Мария Власова
Монстр в отражении

Пролог

Гу Ре никогда не были мирной расой. Жажда крови и сражений у нас в крови. Это все, что мы знаем, это то, как мы живём. В лице Ри Да Ри, воинственной расы рыжих великанов мы приобрели себе вечных соперников. Эта война с Ри Да Ри продолжается чуть ли не с начала времен. Мы то побеждаем, то проигрываем, и в последнем сражении война забрала столько жизней, что мы до сих пор не можем справиться с последствиями. Каждое сражение забирало все больше воинов с каждой стороны. Дошло до того, что наши шаманы вмешались в процесс рождаемости так, чтобы увеличить количество новорожденных мальчиков, а значит и количество будущих воинов. И да, это помогло нам выиграть несколько сражений, но тем самым лишило нас шансов на выживание.

Последняя женщина родилась в Гу Ре тридцать звездных циклов назад, её имя Усала, что буквально переводится как Злая. Но даже ее невозможно назвать Гу Ре, поскольку ее мать, захваченная в плен Ри Да Ри, а отец – брат повелителя Гу Ре, Рангарси. Первый ребенок от Ри Да Ри в правящей династии Гу Ре никому не понравился, как и идея закончить вечную войну с ними и объединиться для выживания. Казалось, гордые и упрямые Гу Ре обречены на вымирание, но так получилось, что те, кто погубил нас, и дали нам спасение и целый мир, который падет под нашими мечами. Каждый из Гу Ре бьется не просто за свою родину, мы сражаемся за свое будущее, которое появилось у нас благодаря женщинам другого мира.

Глава 1. По ту сторону

Как же больно, от боли задыхаюсь, она не заканчивается. Вокруг только темнота, липкая и всепоглощающая, и он, тот, из-за кого мне пришлось умереть. Подбадриваю себя тем, что он тоже со мной умер, но жаба все равно душит. Он-то смерть заслужил, а я нет! Не сомневаюсь, серенький мою точку зрения не разделяет, но я рада, что в аду ему достанется котел погорячее моего. Что поделать, на святую мученицу я не тяну, а в глазах сереньких и подавно.

«Ты своего мужа точно в могилу сведешь, как и отца!» – кричал как-то отец в пьяном угаре, когда я у него бутылку священного вина забирала.

Кто же знал, что это были вещие слова? Папа был прав, впрочем, как и почти всегда. Например, начиная с того самого момента, когда вручил мне на попечение троих сестренок, отец из него явно никудышный. Куда он смотрел, когда их забрали и отвезли к этим ужасным генералам? Если душа моя и останется на этом свете, то всю оставшуюся жизнь буду мучить его наравне с Ферером. Надеюсь, с сестрами все хорошо, и хотя бы в этом случае Ферер сдержал слово, если же нет, такого мстительного духа ещё наша земля не видела. В порошок сотру!

Даже злоба и страх перед адом и за сестер не помогают справиться с виной. Она тяготит, словно тяжелая ноша на шее. Или это руки монстра на моей шее? Явно не успел задушить, чтобы хоть как-то отомстить мне. Зная, кто он такой и на что способен, мне казалось, я буду чувствовать вину за его убийство, но на самом деле религиозный бред, которым усердно потчевал меня в своё время отец, принёс свои плоды. Это все моё религиозное воспитание, точно знаю!

Не тот романтичный бред, что так лезет в мою голову из последнего романа, который я прочитала. Там молодая служанка влюбилась в графа, и он отвечал ей взаимностью, но когда получил от нее желаемое, выгнал на улицу и женился на девушке, подходящей по статусу. Так вот, эта служанка явилась на свадьбу и зарезала графа, а потом и себе всадила нож в сердце. Когда я это читала, слезами заливалась, а теперь думаю, что лучше бы вообще читать не умела! Поверить не могу, что я считала такую концовку очень романтичной. Что романтичного в том, что мы вместе умрем? Лучше бы умер только он и не от моих рук. А так, что нас ждет кроме ада?

Мне не знакома их религия, так что без понятия, что случается с теми, кого отдают в жертву этому их богу Узинари. Как-то странно его имя звучит: «узи …нари». Нари Ре переводится как моя жена, значит нари – это жена. При этом имя бога Узинари, ой, чует моё сердце неспроста это. Есть что-то в этом жертвоприношении очень неправильное, и это никак не выходит у меня из головы.

Вспышка света буквально жжет глаза, и я с трудом понимаю, что обо всем этом я думала лишь одну долю секунды. Вот заснеженный замок Ледвиги, вязкая чёрная темнота вокруг, а затем яркий свет дня. Но даже это не сравнить с тем, что мы падаем с огромной высоты. Крик застрял где-то в горле, вместе с воздухом, который выбило из груди от вида стремительно приближающегося пейзажа лесного массива и широкой реки, потому что оказалось, что мы с огромной скоростью падаем на землю.

«Не двигайся», – раздалась команда в голове от монстра, заставив тут же сделать наоборот.

Дернулась назад насколько это возможно в воздухе, и тотчас он схватил меня и снова к себе прижал. Земля все приближалась, и когда уже не было видно ничего кроме густой странной растительности, нас буквально что-то подхватило и унесло в сторону, причем с ускорением. Кажется, я разоралась во все горло и повисла на монстре, словно детёныш на матери. Так продолжалось, пока я не охрипла, и Наяна не издала громкий урчащий звук. Змееящер, оса размером со слона ловко летит над лесом, размахивая огромными крыльями и держа зубами монстра за амуницию. Она будто бы тоже смеётся надо мной. Почему тоже? Потому что, судя по кривой и устрашающей улыбке, меня сейчас будут убивать с особой жестокостью. Так что мы либо в моем личном отделении ада, либо монстр ужас какой живучий.

– Поговорим? – с ледяными нотками в голосе предлагает монстр.

Отрицательно машу головой, зная, что наши разговоры наедине ничем хорошим не заканчиваются.

– А мне кажется, нам есть, о чем поговорить, – давит монстр, заламывая руку, чтобы вытащить из-за спины нож.

Я почувствовала, как он его вытащил, но не видела. Все время пока мы падали, боль затихла, но, стоило ему убрать нож, снова усилилась, перед глазами потемнело, а тело ослабло. Руки не смогли удержаться, как и ноги, и я почти полетела вниз, в последний момент он схватил меня за руку и сжал так, что аж ребра захрустели.

– А ведь это только малая часть той боли, что ты мне причинила, Моя Слабость, – с ненавистью проговорил он мне на ухо.

Наяна начала опускаться, яркие солнечные лучи раскрасили ее кожу в золотистые оттенки, а кожаные крылья словно загорелись огнем из солнечных отблесков. Сердце остановилось на мгновение, стоило осмелиться и посмотреть монстру в глаза. В них горели те же искорки, правда, алые, полные зла. Мои руки задрожали от желания коснуться его глаз, будто бы это сможет снять моё наваждение. И я сделала это вопреки логике, здравому смыслу и прежде всего его презрительному взгляду. Пальцы коснулись нежной кожи век, и боль в спине стала меньше, почти незаметной на фоне ритмичного биения сердца в ушах. Он прикрыл глаза, будто принимая это касание, а затем просто отпустил. Приземление не было мягким, даже если учитывать то, что я упала в прибрежный ил и сразу же увязла почти по пояс, утонув в нем.

Наяна мягко опустилась подальше от берега и отпустила монстра. Даже без своего шлема и перчаток смотрится он весьма зловеще. Надо бежать, но не знаю, куда и как. Дернулась от него в сторону, но застряла еще больше. Эй, так не честно! Он достал из ножен меч, и я невольно икнула от страха. Из головы сразу испарилась куча насущных вопросов от: где мы и почему ещё живы, до: почему вода в реке мутного розового цвета. В одной его руке меч, который он так вальяжно, как когда-то, волочит по земле. Во второй руке нож, который я собственно и всадила ему в спину. Он идет ко мне, пошатываясь, но от этого не менее пугающе. Отступаю к реке, но ил, как назло, не дает толком двигаться.

– Неужели ты действительно думала, что сможешь меня убить, женщина? – закричал он даже без своего шлема жутко и опасно.

Что, по его мнению, я должна ответить на этот вопрос? Монстр не может меня убить, мы связаны. Умру я, умрет и он! Подошел ко мне, навис как палач над смертником. Он бросил нож в ил и, скривившись в злой гримасе, поднял свой клинок над своей головой.

– У меня не было выбора! – кричу, не выдержав, и закрываюсь от него руками.

Меч падает возле меня в ил, затем монстр с легким стоном рухнул на колени передо мной. С опаской опускаю руки, смотря на то, какого серого, почти черного оттенка его кожа, и как в глазах исчезают искорки, а взор затуманивается. Он тяжело дышит, как усталый путник. У меня даже слов нет от удивления, пока он не падает на меня, заставив окунуться в ил.

– Яд, – еле слышно говорит он с уже закрытыми веками, – ты мой яд.

Какой ещё яд?! Опять он за свое, помнится, он уже обзывал меня ядом! Тоже мне, невинный ягненок! Сколько людей он убил, а я даже его прибить не смогла!

– Яд? Чего? – опешила от такого заявления и от того, что его голова покоится на моей груди.

Придуривается что ли? Схватила его за волосы и дернула, пытаясь убрать с себя, в итоге получила только носом в ребро. Синяк точно от его носа останется, просто ужас какой тяжелый. Да ещё и лицо его на моей груди, ледвижское платье с высоким воротом, но от смущения явно не спасает.

– Эй, хватит придуриваться! – кричу на него с красными от стыда щеками.

Лежит себе на моем добре и в нос не дует! Вот же оккупант проклятый! В этот раз хватаю не за волосы, а за лицо. Поднимаю его, упираясь руками в пухлые щеки, кряхтя от натуги. Какой же он все-таки тяжелый! Откормился на ледвижской кухне, а мою еду есть не хотел!

– Монстр! – кричу на него, смотря в серое лицо. – Просыпайся монстр!

Ноль реакции, а я была уверена, что взбесится и перестанет меня дурачить. Может он того, без сознания? Руки устали, так что пришлось отпустить его и снова получить носом, но в этот раз в правую грудь. Вот же изверг! Пыхчу от злости и спиной все глубже зарываюсь в ил, я так и помереть могу под его тушей. Хлопаю его по щеке, ноль внимания, даже когда в истерике бью туда, куда могу достать.

– Да какого чёрта?! – почти плачу от бессильной злобы, испробовав все возможные способы пробуждения.

«Он что умер?» – возникает мысль, от которой мурашки идут по коже.

Я ведь так точно в этом иле умру! Из-за этого плакать хочется или из-за поцарапанных об его броню рук, других причин нет и быть не может! Зло ударяю его рукой по пустой голове и замечаю что-то яркое под его волосами. Пёрышко что ли? Оно привязано к небольшой деревяшке с длинной иглой на конце, что вонзилась в шею монстра. Что это ещё такое? Достаю эту странную вещь и чувствую легкий испуг, игла напоминает оружие, да ещё капает с нее что-то черное, с запахом чеснока. На монстра напали? Когда? Оглядываюсь по сторонам и впервые замечаю, что Наяны нет. Так, а куда делась эта здоровенная оса? Не могла же оса размером со слона банально исчезнуть? Жаль я была слишком занята избиением монстра и не заметила, куда она исчезла.

– Наяна? – зову неуверенно и сразу же жалею о своем поступке.

Он появляется из густого леса, огромный и рыжий. Если я думала, что монстр высокий, то это существо настоящий великан. Именно существо, на человека и даже на серенького оно никак не тянет. Лицо, руки и голый торс покрыты шрамами, словно на коже пупырышки. К тому же на лице и шее яркая синяя боевая раскраска со странными символами. Память на удивление быстро заработала, подсказывая, что эти символы означают на языке сереньких. «Убийца падших (иных)», – перевод конечно кустарный, но убийца или убийство перевела правильно.

– Монстр? Монстр?! Просыпайся! – испуганно шепчу, тряся безвольное тело.

Ой, что-то мне подсказывает, что великан мне не помочь сюда пришел. Не знаю, возможно, все дело в шкуре, что еле прикрывает его бедра, а может в огромной секире, что он держит в руках?

– Монстр?! – визжу, когда незнакомец что-то грохочет грубым голосом.

Почему я его не понимаю, я же касаюсь монстра?! Как оно работает? Или это другой язык? Куча мыслей панически роится в голове, а великан все приближается. Он подошел к нам не быстро, и, перехватив секиру поудобнее, как заорет во все горло:

– Манари Гу Ре!

– Артал! – в свою очередь заорала я, с испуга зажмурившись.

Чуда не случилось, бессовестный монстр так и не проснулся, а вот великан передумал. Он вонзил в землю секиру и поднял монстра за голову над землей. Мне, конечно, полегчало, но всего на секунду, ибо сердце замерло. Великан затряс монстра и после этого закричал или заревел так громко, что уши в трубочку свернулись, а птицы с ближайших деревьев улетели. Он бросил монстра, словно куклу и потянул свою огромную лапищу ко мне.

– А ну руки убрал! – закричала во все горло, шлепнув по лапе рукой и бросив комком ила наглецу в лицо.

Великан недовольно скривился и даже топнул ногой, стирая грязь с лица. Прорычав что-то, он добрался до меня и, как бы я не вырывалась, вытянул из ила. Даже на ноги поставил, грязную и испуганную, после чего недовольно осмотрел с головы до ног. Тоже в жертву какому-то богу отдать хочет? Закончив осмотр, великан выдохнул, будто бы с облегчением, и что-то неразборчиво крикнул, оглядываясь назад. До того момента лес был обычным лесом, но затем он точно ожил. Их было много, где-то двадцать, а может и больше, на деревьях, в кустах и густой растительности. Они словно сливались с окружением, даже несмотря на то, как выглядели. Рыжие, укрытые шрамами девочки и мальчики от силы на несколько лет старше моих сестер. Разукрашенные боевой раскраской, в кожаной одежде, босые и грязные дети. У девочек за спиной луки и колчаны, у мальчиков ножи, кинжалы, маленькие секиры на поясах из шкур. Несколько мальчишек со странными дудками, один из мальчишек подул в нее в мою сторону. В тот же момент плечо пронзила боль, и я с удивлением выдернула оттуда пёрышко с деревцем и иглой, точно такое же, как было в шее монстра.

– Эй, ты чего иглами плюёшься? – негодую, растирая плечо. – Тебе уши что ли надрать?

Мальчишка удивленно поднял брови, а затем быстро достал из-за пояса ещё одно пёрышко с иглой.

– Ты что делаешь?! – визжу возмущенно, еле успев увернуться от следующего дротика.

Увы, я не учла, что дудки-то не только у этого мальчишки, и в следующий момент меня изрешетили иголками, под моё громкое айканье. Вот же детки пошли, совсем старших не уважают!

– Эй, вы! Малолетние хулиганы! Я сейчас как возьму что-то тяжелое и как по заднице вам надаю! – кричу зло, уже стаскивая сапог и направляясь к самому ближайшему парнишке с дудкой.

Вот именно тогда великан решил вмешаться и дернул меня за волосы обратно. В итоге он получил грязным сапогом по подбородку, а я ещё пару иголок в филейную часть под издевательский смех детворы. Вот же чертовы детишки!

– Руки убрал! – рявкнула на великана, выдернув свою грязную косу.

Выдернула пёрышки отовсюду, куда могла достать, чувствуя, что теперь от меня просто разит чесноком. Странная штука, монстра свалило наповал, а мне хоть бы хны от десятка иголок. Кстати, а может с этими аборигенами договориться можно? Серенькие у них, кажется, не в почете. Без понятия, где мы оказались с монстром, может это какой-нибудь дальний остров, не зря же говорят, что серенькие пришли из-за моря.

– Извините, дяденька великан, – состроила на лице добродушную улыбку и саму невинность. – Тут произошло маленькое недопонимание.

Великан недоверчиво прищурился, как будто пытался понять, что я говорю. Кажется, он довольно солидного возраста, под шрамами еле заметны глубокие морщины.

– Понимаете, этот вот серенький, – толкаю носком сапога бессознательного монстра в плечо, – мне не друг. Я вам вообще очень благодарна за спасение, за пёрышки на иголках, но можно ли мне уйти? Мне даже корабль домой не надо, я как-нибудь сама разберусь.

По лицу великана понятно, что ему ничего не понятно. Вздыхаю с раздражением, кошусь на монстра недовольно. Вот был бы он в сознании, я бы хоть поняла, чего этому от меня надо. Ладно, попробуем по-другому. Обернулась и схватила меч монстра, чем невольно вызвала волнение детворы и великана. Он даже замахнулся секирой, от чего пришлось испуганно взвизгнуть и уронить меч прямо на босую ногу. Час от часу не легче! Прыгаю на одной ноге под смех детворы, проклиная все на свете. Переборов себя, становлюсь на ногу и снова беру меч, только теперь выставив руку, чтобы не ударили. В этот раз секирой мне угрожать не стали, так что отвернулась к берегу и, забросив рукоять на плечо, принялась выводить на песке послание их языком.

Вариантов что писать было уйма, и пока не взгромоздила тяжелый меч себе на плечо, их было ещё больше. Чуть шатаясь под тяжестью меча, с трудом начала выводить вполне резонную просьбу, чтобы меня отпустили. «Отпустите» на языке монстров оказалось куда проще писать, чем на моем. Всего четыре символа, но я запыхалась, пока их выводила и под конец, вонзив меч в землю, оперлась на него, тяжело дыша. Великан и любопытная детвора с интересом осмотрели моё художество на песке с неприкрытым удивлением. Затем рыжий великан схватил меня за правую руку и разжал пальцы, осматривая ладонь. Он что-то неуверенно рявкнул и отпустил, ногой стирая мою просьбу. Да, надеяться на иное не было смысла, но все же я надеялась. Ладно, будем красноречивее. Для этой надписи надо было задействовать почти весь берег, и только где-то в середине, когда спина уже конкретно так болела, подумала, что и пальцем можно было написать или палкой. «Я не враг, отпустите». – Написала на их языке.

Великан в свою очередь осмотрел меня, а затем вернулся к монстру и указал на него секирой.

– Арталси Гу Ре – син, – со злобой прогрохотал великан, так что некоторые дети за ним повторили с ненавистью, смотря на бессознательного монстра.

Они его, что ли, убить хотят? Чему этот проклятый великан учит детей? И какого чёрта монстр проиграл мальчишкам с дудкой?! Мне за него даже стыдно, тоже мне, сильный воин!

Дальше великан перевел секиру на меня и спросил со злобой:

– Син Ре син – нисар?

– Я не понимаю! – зло кричу, потому что даже держать меч монстра очень тяжело, а не то, что им писать.

Оружие совсем недалеко от моего лица как-то тоже не способствует смекалке, но я стараюсь. Оборачиваюсь на свою надпись и, показав на слово «враг» на их языке, произношу:

– Син?

Великан кивнул, подтверждая мою догадку. Значит «син» – это враг по-нашему. Как там великан сказал? Син Ре Син – нисар? «Ре» – слово или словосочетание, которое раньше слышала от монстра, что может означать «моя» или что-то похожее по смыслу. Напоминает все это присказку: враг моего врага – друг?

– Нисар? – неуверенно отвечаю великану, надеясь, что угадала.

Рыжий великан одобрительно кивает и наконец-то опускает секиру, отчего невольно с облегчением вздыхаю. Но стоило мне расслабиться, как он поворачивается к монстру и заносит секиру, чтобы снести ему голову. То, что произошло дальше и создало для меня кучу проблем. Мне стоило постоять в сторонке, но ощущение что у нас с монстром некая связь, а может ещё по какой причине… Короче, я сделала очередную глупость. Без понятия, как монстр так легко управляется с этой махиной, но у меня еле получилось ее поднять и отбить секиру великана. Хотя я сама в итоге чуть ли не отсекла монстру голову, отдернув меч в последний момент. Лезвие рассекло его волосы почти у самой головы, чуть не задев ее, и врезалось в землю. Смотрю на шикарные отрезанные волосы монстра и понимаю, что он меня убьет, и точно самолично обкорнает так же, как я сейчас его. Дрожащими руками поднимаю шикарные локоны из грязи и оборачиваюсь на великана.

– Нисар Ре син – син! – произносит он с гадкой ухмылкой.

«Друг моего врага – враг», – пафосно известил меня великан, взглядом давая понять, что сейчас нас убивать будет.

Вот надо было мне за него вступиться? До чего же я глупая! Сижу возле головы монстра на коленях в грязи и держу в руках пряди его шикарных волос, пока этот явно бессовестный серенький без сознания валяется. Какая бесславная смерть для меня – умереть с ним вместе. Какая бесславная смерть для него – пасть от руки ребенка и старика. Вот уверена, был бы он в сознании, без зазрения совести всех бы здесь поубивал, и меня в том числе. Монстр же, что с него взять…

– Нисар, Нари Ре, син – эти все слова явно не про меня, – говорю тихо, напоминая себе, что сегодня уже думала, что умру.

– Нари? – заинтересованно повторяет великан, но я не отвечаю.

Не хочу, чтобы последним, что увижу в жизни, было лицо монстра, потому смотрю на великана со смелостью, которой на самом деле у меня нет. Я просто устала, но все ещё очень хочу жить и увидеть сестер.

Великан опустился ко мне и, окунув руку в ил, коснулся моего лица грязными пальцами. Дергаюсь назад, но великан не отступает, а затем странно касается чуть ниже скулы, как будто пишет что-то на моем лице грязью.

– Нари син, – говорит так, словно дал мне только что имя, а затем поднимается и забрасывает секиру на плечо.

Пока я не понимаю, что вообще происходит, нас с монстром окружает детвора. Они что-то говорят, девочки трогают мои волосы, от этого я дергаюсь в испуге. Когда же великан что-то рявкнул, заметила, что детки-то почти своровали моего монстра и его меч. Просто взяли за руки и за ноги и тащат в лес, при том, что он совсем не пушинка.

– Эй, вы куда его тащите?! – обеспокоенно поднимаюсь на ноги и еле отбиваюсь от девочек, чтобы добраться до монстра.

Великан рявкнул на нас с детворой как раз, когда мы начали играть с ними в «перетягивание главнокомандующего». У меня даже почти получилось его перетянуть, но эти хитрые мальчишки отпустили, и из-за этого монстр меня уже во второй раз к земле придавил. Думаю, говорить о том, что дети бессовестно смеялись надо мной, не стоит, это и так понятно. Великан поднял монстра снова, в этот раз забросил себе на плечо, как игрушку и довольно противно захохотал, направляясь в лес. На берегу остались лишь я и десяток девчонок. Попятилась назад, чтобы сбежать, но воинственные девочки пригрозили мне оружием. Теперь у меня хоть есть маленькое объяснение для своей совести, что я пыталась сбежать, а мне не дали. Даже это жалкое оправдание лучше, чем вопрос: почему я на самом деле пошла следом за маячившей среди листвы неровно обчекрыженной головой монстра.

Глава 2. Ри Да Ри

Странный лес, деревья, растительность. Из знакомого ни одной травки, кроме той фиолетовой, что у сереньких считается священной. Она растёт здесь под каждым кустом, как бурьян у нас. Будь на мне ледвижские тапочки, уже бы увязла в них в очень мягкой почве, больше похожей на болото. Даже земля словно другая, не черная и плодородная, а какая-то светло-коричневая. Никогда не видела ничего подобного, да и ощущаю себя странно. После всегда холодной Ледвиги здесь самый настоящий ад. Пот ручьем течет за шиворот, ил засох, и собственные волосы кажутся тяжелой ношей, как и зимнее ледвижское платье. Меня обступили девочки со всех сторон, так что, кажется, что защищают, а не дают убежать.

Мальчиков почти не видно, они передвигаются по деревьям, которые здесь просто огромны. Настолько большие, что даже не видно вверху неба, только бескрайняя зелень и порхающие по веткам, будто птицы, рыжие мальчишки. Наши дети так точно не могут, иногда они прыгают на добрых пять метров, если не больше.

Мы шли по этому лесу уже несколько часов, когда я поняла, почему было именно такое построение. Сначала стихли птички, которые всю дорогу донимали хоть и красивым, но надоедливым пением. В нашем лесу куда тише, здесь же все время кажется, что в каждом кусте, в ветках деревьев и даже в вязкой почве кто-то есть рядом. Чем дольше иду по лесу, тем сильнее кажется, что где-то видела подобное место. Но ведь это невозможно, где дома я могла видеть эти густые заросли и такой непривычный для глаза пейзаж?

В тот момент мне показалось, что один из мальчишек перепрыгнул с ветки на ветку прямо над моей головой, но как оказалось, я сильно ошиблась. Невысокая девочка, что шла передо мной, упала на землю с жутким криком, поваленная огромным животным, чем-то напоминающим большую кошку с черной шерстью и фиолетовыми пятнами и тремя пушистыми хвостами. Поднялся такой шум из криков детей, что его заглушил только рев зверя и хруст раздробленных костей, когда эта тварь пошла на меня, наступив на девочку в грязи. Великан что-то заревел и с деревьев на странную тварь посыпался град из стрел, который чудом не задел девочку на земле и меня. Животное отпрыгнуло в сторону, а на то место, где оно до этого было, приземлилась секира великана, чуть не отрезав мне ноги. Животное скрылось в густых зарослях, и на несколько мгновений все затаили дыхание, прислушиваясь и вглядываясь в заросли.

Затем единственная жертва зверя начала захлебываться в грязи. Повернула ее на спину аккуратно и вздохнула с облегчением. Зверь не успел перерезать ей глотку, но, судя по висящей посиневшей левой руке, сломал кости. Неприятно, конечно, и жутко больно, но жить будет. Слегка приподнимаю ее, заставляя сесть, и осторожно осматриваю руку. При штабе в медпункте и хуже бывало, иногда после боя был такой аврал, что я помогала медсестрам. Иногда даже встречались солдаты с отрубленными руками или ногами, даже таких как-то умудрялись откачать, а тут элементарный перелом.

– Не волнуйся, сейчас осторожно зафиксируем руку, врач ваш посмотрит и вылечит тебя, – стираю грязь с ее перепуганного и искажённого болью лица.

Из-за грязи на ее шее растеклась боевая раскраска, так что не могу прочитать, что там написано. Мне нужны ветки и ткань, чтобы зафиксировать кость, ибо детвора слишком напугана и не знает, что делать. Они обступили нас кругом, смотря на девочку, точно она смертельно больна. Расступились лишь для того, чтобы пропустить великана, он сразу сбросил с плеча монстра в грязь рядом с нами. Нехорошо так вздохнул, еле коснувшись сломанной руки девочки. Великан схватил секиру и крикнул на меня, словно приказывая мне отпустить девочку и отойти. Со смесью испуга и удивления смотрю на него, девочка заныла, и начала что-то шептать с отчаяньем смотря на рыжего старца. Что здесь вообще происходит? Великан угрожает мне секирой, показывает, чтобы отошла в сторону и оставила девочку, но я, хоть убей, не понимаю зачем.

Почему они не помогают ей и не успокаивают? Она же ещё ребенок, напуганное и раненое дитя, которое нуждается в помощи. Не решаюсь послушаться великана и отрицательно качаю головой, когда он снова машет своей секирой. Если они не хотят или не знают, как ей помочь, то я помогу. Не зря же столько раз помогала медсестрам при штабе. Мне нужны палочки, чтобы зафиксировать руку, стрелы для этого вполне подойдут. Чтобы обмотать стрелы вокруг, нужна ткань, но ничего под руками не находится. Тряпки девочки не подходят, так что отрываю рукава от платья. Мне даже полегчало, стало не так жарко. Малышня почему-то шепчется, показывая на бледную кожу моих рук, на фоне их загорелых лиц. Когда жила в деревне, тоже часто ходила летом загорелая как они, но в последние годы было не до солнечных ванн. Зафиксировать руку получилось не с первой попытки, девочка старалась не плакать, но при каждом неправильном движении вскрикивала. Пока что сойдет, повязала бандаж ей на шею, дабы лишний раз рукой не шевелила и лично поставила на ноги. Она испуганно посмотрела на своих сородичей.

Великан неодобрительно махнул головой, а затем схватил моего монстра, забросил себе на плечо, опустив оружие. Он пошел вперед как раньше, дети же некоторое время смотрели на девочку как на прокаженную, затем вернулись в строй. Девочка испуганно оглянулась на меня и, сделав шаг, чуть не свалилась снова. Дети остановились, мальчишки сверху что-то зло закричали. Бедная девочка ещё и ногу подвернула. Какие жестокие дети, никто ей помочь не хочет. Наоборот девочки зло пихают, проходя мимо, как и меня, чтобы поторапливалась. Так не пойдет, она просто не сможет идти в таком состоянии. Останавливаю бедную девчонку, а затем жестами стараюсь показать, чтобы забиралась мне на спину. После заминки и злых окриков других детей она все же слушается, и я осторожно поднимаю ее. Весит как моя старшая сестренка, какие же у них дети тощие, словно одни кости и кожа. Что у них за воспитание, если они не помогают раненным и дают детям оружие? Тоже монстры, никак иначе.

О своем решении я пожалела уже минут через двадцать, когда пот то и дело норовил попасть в глаза, а от боли в спине наворачивались слёзы. Осенью мне часто приходилось таскать на спине мешки с картошкой, ибо некому было больше, так что такая боль мне очень знакома. Маленькая девочка на мешок картошки не тянет, но и мешок картошки с поля до подвала тащить нужно было куда меньше. Двигаюсь дальше чисто из упрямства и из-за мысли, что на месте этой девчонки могла бы быть одна из сестер. Не понимаю я этих рыжих, ведут себя странно, вместо того, чтобы помочь, будто бы добить собирались. Нет, возможно, я не так их поняла, все-таки, когда не знаешь язык, сложно о чем-то точно судить. Вот был бы монстр в сознании…

Был бы он в сознании, мы бы вообще в такую дурацкую ситуацию не попали, он бы ещё на берегу меня обезглавил. Теперь же точно сделает это, когда волосы свои увидит. Может, надо было дать великану отрезать ему голову? Он же паразит живучий, не сомневаюсь, что и в этом случае выживет. Ничему его жизнь не учит, и ничего ему сделать никто не может, как в присказке о том, что в воде не тонет, в огне не горит. Хорошо монстру, на плече у великана болтается, тяжести не носит, по грязи не пробирается. Долго уже болтается, великан им как тряпкой машет, можно подумать, что серенький и не живой вовсе. Он так вообще дышит, а? Что там за дрянь в иглах была и почему ему не становится лучше, раз уж мы связаны?

Казалось бы, мне тоже должно быть плохо, или я должна отключиться, как и он, а я вот ещё своих очередных похитителей на спине катаю. Так существует эта связь или нет? Ничего не понимаю, так же как историю с их языком. Как это работает? Монстр наверняка знает, но не расскажет, смысл рассказывать, если он меня убьет при первой же возможности. Я же обыкновенная кухарка, почему все это на мою долю выпало? Ферер, будь ему пусто! Даже с того света его достану, мразь эту бессовестную. Девочками моими мне угрожал, да кто так делает?! Я бы ещё поняла, если бы так монстр сделал, на то он соответственно и…

Ловлю себя на мысли, что уже какое-то время смотрю исключительно на маячащие вдали неровные волосы монстра. Поджимаю губы, с болью принимая простую истину: я за него волнуюсь. И что со мной не так? Все дело в том, что только я монстра здесь понимаю и знаю, или причина этой тревоги более постыдная? Как-то и знать теперь не хочется, главное, чтобы он уже проснулся, но так, чтобы не смог задушить меня. Хотя бы до того времени, пока мы от этих рыжих не выберемся.

Мы дошли до какой-то еле приметной пещеры в скале и теперь уже единой группой в полной темноте пошли по ней куда-то. Пару разу я чуть не свалилась вместе со своей ношей, благо дети не дали. Стоило темноте закончиться, я чуть не ослепла. Яркий свет и ясная погода чуть не лишили меня зрения, и не только его. Мы вышли на выступ на высокой горе, с которого вся долина была как на ладони. Многочисленные глиняные дома с плоскими стенами у русла реки в густых зарослях и огромная статуя, похожая на лицо человека, на противоположной горе. Похоже на храм, может усыпальницу, но дух просто захватывает. Во всей Антанте что-то подобное найдется лишь в столице, и то трудно сравнить это великолепие со свидетельством тщеславия правящего короля.

Детвора потащила меня по специальной тропе, но увидев цель, я еле передвигала ногами, безбожно отстав от великана. Мы опускались все ниже в долину, под многочисленными взглядами местных. Обычные селяне, даже не все рыжие, но очень любопытные. Ростом большинство с меня, но некоторые мужчины очень высокие с изуродованными лицами и телами. Мы спустились вниз по тропе, и я начала замечать странность, у здешних людей была нормальная одежда, а не кожаная как у детворы и великана. К тому же их одежда чем-то смахивает на одеяния сереньких, однако не столь пафосная.

Самое странное для меня, что женщины здесь одеты так же как мужчины, нередко на изысканном поясе носят оружие. Насколько же их мир жесток, раз уж женщина должна носить с собой средство защиты? Это место чем-то смахивает на небольшой городок недалеко от Светзары, мы туда иногда на ярмарку ездили. Много людей и все смотрят на тебя с неприязнью, точно ты их обворовать хочешь. Спина ужасно ноет, но никто не спешит забрать у меня раненую девочку. Какие они все здесь черствые, или это их национальная особенность? Мы закончили спускаться и прошли к рынку, где людей было ещё больше и при нашем появлении они расступились и опустили головы в учтивом поклоне. Что-то странное здесь происходит, но не могу понять, что. Почему мне показалось, что эти странные люди начинали бить поклоны лишь тогда, когда великан проходил мимо, а не перед ним. Поклоняются детям? Тогда почему никто не хочет позаботиться о девчонке у меня на спине.

Чем ближе подбирались к храму со страшной рожей, тем беспокойней мне было, не говоря уже о том, что спина вот-вот отвалится. При входе в храм нас ждали ещё несколько великанов, но куда моложе и сильнее старика с секирой. Похоже, дети их боятся, так как перестали улыбаться и встали в строй, и вообще настроение резко поменялось. Мурашки пошли по коже от взглядов этих страшных мужиков: нереально огромные и тоже на меня смотрят так, что хочется зарыться под землю. Они что-то очень непочтительно сказали старику великану, а затем пропустили нас, точнее меня с девочкой и старика с монстром на плече. Дети остались возле входа вместе с великанами, смотря на нас словно в последний раз.

Что-то мне все больше не по себе, да еще и монстр висит тряпкой, не на кого больше надеяться. Как стыдно признавать, что я на него надеюсь. Мы пересекли зал, затем прошли по расписанному странными рисунками коридору. Ещё великаны, их много, в позолоченной или посеребрённой броне, хотя с броней монстра не сравнить, только декоративные наплечники и несколько плит на груди и бедрах. Вряд ли эта броня имеет практическое применение, скорее уж она чисто эстетическая, как парадная форма наших генералов.

Девочка на спине заерзала, я поняла, что она хочет слезть и отпустила ее. Ох, как мне полегчало, не смогла сдержать стон облегчения и сразу принялась растирать онемевшую и ноющую спину. Наверно с моей стороны это было не очень красиво, судя по тому, с каким недоумением рыженькие уставились на меня. Ещё немного и их огромные глаза вылезут из орбит. Не понимаю, если у них дети обычные, да и нормальные люди имеются, то откуда взялись вот эти великаны? Может это две расы, которые существуют вместе? Невольно посмотрела на трехметрового монстра рядом и не удержалась от отвращения, из-за мысли как они вообще детей делают. Есть два варианта: либо шкуры и набедренные пластины мало что скрывают, либо это просто опасно и неприятно для женщин. Кстати да, женщин великанов что-то я не видела здесь. Думаю, и так понятно какими глазами я смотрела на этих огромных рыжих недочеловеков.

Старец снял с плеча монстра и бросил под ноги великану, восседавшему на огромном золотом троне. Я его и не заметила сразу, слишком много здесь великанов, один другого страшнее. Девочка поковыляла к трону, низко опустив голову и прижимая перевязанную руку к груди, а затем с отчаянным криком рухнула на колени рядом с монстром и заплакала. Кто-то из великанов ухватил меня за косу, так что пришлось вырывать ее из лап, и заставил встать перед троном, за девочкой. Только оказавшись здесь, посмотрела на их короля. Метра три росту, плечистый рыжий великан, с длинной бородой и усами и с выбритыми висками, волосы завязаны в рыжую косу с золотыми заколками. Одежда похожа на вышитую золотом рясу сереньких, но из красной ткани и без рукавов.

Я его сразу узнала, хотя и не видела вживую никогда раньше. Это же тот страшный великан из воспоминаний мальчика, точнее, из воспоминаний Артала. Как странно называть его не монстром, даже мысленно. Даже в воспоминаниях этот великан оставил о себе неизгладимое впечатление, не то, что вживую. В том, что он здесь король по праву не возникало сомнений. У меня волосы на затылке дыбом встали, при том, что они испачканы засохшим илом. Он не обращает на меня внимания, смотрит исключительно на монстра на полу, а затем поднимается на ноги, чем заставляет меня отпрыгнуть назад и натолкнуться спиной на старца. Меня осмотрели насмешливым взглядом, но ничего не сказали. Сердце бешено бьется в ушах, а саму меня колотит от страха. Король рыжих великанов встал с трона и произнёс не очень разборчивую фразу с неприятной насмешкой. Затем он просто нагнулся и поднял монстра за шею так, словно собирается задушить собственными руками.

– Не трогайте его! – вскрикнула, когда лицо короля сменилось на ужасающую гримасу.

Не знаю, что на меня нашло, но я буквально вырвала монстра из рук короля. По идее я должна была его удержать, но он оказался слишком тяжелым. Рухнула на колени, прижимая к себе монстра за голову и плечи. Перед глазами картинки из его воспоминаний, которые наводят ужас. На нас направили оружие сразу с полдесятка великанов, так что лезвие одного из мечей чуть не врезалось мне в висок. Меня трясет крупной дрожью, но я не смею отвести взгляд от короля великанов, крепко прижимая голову монстра к груди, царапая ногтями его шею.

«Проснись! Умоляю тебя, проснись!» – хочется крикнуть мне этому наглому главнокомандующему, но язык предательски не слушается, как и монстр в принципе.

Король спросил у старца кто я, это было понятно по мимике и интересу к моей персоне. Хоть убить сразу не приказал и то хорошо.

– Нари Арталси, – ответил старик с неодобрением.

Жена монстра? Все равно звучит лучше, чем жена врага, так у нас ещё меньше шансов будет на выживание. Если муженек мой сейчас не проснётся и не спасет нас, я ему потом не только волосы отрежу! Играл эдакого славного воина, а на деле я его уже второй раз от смерти спасаю. А ведь он об этом даже не узнает, скотина, и все равно как проснется, прибить захочет! Неблагодарное это дело – спасать монстра, но с ним даже в состоянии неподъёмного груза куда спокойнее, чем одной с этими страшными великанами.

– Нари? – задумчиво протянул король великанов, а затем очень противно засмеялся.

Такое впечатление, что он знает всю историю наших взаимоотношений с бессовестным монстром. Мне вот совершенно не смешно, наоборот трясет от страха и усталости. Он перестал смеяться так же резко как начал, и протянул руку в сторону, словно что-то приказывая себе подать. Когда же один из мальчишек принес ему меч монстра у меня пошли мурашки по спине. Король взял в руки меч и высказал какую-то гневную тираду, из которой я все равно ничего не поняла.

– Я не понимаю! – крикнула на него, после того как надоело, что на меня кричат, а я не могу понять за что.

Великан вздохнул через нос, не скрывая своей злости от того, что я его перебила. Сжимаю губы, понимая, что должна спасать свою шкуру, но как-то гордость не позволяет пресмыкаться перед ублюдком, который издевается над детьми. Старик заговорил, долго и муторно объясняя что-то своему королю, в конце показывая на бледную, как сама смерть, девочку. Король нахмурился, смотря на бедное дитя, и как-то очень страшно взмахнул мечом в ее сторону. Вот же настоящий ублюдок, еле успела спрятать ее за собой, дабы не покалечил. Как итог одной рукой удерживаю монстра, другой перепуганную девочку. Со страху я не очень смотрела за ее рукой, и скорее всего причинила ей боль, от того девочка и плачет, или от ужаса, что не удивительно.

– Да как вам не стыдно детей-то запугивать! – в конце концов, сдали у меня нервы. – Она же просто ребенок!

Будто в наказание за мою доверчивость, этот ребенок схватил меня сзади за шею и приставил к горлу кинжал и все это одной единственной рукой. Ничего себе у них «благодарные» детки. Будь она моей сестрой, чаще бы ее ремнем порола! Неблагодарная!

– Айне! – крикнул старец неодобрительно, а дальше повысив голос, продолжил поучать девочку не понятно чему.

Нужно отдать должное старому великану, девчонка отпустила меня и, под моим весьма многообещающим взглядом, поднялась и подошла к королю, чтобы он мог осмотреть бандаж, который я смастерила на ее сломанную руку. Король, смотря на меня, спросил о чем-то, но я само собой не поняла. Старец крикнул, и в зал вошла женщина с яркими рыжими волосами и таким большим животом, что я профессионально решила, у нее двойня, причем она вот-вот разродится. Живот опустился, и она еле передвигается. Очень худая, высокая и с узкими бедрами, шансов, что родит сама очень мало, если вообще есть.

Девочка выкрикнула что-то похожее на «ма» и, подбежав к женщине, упала перед ней на колени. Интересно, а ей она горло перерезать не собирается? Незнакомка обеспокоенно посмотрела на руку девочки и обратилась к королю с требовательными нотками. Их королева? Король не горел желанием отвечать и тогда заговорил старец, в конце обратившись уже к девочке с каким-то поручением. Она поковыляла куда-то к выходу, а затем довольно быстро вернулась со свитком и гусиным пером, вручила его старцу. Он вывел несколько символов, затем протянул свиток мне вместе с пером. Прошлась взглядом по тексту и слегка расстроилась. Всего один вопрос и никаких объяснений и информации.

«Ты врач?» – гласила надпись, и, судя по всему, от моего ответа зависит моя жизнь.

Прекрасно, одни проблемы от моей сердобольности, надо было не помогать, монстру так точно. Зло толкнула его в сторону, чтобы было удобнее писать в ответ. Он, конечно же, свалился на пол бесполезной грудой мышц. Взяла перо в руку и застыла, так и не решив, что именно им написать, дабы меня тут же не прирезали. Обернулась к старцу, как к самому адекватному, и ткнула пальцем в свиток на символ означающий слово «врач», а затем показала на девочку и отрицательно покачала головой. Кажется, им слегка не понравилось, некоторые великаны что-то зло закричали, так что пришлось быстро показать на их королеву рукой и утвердительно закивать. Повитухи они ведь отчасти врачи, пусть и специализируются только на одном аспекте жизни. Старец вопросительно изогнул бровь, кажется, мне не верят. Как описать это все на их языке без понятия, так что придётся на деле показать.

Обернулась к их королеве, но сразу поняла, что мне ее и коснуться не позволят, так что принялась ее рассматривать, заодно отметив, как ей должно быть тяжело: носить такой большой живот без бандажа. Кстати, а это идея! Развернулась в поисках ткани для бандажа и сразу заметила подходящую, в виде разноцветной тряпки, висящей на стене за троном. Грязная ткань, шторка для помпезного декора зала, не сомневаюсь, на фоне золотого трона она лишь глаза всем мозолила.

– Сейчас я Вам помогу, – обрадовалась, что хоть так заслужу благосклонность королевы.

Проскользнула мимо великанов и быстрым движением сорвала со стены тряпку. Все ахнули, сколько на ней пыли было, я даже закашлялась. Великаны направились ко мне, возможно даже помочь, по спине похлопать секирами, мечами и другими острыми штуками. У меня от нервоза руки начали трястись как у пьянчуги. Разорвала тряпку надвое с помощью зубов, под вскрик королевы. Она что, рожает? Метнулась к ней и чуть не напоролась на меч монстра, еле успела увернуться. Похоже, роженицу мне осмотреть пока не дают. Ладно, прикинула как надо бандаж понадежней привязать и с помощью узелков состроила такой, чтобы живот выдержал и нагрузку на спину ослабил. Получилось неплохо, когда закончила рвать зубами эту тряпку, зубы уже болели, но что поделать. Протянула бандаж их королеве, а она то ли не поняла для чего он, то ли побрезговала.

Все время пока я работала, великаны о чем-то громко спорили, но когда я попыталась объяснить на себе, для чего эта штука нужна, замолчали. Может, я не так объясняю? Все они смотрят на меня как на чудо или как на сумасшедшую, которых, кстати, у нас на кострах сжигают. Надо было просто написать, что я не врач. Где там этот сверток? Развернулась, ища взглядом его на полу, а то я успела выронить его вместе с пером. В тот же момент королю видимо надоела моя пантомима, и он так рявкнул, что я подскочила и выронила бандаж для его супруги. Старец принялся его успокаивать, но судя по перекошенному лицу, их правитель не отличается терпением. Два великана схватили меня под руки и потащили за собой, с такой скоростью, что, если бы они даже дали мне идти, я бы за ними не успевала. Бандаж я все же умудрилась всучить хотя бы девочке, но не особо настроилась, что это мне поможет. Слегка успокаивало лишь то, что монстра тоже потащили за мной в непонятном направлении. Если же умру, то он тоже получит по заслугам. Тюрьма, еще одна, хотя бы не в подвале и то хорошо. Камеры не из металла, а из высоченного камня, нереально тонкая работа. Решилась подать голос, только когда в камеру зашвырнули монстра, а затем меня собрались забросить туда же.

– А можно мне другую камеру, а? – визжу, упираясь о косяк. – Ну, вон сколько пустых камер рядом, ну можно мне отдельно?!

Силы явно не на моей стороне, в итоге меня толкнули на монстра и каменную дверь закрыли на засов, так что никак его не отодвинешь. Наверное, из-за этого на камерах нет замков, они просто не нужны.

– Он же убьет меня, когда проснется! – кричу, смотря на бездушных великанов, которые и не думали мне помогать.

Глава 3. Пробуждение

Так, раз, два, тянем! Упираюсь ногами о стену и пол, а руками со всей силы тяну на себя решётку. Стону от натуги, а решетка двигается максимум на пару сантиметров.

– Ну, давай же, давай! – рычу сквозь зубы, но руки уже гудят от усилий, а ладони вспотели.

Приходиться отпустить и свалиться на каменный пол, тяжело дыша. Это прогресс, сдвинула решетку на толщину двух пальцев! Вот эти два пальца и могут убежать, а я пока нет. Сколько же времени и сил понадобится на то, чтобы отодвинуть эту решетку так, чтобы я пролезла? Невольно вздыхаю, явно сил понадобится куда больше, чем монстру, чтобы проснуться. Изо всех темниц, в которых я побывала, эта хуже всех. А подвал замка и тюрьмой назвать сложно, обычное подвальное помещение, где раньше держали мешки с мукой. Тепло, сухо, сено и лежаки для удобства, рядом спокойно можно было пойти в туалет – самая лучшая тюрьма. Затем по степени комфорта, да и по истории – ледвижская темница. Влажная, холодная, со стенами, укрытыми мхом, и полным отсутствием света. Вместо соломы матрац с клопами, но и там было лучше, чем здесь. Стены из глины или из чего-то очень похожего, в стене напротив маленькие прямоугольные окошки, почти у самого потолка. Лежака или хотя бы сена нет, только холодный пол.

Но хуже всего, что и компания в этой тюрьме не самая лучшая. Поворачиваю голову, чтобы посмотреть на монстра в углу камеры и чувствую что-то странное для подобной ситуации. Мне жаль этого серенького, при том, что мысль задушить его во сне то и дело появляется в голове. Это все из-за него, абсолютно все! Зло поджимаю губы и отворачиваюсь, предпочитая смотреть на потолок. Теперь понимаю, чем взбесила рыжих великанов, не тем что тряпку их порвала, а тем, что попыталась к их королеве приставать. Я бы тоже не хотела, чтобы к моим сестрам приставал человек, выглядящий как я. Волосы в засохшей грязи, теперь больше похожи на длинный хвост собаки. В тех местах, куда попали в меня иглы, кожа покраснела и жутко чешется.

Тяжело вздыхаю, не жизнь, а мука. Когда уже мои приключения закончатся? И как они закончатся? Проблемы тянут вниз неподъёмным грузом, поворачиваюсь к решетке и просовываю руку в щель. Чувствую пальцами сквозняк, гуляющий по коридору и призрачную свободу. Еще недавно мне казалось, что моя история закончилась, но в мою судьбу снова вмешались. Я так устала от беготни, попыток выжить и особенно от Него. Руки подрагивают от перенапряжения, как и веки, бессовестно морит в сон, хотя солнце ещё довольно ярко светит. Надо попробовать еще раз сдвинуть решетку, но сначала позволяю себе на мгновение закрыть глаза и расслабиться.

Открываю глаза резко, от напоминающего стон звука. Солнце уже низко, вечереет, кажется, я банально вырубилась. Чувствую себя ещё хуже, чем до сна, обычно, когда посплю, мне сразу становится лучше. Странный звук повторяется и его источником являться монстр. Он лежит на боку, хотя его совершенно точно бросали лицом вниз. Словно подтверждая мои слова, он поднимает руку и касается места на спине, куда попала ему игла.

«Надо бежать!» – кричат все мысли, и я буквально вжимаюсь в решетку спиной. Жаль, но бежать-то как раз и некуда. Монстр неожиданно проводит рукой по шее и раздирает ее до крови. У него, что горячка началась? Нет, оно конечно чешется, но чтобы до такой степени? Хватаю его руку за запястье, когда он снова попытался разодрать себя до крови.

– Что ты делаешь?! – кричу на него, на всякий случай хватая ещё и за вторую руку и переворачивая с бока на спину.

Он выглядит плохо: под глазами черные круги и взгляд какой-то затуманенный. Такой взгляд бывает только у одурманенного человека, например, у курителя опиума. Как-то я не ожидала, что монстру будет так плохо от этой штуки. Может рецепт у великанов спросить? Вероятно, действенная штука, так и войну с ней выиграть можно. И почему я думаю об этом именно сейчас? Тяжело дышит, и он теплый, что для сереньких явно несвойственно. Подавляю тревогу и проверяю, есть ли жар так, как это бы сделала сестренке. Мои губы касаются его лба, и сразу понимаю, что у него действительно жар, даже по обычным человеческим меркам. Хочу сразу же отстраниться, но вдруг безвольный и слабый до этого монстр сжимает моё запястье и тянет обратно. Успеваю лишь пикнуть, когда сухие горячие губы касаются моих в подобии поцелуя. Почему в подобии? Потому что только от его поцелуев перед глазами темнеет.

Опять решил наказать меня видением?! И что в этот раз он мне покажет? Поле боя, чтобы меня запугать? Нет? Может тогда видение из детства, чтобы меня разжалобить? Нет? Это уже все было? А что тогда? Что ещё способен придумать монстр? Нет в нем ничего человеческого, честное слово!

Вот не надо было к нему вообще лезть, развёл меня как дурочку. Плохо ему, ага, конечно! Что с ним случиться-то может? Монстр же! А я за него ещё переживала, жалела его бедненького, жизнь спасла! Зачем?! Надо было своими руками задушить!

Резкий удар в грудь, и она взрывается болью, так что дыхание перехватывает, но не у меня. Я опять вижу и чувствую то, что якобы видел и чувствовал он. Якобы, потому что до сих пор не верю этим воспоминаниям, они могут быть просто уловкой. Открываю глаза и вижу то, что он, а именно Маратика. Неожиданно, однако, странно чувствовать тепло от его руки у меня на груди. Не дергаюсь в сторону исключительно потому, что все это чувствую не я. Это же монстр ощущает ноющую боль в груди, которая медленно застывает под рукой Маратика. Что это он такое там делает? Даже смотреть противно. Вот знала же, что какие-то у них странные отношения: всегда вместе, в начальника и подчинённого играют.

Маратик убирает руку с груди, и монстр затаивает дыхание, чтобы не закричать от боли. Даже в этом мареве боль такая, что перед глазами кружится самодовольная рожа заместителя. Чувствую злость и желание пересчитать идеальные зубы Маратика кулаком. Не уверена чьё это желание: моё или нет, но руки так и чешутся.

– Так будет лучше, – говорит он с такой уверенностью, что сразу возникает желание его встряхнуть, как следует, чтобы вся эта дурь исчезла.

– Для кого? – бросаю, сталкивая со стола перчатку на пол. – Для тебя?!

Злость монстра очевидна, но при этом он говорит спокойно, словно сейчас и не чувствует все это. Еле передвигая ногами, доходит до кресла перед камином и я, наконец, узнаю это помещение, это же столовая в покоях монстра в замке, ещё до пожара.

Когда именно был этот разговор и почему монстр мне его показывает? Зачем ему это все?

Монстр садится в кресло, боль постепенно затихает, как по волшебству. Какое-то время он будто бы прислушивается к чему-то, а затем поднимает на заместителя далеко не радужный взгляд.

– Маратси, – с укором и усталым вздохом произносит монстр.

Под взглядом монстра Маратик съёживается и сереет, а на его лбу появляется испарина. Вот это взгляд! Помнится, на меня он так же смотрел, тогда хотелось бежать, куда подальше с криком «спасите». Попробовала запомнить, как он так рожу страшно скорчил, вдруг потом также научусь людей взглядом пугать. Может монстра даже испугаю или того же Ферера. Даже завидно как-то стало, вон как Маратик занервничал.

– У меня не было выбора, – начал оправдываться заместитель, – мне нужно было удержать твою искру в теле, это был самый надежный способ.

Он бы ещё говорил, но монстр резко наклонился и уперся локтями в колени, а ладони соединил и сжал так, что пальцы захрустели. Как же сильно посерел заместитель, спрятав руки за спиной, но поджал губы. Чувствую злорадство и почти что гордость, когда вижу, как он делает вид, что не боится меня. Меня? Чёрт, вот же монстр зараза! Путает меня!

– Связать меня с этой деревенщиной – это самый лучший способ?!– не скрывает отвращения и иронии в голосе монстр.

Это что они обо мне говорят?! Деревенщиной? ДЕРЕВЕНЩИНОЙ?! Да кто ему право-то дал меня так называть!

– Выбирать кандидатуру получше, не было времени, – все так же оправдывается заместитель, вот только теперь я замечаю в его взгляде ложь.

– Маратси, я не шаман, но моих знаний достаточно, – монстр нехорошо прищуривается, ещё крепче сжав руки. – Ты бы мог просто убить ее, но вместо этого связал меня с ней!

Вот же мерзавец! Да как они оба смеют так моей жизнью распоряжаться?! Монстр вскочил на ноги, несмотря на то, что его ещё шатает. Злость заставляет кровь бешено разгонять сердце и тяжело дышать. Точнее не меня, а монстра, но и я чувствую то же самое.

– Этот способ был более рациональным, – прикрылся умными словечками Маратик, но взгляд опустил, явно что-то скрывая.

– Более рациональным было бы сначала разузнать кто она такая, а потом уже связывать наши искры, – уже менее спокойно сказал монстр, не скрывая степень своего недовольства.

Вот здесь Маратик виновато опустил голову, причем сразу, словно не отрицает своей вины. Монстр принял это как должное, а я вот что-то засомневалась. Насколько я знаю заместителя, он бы не стал так делать. Да и разве они не с самого начала знали, кто я такая и что пришла за картами? Эта история была одной большой подставой, и в то, что заместитель узнал об этом лишь после инцидента с ночной гостьей, слабо верится. Кстати, а что оно такое эта «искра»? Такое чувство что душа, но от такого сравнения как-то не по себе. Может мне лучше и не знать, что оно такое?

– Арталси, знаю, что ты не видишь в этой «связи» пользы, – вдруг заявляет заместитель, – но стоит тебе воспользоваться ею и…

– Заткнись, – одна команда, и Маратик закрывает рот на полуслове и хмуро поджимает губы.

Это как он мною советует воспользоваться, а? Чертовы серые извращенцы! А я-то думаю, что там было в той проклятой каморке, а тут вот оно что! Попользоваться он мной решил? Так я им попользуюсь, ещё как! Вот только выпустите меня кто-нибудь из этого марева, и я ему наваляю. Какая там жалость, к кому? К нему?! Он у меня десять порций травы их святой скушает, а потом буду в него иголки бросать отравленные!

– Ты забыл кто я, Маратси? – слегка угрожающе нависает над заместителем монстр. – Эту связь можно легко прекратить и самый простой способ мы с тобой знаем.

Взгляд Маратика внезапно стал очень враждебным, он крепко сжал зубы, искривив при этом свое прекрасное личико. Жду долгие мгновения, пока монстр скажет, что это за способ, но он как назло молчит.

– Усала…

Маратик начал было говорить, но монстр его перебил, будто бы наперед зная, что тот скажет.

– Усала может катиться к Ри Да Ри, она никогда не будет одной из Гу Ре, иначе бы повелитель не обручил нас, – холодно и слегка равнодушно заявил монстр, опираясь на спинку стула.

Моя голова пока не успевает обработать все услышанное, но что-то мне подсказывает, Усалу ненавидят чуть ли не все серенькие. В принципе есть за что ненавидеть, даже за что убить, но она почему-то все ещё жива.

– Артал! – зло выкрикивает Маратик, а в моей голове сразу это перевелось, как «монстр».

Это что значит? Его имя и означает монстр на их языке? Кто же так ребенка называет, какой изверг? Неудивительно, что он и вырос «таким».

Монстр хватает Маратика за плечо, притягивает к себе, так что я сначала воспринимаю это за объятия. Рука монстра сжимает шею заместителя, а голос становится спокойным, и от этого ещё более жутким.

– Тебе никогда не стать повелителем, пока я жив.

Ничего себе заявление, меня оно шокировало не меньше чем Маратика. Тот ещё больше занервничал и сам вырвался из «объятий» главнокомандующего. Он должен был сказать, что ни о чем подобном и не думал, оправдаться хоть как-то, но он не сделал этого. Чувствую гордость, не мою, а монстра. Чем здесь гордиться, не понимаю: твой заместитель хочет твоей смерти? Он не в своем уме, точно говорю! Но я видимо тоже, столько раз его шкуру спасала, тогда как он мной «попользоваться» собирался.

– Это не твои слова, – многозначительно и зло заявляет Маратик.

– Вот именно, – соглашается с ним монстр, чем меня окончательно запутал.

Они замолчали, монстр отошел, налил себе их странного вина и принялся его пить в кресле перед камином. Мне даже показалось, что Маратик ушел, но он остался.

– Так что делать с девушкой? – уже почти у двери подал голос он.

– Следи за ней, узнаешь, что ей нужно, тогда и решим ее судьбу.

– Как пожелаете, главнокомандующий, – перешел на официальный язык Маратик, сделал поклон и вышел за дверь.

Я замерла в ожидании, что видение закончится, но оно не закончилось. Монстр нагнулся и взял со стола свой клинок, покрутил его в руках, не вынимая из ножен. О чем он думает, я знать не знаю, но в груди какое-то вязкое и неприятное ощущение. Он коснулся рукояти и нажал на нее сбоку, так что она открылась, показывая маленький тайник. В нем не было ничего кроме засохшей крови и маленькой подвески, похожей на кинжал, той самой, которую мне не стоило трогать. Чувства монстра как-то вдруг нахлынули с головой, он затаил дыхание, смотря на эту проклятую штуку, а затем резко захлопнул тайник и прикрыл глаза.

– Да я, наверное, свихнулся, – проговорил он еле слышно и отбросил оружие.

***

Меня выдернуло из воспоминания куда резче, чем раньше, голова даже закружилась. Хотя нет, показалось, оказывается, что это кто-то очень наглый и самоуверенный подмял меня под себя, повернув на спину. Прохладные губы крепко прижались к моим чем-то отдалённо напоминающим поцелуй, хотя у меня возникло стойкое ощущение, что меня буквально пытаются сожрать. Силы как-то неожиданно начали уходить, а когда я попыталась оттолкнуть его, у меня не получилось. Вслед за этим накатила такая слабость, что я по-настоящему испугалась, и тут же все прекратилось. Точнее прекратился поцелуй, ибо монстр стремительно выпрямил руки и посмотрел на меня так, словно впервые видит.

Его неумышленно укороченные волосы щекочут лицо, а сердце внезапно перешло с очень медленного ритма на бешеный. Хочу что-то сказать, наорать на него, но слабость такая, что даже губами шевелить тяжело. Зато монстр цветет и пахнет, темные круги под глазами пропали, мне даже показалось, что парочка шрамов тоже исчезли. Он смотрит на меня невидящим взглядом несколько мгновений, затем касается рукой места, куда попала игла и снова раздирает ее рукой.

Снова у него припадок что ли? Мне казалось, что слабость ужасная, но я все же как-то умудряюсь поднять руку, чтобы остановить, и он сразу ее ловит своей окровавленной рукой. Разворачивает мою ладонь и смотрит на нее непонятным для меня взглядом. Его что злит, что моя ладонь зажила? Вот же садист! Сжимает мою руку, переплетая наши пальцы, и я снова ощущаю от этого жеста себя лучше. Мне как будто вернули силы, которые на мгновение пропали после нашего очень странного «поцелуя».

Он отпускает мою руку, когда зло поджимаю губы, все ещё не зная, что сначала хочу с ним сделать: задушить, выцарапать глаза или отравить?

– Му Ре, – произносит он с ненавистью, все ещё нависая надо мной и одним взглядом пытаясь убить.

– Артал, – ничуть не уступаю ему в злости, при этом пытаюсь смотреть на него так же, как он смотрел на Маратика в видении.

Видимо мне ещё надо учиться этому жуткому взгляду, совсем на него не подействовал. Между бровей у него появилась морщинка, что с его шрамами смотрится, мягко говоря, смешно. Он мне чем-то напомнил снова нашу собаку, такой же забавный, когда злится. Что-то меня не туда клонит, сжала губы и челюсть, стараясь не смотреть на него, но это трудно, когда его лицо так близко. Может из-за этого у меня и не получился его злобный пугающий взгляд?

– Что ты опять натворила? – спросил он с таким нажимом, словно я тут враг народа номер один.

От такой наглости у меня даже рот открылся и закрылся.

– Я натворила?! – визгнула, ударив его по рукам, чтобы убрался от меня. – Это все ты виноват!

Увы, я добилась обратного эффекта: вместо того, чтобы оставить меня, он буквально на меня свалился. Главное свалился В БРОНЕ! На мне же просто платье, даже не броня, вот я и заорала, как резаная. Правда дело до порезов не дошло, он сразу поднялся и поднял меня на ноги, как куклу.

– Мы в тюрьме Ри Да Ри, – оглянулся он недовольно, будто и не замечая, какой он помятый. – Так что я спрашиваю: что ты опять натворила?!

Последнее он прокричал, явно ещё рассержен.

– Почему это я?! – кричу на него в ответ. – Это все ты виноват!

Он тяжело вздыхает ртом, на мгновение отводит взгляд, вроде пытается сдержаться.

– Виноват в чём? – говорит он нарочито спокойно. – В том, что не умер?

Его взгляд полон ненависти, он словно бьет меня по лицу, но я держу удар. Вот ещё, переживать из-за такого гада, как он! Пользоваться он мной будет! Только через мой труп, а точнее его!

– Да! – кричу на него из-за обиды, ненависти, из-за всего, что на меня свалилось в последние очень тяжелые дни, недели, годы…

Монстр резко делает ко мне шаг, поднимает руку, так что я зажмуриваюсь, решив, что ударит. Он толкнул меня на стену, его прохладная рука сжала мою шею, но не в попытке задушить.Да жизнь вообще никогда меня не баловала, но я старалась. Не унывала и двигалась дальше, доказывая себе каждый день, что не все потерянно, что обязательно все будет хорошо. И сейчас не стану унывать и плакать не буду, не достоин он моих слёз, никто не достоин! Сжимаю со всей силы губы и раскрываю широко глаза, останавливая такие глупые слёзы. Чего мне вообще расплакаться захотелось? Потому что он – придурок? Да сколько их таких, как он: тысячи, миллионы? По каждому, что ранит тебя, плакать глупо.

– Скажи это ещё раз, – требует монстр голосом, от которого у меня идут мурашки по спине.

Испуганно моргаю, и предательская слезинка стекает по щеке ему прямо на руку. Дергаюсь в попытке освободиться, но он прижимает к стене своим телом. Его голова где-то над моей, я же смотрю вниз, жмурюсь, стараясь справиться с эмоциями.

– Отпусти! – требую почти истерично, хватая его за запястья обеих рук руки на моей шее.

– Ты хочешь, чтобы я умер? – задает монстр вопрос таким уверенным голосом, будто точно знает на него ответ.

Да ещё этот взгляд, от которого то и дело выступают мурашки на спине. Я была права: все очень плохо заканчивается, когда мы остаемся наедине.

– Да! – отвечаю после запинки, смотря на него испуганно, чувствуя, как предательски громко стучит сердце в груди.

Он тут же отпустил мою шею, отступил на несколько шагов и улыбнулся, смотря куда-то в сторону. Эта улыбка вызвала какое-то странное щемящее чувство в груди, так что даже невольно схватилась за сердце. Какая-то она грустная и обреченная, куда хуже его ироничной и насмешливой улыбки, что я видела раньше. Можно подумать, этого было мало, он вдруг насупился и схватил себя за волосы. Все свои волосы ощупал и как глянет на меня, что я икать начала от страха.

– Это ик… случайно ик… получилось! – пискнула, в испуге прижимаясь к стенке.

Глава 4. Побег

Он смотрит на меня тяжелым взглядом, а затем отпускает свои волосы и со вздохом стирает грязь с лица. В этом жесте легко читается обреченность и то, что он почему-то смирился с фактом своей стрижки. Странно, я думала, что будет рвать и метать, я бы именно так и сделала, если бы мои волосы кто-то обрезал. Хотя он же мужик, они обычно о волосах не волнуются. Но все же, если подумать, у всех сереньких, которых я видела, были длинные и ухоженные волосы. Может у них там какой-то фетиш на этот счёт? Ладно, ставим монстру плюсик, пережил потерю довольно спокойно.

– Где мой клинок? – спрашивает, оглядевшись вокруг.

– Они его забрали, – сообщаю очевидное, с подозрением поглядывая на монстра из-под ресниц.

А чего это он меня убить не пытается? Нас же и поймали, когда он решил свести со мной счёты. Теперь же он успокоился, даже не угрожает. Что-то здесь не так, но пока не пойму, что конкретно. Монстр повернулся в мою сторону, проходится по мне взглядом, от которого чешется лицо.

– Кто приказал тебе убить меня? – спрашивает спокойно, с мастерством скрывая свой интерес.

– Приказал? – делаю большие глаза. – О чем это ты?

Невинно хлопаю глазами, пока он сверлит меня взглядом, но безуспешно: в дурочку я играю очень хорошо.

– Ты сказала, что у тебя не было выбора, – слегка наклоняет голову, словно изучает меня.

– Ну да, не было, – не отрицаю с глупым видом, равнодушно пожимая плечами.

Монстр прищурился, совсем скоро ему надоест вытаскивать у меня информацию по крупицам, и вот тогда явно в ход пойдет запугивание.

Помнится, он грозился пальцы отрезать, но здесь-то этого не сможет сделать.

– Я теряю терпение, – делает ко мне шаг, будто гипнотизируя своими черными глазами.

Улыбаюсь и совсем по-свойски хлопаю его по плечу.

– Да ты расслабься и наберись этого самого терпения, – нагло ухмыляюсь, пока он сбрасывает мою руку с плеча. – Нам здесь ещё непонятно сколько сидеть.

Он закрывает глаза на мгновение и расправляет плечи, что, учитывая, как он близко, можно расценивать как угрозу. Бочком двигаюсь в угол, чтобы обойти его, но он не дает, просто опёрся ладонью о стену возле моей головы.

– Кто приказал тебе убить меня, Му Ре? – он с нажимом выговаривает то имя, что дал мне.

Молчу, упрямо вздернув подбородок. Между прочим, я устала! Таскала девчонку на спине полдня, а попытка его убийства ещё вытрепала кучу нервов. Мне бы отлежаться и поесть, а он не дает ни одного, ни второго. Чего тебе, черт бы тебя побрал, без сознания и дальше не полежать?

– Сама бы до такого не додумалась, – добавляет он со снисходительной улыбочкой, и у меня от возмущения открывается рот.

Он словно этого ждал, ухватил меня за подбородок и большим пальцем прошелся по моей нижней губе. Я бы могла солгать, что мне было больно, все-таки губы пересохли, и очень хочется пить, но это не так. Какой-то развратный подтекст в этом его движении, так что у меня вырывается нервный вздох, когда он повторяет. Это он так меня соблазняет что ли? Новый вид угроз? Что-то он меня не пугает, хотя… Подношу свою руку ко рту, смачно плюю на нее и вытираю ею грязь с лица монстра. Ну как вытираю? Размазываю ту, что есть, так чтобы она больше была заметна.

– Вы что-то замарались, господин главнокомандующий, – не скрываю издевательскую улыбку. – У вас там грязно.

Стерла грязь на его лице, раз уж мне это позволили, и мило улыбнулась, скинув его руку со своего лица. Проскальзываю под его рукой, пользуясь тем, что он ни с того ни с сего застыл. Жаль мы в таком узком пространстве, уклоняться вечно и отмалчиваться у меня долго не получится. Нахожу себе опору у противоположной стенки и пристально смотрю, как монстр убирает руку от стены, оборачивается ко мне лицом и пристально смотрит на меня в ответ.

Возможно у меня паранойя, но когда у него такой вид, возникает такое чувство, что он что-то задумал.

– Может, ты бы лучше подумал, как нам отсюда выбраться? – предлагаю, разводя руками. – Тюрьмы, в которые я попадаю из-за тебя, все хуже и хуже по качеству.

– Тюрьма и не должна быть удобной, – равнодушно выдает он, чем ещё больше меня бесит.

– Вспомни об этом, когда мне или тебе захочется в туалет, – мрачно смотрю себе под ноги, говорить об этом обстоятельстве стыдно.

– Ты бы не попадала в тюрьмы, если бы все время не создавала себе проблемы, – поучительно заявляет он, так что не удерживаюсь от закатывания глаз и обреченного вздоха.

– Я? – от его наглости забываю о дистанции и возмущенно наступаю на него. – Эти рыжие, они ведь ваши враги, Ху Ря твоего…

– Гу Ре, – поправляет он меня на автомате.

– Да плевать! – возмущенно тычу пальцем в его грудь. – Сюда я попала из-за тебя! Хотя понятия не имею где мы, чёрт бы тебя побрал, находимся!

– Уверена? – скептически и слишком уверенно в себе приподнимает он одну бровь.

Вспоминаю, как два раза умудрилась спасти ему жизнь, о чем теперь очень жалею. Вот бы ему голову сразу отсек тот рыжий великан!

– Ещё как! – смело расправляю плечи, не сомневаясь в своей правоте ни капли.

Он улыбается, так что замираю, чувствуя что-то странное и теплое в груди. Обходит меня и берется одной рукой за каменную решетку.

– Ты не сможешь ее сдвинуть, – говорю все так же уверенно с легкой улыбкой.

Он улыбается все более иронично, а затем сдвигает решетку, выходит наружу и задвигает ее обратно, чуть ли не перед самим моим носом. У меня от шока даже не нашлось что сказать, а такое бывает весьма редко.

– Это тюрьма Ри Да Ри, но не для Гу Ре, – говорит он так, словно в этом весь смысл, хотя я ничего не понимаю.

– Ты что издеваешься? – хватаюсь за решетку. – Выпусти меня!

– Не выпущу, – спокойно отвечает он, смотря на меня как на животного в цирке. – По крайней мере, пока ты мне не расскажешь правду.

– Какую ещё правду? – кричу, толкнув ногой решетку, но та не поддалась. – Выпусти, чёрт тебя подери!

Как он вообще это сделал одной рукой? И если он на такое способен, то почему великаны бросили его сюда вместе со мной? Они что тоже не знали или что? Он улыбается, в черных глазах горят искорки, а у меня вконец сдают нервы. Между прочим, разве я спасала его для того, чтобы он так со мной поступал?! Крою его матом со всем своим богатым на это дело лексиконом. Я бы могла обносить его часами, с удовольствием и отдачей, но он заткнул мой рот своими губами, схватив через решетку за шею и прижав лицом к ней. Кажется, я забыла, как дышать, по всему телу прошлись мурашки, а затем он отпустил меня так же неожиданно, как и схватил.

– У тебя там грязно, – комментирует он свое поведение с довольной ухмылкой.

У меня от негодования открылся и закрылся рот, а затем я снова заботливо укрыла его матом, но забыла перед этим отойти от решетки. Снова схватил и поцеловал. На третий раз я с предательски дрожащими коленками отпрыгнула назад к стенке, откуда он точно не достанет. В его глазах как будто горят искорки, но только мгновение после второго поцелуя.

– Пожалуй, я пойду, захочешь сказать правду и выйти отсюда – зови.

Он все так же иронично улыбнулся, а затем повернулся и пошёл. Он, правда, собрался просто уйти и бросить меня здесь одну?!

– Эй, стой! – кричу в панике и от злости. – Выпусти меня!

– Кто тебе приказал убить меня, скажешь? – останавливается, но даже не оборачивается.

Молчу, ибо не могу ему сказать. Если я скажу про Фереру, то монстр попытается до него добраться, а у того все ещё мои сестры. Возможно, он даже думает, что мы оба умерли, и не тронул их.

– Я так и думал, посиди тогда, подумай, – равнодушно реагирует на моё молчание. – Тюрьма идет тебе на пользу.

– Чего?! – вырывается у меня возмущенное восклицание.

Он ведь и на самом деле уходит, бросает меня у великанов. Делает то, что я пыталась сделать сама, но куда с большим успехом.

– МОНСТР!!! – кричу с отчаяньем и негодованием, когда он выходит за дверь.

***

«Монстр, монстр, монстр…» – зло шепчу охрипшим голосом.

Горло болит, спина болит, все тело болит! Сижу на земле, поджав к себе колени и уткнувшись в них лбом. Вот же совести у него нет, я же звала его так, что охрипла. Не сказать, что я это делала, для того чтобы выполнить его условие, но нестерпимо хочется хотя бы в морду его наглую плюнуть. Как же обидно, что я попала сюда из-за него, а он даже не захотел меня выпустить отсюда! Чем мотивировались великаны, засовывая нас сюда вместе? Рассчитывали, что мы сбежим? Или же они надеялись, что от иглы монстр умрет здесь? Так он вот какой живучий! Ничего его не берет, словно заколдованный какой.

Точно, Маратик его и заколдовал! Хотя это странно, ибо в том воспоминании они предстали настоящими врагами, что не удивительно, учитывая, что монстр пытался его задушить.

Устала я от этих всех тайн. Как же домой хочется, но дома никого нет. Все мои родные в опасности, куда большей, чем я сейчас. Мне нужно домой, но я не знаю, где я нахожусь. Далеко ли до дома? Живы ли вообще мои родные? Тот черный круг воды, он каким-то образом отнес нас сюда, но непонятно как это случилось. Их бог, этот странный Узинари, мог нас отправить сюда? Хотя я и в Спасителя не особо верю, а тут ещё и в их бога верить – увольте. Есть этому какое-то объяснение, должно быть.

В коридоре что-то скрипнуло, двери открылись. Неужели он вернулся? На моем лице появилась глупая улыбка пополам с желанием его задушить. Я даже поднялась на ноги и припала к решетке, чтобы сразу от нее отойти. Это не монстр соизволил вернуться, это великаны наконец-то после нескольких часов моих криков решили проверить, а все ли их враги на месте. Два великана, чем-то похожие на тех, что нас сюда затащили, подошли к клетке и встали как столбы.

– Ну, наконец-то вы пришли! – не скрываю сарказма, упираюсь руками в бока, смотря на них как на букашек.

Один из остолопов махнул на камеру чем-то огромным, слегка похожим на дубину с шипами. Судя по жестам, он у меня спрашивает, куда делся бессовестный монстр. Ну, все, держись Артал Устрашающий, я сейчас такой немой спектакль одного актёра покажу, что закачаешься.

Набираю воздуха в легкие и вспоминаю об одном из самых трагических событий в своей жизни – как я на деревенских танцах порвала свое самое любимое платье. Отец тогда заметил и отругал меня, потому что подумал, что я на сеновал ходила. Платье-то какое красивое было, с цветочками и вышивкой, сама вышивала, между прочим! А попа-то как болела ни за что-о-о…

Плакать начинаю медленно, так чтобы реалистично было. Руки прижала к груди в защитной позе, а потом завыла раненным зверем, хотя из-за сорванного голоса звук был, как будто хвост кошке придавили. Великаны даже уши прикрыли и зло попросили меня заткнуться или объяснить, что тут происходит. Я, разумеется, снизошла до этих индивидов не сразу. Только когда у них уши в трубочку скрутились настолько, что один из них отодвинул каменную решетку и попытался меня успокоить, размахивая передо мной дубинкой. Зря это он, я ведь уже шуганная монстром, меня сложно запугать. Резко прекращаю плакать и падаю на землю лицом низ, так что удивленные великаны даже не знают, что со мной делать, даже второй вошел в и без того маленькую камеру. Тут же поднимаюсь и указываю рукой на то место, где недавно лежала. Великаны смотрят сначала на меня, затем на дубину, прикидывают, успели ли меня ею задеть, или я просто такая пришибленная. Вздыхаю, показываю снова на то место, где недавно лежала, потом на себе показываю широкие плечи и рост монстра.

– Гу Ре, – хриплю, показывая в пол.

Потом показываю на себя, зажимаюсь в угол, показательно делаю вид, что плакала и боялась. Великаны недоверчиво переглянулись, а я продолжила свою пантомиму. Затем показываю на то место, где лежал монстр, выразительно распахиваю глаза, умудрившись состроить такую рожу, что один из великанов отшатнулся и чуть не снес решетку спиной. Подняла руки над головой, слегка нагнула их, словно чёрт, который пытается напасть на безвинную жертву. Зашипела страшно, так что у одного из великанов задёргался глаз. Затем изобразила себя, условно безвинную жертву, зажавшуюся в угол камеры. Показывать, как монстр душит меня, то есть пустоту, оказалось очень сложно. Так что недолго думая, имитируя злое шипение монстра, потянулась душить великана.

Он то ли испугался, то ли проникся глубиной моего вхождения в образ Артала Устрашающего, замахал лапищами, выронил дубинку прямо на ногу своему неудачливому напарнику. Второй великан взвыл и начал прыгать на одной ноге, что в такой небольшой камере вообще самоубийство. Пространство не резиновое и второй великан оступился и начал падать на первого, а тот вместе со мной на решетку. Они снесли ее играючи, я еле успела убраться с траектории полета их туш. Как-то я на такое окончание своего спектакля не рассчитывала, но так даже к лучшему. Великаны принялись стонать и барахтаться, подобно черепахам, упавшим на спину. Совсем завалили проход своими тушами, пришлось пробираться прямо по ним, наступая без разбора на разные части их тел.

Пыхтя, выбралась из этой кучи и побежала к двери. Та тоже была открыта, но поддалась мне не с первого раза, тяжелая, чёрт бы ее побрал. Свобода была омрачена только тем, что за дверью оказался лабиринт из коридоров, а неуклюжие великаны начали кое-как подниматься и что-то кричать. Вот кричали бы они так, когда монстр убежал! Ладно, сливаемся с местностью и делаем ноги из этого богом забытого места. Для начала неплохо было бы найти одежду местных туземок, а то я в своей сильно выделяюсь на их фоне. Наугад повернула налево, послышался крик великанов, решила, что одежда подождет, и побежала, куда глаза глядят. В ушах стучит сердце, думала повернуть и чуть не попала на целый отряд великанов. Они что-то громко обсуждают, среди них узнаю того самого впечатлительного, с дубиной, он выглядит каким-то очень виноватым. Наверное, ему влетело за меня, но как-то совесть совсем перестала у меня работать. Тихо на цыпочках иду в обратную сторону, по дороге дергая все двери за ручки. Чёрт побери, везде заперто! За спиной уже слышны громкие голоса, похоже, мой побег поднял всех на уши. Или это они из-за побега монстра переполошились? Вот не сомневаюсь, он уже далеко отсюда сбежал, а меня бросил, тоже мне – муж!

Скрипя зубами, нашла маленькую почти потайную лестницу вниз, особо выбирать не приходится, так что спускаюсь по ней, еле избежав встречи с великанами. Внизу ещё одна дверь, причем незапертая. Отлично, мне бы место, где можно переждать или хоть дух перевести, а то меня уже колотит от пережитого. Открываю ее и напрягаюсь, заметив, что там горят масляные лампы, вполне возможно, там кто-то есть. Выбирать особо не приходится, тихонько пробираюсь внутрь и закрываю за собой дверь.

Внутри пахнет травами, прохожу по узкому коридору в небольшое помещение, стены которого в пучках разных высушенных трав. От запаха щекочет ноздри, зажимаю нос, чтобы не выдать себя. В комнате ещё несколько закрытых шкафов, столов укрытых хлопковой тканью, с какими-то мисками, в которых непонятные разноцветные порошки. Но больше всего глаз цепляет каменный стол в центре комнаты со специальными углублениями возле краев. Эти углубления ведут к стокам, из которых, судя по всему, должна стекать кровь в ведро. Сильно смахивает на жертвенный алтарь отца, даже как-то жутко. Это комната их жреца?

Вздрагиваю, когда слышу тихие завывания и лишь после этого замечаю, что здесь есть ещё одна дверь, ведущая в другую комнату. Ее сложно было заметить из-за всех этих трав и плохого освещения. По логике, я должна была сразу же отсюда уйти, заметив, что здесь кто-то ещё есть, но когда я вообще поступала логично? Мной повелевало любопытство, именно то, из-за которого я чаще всего попадаю в переделки.

Осторожно берусь за ручку двери и приоткрываю ее, совсем на немного. Там ещё одна комната, куда больше этой, похожа чем-то на храм. Перед какой-то разукрашенной тряпкой на стене огромный каменный алтарь. Сам жрец, худой, если не сказать костлявый мужчина с черными волосами. На его теле куча шрамов, но не таких, как на телах великанов, эти больше похожи на символы, даже слова на языке сереньких. Он стоит на коленях перед алтарем, упустив голову и руки на пол, и трясет ими, словно в припадке. Будто заворожённая этой картиной, приоткрываю дверь шире. Мужчина резко поднимается с гортанным звуком и тянет голову и руки вверх. Молитву что ли читает? Как-то папины проповеди разумнее выглядели. Что это за молитва, когда он ни разу не споткнулся и не забыл, какую проповедь читал? А ряса, ряса-то где? На этом мужике только набедренная повязка, отец бы его розгами побил, если бы он в его храме в таком виде появился.

Мужик поднимается на ноги, прекращая свои завывания, складывает руки на груди, так как мы обычно мертвым складываем, и закрывает глаза. Стоит так неподвижно какое-то время, так что я решаюсь тихонько пробраться мимо него. На цыпочках, приоткрываю дверь и иду возле стенки, в сторону больших дверей, закрытых на такой добротный деревянный засов. Я так понимаю это парадный вход, а точнее мой выход. На стенах висят красные шторы, по сути своей пылесборники. Зажимаю свой нос, тихо крадусь мимо, пока не замечаю на жертвенном столе движение. Мне оставалось совсем немного, чтобы добраться до дверей, но любопытство заставило остановиться и спрятаться за красным флагом, свисающим до самого пола. На столе снова повторилось движение, и я чуть не заныла от недовольства, когда жрец открыл глаза и двинулся к нему. Такой шанс сбежать незамеченной потеряла!

Он повернулся боком, доставая из маленького сундучка что-то, тем самым открыв мне обзор. На жертвенном столе лежала девочка, та самая со сломанной рукой, которую я сначала тащила на своем горбу, а потом получила за это «благодарность». Она связана по ногам и рукам, но, кажется, в сознании и почему-то не сопротивляется. По спине прошёлся холодок, когда жрец подошел к ее голове и, открыв ее рот, вставил туда деревяшку, не дающую ей прикусить язык. Зачем это он? У них, что анестезии нет? Я чего-то не понимаю, что здесь творится? Жрец вернулся к ларцу и достал оттуда очень острый топорик и поставил его возле очень распухшей руки девочки. Как-то это не похоже на операцию или лечение, больше похоже, что бедную девочку собираются отдать в жертву.

Жрец взял в руки топорик, и, зажав его над головой, принялся читать молитву, закрыв глаза. Просчитала траекторию и поняла, что руку девочке собираются попросту ампутировать. Без обезболивающего, когда бедный ребенок в сознании! При том, что у нее максимум перелом со смещением! Тут уже не стоял вопрос спасать девочку или нет. Я схватила первое, что попалось под руку: флаг, а точнее палку, к которой он был привязан. Один удар по головушке ничего не подозревающего жреца и тот валяется на полу в отключке.

– Приветик, – машу рукой девочке с более или менее адекватной улыбочкой для данной ситуации.

Я как-то надеялась, что она мне обрадуется, а получилось наоборот. Когда ей руку собирались оттяпать, она и звука не подала, но вот когда меня увидела, попыталась и кляп выплюнуть, и закричать. Да что я с флагом страшнее жреца с топором? Обижает меня право, я же к ней как к сестре, а она вот какая неблагодарная. Дети в наши времена такие жестокие. Недовольно бурчу про это, зная, что она все равно не сможет ни освободиться, ни понять меня. Рука сильно опухла, куда смотрит их врач? Покосилась на жреца, а может это он? Беда у них с медициной страшная, раз уж такую болячку так кардинально лечат. Вероятно, бедняжке неоткуда больше ждать помощи, так что придется ей помочь. Какое-то плохое предчувствие у меня, ничем хорошим для меня это не закончится.

Глава 5. Айне

После больших сражений, даже при штабе рук не хватало. Бедные медсестры носились как угорелые вместе с врачами, чтобы жизни спасать. Зачастую и мне после основной работы приходилось в такие времена помогать в операционной. Именно там знания повитухи мне пригодились, не то чтобы я роды принимала, но хорошо знала травы, что какая трава может сделать. В режиме постоянной нехватки лекарств, травы оказались единственной панацеей. Конечно же, оно не могло помочь вправить кости, для этого нужна настоящая операция, которых я, разумеется, не проводила.

Максимум, что мне приходилось делать, это накладывать швы. Только поэтому стоило просто уйти и оставить всё, как есть, но от мысли, что девочка может и умереть, так некстати проснулась совесть. Нельзя ее бросать на гибель. Наклонилась и поцеловала ее лоб, горячая, уже начался воспалительный процесс.

Девочка замерла после моего поцелуя, а затем начала дергаться и мычать ещё настойчивей. Я была на подобной операции и видела, как опытный врач вправлял кости. Меня взяла дрожь от нервов, но выбирать не приходится. Первым делом решила подстраховаться. Связала жреца, сделала ему кляп из ткани на всякий случай. Маленькую дверь к лестнице задвинула шкафом, чуть не сорвав себе спину. Растопила маленькую глиняную печку, которую возможно использовали для сушки трав. Воды здесь было мало, всего несколько кувшинов. Вымыла свои руки и лицо, на волосы времени не было, как, собственно, и воды, потому замотала их тканью, так чтобы не мешали. Вытерла от грязи малышку, пока в печи варились отвары. Все это заняло много времени, уже стемнело, и мне не осталось ничего, как принести в мою импровизированную операционную все масляные лампы.

К моменту, когда я остудила отвары, нашла необходимые предметы для операции и впервые задалась вопросом, а чем ее резать? И словно сама девочка решила мне ответить, замахнувшись на меня кинжалом. Ей не повезло, реакция у меня как оказалось хорошая, а сама она не догадалась сначала себя развязать, а потом уже нападать. Скрутила ее осторожно. Если я даже спасу ее, мне спасибо за это никто не скажет. Привязала обратно к столу, проверила, не горячий ли настой сон-травы, оказалось – нет, вполне пойдет. Вытащила из ее рта кляп, она закричала, я залила в нее первую порцию, и смышлёная девчонка закрыла рот, смотря на меня полными ненависти и страха глазами. Как будто мне очень хочется ее спасать! Натужно вздыхаю, то, что она рот не открывает, для меня не проблема. У меня же три младшие сестры, и сколько раз эти маленькие заразы отказывались пить лекарства не сосчитать. Зажимаю ей нос, девочку хватает ненадолго и совсем скоро она выпивает отмерянную мной долю. Не закрываю ей рот, жду, что она закричит, но она лишь испуганно смотрит, как я стерилизую руки с помощью спирта и огня. Она испуганно спрашивает что-то, когда забираю ее кинжал и стерилизую его так же, как и остальные предметы. Знаю, что она напугана, потому решаю ее успокоить. Глажу по голове и тихо пою колыбельную, как бы пела своим сестренкам. Она засыпает через какое-то время, и я начинаю операцию.

Руки у меня не дрожали только потому, что в этом деле ошибки нежелательны. Обычно, чтобы соединять кости используют специальный сок одного редкого растения, он скрепляет кость, пока та будет медленно срастаться несколько месяцев. Сломанная кость у девочки сместилась, скорее всего, из-за того, что с нее сняли бандаж, который я соорудила. Сок нужного мне растения, конечно же, не хранился в импровизированной травнице, но зато имелись ее запасы в сушеном виде. Причем сушили ее совсем недавно, так что, скрипя зубами, еле наскребла нужное количество. Зашивала я все это быстро, куда быстрее, чем думала. Чтобы зафиксировать руку в нужном положении использовала глину, которой в храме из нее построенном полно. Для прочности сделала раствор из одной клейкой травы и обычной ёлочной смолы. Порвала ещё одну занавеску на ровные полоски и соорудила ещё один бандаж, для фиксации руки. Мне казалось, прошло немного времени, пока я закончила, проверила, что глина застыла и заставила девчонку выпить ещё порцию сон-травы и жаропонижающего настоя.

В конце я ее развязала, написала инструкцию прямо на стене их храма, сорвав какую-то тряпку, которая мешалась. Не знаю, насколько точно у меня получилось, но я старалась, дабы было понятно. Даже рецепты настоев им показала, я правда без понятия как у них эти травы называются, потому сгрузила все кучками прямо на полу. Вырубила снова флагом проснувшегося жреца и со спокойной совестью сняла засов с больших дверей, с целью уйти. Первое что меня удило – это яркий утренний свет. Уже рассвет, я всю ночь трудилась, а мне даже спасибо за это никто не скажет. Словно этого было мне мало, как сияние солнца закрыла огромная фигура, что заставила меня метнуться назад, но уже было поздно. Дверь в их храм выбил великан, пока я побежала ко второму выходу. Вот тогда я пожалела, что вообще трогала этот шкаф. Времени его таскать не было, так что не нашла ничего лучшего, чем спрятаться в шкафу. Дверь внутри, конечно же, не закрывалась, но я искренне надеясь, что внутрь никто не полезет.

Послышались крики, в основном мужские, я затаила дыхание, но это не помогло. Меня нашли, причем очень скоро. Обычный мужчина, такой же полуголый, как и жрец, открыл шкаф и схватил меня за плечи и руки, чтобы вытащить оттуда. Я отбивалась, пока не появилась подмога в виде великанов. Они меня толпой и скрутили, руки завязали канатом и почему-то подвели к стене, на которой я оставила указания для девочки. Зачем-то показывают на валяющуюся на полу тряпку, а затем на стену. При этом они так возмущенно кричали, что я сразу поняла, не на языке сереньких говорят. Что они хотят? Чтобы я стерла этой тряпкой то, что написала? Так зачем они мне руки за спиной связали?

Девочку с алтаря поднял великан, я бросилась к нему, ибо он совершенно не придерживал ее сломанную руку. Она чуть не травмировала ее снова, и все из-за его небрежности!

– Аккуратнее неси ее! – вспыхнула, стараясь не обращать внимания, что остальные люди отчего-то толкают меня.

Великан моими словами не проникся, но все же взял аккуратнее, чтобы рука не свисала. Ещё один великан пришел следом за ним и, растолкав недовольную толпу, схватил все ещё связанного жреца и забросил себе на плечо. Меня же, смертельно уставшую, никто понести не захотел, а вот потолкать в спину как всегда – пожалуйста. С расстройства громко послала всех этих бессловесных людей в тундру, сопроводив это нецензурным жестом.

Нас повели через город, и если в первый раз на меня смотрели как на диковинку, то во второй в меня даже камнями бросались. И главное, великаны, один, что шел спереди, второй сзади, никак на это не отреагировали. Что я собственно такого натворила? Жизнь ребенку спасла? Вот же нелюди! Какая-то старуха на площади плюнула мне в лицо, ну я и не осталась в долгу, плюнула на нее в ответ и, показав язык, опасно близко взмахнула возле нее ногой. У этого действия оказался свой эффект, в меня больше не плевались и подходить близко опасались. Мы вернулись к храму в форме страшной рожи. Без понятия как оказалась так далеко от него. Вот надо было бежать, а теперь я не знаю, что сейчас будет.

Опять тот зал, грозный правитель на золотом троне. За троном тряпка висит, та самая, которую я порвала на бандаж для его жены. Спрашивается, зачем ее было сшивать и заново вешать туда? Они что совсем больные? Меня заставили встать на колени, что весьма ударило по моему самолюбию, если бы мне не хотелось спать. Умного старца-великана здесь не наблюдалось, только их король и с полдесятка других рыжих великанов, не считая охраны. Один из тех, что пришёл со мной, уложил девочку на пол перед троном. Второй принялся будить жреца, хлопая его по лицу лапищей. Он так ему и голову проломить может, а все на меня спихнут. Кошусь на него с недоверием, пока не замечаю, что в зал прибежала королева.

Снова она бегает без бандажа, с ее-то животом. Так и родить можно преждевременно! Так она ещё плюхнулась перед девочкой на колени с испуганным видом. Не скрывая отвращения, их королева осторожно оглядывает творение моих рук, а потом смотрит на меня, мягко говоря, без капли благодарности. Она спрашивает что-то зло, то же самое повторяет ее муж, но куда громче и страшнее. У меня даже волосы дыбом встают от его слов. Ой, что сейчас будет-то? Убивать меня будут или что? И главное, мне больше всего жаль, что монстра убивать никто не будет. Отдыхает, наверное, где-то в безопасности и обо мне не думает, тварь неблагодарная! Обиженно поджимаю губы, мне ведь даже руки на спине завязали, чтобы не могла себя никак защитить, так хоть бы написала им, что о них думаю! Есть только один человек, который поймет мои слова, но и тот вполне возможно далеко отсюда.

– АРТАЛ ГОРЕТЬ ТЕБЕ В АДУ!!! – кричу изо всех сил, насколько позволяет сорванный голос, и опускаю голову, сдерживая злые слёзы.

Их король приказывает что-то громко, так и не дождавшись ответа от меня. Ещё бы он от меня его дождался, я же ничего не понимаю! Послышались шаги, королева с испуганным лицом отошла от девочки к трону. Великан привел кого-то ещё, лязгнули о пол кандалы и рядом со мной на колени свалился монстр.

– Ты меня звала? – улыбнулся он разбитыми в кровь губами.

На его лице кровь, не уверена, что его, но смотрится жутко. Как и сбитые костяшки на его руках. Непонятно кому досталось больше – монстру или его противнику, но, судя по тому, что в кандалах именно он, главнокомандующий проиграл. Интересно, сколько великанов понадобилось, чтобы его схватить и скольких он успел порешить в капусту, прежде чем его в кандалы заковали? Смотрю на него мрачно и слегка злорадно. Эти великаны не то, что наши мужики, навалять сереньким умеют. Моё злорадство исчезает тут же с горьким пониманием: он ведь был моей последней надеждой выбраться отсюда.

Разочарованный вздох и отворачиваю голову от этого гада, от его улыбки что-то в груди шевелится. Бесит!

Король великанов что-то сказал, я не слушала, боролась с желанием двинуть монстру в челюсть хотя бы лбом.

– Есть хоть одна тюрьма, из которой ты не можешь сбежать, Му Ре? – слышу ироничное замечание спокойного монстра, от которого резко поворачиваюсь к нему лицом.

Да как ему не стыдно-то?! Словно я уголовница какая! А ничего что это из-за него я уже три раза в тюрьме сидела?!

– Зато ты даже из этой сбежать не смог толком! – бросаю зло и сразу же отворачиваюсь, кипя от гнева.

Король что-то рявкнул, другие великаны поддержали его одобрительными возгласами. Королева же стоит, поддерживая свой живот рукой, и смотрит почему-то на моего монстра. Ну, шрамы у него на лице, чего так пялиться-то? Недовольно поджимаю губы, в сердце что-то неприятно кольнуло.

– Почему же? – снова дает о себе знать монстр. – Я сбежал, просто ты меня позвала, пришлось вернуться.

От такой наглости у меня задергался глаз. По его мнению, я виновата в том, что его поймали?! Да хоть бы оно было так на самом деле!

– Я тебя не звала! – взвизгнула так, что остальные сразу обратили на нас внимание.

– Звала, – слегка отворачивается монстр, но успеваю заметить его самодовольную ухмылку.

– Я тебя не звала, – рычу тихо сквозь зубы. – Я тебя проклинала!

– Это на тебя похоже, – таким же мрачным тоном замечает он, из-за чего снова сверлю его злым взглядом.

Он выводит меня из себя! Обидно до чёртиков, так со мной поступил, пока я его бессовестное тело от смерти спасала!

– И вообще, поделом тебе за то, что меня бросил! – зло хмурюсь, смотря исключительно перед собой.

– Я тебя не бросал, у нас был уговор, расскажешь правду – выпущу, но ты предпочла оставаться в камере, – обманчиво спокойно говорит он в ответ. – Так что я сказал тебе: позови меня, когда передумаешь. Ты позвала – вот он я.

Больше уже успокаивать себя не могу. Даже немного на коленях к нему придвигаюсь, чтобы в наглые глаза посмотреть.

– Я тебя в камере звала столько, что голос сорвала! – кричу на него осипшим голосом.

– Не ври, – холодно утверждает он, – меня ты позвала только сейчас.

Так смотрит на меня, как будто я не пойми какое мизерное существо по сравнению с ним великим! Под этим грозным его взглядом живот от страха сводит, но я слишком зла, чтобы его бояться. Да и зачем это делать, если мы оба связаны? Вру я? Ещё чего, несколько часов звала его: «монстр, монстр, монстр…» Горло даже болит от такой наглости и несправедливости! Словно здесь появился не потому, что надрали его сексуальную задницу, а потому что я его великое сиятельство в голос прокляла! Прокляла? Подождите, это он что ли не возвращался, потому что я звала «монстр», а не Артал? Откуда он вообще об этом знает – что я не звала его по имени? Смотрю на него зло. Ты что ли, гад ползучий, все время подслушивал, пока я тебя звала?!

Фыркаю сама на себя, даже смешно становится, если представить монстра, прислонившегося к двери и подслушивающего, зову я там его или нет. Не скрываю ироничной улыбки, ему просто гордость не дает признать, что его вот эти рыжие переростки поймали, избили и сейчас будут убивать. Жаль, что спесь с этого мужлана сбила не я, да и убивать нас будут вместе. Грустно вздыхаю, пока несколько великанов о чем-то нудно вещают и, судя по тому, как их взгляды то и дело падают на девочку, решают ее судьбу.

«Благими намерениями вымощена дорога в ад!» – говорил мой отец и, скорее всего, был прав.

Ну, вот что мне стоило дать монстру отсечь голову в тот раз? От него все равно толку никакого. Одного не понимаю: почему он так спокоен? Такое впечатление, что его вообще не заботит то, что мы у них в плену. Его больше заботит, что я его монстром звала, а не по имени!

Тем временем великаны затеяли спор, размашисто начали жестикулировать руками и громко спорить. К ним присоединился и король. Посмотрела на монстра, судя по всему, единственная кто здесь ничего не понимает – это я. Незаметно пододвигаюсь к монстру и пробую его коснуться, но это затруднительно, мои руки связаны сзади, а его спереди, к тому же защищены одеждой.

– Эй, о чем они там говорят? – интересуюсь шепотом у монстра, озираясь на великанов.

Он повернулся в мою сторону и оглядел так, точно в поисках какого-то подвоха.

– Ты же знаешь наш язык, – как-то очень укоризненно заявил он. – Откуда?

Наверно, нас тут убивать скоро будут, а ему все потрепаться и секреты мои выведать охота.

– Да не знаю я! – устало срываюсь на нем. – Если бы знала, то с этими как-нибудь договорилась!

– Как? – с иронией шипит на меня. – Предложила исполнить твоё последнее желание? Причем всем сразу?!

Он оказался слишком близко ко мне, настолько, что я привстала и боднула его головой. Вот сначала сделала, а лишь потом подумала, что в голосе монстра явно была ревность, и он меня так пытался уколоть и пристыдить. Голова затрещала, у него скулы не из кости, а из камня что ли сделаны? Я больше сама ушиблась, чем его задела. Дернулась обратно, так тряпка, которую я намотала на голову во время операции, зацепилась за его броню, причем намертво. Дернулась раз, второй – никак! Так ещё и не развязаться, руки-то у меня за спиной связаны.

– Чёрт! – ругаюсь, так как монстр абсолютно игнорирует мои попытки отцепиться от его брони.

Мне и так плохо, между прочим! Колени не удержали меня, так что завалилась на монстра боком и невольно прижалась щекой к его щеке.

– Помоги, чёрт бы тебя побрал! – бормочу на него зло, пока не обращаю внимания на великанов.

– Слабый не достоин Ри Да Ри! – гаркнул один из великанов так, что я вздрогнула и прижалась к довольно спокойному монстру. – Айне пострадала от гаргунзи, а наши законы говорят: тот, кого гаргунзи выберет себе в жертву, не может вернуться из священного леса. Сури прекрасно знал этот закон, когда позволял чужеземке забирать жертву любимого творения Нечто и привести в город. Сури должен уйти в лес вместе с Айне, чтобы загладить вину Ри Да Ри перед великим Нечто.

На мои уши вылилось столько бреда, что они чуть в трубочку не скрутились. Кого, куда, за что? Моё замешательство заметил монстр и дернул щекой, так что ответа оппонента великана я не поняла.

– Опять врешь? – с намёком смотрит на меня сверху вниз.

Все ещё не могу оторвать замотанную голову от его брони. Даже плечо слегка порезала о чешуйки. Он же в свою очередь даже не думает помогать мне избавиться от него.

– Я понимаю, только когда касаюсь тебя, и ты при этом в сознании, – рычу сквозь зубы, даже отвернуться, толком, не получается.

Он прищурился, затем, словно подождал, пока они заговорят, и прижался испачканным в крови лбом к моей щеке. У меня загорелись щеки, там судьба чья-то решается, может даже наша, а мы тут непонятно чем занимаемся.

– Благочестивый Ракси, даже несмотря на то, что Айне ваша дочь, мы должны чтить законы Нечто, – льстиво заявил тот же противный великан. – Откупиться одной рукой теперь нельзя, чужестранка осквернила ее своей странной магией.

– Чем я осквернила?! – взвизгнула возмущенно настолько, что умудрилась оторвать свою голову от брони монстра. – Я девочке жизнь, между прочим, спасала! А вы что сделали?! Руку ей отрезать хотели вместо того, чтобы помочь!

Моего гнева никто кроме монстра не понял, но внимание на мои возгласы обратили. Даже рявкнули что-то недовольно то ли на монстра, то ли на меня.

– Скажи им! – обращаюсь к серенькому, как к единственному кто меня здесь понимает.

– Зачем мне это? – снисходительно приподнимает бровь, чем невольно перенаправляет весь мой гнев на себя.

– Тебе все равно, что они собираются отдать девочку в жертву какой-то твари? – кричу на него.

– Она же Ри Да Ри, – говорит он так равнодушно, словно это что-то означает.

– ОНА ПРОСТО РЕБЁНОК!!! – кричу на него зло, зная, что мало чем могу ей помочь сейчас.

Придвигаюсь к девочке, не знаю, как ее защитить от этих нелюдей. Как так можно вообще?

Заговорила их королева, не знаю, что она спросила, прикасаться к монстру сейчас слишком противно. Поджимаю губы, мне кажется, что я снова вижу перед глазами то марево, в котором моих маленьких сестер и кучу других девочек отдают в жертву их глупому богу. Что для него жизнь девочки, если он сотни или даже тысячи других погубил так же, как и мою жизнь? В груди что-то дрожит от боли и обиды. Глупая ошибка деревенской простачки: в нем нет ничего хорошего, потому что он враг.

Королева повторила свой вопрос, но в этот раз обратилась к монстру, сказав его имя в конце. Он не ответил, звякнули кандалы, когда он сгреб меня в подобие объятий со спины. Горячее дыхание опалило ухо, когда его руки прижали за талию к себе. Я дернулась, с целью освободиться, но только поцарапалась.

– Скажи мне, кто приказал тебе убить меня? – слышу его вопрос, ощущаю, как мурашки идут по спине.

– Ты серьёзно?! Именно сейчас хочешь об этом узнать?! – не удерживаюсь от сарказма, чувствуя кучу взглядов, прикованных к нам.

Он молчит, но я чувствую, как его руки всё крепче сжимают меня за талию. Как же он меня достал! Один из великанов, тот, что был оппонентом другого ненормального, достал из-за пояса меч и как-то очень угрожающе махнул на лежащую девочку. Да что же они не оставят ее в покое, она и так натерпелась?! Дергаюсь вперед, чтобы закрыть ее собой, но монстр не дает ее защитить.

– Ферер! – кричу зло. – Генерал Ферер! А теперь отпусти меня!

Дергаюсь вперед, пытаюсь вырваться, но моё положение слишком неудобное, к тому же он не отпускает. Чувствую какую-то резкую перемену, но не понимаю ее.

– Повторяй за мной слово в слово, – требует он от меня, шепча на ухо, а затем отдаляется.

– Ире вайтуси игле Па Айне, – говорит совсем незнакомые для меня слова, так, чтобы я не поняла, что он сказал.

– Ире вайтуси, – запинаюсь, на автомате повторив за ним первые слова.

А что если он сейчас заставляет меня невесть в чем признаться или что-то сделать? Я же без понятия что говорю, из всех слов узнала лишь имя девочки в конце.

– Теси! – закричала беременная женщина, чуть не падая на землю. – Айне Ре дотси! Теси! Ракси этос Арталси!

Последнее она закричала, заливаясь слезами и обращаясь к своему мужу. Королю, похоже, было далеко побоку, что там чуть ли не заставил меня сказать монстр, и на переживания жены тоже. Бедняжка даже упала на колени, и никто не принялся ее успокаивать. Дернулась, дабы ей помочь, а руки монстра поднялись с талии к груди.

– Повторяй, Любава, если хочешь, чтобы девочка осталась жива! – кричит на меня монстр.

Дергаюсь в его руках сильнее, королева держится за живот и заливается слезами, тянет руки к девочке, но я не понимаю почему. Что монстр натворил? Что он сказал? Он дергает меня к себе, так что заваливаюсь на него и чувствую щекой его подбородок.

– Ире вайтуси игле, – повторяю за ним и сразу же понимаю, что он заставил меня сказать.

– Ма Айне, – подсказывает он, что говорить дальше.

– Ма Айне, – повторяю остаток фразы, пребывая в легком шоке.

– Ире вайтуси игле Па Айне, – снова говорит он, а затем ослабляет хватку, чтобы я могла выбраться из его жестких объятий, но я не двигаюсь.

«Я оспариваю право отца Айне», – сразу перевелась у меня его фраза в голове.

– Ма, – шепнула еле слышно, а в голове сразу возникло понятие – мать.

Глава 6. Приёмная дочь

Что он только что заставил меня сказать? Что означают эти слова и почему от них плачет королева великанов? Оспариваю право матери? Эта как так? Разве право матери можно оспорить? Ребёнок всегда остается ребёнком матери, у нас даже у плохих матерей детей не имеет право никто забрать, ну кроме отца, мужикам вообще можно делать все, что захотят. Здесь же получается, что любой может прийти и оспорить твоё право на ребёнка? Ничего себе, тогда не понимаю, зачем вообще рожать детей, если в любой момент придёт какая-то чужеземка с грязными волосами и мужем-раздолбаем и скажет: «Я оспариваю твоё право матери».

– Теси! Теси! Теси! – заливается слезами бедная женщина и тянет руки к девочке, но ей не дают ее коснуться.

Вот же нелюди, и монстр хорош, заставил меня такое сказать беременной женщине. Хотя, какого чёрта она просто стояла и смотрела, как решают судьбу ее дочери? Или может она и пыталась ее защитить? Из-за этого языкового барьера чувствую себя очень глупо, не могу ни в чем быть уверена. Но хуже всего барьер моей осведомленности, мне все время нужно касаться монстра, в надежде понять, что вообще происходит. Не честно! Он же мой враг! Из-за него моих сестер держат в заложниках! Я его так ненавижу! Правда же? Не хочу об этом думать, как и верить в его бредни, что он за мной вернулся. Тоже мне спасатель, больше проблем создает.

После разрешения от короля великанов, один из подчиненных подхватывает на руки королеву и уносит из зала. Бедная женщина, чувствую себя такой виноватой перед ней, что даже неудобно. Или это мне неудобно от двусмысленной позы, в которой мы по-прежнему с монстром находимся? Король великанов слушал высказывания своей королевы и спор других великанов с каменным лицом, но стоило королеве выйти, на его лице появилась первая эмоция.

Вздрагиваю, мне не по себе от его взгляда, резко захотелось поменяться с монстром местами. Пусть на него так смотрят, с явным желанием убить. И вообще это не моя идея была, и я слабо представляю, на что подписалась. Отец говорил, что женщине всегда нужно беспрекословно слушаться мужа, я что-то все больше сомневаюсь в этом изречении.

Тем временем, сам объект спора спокойно себе посапывает и даже не подозревает, что здесь ее судьба решается. Может я ей слишком много сон-травы дала? Она проспит как минимум до обеда, если, конечно, мы доживем до этого обеда. Как-то не очень понимаю, как этими заявлениями мы помогаем девочке? Что-то монстр темнит, впрочем, как всегда. Темная он личность, во всех отношениях.

– Ты что только что заставил меня ляпнуть? – спрашиваю шепотом, чувствуя неловкость от того, что почти на нем лежу.

Хорошо хоть его бесстыжего взгляда с искорками не вижу, а то не знаю, что бы сделала. Может, предпочла рядом с девчонкой без сознания поваляться?

– То, что спасёт девочке жизнь, – холодно отзывается монстр и пытается убрать от меня руки.

Вот уж нет, я хочу знать, что здесь происходит! Для этого, увы, необходимо понимать великанов. Откидываюсь спиной на него и прижимаюсь затылком к его щеке. Прикрываю на мгновение глаза, мысленно приказывая себе не воспринимать его как мужчину, а как… Ну не знаю, неудобное кресло?

– Ещё немного, и я решу, что ты меня домогаешься, – комментирует «неудобное кресло» моё поведение.

– Не льсти себе, – с размаху даю ему затылком по лицу, чувствуя, как от удара кружится голова. – Я лучше тебя убью!

Он надавил кандалами мне на живот, заставляя двусмысленно к нему прижаться. Вот же извращенец, нашёл время! Как ему наглости-то хватило?! Хотя о чём это я? Ему всегда наглости хватало!

– Ты уже пыталась, – шепчет на ухо, заставляя вздрогнуть, – не получилось.

Это что обида? Или все же злорадство? Мне надо посмотреть на его лицо, чтобы понять, но как назло, выгнуться в такой позе у меня не получится.

– Арталси, – прекращает нашу перепалку король великанов. – Ты решил забрать у меня не только сына, но и дочь?

Самый главный великан поднялся на ноги, и начал медленно к нам подходить, так пафосно, что у меня задергался глаз. Монстр внезапно убирает свои руки и даже толкает вперед, будто собрался мной откупиться. С резким вздохом оборачиваюсь, он просто не хочет, чтобы я понимала то, что тот сейчас ему скажет. Не на ту напал, монстр! Успеваю схватить его за руку достаточно надолго, чтобы разобрать окончание фразы.

«…твоим сыном», – произнёс монстр холодно и надменно, словно он здесь вершитель судеб.

В начале фразы было то самое «Ире», что переводится как "я". Потом что-то непонятное, что я не разобрала и вот это уже переведенное окончание фразы. И как звучит фраза полностью? Мне эти загадки в печенках сидят! Грамота не мой сильный конек, а тут и писанину их выучи, и разговаривать научись! Готовить на полк солдат и то легче! Колени болят, пол-то холодный, простужу их, если нас, конечно, раньше не убьют.

– Дай мне послушать! – рычу на монстра, слегка обернувшись.

Мрачный взгляд черных глаз, он хватает меня за руки сзади и крепко сжимает их. Нет, спасибо конечно, что сразу дал, но он мне так руки к чёрту оторвет! Дергаю запястья, чувствуя, как веревки уже натерли кожу.

– Ракси, что для тебя дороже, жизнь Айне или собственное тщеславие? – пренебрежительно обращается к королю монстр.

Надо же, никакой тебе лести или хотя бы уважения к человеку, по желанию которого нас легко могут убить! Он смерти нашей, что ли хочет? Зло сжимаю его руки в ответ, ломаю ногти об его кожу. Вот что за мужик, ему даже лицо ногтями не расцарапаешь! Есть ещё надежда на скалку, как на единственное, что может спасти наш «брак», но что-то мне подсказывает, скалкой я его убить тоже не смогу.

– Лучше девочка умрет, чем станет одной из Гу Ре! – рявкнул король великанов, и я сразу поняла, он совсем не шутит.

Они в своем уме?! Из-за какой-то твари обрекать девочку на гибель?! Дернулась на ее защиту, но монстр удержал меня за руки. Не честно, он сильнее меня! Вот если бы я сама могла разговаривать с этими болванами, а не рассчитывала на то, что он сделает это за меня.

– Почему же Гу Ре? – останавливает короля одним взглядом монстр. – Ее моя жена из леса притащила, значит, ее ребёнок, а она не Гу Ре.

– Какой ещё ребёнок? – слегка перепугалась от такой «радости». – Я детей вообще не хочу!

Это было резко и слишком громко, на меня сразу все внимание обратили. Вон как во все глаза смотрят, будто чудо какое случилось. Я бы так смотрела только в одном случае, если бы монстр и на самом деле от скалки загнулся.

– И никому становиться матерью не собираюсь! Рано мне ещё, не хочу я! Это ваш ребенок, а вы тут ею торгуетесь и за нее судьбу ее решаете! Какие вы после этого родители?! Хорошо она хоть вас не слышит! Это вас к этому зверю в лес надо в жертву отдать!

Ух, как меня занесло, речи-то какие толкаю, куда там монстру. Натянуто и поспешно улыбаюсь, чувствуя, что это уже я за монстра держусь. Он же меня защитит, если что? Наша связь и все такое… Что-то лицо короля великанов мне безопасность не гарантирует.

– Может, просто договоримся, что девочку не будут в жертву отдавать и все? – ещё более натянуто улыбаюсь. – А мы с монстром того, тихо уйдем в закат? То есть отсюда, целыми и здоровыми и все?

Моя милая улыбочка не произвела впечатления, монстр потянул меня на себя. Кажется, он пытается мною закрыться от великана или нет? Вот жалкий червяк!

– Моя Слабость, – шепчет серенький обманчиво спокойно.

Он тоже не отрывает взгляда от внезапно помрачневшего короля. Его подданные медленно отходят в сторону, похоже, чувствуют, что запахло жаренным. Сердце надрывно бьется в груди. А в принципе, чего мне бояться, они же ни слова не поняли из того, что я сказала.

– Они же не понимают, что я говорю, да? – спрашиваю шепотом у монстра.

– Понимают, – говорит тот, и я, опешив, поворачиваюсь к нему.

– В смысле понимают? – уставилась на него удивленно. – Я же им столько говорила и объясняла, а они ни слова не поняли! А теперь ты говоришь, что они понимают?

– Моя Слабость, ты сейчас говоришь на нашем языке, – монстр слегка нажимает на мои запястья.

Я посмотрела на него сначала как на идиота, затем недоверчиво, и лишь потом повернулась поглядеть на великана.

– Ой, – выдала я, глупо улыбаясь.

– Осквернительница, – обратился король великанов ко мне так, что захотелось за кого-то спрятаться.

Моё желание исполнилось, монстр поднялся с колен, а затем поднял меня и задвинул себе за спину. Надо же какая забота от того, из-за кого Я СЮДА И ПОПАЛА!!! Подавляю желание, пнуть его ногой куда достану, но останавливаюсь: ещё успею, если повезет. Мне кажется, он отпустил меня, чтобы я опять не понимала разговор? Вон как вещает, судя по их голосам, разговор на повышенных тонах. И как мне подслушать теперь, руки-то за спиной связаны? К тому же я их так поцарапала об его броню. Как он вообще ее носит, такую острую? Острую? Повернулась слегка боком и, уколов руки, принялась незаметно резать веревки. Мне осталось еще немного, когда монстр неожиданно обернулся и сам схватил меня за руки. Это было так неожиданно, что я даже вздрогнула, напоровшись на его злой взгляд.

– Что ты натворила? – спросил он с таким наездом, что я задохнулась от возмущения.

– Сколько раз тебе повторять: я ничего не делала! – кричу на него и чуть тише добавляю. – Не оскверняла никого уж точно!

– Врешь! – прогрохотал король великанов так, что у меня задрожали коленки. – Ты осквернила нашу святыню. ДВАЖДЫ!

– Любава?! – прошипел, нехорошо прищурившись, монстр.

Нет, он на чьей стороне? Я вот очень даже уверена, что ничего не оскверняла! Вообще я очень хорошая, по крайней мере, была до всего этого безобразия.

– Да я в жизни никого не оскверняла! – возмущенно говорю и тыкаю пальцем в монстра. – Вы вообще уверены, что это не он? Он-то ещё вчера сбежал, а я всю ночь вашу дочку оперировала! Мало ли чего он там успел натворить!

Монстр нехорошо так прищурился и слегка приподнял бровь. Что думал, я тут на твоей стороне буду и молчать в тряпочку? Воинственно задрала подбородок, попыталась состроить его злобный взгляд, но великаны мне помешали.

– МЫ ЭТО ВИДЕЛИ!!! – загорланили они хором, так что я резво передумала засчитывать монстра снова в свои враги.

Они ещё и матом начали меня крыть, или просто смысл их слов от меня ускользнул. Кто-то предложил меня освежевать, так что вообще страшно стало. Один монстр спокоен, как удав. Сжимаю его руки со всей силы, мне понадобится небольшое усилие, чтобы он меня не бросил на произвол судьбы. Бросаю на него перепуганный взгляд снова и вдруг понимаю: он потешается надо мной. Смешно ему! Вот же гад!

– Наказание за осквернения святыни великого Нечто – смерть! – грохочет тот злой великан, что хотел отправить девочку в лес.

Опять они за свое, то меня, то девочку убить хотят! Вот же нелюди, точно такие же, как серенькие! У меня и так сил нет, а от этого постоянного запугивания банально нервы сдают.

– Да что я такого сделала-то? – кричу на этих рыжих монстров.

Их король слегка развернулся и показал на трон рукой, неуверенно прищурилась, не понимая, о чем он.

– Трон? – возмущаюсь неуверенно. – Так я его и не касалась!

– За ним, – подсказывает монстр, пока король все ещё возмущенно тычет пальцем.

Слегка наклоняюсь, чтобы рассмотреть, на что там показывают, и не вижу совершенно ничего. Ну, стена, тряпка, которую я порвала на бандаж для их королевы, которую они зачем-то сшили обратно и повесили на прежнее место. Подождите, это они что о тряпке говорят?

– Их святыня – это грязная рваная тряпка? – спрашиваю, не скрывая отвращения и удивления.

– Это икона! – взвыл один из великанов грозно.

– Да не, обычная грязная тряпка, – недоверчиво качаю головой, все ещё рассматривая этот кусок ткани.

– Осквернительница! – рявкнул король опять, и я отпрянула за спину монстра, пусть он от великана получает.

Как говорится: назвался грибом, полезай в корзину. Никто его за язык не тянул, когда он меня своей женой называл. Ладно, сейчас главное руки развязать, а потом уже будем думать. Жаль монстр думает иначе, выдернул меня обратно, словно хочет, чтобы меня как лепешку раздавил этот великан.

– Моя жена не в курсе религиозных традиций Ри Да Ри, – с нажимом вещает монстр, пока его рука проходится по спине и останавливается на моей шее. – Она всего лишь человек, им свойственна критичная глупость и ошибочность мышления. Они всего лишь низкие создания, которые даже не могут защитить своих женщин.

Да как он смеет?! Я хотела было возразить, но монстр резко надавил на мою шею, заставляя поклониться перед королем великанов.

– Мы приносим свои извинения, Ракси, – чувствую, что монстр тоже опускает голову в поклоне. – Моя жена не хотела оскорбить Ваши чувства и веру своим ужасным поведением.

– А ну стой! – пытаюсь сбросить его руку, с целью развернуться, но не получается, так что разворачиваюсь к нему так. – Не собиралась я извиняться перед человеком, который готов отдать собственную дочь в жертву какой-то твари!

– Любава! – шипит зло на меня монстр, все ещё удерживая мою шею.

– Что Любава?! – так же зло ему отвечаю. – Я не собираюсь кланяться тому, кто изуродовал ребёнка на всю жизнь!

Зря я это сказала, нужно было слушаться и молчать, плюнуть на гордость и поклониться их королю. Не могу понять, зачем монстр ему тоже поклонился? И это после того, как он в детстве ему лицо изуродовал! Шкуру свою спасает? Перед страхом смерти и не такое сделаешь, но почему он это сделал? Монстр не похож на того, кто будет пасовать перед угрозой смерти. Так почему он так себя унизил? Только не говорите мне, что из-за меня? Сердце громко бьётся в ушах, мне уже начинает казаться, что я в него влюбилась.

– Вот же ты дура, – выдал монстр как-то обреченно.

А нет, мне не показалось. Отец говорил: когда, кажется надо креститься. В данном случае это не поможет, тут минимум голову отрубить надо. Пока я стояла, замерев и не зная, как этому гаду отомстить, он перекинул цепь кандалов через мою голову и притянул меня к себе.

– Что ты делаешь? – взвизгнула, завозилась, пытаясь выбраться, пока холодные губы не коснулись моего лба.

Замерла, у нас так исключительно покойников целуют. Испуганно вытаращила на него глаза, и он разорвал мои путы.

– Арталси! – брякнул король, но было слишком поздно.

Вижу его глаза, в них горят те самые искорки, так ярко и красиво, как ни разу до этого. Глаза заворожили меня, когда он схватил цепи и разорвал их, при этом сорвав с моих уст ещё один поцелуй.

Я забыла обо всем на свете. Кто я, кто он и какая ужасная пропасть между нами. Забыла даже о том, где мы и в какой опасности, о том, что руки были связаны и у нас большие неприятности. Он не удерживал, не заставлял, это я, словно одурманенная, встав на носки, целую его. Обнимаю за шею и прижимаюсь, царапая руки в кровь. Поцелуй со вкусом крови и грязи, от которого кружится голова, и подгибаются ноги. Единственный, который мне нравится, а он единственный кто может целовать меня так.

– Арталси! – грозный крик короля рыжих великанов заставил испуганно открыть глаза. – Ты ответишь за свои слова и за то, что сбежал! Твоя женщина тоже ответит за надругательства над нашей верой и традициями! Мы разделим ее по законам Ри Да Ри!

– Разделим? – слегка ошарашенно смотрю на монстра.

Что значит: разделим по законам Ри Да Ри? Они что меня четвертовать собрались? Видимо ужас отразился на моем лице, в черных глазах появились красные искорки и в следующее мгновение монстр крутанул меня и толкнул себе за спину.

– Беги к окну! – кричит он на меня, даже не обернувшись.

Из криков на их языке и лязга металла поднялся такой шум, что его очередной приказ еле разобрала, хорошо хоть кричал на моем языке. Монстр явно не рассчитал силу, когда придавал мне ускорение, пролетела несколько метров, а потом свалилась на четвереньки. Да у меня после этого поцелуя ноги ватные, как я вообще могла на них устоять?! Попыталась подняться и тут же заметила приближающиеся огромные ноги одного из великанов. Вот на тебе, с визгом откатилась в сторону, как раз перед тем, как меня попытались схватить. Здоровый великан с дубиной, похоже, меня вспомнил, ибо все остальные побежали бить монстра, а этот целенаправленно идет ко мне. Главное, я к стенке откатилась, здесь вообще окон нет, куда бежать-то?

Нахожу в толпе великанов черную фигуру монстра, вот ни капли не сомневалась, что биться даже с двумя великанами ему раз плюнуть. Там, конечно, их пятеро, ещё один уже валяется возле трона без сознания. Монстр забрал у кого-то из великанов оружие – секиру и широкий меч. Он двигается быстро, но не так быстро, как я видела в первый день нашей встречи, подглядывая из-за двери ванной комнаты. Почему он не такой быстрый? Может, он ранен или ему нехорошо? Хотя какая разница, дерется он явно неплохо. Вот ещё одного отправил в полёт через трон. Король великанов только слегка пригнул голову, чтобы тело в него не попало. Кстати, самый главный в драке не участвует, вальяжно развалился на троне и смотрит, словно на представление. Я бы тоже понаблюдала, да чувствую, участвовать скоро придется.

– Любава! – зло крикнул монстр, прежде чем двинуть одному из великанов ногой в бубенчики. – В окно живо!

Как у него получилось перекричать горланящего обладателя бубенчиков, не представляю. Даже великан с дубиной обернулся и скривился, смотря на верещащего фальцетом большого дядю. Я уже хотела рвануть в коридор, как заметила на полу тело девочки. Почему ее, так называемый отец не забрал оттуда?! Ее же просто-напросто растопчут, если ещё не растоптали! Изо рта вырвался перепуганный крик и так не вовремя, что великан с дубиной про меня вспомнил. Замахнулся на меня своим орудием, а я с визгом бросилась в сторону, но мне и не надо было это делать. Секира пригвоздила дубинку к стене намертво, вырвав ее из рук великана. Ничего себе у монстра реакция, мне бы такую.

– ЛЮБАВА! – закричал монстр во всю глотку, перекрикивая великанов.

Да знаю я, знаю, окно! Только где оно? Но даже если бы знала, где оно, все равно не послушалась бы. Я не могу трусливо убежать! Срываю со стены красную занавеску и бросаю в лицо великану, который решил, раз с дубинкой не повезло, то руками схватит. Жаль ткань его не затормозила, но вот удар в бубенчики сапогом ещё как! Великан взвыл, а я рванула в сторону основной драки, скользя сапогами по полу. Могу поспорить, что, заметив меня рядом, монстр захотел снова что-то крикнуть, однако ему пришлось отбиваться от четырёх великанов одним мечом. В пылу драки обошла великанов со спины и подхватила девочку с пола. Суда по всему, она цела, как эти слоны умудрились ее не растоптать?! Схватила ее на руки, и тут их король будто проснулся. Он резко поднялся с трона и как закричит, указывая на меня рукой.

– Ой! – успела пискнуть, прежде чем один из великанов попытался меня с девочкой схватить.

Чудом умудрилась увернуться от него и даже отбежать, однако он ухватился за мои грязные волосы и дернул назад. Как я завизжала, великанам с бубенчиками и не снилось. Боль такая, будто бы меня сейчас оскальпируют. Натяжение в то же мгновение исчезло, но равновесие я уже потеряла и почти упала, если бы не заботливый толчок-ускорение от монстра. Он толкнул так сильно, что весь воздух из груди выбил, и я буквально полетела вперед. Без понятия как девчонку удержала, да и сама не упала. Монстр что-то закричал, а я почти врезалась в занавешенную красной тканью стену. Куда бежать-то? И когда я собралась спросить его об этом, он толкнул меня в стену, попутно разбираясь с великанами. По идее я должна была удариться о стену, но оказалась на улице, а точнее на открытом балконе. Меня на мгновение ослепило солнце, а затем красота этого места. Вряд ли я раньше видела в жизни что-то настолько красивое. Вид на долину с множеством глиняных домиков, а дальше бескрайние леса и холмы. Небо чистое, ни единой тучки, а тем более черного дыма, а монстр и эти великаны почему-то нормально дышат. Занавески за моей спиной вдруг проткнул меч, так что я еле успела увернуться. Девочка во время этого бедлама даже не проснулась, все-таки я переборщила с дозой.

– НАЯНА! – закричал монстр, вырываясь на балкон, выталкивая обратно последовавших за ним великанов.

Это его план? Эта наглая оса размером со слона, что позорно бросила его, как только появились эти рыжие? Да у него планы ещё хуже, чем мои! Все, мы сейчас точно умрем. Глянула за перила балкона, как же там высоко. Упадешь, и от тебя кровавое месиво останется.

– Прыгай! – приказал монстр, поставив одному из великанов фингал под глазом.

– Чего? – завизжала с ужасом, стараясь от него отойти, но отходить-то некуда. – Не буду!

– А я сказал: ПРЫГАЙ!!! – он внезапно схватил меня с девочкой и перебросил через перила.

Я даже закричать не успела, как врезалась во что-то не такое твердое как земля. От неожиданности открыла глаза, чтобы увидеть монстра на балконе о чем-то болтающего с королем великанов. То есть меня он скинул, а сам с ним языками чешет?! Оса размером со слона недовольно зашипела, когда от негодования я слегка дернулась, чуть не свалившись с ее спины. Интересно, а что было бы, если бы я с нее свалилась? Он бы отскребал моё тело вместе с останками девочки от скалы внизу? Скорее сказал бы: «ну ладно, она же все равно просто дура». Словно сама вселенная захотела узнать ответ на этот вопрос, ибо девочка проснулась. Айне открыла глаза, и какое-то время не могла понять, где находится, пока не узнала меня. Оружия у нее, конечно, не было, но царапалась и дралась она, будь здоров. Ну, а о том, как начала кричать, я уже молчу! Нет бы, войти в положение, что нас на спине Наяны ничего не держит. Девчонка двинулась в сторону, попросту скатилась с меня в пропасть. Все что я могла – это схватить за руку и упасть следом, но не дали. Моя нога хрустнула и взорвалась болью, когда за нее дернули, затаскивая меня обратно на Наяну. Меня вернули на место охотно, девочку не очень. Скорее всего, потому что я с испугу повисла на монстре словно мартышка, схватившись руками и ногами, а Айне принялась отбиваться. В отличие от меня, монстр ее утихомирил быстро, как только наша оса взмыла в небо.

– Прости, Ми Му Ре, – прошептал монстр мне на ухо, прежде чем поцеловал меня в лоб.

Если за мгновение до этого моё сердце надрывно билось в груди, и меня распирало от энергии подаренной страхом, то после его поцелуя наступила такая усталость, что глаза сами закрылись.

***

Я так устала от всего, от своих приключений. Они кажутся затянувшимся страшным и беспокойным сном, из которого я не могу выбраться. Жаль, все происходящее со мной не сон и даже не марево. Все тело болит, мышцы ноют так, что даже дышать больно. Цепляюсь за мрак, не хочу просыпаться. Я устала, ужасно устала. Ещё немножечко подремлю и тогда уже открою глаза, чтобы снова бороться с очередными трудностями.

– Вставай! – требовательный оклик, от которого вянут уши, и болит голова.

Натужно постанываю, зарываясь в сено с головой, и отворачиваюсь, закрыв голову руками.

– Любава! – раздаётся ещё одно резкое требование, и мне хочется хныкать от несправедливости жизни.

Обычно я всегда без проблем встаю даже рано утром, но сейчас я так устала и не хочу просыпаться. Почему он просто не отстанет от меня? Кто-то берет меня за руку, отбиваюсь, меня отпускают.

– Маратик, отстань! – бормочу, пребывая все ещё во сне.

Сильные мужские руки поднимают меня, от удивления даже открываю глаза. Небо яркое и безоблачное, деревья и что-то ещё, не успеваю заметить, что именно, но очень скоро ощущаю. Меня вдруг бросают в воздух, а точнее в воду. От неожиданности кричу как резаная, пока не опускаюсь на дно. Благо водоем мелкий, так что сразу же выныриваю, испуганно оглядываюсь по сторонам, вставая на ноги. Будь там глубже, я бы утонула, плавать же не умею.

– Выспалась? – улыбается монстр с берега.

– Ты что совсем сдурел?! – кричу на него во все горло, даже бью по воде руками.

Одежда прилипла к телу, из-за дурацких волос ничего не видно. Грязь попала в глаза, а в уши вода. Какого чёрта он творит?! Раздраженно откидываю волосы назад, но лучше не становится.

– Ты не хотела вставать, я тебя разбудил, – смеется надо мной этот гад.

Уже собралась кричать на него родным матом, как заметила, что он голый. Как голый, в штанах мокрых, и больше на нем ничего. Волосы влажные, собрал их в хвост за спиной. Стоит признать, выглядит очень впечатляющее, будь я поглупее, как наши обычные деревенские девки, уже бы на нем висела, раздвинув ноги. Сколько же на нем шрамов, особенно огромен тот, что на груди. Рана уже почти зажила, как будто полгода прошло, а не несколько недель. Их магия поражает, наши маги залечить такие раны не способны. Видимо мой неподдельный интерес к его виду заметили, он сразу медленно прошелся по мне взглядом, задержавшись в районе груди. Поспешно закрываю грудь руками, смотря на него с ненавистью.

– Какое разбудил?! – кричу на него зло. – А если бы я захлебнулась?

– Я бы тебя спас, – улыбается монстр уж больно довольно.

Нехорошо прищуриваюсь, обещая, что ему за это отомщу. Оглядываюсь по сторонам. Мы где-то возле озера в лесу, здесь уже не так жарко, как там, где живут Ри Да Ри, но все равно непривычно. Все не такое как дома, не считая тростника возле берега и мутной воды. Хоть вода в озере не розового цвета, и то хорошо.

– Где мы? – недовольно оглядываюсь, не спеша вылезать из воды.

– На полдороги домой, Наяна устала лететь, так что устроили привал.

– Домой? – цепляюсь за фразу. – К кому домой? Где мы, чёрт бы тебя побрал, вообще находимся?!

Он молчит, не улыбается, просто смотрит так, словно я сама должна ответить на свой вопрос.

– Отвечай! – требую у него.

– Умойся и иди в лагерь, – наконец-то говорит он, но совершенно не то, что мне хотелось услышать.

Уже собралась спросить какой лагерь, когда вспомнила о девочке.

– Где девочка? – делаю несколько шагов к берегу, но затем останавливаюсь.

– Твоя дочь спит, – говорит он серьёзно, но в глазах вижу иронию.

– Она не моя дочь! – возмущенно кричу, и зло бью кулаками по воде.

Зря это я, его взгляд сразу же уперся в мою грудь, так что лицо раскраснелось. Поспешно прикрыла свою срамоту, кто же знал, что эта ткань так прилипнет к коже, что все будет видно. Вот же монстр – извращенец! Нет, чтоб отвернуться, а он то и дело засматривается!

– Уже поздно отпираться, Ми Му Ре, она стала твоей, когда ты рискнула ради нее своей жизнью, – монстр оборачивается, чтобы скрыться в тростнике.

– Да ее просто бы затоптали! Я ей жизнь спасла, а не удочерила! – кричу зло. – Стой, как ты меня назвал?

Монстр, конечно же, не ответил, опять проигнорировал мой вопрос, зато дал полюбоваться на свою спину. На спине у него шрамов нет, если не учитывать того, что остался от кинжала, который прошел насквозь. Похоже, он не привык кому-то подставлять свою спину.

– Наяна! – крикнул монстр, почти скрывшись из виду. – Поторопи ее.

Не понимаю смысл его фразы, причем брошенной на моем языке, пока оса размером со слона не приземляется в воду, перепрыгнув монстра. Меня окатило волной, так что пришлось нырнуть, чтобы не захлебнуться. Зря я это сделала, под водой сразу же увидела здоровые глазищи тварюги, она схватила меня за руку и выдернула из воды. Я думала, сразу же отпустит или руку отгрызет, а нет, забросила себе на спину. Приземление было, мягко говоря, тяжелым, так ещё сразу пришлось схватиться за шею Наяны, а то она помчалась по озеру с бешеной скоростью. Первые несколько минут я визжала, пока ничего не могла рассмотреть сквозь ослепляющие меня брызги, а потом даже втянулась. Оса размером со слона наматывала круги по озеру и, судя по всему, была счастлива порезвиться в воде. Набравшись смелости, я даже отпустила ее шею и, раскинув руки в стороны, радостно завизжала. Мне показалось, что я лечу, а нет, это змея меня не так поняла, и из воды показались широкие крылья. Еле успела снова схватиться за шею, когда Наяна резко взлетела вверх, все выше и выше. От страха я зажмурилась и вцепилась в ее шею изо всех сил, но это не помогло. Меня затошнило сразу, голова закружилась, напоминая, что с высотой я не дружу. Наяна будто бы почувствовала, что не надо меня больше пугать и начала спускаться. Спускаться с такой скоростью, что мне показалось, мы падаем. Вторая встреча с водой оказалась ничуть не мягче первой, правда в этот раз меня из воды вытащила змея и выбросила на мелководье. На родимый берег я выползла на четвереньках, мысленно проклиная все на свете. Пошлепала босыми ногами по рыхлой земле сквозь тростник, надеюсь, на мне не было сапог, когда он решил меня искупать. Добрела до костра и рухнула на колени, протягивая руки к теплу. Руки дрожат, как и вся сама.

– Я тебя убью! – обещаю, услышав его шаги неподалеку.

– Ты уже пыталась, у тебя не получилось, – отвечает он с иронией и бросает возле костра здоровую тушу.

Отшатываюсь назад, впечатлившись ее размерами. Где-то я видела подобную тварь, слегка недоверчиво прищурилась.

– Это гаргунзи, божественное животное Ри Да Ри, – отвечает на мой немой вопрос монстр, присаживаясь на поваленное дерево и вонзая свой меч в землю рядом.

Вот когда я спрашивала, он мне ничего не ответил. Откуда он взял свой меч? Разве его не забрал король великанов? Этот вопрос отпадает сам собой, когда замечаю, что он весь в крови, но абсолютно цел. Похоже, пока меня развлекала Наяна, его развлекала эта гаргунзи.

– Ну и? – выжидающе смотрит на меня монстр.

– Что ну и? – опасливо на него кошусь, закрыв руками грудь.

– Готовь, давай, – кивает он на тушу возле меня.

– Что готовь? – переспрашиваю слегка растерянно.

– То, что я принес, выбирать не приходится, – он устало пожимает плечами.

– С какой стати я должна тебе что-то готовить? – возмущаюсь под громкое урчание собственного живота.

– С такой, что ты моя жена, – отвечает он так, словно этот ответ был заготовлен.

– Я не…

– Но, но, Му Ре, не говори то, о чем потом можешь пожалеть, – лукаво улыбается он, чем заставляет прищуриться.

Такое впечатление, что только и ждёт, чтобы во все горло закричала, что не его жена. Есть у меня подозрения, как он меня наказать за это собрался. Замолкаю и, отвернувшись, прижимаю руки груди покрепче.

Глава 7. Привал

Так, что тут у нас? Красное, похожее на кабачок, но в пупырышках и почему-то растет на дереве. Съедобное или несъедобное? Склоняю голову набок, недоверчиво прищурившись. Никогда не видела подобных фруктов, или это овощи? Эх, придётся брать наугад. Уже тянусь, чтобы сорвать фрукт с дерева, когда меня ловят за талию и оттаскивают назад, задержав руку на моей талии намного дольше, чем надо было.

– Это краснушка, очень ядовитый фрукт, руками не трогать, – говорит монстр с пугающими нотками в голосе.

Господи, что это за место? Здесь на каждом шагу то отравленная трава, то вот эти страшные фрукты. Как они вообще здесь живут? Монстр уже раз пять оттаскивал меня от очередной отравы, которую по своему субъективному решению обозначила съедобной. Главное сам-то он сзади идет и голос подает исключительно тогда, когда я за отравой какой-нибудь тянусь. Нет, чтобы самому сходить и съедобных трав, овощей и фруктов принести. Куда же главнокомандующий пойдет, если не будет возможности пялиться на женскую задницу?! Надо успокоиться, я явно слишком сильно утрирую. Женщинам часто просто кажется, что мужчины смотрят все время на наши выдающиеся части тела. Слегка вильнула пятой точкой, нагибаясь за грибом и резко развернулась, чтобы заметить его взгляд направленный точно туда, где недавно была моя задница. Похоже, я не утрирую, он действительно пялится. Давлю натужный вздох, судорожно припоминая, были ли у монстра такие взгляды раньше. Да нет, если не считать каморки и того, как он поцеловал меня, когда… Чёрт, а вот это уже опасно.

«Невинность и честное имя отца, прежде всего!» – как-то отчитывал меня отец, когда мы лет в десять в бутылочку на поцелуи в щеку с ребятами играли.

Все веселье испортил, мне тогда Ваня, сын столяра, нравился. Как мои щеки горели от его единственного поцелуя в щеку. Меня кроме него и не целовал никто, разве что монстр, но он не в счет, враг же и спасение собственной жизни обязывало. Хотя в той каморке о спасении жизни и намека не было. Я тогда просто… Скривилась, не могу разобраться в своих чувствах.

По идее мне надо бежать, сломя голову, в лес от него и такого нежданного материнства, но я так устала и безумно хочу есть. Раз уж все здесь такое ядовитое, мне стоит на будущее узнать об этом странном месте побольше. Знать бы ещё: в какой стороне море, за которым мой дом. Сомневаюсь, что монстр отпустит меня домой или вообще отпустит. Да еще и девочка, ей забота нужна, уход за ранами. Ну, куда мне с ней? Сама не знаю, как отсюда выбраться, а тут ещё и ее тяни за собой.

– Как вы вообще здесь выжили, если куда не плюнь, попадешь в какую-то отраву? – спрашиваю со скептицизмом, оглядывая что-то смутно похожее на клубнику.

– Очень просто, – срывает с ближайшего куста одну из ягод и забрасывает себе в рот.

Он умылся, прежде чем пойти со мной в лес, что радует, смотреть на окровавленного человека жутко. Огорчает то, что при этом он умудрился намочить штаны, и мокрая одежда прилипла к его телу. В общем, мне тоже идти за ним сзади нежелательно, как же предательски щеки горят. Забрасываю ягоды в импровизированный мешок из подола своего платья. Да, я прекрасно знаю, что с каждым разом юбку приходится задирать все выше, чтобы не рассыпать провизию. Да и взгляд монстра все чаще останавливается на моих ножках. Хоть сапоги в реку со мной не кинул и на том спасибо. Плохая идея оставаться с ним наедине, наше так называемое «общение» явно переросло стадию «ты мой враг».

– Что, не скажешь, как? – меняю тему, в очередной раз игнорируя его взгляды.

– Ты же видела жителей Ри Да Ри? – спрашивает он, проходя немного вперед. – Некоторые из них очень похожи на вас.

В ответ только киваю, стараясь не опускать взгляд ниже головы, а то он додумался ко мне передом повернуться.

– Так вот, раньше у нас тоже были такие как вы, – спокойно говорит он, иронично улыбаясь.

Моргаю раз, ещё раз, а потом по телу проходятся мурашки.

– Вы каннибалы?! – взвизгнула с ужасом, и этот наглый серенький засмеялся.

У него от хохота чуть слезы на глазах не выступили, а я стою и смотрю на него как дура. Вот же гад ползучий, разыграл меня!

Вот как он может так?! Зло толкнула его локтем, проходя мимо. Вот же гад, издевается надо мной. Правда, не пойму, почему мне тоже хочется улыбаться? У него красивая улыбка, пусть лицо и изуродовано. Не сомневаюсь, он был бы красивее Марата без всех этих шрамов. Зачем было уродовать ребёнка? То, что он из Гу Ре, не дает королю великанов право издеваться над ребёнком. Хотя, если он так с собственной дочерью поступил, то что уж говорить о монстре?

– Все же не понимаю, эти Ри Да Рипочему такие? – спрашиваю, уже не особо разыскивая припасы, просто гуляя по лесу. – Одни как мы, а другие огромные, словно великаны?

– Великаны? – переспрашивает монстр так, как будто пробует это слово на вкус. – На языке Ри Да Ри их называют Сухо, что означает – избранные.

Слегка замедляю шаг, услышав от монстра важную информацию.

– Избранные? Кем? – приподнимаю бровь. – Этим их Нечто, богом? Как жрецы у нас?

Он остановился в нескольких шагах от меня. Так тихо, что можно подумать, что весь лес вымер. Сжимаю свою юбку, чтобы не выронить добычу. Монстр поднимает взгляд и осматривает ветки деревьев, вроде как ищет что-то.

– Не совсем, – отрицательно мотает головой, все ещё смотря куда-то на ветки. – Дети Ри Да Ри ничем не отличаются от вас, людей. Большинство из них так и остаются слабыми.

В его голосе самодовольство, он их презирает. Могу его понять, но не хочу судить о целой нации по одному их королю.

– Только некоторые, дети высшего сословия, на тринадцатую звезду, становятся избранными и превращаются в Сухо.

Удивленно раскрываю глаза, невольно повторяя за монстром, осматривая ветки. Мне начинает казаться, что вверху кто-то есть, но я никого не вижу или недостаточно внимательна.

– Разве в такое можно превратиться? – дергаю плечом, пока по спине идут мурашки от страха. – Нельзя просто стать таким огромным, даже волшебство на это не способно!

Недоверчиво поворачиваюсь и смотрю на монстра. Он выглядит очень спокойным, проводит рукой по стволу дерева, думает о чем-то своем.

– Сухо – избранные бога, великого Нечто, – произносит он с явной иронией и смотрит куда-то вверх.

Презрительно фыркаю: тоже мне божественные создания.

– Они больше на порождения Ада похожи, – бормочу и отворачиваюсь, чтобы поискать какие-нибудь лечебные травы для девочки.

Кажется, нашла, вон там ромашка растет, хоть что-то полезное. Тянусь, чтобы вырвать ее с корнем, но монстр хватает мою руку.

– Что опять? – раздраженно поворачиваюсь к нему и чувствую некую неловкость от его взгляда.

– Ри Да Ри верят, что когда-то очень давно они с Гу Ре были одним народом. Но подлые Гу Ре под влиянием Круга предали веру Нечто, и за это бог наказал их, превратив в демонов.

В ушах бьется собственное сердце, я не могу отвести от него взгляда. Знаю, что надо перестать смотреть на него, но не могу себя заставить. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, словно я дала разрешение этим взглядом.

– Ты похож на демона, – шепчу сбивчиво и, отворачиваясь, делаю несколько шагов, чтобы увеличить между нами дистанцию.

Сердце надрывно бьется в груди, щеки красные. Так, собралась, никакого спуску врагам твоей родины, твоим врагам! Срываю ромашку и понимаю, что наша прогулка наедине затянулась.

– Все, хватит, – устало вздыхаю. – Веди в лагерь.

Прижимаю импровизированный мешок ближе к себе и стараюсь успокоиться, поворачиваюсь в ту сторону, откуда мы пришли. Буквально натыкаюсь на него, он за моей спиной стоял что ли? Дергаюсь назад, он никак на это не реагирует. Я вижу в его глазах красные искорки в черной бездне.

– Если я демон, кто же тогда ты, жена демона? – бросает он, обходя меня сбоку, задев при этом за плечо.

Насмешливо фыркаю, чтобы скрыть свои настоящие чувства. Я падший ангел, который очутился в аду и скоро станет демоном.

К лагерю мы шли молча, он шагом, я бегом, стараясь его догнать. Вот же высокий, и шаг у него широкий, еле за ним поспеваю. Он специально не оглядывается? Думает, я не смогу сбежать? Захотелось назло показать, что могу, доказать, что он не прав. Кривлюсь, смотря на травы в руке, а девочку спасать кто будет? Она-то ему не нужна, и мне, кстати, тоже. Зачем я только впряглась за это дитя?

Вздыхаю, что с меня взять, сердобольная сильно, люблю лезть не в свои дела, от этого у меня столько проблем. Мне казалось, мы отошли далеко от лагеря, но нет, совсем скоро показался костер с тушей твари похожей на большую кошку. Подбежала к костру и сбросила добычу, наконец-то почувствовав облегчение от того, что ноги прикрыты. Сейчас заварю отвар девочке вон в том кокосе (или что это там такое?), дам ей попить. Слегка поворачиваюсь и вижу, что самой-то девочки нет. Когда мы уходили за едой, она все ещё спала или валялась без сознания, смотря, как монстр ее утихомирил.

– Где девочка? – встаю, оглядываясь по сторонам.

– За ней Наяна должна была приглядывать, – недовольно кривится монстр, а затем что-то шипит на их языке.

– Ты оставил маленькую девочку на эту тварь? – срываюсь на него, обходя лагерь по кругу и оглядываясь.

– Наяна оса, – рычит сквозь зубы монстр, слегка поворачиваясь в сторону, – и, видимо, не ее стоило опасаться, а твою девчонку!

– Мою?! – визжу, забыв о поисках, уперев руки в бока. – Это, с каких это пор она – исключительно моя проблема? Ты на это сам подписался и меня заставил!

– Я на это сам подписался, когда такую дуру, как ты, поцеловал и женой назвал! – кричит он на меня.

Мы зло смотрим друг на друга, нас отделяет всего десяток сантиметров. Сжимаю руки в кулаки, точно так же как он. Одновременно фыркаем друг на друга и отворачивается.

– Дура!

– Монстр!

Борюсь с желанием ударить его вот тем камнем по затылку. В то же мгновение, словно в наказание за эту мысль, мне в голову прилетает маленький камушек. Вскрикиваю и оборачиваюсь на монстра, думая, что это он мою мысль решил реализовать. Он смотрит на меня взволновано, а затем ловит рукой ещё один камушек, который чуть не попал мне в лоб.

– Какого…

– Вверху, – говорит монстр, резко поднимаю взгляд на соседнее дерево, под его натужный стон. – Зачем ты повернулась, так мы ее внезапно бы застали!

– А зачем ты мне сказал? – рычу на него и, махнув рукой, подхожу ближе к дереву.

– Да за что ты… вообще досталась, моё… наказание, – бормочет монстр раздраженно.

Как девочка туда забралась? Высоко же, метра три точно. И как ее оттуда снять, не мне же туда лезть? Недовольно складываю руки на груди, а эта мерзавка опять бросает в меня камушками, в этот раз монстр меня от снаряда в лоб не защитил. Зло смотрю то на ловкую мартышку, то на монстра.

– А ну слезай, маленькая зараза! – хватаю ее же камушек и запускаю в мелкую гадину на дереве. – Ты у меня сейчас получишь!

– Феноменальная меткость, – с сарказмом комментирует мой промах монстр, и я жалею, что не в него бросила.

Девчонка принялась что-то говорить, моментально повышая голос и срываясь на истерику. О, сколько раз я это видела от своих сестричек, прямо ничего нового для меня.

– Что она говорит? – спрашиваю сухо, смотря на это представление.

– Сама послушай, – предлагает монстр, протягивая мне руку.

Смотрю на его ладонь, а затем на девочку на дереве.

– Да что я там не слышала?! – скептически приподнимаю бровь и отворачиваюсь к девочке.

Она плачет, заливается слезами и вытирает их о бандаж на руке, испачкавшись глиной. Горестно вздыхаю, дитё бестолковое, в жизни ей явно не везет. Вот только пожалела ее мысленно, она сразу же принялась бросаться в меня камнями.

– Твою же мать! – ругаюсь, когда один из камней больно ударяет меня в руку.

– Ты ее мать, – посмеивается монстр, за что получает камушком в грудь.

Снисходительно поднимает бровь, словно не думал, что я настолько глупа. Получаю ещё один камушек в спину и с визгом прячусь за спину монстру.

– Слушай, ты же сам ее отец! Назвался грибом, полезай в корзину! – подталкиваю его локтями ближе к дереву, не забывая прятаться от девочки за его спиной. – Сам ее оттуда и снимай!

– Вот никогда не понимал ваши поговорки: как гриб может сам залезть в корзину? – посмеивается он надо мной, вместо того чтобы что-то делать. – Это же не реально! Грибы не умеют залезать в корзины.

Он что издевается?! Поставила шишку, дав себе по лбу и натужно застонала, сползая по его спине на землю.

– Наяна! – резко кричит монстр, вдоволь надо мной насмеявшись. – Сними ее.

Оса размером со слона появилась со стороны озера, недовольно замотала головой, обходя костер и направляясь к нам. Она облизалась, смотря на тушу возле костра, но не стала ее трогать. Подошла к дереву и застыла, принюхиваясь к девочке.

– С рукой осторожно! – кричу так, словно Наяна меня понимает.

Поднимаюсь и нервно переступаю с ноги на ногу, пока оса открывает рот и стягивает девочку с ветки за штаны. Айне визжит как резаная, пока ее не отпускают на землю.

– Цела? – обеспокоенно подбегаю к ней и осматриваю с ног до головы.

Рука в порядке, но судя по тому, как она заливается слезами, когда ее трогаю, ей пора пить отвар. Тяжело вздыхаю, чувствуя, что кого-то надо наказать розгами.

– Иди сюда, – требую у монстра, пока тот все ещё надо мной смеётся.

Встал рядом, скосил взгляд на девчонку и со вздохом протянул мне руку. Взялась за нее, осмотрела придирчиво.

– Ты бы руки лучше мыл, что ли, – недовольно бурчу, – вон кровь осталась, липкие же!

Девочка вдруг посмотрела на меня, а монстр закатил глаза. Похоже, теперь она меня понимает – отлично!

– Слушай сюда, девочка, – начинаю говорить, но почти сразу запинаюсь, наткнувшись на ее напуганный взгляд.

Вздыхаю, чтобы набраться суровости и отчитать ее, но эти слёзные глазки действуют на нервы. Раздраженно дергаюсь и поворачиваюсь к монстру.

– Ты ей скажи! – требую у него, тряся за руку.

– Что сказать? – явно потешается надо мной монстр.

Киваю головой, мол, давай, а он только ещё шире улыбнулся. Девочка испуганно и удивленно смотрит на монстра.

– Давай уже! – вздыхаю, дергая его за руку.

– Как скажешь, – равнодушно отзывается он и поворачивается к девочке. – Айне, мы оспорили право твоих родителей, теперь ты не Ри Да Ри, а человек и больше никогда не сможешь вернуться домой.

Она заплакала, громко и надрывно, а я сначала застонала, а потом пнула монстра.

– Ты что ей сказал?! – кричу на него. – Она девочка, ребёнок! Зачем ее так пугать?

– Мне надо было ей солгать? – смотрит он на меня так же зло, как я на него.

– Надо было быть мягче! – кричу на него, оглядываясь на девочку. – Тебе вообще знакомо чувства такта и сострадания?

– Если тебе надо было ей соврать, то сказала бы ей это сама, а не заставляла меня! – не остается в долгу монстр.

– Я не…

Тычу в него пальцем, в последнее мгновение передумываю говорить с ним. В конце концов, не его мне надо сейчас успокаивать. Присаживаюсь на корточки, возле девочки. Откидываю волосы за спину, осторожно трогаю ее за целую руку. Он подошёл и так же опустился на корточки, взяв меня за руку.

– Айне, – позвала девочку, неловко улыбаясь, – не бойся, не плачь.

Она подняла на меня затравленный взгляд, затем посмотрела на монстра и судорожно завыла, заливаясь слезами. Посмотрела на него тоже «ласково», показывая, где я видела его тактичность.

– Эй, ну чего ты так переживаешь? – стараюсь говорить спокойно и уверенно. – Он все время говорит какие-то глупости, не обращай внимания, я же не обращаю.

Теперь настала его очередь смотреть на меня косо, но я игнорирую его взгляд. Девочка безнадежно вздохнула, смотря то на меня, то на него.

– У меня на родине, например, у матери никто не может забрать ребёнка. Мать навсегда остается матерью дитя, а отец – отцом. Ничего не может этого изменить, никакие слова и глупые правила.

Улыбаюсь, нежно касаюсь ее подбородка, приободряя так.

– Твои родители все равно тебя любят и ждут, ничего это не изменит. Как и того, что ты родилась этой, как ее? Ри Да Ри! Ты вернешься домой, как только выздоровеешь, и родители примут тебя обратно с радостью.

– Правда? – неуверенно спрашивает она у меня, все ещё смотря тем же недоверчивым взглядом.

– Дети – смысл жизни любого родителя, – улыбаюсь, а затем наклоняюсь и обнимаю ее осторожно.

Она замерла и напряглась настороженно, словно я собираюсь сделать ей что-то плохое. Дабы сильно не давить на девочку, отклоняюсь с той же доброй улыбкой, поправляю ее волосы.

– Сейчас я сварю тебе отвар, снимет боль и отечность, так что обязательно выпей, – говорю уже по делу, когда вижу, что она успокоилась. – А ещё ты должна обязательно хорошо покушать и поменьше двигать рукой. Как только она заживет, ты вернешься домой, так что тебе надо меня слушать.

Айне кивнула, все ещё во все глаза смотря на меня. Поднимаюсь на ноги, попросив ее подождать. Монстр убрал от меня руку, как оказалось не просто так.

– Ты ей соврала! – рычит он на меня на моем родном языке.

– Я ей не врала! – перехожу на такой же повышенный тон, как и он.

– Ещё как врала, ее никто не примет обратно! Ри Да Ри никогда не простят ее, для них она уже потеряна! – ставит он меня в известность.

– Простят?! Это они у нее прощения на коленях должны просить! Тоже мне, родители! – рычу на него в ответ. – Тем не менее, они все равно ее родители и никуда от этого им не деться, даже прикрываясь их глупыми правилами!

– Это ложь, Любава, – давит он на меня с высоты своего роста.

– Неправда! Я всего лишь слегка исказила факты, чтобы дать девочке надежду! – недовольно сжимаю и разжимаю кулаки. – Или, по-твоему, лучше ее запугивать, как ты?!

– Никто ее не запугивал! – кричит он на меня, вытирая пот со лба таким резким движением, что я шарахаюсь назад. – А вот ты ей солгала! Дала ложную надежду и задурила голову! Лучше горькая правда, чем сладкая ложь!

– Тоже мне, правдолюб! – саркастично всплескиваю руками. – Много той правды ты мне говорил? Если так дело обстоит, то ребёнку и не нужна эта правда! Она всего лишь ребенок!

Он молчит, тяжело дышит, как и я. Сердце громко бьется в груди, я в жизни не чувствовала себя такой злой. Ещё немного, и я буквально взорвусь или брошусь на него с кулаками.

– Это ты все время врешь, ни единого слова правды от тебя ещё не услышал, – говорит он обманчиво спокойно. – Просто маленькая наглая лгунья!

Это уж слишком! Резко хватаю ртом воздух и зло толкаю его пальцем в грудь, крепко стиснув зубы.

– Лучше лгать другим, чем себе, – говорю ему с гневом.

Он скривился так, словно я его ударила. На мгновение посмотрел на меня черными глазами, в которых горят красные искорки. Мы оба знаем, о чем я говорю, поэтому его так сильно и задело.

– Кто бы говорил! – кричит он на меня и отворачивается.

– Не ори на меня при ребёнке! – не остаюсь в долгу, так чтобы последнее слово было за мной.

Разворачиваюсь и иду готовить ужин, все ещё пребывая в бешенстве. Руки трясутся, но так хоть есть куда себя деть. Он подходит ко мне, и я чуть не вскакиваю снова на ноги. В землю вонзает кинжал, а затем так же, не сказав ни слова, отходит к туше и разрезает ее. Откуда только у него все это оружие? Готовлю, молча, он тоже молчит, срезая шкуру и мясо с туши. Передает мне его на листе какой-то травы, а остальную тушу отдает Наяне. От одного лишь звука, как оса ест, выворачивает наизнанку и напрочь отбивает аппетит. Долго готовлю, совсем стемнело уже. Доделываю фруктовый салат для девочки, а затем раскладываю запеченные овощи и тушеное мясо по импровизированным тарелкам из кокосов. Свою порцию съедаю быстро, слишком голодна. Девочка ест медленно, но тоже, похоже, что голодна. Подсовываю ей ещё и фруктовый салат, а затем замечаю, что монстр даже не притронулся к еде.

– Почему ты не кушаешь? – раздраженно спрашиваю у него.

Он сидит у огня, его рубашка с длинным рукавом почти высохла на ветках дерева. Моя одежда ещё влажная, а вечером стало куда холодней.

– Это невозможно есть, – говорит он таким тоном, что у меня возникает желание его треснуть.

Резко вдыхаю, а затем поднимаюсь и подхожу к нему, скрестив руки под грудью.

– Повтори, – требую с натянутой улыбкой.

Он поднял на меня тяжелый и холодный взгляд.

– Ты ужасно готовишь, – говорит этот гад с очередной своей ироничной улыбочкой.

– Айне, – обращаюсь к девочке после резкого вдоха.

Она обращает на меня внимание и испуганно смотрит, как на удава. Показываю ей жестами, чтобы закрыла себе глаза. Она сразу же так делает, правда одной рукой у нее не очень получается. Беру его тарелку с едой в одну руку и смотрю на него сверху вниз.

– Есть не будешь? – говорю сквозь зубы.

– Помои, – говорит он только одну фразу, чем и окончательно нарывается.

Выворачиваю его порцию ему на голову, прямо на шикарные, хоть и неровно мною отрезанные волосы. Как же я долго мечтала это сделать! Да от радости чуть ли не прыгать хочется, но я лишь самодовольно улыбаюсь. В жизни не видела ничего приятнее, чем монстр в мясе и тушеных овощах. Смотрит на меня своим фирменным взглядом, от которого обычно дрожат коленки, но сейчас он вызывает единственное желание – рассмеяться.

Недолго я смеялась, он внезапно подхватил меня и забросил себе на плечо, под мой визг и крики. Понес через тростник к озеру и бросил меня в воду. Чуть не захлебнулась, если бы он сам не вытащил из воды, прежде тоже окунувшись. Мы на мелководье, ему вода по пояс, мне по грудь. Кашляю и отбиваюсь, пока он удерживает за руку. От его взгляда мне не по себе, но я все ещё зла на него до чертиков. Дергаюсь несколько раз, но он не отпускает, что бесит уже до истерики. Зло соплю и решаю высказать ему все, что о нем думаю, но он даже этого не дает. Затыкает рот поцелуем, но коротким. Я вырываюсь, точнее он позволяет мне вырваться. Чуть не падаю на спину, оступившись, в последнее мгновение хватает за руку и не дает потерять равновесие. Смотрю на него волком, как и он на меня.

– Так кто сам себе врет: ты или я? – спрашивает он, не сводя с меня глаз.

Сейчас темно, в небе светит луна, но и ее не видно из-за туч. На фоне отблесков озера его кожа кажется почти черной, но тоже с бликами от луны. Глаза тоже черные, но в них горят яркие искорки, самых разных цветов, некоторых я никогда не видела. Моё сердце стучит в ушах, но не от неожиданного купания или гнева. Я просто не знаю, что мне делать. Чувства говорят одно, разум другое, а хочется вообще третье. На двух стульях не усидишь, а тем более на трех – надо выбирать.

Сжимаю зубы, опускаю взгляд – выбрала. Иду по дну мимо него, не смотря даже в его сторону. Он стоит на месте. Не двигается, только закрывает глаза. Моя рука почти коснулась его под водой, когда обхожу его. Направлюсь к берегу. Делаю ещё шаг, мне, кажется, сейчас повернётся и схватит меня, но он не двигается, а я стою не обремененная его тяжелым взглядом.

То, что я хочу, так близко, только обернись и протяни руку. Закрываю глаза, разум подсказывает нужно помнить о долге, о сестрах. Сердце говорит, что потом будет невыносимо больно, ошибку совершать нельзя.

Я поворачиваюсь под тихий всплеск воды в озере. Он тоже поворачивается ко мне лицом и просто смотрит тем взглядом, от которого у меня дрожат коленки. Понимаю – мне никогда не научиться этому взгляду, я не смогу им пугать окружающих, но мне и не надо. И ему не надо больше пугать меня так, я больше не боюсь.

Всплеск воды, я подошла ближе. Опираюсь руками об его грудь, встаю на носки и, прикрыв глаза, целую.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.