится нестерпимым. Интересно, чем отличился Бегемот?

– А сам что о нём думаешь? – включается Ром, взяв стакан и придвинувшись ближе.

– Гнилой он. Мутный. Я таким не доверяю и стараюсь держаться подальше.

– Гондон одним словом, – пышет злобой Джокер. – Ходит он под Мироном Меркуловым, или просто Меркурием. Последний был никем, но за пятнадцать лет потихоньку перекупил часть собственности в своей области, в итоге перетянув на себя две трети. И вроде получается всё: каналы налажены, люди свои везде, груз ходит по графику, но не хватало чего-то Меркурию. Решил он обратить взгляд на заграницу, а точнее, на Австрию. А почему конкретно на неё? Да потому что именно здесь обосновался Парето, наладивший бизнес и за двадцать лет подмявший всё под себя. Мирон купил три клуба. Ничего особенного – блядюжники, устроенные по образу и подобию бюджетных заведений в России. Принимают всех. Поточка с самыми дешёвыми шлюхами.

– Как на это смотрит Островский?

– Сквозь пальцы. Пока. Меркурий одеяло не перетягивает, на большее не претендует, клиентов не уводит. С нами тягаться не может. И я бы даже сказал, работает себе в убыток.

– Тогда зачем это всё? – непонимающе смотрю на парней, видимо, не планирующих выкладывать всё.

– Информация проскользнула, что Меркурий использует эти клубы для аукционов. Живой товар. Несколько слов здесь, несколько слов там, но никаких весомых доказательств данного факта нет. Но как только Островские получат подтверждение, голову снесут. Не Меркурию, конечно, он в России сидит и здесь не появляется, а твоему новому знакомому Бегемоту, который является поверенным своего босса.

Интересная информация, и теперь понятно, по какой причине Бегемот так уверенно себя чувствует. Босс далеко, а всё, что происходит здесь, вряд ли дойдёт до него в полном объёме.

– Какие выводы?

– Бегемота никто не контролирует, и со временем, в силу амбиций и желания быть главным, он будет делать то, что захочет. А цель проста – обогатиться. Начнёт наглеть – привлечёт внимание Островских. Его задавят. Здесь другие правила и расклады другие. Да и «убирают» сейчас по-другому, но в крайних случаях всё же отрабатывает второй зять Константина Островского.

Я помню рассказ Овода, который отметил, что Глок влился в семью Островских в статусе зятя. Не хотел бы я с ним встретиться и стать возможной целью.

– И что, Бегемот ни разу не попался?

– Нет, – с сожалением произносит Ром. – Аукционы закрытые, а приглашения доставляются чуть ли не лично. Пару раз проскакивала информация о месте, и Парето даже пробовал послать своего человека. Ничего. Как только чувствуют неладное, исчезают – и товар, и участники.

Неужели Бегемот сам пришёл к такой хитроумной схеме? Судя по тому, что я видел последние сутки, у него проблемы с контролем эмоций. Или есть игрок, который управляет всем из норы?

Получив необходимую информацию, которая вряд ли мне пригодится, понимаю, что пора отваливать. Поспать и расслабиться в приятной компании.

– Элю позови, – поднимаюсь, собираясь проследовать в номер, где обычно останавливаюсь.

Два в одном – секс и разговоры. И последнее имеет для меня особое значение, потому как девушка она интересная, не обделённая интеллектом и способная скрасить пару часов ненавязчивой болтовнёй. В моменты, когда оказываюсь здесь, приглашаю её. Именно приглашаю, потому что Эля достигла того уровня, когда получила право выбирать, кому отдавать своё тело и за какую сумму. И парни дают ей свободу, потому что процент получают значительный.

– Выбери другую.

– Почему? Занята? Или я вычеркнут из списка клиентов? – И такой вариант возможен, если она больше не готова принять.

– Просто выбери другую. – Джокер смотрит на Рома, нервно сглатывая. Насколько я знаю, проблем с ней никогда не было.

– Могу увидеть и спросить лично?

– Можешь. На Центральном кладбище. Четвёртый ряд, седьмое надгробье.

– Не понял, – оседаю в кресло, вспоминая, что ещё три недели назад Эля провела со мной ночь. Заплатил по тарифу, привычно накинув за особое усердие, чем порадовал её. – Когда?

– Неделю назад. Выловили из Дуная. Опознали по татуировке на бедре. – Хорошо помню россыпь розовых бабочек, протекающих вереницей от бедра по животу и заканчивающихся на плече. – Лицо было изуродовано настолько, что смахивало на месиво.

– Есть предположения, кто?

– Есть, – прыскает Джокер, наполняя бокал. – Бегемот.

– Ты серьёзно? Я его слегка встряхнул, и он обосрался. Восемь часов в туалет не просился, потому что пообещал выкинуть из машины.

– Амат, он не тот, кем кажется. К Эльке начал подкатывать полгода назад. Сначала переманивал, предлагая разнообразные бонусы, а затем пришёл как клиент. Отказала. Причину не знаю, да и не спрашивал я, когда она мужиков отшивала. Она стоила половины моих девочек, кассу сдавала исправно, дальше положенного не лезла. Не шлюха – мечта. Бегемот нарисовался снова примерно дней десять назад. Элю вызвал, но принять отказалась. Он ей столько бабок предложил, что любая другая молча расставила бы ноги и рот открыла. Сказала ему, что рожей не вышел, чтобы трахать такую, как она. Через два дня нашли её труп. На мой взгляд, связь очевидна, потому что никаких серьёзных проблем Элька ни с кем не имела.

Джокер прав: девчонка – сплошной плюс, с какой стороны ни посмотри. Умела Эля обработать, прочувствовать, что нужно клиенту в данный момент. Быстро смекнула, что для меня важнее то, что происходит после секса, и мы подолгу болтали, делясь моментами из жизни, порой задерживаясь до утра. Была у неё способность находить подход к любому. Единожды попав на неё, к другой идти не пожелаешь.

Один раз даже спросил, по какой причине она продаёт своё тело. Ответила, что кайфует от процесса и мужиков, которые пускают слюни, ожидая, когда смогут её трахнуть. И такое бывает… Но я не моралист и уже тем более не тот, кто будет читать нотации проститутке, иногда составляющей мне компанию.

– Есть вариант наказать? – И если ситуация разворачивается под таким углом, я не против, чтобы Островские взялись за Бегемота.

– Пока нет, – вздыхает Ром. – Ни свидетелей, ни положенного расследования. Нам чётко дали понять: смерть шлюхи никого не волнует. Но теперь все не спускают глаз с клубов Меркурия, чтобы подловить на аукционе и слить Парето. Бегемот правила знает и пока ошибок не совершал. Наши в курсе, на что обращать внимание, и любая, даже незначительная информация проверяется. Невозможно держать под контролем всё. Когда-нибудь он ошибётся.

– Надеюсь, – кивком показываю, чтобы плеснул виски, и, покрутив стакан в руке, залпом выпиваю в память об Эле. – Я спать. Уеду утром.

Приближаюсь к выходу, когда в спину прилетает:

– Кого-нибудь позвать?

Спешу произнести «нет», но, немного подумав, всё же не отказываюсь от предложения.

– Жанин. – Здесь её называют именно так.

Не Элька, конечно, но девчонка приятная, неглупая, способная помочь отключиться от мыслей на пару часов. Скидываю куртку и падаю на кровать, разминая шею. Так спешил доставить Бегемота, что и сам отказался от передышек. В данный момент спина стонет и просит отдыха.

Замок едва слышно щёлкает, и я улавливаю тихие шаги.

– Привет. – Жанна оказывается сверху, а затем сползает по моему телу, расстёгивая ремень и приготовившись работать. – Начнём с минета? – Получает согласие и стягивает джинсы вместе с бельём.

Вбирает член, облизывая и резко всасывая, отчего по телу прокатываются приятные покалывания. Закрываю глаза, позволяя ей делать свою работу. Сосёт усердно, переходит к глубокому минету, не забывая уделять внимание мошонке и работая рукой. И я бы даже сказал, приятно, но неожиданно перед глазами всплывает образ Алёны, полностью затмевая происходящее.

Не выходит у меня из головы, возвращая мыслями к убогой квартире и тому, что я увидел. И мне это не понравилось. Как и её вид, кричащий о хреновой, наполненной трудностями жизни. Пустой взгляд, лишённый радости и живости, движения скованные, вялые. Она, словно зверёк, боится каждого шороха и озирается по сторонам, но в то же время барахтается в этой луже дерьма под названием жизнь, вероятно, из-за дочери.

– Амат, – не сразу понимаю, что Жанна остановилась и зовёт меня. – Я что-то не так делаю? Ты скажи. Всё, что пожелаешь.

Приподнимаюсь на локтях, оценив полное отсутствие эрекции и вялый член. Мне похер, что она подумает. Видимо, затерялся в мыслях об Алёне и на секс не настроен.

– Не надо, – поднимаюсь, чтобы отправиться в душ, а затем завалиться спать.

– Я сделаю, – семенит следом, – Джокер будет недоволен, если я выйду сейчас. Плохо работала и тебя огорчила.

Все бонусы были отданы Эле, остальные девочки выхватывают от хозяина по полной, если не приносят прибыли. Но дело не в ней, поэтому вытаскиваю несколько купюр и отдаю, чему Жанна несказанно рада.

– Ложись, – указываю на кровать, – уйдёшь через три часа.

Стою под потоком воды, окончательно решив, что, вернувшись, загляну к Алёне. Понаблюдаю со стороны за их жизнью, а заодно оценю, насколько понятными оказалось моё предупреждение для трёх гондонов, цепляющих девушку. Однозначно пронюхают, что моё появление было разовой акцией, поэтому необходимо повторно засветить рожу, чтобы не расслаблялись. Кажется, стою целую вечность, уперевшись ладонями в стену и забыв, что принимаю душ.

Выхожу, отметив, что Жанна уснула, свернувшись в клубок посреди кровати. Свалит, когда посчитает нужным. Мне же всё равно, да и голова занята другой. И почему так тянет к той, что моего появления не желала? Или же стойкая уверенность, что ей необходима помощь, не даёт покоя? Ломиться в квартиру не намерен, как и искать встречи, но внутри звенит потребность увидеть Алёну снова.

Глава 4

Алёна

– Мам, я не хочу к бабе Але. – Дашка хнычет в попытке разжалобить. – Она всё время ругается.

– У нас нет выбора, солнышко. Ты же не можешь быть дома одна?

Натягиваю на дочку джинсы, давно потерявшие свой первоначальный цвет, и такую же по степени изношенности кофту. И мне хочется купить своему ребёнку хорошие вещи, но возможности не имеется. Скорее всего, ещё лет десять я ничего нового себе позволить не смогу. Паршиво осознавать, что, работая изо всех сил, ничего не имеешь. Старания канут в пустоту, оставив на обочине жизни. Мечты, что всё это чудесным образом закончится, несостоятельны, как и тот факт, что когда-нибудь я получу шанс вздохнуть свободно, избавившись от ярма, которое повисло на моей шее вопреки собственному желанию.

– Могу. Я уже большая. Мне скоро пять. Я могу играть и ждать тебя. Теперь у меня есть дом.

Бросаю взгляд в сторону названного предмета, который второй день доказывает, что Дамир в нашей жизни всё же был. Странное чувство заполняет, когда вспоминаю, как защитил меня от грабителя, наркоманов, а затем и вовсе забил холодильник продуктами, купил телефон и Дашке большой кукольный дом. И ушёл. Тихо, не требуя благодарности, исчез так же внезапно, как и появился.

Неужели так бывает? За последние три года я перестала верить в удачу, в один момент отвернувшуюся от меня, и людей, которые, как оказалось, готовы на всё, чтобы обогатиться за счёт других. В какой-то момент мне начало казаться, что я так и проживу в состоянии полубреда, когда все действия на автомате, а в конце не видится ничего светлого.

Дамир ворвался в мою жизнь неожиданно. И если первое впечатление было ужасающим, и я уже была готова к тому, что огромный мужик будет насиловать меня в подворотне, то спустя пять минут он протянул руку помощи. Заботливо предложил куртку, проводил домой и даже уделил внимание Даше, которая мгновенно прониклась к нему симпатией. Мне показалось, он был шокирован подобной реакцией ребёнка, но не оттолкнул.

И я дочку понимаю. Её компания – соседка и дети в парке по выходным. Ей необходимо общение со сверстниками. И детский сад восполнил бы этот пробел, вот только его оплату позволить себе не могу, да и безопасность Даши меня беспокоит. Алевтина Михайловна не предел мечтаний – грубая, склочная, придирчивая, но лишь она согласна присматривать за Дашей, прося взамен лишь чистоту и готовку еды. Иногда моё терпение на пределе, но я понимаю, что лучшего не предвидится, поэтому закрываю рот и исполняю её требования.

Два дня Дашка болтает о Дамире, спрашивая, когда он придёт и позволит ли играть в телефоне. Не знаю, что ответить ребёнку. Осознаю ведь, что он мимолётный эпизод в нашей жизни, но по какой-то причине не произношу явное, чтобы не расстраивать дочку. Подаренный телефон пришлось продать, чтобы доложить в приготовленную сумму, а старый ожил и обещал ещё немного поработать.

– Пошли, – подталкиваю дочку к двери, чтобы через минуту нажать на звонок соседней. – Доброе утро, Алевтина Михайловна, – приветствую вечно недовольную женщину, окидывающую меня презрительным взглядом.

Я привыкла, в какой-то момент осознав, что она смотрит так на весь мир, а я от этого мира ничем не отличаюсь.

– Доброе. Ну заходи. – Пропускаю Дашу, скрывающуюся в квартире. – Невоспитанная она у тебя, – привычная утренняя нотация, – дерзит мне, перечит, спорит. Ты посмотри! Малявка имеет своё мнение! – кривляется, подстраиваясь под интонации Дашки. – Не уделяешь время ребёнку, – тычет в меня пальцем. – Наступит день, когда тебе на голову залезет.

– Я поговорю с Дашей. Ещё раз расскажу, как необходимо себя вести. Хорошего дня.

Спускаюсь по лестнице, не вслушиваясь в её выкрики, летящие вслед. Ничего нового не услышу, да и перестало меня это задевать. Замедляюсь между первым и вторым этажом, привычно прислушиваясь к голосам неприятных жильцов. Они редко появляются по утрам, но и такие моменты возможны, поэтому я всегда настороже. Два дня не видела соседей, задевающих меня, и сейчас даже подхожу к двери, прислушиваясь к звукам за ней. Неужели отошли в мир иной? Странно, но мне их жалко. Просто люди сбились с пути, в какой-то момент выбрав неверную дорогу.

Оказываюсь на тротуаре и спешу на работу. Шесть кварталов пешком уже привычны для меня, да и не стоит тратить деньги на транспорт.

– Доброе утро, – приветствую охранника, который кивком показывает, что увидел и узнал меня.

– Алёна Витальевна. – Меня окликают, приходится повернуться, чтобы увидеть в конце коридора директора. – Зайдите ко мне, пожалуйста.

Её тон не предвещает ничего хорошего, а приглашение в кабинет и того хуже – катастрофа. Но я покорно следую в нужном направлении, на секунду остановившись у двери, а затем толкаю её, оказываясь в помещении.

– Доброе утро, Лариса Дмитриевна, – стараюсь быть вежливой и не показывать волнения.

– Присаживайтесь, – указывает на стул и я, притаившись на краю, жду продолжения. – У нас произошёл неприятный инцидент, – начинает издалека, а я прокручиваю все конфликты, которые в последнее время случались с детьми и родителями. – Вчера ко мне приходил папа Вероники Анохиной из вашей группы.

– Хорошая девочка. Старательная, ответственная, вежливая…

– Дело не в девочке. Дело в вас.

– Во мне? – удивлённо смотрю на директора, не припоминая, чтобы с Вероникой были какие-то сложности. – У меня с девочкой прекрасные отношения. У папы какие-то претензии?

– Да. Лично к вам.

Достаёт телефон, что-то нажимает и выкладывает передо мной. Сглатываю, когда понимаю, что видеозапись сделана в клубе, а на шесте кручусь я. И судя по тому, что снято близко, мужчина находился в первом ряду. Но на мне маска, скрывающая лицо, а на теле не имеется никаких отличительных знаков. Вспоминаю сообщение, пришедшее вчера, в котором некто с незнакомого номера требовал сто тысяч долларов, чтобы компромат не был отправлен директору школы. Затем поступило несколько звонков с него же, но я проигнорировала, не придав значения угрозе, которая прямо сейчас становится реальной. На минуту проваливаюсь в панику, но затем собираюсь, чтобы дать отпор директору и сохранить работу, в которой невероятно нуждаюсь.

– А что это? – спрашиваю с равнодушным видом. – Папа хочет, чтобы его дочь могла так же? Рано ей ещё, лет через пять возможно.

– Анохин утверждает, что это вы.

Смотрит испытывающим взглядом, надеясь на признание, а я даже не могу вспомнить лицо родителя, который по какой-то причине решил шантажировать именно меня. И теперь нет сомнений, что вчера писал и звонил он. Но почему мужчина решил нажиться именно на мне, непонятно.

– Он пришёл к данному выводу, основываясь на чём?

– Просто сказал, что это вы, а затем потребовал, чтобы я вас уволила. Всё-таки вы работаете в детской танцевальной школе, и такое, – бросает взгляд на телефон, – здесь неприемлемо.

– Во-первых, это клевета. Во-вторых, для того чтобы бросаться подобными обвинениями, необходимы доказательства. Насколько я понимаю, у Анохина имеется лишь это видео. Я лично общалась с ним два раза, простите, одетой.

– То есть это не вы? – Отрицательно мотаю головой. – Алёна Витальевна, вы прекрасный педагог. Нареканий у меня не имеется, дети вас любят, преподаёте отлично, но я не хочу скандала, а Анохин – человек состоятельный, работает в администрации. Школе не нужны неприятные моменты…

– Лариса Дмитриевна, я вам предлагаю прямо сейчас позвонить ему и вызвать к вам. Желательно с женой, чтобы оба родителя были в курсе сложившейся ситуации.

Удивительно, но, не уловив ничего странного в моём предложении, директор набирает Анохина, который по счастливой случайности, оказывается недалеко, да ещё и в компании супруги. Но, когда мужчина входит в кабинет, начинает нервничать и странно поглядывать на директора. Как я и предполагала, жена, скорее всего, не в курсе вчерашнего разговора.

– Я Лина, – приятная женщина за тридцать хватает мою руку, – мама Вероники. Она столько про вас говорила. Дочка от вас в восторге! Ей так нравится! Я надеюсь, с ней нет проблем. Нас поэтому вызывали?

– Нет, Лина, вас вызвали, потому что ваш муж требует моего увольнения. – Смотрю на мужчину, который не ожидал такого поворота и теперь, вероятно, обдумывает, как выкрутиться. – Вы знали, что ваш супруг посещает стриптиз-клубы?

– Стриптиз… – мямлит женщина. – Андрей? – поворачивается ко второй половинке, интонационно приговорив его к смертной казни.

– Ваш супруг вчера предоставил видео Ларисе Дмитриевне, – беру телефон директора, включая причину появления Анохиных в школе, – вот это, – предлагаю Лине насладиться танцем. – Утверждает, что на нём запечатлена я, и считает, что я не имею права обучать его дочь танцам. Правда, не знаю, как он это определил, – тычу в экран, посматривая на покрасневшего мужчину, желающего раствориться в пространстве. – Может, вы расскажете, Андрей? Мы с вами два раза беседовали, и, насколько помню, я была одета. Почему вы решили, что это я? То есть вы знаете всех девушек клуба, чтобы иметь возможность сравнить их со мной?

– Да я… Я это… Ошибся.

– Ошиблись? Интересно. А меня вот уже почти уволили из-за вашей ошибки. Ничего не хотите нам всем сказать?

Три пары глаз ожидают хоть слова от того, кто стал причиной данной встречи. Но больше всех заинтересована Лина, которая, судя по взгляду, четвертует мужа, как только за ними закроется дверь.

– Прошу прощения, – наконец к Анохину возвращается дар речи. – Лариса Дмитриевна, это ошибка.

Директор, всё это время молчавшая, слегка улыбается, понимая, с какой целью я настаивала на приглашении парочки.

– Я хочу извиниться за моего мужа. – Голос Лины хрипит. – Прошу прощения за это… недоразумение.

Мелкая дрожь пробирает тело, когда понимаю, что отвела от себя подозрения и создала мужику проблемы, которые исключат возможность появляться в клубе. Жена будет контролировать каждый его шаг. Но я точно его не видела или не смотрела? Как правило, мигающий свет бьёт по глазам, а когда я окунаюсь в танец, не смотрю по сторонам. Моя задача – показать номер, удовлетворить собравшихся и получить деньги.

– Вот же козёл! – прыскает директор, о присутствии которой я совсем забыла. – А вчера уверял, что видео ему скинул знакомый, а он вообще в таких местах не бывает.

– А ребёнок знакомого тоже у нас учится?

– Нет вроде.

– А как тогда знакомый мог сопоставить девушку на видео со мной и, более того, предположить, что это я?

– Точно. – Лариса Дмитриевна оседает на стул, прикрыв голову руками. – Простите, Алёна Витальевна. В этом есть и моя вина: я так легко поддалась на провокацию.

– Ничего страшного, – подхватываю сумку, направляясь к двери. – В следующий раз проверяйте, пожалуйста, информацию.

Покидаю кабинет на негнущихся ногах и спешу в комнату для персонала, понимая, что половина первого урока прошла. И только там, оставшись в одиночестве, позволяю себе пропустить через себя волну страха. Я могла лишиться работы, которую нашла с большим трудом. В эту школу танцев для детей принимают не всех, а я и вовсе пришла без рекомендаций, имея на руках лишь диплом и маленького ребёнка. Здесь я получаю больше, чем на кассе супермаркета, и рассчитываю на эти деньги, чтобы расплатиться с долгами в ближайшие лет десять.

Мне повезло, что мужик растерялся, опасаясь гнева жены. По этой причине я всё ещё не уволена. Но есть и плюс: в следующий раз Лариса Дмитриевна вряд ли поверит в подобное. Переодеваюсь, медленно приходя в себе и готовясь к занятию со старшей группой, где обучается Вероника Анохина.

День пролетает в размышлениях о случившемся утром. Не факт, что Анохин единственный, кто является завсегдатаем стриптиз-клубов. Именно по этой причине необходимо сменить маску, прикрыв и часть шеи. От танцев по выходным отказаться не могу, потому что именно они приносят хороший доход, потеряв который я не смогу выплачивать нужную сумму.

Спешу домой, проходя мимо магазина и вспоминая, что Дамир накупил нам столько, что можно не заботиться о продуктах две недели. Дашка с такой жадностью лопает сладости, что я едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться, осознавая, что мой ребёнок лишён самого элементарного. И если бы я могла хоть немного улучшить наше положение, не задумываясь сделала бы, но, увы, ни на чью помощь я уже давно не надеюсь. Прошло то время, когда верила в сострадание и доброту, наконец приняв для себя факт, что никого не заботит моя жизнь.

Подхожу к дому, ожидая услышать привычные сальные шуточки в свой адрес, но наркоманы расступаются, пропуская в подъезд.

– Приветствую, Алёна Витальевна, – бросает один из них, чем удивляет. – Хорошего вечера.

– И вам, – отвечаю на автомате, удивлённая спокойному тону и непривычным словам.

Отчего-то вспоминаю слова Дамира: «Больше не будут». Понимаю, что он основательно с ними поговорил, когда покидал подъезд. От этой мысли становится тепло на душе. Наверное, он единственный, кто за последние три года что-то сделал для меня. Ещё Иван, но его попытка успехом не увенчалась. Ждала Дамира на следующий день, уверенная, что он обязательно придёт за благодарностью, какой бы она ему ни представлялась, но этого не случилось.

Рассматривала его мельком, отметив непривлекательную внешность, но очень пронзительный тёмный взгляд, который он то и дело смущённо отводил, когда я смотрела в упор. Крепкое спортивное телосложение, большие руки, широкие плечи и сила, исходящая от него, заставляют обратить внимание. И голос – потрясающий, вибрирующий, низкий голос, который проникает под кожу, подчиняя и заставляя вслушиваться в каждое произнесённое слово. В полумраке, сгораемая от страха и стыда, я увидела в нём бородатое чудовище, но позже, когда он сидел напротив, болтая с Дашей, передо мной предстал совершенно другой человек. Такой бы мог нас защитить, закрыв собой…

Но мужчины, как правило, шарахаются от проблем, предпочитая лёгких, не обременённых заботами девушек желательно без детей. Да и такие проблемы, как у меня, не каждый вытянет, не говоря уже о вероятности столкновения с криминальными элементами и угрозе жизни. После недолгих отношений с Ваней я пришла к выводу, что не стоит вступать в любого рода связи, чтобы люди, связанные со мной, не попали под удар. Одного инцидента, сделавшего человека инвалидом, было достаточно.

– Мама! – Дашка несётся в мои объятия.

Так происходит каждый день, потому что за восемь часов соседка успевает прочитать дочке множество нотаций, которые потом трансформируются в шокирующие фразы, извергаемые моим ребёнком в самые неподходящие моменты.

– Отвратительно себя вела, – прыскает женщина и захлопывает дверь перед моим носом.

– Мам, она врёт, – стонет дочка, – я почти всё время молчала, чтобы она не ругалась. А она всё равно ругалась, потому что я молчала.

Видимо, тишина Алевтину Михайловну раздражает так же сильно, как и незакрывающийся рот Даши. Золотой середины нет, а значит, каждый день я услышу комментарий о плохом поведении своего ребёнка.

– Я знаю, родная. Просто не груби бабушке Але и отвечай на вопросы только «да» и «нет». Этого достаточно.

– Если я с ней не разговариваю, она не разрешает мультики смотреть. А я хочу, потому что у нас телевизора нет.

– Тогда разговаривай, но спокойно, – опускаюсь перед дочкой, понимая, что услышу уже привычные жалобы.

– Тогда она ругается, что я много болтаю.

– А мультики смотреть разрешает?

– Да.

– Ну вот, значит, болтать лучше, чем молчать.

– Хорошо, – вздыхает, понимая, что завтра снова отправится к соседке.

Посматриваю в окно, отмечая, что ещё не стемнело. Детская площадка недалеко, и мы успеем немного погулять, чтобы развеяться после моего непростого дня.

– Пойдём погуляем? Сходим на площадку, может, там будут дети.

Дашка скачет и несётся к двери, чтобы натянуть кроссовки и лёгкую куртку. И пока я натягиваю джинсы, сняв единственную строгую юбку, в которой появляюсь на работе, она мнётся на пороге.

– Мам, я денюжку нашла, – протягивает мне свёрток из красных купюр.

Пересчитываю, обнаружив двести тысяч. Запредельная для меня сумма, которую я собираю за четыре месяца при условии, что выступаю в клубе каждые выходные.

– А где ты нашла?

– В кармане, – показывает на куртку и ныряет ладошкой, надеясь найти ещё.

Анализируя последние несколько дней, понимаю, что их мог оставить только Дамир. Чувствовала себя обязанной, не смея указать на выход, но он сам смекнул, что пора нас покинуть. Я даже провожать его не пошла, опасаясь разрыдаться, но видела, что он на несколько минут задержался у двери. Видимо, тогда оставил деньги в Дашиной куртке, уверенный, что там точно найду.

Оседаю на диван, перебирая хрустящие купюры и не веря, что совершенно посторонний человек с лёгкостью разбрасывается такими суммами. Почему? Он помогает всем одиноким матерям, попавшим в трудную жизненную ситуацию, или по какой-то причине выбор пал на меня? Деньги плюс телефон, продукты и домик для Даши в итоге вышли тысяч на триста пятьдесят. Он просто так потратил столько денег на людей, которых видит впервые. С какой целью? И вернётся ли, чтобы получить что-то взамен? Он даже мой номер не взял, а я не подумала записать его. Хотя он ведь знает, где я живу. Странная и непонятная ситуация… Так не бывает.

– Мам, не плачь. – Погрузившись в свои мысли, даже не заметила, как по щекам стекают слёзы, капая на мои ладони. – Денюжка – это же хорошо? – Едва заметно киваю. – Давай ещё поищем, может, где-то ещё есть?

– Нет, родная, нигде нет. Ты молодец, что нашла.

– Мам, купи мне конфеты, – мнётся, сминая пальчики. Сладости, купленные Дамиром, скоро закончатся, и Дашка выпрашивает сладости впрок. – Я же нашла много денюжек и ты можешь потратить немного?

– Обязательно куплю. Пошли.

В любой другой ситуации я бы Даше отказала, но не сейчас, когда ребёнок победоносно шагает к двери, уверенный, что порадовал маму. Ползём в парк, где дочка сразу же находит компанию и увлечённо носится с детьми. Смотрю в одну точку, снова и снова прогоняя в мыслях тот самый вечер, когда встретила Дамира. Ни одна из версий, по которой он нам помог, не приживается.

Может, он работает на тех, кто посещает мою квартиру два раза в месяц? Но они забирают, а он дал. Да и не видела я его ни разу до того злополучного вечера. Так привыкла к однообразию как в жизни, так и в собственных мыслях, что появление мужчины, который проявил заботу по отношению ко мне и Даше, встряхнуло. Неужели ещё остались люди, которые способны проникнуться сложностями незнакомых людей и помочь? Или же Дамир сделал это с какой-то целью, суть которой пока мне неясна?

Вспоминаю, как тихо он ушёл, и понимаю – не было цели. Что тогда? Как вариант жалость. Элементарная человеческая жалость, словно тебе на улице встретился маленький замученный котёнок, которого совесть не позволит оставить в беде. В тот день, прижав к себе Дашу, почти не спала, перемалывая события вечера, которые сменялись с такой скоростью, что я не успевала среагировать. И после то и дело всплывал его образ, позволяя вновь ощутить то волшебное чувство, когда в твоей жизни есть кто-то, способный позаботиться и протянуть руку помощи.

Почему я вообще об этом думаю? Было и было. Не думаю, что мужчина обрадовался бы, узнав о продаже телефона, который купил. Я даже на Дашкин домик посматривала, прикидывая, что его можно продать как уже ненужную игрушку, но вовремя поняла, что, скорее всего, он станет единственным дорогим предметом в нашей квартире. Не могу я лишить дочь той крохотной радости, которую она испытывает, выставляя фигурки. Неправильно это… Ещё неправильнее жить в таких условиях, каждый день объясняя ребёнку, что мы можем себе позволить только хлеб и кашу. Но в моём случае жить так мы будем ещё не один год.

Задумавшись, пропускаю момент, когда начинает темнеть, зову Дашу, с трудом оторвав от детей на площадке, и тащу домой. Наркоманы расступаются, пропуская нас, не обронив ни слова. Лишь косо посматривают, сдерживая комментарии и глядя в пол. Не думаю, что их терпения хватит надолго. Как только они поймут, что Дамир больше не появится, вернутся к привычному отношению и сальным шуточкам. И всё станет как прежде. Для всех нас.

Глава 5

Дамир

Возвращаюсь через сутки, целенаправленно еду в знакомый двор, чтобы увидеть, как Алёна выходит из подъезда и семенит к арке. На ней та же одежда с пришитыми к блузке пуговицами, и сумка, вид которой просто кричит, что её место на свалке. Соседей не видно, хотя сомневаюсь, что ребятки выползают в такую рань.

Выруливаю и тихо еду, не выпуская из вида и наблюдая, как Алёна быстро вышагивает по тротуару, переходит улицу и проходит квартал, а затем ещё пять, пока не оказывается у старого здания, больше похожего на какое-то учреждение. Она шла, хотя мимо проносились маршрутки и троллейбусы. Даже на дорогу нет денег? Вбиваю адрес в поисковик, сразу высвечивается «Детская хореографическая школа «Фуэте». Значит, преподаёт танцы или работает на любой другой должности. И всё же, мне кажется, танцует.

Уже собираюсь уехать, как к Алёне подскакивает какой-то мужик в бежевом пиджаке и, нависнув над ней, что-то лопочет. Она стоит спиной, а вот рожа мужика перекошена от ярости. Что-то быстро и эмоционально говорит, заставляя её пятиться. Алёна делает попытку его обойти, но он останавливает, схватив за руку. Да она просто магнит для всяких мудил! И когда собираюсь покинуть машину, чтобы стать непосредственным участником событий, она огибает мужика и скрывается за дверью. Что интересно, он за ней не следует, а прыгает на заднее сиденье машины и сваливает. Успеваю срисовать номера, пометив себе, а когда пробиваю, выясняется, что это заместитель мэра. Могу предположить, что его чадо обучается в данной школе и не блещет талантом. В противном случае, что ему нужно от Алёны?

Отъезжаю от здания, решая вернуться к концу занятий, расписание которых посмотрел на сайте. И если изначально не стремился столкнуться с Алёной, то теперь элементарно беспокоюсь, чтобы мужик не выловил её после работы. Настроен агрессивно, и кто знает, откажет ли себе в удовольствии повторно подойти к ней.

Направляюсь домой, чтобы завалиться спать, выпрямив спину после суток за рулём. Назад ехал без спешки, не имея раздражителя. И хотя выскочил заказ на доставку в Россию, не взял, решив, что после Бегемота нужно сделать перерыв. Но мои планы нарушает звонок, который не принять не могу.

– Слушаю, – паркуюсь на обочине приготовившись. И если мне хотят впарить заказ, откажусь, не раздумывая.

– Что с последним заказом? – без приветствия, что вполне в его стиле.

– На место доставил, перед Заказчиком отчитался, вторую часть оплаты получил.

– Ты вернулся?

– Полчаса назад.

– Прямо сейчас тебе нужно подъехать в главный офис.

Замираю, потому что единицы были в главном офисе Организации, и это приглашение, как правило, ничем хорошим не заканчивается. Только острые вопросы решаются лично, остальное же разруливается через «оператора».

– Проблемы?

– Да. Заказчик утверждает, что ты забрал из кейса часть содержимого.

– Ещё раз. – И лучше бы я ослышался, потому что сейчас охереваю от сказанного.

– Заказчик обвиняет Перевозчика в краже. Уверен, что ты взял деньги, когда пассажир спал.

– Я работаю пятнадцать лет и впервые слышу подобные обвинения в свой адрес.

– Именно по этой причине прошу приехать лично. Фелер считает, что деньги взял пассажир, свалив пропажу на тебя. Самый быстрый способ обогащения и не самый разумный.

– Еду.

Сука! Прав был Джокер – гондон. Бегемот подставил меня, потянув у босса бабки. Но он не знает, что у меня есть существенный козырь, с помощью которого я солью его боссу, оставшись не при делах.

Останавливаюсь на пустой парковке, заметив лишь одну машину, занимающую самое дальнее место. Внутри ни разу не был и сейчас не горю желанием, но желаю «отмыться», сохранив идеальную репутацию. Вооружённый охранник пропускает без вопросов, видимо, предупреждён о моём приходе. В коридорах ни души, а я топаю в самый конец, чтобы остановиться перед стеклянными тонированными дверьми. Не успеваю постучать, как преграда отворяется, являя мужчину примерно моего возраста.

– Сова, – сухо представляется, пропуская меня внутрь.

Его голос, периодически связывающийся со мной по телефону, знаком, лично вижу впервые. Кабинет в стиле минимализма, выдержанный в серебристой гамме. Холодный, неприятный, пустой. Длинный стол метров десять пересекает помещение, делая его официальным и отталкивающим. Именно в таких местах человек чувствует себя максимально некомфортно, что настраивает на беседу и даёт понимание – будет неприятно.

В конце этой бесконечной стальной дорожки восседает мужчина в сером строгом костюме. По какой-то причине сразу понимаю, что передо мной Фелер – глава Организации. Я пришёл, когда он уже сидел в кресле руководителя. Никогда не выяснял, кто был «до», никогда не спрашивал, кто займёт его место после. По правую руку от него мужик, по виду которого понимаю, что это и есть Заказчик. Его выдают явная нервозность и нетерпение. И если бы у меня увели дохрена денег, я бы тоже был неспокоен.

– Прошу, Амат. – Фелер приглашает занять место по левую руку, и я уверенно преодолеваю бесконечные метры, пока не занимаю предложенное место. – Господин Меркулов, – указывает на нервного, – по заказу которого, ты доставлял пассажира в Австрию, утверждает, что Перевозчик завладел частью суммы, которая находилась в кейсе в момент, когда пассажир спал.

– Бегемот клянётся, что ты потянул деньги, – тычет в меня нервный. – Утверждает, что Перевозчик был груб и угрожал избавиться от него.

– Проблемы с вашим пассажиром, – вступает Сова, – начались в первый час поездки. Амат связался со мной, объяснив, что пассажир нарушил шестое правило. Именно я попросил его выполнить заказ, уточнив, что вы не против силового урегулирования спорных моментов.

Сова даёт понять присутствующим, что проблемы с Бегемотом начались с момента, когда он с визгом залетел на заднее сиденье моей тачки.

– Что у вас за организация? – подскакивает нервный, начиная верещать. – Я требую возмещения. И наказания, – выжидающе смотрит на меня, ожидая аналогичного поведения.

Если бы он только знал, какие «экземпляры» побывали в моей машине, сейчас реагировал бы иначе.

– Присядьте. – Голос Фелера спокойный, но достаточно уверенный, чтобы Меркулов осел на стул. – Амат, скажешь что-нибудь?

– Говорить не имеет смысла, – ныряю во внутренний карман, достав небольшой предмет. – Лучше посмотреть. Салоны машин Перевозчиков третьей категории оснащены камерами. – А теперь объяснение для нервного. – В случае если пассажир настораживает, я включаю запись. Именно так и поступил, когда ваш пассажир оказался в моей машине. Двадцать часов записи, – подталкиваю к нему карту памяти, – приятного просмотра.

Меркулов растерянно озирается, не понимая, что делать с картой, но выручает Сова, который услужливо предлагает ноутбук, выставив перед нервным. Запись включается, и, вероятно, увиденное не радует мужика, который не отрывается от экрана. И я готов сидеть двадцать часов, только бы уличить Бегемота в наглом обмане и умышленном оговоре. И сейчас жалею, что не приложился пару раз к его роже, получив на это добро.

– Уточняю, – прерываю тишину, разбавляемую сопением Меркулова, – запись цельная – без пауз и остановок. Вы можете провести экспертизу, которая докажет, что склейки, подгоны и пустые места отсутствуют.

Судя по тому, что Сова устраивается на диване, а Фелер перебирает документы, мы отсюда не выйдем, пока проблема не разрешится. Вытаскиваю телефон, чтобы хоть как-то себя развлечь, и возвращаюсь к мужику, которого утром видел рядом с Алёной. Планировал «провести» её до дома, но теперь не могу сказать, когда закончится представление, устроенное Меркуловым. Замечаю, как нервный ускоряет запись, видимо, прямо сейчас наблюдая, как Бегемот спит, пуская слюни на сиденье. Спустя несколько часов опускает крышку ноутбука, привлекая наше внимание.

– Прошу прощения за ложные обвинения Перевозчика, – заключает устало, видимо, поняв, что помощник его наебал. – Готов возместить моральный ущерб, выплатив половину суммы от первоначальной ставки.

– Амат, компенсация тебя устраивает? – Сова останавливается позади меня, сканируя взглядом Меркулова.

– Да, – коротко отвечаю, хотя этот момент необязателен, но в данном случае является необходимым.

– Всего доброго.

Три пары глаз провожают Меркулова, топающего на выход. Последние несколько часов он потратил впустую и сейчас, скорее всего, растерзает Бегемота.

– Амат, как только озвученная компенсация окажется у тебя, оповести Сову. Заказчик будет внесён в чёрный список.

– Я могу идти? – поднимаюсь, но жду команды, потому как всё, что делается в Организации, происходит исключительно с разрешения Фелера.

– Да. Прошу прощения за бессмысленно потраченное время, но ситуация требовала разрешения. – Я лишь соглашаюсь, не смея возражать главе, лицо которого неподвижно. За всё время, что сидел рядом, на его лице не проявилась ни одна эмоция. – Твоя репутация безупречна. По этой причине я хотел, чтобы Заказчик как можно скорее убедился в своей неправоте.

Направляюсь к выходу, когда меня останавливают предупреждением:

– И ещё, Амат, будь осмотрителен.

– У меня есть причины опасаться? – испытующе смотрю на Фелера, потому что предупреждение мне не по нраву.

– Два месяца назад от него, – указывает на место, где совсем недавно сидел Меркулов, – поступил запрос на доставку пассажира в Австрию. Начинающий Перевозчик третьей категории взял заказ. Пассажира на точку доставил, но больше на связь не вышел. Его тело нашли в машине через сутки в районе Нижней Австрии недалеко от города Санкт-Пёльтен. Вскрытие делал местный коронер, он же написал заключение, в котором указал вполне естественные причины, но…

– Вы думаете, что его смерть – дело рук пассажира?

Фелер обменивается с Совой многозначительными взглядами, сомневаясь, стоит ли делиться умозаключениями, к которым они пришли.

– Пассажиром был Бегемот, – поясняет Сова. Странно, а тупил, словно пользуется услугами Организации впервые. – И проблемы у Перевозчика возникли аналогичные, – указывает на меня, напоминая о звонке и желании избавиться от Бегемота. – Мы предположили, что первый раз был случайностью: пассажир, возможно, был расстроен или озадачен, что и привело к возникновению конфликтной ситуации, к тому же Перевозчик недостаточно опытный, работал около года.

– Но второй раз заказ приняли?

– Да, – подтверждает Фелер, – и тут нужен был тот, кто работает долго, чтобы быстро и грамотно найти подход к пассажиру. Когда такие же проблемы возникли у тебя, – постукивает костяшками по столешнице, – мы пришли к выводу, что вопрос в пассажире. Даже связались с Джокером, зная, что отдыхаешь между заказами ты обычно в его заведении. Он подтвердил, что ты в порядке.

И сейчас удивлён, потому что Организация сопровождает Перевозчика лишь на протяжении выполнения заказа, а что следует после, их не заботит. Но, видимо, в данном случае пришлось вмешаться даже Фелеру.

– Выводы?

– Сова собрал немного данных на Бегемота, с которым ты имел «счастье» познакомиться: несдержанный и эмоциональный, остро реагирующий на любой выпад в его адрес. Но больше всего его ввергает в ярость отказ. Любого рода.

Отчего-то вспоминаю Элю и её жёсткий отпор Бегемоту. За своё «нет» она поплатилась жизнью.

– На место я его поставил, – вспоминаю сутки, проведённые в компании неприятного пассажира. – Словесно. Немного встряхнул, чтобы привести в чувство.

– Исходя из сделанных нами выводов, этого достаточно, чтобы попасть в список его врагов. К тому же он планировал свалить на тебя исчезновение части содержимого кейса, но ты, в отличие от первого Перевозчика, озаботился видеосопровождением, что в планы Бегемота не входило. Кстати, в предыдущей поездке тоже фигурировал факт кражи. Конечно же, по утверждению пассажира. Опровергнуть обвинение мы не смогли по понятным причинам, – намекает, что на мёртвого можно свалить всё.

Видимо, Бегемот решил использовать Перевозчиков как козлов отпущения для обеления себя любимого перед боссом. Но в моём случае что-то не сработало, скорее всего, мой уверенный порыв выкинуть его из машины и несоответствие в габаритах.

– Это уже не случайность.

– Один раз случайность, два – совпадение, три – закономерность, а четыре – система. Я более не намерен рисковать Перевозчиками в угоду недостойным пассажирам. Прошу прощения, что в качестве испытуемого был выбран ты, но я должен был получить доказательства. Я их получил: Заказчик в чёрном списке.

– Меркулов, как и Бегемот, может обратиться к Перевозчику напрямую. В этом случае все претензии пойдут в обход Организации.

– Перевозчики предупреждены, – быстро реагирует Сова, – но если кто-то, несмотря на предостережение, всё же возьмёт заказ, мы повлиять не в силах.

И Сова прав: иногда заказы поступают напрямую, и в этом случае мы сами решаем, стоит ли соглашаться. Но каждый из нас идёт на риск. Если бы Меркулов связался со мной в обход Организации, сейчас вопрос так быстро бы не решился.

– Спасибо за предупреждение. Я буду более осмотрителен. Могу идти?

– Не смею тебя задерживать.

Кивнув на прощание Сове, покидаю кабинет, пространство которого звенит от тошнотворной тишины. Выхожу на улицу, радуясь многочисленным звукам мира. Всё же приятно чувствовать себя живым, чего не скажешь о Фелере, который вызвал странные ассоциации. Передо мной был робот, которому несвойственны эмоции и любого рода чувства. И судя по тому, что рассказывали о ситуации с Гаем, импульсивность Фелера значительно преувеличена, потому что, на мой взгляд, он не отреагирует даже при условии, что рядом разорвётся бомба.

Обещанная компенсация падает на счёт, и я тут же отправляю сообщение Сове, чтобы уже через минуту чёрный список пополнился ещё одним именем. И этот список довольно короткий. Попадание в него обусловлено существенным нарушением, которые происходят, если пассажиром оказывается такой, как Бегемот. В данном случае он подставил босса, который больше никогда не сможет воспользоваться нашими услугами. И в доказательство прилетает предупреждение о возможных рисках в отношении Бегемота.

Смотрю на время, понимая, что занятия закончились ещё час назад и Алёна уже дома. Поэтому еду на квартиру и заваливаюсь спать, чтобы переварить неприятные события сегодняшнего дня. Просыпаюсь, когда на город уже опустилась ночь. Уставившись в темноту, думаю об Алёне, всё ещё не решив, стоит ли к ней приближаться.

Однозначно ей требуется помощь. Вопрос лишь в том, примет ли она мою. А нужно ли мне это? И на что я рассчитываю? Скорее всего, ни на что, но внутри неприятно зудит, подталкивая к той, что осталась один на один с этим миром. Я встречал много женщин, но ни одна не погрузилась в меня, оставив на поверхности вопрос благосостояния и примитивного паразитизма. Мне же хотелось другого, и, проведя несколько часов в квартире Алёны, я осознал, к чему шёл, желая отдать всё за то чувство, в котором утонул в компании двух девочек.

Ещё некоторое время раздумываю, стоит ли крутиться во дворе знакомого дома, но всё же решаю наведаться и проверить нариков, напомнив о себе. Через полчаса глушу машину под окнами Алёны и наблюдаю за подъездом, выловив три фигуры и яркие огоньки сигарет. Гомон становится громче, и когда они задевают какого-то мужика, входящего в подъезд, покидаю машину и направляюсь к интересующим объектам.

– Вечер добрый, – занимаю проём, и тот, что в прошлый раз удостоился беседы со мной, вжимается в стену. Его дружки выглядят невменяемыми, что подтверждается стеклянным взглядом и трясущимися конечностями.

– Мы с Алёной только здоровались. Ничего лишнего, – сглатывает отступая.

– А я тебе разрешал с ней здороваться? – Отрицательно качает головой. – А почему ты решил, что можно?

– Если нельзя, больше не будем.

Только сейчас понимаю, что его потряхивает, а на лбу выступила испарина, свидетельствующая о необходимости дозы.

– Что, хуёво? – Кивает. – Нечем догнаться?

– Денег нет.

И в этот момент осознаю, что пацан, переминающийся с ноги на ногу, относится к категории информаторов. Как правило, именно такие сливают данные, готовые за бабки поделиться нужными моментами.

– Могу помочь, – достаю несколько купюр, размахивая перед его носом.

– Что сделать надо? – пытается схватить, но я отвожу руку, показывая, что не всё так просто. – Убить кого-то?

– Всё намного проще, – остужаю того, кто за дозу способен на самые низкие поступки. – Пойдём, побеседуем.

Жду, когда он вывалится из подъезда, мгновенно забыв о дружках, сжавшихся в углу. Подталкиваю к машине и показываю, чтобы устраивался на переднем сиденье.

– Только это… можно рублями? Валюту менять нужно.

– Поставщик только деревянными берёт? – Кивок. – Ладно, – достаю пачку красных купюр, – если скажешь то, что хочу знать, это, – трясу деньгами, – твоё. Как зовут?

– Колян.

– Так вот, Колян, расскажи-ка мне про Алёну. Как и чем живёт, кто приходит, когда, как часто.

– Симонова Алёна Витальевна. Живёт здесь два года. Купила эту конуру у алкашей за копейки. В хате бомжатник был, она отмыла, сделала небольшой ремонт. Работает в школе танцев, здесь недалеко. Одевается скромно, я два года вижу её в одних и тех же шмотках. Тихая, молчаливая, с соседями не общается. Кроме старухи.

– Старуха – это та, что с девочкой сидит?

– Старая сука даже собственную родню заебала настолько, что они к ней не приезжают. Везде свой нос всунет, поэтому никто с ней старается не сталкиваться.

– А Алёна, значит, сталкивается?

– Старая сидит с девочкой, в свою очередь, Алёна каждые выходные делает уборку в её квартире, жрать готовит и мелкие поручения выполняет: сгонять в аптеку, магазин, оплатить счета.

– Подруги, родственники, коллеги приходят?

– Никого. Ни разу не видел. Только блатные.

– Про блатных поподробнее.

– Приезжают одни и те же, за редким исключением. Один поднимается, требует бабки. Я так понял, её на счётчик поставили.

А вот уже интересно. Может, денег заняла не у тех людей, а вовремя рассчитаться не получилось?

– Чьи будут?

– Не знаю. Того, который деньги забирает, называют Фрол. Худой, высокий, шрам на голове, – показывает на себе в области затылка. – У него в этом месте волос нет, хорошо видно. Иногда её матом кроет, требует больше. Она только отвечает, что отдаёт всё.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не отправиться прямо сейчас к этому Фролу, чтобы объяснить, как с женщинами общаться.

– Часто приезжают?

– Два раза в месяц, иногда три. Не знаю, по собственному желанию или она звонит.

– А мужик? Некому заступиться? – Понимаю, что такового не имеется, но хочу подтверждения от Коляна.

– Был тут один год назад, – прыскает и гогочет. – Папина радость, мамина сладость.

– Это как?

– Рубашечка в клеточку, брючки со стрелками, сандалики, очки – классический задрот. Но рожа смазливая. Провожал её, в уши ссал, хуйню какую-то впаривал. Ей жрать нечего, а он пальцем в небо тыкал и про звёзды рассказывал.

– И?

– Когда блатные приехали, он её как раз провожал. Вспомнил, что у него яйца имеются, решил поговорить.

– Поговорил? – примерно представляю, чем закончился разговор, но желаю уточнить.

– Ага, – Колян ржёт, – в скорой помощи. Он после первого удара свалился замертво, Алёне тоже перепало по мелочи. Предупреждение выписали на месте. Больше я его не видел. Да и понятно, что такой за неё не впишется, просто не потянет.

– А какой потянет?

– Такой, как вы, – окидывает меня затуманенным взглядом, по которому понимаю, что времени у меня немного. Когда Коляна начнёт выкручивать, ничего уже не скажет. – Я ствол сразу срисовал, – кивает на виднеющуюся кобуру. – В прошлый раз подумал, что мент, но сейчас понимаю, что сфера другая, посерьёзнее, чем у ребят, которые Алёну прессуют.

– Как считаешь, Колян, нужна Алёне помощь?

– Нужна, – облизывает пересохшие губы, показывая, что уже на грани. – Старая ей постоянно говорит, что мужик нужен, который позаботится о ней и ребёнке. Если, конечно, разгребёт то дерьмо, в котором она варится. А желающих на горизонте не видно.

Можно считать, что горизонт занят, но пока Коляну знать об этом не стоит. Где гарантия, что за деньги он не сольёт меня тем, кто приезжает к Алёне? Отдаю ему обещанное, радуется, едва из штанов не выпрыгивая.

– Хочешь заработать ещё столько же?

– Хочу, – произносит с придыханием, заталкивая купюры в карман.

– Мой номер, – протягиваю визитку. – Как только блатные появятся, ты должен мне позвонить. Телефон есть?

– Есть. Должны на днях приехать, давно не было.

– Значит, договорились. А теперь вали, а то сдохнешь.

Колян выскакивает из машины и спешит к арке, чтобы порадовать себя и дружков. Обдумываю услышанное, понимая, что Алёна обложилась проблемами со всех сторон, а сколько их в сумме, пока непонятно. Прессуют либо по делу, либо нашли удобный вариант: мать-одиночка, которой можно манипулировать с помощью ребёнка. Таких историй сотни, она не стала исключением. Объяснение я могу получить от неё или от парней, которые к ней наведываются. И второе, на мой взгляд, более реально, потому что делиться Алёна не будет, решив, что преследую собственную выгоду. С неё взять нечего, но я для неё чужой, лишь единожды появившийся и так же быстро исчезнувший.

Придётся основательно потрудиться, чтобы подобраться к закрытой Алёне. После рассказа Коляна принял решение помочь ей и маленькой девочке по имени Даша, которая приняла меня с таким радушием и любовью. И если тогда подумал, что она проникается так ко всем, то после полученных сведений понял, что девочка действительно была мне рада. Именно мне. Уже одно это вдохновляет ворваться в маленькую семью, в которой, может быть, найдётся место и для меня.

Глава 6

Алёна

Спешу на работу, чувствуя на себе взгляд. Оборачиваюсь, всматриваясь в проезжающие автомобили, но лица незнакомые. Машину Фрола я знаю, да и зачем следить, если он бесцеремонно врывается в мою квартиру, не беря в расчёт Дашу, которая каждый раз прячется в шкаф, только чтобы не попасться на глаза злому дяде.

Именно поэтому я удивилась, когда она так легко забралась на руки к Дамиру, а после потащила в комнату, настаивая, чтобы именно он собрал дом и слушал её рассказы. Его внушительные размеры напугали даже меня, заставив сжаться, а непривлекательная внешность с резкими чертами лица добавила опасений, но мужчина оказался иным. В какой-то момент промелькнула мысль, что именно такой, как Дамир, мог бы выступить защитником для меня и дочки, но вряд ли человек добровольно взвалит на себя чужие проблемы.

Почти дохожу до нужного здания, но останавливаюсь, чтобы осмотреть припаркованные автомобили. Вчера была дезориентирована внезапным появлением Анохина. Разъярённый мужчина шипел, угрожая посодействовать моему увольнению. Именно я стала причиной ссоры с женой, которая устроила ему скандал, узнав, что муж посещает стриптиз-клубы. Из сказанного поняла, что почти всё имущество оформлено на супругу, и Анохин имеет все шансы остаться с голой задницей, если вторая половинка решит подать на развод. Я лишь пыталась сохранить работу, а заполучила ещё одну проблему к уже имеющимся.

Убедившись, что Анохин не маячит на горизонте, тороплюсь к входу, исчезая за дверью и позволяя себе расслабиться. Ненадолго, потому что спустя пару часов приходит сообщение с угрозами и требованием признаться, что на видео была запечатлена я, а он лишь стремился оградить детей в школе от распущенного преподавателя. С этой целью и направился в клуб по наводке знакомого, которого он, конечно же, не сдаст. Игнорирую, продолжая занятия и понимая, что мужчина не отстанет, пока не обелит себя перед женой. И если раньше хотя бы в школе я могла ненадолго выдохнуть, то теперь остаётся лишь моя скромная квартира, куда иногда наведывается Фрол.

Занятия заканчиваются, но я спешу к служебному выходу, который выходит во двор. В окно отметила машину папы Вероники и, чтобы не нарваться на проблемы, пробегаю дворами и через три квартала выскакиваю на тротуар, быстро направляясь к дому.

В подъезде привычно расположились соседи с первого этажа, но сегодня они отказываются от любого рода комментариев, сделав вид, что я пустое место. В какой-то степени даже неприятно, потому что они единственные, кто меня замечал, позволяя чувствовать себя обычным человеком.

Мне кажется, я давно стала тенью, выпав из жизни. И лишь работа с детьми позволяет чувствовать себя живой и отвлекаться от основной проблемы на какое-то время. Но инцидент, созданный по инициативе Анохина, лишил того немногого, что разбавляло мою серую жизнь.

Забегаю домой, переодеваюсь и спешу к соседке, которой с этого момента принадлежит моё время.

– Мать твоя пришла, – чеканит Алевтина Михайловна, оповещая Дашку, которая выглядывает из комнаты, сжимая в ладошке кусок шоколадки.

И, несмотря на постоянные придирки соседки, в сладком моей дочке она не отказывает.

– Как дела? – опускаюсь перед Дашей обнимая. – Ты хорошо себя вела?

– Паршиво она себя вела, – раздаётся надо мной. – Пар-ши-во! Впрочем, как и всегда. Не воспитываешь её, не объясняешь, как правильно, не направляешь. Вырастет непонятно что и сядет тебе на шею. Вспомнишь мои слова, Алёна.

– Конечно, Алевтина Михайловна, – безропотно соглашаюсь, потому как ещё год назад поняла, что споры не имеют смысла, а любое мнение, кроме её собственного, в расчёт не принимается. – Вы, как всегда, правы.

– Естественно! – недовольно прыскает, закатывая глаза. – А теперь принимайся за уборку. И да, хочу запечённую утку и мясные рулетики, которые у тебя получаются великолепно.

– Иди посмотри телевизор, – шепчу Дашке, – она будет занята мною, а ты сиди тихонько, и тебя не заметят.

Мой ребёнок кивает и скрывается в соседней комнате. Ползу к холодильнику, отмечая множество дорогих продуктов. Я о таком могу только мечтать. Но благодаря Дамиру последние несколько дней готовлю сытную и вкусную пищу, а Дашка лопает сладости, разделив всё имеющееся на равные доли. Мы привыкли ужиматься и экономить, отказывая себе во многом, и увы, дочка понимает, что большего позволить не в состоянии. Но ещё неделю её утро будет начинаться с фруктовой каши, а чай дополнят сладости. А потом… Потом мы вернёмся к привычной жизни жёсткой экономии.

– Мужчину тебе нужно, – вьётся надо мной соседка, контролируя каждый взмах тряпкой, – чтобы ухаживал, заботился, оберегал, любил, в конце концов. Да и к воспитанию Дарьи руку приложит.

– Чужие дети никому не нужны, – отмахиваюсь, вспоминая реакцию Вани на наличие ребёнка, а точнее, его мамы, которая высказала категоричное «нет», даже не познакомившись со мной лично.

– Если мужчине нужна женщина, он будет смиренно сидеть задницей в песочнице и развлекать твоё чадо.

– Если нужна… – грустно заключаю, включаю пылесос и очень тщательно чищу ковры, чтобы за гулом техники не слышать нравоучения Алевтины Михайловны.

– А для того чтобы стала нужна, необходимо позволить приблизиться и узнать себя.

– В моём случае, – выключаю пылесос, приготовившись к продолжению дискуссии, – приблизиться – означает с головой нырнуть в большие проблемы, а мужчины, как правило, избегают женщин с ворохом вопросов, которые необходимо решать. Вспомните хотя бы Ивана.

– Нашла кого вспомнить, – презрительно хмыкает. – Это не мужик, а принцесса в розовой пачке. Он задницу подтирать самостоятельно способен или это до сих пор делает мама? Бесхребетное существо, подчиняющееся матери и не смеющее выдавить собственное мнение. И как он к тебе подошёл-то? Ты не обратила внимания, там мама за спиной не маячила, подсказывая драгоценному чаду, что делать с женщиной? Интересно, а в моменты интима она рядом стоит и направляет детородный орган сынули в нужное место?

– Алевтина Михайловна…

– Шестьдесят пять лет ею зовусь, – усаживается на диван, закинув ногу на ногу и наблюдая, как я ползаю на четвереньках, вычищая углы. – Долго ты так протянешь одна, а? Я не вечная, до совершеннолетия Дарьи однозначно не доживу, а что дальше? Это она сейчас обходится малым, а потом школа, переходный возраст и желание соответствовать сверстникам. Сколько на тебе ещё висит? Не отвечай. И так знаю. Не вытянешь ты сама, Алёна. Женщины, конечно, выносливые, но не настолько, чтобы…

– Хватит, – закрываю лицо руками, из всех сил сдерживая слёзы, готовые сорваться и превратиться в полноценную истерику.

Я устала. Так устала, что мысленно согласна с каждым произнесённым словом. Вот только у меня есть Даша, и сдаться я не имею права.

– Не реви, – чеканит жёстко. – Я сказала, не реви. Не молоденькая уже, дополнительные морщинки шарма не прибавляют.

– Шарма, – грустно ухмыляюсь, – какой к чёрту шарм в двадцать восемь лет? Я два года в одной юбке и рубашке хожу, не имея возможности купить что-то новое. В салоне была сто лет назад, в зеркало почти не смотрюсь, чтобы… Хорошо, что выступаю в маске и перчатках, а то всех посетителей распугала бы. Кто на меня посмотрит?

– Например, хороший знакомый.

Дёргаюсь после упоминания Дамира и случайно брошенного определения, когда дала понять соседке, что угрозы нет.

– Случайная встреча, – отмахиваюсь, возвращаясь к уборке. – Мимолётное знакомство.

– Интересно, а мимолётные знакомые всем покупают дорогие телефоны и оставляют деньги?

Вот же Дашка – маленькая болтушка, которая поделилась с Алевтиной Михайловной впечатлениями. В нашей с дочкой жизни настолько редко что-то происходит, что появление Дамира, к тому же проявившего заботу, стало для ребёнка событием.

– Он просто помог. Почему? Не могу ответить. Есть же люди, которые занимаются благотворительностью по велению души или помогают бездомным животным, вкладывая свои средства. Наверное, пожалел, когда увидел, как мы живём.

– Или заинтересовался, – подмигивает соседка, являя улыбку, которую я вижу редко. Чаще всего женщина находится в состоянии недовольства всеми в целом и моей дочерью в частности.

– Вряд ли. Пришёл – ушёл. Забыл о нас, как только вышел из подъезда. Одет хорошо, по всему видно, средства и возможности имеются. Уверена, женским вниманием не обделён.

– Страшненький, конечно, – задумчиво озвучивает понятный нам обеим факт, – но каши в детстве ел много, – намекает на внушительный размер Дамира. – Такой способен защитить от дегенератов, что наведываются к тебе.

– Наверное, способен, – равнодушно пожимаю плечами, – только ему всё равно.

– Что ж, – тру пятно непонятного происхождения, слыша шаги соседки, прохаживающейся позади, – если бы было всё равно, вряд ли бы он караулил под твоими окнами.

– Караулил? – резко оборачиваюсь, удивлённая её словами. – Когда?

– Вчера утром. Не видела? – отрицательно мотаю головой. – Его корабль во дворе сложно было не заметить.

– Я не знаю, какая у него машина, – и говорю правду, потому как мы шли пешком после инцидента в переулке.

– Большая, как и он сам. Я его узнала. Со зрением у меня, слава богу, всё в порядке. Ты вышла из подъезда, он поехал следом.

– Правда?

Есть сомнения в правдивости её слов, хотя я в курсе, что окно, которое выходит во двор, – наблюдательный пункт Алевтины Михайловны. Она почти ложится на подоконник, детально рассматривая происходящее во дворе.

– Вечером тоже появился, но уже после того как ты пришла домой. Направился к подъезду, и я-то подумала, что к тебе поднимется, но нет. Подхватил Кольку, вместе пошли к машине. Говорили минут двадцать, а затем непутёвый ломанулся в арку. Предполагаю, что твой знакомый ему денег подкинул за информацию о тебе.

– Обо мне?

– А о ком? Вряд ли он обо мне справки наводил, да и в нашем подъезде из молодых лишь ты. А наркоманы всю ночь шастают: много видят и слышат. Самый простой способ узнать всё за чисто символическую сумму. Постоял ещё полчаса и уехал. Сегодня утром заметила его машину на другой стороне двора.

Вот откуда это странное чувство, словно меня прожигает чей-то взгляд. Скорее всего, теперь он в курсе, где я работаю. Но умиление резко сменяется липким страхом и мыслями: а что, если Дамир из шайки Фрола?

– Ты тоже об этом подумала? – Алевтина Михайловна понимает, в какую сторону рванули мои мысли. – Что, возможно, он появился не просто так?

– Такой вариант возможен, но те, кто приходит ко мне, забирают. А он дал. И сделал это совершенно искренне и, как мне показалось, неожиданно для самого себя. Дамир был растерян, когда Даша проявила интерес к нему, и после, когда пригласила играть. Я заметила, что он был дезориентирован восхищением ребёнка. Может, он пришёл за Колей и его друзьями? Как вариант они задолжали кому-то или влезли в неприятную историю.

– И я бы согласилась с тобой, Алёна, вот только он выходил курить из машины и с твоих окон глаз не сводил. Так что будь уверена, он здесь по твою душу.

– Он мог зайти, – произношу несмело, – Даша его приглашала.

– А ты?

– Я, – теряюсь, – сбежала на кухню, чтобы не разрыдаться.

– И теперь она ждёт, что мужчина придёт к ней, – зло мычит, измеряя комнату шагами. – Кто так делает, а? Можно ведь было оставить лёгкую недосказанность, едва заметный намёк: взмах ресниц, прикушенная губа, томный вздох – немое приглашение, которое было бы замечено, – закатывает глаза, приложив тыльную часть ладони ко лбу. Именно так, по мнению соседки, я должна была преподнести себя Дамиру.

– Не думала я об этом. Впервые за три года кто-то проявил заботу по отношению ко мне и Даше. Просто так. Ничего не требуя. Я была растеряна не меньше, чем он. Всё ждала, что потребует чего-то взамен или придёт, чтобы вернуть деньги, которые оставил в куртке.

– Если он их туда положил, значит, сделал это намеренно. Вряд ли пришёл бы забирать с фразой: «Я тут случайно деньги оставил». Не выдумывай, пожалуйста. Это мелочно для такого мужчины, как твой новый знакомый. Предполагаю, он хороший человек.

И подобное от женщины, которая существенную часть жизни всем недовольна, странно слышать.

– Маска хорошего человека очень удобно ложится на подлое лицо. Вы его не знаете. Я, кстати, тоже. Он просто появился на короткое время, сделал что-то хорошее и пошёл дальше. Я благодарна за спасение и помощь, но вряд ли он обрадуется, узнав о проблемах, которые идут в комплекте со мной. Людям нужна простота: без вопросов, проблем и сопутствующих трудностей. Вот вы согласились бы добровольно ввязаться в неприятности, зная, что они обязательно будут?

– Нет, конечно! Я же не дура.

– Вот и Дамир не дурак, чтобы вешать на шею ярмо в виде огромных долгов какого-то мужика, которого я сама не видела три года. Я уже смирилась с тем, что каждый человек, проявляющий ко мне интерес, бежит как можно дальше, узнав подробности моей жизни. Так что следующие лет десять носить мне ту же самую юбку и во всём ущемлять своего ребёнка. Поэтому давайте на этом закончим.

Алевтина Михайловна открывает рот, чтобы произнести очередную колкую фразу, но неожиданно закрывает и покидает комнату. Так лучше. Усердные копания мне не нравятся, ещё больше не нравится, когда кто-то лезет без спроса в душу. С этим я справлюсь самостоятельно, когда в очередной раз буду мечтать о том, чтобы вырваться из замкнутого круга, который медленно сжимается в удушающем захвате.

Тяжело было в первый год, когда я ещё питала надежду на возвращение Ярослава, а потом поняла – не вернётся. Придётся барахтаться в одиночку, вытягивая себя и своего ребёнка, который ни в чём не виноват. Я виновата, что пропустила момент, когда следовало уйти и начать свою жизнь. Пусть в роли матери-одиночки, но без дополнительных проблем в виде долга.

Заканчиваю уборку и приступаю к готовке, пока Даша смотрит мультики, а соседка комментирует каждое действие на экране. Пахнет очень аппетитно, но сегодня я не давлюсь слюной, желая вкусной пищи. И за это спасибо Дамиру. Но всё скоро закончится: дочка будет питаться у Алевтины Михайловны, которая ребёнку никогда не откажет, а сама я перебьюсь. Соседка и так делает для нас необычайно много, наглеть не стоит, иначе можно лишиться и этого, если женщина решит, что я взваливаю на неё больше необходимого.

Глава 7

Клуб забит до отказа. Пятница, как правило, самый прибыльный день по мнению Вертилова, а для меня дополнительный заработок, который тоже уйдёт на погашение долга. Всегда удивлялась тому, что женские полуобнажённые тела заставляют мужчин собираться в полумраке зала, освещённого яркими огнями, и пялиться на чужих женщин, когда, скорее всего, дома ждёт своя, ничем не уступающая ни одной из нас.

Пробираюсь в укромное место, чтобы осмотреть присутствующих, выискивая Анохина. Не дают мне покоя его угрозы, брошенные в гневе. И если у него действительно так остро стоит вопрос с имуществом и жена способна оставить без штанов, нужно прислушаться и быть осторожной. Не вижу его, отмечая примелькавшиеся за год работы лица, желающие насладиться женскими телами.

– Ты третья, – пробегая мимо, бросает Аллочка.

Так и не стала здесь своей, отбирая «хлеб» у девочек, которые откровенно не понимают, почему я, принципиально не оголяющаяся полностью, имею больше благодарностей в денежном эквиваленте, чем они. Артёму я сказала сразу, что танцую без обнажёнки, считая, что мужчин больше увлекает интрига, скрывающая самые пикантные места. Он отнёсся скептически, но уже после третьего выступления осознал мою правоту.

Иду в гримёрку, так пафосно именуемую девочками, надевая один из комплектов откровенного белья ярко-малинового цвета, высокие перчатки и маску, скрывающую лицо и часть шеи. Множество мужчин готовы были вывалить Вертилову кучу денег за возможность познакомиться со мной, и в какой-то момент я думала, что он меня выдаст, желая заработать. Но хозяин заведения оказался интриганом, получающим удовлетворение от метаний капающих слюной мужиков. В какой-то момент намекнул, что испытывает симпатию, но когда я перечислила проблемы, которые тянутся за мной хвостиком, желание схлопнулось, а я в который раз убедилась, что никто мне не поможет, стремясь туда, где сытно и хорошо.

Прикидываю время выступления Аллочки и Вики, направляясь к узкому подиуму с пилоном посредине. Жду свою композицию, оповещающую присутствующих о моём выходе, и выскакиваю, ослеплённая светом ярких переливающихся огней. Но мне плевать. Я не смотрю в зал, не рыскаю взглядом по мужикам, в отличие от Аллочки, цель которой – состоятельный поклонник, способный удовлетворить её запросы. Именно поэтому она всегда выступает, ослепляя улыбкой и презентуя себя с выгодной стороны, и часто покидает клуб с новым поклонником, который пропадает через пару недель, насладившись её телом.

Делаю большой оборот, уходя в поперечный шпагат и санрайз, а затем выгибаясь в «опасный мост». Лебедь, крыло бабочки, летучая мышь – несложные элементы, придающие движениям замысловатость, но на самом деле являющимися движениями для новичков. Я устала после уборки у соседки и сегодня не хочу изгаляться, удивляя мужчин. Простая программа, но достаточная, чтобы Вертилов получил хороший процент, а я деньги, которые вложу в приготовленную сумму. Ухожу в старфиш – трюк, нарушающий законы земной гравитации и являющийся сложным, и в этот момент мельком вылавливаю знакомые черты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.