Divergent
Продажи и продажные люди

МАРТЫШКА В ЗООПАРКЕ

https://rutube.ru/video/8c4940271ed80c4bfd2bc61f186e2221/

Олеся давно уже поняла, что работа в продажах, как нынче это принято называть, – а проще говоря, в торговле, – излечивает такой нелепый дефект конструкции, как человеколюбие, просто на раз-два.

Она еще до сих пор не забыла, как лет пятнадцать назад устроилась в свой первый магазин, который находился в соседнем доме. Он назывался «СПАР». Олеся оказалась не слишком крепкой и продержалась там всего пару месяцев. И этот опыт стал для нее достаточно шокирующим, потому что после увольнения ей потребовалось какое-то время на то, чтобы прийти в себя.

Но, как сказал кто-то достаточно мудрый, – то, что нас не убивает, делает нас сильнее.

Из этого не слишком удачного на тот момент эксперимента Олеся сумела сделать два вывода. Во-первых, она поняла, что в душе является наивной дружелюбной дурой, и с этим надо как-то бороться. А во-вторых, ни в коем случае нельзя, да еще с таким отвратительно мягким характером, работать в том районе, где проживаешь.

Хоть какого-то опыта работы в магазине, – то есть, с кассой, с деньгами, с покупателями, – у Олеси тогда не было вообще. И его приобретение давалось ей ой как непросто. С потом и кровью, в буквальном смысле этого слова. Во-первых, получилось так, что коллеги почему-то восприняли ее тогда в штыки. Причем, все, без исключения, – от последней уборщицы до самого директора магазина. Олеся так никогда и не поняла, почему так вышло, ведь она действительно очень старалась. И научиться работать, и понравиться окружающим людям, – и коллегам, в том числе. Тогда еще мнение окружающих значило для нее очень много, и она изо всех сил старалась произвести на них хорошее впечатление.

Но, очевидно, просто харизма у нее была какая-то отрицательная. Потому что иначе как вообще было объяснить то, что каждый из коллег старался хоть как-то напакостить ей, а то и откровенно подставить. Олесе было до слез обидно осознавать все это. Ведь она действительно совершенно искренне старалась тщательно выполнять все то, что от нее требовали. Но тщетно. Она все делала не так…

Коллеги нарочно якобы забывали объяснить ей, как правильно пробивать тот или иной товар, – чтобы потом написать на нее докладную. Старший кассир, которая вообще почему-то с самого первого дня восприняла ее в штыки, по десять раз в день, по поводу и без повода, кидалась пересчитывать ее кассу и, обнаружив расхождение в деньгах плюс-минус пару рублей, тоже моментально бросалась строчить на нее жалобу. Олеся только глупо хлопала глазами, глядя на все это. Она вообще никак не могла понять, почему такое происходит, – ведь она очень тщательно пересчитывала деньги, каждую копейку, чтобы не ошибиться, – и очень аккуратно сдавала сдачу. А потому работала необычайно медленно…

Ха-ха-ха!… Уже потом, когда Олеська чуть поднабралась опыта, она поняла, что по-другому и не бывает. И даже быть не может при работе в магазине. Тем более, что тогда, в те годы, все еще были в обиходе копейки, которых на самом деле уже практически словно и не было. Большинство покупателей эти три-четыре копейки сдачи попросту не брали. Зато некоторые, наоборот, громко возмущались и требовали, чтобы ему сдали все точно, – а то ведь подлый кассир пытается обмануть его на целую копейку!.. И, поскольку порой в кассе подобной мелочи попросту не было, приходилось сдавать ему все десять. Это, в принципе, нормально и совершенно естественно, – и это бывает у всех кассиров, а не только у Олеси. Но только на нее практически ежедневно писались докладные и жалобы, только ее вызывали к директору магазина и устраивали жесткие разборки на тему: «Вот объясни мне, как такое вообще может быть, что у тебя целых три рубля в кассе оказались лишними?!»

А она только хлопала глазами и не знала, что сказать в ответ…

Но глупой Олеся не была, поэтому уже через несколько недель работы она сумела понять, что у других кассиров в кассе тоже постоянно появляется тот же небольшой плюс-минус, – просто поначалу это от нее тщательно скрывали, а потом слегка расслабились, и она быстро сообразила, что к чему. Просто-напросто другие кассиры знали, где конкретно на экране отражается сумма, которая должна быть в кассе в наличие, и заранее подстраховывались, забирая все лишнее, – или же, наоборот, добавляя пару-тройку рублей, чтобы не было недостачи. Они-то давно уже научились работать, а вот для Олеськи все это было в новинку и в диковинку. И, после того, как она тоже научилась пользоваться кассовым аппаратом, «недостачи» у нее пропали.

Впрочем, это только почему-то настроило остальных сотрудников магазина против нее еще больше.

Да, Олеся оказалась довольно способной и научилась работать на кассе. Но это ей не слишком помогло. Просто остальные стали придираться к чему-то другому. Например, постоянно заявляли, что она плохо выставляет товар в закрепленном за ней отделе. Олеся, опять же, хоть убей, не понимала, что им не так. Полки были забиты товаром до упора. Выставлен он при этом был строго по планограмме.. Но все равно постоянно что-то было не так…

А дополнительным и самым приятным бонусом к Олеськиной работе оказалось то, что в том самом доме, где находился этот их магазин, проживали ее дорогие родственники, – брат с женой и ребенком и отец.

Устраиваясь сюда на работу, она ориентировалась на близость магазина к собственному дому и совершенно упустила из виду этот факт.

Про Олесиного отца, в принципе, нельзя было сказать ничего плохого. Он заходил в магазин пару раз, – реально за покупками, – вел себя нормально, внимания к себе не привлекал, осуждающих или презрительных взглядов на дочь не бросал и ее неумелую работу никак не комментировал.

Олеськин братец тоже, по аналогии, забежал разок-другой, недоуменно поглазел на сестру, кинулся звонить маме, чтобы сообщить ей, что продавца-кассира из Олеськи никогда не выйдет, – пусть даже и не пытается, а то только людей смешит, – и, в принципе, угомонился.

А вот его дорогая жена, Анна, бегала смотреть на Олеську каждые полчаса. Она делала это под различными предлогами, даже не задумываясь о том, насколько правдоподобно они выглядят. То хлеб забыла купить, то мало оказалось, то еще бутылку пива, а потом еще одну, то молоко, то конфету ребенку… При этом она перетаскала с собой всех своих многочисленных родственников, подруг, соседей, – ей было очень важно показать им всем, где и как работает теперь сестра ее мужа. Олеська при этом чувствовала себя просто мартышкой в зоопарке, посмотреть на которую посетители ходят толпами. И, что греха таить, это был просто тихий ужас. Она и так чувствовала себя за кассой не шибко комфортно, – а при таком повышенном внимании к своей персоне все ее комплексы даже не удвоились, а утроились.

Забавно, но после каждого своего визита Аня тоже немедленно бросалась звонить их маме, с которой Олеся тогда еще общалась, и рассказывала ей о том, как ужасно выглядит бедная и несчастная Олеся в роли кассира. И работать-то у нее вообще не получается, и руки дрожат, и пробивать она не умеет, и деньги сыплются, и люди шарахаются от ужаса при виде нее и рвутся в соседнюю кассу… И вообще, – каждый раз заканчивала она безапелляционным выводом, – сразу понятно, что эта работа не для Олеси; она никогда не сможет освоить такое сложное ремесло, и ей нужно срочно искать что-то другое…

Спасибо вам за поддержку, – с обреченной злостью думала Олеся, – родные мои, что бы я без вас, блин, делала…

Анютка, разумеется, вообще была у них общепризнанным экспертом в данном вопросе, поскольку сама до декрета целых пару месяцев успела проработать в таком же магазине. Но у нее-то все, разумеется, получалось очень даже хорошо, – не то, что у некоторых… И до сих пор, кстати, получается. Она стала настоящим профи в этом вопросе. Потому что вот уже больше пятнадцати лет, с короткими перерывами на декреты, она старательно продолжает трудиться за кассой на радость покупателям…

А вот Олеська, – тупая бездарность, не способная поначалу сдачу правильно сдать, – через пару-тройку лет доросла всего лишь до директора магазина, не говоря уже о дальнейшем…

Но все это будет гораздо позже.

А тогда Олеся просто почти в истерике сбежала из этого магазина через пару месяцев, не выдержав этого постоянного давления, напряжения, непонятной ненависти со стороны коллег, которых она тоже, похоже, бесила уже самим фактом своего существования…

Итак, первый блин вышел комом. В какой-то момент после этого Олеся даже вообще зареклась снова когда-либо пытаться работать в торговле, поскольку и сама, без ехидных комментариев со стороны, понимала, что все это – ну, действительно вообще не ее… Она кто угодно, но не продавец, – как на это ни посмотри, – ни с какой стороны…

Но, к сожалению, других вариантов у нее на тот момент не было от слова вообще. В их городе, без путного образования и, к тому же, практически без опыта работы, – а так же, скажем честно, без друзей, связей и блата, – найти хоть что-то другое, помимо торговли, было практически нереально.

Так что этот Олесин не слишком удачный и вдохновляющий опыт был всего лишь началом долгого и тернистого пути, который рано или поздно приведет ее к продажам.

Она часто думала потом, что для нее, ей-богу, действительно было бы лучше, если бы у нее тогда так ничего и не получилось.

Но свою судьбу, как известно, и на танке не объедешь.

НЕ ОТХОДЯ ОТ КАССЫ

https://rutube.ru/video/0c337fb3e5a2917f850f22c780c2050b/

Спустя некоторое время после неудачи со «СПАРом», Олеся снова решила попробовать свои силы в огромном супермаркете «Реал», так же в должности кассира.

В принципе, у этого магазина на самом деле был только один серьезный недостаток: его крайне неудобное расположение относительно Олесиного места жительства. Добираться до него приходилось очень долго и с пересадками. А так, в общем, условия работы там были очень даже неплохие. Поскольку новые коллеги вели себя вполне лояльно, – хоть и не шибко дружелюбно, но без явной ненависти, – при необходимости помогали и не стремились подставить, Олеся достаточно быстро научилась нормально работать за кассой, перестала дрожать и ронять деньги. Но здесь у нее возникли проблемы совсем другого рода.

Какие-то неприятности с покупателями и мелкие скандалы возникали периодически и в первом Олесином магазине, но они действительно были незначительными. Ну, устроила, например, какая-то бабка скандал из-за пачки макарон, пробивающейся в чеке на пять копеек дороже, чем на ценнике, – ну, отдадут ей тут же эти пять копеек за счет нерадивого сотрудника, не умеющего работать, – не проблема. Средний чек обычно был в пределах пары, – ну, тройки, – сотен, а то и меньше, и к вечеру в кассе накапливалось совсем немного денег. Даже инкассацию в течение дня практически никогда не делали, – попросту нечего было изымать. Контингент покупателей обычный, – это были, чаще всего, жители ближайших домов. К сожалению, далеко не все они бывали адекватны. Периодически возникали скандалы; покупатели вопили, ругались, оскорбляли кассиров. Именно поэтому Олеся и зареклась тогда еще когда-нибудь работать в собственном дворе, – ведь ей жить с этими людьми бок о бок, ходить с ними по одним и тем же улицам, а это достаточно проблематично, если ты не можешь забыть, как человек ни за что, ни про что унижал тебя. Но все это на самом деле было мелочью в сравнении с тем, с чем Олеся столкнулась в «Реале».

Это был огромный супермаркет, – причем, там, разумеется, были далеко не только продукты питания. Люди затаривались там всерьез и основательно. Находился он, можно сказать, уже за городом, и довольно далеко. Обычные бабульки за хлебом сюда забегали не сказать, чтобы часто. Большинство покупателей подъезжали к торговому центру на машинах, всем большим семейством, и они, в большинстве своем, были навороченные, изображающие из себя крутых и богатых, – а может, даже и на самом деле были крутые и богатые. Чеки были, в среднем, в пределах от пяти до десяти тысяч, – а в те годы это была практически месячная зарплата такой вот бедолаги, сидящей перед ними за кассой. И эти крутые, успешные и самодовольные ублюдки обращались с персоналом, в буквальном смысле слова, как с дерьмом.

Они орали на сотрудников, – и на кассиров, разумеется, в первую очередь, и на продавцов, – оскорбляли, обзывали, могли чуть ли не в морду швырнуть продукты, если их что-то не устраивало. И при этом – постоянно воровали бесплатные пакеты. Подобная роскошь тогда только внедрялась в их городе, и в обязанности кассиров входило препятствовать массовому выносу этих самых злосчастных пакетов, потому что, если этого не сделать, могли и оштрафовать. Стоящая рядом охрана лишь беспомощно пожимала плечами. Они никак не могли, – да и не пытались, – призвать покупателей к порядку, потому что клиент у нас всегда прав, как бы безобразно он себя не вел. И, разумеется, никак ответить на хамство посетителей сотрудники тоже не имели права, – тогда уже входила в моду клиентоориентированность… Несчастные женщины-кассиры должны были просто сидеть и молчать в тряпочку, пока ошалевшее от вседозволенности мужло, гордо покручивая на пальце брелок с ключами от отечественной «девятки», изгаляется, кроет их матом, угрожает, сучит кулачищами перед лицом…

Такого абсурда Олеся больше никогда и нигде не встречала. Даже работая впоследствии в дорогой мебели и имея дело действительно с богатыми клиентами, которые с легкостью доставали из кармана наличкой пару-тройку сотен тысяч, она такого обращения не видела. Разные бывали в жизни ситуации, – но здесь она реально боялась ходить на работу, потому что этот постоянный непрекращающийся в течение дня стресс буквально сводил с ума и заставлял ощущать себя полнейшим ничтожеством…

В этом магазине Олеся продержалась четыре месяца. А потом однажды разревелась прямо за кассой, хотя, вообще-то, в жизни не была истеричной и несдержанной. И поняла, что дальше так продолжаться просто не может…

Через месяц, отдышавшись и собравшись с силами, Олеся устроилась в «Дикси», находившийся достаточно близко к ее дому, чтобы можно было не тратиться на транспорт, – и, в то же время, это был уже совсем другой район, что устраивало ее на тот момент целиком и полностью.

Вот там Олеся, наконец, смогла приработаться и задержалась почти на два года. Она выучилась на старшего кассира, – эта должность в «Дикси» называлась заместитель управляющего магазином – ЗУМ. Конечно, работа там тоже была не сахар, и имелись свои казусы, но, в целом, это было лучше, чем раньше.

Правда, именно там Олеся и научилась ненавидеть людей. Лютой ненавистью.

Оказалось, что это просто нереально, – работать в сетевом магазине и оставаться при этом добрым, вежливым и приветливым человеком, сохранившим желание помогать другим людям. То есть, таким, какой Олеся была поначалу.

Но, увы, такие люди там не прирабатываются. Они или плачут за кассой и уходят, когда гиря до полу доходит, и нервы не выдерживают, – как это и происходило с Олесей при ее первых попытках подобной работы. Либо трансформируются и превращаются в озлобленных, циничных, равнодушных к чужим проблемам и бедам хабалок.

А иначе в таких условиях просто не выжить.

Олеся по натуре была изначально очень вежливой, улыбчивой и готовой прийти на помощь по первой же просьбе. Но работа в магазине быстро излечила ее от подобных глупостей. Не возможно остаться добрым человеком, когда тебя изо дня в день пытаются оскорбить и унизить. Можно только обзавестись непробиваемой броней и взирать на все это с полнейшим равнодушием.

Или просто научиться делать вид, что тебя все это совершенно не трогает.

В том «Дикси» был очень хороший ЗУМ, которая всегда защищала своих сотрудников от обидчиков. И она часто говорила визжащим покупателям, которые, захлебываясь слюной, вечно верещали, что им здесь что-то должны:

– Ну, конечно, это же у вас есть права, а у нас только одни обязанности!.. Мы же ведь не люди, – так зачем же вести себя с нами по-человечески?..

С тех пор прошло уже немало лет. В сетевых магазинах Олеся, слава богу, давно уже не работает. Но до сих пор ненавидит людей, которые считают возможным издеваться над их сотрудниками.

Иногда хочется просто придушить их, не отходя от кассы.

КАК ЖЕ ТЕСЕН ЭТОТ МИР!..

https://rutube.ru/video/97c0ef3001c84b48d815e164e7403808/

Однажды Олеся в очередной раз убедилась в том, что этот мир очень тесен.

В тот день у нее оформляли заказ люди, показавшиеся ей очень неприятными. Ну, вот просто на редкость… Бывают такие удивительные клиенты из категории, – если перефразировать известную реплику героя Никулина: “Как это так, – у вас нет такого же, но только с перламутровыми пуговицами?! Это ваши проблемы, что их не выпускают! Выньте и положьте сию минуту, – иначе я обеспечу вам такие неприятности, что вы вообще пожалеете, что связались со мной!”

В торговых центрах такие частенько прогуливаются на досуге. Работать с ними реально очень трудно. Иногда просто не понимаешь, на каком языке с ними говорить.

Олеся тогда работала в салоне очень дешевой мебели. Причем, сам товар, в принципе, был не такой уж и плохой, – признаться честно, на самом деле качество дешевой мебели зачастую не слишком уступает тем мебельным салонам, в которых ценник в десять – двадцать раз выше. Но, тем не менее, факт остается фактом: мебель очень дешевая, и требования к ней нужно предъявлять в соответствии с ее ценой.

Именно она и привлекала внимание очень многих проходящих мимо людей. В принципе, это было вполне даже естественно. Олеся никогда и не скрывала, что ее саму очень привлекают ценники ее салона. Она даже долгое время подумывала о том, что, как только решится сделать ремонт, то, вероятнее всего, всю мебель тоже обновит, и закажет ее, возможно, прямо здесь, у себя. Смысла переплачивать за бренд она не видела ни малейшего. Приходилось ей в свое время работать и в дорогой мебели, где пропагандируется высочайшее качество, – и она при этом наглядно насмотрелась на отвалившиеся уже в салоне кромки изделий. Их еще не купили, – а они уже в неприглядном состоянии, хотя производитель позиционирует себя как чуть ли не номер один в мире…

Здесь же, несмотря на дешевизну, такого безобразия не было. Слава Богу… Но, тем не менее…

Зачастую на площадку заходят люди, привлеченные именно ценой, – и ей одной. Они видят перед собой комод за 3 – 4 тысячи рублей. Он им совершенно не нравится. Не подходит по размеру и цвету. Да и вообще, в конечном итоге выясняется, что на самом деле им нужен двустворчатый шкаф-купе, причем, выполненный совершенно в другом стиле и цветовой гамме. Но им понравилась цена. Ну, прямо очень понравилась. И начинается…

А нельзя ли сделать его поуже… И повыше… раза так в три… И чтобы не ящики выдвигались, а дверцы открывались… А лучше разъезжались в разные стороны… А вот этот верхний ящик, – он вообще неуместен, нельзя ли вместо него сделать антресоль… Да, и чтобы она открывалась, разумеется, – вон как на том шкафу… И цвет у вас какой-то совсем дурацкий… А нельзя ли сделать вот такой, как на этом вот шкафчике?.. А то тот к цветовой гамме в моей квартире совсем не подойдет… И да, вы правильно понимаете, – на самом деле мне вообще не нужен комод, мне нужен шкаф-купе, – но такой, какой мне нужен, вон там стоит пятьдесят тысяч… А у вас всего четыре… Ведь если вот здесь чуть увеличить, а здесь слегка уменьшить, и цвет изменить, и форму, – то будет ведь ничуть не хуже, правда?.. И вообще, – а может быть, у вас есть что-то  такое, как нам нужно, уже готовое?.. За четыре тысячи мы бы вот прямо сейчас взяли…

У Олеси все это уже давно не вызывало никаких эмоций. И желания помочь или продать любой ценой тоже не вызывало. Это все бесполезно. Просто невозможно обеспечить то, что желают клиенты, по той цене, которую они готовы заплатить.

Поэтому ничего нет, уважаемые. Есть только вот этот самый комод. За четыре тысячи. И мы не можем ни увеличить его, ни уменьшить, ни лишние дверцы к нему прикрепить. И даже перекрасить не можем. А если вам на самом деле нужен шкаф, то могу предложить вам вот этот, например. Да, он стоит в пять раз дороже. Потому что, – видите ли, – это именно шкаф, а не комод. И совместить их два в одном, – по размерам и цене, – простите, не реально.

И вот однажды к Олесе на площадку зашли как раз такие клиенты. Это были мужчина и женщина среднего возраста и молодой человек, годящийся им в сыновья. Про женщину, в принципе, Олеся ничего плохого сказать не могла, кроме того, что она целый час компостировала ей мозги, весьма настойчиво требуя объяснить ей, как можно превратить выставленный в салоне двухметровый кухонный гарнитур в угловой.

Дело в том, что ей нужна была именно угловая кухня. Причем, не двухметровая, а примерно метров на пять. Кроме того, им было необходимо куда-то убрать котел, так что дополнительно нужен был еще один ящик, типа пенала, – причем, определенных размеров, которые под размеры данной готовой кухни ну никак подогнать было невозможно.

Согласитесь, достаточно трудно сдерживаться, когда потенциальные покупатели, – которые, разумеется, не смогут совершить данную покупку, потому что их требования нереальны, – целый час пытаются из обычных шести ящиков, – три сверху и три снизу, – соорудить нечто угловое, да еще и совсем другое. И не могут понять, по какой причине фабрика не пойдет им навстречу и не пожелает сделать им кухню на заказ и по их размерам за те же самые деньги. Изо всех сил стараясь сохранять вежливость, Олеся уже раз сто пыталась им объяснить, что этот кухонный гарнитур потому и стоит всего пятнадцать тысяч, – так как совершенно ничего изменить в нем нельзя. Ну, нельзя от слова “совсем”!.. Можно только сделать другой, с учетом всех имеющихся пожеланий, на заказ, – но, разумеется, изготовленный на заказ, он уже не будет стоить столько. Он просто уже не сможет стоить столько!..

Если вам нужно изготовить гарнитур по размерам вашей кухни, с учетом всех ваших пожеланий и газовых котлов, вам следует обратиться в организацию, которая делает кухни именно на заказ! Здесь, в торговом центре, таких очень много! Вам и дизайн – проект нарисуют, и посчитают все…

Да, – кивает в ответ женщина, – она знает это, так как они уже пытались рассчитать кухню в других организациях. Но там им насчитали семьдесят тысяч, а здесь-то, у вас, всего пятнадцать…

После таких бесед у Олеси, в буквальном смысле слова, руки опускались… И она в тысячный уже раз пыталась объяснить посетителям салона, почему готовая кухня стоит у них всего пятнадцать тысяч. А все как раз потому, что за эти деньги вы можете получить только то, что вы видите конкретно сейчас перед своими глазами! Все остальное, – с любыми, даже незначительными изменениями, – будет стоить гораздо больше! И совершенно нереально свои семидесятитысячные потребности и пожелания вместить в пятнадцать!!! Дело в том, что цены, – они ведь тоже не от фонаря берутся! И стандартная штамповка – это всего лишь стандартная штамповка, – не больше и не меньше! И, простите, – но получить за эти деньги кухню на заказ по высшему разряду просто невозможно!!!

В конце концов, – под давлением Олеси, – они были вынуждены отказаться от кухни на заказ в четко обозначенных пределах. И остановились на самом дешевом компьютерном столике, который имелся в продаже. И тут начался нешуточный торг…

Пришлось объяснить, что салон находится в торговом центре, а не на базаре; цену продавец назначает, увы, не сам; и торговаться, по меньшей мере, бессмысленно.

После долгих раздумий столик они решили приобрести. И вот на этом этапе в дело весьма энергично вступил мужчина.

Он поинтересовался, сколько стоит доставка, и чуть не упал в обморок, узнав цену: 500 рублей. Стоимость, кстати, на тот момент была примерно одинаковая и стандартная во всех салонах города. Но даже это было еще не главное. Мужчина буквально закидал Олесю вопросами, явно, пытаясь подавить ее и сбить с толку.

Это по городу?.. А если мы не совсем в городе?.. А почему дороже на 200 рублей?.. На самом деле это практически в черте города, просто новые дома… Я вам сейчас на карте покажу; вот, смотрите, вот здесь город заканчивается, а вот здесь – наш дом… Это всего пятьдесят метров, – так почему мы должны платить больше?.. Не придумывайте ерунду!.. Да вы просто город не знаете!.. Нееее, мы не согласны, – вот, смотрите, я сейчас еще раз покажу вам…

Признаться честно, Олеся уже чувствовала себя просто как выжатый лимон. Возможно, у товарища на это и был расчет, – утомить продавца до такой степени, чтобы он пошел навстречу. Но вот только в данном конкретном случае это просто не могло принести никаких результатов. Потому что вопросы ценообразования, – разумны они или нет, – решает только сам владелец компании. А он весьма консервативен в этом вопросе и никогда не идет ни на какие уступки. И хоть ты гугл-карты здесь разложи, – результата от этого не будет ровным счетом никакого…

Приходится показать список населенных пунктов с расценками. Вот ваш поселок – как раз на нем обозначен, а вот – цена. Данный список составлен и рассчитан директором данной организации, который при этом по совместительству еще и хозяин всего этого. И нет, – мы не будем звонить ему и объяснять, что он не прав.

Вот здесь вы можете еще раз ознакомиться с расценками. Они написаны черным по белому. И мы не будем ничего ни менять, ни увеличивать, ни уменьшать. И объяснять что-то по этому поводу тоже бессмысленно, – потому что самовольно сотрудник ничего решить не может. И вам остается либо согласиться, либо попытаться найти другие условия в соседних организациях.

Вместо того, чтобы сделать выбор, мужчина начинает разоряться еще сильнее. Да что это такое… Ну, у вас и порядки… Да кто это придумал… На вас жаловаться надо… Ладно, давайте оформлять, мы сами заберем у вас со склада… Что значит, со склада можно забрать только в субботу с часу до двух?.. Кто вообще такой бред придумал?.. Вы же сами сказали, что этот столик на складе последний, – значит, его можно забрать в любое время!..

Вообще-то, интересная логика… К сожалению, полностью лишенная здравого смысла.

Признаться честно, Олесе уже давно хотелось просто избавиться от этих товарищей. С продажи копеечного столика она может получить только жалкие копейки, а нервов они ей уже на миллион потрепали… Но она терпеливо, уже бог знает, в который раз, объясняет, что на складе в другое время никого нет, подобные порядки тоже придумал владелец компании, и изменить их, – даже ради таких ценных покупателей, – невозможно…

Но мужик тоже не лыком шит. И поток его претензий не уменьшается…

И все это – ради столика за две тысячи…

В конце концов, они все-таки соглашаются забрать его со склада в ближайшую субботу и уходят. А Олеся долго еще в тот день не могла избавиться от прямо-таки какого-то мерзкого послевкусия, который оставил ей этот визит…

Но весь юмор ситуации заключается вовсе даже и не в этом.

Эта женщина показалась Олесе странно знакомой. И только лишь на следующий день утром до нее дошло, что это – ее двоюродная сестра. Очевидно, со своим мужем. Кем конкретно им приходится молодой человек, она не знала, потому что сыновей у них нет, а фамилию он назвал при оформлении такую же. Возможно, зять, – хоть это и странно.

Своих двоюродных сестер Олеся не видела примерно лет двадцать пять. Просто знала об их существовании. Они и в детстве-то с ними особенно не общались, а во взрослом возрасте их дороги окончательно разошлись. Да, она помнила их имена, даже пару раз находила их в соцсетях, – но, естественно, в друзья к ним не набивалась, потому что вовсе даже не была уверена, что они вообще знают о ней. Она и сама-то не могла забыть о них лишь потому, что ее отец при редких встречах очень любил, – в укор ей, наверное, – рассказывать о том, какие они все богатые, успешные, удачно вышедшие в свое время замуж, сумевшие дать хорошее образование своим детям… Поскольку у самой Олеси, с точки зрения собственных родителей, по всем этим показателям был полный провал, то, наверное, по задумке, она должна была умереть от зависти. Но самое смешное заключалось в том, что она была просто патологически не завистлива. И могла только порадоваться за своих родственниц, раз уж им повезло в жизни больше, чем ей самой.

Вот только после этой их случайной встречи, – а особенно, после ожесточенного торга из-за доставки за город, выросшей на целый двести (!!!) рублей, – господи, Олеся никогда не могла похвастаться своим богатством, но даже для нее это были вовсе не деньги, – ее начали терзать какие-то смутные сомнения… Да, ее нельзя было назвать богатой. Но, если ей что-то было надо, она просто шла и покупала это. Вообще ни на секунду не задумываясь о таких вещах, как доставка.

Печально, но в глазах собственного отца она была последней неудачницей, тогда как ее двоюродные сестры были весьма успешными и прекрасно устроившимися в жизни… Но как-то после этой странной встречи ей уже с трудом в это верилось… Нет, это вовсе не значило, что они не совсем успешные. Счастья им и удачи в жизни, – ведь они, в принципе, не сделали ей ничего плохого, – всего лишь вымотали все нервы при крохотной покупке. Просто, если она и раньше не видела особого смысла в том, чтобы завидовать им, то теперь, наоборот, подумала, – а может, это им стоит ей позавидовать?..

Похоже, она оказалась куда более успешной и богатой, чем даже сама подозревала!..

МЫ ЕЕ УВОЛИЛИ…

https://rutube.ru/video/b1c098e0f5d31f64b32b0c093371d611/

Наша жизнь – штука очень странная… И ты порой даже и не знаешь, с какой стороны к ней вообще подойти. Ты, вроде, к ней со всей душой, а она выкидывает такие неприятные сюрпризы, что хоть стой, хоть падай…

В многочисленных бывших коллегах Олесю всегда больше всего бесило их лицемерие. И подлость. Просто какая-то зашкаливающая за границы разумного подлость.

Признаться честно, за свою жизнь она сменила немало мест работы. Что поделать, времена нынче такие, – сейчас редко кто может похвастаться тем, что пришел на завод со школьной скамьи, а теперь его отсюда же провожают на пенсию… Трудно даже сказать, кто в этом виноват, – мы сами или жизнь, которая теперь диктует совершенно новые условия. Но факт остается фактом. В нынешних реалиях мало, кто работает на одном и том же месте много лет.

Вот и с Олесей случилась такая же история. В каких-то организациях она проработала вообще чисто символическое время, где-то задержалась на несколько лет. Но суть сейчас даже и не в этом.

В большинстве организаций, без ложной скромности, Олеся была на хорошем счету. Но не во всех. А где-то вообще оказалась персоной нон-грата. Но, опять же, даже и не это является самым важным в данной ситуации.

Увольнялась Олеся отовсюду по собственному желанию. Просто в какой-то момент, – в силу непреодолимых обстоятельств, – она понимала, что больше не может – или даже просто не хочет – здесь работать, и сообщала начальству о своем желании уйти. Еще ни разу и ниоткуда ее не увольняли, – и это очень важный момент; я специально акцентирую на нем внимание и прошу его запомнить. А зачем, – это вам станет понятно чуть позже.

Итак, последовательность действий всегда бывала одинаковой. Олеся решала уйти. Она ставила об этом в известность коллег и писала заявление. По возможности, она всегда обговаривала с сослуживцами, с какого и по какой день она готова отработать, чтобы ее увольнение не сказалось критически на производственном процессе. Случалось даже, что иногда она отрабатывала сверх положенных двух недель, – чтобы организация имела возможность подыскать кого-нибудь ей на замену.

Кстати, при этом Олеся всегда и неизменно заранее говорила начальству о том, что вовсе даже и не настаивает сама на положенной двухнедельной отработке. И будет очень благодарна уже почти бывшим коллегам, если они отпустят ее пораньше. Но в ответ эти самые коллеги всегда падали в обморок и сползали по стенке, закатив глаза. Мол, да ты что, да как же мы тебя отпустим, да кто же тогда работать-то будет, – да и вообще, на кого ты нас, несчастных, покидаешь?.. Ну, что ж, спрос не грех, – надо, значит надо!.. И Олеся, раз за разом, честно отрабатывала то, что было ей положено согласно букве закона, и после этого расставалась с бывшими сослуживцами вполне по-дружески, с обещаниями не пропадать, звонить, писать, – да и вообще дружить, в том числе, и семьями.

Практически всегда в процессе отработки ее пытались уговорить остаться, предлагали лучшие условия. Но, как правило, люди принимают решение уволиться не просто так, а вследствие каких-то обстоятельств, которые не позволяют продолжать работу в данной организации. И, прежде, чем решиться на этот шаг, Олеся, разумеется, все как следует и не единожды обдумывала и приходила к однозначному выводу, который уже не позволял повернуть назад ни при каких обстоятельствах.

И вот отгремел прощальный салют; теперь уже бывшие коллеги еще раз обещают не пропадать, не терять связь и регулярно поддерживать отношения, и Олеся с чистой совестью отправляется в новую жизнь…

Чтобы, спустя какое-то время, узнать от общих знакомых, например, что из той организации, с сотрудниками которой они на прощание обнимались и утирали друг другу слезки, ее, наконец-то, уволили, выгнали с позором, вышвырнули, – да и вообще еле избавились от такого безобразного работника. И какое это счастье, что, наконец-то, им это удалось!..

Так же попутно Олеся с удивлением узнавала, что она, оказывается, вообще не желала работать, постоянно подводила своих несчастных коллег, которые вынуждены были трудиться вместо нее в поте лица, забивала на работу, не выполняла требования, косячила, – о, как все любят нынче это слово!.. – и так далее, в том же духе…

И, устав терпеть все это безобразие, они ее уволили!..

Честно говоря, наверное, спустя столько лет, давно уже было бы пора привыкнуть к этому. Потому что нечто подобное обязательно происходит каждый раз после увольнения. Олеся даже и сама не понимала толком, почему это все еще так сильно задевало ее. Просто, вроде бы, работаешь с нормальными, в большинстве своем, людьми некоторое время, привыкаешь к ним, общаешься с ними, поддерживаешь, можно сказать, дружеские отношения и при этом наивно, но искренне полагаешь, что они тоже относятся к тебе нормально. А оказывается, что все прямо с точностью до наоборот…

Олеся всегда честно старалась выполнять все требования и правила. Даже на больничном за всю свою жизнь она была один лишь раз, – и то, наверное, только потому, что ее из больницы не выпустили сразу после операции. Но уже через три дня она, как безумная, – а впрочем, почему как?.. – понеслась на работу, чтобы не подводить своих бедных несчастных коллег, которым из-за нее приходилось работать без выходных… А сам больничный, кстати, она ездила закрывать только через неделю, – да и то – тайком от коллег, потому что работала, разумеется, без выходных, и ее не отпустили бы…

Тогда она была еще несколько наивной и немного глупой. Потому что ровным счетом никто ее пламенную самоотверженность не оценил. И вышло, в конце концов, так, что именно эти самые коллеги, которых она даже при смерти не решалась бросить на произвол судьбы, потом, после ее увольнения, придумали самую интересную версию, объясняющую, почему они ее “выгнали”.

Они рассказывали всем желающим слушать, что нехорошая Олеся, вместо того, чтобы работать в поте лица, увлеклась риэлтерской деятельностью и полностью забила на свою основную работу. Вследствие чего им пришлось, разумеется, ее уволить…

Когда Олеся, спустя полгода, случайно узнала об этом, она просто в осадок выпала. К сожалению, у нее мыслей даже никогда не возникало о риэлтерской деятельности, потому что не так уж и плохо было бы на самом деле ей увлечься… Но, увы…

Еще в одной организации, – и это тоже выяснилось спустя несколько месяцев после увольнения, – оказалось впоследствии, что Олеся затравила коллегу, – молодую девушку, с которой у нее даже и конфликтов-то никогда не возникало. Но от общих с бывшими коллегами знакомых она узнала о том, что, оказывается, нарочно подставляла эту сотрудницу, чтобы та не могла сдать тесты и экзамены. И, когда однажды это увидел начальник, то принял решение немедленно ее уволить. Потому что такие подлые и гнусные сотрудники им были не нужны. И уволил!..

Правда, это произошло, спустя месяц после тех самых тестов, когда Олеся решила уволиться сама, без каких бы то ни было понуканий со стороны начальства или коллег. Просто пришла к выводу, что условия работы в данной организации ее не устраивают. При этом она, разумеется, честно отработала положенные две недели, – вот как-то не захотели обиженные коллеги во главе с начальством отпустить ее без отработки, – а с той самой девочкой, которую она, якобы, обижала, они даже продолжали еще потом общаться…

Если бы она только знала, что ее оттуда вышвырнули!.. Но она даже и не ведала об этом…

Из одной маленькой мебельной организации, где Олеся сдуру попыталась поработать как-то на досуге, ее, как выяснилось, вообще выгнали за то, что она не сдала какие-то деньги… Причем, никаких денег там даже в проекте не было. Просто однажды она поняла, что ее не устраивает директор данной организации, и она больше не хочет с ним работать. Поэтому она позвонила ему и сообщила, что желает уволиться. И они расстались, – тихо, мирно, к обоюдному согласию. Ни украденных, типа, денег, ни недостач, – все прошло гладко и спокойно.

Причем, – что самое интересное в данной ситуации, – Олеся нигде не пряталась; она даже продолжила работать в том же торговом центре, просто в другой организации. При этом она регулярно общалась со своей бывшей сменщицей, которая так же ничего не говорила ей о совершенном, можно сказать, преступлении, так что сама Олеся долго еще была ни сном, ни духом о том, что она – гнусный расхититель социалистической собственности…

Узнала она обо всем совершенно случайно, опять же уже спустя много месяцев. Причем, как выяснилось, эти слухи, инициатором которых являлся сам директор компании, весьма энергично распространяли сотрудники других салонов, расположенных в разных торговых центрах. В том же торговом центре, где работала Олеся, этот вопрос даже и не поднимался, потому что происходящее было у всех на виду, и все знали, почему она уволилась на самом деле. Как знали и о том, что никаких проблем с деньгами у нее не было.

У нее вообще никогда в жизни не было проблем с деньгами. И, честно говоря, со стороны уважаемых бывших коллег это достаточно мерзко, – пытаться таким вот образом испортить репутацию человека, работающего в продажах, – а следовательно, с деньгами.

Когда Олеся узнала об этом, она реально просто была в шоке.

А самое главное, – зачем распускать подобные слухи, не соответствующие действительности?.. Чтобы попытаться хоть таким образом напакостить человеку, который посмел уйти от вас, потому что его не устроили порядки в данной организации?.. Пусть ему, типа, будет плохо?.. Пусть его больше вообще никуда не возьмут на работу, – поскольку в глазах окружающих он чуть ли не вор и мошенник?.. И кому, скажите, будет легче от этого?..

Да что там говорить, – даже из охраны торгового центра Олесе в свое время не удалось уволиться по-хорошему. Самое смешное заключалось в том, что ей ужасно нравилась эта работа. Но тут возникли проблемы кое с кем из коллег. Проблемы личного характера, не имеющие ровным счетом никакого отношения к самой работе. Ну, что ж, бывает, как ни обидно было все это осознавать… Поэтому Олеся и написала заявление, не желая еще больше усугублять эти неприятности, пока они не покатились, как снежный ком под горку.

Олеся поставила начальника в известность, что будет увольняться. Он в ответ сказал, что сейчас подготовит ей бланк заявления, чтобы она потом зашла и написала его. Олеся не слишком хотела вдаваться в подробности конфликта с сослуживцами и на вопросы окружающих просто пожимала плечами и отвечала, что так сложились обстоятельства.

Каково же было ее удивление, когда она, спустя час, узнала, что дружелюбный доброжелательный душка – начальник тут же всех оповестил о том, что она, оказывается, наотрез не хочет работать, не желает выполнять требования, и вообще косячит и не признает своих косяков…

Признаться честно, в тот день Олеся чуть не разревелась от обиды, когда узнала об этом. Ну вот, ей-богу, – она просто вообще не ожидала ничего подобного от этого человека!.. Это было настолько подло и низко, что в голове не укладывалось…

При написании заявления начальник заявил Олесе, что, вероятнее всего, директор торгового центра не отпустит ее без двухнедельной отработки. Это было, по меньшей мере, смешно и нелепо, – потому что на Олесиной памяти отсюда уже уволилось человек десять сотрудников, и все они увольнялись одним днем, просто не выходя на работу и даже не считая нужным хотя бы заранее сообщить об этом. Сама же Олеся пыталась все сделать по-хорошему; она готова была даже отработать положенные две недели, пока не узнала о его словах в ее адрес. Поэтому она с невинным видом попросила начальника объяснить директору, что ему не нужен такой плохой сотрудник, как она, и попросить отпустить ее без отработки. Мол, он обязательно прислушается к его словам, – и все останутся довольны!..

Случился небольшой скандальчик, которых Олеся всегда, по возможности, пыталась избежать. Но тут уже она просто не посчитала нужным сдерживаться и высказала своему начальнику все, что думала и о его собственной порядочности, и о его чудесных подчиненных. А поскольку все это происходило при свидетелях, причем, весьма доброжелательно настроенных по отношению к самой Олесе, то ее уважаемый теперь уже почти бывший начальник вынужден был перед всеми признать, что работала она действительно хорошо, все требования выполняла и никаких косяков – как же она ненавидела это мерзкое слово!.. – за ней никогда не числилось. И после этого он даже имел наглость попытаться уговорить ее остаться.

Если бы он начал с этого, – вместо того, чтобы оговаривать ее и возводить на нее напраслину, – она, возможно, еще подумала бы об этом, потому что эта работа ее действительно устраивала целиком и полностью. Но теперь, после его гнусной выходки, об этом, разумеется, даже и речи идти не могло.

Кстати, заявление он подписал ей без отработки.

И таких вот случаев за Олесину жизнь накопилось так много, что обо всех и не рассказать. Признаться честно, ей как-то уже даже и поднадоело в очередной раз, порой спустя много месяцев, узнавать о том, что ее откуда-то выгнали с позором. Но она реально не знала, что следует делать в таком случае?.. Пойти и набить морду чудесным добрым коллегам, распускающим подобные слухи?.. Так вот только они обычно невинно хлопают ресницами и говорят, что впервые слышат такое… И, разумеется, не имеют к этому ни малейшего отношения…

Все это, признаться честно, было очень противно. Но, очевидно, такова жизнь, и давно уже пора привыкнуть к тому, что она несправедлива. Очевидно, окружающие люди просто не могут простить того, что кто-то посмел отказаться терпеть беспредел, творящийся в их организации, и решил найти что-то лучшее. А поскольку они сами не могут решиться сбросить держащие их оковы, – так хоть напакостить вслед подлому предателю, оговорить, репутацию подпортить, – вдруг ему все-таки будет плохо из-за этого?..

Олеся только не могла понять, легче им самим, что ли, от этого становится?.. Похоже, да…

Ну, хорошо, потешьте свое самолюбие, представляя, как вы уволили недостойного человека, выгнали, вышвырнули за ненадобностью. И он теперь горько рыдает… На новой работе, с гораздо лучшими условиями и большей зарплатой. А вы упиваетесь своей ненавистью и злобой, продолжая копошиться в том же самом дерьме, от которого этот человек посмел так легко отказаться…

Счастья вам, – хотелось сказать Олесе, – дорогие продажные люди, и удачи!.. Потому что, поверьте, она вам еще пригодится!.. Гордо страдайте на своей жуткой работе с невыносимыми условиями и тешьте свое больное самолюбие такими вот мелкими пакостями и подлостями, от которых уже никому нет ни малейшего вреда!

А человек, который так бесит вас, – ну, просто до нервной дрожи!.. – будет преспокойно наслаждаться жизнью.

Где-нибудь вдали от вас.

А С СОБОЙ ВАМ НИЧЕГО НЕ ЗАВЕРНУТЬ?..

https://rutube.ru/video/2eec95899c9a888cef476db21b4cbd2a/

Представьте себе такую вот картину маслом.

В центре города, в самой исторической его части, находится музей. Очень современный, красивый, интересный, – хотя и с весьма специфической тематикой, рассчитанной не на самый широкий круг посетителей. Но музей действительно уникальный. Да что там греха таить, – аналогов в мире не имеющий.

Внутри помещения все блестит и сверкает. Свежий ремонт, экраны, панели, голограммы… Билеты, надо заметить, стоят весьма недешево. Да и тематика, как уже было сказано, довольно спорная. Поэтому толпа народа у дверей не выстроилась. Но и совсем без посетителей сидеть не приходится. Люди идут, приобретают билеты, ходят по залам… Есть любители, увлеченные представленной концепцией, готовые бродить по музею целыми днями напролет, забыв про время. Бывают случайно забредшие посетители, на которых экспозиция, тем не менее, производит сильное впечатление, и они не могут прийти в себя после всего увиденного. А кого-то, разумеется, совершенно не устраивает представленное, и они спешат поделиться отрицательными отзывами о полностью извращенной тематике.

Сколько людей, столько и мнений, – как говорится…

Но, так или иначе, – а равнодушным этот музей не оставляет никого. И даже те, кому совершенно не понравилось то, что они увидели на экспозиции, тем не менее, признают, что здесь все очень красиво и хорошо продумано.

Это я пытаюсь описать общую картину, чтобы было хотя бы немного понятно, о чем вообще идет речь.

И вот в одно прекрасное утро вваливается в дверь толпа народа. В общей сложности, человек десять, – включая двух совсем маленьких детей и еще пару подростков. Музей, кстати, вообще-то позиционирует себя как 12+, поскольку тематика рассчитана исключительно на взрослую аудиторию; детям всего этого просто не понять. И вот приходит такая разношерстная толпа посетителей. Все они с огромными туристическими рюкзаками за плечами, плюс у каждого в руках какие-то сумки, баулы, одежда…

Все это, в принципе, совершенно нормально и естественно. Посетители частенько приходят сюда большими компаниями и с вещами. Кто-то в городе проездом, кто-то выписался из гостиницы и отправился погулять, чтобы не терять зря время, кто-то, наоборот, еще не успел заселиться… И, разумеется, сотрудники музея стараются каждого посетителя встречать, как самого желанного гостя, – независимо от внешнего вида, потому что он, по обыкновению, бывает обманчив, – и создавать все условия для того, чтобы клиенты остались довольны посещением.

Итак, в музей пришла довольно большая группа людей. Они начали все дружно задавать вопросы о том, что они могут здесь увидеть, интересоваться условиями, ценами… Администратор подробно рассказал, что за музей они посетили, что именно их ждет за терминалом, объяснил по поводу цен и возможных льгот…

Посетители обсуждают полученную информацию между собой, кивают с энтузиазмом, – и вдруг спрашивают:

– А у вас есть камера хранения?

– Камера хранения?.. – не сразу понимает, что от него хотят, администратор.

– Ну, да, нам вещи оставить!.. – поясняют посетители. – Нам же тяжело будет с ними таскаться, нам нужно их где-то оставить!

– Камеры хранения у нас нет, но у нас есть гардероб, – кивает администратор. – И, да, конечно, – вы можете оставить свои вещи, – потому что музей огромный, и вам тяжело будет с ними ходить!

– Ой, как замечательно!.. – радуются посетители. – И еще такой вот момент: у нас отъезд только через два часа. Если мы закончим раньше, можно, мы до этого времени вещи у вас оставим?.. Хотелось бы без них немного погулять!

– Да, конечно! – кивнула администратор. – Очень часто посетители так и делают, потому что, естественно, с вещами гулять по городу не удобно. Но вы говорите, что у вас отъезд через два часа… А у нас в музее как раз большинство посетителей проводят в районе двух часов, плюс-минус. Так что, возможно, вы как раз закончите к тому времени, когда вам нужно будет уезжать!

– Ой, как чудесно!.. – прямо не могут нарадоваться посетители.

И начинают обсуждать между собой, кто из них пойдет в музей, а кто сразу отправится гулять.

Попутно все они облепили кулер с водой, словно умирающие от жажды в пустыне, и никак не могут напиться…

Одна из женщин подталкивает перед собой девочку-подростка и просит пробить ей детский билет. Остальные все еще обсуждают, попутно открывая рюкзаки, переодеваясь в более легкую одежду, убирая снятое обратно в баулы и аккуратно затаскивая их в гардероб. Администратор терпеливо ждет. Поставив все вещи в гардероб, они спокойно заявляют:

–Да, пожалуй, мы лучше пойдем погуляем! Погода хорошая, грех не воспользоваться! Мы к вам как-нибудь в другой раз придем!

И преспокойно все выходят из музея, оставив за спиной полностью заставленный гардероб и администратора с отвисшей челюстью…

Век живи, век учись, – вот как это называется. И дураком помрешь… Ну, скажите, кому в здравом уме придет в голову, что целая толпа очень хитрых людей захочет таким образом сэкономить на камере хранения, купив один детский билет, – то есть, заплатив чисто символическую плату, – и отправившись восвояси с чистой совестью?.. При этом они сумели разыграть весьма правдоподобный спектакль, на который попались глупые сотрудники, а теперь пойдут гулять налегке, наверняка, посмеиваясь между собой над тем, как ловко им удалось провести наивных провинциалов.

Через два часа они вернулись. Снова ввалились всей шумной толпой, опять начали доставать другую одежду и переодеваться, а лишние вещи упаковывать обратно в рюкзаки. Администратор, чувствующая себя последней лохушкой, сжав зубы, молча стояла рядом. Делать было нечего; провели, как воробья на мякине; но сейчас они все уйдут; можно будет просто посмеяться и забыть, как страшный сон…

И тут один из посетителей преспокойненько так спрашивает:

– А туалетом можно воспользоваться?

Ну, конечно, гости дорогие!.. Не надо стесняться; все к вашим услугам!.. Все тридцать три удовольствия для толпы взрослых по цене одного детского билета!.. А может, чай, кофе, потанцуем?.. Или сразу накормить вас, – проголодались, небось, на свежем воздухе-то?.. А может, с собой что-нибудь завернуть?.. Так и просится на язык одно известное довольно пошлое выражение…

– Извините, туалет только для посетителей музея! – с трудом выговорил администратор, еще не придя в себя от такой наглости.

– А?.. Ну, ладно!..

Гости ушли. С не слишком довольными физиономиями. Ну, да и бог с ними, – как-то уже не смешно все это…

Кстати, на улице, метрах в пятидесяти, имеется в наличие туалет. Но он платный. И цена – целых тридцать рублей за человека. На такую толпу – весьма накладно выйдет… Зачем, – если здесь такие добрые глупенькие сотрудники, которых так легко развести…

ДАВАЙТЕ БУДЕМ ОБОЮДНО ВЕЖЛИВЫ?..

https://rutube.ru/video/3504618d38286cbf5440a266dd1bab19/

Несмотря на то, что Олеся проработала в продажах немало лет, дикие выходки клиентов все еще вгоняли ее в ступор. И она порой просто не знала, как адекватно на них реагировать.

Характер у нее, в принципе, всегда был достаточно спокойный, в руках она себя держать умела. Но здесь всегда требовалось нечто большее, чем просто железная выдержка. С покупателями Олеся, разумеется, всегда старалась быть вежливой и доброжелательной. Но именно это, по обыкновению, и выходило ей боком. По понятиям наших сограждан, вежливость и доброжелательность являются синонимами к таким понятиям, как слабость и беззащитность. И Олеся давно уже начала задумываться о том, а стоит ли все это той цены, которую приходится за это платить?..

В качестве примера можно привести самый обычный рядовой разговор с покупателем по телефону.

Раздался звонок. Олеся взяла трубку.

– Мебельный салон, здравствуйте! – как всегда вежливо, проговорила она.

– Здравствуйте! – раздается в ответ мужской голос. – Я хотел бы узнать, когда привезут наш заказ?

– Да, конечно! – Такие звонки раздаются много раз в день. – Назовите вашу фамилию, пожалуйста, и я проверю информацию!

– Петряковский.

– Минутку, пожалуйста!..

Олеся нашла нужный заказ, открыла и сказала:

– К сожалению, вашего товара еще нет на складе. Как только ваш заказ привезут с фабрики, мы сразу же с вами свяжемся!

В принципе, это все были совершенно дежурные фразы. Но ничего другого сотрудники их организации сказать просто не могли. Никакой другой информации директор им не предоставлял.

– А когда это будет? – очень недовольным голосом продолжает настаивать клиент. – Сколько еще можно ждать?!

– Заказы обеспечиваются примерно в течение месяца, – пояснила Олеся. – Вы оформляли… – Она нашла нужную ей информацию и на секунду даже словно споткнулась на ней. Судя по недовольному голосу клиента, она уже чуть было не предположила, что все сроки давно вышли, и уже приготовилась как-то оправдываться.  А оказалось, что заказ был совершенно свежим.

– Вы оформили заказ меньше недели назад… – невольно вырвалось у нее.

– А что вас так насмешило?! – грозно перебил вдруг ее мужчина.

Олеся на мгновение даже растерялась, не совсем понимая, что это вообще такое было. Она в данный момент была необычайно далека от того, чтобы смеяться. Со звонившим она разговаривала своим обычным спокойным ровным тоном, отрепетированным многими годами работы. Она всегда старалась, чтобы в нем вообще не проскальзывало никаких эмоций, – просто попытка донести до клиента имеющуюся у нее информацию. А тут такая странная реакция со стороны мужчины… После небольшой паузы Олеся все же пришла в себя, решив, что они просто в чем-то недопоняли друг друга, и все тем же вежливым голосом продолжила, как ни в чем не бывало.

– …И поэтому пока еще рано ожидать…

– Я еще раз спрашиваю, – что вас так насмешило в моих словах?! – снова перебивает ее клиент.

На этот раз невольная пауза у Олеси длится на пару секунд дольше. Она реально находится в замешательстве и не совсем понимает, что происходит. Но, тем не менее, – всякое бывает в продажах!.. – она снова взяла себя в руки и попыталась продолжить:

– Я говорю, что вам пока еще рано ожидать доставки! Как только…

– Я не понимаю, почему вы смеетесь?! – рявкает покупатель, срываясь вдруг на визгливые бабьи нотки. – Я еще раз спрашиваю, что вас так насмешило?! Что вы нашли такого смешного в моих словах?! Мы, между прочим, заплатили вам деньги, и немалые, и я не вижу в этом ничего смешного…

Понеслась душа в рай…

Да, характер у Олеси, в принципе, был спокойный. Сдержанный, нордический, – как говорится. Если только не выводить ее из себя. Ведите себя тоже вежливо в ответ, – и будет вам счастье!..

Но вот как раз больше всего в этой жизни Олеся ненавидела закомплексованных патологически не уверенных в себе неудачников, которые не способны ничего добиться в этой жизни другими способами, и поэтому пытаются поднять свою убогую самооценку за счет унижения другого человека, который, на его взгляд, в силу каких-либо там причин, не сможет достойно ответить на его выходки и вынужден будет выслушивать его вопли и терпеть, пока какое-то ничтожество чихвостит его, почем зря.

Если у вас имеются серьезные проблемы во взаимоотношениях с окружающими, если при этом вы просто болезненно не уверены в себе, и вам почему-то вечно кажется, что плохие глупые люди над вами смеются, что они не воспринимают вас всерьез, – поверьте, это требует основательного подхода к данной проблеме и, возможно, даже лечения. И, если вам действительно хочется поставить кого-нибудь на место и унизить просто потому, что в данной конкретной ситуации вы почему-то вдруг решили, что именно вы здесь – хозяин положения, – попробуйте лучше обратиться к психологу. Не рискуйте своим здоровьем и не кидайтесь на других людей. А то ведь, реально, еще не известно, на кого, рано или поздно, можете нарваться…

Примерно с полминуты Олеся терпеливо слушала вопли сорвавшегося с катушек клиента, обвиняющего ее, в том числе, в злостном неуважении к его драгоценной персоне, а потом заскучала и решила положить этому конец. И просто рявкнула в трубку:

– Так!!!

Визгливые вопли на том конце провода, как говорилось раньше, мгновенно стихли. Слава богу, одним этим рыком ей удалось привлечь внимание уважаемого клиента, то есть прервать его истерику и заставить, похоже, ошарашено заткнуться.

– Вы совершенно правы, смешного в ваших словах ничего нет! – четко проговорила Олеся уже совершенно другим тоном, отрывистым, резким и грубым, как день от ночи отличающимся от того вежливого и дружелюбного, которым она разговаривала с ним двумя минутами ранее. Незримый собеседник от него, похоже, окончательно лишился дара речи. Слишком неожиданно и непредсказуемо?.. – И я бесконечно далека от того, чтобы смеяться над вами! Я всего лишь пыталась разговаривать с вами дружелюбно и по-доброму! Прошу прощения, если я вас этим оскорбила; больше я такой ошибки не совершу! Поговорим по-другому! Заказы обеспечиваются в течение месяца! Как только товар будет на складе, мы с вами свяжемся и обсудим доставку! И вы правы, совершенно ничего смешного в этом нет! Еще раз прошу у вас прощения за свое неподобающее поведение! Всего доброго, до свидания!

На том конце провода во время всей этой тирады не раздалось в ответ ни единого писка.

Олеся повесила трубку, не дожидаясь какой бы то ни было реакции.

Этот же кадр звонил, кстати, еще раз через неделю или две. И во время этого второго разговора он был просто сама вежливость и доброжелательность. Сплошные “спасибо”, “пожалуйста”, “благодарю вас”… Прямо душка, – иначе и не скажешь. Если бы он по просьбе Олеси не назвал свою фамилию, она ни за что не догадалась бы, что разговаривала с одним и тем же человеком…

При этом сама Олеся, – что в первый, что во второй раз, – говорила с ним точно так же, как она обычно беседует со всеми клиентами. Но почему-то в тот день ему не пришло в голову, что над ним, бедным, смеются, и он не решил поставить на место “обнаглевшую дуру”…

После таких вот ситуаций Олеся каждый раз задавала себе вопрос о том, что вообще не так с этими людьми?.. Ну, почему они просто не могут вести себя нормально и достойно в любых ситуациях, не пытаясь зачем-то унизить других, и, напротив, не раболепствуя, если их все-таки сумели поставить на место?..

Почему нельзя просто всем быть обоюдно вежливыми?..

ДОРОГО – ТАК МИЛО, А ДЕШЕВО – ТАК ГНИЛО…

https://rutube.ru/video/c197ec9e1d07f0a4629615d91ed0c07a/

Было время, когда Олеся работала в очень дешевом мебельном салоне. И, если сказать честно и без обиняков, это действительно была очень дешевая мебель. И этим, в принципе, все уже было сказано. Причем, как ни странно, на самом деле качество этой мебели было очень даже неплохим. Олеся даже сама себе кое-что здесь присмотрела и со временем планировала прикупить. После того, как ремонт, наконец, осилит…

Торговля в салоне шла весьма бойко. Покупатели расхватывали многочисленные шкафчики и гостиные, как горячие пирожки. Причем, нареканий и рекламаций, с которыми Олеся намучалась в свое время, работая в более дорогой и, вроде бы, гораздо более качественной мебели, практически не было. Многочисленные клиенты чаще всего оставались довольны покупкой, возвращались снова, рекомендовали салон родственникам и друзьям, которые, в свою очередь, тоже становились постоянными клиентами…

В общем, жить можно было, – и даже неплохо. И зарабатывать удавалось.

Но!.. Повторюсь еще раз для особо одаренных!.. Мебель дешевая!.. И этим все сказано!..

Олесе всегда казалось, что любой нормальный человек сразу же поймет: не может дешевая мебель пропагандироваться как очень качественная наравне с известными брендами, предлагающими гостиную по цене однокомнатной квартиры в спальном районе!..

Поэтому Олесю неизменно шокировали покупатели, которые, приходя в дешевый салончик, начинали копаться, придираться, выискивать недостатки, требовать заменить фурнитуру и вообще обеспечить какое-то немыслимое суперкачество…

Например, заходит как-то раз пара, – лет за сорок, прилично одетые, но очевидно, что не слишком богатые. Это как раз и был контингент покупателей данного салона. И прицепились они к дивану. Это был самый обычный простенький диванчик-книжка всего за девять тысяч рублей (цены примерно 2020 года). Довольно неказистенький с виду, признаться честно, да и не сказать, чтобы шибко удобный, но таких цен на тот момент уже не было даже в такой печально известной, – и своими низкими ценами, в том числе, – организации, как “Много мебели”. Поэтому, несмотря ни на что, брали их тогда достаточно охотно: на съемные квартиры, на дачи, – да и просто, если денег не слишком много или их попросту пока жалко тратить на что-то более качественное. Этот диванчик был, по сути, самодельным, – у хозяина Олесиного салона имелось в наличие небольшое производство, где их штамповали пачками. На изготовление уходило всего несколько дней, цвет можно было выбрать, – хотя изобилием вариантов тканей похвастаться было нельзя. Но заказов было много; клиенты неизменно оставались довольны, – по крайней мере, на Олесиной памяти на данный товар не было еще ни единой жалобы.

Но!.. Надо понимать, что за девять тысяч ты и получаешь товар на девять тысяч!.. Не больше и не меньше.

И вот достаточно солидный мужчина, рассматривая дешевый диванчик чуть ли не под лупой, начинает истерично верещать:

– А это хоть что вообще такое?.. А здесь почему у вас вот так, а не иначе?.. Здесь морщит… А здесь что-то выпирает!.. Да что хоть у вас вообще за качество-то такое?! Да это же просто кошмар какой-то!!! Да на нем у вас и сидеть-то неудобно, – как же на нем спать-то?.. Вот скажите мне, – как на нем лежать, – если вот здесь что-то выпирает?! Нет, вы мне скажите, как я, по-вашему, вообще на нем спать буду?! Вы сами-то пробовали?! Это же просто ужас какой-то, а не диван!.. Да что хоть вы вообще здесь продаете, – да это не понятно, что!.. Я на вас жаловаться буду!.. А вы можете прямо сейчас позвонить на производство и спросить, почему они так безобразно делают?! Они вообще могут сделать нормально?! А давайте, я сам позвоню им и скажу, что мне нужно, чтобы вот здесь ровно было, – а не так, как у вас!.. Посмотрите: он же у вас весь перекошен!.. Или это у вас здесь пол такой кривой?.. Или все-таки диван?.. Мне не нужен такой кривой!.. Скажите им, чтобы они мне нормальный сделали!.. Я такой покупать не буду!.. Я точно должен быть уверен, что вот эти пружины чувствоваться не будут!.. И вообще, – вы мне можете гарантировать, что мне нормальный привезут?..

Олеся делает несколько глубоких вздохов, чтобы взять себя в руки, и спокойно поясняет, что, мол, нет, уважаемый покупатель, вам стопроцентно привезут точно такой же диван, какой вы видите в данный момент на экспозиции. И, простите, но никуда и никому мы с вами сейчас звонить не будем. И никаких условий вы мне тоже ставить не будете, хорошо?.. У вас есть два варианта. Выбирайте любой. Либо вас устраивает то, что вы видите, и мы оформляем покупку, либо вы спокойно отправляетесь дальше в поисках своей мечты!..

Вокруг нас десятки, – если не сотни салонов. И вы, вне всякого сомнения, наверняка найдете то, что вам понравится!..

Но только ведь нет!.. Проблема в том, что он хочет именно этот диван!.. Точнее, его целиком и полностью устраивает цена, и он желает приобрести диван за пресловутые девять тысяч!.. Но только вот такой дерьмовый товар, какой стоит сейчас перед ним на экспозиции, он брать не будет!.. Он заранее желает быть уверен, – и продавец должен ему это гарантировать; иначе он пойдет в суд, в прокуратуру, на прием к Президенту и напишет в ООН, – что это будет диван наивысшего качества, из безопасных экологически чистых материалов и что там еще положено?.. Да, кстати, а сертификат качества у вас вообще имеется?.. А класс гигиены какой?.. Как Е-1?! Да вы совсем с ума сошли!!! А вы вообще в курсе, что в Европе Е-1 давно запрещен; там используется только Е-0?!

Олеся кивает, с трудом сдерживая усмешку. Типа, да, я в курсе, – слышала краем уха… Но только вот беда в том, что мы с вами в данный момент не совсем как бы в Европе… И уж, тем более, не стоит вести речь о классе гигиены Е-0 в салоне ну очень дешевой мебели…

Олеся всегда едва сдерживалась, чтобы не сказать вслух нечто, вроде: прости, уважаемый посетитель, но я сейчас стою и смотрю на тебя, как на идиота. Она ведь даже и не пыталась навязывать ему свой товар и не обманывала насчет его достоинств, – в их организации, к счастью, таких требований не было. И, если потенциального покупателя не устраивало качество предлагаемого товара, она не слишком расстраивалась, – потому что совершенно беспристрастно смотрела на все это со стороны и прекрасно понимала, что он прав. И все, что можно было к этому добавить: всего доброго, до свидания!..

Торговый центр большой, и любой человек непременно подберет здесь то, что ему нужно. А если даже нет, – то в городе есть еще десяток крупных торговых центров… От себя Олеся даже с удовольствием могла подсказать, в каком направлении ему двигаться, – метрах в пятидесяти дальше по коридору находился салон “Цвет диванов”. Олеся даже успела поработать там некоторое время, так что об их продукции знала не понаслышке. У них очень даже неплохие диваны имеются, да и по ценам вполне приемлемые… Конечно, в сравнении с дешевой продукцией Олесиного нынешнего салона, расценки “Цвета диванов” больше, примерно, раз в пять… И это так, по минимуму… Зато качество – не сравнить!.. Особенно ей всегда нравились диваны на металлокаркасах; на них только гарантия – 25 лет. Нагрузка – до 1000 кг. У “Цвета диванов” есть слоган: “Диван, который вы можете передать по наследству…”

А еще, – консультанты этой организации, обрабатывая потенциального клиента, делают акцент именно на качестве, сертификатах, гарантиях, экологически чистых материалах и прочем, тому подобном…

Да нет, вот правда, – как на духу и без обмана, – диваны у них реально хорошие. Олесе они очень нравились в свое время. Хотя, если уж говорить совсем честно, то рекламаций там было очень много и недовольных клиентов еще больше… Но всем не угодишь… Просто, приобретая товар за большие деньги, люди и требования к нему предъявляют высокие… И это, разумеется, справедливо. Поэтому у продукции “Цвета диванов” действительно не должно быть никаких морщин, перекосов, торчащих пружин и прочих дефектов, – зачастую, даже надуманных, а не реальных. Но отдел рекламаций работает у них хорошо; они рассматривают любые претензии, – даже самые нелепые, – и всегда неизменно идут навстречу покупателям.

А то, что стоит такой диванчик в несколько раз дороже, – так это, опять же, как раз потому, что его цена соответствует качеству. Можно при желании и подешевле подобрать. Плюс-минус… Не на много, правда…

И уж точно не за девять тысяч рублей!!!

Увы и ах!.. Но такое было бы просто нереально!..

Олесе всегда хотелось сказать, что вы уж, уважаемые покупатели, как-то сами определитесь для себя в этой жизни!.. Вам нужно качество?.. Или же вы хотите приобрести товар подешевле?.. Поймите, два этих понятия никогда не идут рука об руку; они взаимоисключающие!.. Тому, кто действительно хочет приобрести качественную мебель, прямая дорога туда, – в “Цвет диванов”, в “Лазурит”, в “MOON”. Там вы не прогадаете, – хотя, при средней зарплате в 2020 году в этом городе в 15000 рублей, далеко не каждый мог себе позволить нечто подобное… Но в любой организации есть кредиты, рассрочки, скидки… Качество, в принципе, стоит того, чтобы за него заплатить…

Но уж если вы, несмотря ни на что, пришли в салон дешевой мебели и стоите перед самодельным диванчиком, стоящим копейки, то не стоит гнуть пальцы перед продавцом и ожидать от него заверения в том, что вы еще передадите этот суперпупердиван по наследству своим внукам. И скажите, пожалуйста, спасибо уже за то, что вас не обманывают. Но Олеся реально просто не видела смысла делать это. У нее и без того здесь не было отбоя от покупателей, которые просто хотели на ближайшие несколько лет обставить квартиру недорогой мебелью, – а там видно будет!.. Олеся всегда старалась быть честной с клиентами. Даже в ущерб себе.

И, самое главное, – я вас умоляю!.. – не надо, пожалуйста, рассказывать человеку, много лет отработавшему в мебели, что не далее, как вчера, вы приобрели изумительного качества безупречный диван на металлокаркасе всего за пять тысяч рублей!.. В ответ вам могут, разве что, посоветовать приобрести там еще один такой же и сегодня.

Так что не смешите, ради Бога, мои тапочки!.. Они и так рвутся!..

ДОБРЫЙ МИЛЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕК

https://rutube.ru/video/7612ceb1eae0bcd221d0c922496e6746/

В одном из торговых центров, где Олеся работала на каком-то этапе своей жизни, выполняла подрядные работы небольшая строительная организация, директор которой, просто душка и обаяшка, сумел подружиться со всеми без исключения, – от уборщицы до самого владельца торгового центра. Это был действительно на редкость милый, добрый, душевный дяденька, лет сорока с небольшим, который просто с первого взгляда вызывал симпатию по отношению к себе.

Он был очень успешным. И очень любил об этом рассказывать. Но, поскольку он весь был таким душкой и очаровашкой, даже это не выглядело откровенным хвастовством и бахвальством, как было бы у любого другого, наверное, человека, а вызывало у окружающих чуть ли не слезы умиления. Это, в принципе, было странно и необъяснимо, – но это было правдой.

Он с удовольствием рассказывал всем и каждому, насколько успешна организация, которой он владеет, и с удовольствием демонстрировал свою состоятельность, оставляя за день только в ближайшем кафе по паре тысяч рублей. Для сравнения, – далеко не каждый из его случайных собеседников столько в день зарабатывал… С женой он был давно разведен; самому ему, якобы, так много денег было и не надо, и большую их часть он, по его же собственным словам, тратил на семью своей сестры. У нее, к сожалению, не было такого благосостояния, зато имелся в наличие чудесный старший брат, который постоянно стремился ее порадовать и осчастливить. То новую квартиру ее семье купит, то евроремонт отгрохает, то на Мальдивы их всех отправит… Может, и привирал слегка, конечно, рассказывая об этом, – а может, даже и не слегка, – но он при этом был настолько очарователен, что все ему охотно верили и восхищались его добротой и преданностью своей семье.

В общем, в торговом центре у него уже давно сложился образ такого доброго, милого, славного и заботливого человека, верного друга и преданнейшего родственника.

Сам он был из другого города, – хотя здесь проживал уже пару десятков лет, – но до сих пор так и не привык еще к тому, какая в этом городе тяжелая атмосфера. И он часто и с сожалением вслух удивлялся тому, какие здесь проживают, в большинстве своем, озлобленные, ожесточенные и недобрые люди. И это, кстати, действительно было правдой. Даже туристы, посещающие их город, всегда отмечали, что люди здесь очень злые, и иметь с ними дело лишний раз попросту неприятно.

И этот милый душевный человек очень часто сетовал на то, как тяжело ему, такому нежному, тонкому и ранимому, существовать в такой черствой атмосфере и общаться с такими злобными неприветливыми людьми. Ведь надо же быть добрее друг к другу, душевнее, заботливее, дружелюбнее!.. Согласно его стройной версии, в этом городе людям именно потому и живется так тяжело, что они, в большинстве своем, злобные, жестокие, завистливые, мелочные, жадные и вообще изначально не способны ни на какие теплые чистые чувства, – такие, как любовь и дружба.

В этом Олеся, в принципе, даже была с ним согласна.

При этом вещал он все это с такой проникновенной искренностью, что, ей-богу, даже хотелось ему поверить. Он непроизвольно вызывал восхищение. Думалось, глядя на него со стороны: ну, надо же, какой славный, добрый, хороший, милый, щедрый, заботливый человек!.. Бывают же еще такие замечательные люди в нашем отвратительном подлунном мире!.. Вот бы все были такими!.. Насколько легче было бы нам всем тогда жить!..

Но вот однажды этот славный милый человек пришел не в настроении. И всем, кто желал его слушать, рассказывал довольно-таки мерзкую, на Олесин взгляд, историю.

Накануне вечером зашел он в сетевой магазин около дома, хотел купить там пару помидоров. В магазине на тот момент работали две кассы из трех; народу в них не было, – так, кто-то подходил, ему пробивали, – и снова никого. То есть, на открытых кассах не было очереди, – понимаете?.. – ввиду того, что в магазине вообще было мало народу.

Но вся беда заключалась в том, что обе эти кассы находились около одного из выходов. А нашему герою, чтобы идти напрямую к дому, удобнее было выходить из магазина через другую дверь. То есть, пройдя через работающую кассу, ему необходимо было преодолеть вдоль стены десяток метров, чтобы выйти через нужную дверь. А он вдруг вспомнил, что он – птица высокого полета, – неровня местному необразованному быдлу. И решил, что ему это в лом.

Около той двери, которая была ему нужна, имелась ещё одна касса. И обычно, когда он раньше заходил в этот магазин, она всегда работала, и он мог пробить товар – и сразу же выйти в нужную дверь, – не проходя эти десять лишних метров по магазину. А вот вчера почему-то ему не повезло, и эта самая конкретная касса оказалась закрыта.

А он вдруг вспомнил, что он – человек принципиальный. И потому он не захотел пробивать в другой кассе. Он стал требовать, чтобы ему открыли ту, конкретную, которой он изначально рассчитывал воспользоваться.

Уроды – выродки – продавцы бегали вокруг него, притворяясь, что заняты своими делами, и не желали обращать внимания на его требования, кивая ему в ответ на две (!!!) свободные кассы. Но не на того напали!.. Он привязался к сотруднику, попавшемуся ему навстречу и не сумевшему, как все остальные, быстренько смыться. И наш добрый и милый человек вцепился в него, как клещ, и стал требовать, чтобы тот объяснил ему, кто и по какому праву закрыл нужную ему кассу?..

Сотрудник, – как Олеся поняла, очень молодой парнишка, едва перешагнувший подростковый возраст и годящийся нашему храброму герою в сыновья, – будучи, очевидно, совершенно тупым от рождения, никак не в силах был уразуметь, чего конкретно хочет от него скандальный покупатель. Он просто растерялся и предложил ему пройти к одной из работающих касс.

И тогда наш добрый славный человечек, так часто сетовавший на окружающих его повсюду злобных, агрессивных и недостойных людей, покрыл паренька отборным трехэтажным матом, настойчиво требуя, чтобы этот идиот все-таки объяснил ему, почему не работает так приглянувшаяся ему касса. То есть, поясняю, – он даже не требовал, например, открыть ее. Вовсе нет. Он просто напал на беззащитного мальчишку, который, – возможно, просто в силу возраста, – не сумел ему достойно ответить и сразу же поставить его на место. И добрый милый человечек привязался к нему, как репей, почувствовав, что отпора здесь не получит, и просто решил потешить свое больное ущербное самолюбие за счет беспомощного сотрудника.

Он долго и красочно описывал, как орал на паренька, как обзывал его по всякому и оскорблял, – в то время, как этот дебилоид, – по словам нашего смелого героя, – лишь беспомощно блеял в ответ что-то нечленораздельное.

Натешившись вволю, наш добрый милый человечек швырнул помидоры в морду так не понравившегося ему выродка – сотрудника, так и не сумевшего внятно объяснить ему, по какой же все-таки причине не работает так приглянувшаяся ему касса. И после этого гордо вышел из магазина, – принципиально не став ничего здесь покупать, – с осознанием собственной значимости и чувства выполненного долга…

Будут теперь, уроды, знать, с кем вообще дело имеют!.. В следующий раз он их не просто матом покроет!.. Он весь их дерьмовый магазин, к чертям, разнесет!..

В самом начале его рассказа Олеся, как человек, достаточно долго проработавший в сетевых магазинах, по простоте душевной, попыталась немного разъяснить ему ситуацию, полагая, что он ее просто не понимает. Потому что, да, – в таких магазинах просто не могут все сотрудники тупо сидеть за кассами, если в зале мало народу. Потому что, кроме кассы, они должны выставлять товар, следить за порядком и еще многое, многое другое… К тому же, возможно, в магазине попросту не хватает сотрудников, чтобы открыть все кассы, – тем более, что события происходили не в час-пик, и очередь не скапливалась. Но добрый, милый и всегда ранее очень вежливый человечек на каждое ее слово отвечал: “А мне пофиг!..” Только при этом он использовал другое слово, которое по этическим соображениям здесь указать невозможно…

А потом снова с удовольствием и вдохновенно продолжал свой захватывающий рассказ о том, как взрослый, преуспевающий, богатый, достойный всяческого уважения мужчина со смаком унижал и оскорблял беспомощного и безответного мальчишку. Который, во-первых, находился на своем рабочем месте, где покупатель всегда прав, – как бы мерзко он себя не вел, – а во-вторых, возможно, просто еще в силу своего возраста не умел постоять за себя.

Олеся послушала все это, и ей стало настолько противно, – ну, просто до тошноты…

Когда-то, – много лет назад, – она тоже работала в сетевом магазине. Она была тогда совсем еще молодой, наивной и искренне старалась всем помочь. А в магазин приходили такие вот раздувшиеся от самодовольства и осознания собственной значимости идиоты, которым просто нравилось издеваться над беззащитными и беспомощными девчонками. Мужланы, уверенные в своей безнаказанности, запросто обзывали, оскорбляли, крыли матом безответных сотрудников, кидали продукты в физиономию, махали кулаками возле лица, угрожали, запугивали…

С тех пор прошло много лет, но Олеся до сих пор помнила то чувство дикой беспомощности, которое охватывало ее при виде безобразных выходок покупателей, и ощущение своей полнейшей никчемности при этом, от которого слезы обжигали глаза…

Она просто боялась тогда своей работы. А ей нужно было на что-то жить самой и кормить ребенка. И, хоть эта работа и была одним сплошным кошмаром для нее, найти другую она тогда еще не могла…

А еще она помнила разбитые в кровь костяшки пальцев о поганую, мерзкую, перекошенную от ненависти физиономию мерзавца, выкрикивающего оскорбления ей в лицо в полном осознании вседозволенности, и его смачно залитую майонезом недешевую, наверное, дубленку, и его самого, улепетывающего со всех ног прочь от магазина… И шарахнувшуюся в стороны от нее толпу людей у кассы, – расступившуюся перед ней, как Красное море перед Моисеем, – когда она, все еще сжимая окровавленные кулаки, зашла обратно в магазин…

Тот человек покрыл ее матом за то, что она не смогла сразу же разменять ему крупную купюру и сдать сдачу. Беда была в том, что на утро у нее в кассе денег вообще было меньше, чем пять тысяч… Она была вынуждена вызвать на помощь старшего кассира, который принес бы размен из сейфа. Но покупатель не пожелал его ждать. Он решил сам наказать дуру, у которой не было размена в кассе, а потому просто схватил неоплаченный майонез и вышел с ним из магазина. Вокруг что-то кричали другие сотрудники, подбегая к ним с разных сторон, голосили на разные лады другие покупатели, – то ли поддерживая негодяя, то ли оправдывая его… И, почти ничего не соображая от жуткого стресса и этого гула в ушах, Олеся кинулась из магазина следом за ним…

Он на тот момент уже спустился с крыльца. Крепкий, хорошо одетый мужчина, явно, ощущающий себя хозяином жизни, принялся обзывать последними словами беспомощную, как он полагал, бросившуюся за ним следом девчонку, смело размахивая кулаками перед ее лицом и делая вид, что вот-вот ударит… Олеся застыла, парализованная осознанием своего униженного положения, совершенно подавленная морально и просто вообще не представляющая, как ей быть, и что делать…

Потом этот хозяин жизни, который, по законам торговли, всегда прав, с силой швырнул большую пачку майонеза Олесе под ноги. Она растерянно наклонилась, чтобы поднять его, а он топнул по нему ногой, только лишь чудом не попав подошвой крепкого мужского ботинка ей по пальцам…

Олеся медленно поднялась, сжимая в руках треснувший майонез. Мужчина угрожающе навис над ней, продолжая выкрикивать оскорбления… Он был большой, сильный, смелый, – ему так нравилось показывать свое превосходство девочке ростом сто шестьдесят сантиметров и весом менее пятидесяти килограмм… Сзади что-то возмущенно кричали Олесины коллеги, выбежавшие на крыльцо вслед за ними… Большие кулаки мужчины по-прежнему мелькали около ее лица… А Олеся вдруг словно прозрела. Она оглянулась вокруг и в какой-то миг осознала, что они уже не в магазине, где ублюдок-покупатель всегда прав, и, твердо зная свои права, может творить все, что угодно… Они с ним просто стоят посреди улицы, и он здесь уже больше не клиент, а просто оскорбляющий ее хам, пребывающий в счастливой уверенности, что со стороны глупой слабой девчонки ему ничего не грозит…

За мгновение перед глазами Олеси словно пронеслась вся ее жизнь за последние месяцы, которая слилась в один сплошной кошмар благодаря поведению таких вот милых покупателей… Все они искренне считали, что могут обзывать продавцов, оскорблять их, крыть матом, угрожать, – и все только потому, что свято уверены в том, что в стенах магазина не получат никакого отпора…

На Олесю нахлынуло просто поразительное спокойствие. В тот момент у нее не возникло даже мысли о том, что этот мужчина, вероятнее всего, физически гораздо сильнее ее, и ей может грозить реальная опасность. В голове билась только одна безумно-радостная мысль: “Мы больше не в магазине!!!” Ее руки словно сами собой поднялись вверх, и она щедро, от души, полила его дубленку майонезом из лопнувшей пачки… Все равно он был теперь испорчен, – так что же добру зря пропадать!.. Результат ее вдохновил, но показалось, что шедевр не закончен, и остатки майонеза она выплеснула ему в рожу… Крики коллег за спиной стихли. Вероятно, они настолько обалдели, что лишились дара речи…

И в этой дребезжащей тишине, после секундного замешательства, вызванного шоком, мужик заверещал, как недорезанный боров, и замахнулся…

Олеся не стала дожидаться удара. Она ударила первая. Со всей души, кулаком, прямо по поганой перекошенной от злобы физиономии… А потом, не раздумывая, еще раз…

Может быть, он и был на самом деле физически гораздо сильнее ее. Но связываться с сумасшедшими, поверьте, себе дороже. Поэтому он развернулся и бросился бежать. А Олеся, не долго думая, кинулась за ним. Он пытался вскарабкаться на сугроб, чтобы выскочить с тротуара на дорогу; ноги его скользили… И Олеся, чтобы придать ему ускорение, пнула его в спину, – так, что он кубарем скатился вниз… Но тут же вскочил на ноги и, как напуганный заяц, помчался прочь… Но Олеся еще успела полить его сзади остатками майонеза…

Ее коллеги, выбежавшие на крыльцо, застыли с открытыми ртами. Олеся молча вошла в магазин. Проходя мимо кассы, она лишь машинально отметила, как расступилась перед ней толпа ошарашенных покупателей. А Олеся в тот миг думала только о том, что ей плевать на любые возможные последствия, – если потребуется, она с удовольствием повторит то же самое… Пусть ее за это оштрафуют, уволят, – да плевать!.. Зато этот ублюдок в следующий раз трижды подумает, прежде чем снова начать издеваться над другим беспомощным существом. Да и невольные свидетели этой сцены – тоже. И, может быть, кто-то избежит незаслуженного оскорбления благодаря этому…

Никаких последствий, к счастью для Олеси, не было. А коллеги долго еще торжествующе хохотали, обсуждая, что тот мерзавец был похож на хорошо политый майонезом пельмень…

Вот и в тот день, с отвращением глядя на, вроде бы, полностью благополучного состоятельного взрослого мужчину, с удовольствием рассказывающего, как накануне он изгалялся над глупым мальчишкой, годящимся ему в сыновья, Олеся лишь сказала:

– Как же легко и забавно издеваться над теми, кто ответить не может!.. А равного себе соперника найти не пытался?..

Он не понял. Или тактично сделал вид, что не понял, – что более вероятно. И с удовольствием продолжил свой смачный и весьма познавательный рассказ о том, как надо учить жизни таких вот тупых выродков, – и он всегда и с удовольствием это делает…

Этот добрый милый человечек, в душе оказавшийся полным моральным уродом, разом стал противен Олесе просто до тошноты. И она лишь сказала ему:

– Когда я работала в магазине, я одному такому выродку, любящему издеваться над сотрудниками, однажды по морде надавала! А ты просто не на того напал! Ну, ничего, продолжай в том же духе, – когда-нибудь поведет!..

Он снова тактично сделал вид, что не заметил оскорбления, хотя здесь оно уже было нисколько не завуалированное. Ну, ну, – понятно, ведь сейчас он имеет дело не с бесправным затюканным продавцом. Вот и не считает нужным лезть на рожон… А раздражение можно будет потом выплеснуть в другом месте – и на того, кто не сможет ответить…

Такие моральные уроды, кстати, обычно весьма неплохо разбираются в людях и точно знают, с кем можно связываться, а с кем – не стоит. Но все это – до поры, до времени…

Кстати, никому, кроме Олеси, этот его рассказ не показался мерзким. Все от души похохотали. Возможно, все эти люди просто никогда не были по другую сторону баррикады и не испытали этого на своей шкуре…

А возможно, они просто такие же гнилые в душе. И им тоже доставляет удовольствие издеваться над теми, кто не может достойно ответить.

Вот так и получается… Вращаешься в обществе, вроде бы, нормальных достойных с виду людей… Даже совершенно искренне считаешь их добрыми, милыми, душевными… И они действительно такие и есть… С теми, кого считают равными себе.

Олеся всегда наивно полагала, что именно то, как человек относится к более слабым, к тем, кто, как ему кажется, не сможет дать ему достойный отпор, лучше всего показывает его сущность.

Гнилую сущность-то, как оказывается при ближайшем рассмотрении. И это страшно на самом деле…

ПРОДАЖИ И ПРОДАЖНЫЕ ЛЮДИ

https://rutube.ru/video/d767bc2db5b574963eb7d678bd3e89e5/

Наверное, никто уже и не помнит, когда конкретно это произошло, но с некоторых пор понятие продаж прочно стало частью нашей повседневной жизни. Кто-нибудь понимает, как мы раньше вообще жили без всего этого?.. Но это спокойное время, похоже, навсегда осталось в прошлом. Нынче все вокруг все продают. И это стало совершенно в порядке вещей.

Вы еще помните те былинные времена, когда можно было спокойно пройтись по магазину?.. Наверное, многие сожалеют о том, что они давно уже канули в Лету. Сегодняшняя действительность такова, что, стоит вам заглянуть в магазин хоть одним глазком, как на вас тут же налетит толпа консультантов и кинется осыпать вас совершенно не нужными вам советами и предложениями. Но так уж вышло, что потенциальный клиент, – а именно им вы автоматически становитесь, стоит вам только бросить невольный неосторожный взгляд на выставленный товар, – по умолчанию, существо безвольное и глупое, а потому он попросту не знает, что конкретно ему нужно. И продавцу необходимо приложить все усилия для того, чтобы он прямо здесь и сейчас прозрел и осознал, что ему просто жизненно необходим тот самый товар, на который он имел неосторожность вскользь посмотреть.

И это – в лучшем случае. Потому что обычно продавцы знают наверняка, что вам нужно нечто совершенно иное, и подороже, как правило, – и они прямо сейчас вам это завернут…

Продавать много – легко!.. Нужно лишь выявить потребности и отработать возражения. И – вуаля!.. – довольный клиент совершил покупку; счастливый продавец подсчитывает свою зарплату, а хозяин магазина радостно потирает руки и увеличивает планы продаж.

Ведь продавать много – легко!..

Именно этому сотрудников обучают на многочисленных тренингах и вебинарах по повышению квалификации и продажных навыков. Тут нет предела совершенству. Продать можно все и кому угодно. Нужно лишь только захотеть.

Мне все это знакомо очень даже хорошо. Я сама прошла подобных тренингов за свою жизнь не один десяток…

Наши телефоны порой звонят, не умолкая, и какие-то назойливые специалисты по холодным звонкам, – хорошо, если вежливые, но и то не всегда, – весьма навязчиво предлагают нам расчудесные кредиты, с помощью которых мы, несомненно, сможем улучшить свое благосостояние, – особенно, если не будем задумываться о том, как и чем нам их отдавать. Или же услуги сказочных медицинских центров, в которых мы совершенно не нуждаемся, но которые нам, несомненно, просто жизненно необходимы. Причем, разумеется, все это благородно преподносится, как великий дар небес, который мы просто не имеем права не оценить. Ведь вот оно, счастье, рядом, – и нам остается, – грех отказываться, – только протянуть руку и взять. А потом жить долго и счастливо со всем этим богатством. В долговой яме.

Не знаю, кто может реагировать на все это безобразие спокойно, – для этого, наверное, необходимо иметь стальные нервы. Большинство моих знакомых, например, давно уже попросту не берут трубку, когда им приходит звонок с неизвестного номера, чтобы не нервничать и не раздражаться лишний раз, заносят их в черный список или подключают всевозможных Олегов, Ев, Алис… Не знаю, кто как, а лично я, признаюсь, грешна, – я просто выхожу из себя, когда слышу эти чудесные многообещающие предложения… Ругаться со звонящими бесполезно, – тем более, что в последнее время для этого все чаще используются роботы, пытаться разговаривать с которыми тоже бессмысленно. Даже посылать их в известном направлении, – это тоже совершенно тщетные усилия, потому что ваш номер уже имел несчастье тем или иным способом попасть в их базу, и они все равно будут перезванивать до бесконечности.

Еще некоторое время назад можно было просто вежливо отказаться от их чудесных предложений и по-хорошему попросить больше вас не беспокоить, и существовал шанс, хоть и весьма призрачный, что они занесут эту информацию в базу и на какое-то время оставят вас в покое. Но в последние пару лет я замечаю, что это совершенно перестало работать. На вежливый отказ оператор, – в Ростелекоме, например, есть такая манера, – теперь зачастую говорит весьма оригинальную фразу: “Хорошо, я вас понял, мы перезвоним вам попозже!” И перезванивают уже через час, – а потом снова и снова, в надежде, очевидно, все-таки добить потенциального клиента своими предложениями.

На меня, честно говоря, такая назойливость, граничащая с неприличием, действует совершенно наоборот. Даже если мне случайно нужен как раз этот товар, – или эта конкретная услуга, – я никогда не соглашусь. Я найду другого продавца, – пусть даже затратив на поиски энное количество времени, – и куплю у него. И это будет мой личный выбор, которого меня изо всех сил пытаются лишить.

Опять же, когда уважаемые продаваны не могут успокоиться и перезванивают снова и снова, выход зачастую оказывается только один: вообще не брать трубку, когда звонят с незнакомых номеров. Но в современном мире это не всегда возможно, поскольку телефон давно не роскошь, а жизненно необходимое средство коммуникации.

Не так давно, насколько мне известно, был принят закон о наказании за спам-звонки. Но пока что я, лично, как-то не увидела его в действии.

Помню, как поначалу, в эпоху зарождения интернета в нашем городе, мы все с радостью регистрировались в “Одноклассниках” и “Вконтакте” и добавлялись друг другу в друзья. В последнюю пару – тройку лет я просто была вынуждена удалить всех своих “френдов”. Мне просто осточертело, что все они пытаются использовать меня в своих целях. Люди, с которыми я хотела всего лишь дружить, общаться, обмениваться фотографиями, теперь дружно зазывают меня в свои чаты и интернет-магазины, в которых они весьма активно реализуют свою чудесную волшебную косметику, призванную тотчас же помочь мне скинуть пару десятков лет. Или же предлагают другие новомодные и весьма востребованные услуги, – наращивание ресниц, маникюр – педикюр, татуаж бровей и губ, а то и чудо – массаж неких уникальных точек на теле, который разом оздоровит весь мой изношенный (!!!) организм. Который, к счастью, в подобном оздоровлении пока еще даже и не нуждается…

Особенно меня, кстати, раздражает, когда мои уважаемые “френды” пытаются впарить мне какие-либо уникальные курсы, для прохождения которых они, – только по старой дружбе, разумеется, – сделают мне, по доброте душевной, наверное, скидку на энное количество процентов, – но только при одном условии: если я приобрету их прямо здесь и сейчас. Эти чудо-курсы изменят всю мою жизнь к лучшему, потому что после их прохождения я узнаю, как стать счастливой, богатой, удачливой, востребованной противоположным полом и, что самое важное, финансово грамотной.

Большое спасибо. И как это я раньше жила без вашей помощи?..

Мне всегда, по обыкновению, так и хочется сказать: я добавляла вас в друзья в свое время именно потому, что мы были друзьями! Но не надо пытаться теперь нажиться на мне, – это как-то уже совершенно не по-дружески, вы не находите?.. Вы пытаетесь заработать, – я нормально к этому отношусь; каждый крутится, как может. Но, если вы занимаетесь своим бизнесом или продвигаете какие-либо свои товары, – заведите для этого другую страницу, другой аккаунт, – и уже с него обещайте заинтересованным золотые горы!.. А здесь давайте по-прежнему просто общаться и обмениваться новостями, – потому что мне до чертиков надоело, что вы забиваете мою ленту своими бровками, ноготочками и финансовыми пирамидами, – да, бывает и такое, лавры МММ до сих пор слишком многим не дают покоя… Вот только мне на моей странице всех этих ваших махинаций не надо.

Я сама, кстати, делаю именно так. Я прекрасно понимаю, что моим немногим оставшимся на плаву “френдам” могут быть совершенно не интересны мои опусы. И это нормально; никто не обязан увлекаться тем, чем увлекаюсь я. Поэтому я никогда не размещаю их в своем настоящем профиле, где я представлена под своим настоящим именем. Для продвижения своего “творчества” я создаю другие страницы. Кто хочет, кого это заинтересовало, – тот может добавиться в друзья или подписаться. Но это – дело сугубо добровольное; я никого не заставляю насильно читать все это. Опять же, – если вам что-то не нравится, – просто удалитесь, заблокируйте, добавьте в “черный список”. И живите себе дальше спокойно. Вот и все.

Особенно мне бывает печально сталкиваться случайно с некогда хорошими знакомыми, с которыми не виделись лет сто. И, если судьба сводит-таки нас вновь где-нибудь в общественном месте, я давно уже не спешу на радостях, расчувствовавшись, под восторженные воспоминания об общем увлекательном прошлом, обмениваться телефонами, чтобы больше не потерять друг друга из виду. К сожалению, примерно в девяти случаях из десяти, – подтверждено печальным личным опытом, – этот былой друг, с которым некогда реально связывало немало хорошего, просто заносит твой номер в свою личную “базу данных” и потом действительно регулярно звонит.

Но только вот, к сожалению, вовсе не для того, чтобы пообщаться, поделиться новостями или договориться о встрече. Просто почти каждый человек сейчас имеет необходимость – или обыкновение – как-нибудь подрабатывать в свободное время. Что поделать, – цель оправдывает средства… И поэтому весьма велика вероятность того, что, под предлогом поздравления с очередным неизвестным никому праздником, – днем взятия Бастилии, например, – он попытается навязать какие-либо свои услуги, которые мне, разумеется, просто жизненно необходимы в ближайшем будущем, – на его взгляд. И он очень надеется, что, благодаря мне, заработает себе на кусок хлеба.

И это – дружба, – в ее нынешнем, “продажном”, варианте?.. Ну уж нет!.. Я как-нибудь обойдусь без подобных дорогостоящих друзей…

Не знаю, кому как, – но мне все это попросту очень сильно неприятно. Человеческие отношения, чувства, эмоции, – в нашем мире все это попросту обесценилось. Мы все думаем только о том, чтобы заработать. Но не на близких же…

Или я не права?.. Отстала от жизни?.. И деньги не пахнут?..

Это действительно чудесно, что мы все открыли в себе какие-то таланты. Это придает смысл жизни многим из нас. Но вот только, прежде, чем изо всех сил так усердно рекламировать их, задумываемся ли мы о том, что при этом мы не просто продаем свои товары и услуги? Зачастую получается так, что мы продаем дружбу и любовь, мы продаем чуть ли не свою душу, – причем, готовы отдать ее на самом деле за такие гроши, что аж страшно становится…

Неужели это действительно того стоит?..

Люди, мне иногда действительно бывает просто страшно за вас!..

КАК СТАТЬ ПРОДАЖНИКОМ?..

https://rutube.ru/video/4a33685e4b9e4de081d82c12f92a5c71/

Олесе повезло. Она сумела случайно попасть в эту струю и проработала в так называемых продажах много лет. Но только вот так и не смогла стать частью этого мира.

Да и не захотела.

Олеся проработала в мебели примерно лет шесть. И все эти годы, признаться честно, в изумлении смотрела по сторонам, искренне недоумевая, каким ветром ее сюда вообще занесло?..

Несмотря на изобилие мебельных торговых центров в наших городах и вечную нехватку сотрудников в находящихся там салонах, мебельные продажи – это достаточно тесный мирок, заключающий в себе единомышленников, сплоченных вокруг одной общей цели. И попасть сюда, поверьте, не так-то просто.

Руководители организаций неустанно, не покладая рук, ищут людей с большим опытом работы. Особым спросом пользуются бывшие сотрудники федеральных компаний, поскольку это является определенным показателем их профпригодности. Что уж тут греха таить, – “федералы” муштруют своих работников так, что те даже во сне помнят, как следует правильно обращаться с клиентами, а уж “технику продаж” и “умение бороться с возражениями” не в силах забыть, даже спустя многие годы. Все эти навыки просто намертво впечатываются в подкорку мозга, и человек продолжает использовать их машинально, даже работая уже в совершенно другой организации, где требования, зачастую, изначально не столь высоки.

Пробраться в этот тесный замкнутый мирок людям со стороны удается не всегда, – даже если у них имеется опыт продаж, но в другой, не мебельной, отрасли. Чаще всего “чужаки” умудряются попасть сюда, благодаря своим очень хорошим знакомым в этой индустрии, которые всеми правдами и неправдами протаскивают их к себе и дают им подходящие рекомендации. Да и то, – чаще всего это происходит благодаря чудесной случайности, а не способностям и даже не блату.

Зачастую это происходит так. Директор (региональный менеджер, управляющий, хозяин) по какой-то совершенно необъяснимой причине очень долго, – ну, вот очень – очень долго, – не может найти сотрудника в один из салонов, – неудобное расположение, заведомо убыточный торговый центр, неудачный график и еще много – много причин могут способствовать тому, что опытные сотрудники, прекрасно знающие все эти подводные камни, никогда не пойдут сюда работать. И порой бедному директору приходится самому сидеть в этом салоне, зачастую без выходных, потому что, как и везде в продажах, – салон должен работать всегда!!! И вот только в таком случае, как правило, уставший, измученный и обремененный лишними проблемами, директор соглашается-таки иногда рассмотреть кандидатуру человека, не имеющего никакого опыта непосредственно в продажах мебели.

Правда, совсем уж со стороны, – просто по объявлению, например, – все равно пытаться приходить практически бессмысленно. Необходимо предварительно заручиться рекомендациями хоть какого-нибудь, – желательно, необычайно ценного, – сотрудника, который годами своей верной, преданной и безупречной службы заслужил беспрекословное доверие руководства и готов поручиться за своего, скажем так, старого знакомого.

Разумеется, именно так Олеся в свое время и попала на работу в свой самый первый мебельный салон. Самой ей никогда и в голову не пришло бы откликнуться на подобное объявление и предложить свои услуги.

Этот салон открывался в соседнем городишке размером чуть побольше деревни. В принципе, перспективы были не особенно пугающие, – от Олесиного города было всего полчаса езды на междугороднем автобусе, а потом – всего примерно минут двадцать очень быстрым шагом по бездорожью. Лесом-лесом, полем-полем… Никто из более опытных сотрудников, разумеется, не соглашался перейти туда даже временно, – хоть под угрозой увольнения, не важно. А никто из жителей того городишки, – до поры, до времени, – не соответствовал жестким требованиям регионального управляющего.

Салон должен был уже открыться буквально со дня на день. А работать в нем было упорно некому…

И вот тут совершенно случайно подвернулась Олеся. Ее порекомендовала сотрудница, которая хоть лично ее саму и не знала, но была подругой ее бывшей начальницы, а та уже, в свою очередь, не поленилась и разрекламировала ее по полной программе. Опыт работы у Олеси на данный момент был хороший; последняя должность – директор магазина, так что подобная цепочка с круговой порукой сработала.

Вот так Олесе и повезло. Ее взяли на работу, о которой она раньше и мечтать-то не могла.

А может, наоборот, и не повезло. Это с какой еще стороны на это посмотреть… Вполне возможно, что, если бы она тогда не нырнула сдуру в этот ад, то просто нашла бы более подходящую для себя работу и жила бы спокойно.

Потому что, как я уже упоминала, попасть сюда очень трудно, но иногда возможно. А вот уйти с подобной работы, покинуть эту богом проклятую, но такую привычную “зону комфорта”, практически нереально. Она затягивает, как в омут, и не выпускает. Потому что очень трудно бывает потом найти занятие с подобными весьма и весьма неплохими условиями.

Здесь иногда действительно удается неплохо зарабатывать, – гораздо больше, чем в среднем по городу. Тепло, светло и мухи не кусают. И при этом – достаточно много свободного времени; не приходится бегать весь день, как заведенная, а потом ползти домой, не чуя под собой ног от усталости…

Олеся никогда и не скрывала, что ненавидит эту работу всеми фибрами своей души. Но, тем не менее, занималась продажами мебели несколько лет. По той простой причине, что в их чудесном городке альтернатив-то, в принципе, не было вообще. А здесь, несмотря ни на что, были относительно неплохие, в общем-то, условия, и жить, в целом, было можно. Но вот только…

Продажи, продажи, снова продажи, еще раз продажи… Ничего другого нет; ничто иное не имеет значения… Олесе иногда казалось, что у людей, которые ее окружали, в голове просто нет ничего, кроме продаж. Чувства, эмоции, отношения, любовь, дружба, – все это отходило на задний план и вообще было несущественно. Значение имели лишь продажи…

“Ну, как хоть вы сегодня?.. Люди были?.. Поторговали?.. Или же нет?.. У нас вот тоже ни единой души… Продаж уже целых три дня нет… Мы просто не знаем, что делать… Управляющий рвет и мечет, орет, приехать к вечеру обещался… Сказал, что зарплату платить не будет; получим только минималку за выход… У нас вчера девочку из другой смены уволили за то, что у нее неделю продаж не было, а сегодня и мне пригрозили, что, если план не выполним, то на выход… А мне теперь еще и вместо нее в ту смену придется выходить, – работать-то некому, – так что я еще и без выходных останусь… И так никогда не дают нормально отгулять, постоянно в другой торговый центр на подработки приходится ездить, а теперь вообще сказали, как хотите – так и выкручивайтесь!.. А как выкручиваться, если работать совсем некому?.. Я же не могу одна на все салоны разорваться… И продаж-то нет…”

Условия работы в большинстве мебельных салонов, на первый взгляд, просто расчудесные. Если клиентов нет, сотрудники могут отдыхать, читать, сидеть в компьютере или в телефоне, – да хоть крестиком вышивать, если душа требует. Красота, раздолье, счастье!.. С другой стороны, – посетители торгового центра – явление весьма и весьма непредсказуемое. Сотрудник салона, в принципе, не виноват в отсутствии людей; как он может заставить их всех вдруг ломануться в ТЦ?.. Но, тем не менее, получает за это именно он. Какой-то человеческий подход здесь вообще напрочь отсутствует. И что мы видим в итоге?..

Это постоянное давление со стороны руководства, у которого горят планы, и ему все равно, кому и каким образом ты втюхаешь товар. Это пресмыкательства перед потенциальными клиентами, которые зачастую откровенно безобразничают в салоне, зная, что окажутся безнаказанными, портят мебель, хамят. Это отсутствие выходных, порой, месяцами, по причине того, что работать больше некому, – и зачастую поиск новых сотрудников тоже полностью ложится на плечи уже работающих, потому что начальству не до этого, и ты, если сам не предпримешь хоть какие-то меры, так и продолжишь работать в полном одиночестве, до скончания века. Это понатыканные через каждый сантиметр камеры, через которые твой управляющий, – которому больше в этой жизни заняться нечем, – чуть ли не круглосуточно наблюдает за тобой, за каждым твоим движением, и периодически звонит и высказывает тебе, что ты занят не тем, чем положено, – в пустом торговом центре, при отсутствии покупателей, ты все равно должен как-то и что-то продавать. Это штрафы за каждый чих и увольнения одним днем. Законы?.. Трудовой Кодекс?.. Нет, не слышали!.. Даже если сотрудники оформлены совершенно официально. А уж о тех, кто работает без оформления, – а таких, кстати, чуть ли не большинство, – вообще говорить нечего…

Кто-то прирабатывается, привыкает ко всему этому и чувствует себя вполне счастливым. Благодарит барина за возможность постоянно подрабатывать, – ведь это же не он, на самом деле, теряет выходной ради нужд организации; это директор дает ему возможность заработать больше денег!.. А у некоторых от всего этого, – в частности, как раз у Олеси, – просто крыша едет…

Посмотрите со стороны на сотрудников многочисленных мебельных салонов. Поразительное большинство из них выглядит довольными, ухоженными, счастливыми, неизменно доброжелательными и улыбчивыми. Одним словом, с стороны они кажутся такими чудесными и благополучными, что аж завидно тому, как хорошо и сладко им живется. Большинство из них реально очень даже неплохо зарабатывает. А вот что у них в душе?..

Впрочем, подобный вопрос может оказаться не слишком уместным. Потому что Олесе порой казалось, что у большинства из них души просто нет. Либо в ней не осталось уже ровным счетом ничего человеческого, – только пустота, озлобленность, жадность и жажда наживы. Дружба, любовь, родственные чувства и связи, – здесь пустой звук. Значение имеют только деньги. И продажи, продажи, продажи. Ничего личного.

Про подруг не стоит говорить вообще, – дружба здесь существует только до тех пор, пока на горизонте не возник спорный покупатель, которого каждая попытается перетянуть на свою сторону. Но это ерунда. Родные сестры, случается, не брезгуют ничем, подставляя друг друга перед начальством, обманывают, воруют заказы, клевещут друг на друга, – лишь бы урвать свой процент за подписанный договор, отобрать его у сменщицы, выслужиться перед директором… А дальше – хоть трава не расти!..

И, наблюдая все это изо дня в день, Олеся осознавала, что ей просто становится страшно за себя, за свою собственную душу, за свою карму, в конце концов… Ей просто реально страшно было находиться среди этих людей, – как в яме с клубком ядовитых змей, в любой момент готовых на тебя напасть…

Теоретически, – она была одной из них.

Практически, – все эти годы она боялась стать одной их них.

“МЕНЯ ИНТЕРЕСУЕТ ТОЛЬКО ОДНО: ОНА ПРОДАВАТЬ МОЖЕТ?!”

https://rutube.ru/video/18bf4925ebcd6e95132418d0a80f338f/

С таким понятием, как “продажи”, Олеся впервые столкнулась лет десять назад.

До этого она много лет благополучно, – хоть и не чувствуя себя особенно счастливой, – проработала в отрасли, которая тогда еще по старинке называлась “торговля”. Нельзя сказать, что это было прямо мечтой ее детства, поскольку сама Олеся всегда была ярко выраженным интровертом, для которого любые контакты с другими людьми являются тяжелыми и даже болезненными. Так что о чем уж тут вообще можно было говорить?..

Могло ли Олесе в ранней юности хотя бы в страшном сне присниться то, что она будет этим заниматься?.. Да на это не хватило бы даже ее весьма богатой фантазии!.. Но жизнь порой многое расставляет на свои места, не согласуя это с нашими привычками, устоями и потребностями. Вот обстоятельства однажды и решили сложиться таким причудливым образом, что ради куска хлеба ей, – возвышенной, одухотворенной и вечно витающей в небесах весьма инфантильной девушке, – пришлось устроиться в ближайший к дому магазин.

Поначалу было очень тяжело, больно и страшно. И деньги выпадали из дрожащих рук, и товар на полки никак не желал выставляться быстро и правильно, и слезы текли в три ручья от обиды и несправедливых оскорблений со стороны как милых добрых покупателей, так и на редкость дружелюбных славных коллег. Но правильно говорят, что можно и зайца научить курить.

Так что со временем Олеся, разумеется, тоже всему научилась. Закалилась в неравных битвах с подлецами и негодяями. Ожесточилась, привыкнув ненавидеть всех, без исключения. Выучилась на старшего кассира, – не всю же оставшуюся жизнь за кассой сидеть?..

Потом, слава Богу, ей подвернулась работа поинтереснее, – товароведом в ломбарде и ювелирном магазине. Оценка изделий, приемка товара, ревизии… Всякое бывало, – и не сказать, что все было так уж радужно. Но вот самого понятия “продаж” у них тогда еще просто не было. Они просто работали. По возможности – честно и достойно.

Несколько лет спустя ей, к сожалению, в силу непреодолимых обстоятельств, – пришлось сменить работу. Времени на долгие поиски не было, и Олеся согласилась практически на первое, что подвернулось. И была с радостью принята в дружную команду микрофинансовой организации “Ваши деньги”.

Вроде бы, если посмотреть на это со стороны, – нет ничего сложного в выдаче микрозаймов населению. Пришел в офис человек – выдаешь. Захотел вернуть – принимаешь назад. Необходимо лишь правильно оформить документы, чтобы, не дай Бог, не обмануть случайно ни клиента, ни себя.

Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что все это – не так просто…

Олеся, к своему величайшему изумлению, узнала, что все, что они делают, называется “продажи”. То есть, во время работы они продавали… деньги!.. Ее долго и старательно учили технике борьбы с возражениями. Ведь ситуации на самом деле бывают разные. Клиент может попросить займ всего тысячи на три, – а ему одобрят сразу все тридцать, поскольку у него хорошая кредитная история. И тогда нужно было любыми способами уговорить его, – а если уж говорить начистоту, то практически заставить или обмануть, – взять всю одобренную сумму. Даже если она ему не нужна. Потому что, если менеджер не сумеет это сделать, и клиент уйдет со своими всего лишь тремя тысячами, то сотруднику обеспечены проблемы. Его могли лишить премии, оштрафовать или даже попросту уволить.

Признаться честно, – это была мерзость просто несусветная. Но речь сейчас не об этом.

При общении между собой, – с коллегами или начальством, – принято было через каждое слово желать друг другу “хороших продаж”. И в устном, и в письменном варианте. Региональный менеджер имел привычку звонить каждые полчаса и спрашивать: “Как продажи?..” И то, что ты сидишь в пустом офисе, куда за целый день сегодня не заглянула еще ни одна живая душа, оправданием отсутствия продаж не являлось.

Если клиентов не было, в обязанности “менеджера по продаже денег” входил их поиск. Нужно было выходить на улицу, ловить проходящих мимо и, разумеется, спешащих по своим делам людей и каким-то образом убеждать их в том, что им просто жизненно необходим срочный займ под семьсот с чем-то процентов годовых… Это называлось красиво – “техника продаж”. В организации регулярно проходили тренинги, а также решались тесты и сдавались экзамены на профпригодность. Опытные бизнес – тренеры изо всех сил пытались научить сотрудников продавать воздух, уверяя, что они делают важное и благородное дело, помогая населению решать свои насущные проблемы к всеобщей радости и благоденствию.

И в каждой фразе обязательно было это такое еще непонятное для Олеси и даже пугающее ее слово: продажи, продажи, продажи…

Конечно, в этой организации был свой определенный костяк, кому удавалось более или менее приработаться, приноровиться к условиям и устроить начальство. Но никто на Олесиной памяти не работал там больше года, – потому что все, рано или поздно, переходили в разряд “неэффективных менеджеров”, становились неугодны руководству, и от них попросту избавлялись, – не всегда по-хорошему… Никто не затруднялся даже придумыванием благовидного предлога. Просто в один прекрасный день кто-нибудь из начальства мог позвонить тебе и сказать: “Ты уволен!”

Большая часть сотрудников работала от пары недель до пары месяцев. За это время, по обыкновению, их руководитель выяснял, что они – неэффективные менеджеры, и попросту вышвыривал их на улицу.

И не стоит говорить о законах, Трудовой Инспекции и прочих благах цивилизованного общества. Да, можно было, наверное, разозлиться, пойти на принцип и отказаться добровольно писать заявление по собственному желанию. Находились и такие упертые смельчаки, которые пытались держаться до последнего. Но фишка в том, что, несмотря на полностью официальное трудоустройство, зарплата по трудовому договору была где-то на уровне минимальной, а все остальное – премия. Начисляемая на усмотрение руководства, – типа, за хорошую безупречную работу. Но в данной чудесной организации была такая замечательная система штрафов, что даже самый образцовый сотрудник мог остаться без премии на раз-два. Так что уж говорить о тех, кого необходимо было выжить любой ценой. Упираться было просто себе дороже. И, оставшись разок без зарплаты, даже самые упрямые и принципиальные послушно собирали вещички.

Может быть, кто-то из них и пытался жаловаться в Трудовую Комиссию или куда-то там еще. Олесе это было, по крайней мере, не известно. Но вряд ли сумели добиться какого-то эффекта, потому что с юридической точки зрения все было совершенно законно, и подкопаться было попросту не к чему. Договор подписывал?.. Цифры видел?.. Получил зарплату, согласно трудовому договору?.. Какие еще могут быть претензии?..

А премию – не заслужил.

Исходя из всего этого, сотрудникам легче было просто найти другую работу и не упираться рогом.

Сама Олеся, кстати, продержалась в данной организации аж полгода. А потом ушла. Сама. Потому что за эти несколько месяцев поняла, что эта прекрасная работа полностью ломает ее психику, убивает всяческую веру в людей и напрочь уничтожает все человеческое, что в ней на данный момент еще оставалось.

Апогеем Олесиной успешной работы в данной организации стала тщетная попытка ее бывшей коллеги по ломбарду устроиться сюда же.

Региональный менеджер, узнав от Натальи, что они с Олесей раньше какое-то время работали вместе, позвонил ей и, типа, попросил ее охарактеризовать.

Про Наташу Олеся знала только хорошее. Поэтому она с энтузиазмом принялась рассказывать то, что, с ее наивной точки зрения, являлось самым важным, – тем более, при работе с крупными суммами денег. Она объяснила, что Наташа – человек очень порядочный, ответственный, честный, коммуникабельный; она хорошо ладила с клиентами, была аккуратна и внимательна в плане денег, – у нее ни разу не было недостачи или еще чего-то в этом роде… Проще говоря, Олеся тогда еще была просто наивной дикой дурочкой, пытавшейся честно перечислить все те положительные качества бывшей коллеги, которые имели значение для нее самой, а потому казались ей необычайно важными…

В ее оправдание, кстати, можно поведать, что на ее предыдущих местах работы все это действительно очень ценилось. Но, увы, не здесь.

Региональный менеджер совершенно бесцеремонно перебил ее на полуслове, заявив:

– Это все херня!.. – Только использовал он при этом, разумеется, совсем другое слово, которое принято считать непечатным. – Меня интересует только одно: она продавать может?!

Вот тут Олесин неиссякаемый оптимизм и чувство юмора дали сбой. На этот вопрос она ответа не знала. Сможет ли Наташа продавать то, что не может продавать никто?.. Вряд ли, если честно…

Зато самой Олесе сразу же стало до конца понятно, что представляет из себя ее региональный менеджер. И все иллюзии, – если таковые еще и оставались где-то в глубине души, – развеялись сами собой…

Это мерзкое продажное существо, – Олеся даже не могла назвать его человеком, потому что ничего человеческого в нем уже давно не осталось, – реально полагало, что все те качества, которые еще недавно считались достоинствами, в принципе, во всем цивилизованном мире, теперь не имеют значения. А это означает, что пусть потенциальный сотрудник лжет, ворует, убивает ради достижения своей цели, пусть подставляет других, – лишь бы при этом продавал!..

Кстати, спустя некоторое время Олеся поняла, что тот же самый принцип действует и во всех прочих “продажных” организациях. Там реально не имеет никакого значения, насколько человек гнилой изнутри, насколько тяжело с ним иметь дело даже его собственным коллегам и руководителям, – лишь бы только он продавал.

А все остальное – херня!..

Наталью, кстати, на работу в “Ваши деньги” не взяли. Видать, фейс-контроль не прошла, шибко продажной не выглядела… Но Олеся всегда думала, что это для нее было даже и к лучшему…

А сама Олеся, спустя некоторое время, уволилась, просто не желая больше иметь с этой мерзостью ничего общего.

Если бы она только знала, что это было еще самое начало ее “продажного” пути!.. Тогда, на тот момент, ей искренне казалось, что больше с такой гнилью она никогда и нигде не встретится.

Но это были всего лишь цветочки.

ПРОДАЙ ДУШУ ДЬЯВОЛУ

https://rutube.ru/video/2ffc6b010fd157ec52410425bd5a46f4/

Как вы считаете, человек живет для того, чтобы работать? Или, все-таки, работает для того, чтобы жить?.. Вроде бы, каждый вправе решать это сам для себя, в зависимости от своих сил, здоровья, потребностей, желаний.

Если тебе нужен определенный стабильный график, потому что ты имеешь свою жизнь за пределами работы, то ты трудишься строго в соответствии с ним. Если же тебе нечем заняться в свободное время, – или же ты банально хочешь подзаработать побольше денег, – ты выходишь на подработки, работаешь без выходных, – а то и вообще просто живешь на работе и работой. В теории все это выглядит просто и понятно. А вот в реальной жизни, к сожалению, все совсем не так, и нас постоянно подстерегают трудности на этом пути.

В большинстве мебельных салонов в последние годы наблюдается весьма нездоровая тенденция, при которой большинство сотрудников работают вообще без выходных. И, что всегда было для Олеси самым удивительным в данной ситуации, практически сто процентов продажников считают это совершенно нормальным. Более того, они просто взахлеб пропагандируют, что это здорово, замечательно, чудесно, – и благодарят свое заботливое руководство за то, что им дают такую классную возможность таким вот образом улучшить свое благосостояние.

Если еще некоторое время назад начальству приходилось за ради Христа долго и старательно уговаривать людей выйти на подработку, – вместо заболевшего сотрудника, например, или на время его отпуска, – обещать двойное вознаграждение, отгулы и прочие льготы, – а в крайних случаях, даже самим выходить на работу в оставшийся без продавца салон, – то сейчас все в корне изменилось и повернулось на триста шестьдесят градусов.

Добрые работодатели как-то умудрились даже саму суть понятия “подработка” извратить до такой степени, что нынче уже не сотрудники оказывают неоценимую услугу руководству, соглашаясь выйти на работу в свой выходной день. Нынче начальство милостиво позволяет своим счастливым и трудолюбивым сотрудникам отработать лишний день. Причем, зачастую даже в гораздо менее удобно расположенном и некомфортном салоне, находящемся в торговом центре где-нибудь у черта на куличиках, с более жестким графиком и неприемлемыми условиями, – а порой даже и за гораздо меньшую плату.

Вроде бы, абсурд, да?.. Но желающие выстраиваются в очередь!

Лично для Олеси в последние пару лет работы в мебели это стало просто настоящим камнем преткновения.

Олеся всегда и везде старалась работать честно, добросовестно и хорошо. Но она никогда и не пыталась утверждать, будто готова жить на работе. Напротив, она всегда подчеркивала, что приходит сюда только для того, чтобы подзаработать себе на жизнь. Которая, разумеется, проходит за пределами таких дорогих ее сердцу торговых центров. При устройстве она всегда тщательно подбирала наиболее приемлемый для нее на данный момент график работы и, соответственно, рассчитывала на выходные, которые бывают положены ей по закону. Потому что именно в эти выходные она и привыкла жить. Она отсыпается, отдыхает, гуляет, занимается спортом, читает, пишет, сидит в интернете, – в общем, просто посвящает все эти дни себе, любимой, и развлекается так, как считает нужным. То есть, если говорить прямо, она делает все то, на что в рабочие дни у нее просто не остается ни времени, ни сил. Но работа, как ни печально это осознавать, все-таки является важной частью жизни большинства людей, и поэтому некоторые странные товарищи честно продолжают работать, – чтобы в свои выходные дни так же честно отдыхать. И, – видать, по простоте душевной, – они искренне полагают, что имеют на это право.

Но вот только, как это ни странно, так считают только лишь они сами.

Знаете, какую фразу чаще всего слышит Олеся от своих возмущенных ее недопустимым поведением коллег? “Ты просто не хочешь работать!..” То есть, честно выходить в свои смены, – без опозданий, без прогулов, без больничных, – и по максимуму выполнять свою работу, – это в нынешние времена называется “не хочешь работать”!.. Чтобы доказать, как ты мечтаешь здесь работать, – вот просто ночами не спишь, – нужно желать работать в свой законный выходной. И вот только тогда ты можешь считаться хорошим работником, которого будут ценить, уважать и обожать.

Поразительное большинство Олесиных коллег в ответ на ее “незрелые” рассуждения обычно смотрят на нее с осуждением изумленными глазами и спрашивают: “А что хоть дома-то делать?.. Я дома от безделья устаю больше, чем на работе! Вон, в прошлом месяце я вообще с двумя выходными работала, – да и то взяла только потому, что ребенка надо было к врачу отвести!.. Зато хоть заработала нормально!..”

Ну, во-первых, нормальное нормальному рознь. У каждого, что уж тут греха таить, свои понятия нормы. Суммы за выход, – где бы то ни было, – как правило, не слишком большие. Никаких тебе выплат по двойному тарифу, как вообще-то по закону положено за работу в выходной день. А продажи сами по себе – вещь весьма ненадежная. Без них иногда приходится сидеть неделями, – и это касается даже очень опытных и даровитых продажников. Так что попытка таким вот образом, бегая на всевозможные подработки, улучшить семейный бюджет, зачастую бывает весьма иллюзорна. За один удачный день с оживленной торговлей можно иногда заработать гораздо больше, чем за целый месяц работы без выходных. Это уж – кому как повезет. Вот и получается, что, в надежде заработать мифическую лишнюю “копеечку”, люди зачастую просто загоняют себя в кабалу, ошибочно надеясь разбогатеть, – и не понимая, что богатеет, благодаря этому, только хозяин их организации. И тратить с таким трудом заработанные копеечки им потом приходится вовсе даже не на развлечения. А на лекарства, как это ни печально.

Еще несколько лет назад, когда Олеся только попала на работу в мебель, штат во всех салонах, чаще всего, был полностью укомплектован. Условия в большинстве организаций были весьма и весьма неплохие, зарабатывали сотрудники достойно, – так что за свои места они честно держались. И, если уж кто-то из них уходил, на вакантную должность реально тут же выстраивалась целая очередь, и попасть на работу зачастую можно было только по очень большому блату. Потому что тогда условия действительно были очень хорошие, – можно даже прямо сказать, элитные. Да и оплачивалось все это весьма достойно.

В последние годы, к сожалению, условия ухудшились повсеместно. О былой достойной оплате с неимоверной тоской вспоминают те, кто работает в этой среде уже много лет. Потому что работодатели нынче, похоже, стали считать это излишеством. И, действительно, более или менее нормально заработать в мебели можно теперь, лишь работая без выходных.

Жизнь меняется и диктует свои условия. Поэтому многие теперь действительно именно так и делают.

Во всех без исключения мебельных салонах, – по крайней мере, в том регионе, где проживала Олеся, – сейчас наблюдается просто катастрофическая нехватка сотрудников. Штат укомплектовать полностью нереально; текучка переходит все границы; люди увольняются, еще не успев толком устроиться на работу. Многие сотрудники совершенно осознанно изначально соглашаются на работу без выходных, – разумеется, все из того же извечного, уже чуть ли не патологического желания заработать лишнюю копеечку. Остальные бедолаги, которые не подписывались на это с самого начала, оказываются просто заложниками сложившейся ситуации. Имеются такие фанатики производства, которые месяцами, – а порой, и годами, – умудряются работать вообще без выходных. Других просто вынуждают на это обстоятельства, потому что, независимо от того, имеется у тебя в наличие сменщик, – или же его просто не существует в природе, – салон должен работать всегда! И практически все сотрудники, – у которых, кстати, как правило, тоже имеются семьи и дети, – воспринимают это нормально и совершенно естественно.

Казалось бы, неужели действительно так трудно найти людей на сравнительно неплохую и, в общем-то, непыльную работенку?.. Подобный вопрос так и напрашивается сам собой. Но основная фишка в том, что даже при таком диком кадровом дефиците, устроиться в один из мебельных салонов практически невозможно. Раньше в них работало очень много молодежи. Сейчас ее практически не стало, потому что молодые люди – и девушки, и парни – еще не настолько погрязли в бытовых проблемах, чтобы пахать без выходных и за бесценок. Им хочется отдохнуть и погулять, – в законное свободное время, разумеется. И гробиться месяцами безвылазно в торговом центре они не готовы. А это автоматически вычеркивает их из списка желанных сотрудников.

Почти полностью из торговых центров исчезли мужчины, – по той же самой причине, что и молодежь. А кроме того, они более конфликтные, – не с покупателями, а с начальством, – они не лижут задницу, не соглашаются на заведомо невыгодные для них условия, умеют ценить свое время, – а потому здесь они не нужны. Женщины с малолетними детьми тоже, чаще всего, не котируются, – потому что, опять же, не могут вкалывать без выходных. Разве что матери – одиночки, готовые согласиться на любые условия и до обморока боящиеся потерять работу. Из них работодателям можно веревки вить.

Среди сотрудников преобладают женщины средних лет. А еще лучше – пенсионеры.

Сам собой напрашивается вполне закономерный, вроде как, вопрос: почему так?.. Да потому, что немолодые женщины – это самая непритязательная, безропотная, нетребовательная и незащищенная категория граждан. Большинство их сверстниц не может рассчитывать ни на что, кроме должности уборщиц, – а та работа, которую им позволяют выполнять здесь, не идет с этим ни в какое сравнение. Поэтому они реально готовы пахать за относительно небольшие деньги и без выходных; они соглашаются на любые самые безумные условия, подработки и штрафы, – потому что им некуда больше особенно деваться. Другую нормальную работу в таком возрасте найти, – уже принято считать, что непросто, – а у всех семьи, дети, внуки, и всем нужна помощь и поддержка, лучше материальная. А сидеть в мебельном салоне – это вам все-таки не полы мыть где-нибудь в необъятном производственном помещении…

Молодых людей обоих полов большинство работодателей сейчас даже и не рассматривает. Под негласным предлогом, что они, якобы, безответственны, не организованы, и на них нельзя положиться. Но, если честно, это далеко не всегда соответствует истине. Да, действительно, у молодых людей очень часто в голове не то, что ветер гуляет, – там совершенно пусто, – со всеми вытекающими из этого последствиями. Олеся, к сожалению, с такими тоже не раз сталкивалась, ужасалась их полнейшей безмозглости и зарекалась еще раз когда-нибудь… Но на самом деле истина заключается в том, что многие молодые люди как раз очень неплохо соображают и потому легко способны просчитать выгодные для себя условия. Они не обременены пока еще семьями, ипотеками и прочими жизненными неурядицами, а потому и не соглашаются сходу быть безропотными марионетками в руках работодателей. Да, им даже и в голову не приходит работать без выходных; они требуют достойной оплаты и нормальных условий, – и, не получив всего этого, разумеется, увольняются. Вот ведь негодяи, а?.. Им нечего терять и незачем загонять себя в кабалу; их ничто не держит и не связывает, поэтому они вполне могут позволить себе искать, где лучше. И это, в принципе, совершенно нормально.

Нынешние работодатели, похоже, просто принципиально не желают делать условия работы приемлемыми. Они упорно верят, что за забором столпилась очередь, и они без труда найдут других сотрудников. Не замечая, что этой самой очереди давно уже нет…

Та же самая беда возникает у начальства с мужчинами. Ими труднее манипулировать; их сложнее запугать. Их нелегко, – а порой, и вообще невозможно, – заставить выполнять нечто бессмысленное, да еще и неоплачиваемое. Большинство мужчин, – если они, конечно, не совсем затравлены обстоятельствами, – еще готовы бороться за свою жизнь и отстаивать свое достоинство. Они требуют уважения к себе и к своему труду и желают нормальных условий и оплаты. Поэтому нынче они тоже в пролете.

Нечего им делать в чистом красивом торговом центре. Пусть идут на производство. Или еще куда-нибудь…

Вот и остаются женщины. Методом исключения. Желательно, немолодые и забитые тяжелыми жизненными условиями. Находящиеся в трудных обстоятельствах. С невыплаченными ипотеками. С избалованными внуками, требующими айфоны, и измотанными подросшими детьми, не способными пока найти свой путь в этой жизни.

То есть, те самые замордованные тяготами женщины, которые действительно, ради пресловутой копеечки, готовы продать душу дьяволу.

Они на все согласны. На любые условия. Только позвольте им работать, Христа ради!.. Можно даже без выходных и отпусков…

Что им дома-то делать?..

НЕ ДЕЛАЙ ДОБРА – НЕ ПОЛУЧИШЬ ЗЛА…

https://rutube.ru/video/86f3e6bb4e0e894850f8d32c65603272/

Как вы относитесь к людям, не способным не то, что оценить то хорошее, что вы делаете для них, – а даже вообще увидеть это?.. И просто воспринимающих, как должное, то , что происходит вокруг…

Порой жизненные обстоятельства складываются таким причудливым образом, что твои благие поступки не просто остаются незамеченными, – а вообще конкретно оборачиваются против тебя. Ты наивно полагаешь, что твоя искренняя преданность компании, лояльность к руководству, – даже попытка помочь другим сотрудникам и готовность работать без выходных, чтобы родная организация, не дай Бог, не пострадала, – будет оценена по справедливости рано или поздно и даже, возможно, вознаграждена. А вместо этого получаешь такой плевок в лицо, от которого захлебнуться можно…

В эту компанию по продаже недорогой корпусной мебели Олеся в свое время очень хотела попасть, потому что слышала о ней много хороших отзывов. У Олеси были общие знакомые с ее владельцами, которые характеризовали их, как людей очень адекватных, в меру порядочных, не наглых и не подлых. Проще говоря, не зажравшихся еще, не растерявших где-то по дороге к успеху остатки совести, несмотря на просто баснословное по меркам их провинциального городка богатство. И о своих сотрудниках они, типа, всегда старались заботиться, не обижали их и не обманывали. Правда, зарплата в их компании была, если честно, просто смешная, – чисто символическая, по нашим временам, плата за выход и всего два процента с продаж, – но Олесю это тогда не остановило. До этого у нее была очень высокооплачиваемая работа в настолько сволочном коллективе и с таким мерзким руководством, что ей просто требовалась небольшая передышка.

Безусловным плюсом в этой организации было то, что зарплату можно было брать каждый день. К тому же, хозяева не требовали соблюдать дресс-код и стоять на красной линии, – что тоже можно было расценивать, как преимущество. Правда, и минусов хватало. Например, отсутствовало официальное трудоустройство, а с ним и все прилагающиеся к нему льготы в виде оплачиваемых отпусков и больничных, в первую очередь. Но на данный момент для Олеси это было, в принципе, не критично, поэтому, как уже упоминалось, она осознанно хотела попасть именно в эту компанию.

Сами хозяева проживали в небольшом городке, который находился в получасе езды от Олесиного, и, собственно, были поэтому еще большими провинциалами, чем их сотрудники. Возможно, именно этим и объяснялась их определенная лояльность, – до поры, до времени, – к работавшим у них людям. Их еще тогда не успели испортить большие деньги, и они вели себя вполне вежливо и дружелюбно.

На момент начала не слишком хороших событий Олеся уже проработала в этой организации полтора года. И вот с первого августа ее сменщица ушла в отпуск, что, к сожалению, подразумевало для самой Олеси работу без выходных в течение ближайших двух недель, поскольку замены ей не было. Ну, что ж!.. Тогда Олеся еще готова была относиться к этому философски… Конечно, это было для нее весьма непросто, – но Олеся только что сама точно также отгуляла за свой счет две недели.

Правда, тут следует упомянуть, что ее сменщица, даже во время Олесиного отпуска, продолжала работать в графике два – два. То есть, все ее выходные салон стоял попросту пустой. Вообще-то, это нонсенс для торговых центров, потому что обычно их администрация тщательно следит за тем, чтобы подобного не было, и штрафует за нарушения. Но Олесиной сменщице начальство почему-то пошло навстречу. Возможно, потому, что у нее имелись достаточно серьезные проблемы со здоровьем, и работу без выходных она попросту не потянула бы.

Сама Олеся, кстати, не знала, что так вообще можно. Но, как бы то ни было, у нее, к счастью, никаких серьезных проблем не было, а потому она даже и не собиралась умолять о выходных, и честно планировала, скрепившись духом и собравшись с силами, отработать все две недели вместо отпускницы. Ведь Олеся, на свою беду, была человеком очень ответственным, и она просто не могла позволить себе такую роскошь, как оставить родной салон пустым и, тем самым, навредить, возможно, бизнесу своего хорошего и доброго директора.

Да, тогда она еще была такой вот наивной дурой.

Это было лето 2021 года. Во всем мире все еще бушевала пандемия коронавируса. И вот, на исходе второй недели, когда измученная Олеся, находясь уже, в буквальном смысле слова, на последнем издыхании, подсчитывала часы до окончания своей трудовой вахты, ее сменщица, Марина, позвонила ей и сообщила о том, что заболела ковидом…

Перенесла она его очень тяжело и на работе смогла появиться только в самом конце сентября. Олеся реально чуть было сама не померла за все это время, работая без выходных. Но она очень старалась. Она же не могла подвести всех!..

Ха-ха…

Только длительный больничный Марины оказался, к сожалению, еще цветочками. На фоне осложнений после коронавируса, – по крайней мере, так предположили умные светила медицины, – у Марины произошел рецидив онкологии. И поэтому в последующие два месяца она появлялась на работе только пару раз в неделю, – преимущественно, в субботу и в воскресенье, – когда была свободна от обследований, лечения и прочих процедур. Она проходила, – не уходя на больничный, кстати, поскольку он не оплачивался, – химиотерапию. Думаю, все понимают, что это значит…

Олеся свято помнила о том, что беда может приключиться с каждым. И потому пошла навстречу Марине и безропотно согласилась работать в таком графике. И даже ни слова против не сказала, – ни самой Марине, ни начальству. И даже не возмущалась вслух тем, что у нее, при таком убийственно – неудобном для нее и тяжелом графике пять – два, – вместо предполагаемого изначально два – два, – зарплата получалась в два раза меньше, чем у ее сменщицы.

Проблема в том, что большинство продаж в торговых центрах выпадают именно на субботу – воскресенье, когда в них приходит много людей. В будние дни посетителей в ТЦ почти нет, и сотрудники получают в эти смены только чисто за выход. Поэтому и не удивительно было, что, работая почти в три раза больше по дням, Олеся получала зарплату в два раза меньше.

Разумеется, далеко не каждый согласился бы на такие условия. И Олеся, конечно же, тоже нервничала из-за этого, – и переживала, и даже бесилась, что уж тут греха таить… Не святая же она, в самом деле… Но и отказать Марине в помощи при этом она не могла. Ведь она же вся такая хорошая и добрая, – к сожалению, даже в ущерб себе… Поставить начальство перед фактом, что она устала работать в таком графике, потребовать найти ей подмену или же просто тоже позволить не выходить на работу в какой-то из дней для Олеси было немыслимо. Она всегда считала себя очень ответственной, – и это действительно было так. Она не могла всех подвести… Вот и продолжала честно тянуть свою лямку…

И вот на фоне всего этого хозяева Олесиной организации открывают еще один салон. В новом торговом центре. Но только вот работать в этом салоне некому, – потому что нужна женщина, с опытом работы и так далее, – а таковых никак не находится. А Олеся давно и неоднократно просила директора, чтобы он взял на работу ее сына. Но ей раз за разом деликатно отказывали под предлогом того, что надо подумать…

Олесю это не удивляло и, – до поры, до времени, – даже не слишком задевало. Она прекрасно знала о том, что молодой сотрудник, – и, к тому же, мужчина!.. – нынче вообще не пользуется спросом и не может ни на что рассчитывать, даже несмотря на то, что у него был небольшой опыт работы в мебели. Но ее хозяевам, разумеется, так же, как и всем остальным, нужна была женщина, – желательно, в возрасте, – много лет проработавшая в этой индустрии.

Но получилось так, что новый салон, открывшись еще в начале сентября, так и простоял целый месяц пустой. Потому что потенциальные опытные немолодые женщины, находящиеся в поисках работы, как-то не слишком соглашались на такую мизерную зарплату. А вот Олесин сын, давно мечтающий работать в мебели, – но при этом, к сожалению, имеющий весьма скудный опыт и не являющийся пожилой женщиной, – готов был бы согласиться на такие условия, потому что для него это как раз был бы шанс научиться и приобрести этот самый бесценный опыт.

Новый салон, как уже упоминалось, месяц стоял пустой. На подработку туда тоже отправлять было попросту некого, поскольку все другие сотрудники вообще предпочитали работать без сменщиков и без выходных. В том числе, волею судьбы, и Олеся. И только лишь при таких сложившихся неблагоприятных обстоятельствах, решив, что из двух зол выбирают меньшее, директор согласился-таки взять на работу Олесиного сына.

Правда, ничего хорошего из этого, в конечном итоге, так и не вышло, к сожалению.

Сменщика ему, разумеется, найти так и не удалось. Да никто и не пытался это сделать, если уж говорить начистоту. Ведь кто везет, на том и едут… Хотя изначально жена директора, в разговоре с Олесей, просила чуть-чуть потерпеть пару недель, – и за это время она обещала обязательно найти второго сотрудника в салон.

Пара недель плавно как-то перетекли в два с половиной месяца, в течение которых новый продавец работал практически ежедневно. Раз в неделю, в один из своих собственных редких выходных, его подменяла Олеся.

И начальство это вполне устраивало.

Да, кстати, – если в том торговом центре, где Олеся работала изначально, график был с 10:00 до 20:00, то в этом новом открывшемся торговом центре график работы был установлен двенадцатичасовой.

Так, совершенно нормально, – по двенадцать часов ежедневно и без выходных… И без каких бы то ни было перспектив на хоть какую-то нормализацию рабочего процесса в ближайшее время…

Благодаря такому вот убийственному графику работы к декабрю Олеся была уже просто в состоянии нестояния. На работу ей приходилось подгонять саму себя пинками, смахивая слезы усталости и мужественно утешая себя тем, что она делает благородное дело. Ну, а как же иначе?.. И больную сменщицу нужно выручить, – все же мы люди, в конце концов… И сыну помочь хоть раз в неделю отдохнуть, – не чужой же, чай, как же тут можно не поддержать?.. И хорошего доброго директора, пошедшего ей навстречу в вопросе трудоустройства сына, нужно спасти от потерь в бизнесе и позаботиться о том, чтобы целых два салона ни дня не простаивали без сотрудников… Ведь Олеся была все такая правильная и благородная, и она так старалась, чтобы всем было хорошо…

В общем, – особенно, если учитывать, что в таком ритме она работала еще с начала августа, – то к середине декабря получалось уже четыре с половиной месяца. На износ…

За это время Олеся просто реально истощила себя, – не просто до слез от усталости, а до глюков, до потери памяти от невозможности расслабиться, – причем, и физически, и морально. Она была настолько вымотана, что забывала уже не просто день недели, число, месяц и год, – имя свое порой не сразу могла назвать сходу. Но при этом Олеся была необычайно горда собой и осознанием того, что ее дело – правое. Она реально работала на износ, – но при этом искренне – и совершенно наивно – полагала, что не зря так выматывается из сил. Ведь хозяева ее организации, вне всякого сомнения, видят ее самоотверженность и преданность компании, и поэтому непременно оценят ее!.. И даже, возможно, будут ей благодарны…

Она ошибалась.

Ее начальство, которое было слишком далеко от реалий обычной жизни своих сотрудников, даже и не заметило того, в каком ритме Олеська работала эти четыре с половиной месяца, разрываясь на два салона и пытаясь помочь всем, кому только можно. Но директор организации, очевидно, искренне полагал, что его салоны как-то функционируют сами по себе, и не заметил глупую сотрудницу, буквально разрывающуюся между ними. Для Олеси это оказалось просто шоком, потому что иначе, как черной неблагодарностью, это назвать было невозможно. И, нет, – она вовсе даже и не надеялась изначально на то, что ее будут носить на руках, благодарить за трудолюбие или падут перед ней ниц. Но она просто изо всех сил пыталась быть лояльной данной компании и в ответ рассчитывала на такую же лояльность со стороны начальства.

Но ее достопочтимый директор, – как это выяснилось уже в середине декабря, – заметил лишь то, что у Олеси, – на фоне, кстати, общего снижения продаж, – совсем отсутствуют продажи кухонь. И пришел к выводу, что это очень плохо, и это надо немедленно исправлять.

Продаж у Олеси действительно в своем салоне было в этот период мало, – потому что в субботу и воскресенье, в самые хлебные дни, она там как раз и не работала. В другом торговом центре в выходные, разумеется, продажи как раз у нее были, – но этого, как оказалось, никто даже и не заметил… Директор даже и не знал, что она работала еще и там… А вот что касается кухонь… Тут вопрос действительно был очень сложный и одновременно дурацкий.

Кухни той фабрики, продукцией которой они торговали, отличались очень плохим качеством. Еще год назад, когда, только устроившись сюда, Олеся честно попыталась их продавать, – потенциальным клиентам как-то очень понравилась одна из них, – жена директора, к которой она обратилась за помощью, прямо попросила ее вообще не связываться с этим, – мол, нам и без того товара хватает, а возиться с этими кухнями себе дороже…

О’кей, хозяин-барин!..

И вдруг в последние несколько месяцев политика компании резко изменилась. Очевидно, на фабрике директору предложили какие-то выгодные условия, но он вдруг, – ни с того, ни с сего, – буквально зациклился именно на продажах кухонь… Но вот только их качество, к сожалению, по-прежнему оставляло желать лучшего. И почти каждый заказ приезжал с браком.

Директор далеко. А вот продавец, оформивший этот заказ, сидел в салоне. И именно сюда покупатели приходили жаловаться. Хорошо, если спокойно; тогда просто составлялась рекламация, и людям через некоторое время привозили поврежденную или бракованную деталь. Но чаще всего они приходили скандалить, орать, визжать, обвинять во всех смертных грехах и даже угрожать.

Поэтому, да, – признаться честно, Олеся от этих кухонь старалась держаться подальше. И тут ей даже увеличенный процент за оформление заказа, который назначил директор, не грел душу. Потому что, оформляя подобный заказ, заранее знаешь, что тебя ждут неприятности. И действительно выходило, в буквальном смысле слова, себе дороже в конечном итоге.

Причем, ее сменщица, Марина, как раз очень любила оформлять кухни. Так что директор тут был не внакладе. Но сама Олеся их действительно продавала очень редко. И вот это он заметил.

В результате, он не нашел ничего лучшего, как разослать по салонам кучу обучающего материала по кухням, дополнительных тестов и задач, призванных обучить некоторых непутных сотрудников работать. В приказном порядке, – мол, обязательно для всех. А потом еще и “экзаменатора” прислал, который ездил по салонам и по несколько часов тестировал сотрудников, проверял их знания и задавал им решать задачи и рисовать дизайн – проекты…

И все это – с целью повысить производительность таких вот плохих работников, как Олеся… Потому что директора совершенно не устраивали ее показатели…

Ну, что ж, спасибо и на этом…

Вообще, обучение, задачи, тесты и экзамены – практика, весьма распространенная в мебели. В этом, в принципе, даже нет ничего особенного. Вот только компании, которые предъявляют к своим сотрудникам столь строгие требования, обычно взамен предлагают еще и официальное трудоустройство со всеми вытекающими отсюда последствиями и, как правило, неплохую зарплату, – раза в три – четыре побольше, чем здесь. Так что там есть, ради чего копья ломать…

Организация, в которой работала Олеся, не могла предложить своим сотрудникам ничего, кроме самой низкой по отрасли зарплаты. Зато вдруг весьма энергично начала что-то требовать и предъявлять претензии к наивным дуракам, которые уже чуть ли не свихнулись от усталости, спасая этот долбанный бизнес. И это было уже даже не смешно.

Олеся поначалу была просто в шоке, узнав о появившихся вдруг новых требованиях. Если бы она хотела все это выполнять, то изначально устроилась бы в федеральную компанию и, по крайней мере, зарабатывала бы в пять раз больше, чем здесь. Это во-первых.

А во-вторых, осознать, что директор еще и недоволен ее плохой работой и низкими показателями, – это вообще был полный треш!.. Вместо того, чтобы спокойно приходить на работу в графике два – два, – отдохнувшей, отоспавшейся, энергичной, со свежей головой, – она вот уже четыре с половиной месяца пыталась помочь… Кому?.. Зачем?..

И оно ей вообще надо, как выяснилось?..

Поначалу Олеся не стала сходу высказывать директору все то, что она думала о нем и о его нововведениях. Она лишь попыталась честно объяснить, что слишком устала сейчас, чтобы обсуждать эту тему адекватно, и предложила вернуться к этому разговору тогда, когда будет работать в нормальном графике.

Ее последующий диалог с директором оставил у нее слишком много вопросов. Олеся вполне допускала, что она сама от усталости мыслит сейчас не вполне адекватно. Но также очень сложно было назвать адекватным поведение человека, который сделал вид, что, якобы, вообще не знал о том, что она все это время работала без выходных, – помогая зачем-то его проклятому бизнесу. Он словно впервые услышал о болезни Марины и очень удивился, почему она, проходя химиотерапию, – без оформления больничного!.. – не может пока работать все причитающиеся ей смены. Про то, что Олеся подрабатывает в свои редкие выходные еще и в другом салоне, он словно вообще не знал и был очень удивлен, когда услышал. Но, даже когда они все прояснили, после того, как Олеся прямо заявила ему, что больше не станет выходить ни на какие подработки, и впредь будет работать строго в своем графике, – чтобы усталость перестала сказываться на ее работоспособности и результатах, – директор, с удивлением в голосе, задал ей просто напрочь сбивающий с ног от своей простоты вопрос:

– А с чего хоть ты так устала-то?.. Вы же там, вроде, просто сидите!.. У нас во всех салонах девочки специально не берут сменщиц, чтобы работать без выходных и зарабатывать побольше! И ничего, – никто, вроде, не жалуется, кроме тебя!..

Ну, и что тут оставалось?.. Только низко поклониться в пояс и сказать: “Спасибо тебе, царь – батюшка, за то, что ты милостиво позволил мне чуть ли не угробить себя ради твоего бизнеса и твоего дохода!..”

На тот момент Олеся уже действительно просто дошла до полного истощения, – и физического, и морального. А потому ничего больше никому доказывать не стала. Просто посоветовала своему “хозяину” найти на ее место более перспективного и продуктивного сотрудника, который с радостью согласится посидеть здесь вместо нее…

Ну, а что такого?..

“Я ЖЕНЩИНУ ИЩУ!..”

https://rutube.ru/video/a4ffb1515f52f142f3cafff041aee97f/

Не известно, как обстоит с этим дело в других городах, – а вот в своем городе в последние годы Олеся практически перестала видеть молодых мужчин в возрасте двадцати – тридцати лет. И даже не СВО тому причиной, – данная тенденция наблюдалась задолго до этого… Маленькие мальчики в наличие имеются в естественном количестве; подростки тоже никуда не делись; среди студентов уже все больше выделяются девочки, но молодые люди тоже еще иногда мелькают. Мужчины более зрелого возраста попадаются, как ни в чем не бывало. А вот именно эта категория, – от двадцати до тридцати, – практически исчезла.

Олеся не раз задавала самой себе вопрос о том, где они?.. Сидят дома, – уже не учатся, но еще и не работают?.. Или же они все дружно подались, например, в столицу, – в поисках лучшей доли?..

У Олеси по этому поводу было не просто праздное любопытство. Ее собственный сын как раз тоже относится к этой самой категории. И вот уже несколько лет, после окончания техникума, ему никак не удается найти работу, которая была бы ему по душе.

Нет, конечно, это вовсе не означает, что он все это время не работает. Такого Олеся, разумеется, даже и представить себе не могла, – да и он сам тоже никогда не считал возможным тупо сидеть на шее у матери. Но за эти годы он вынужден был сменить уже несколько мест работы. По независящим от него, в принципе, обстоятельствам. В отличие, кстати, от многих молодых людей такого же возраста, он – товарищ очень серьезный, – даже чересчур, наверное, – ответственный, не имеет вредных привычек и не скандалист. Неглупый, легкообучаемый и уже имеющий весьма солидный опыт. Вроде бы, находка для работодателей всех мастей. Но, увы…

Каждый раз, рано или поздно, – по прошествии какого-то времени, – выясняется, что он, как бы это помягче сказать, не ко двору пришелся. Хотя до этого не было никаких особых предпосылок предполагать, что что-то идет не так, как нужно. Вроде, и работал все это время неплохо, и коллеги довольны им были, и начальство отмечало… И тут, например, появляется возможность рассчитывать на повышение, – на лучшую должность, большую зарплату, лучшие условия… И тогда вдруг в одночасье резко выясняется, что и работает-то он не ахти, как хорошо, и с коллегами отношения не шибко сложились, да и, вообще, характер у него какой-то… не такой, как надо, одним словом. Да и во всем остальном…

В результате, повышение, как правило, получает особа женского пола, – зачастую, даже моложе по возрасту и с меньшим опытом работы. Ее основное, – и, зачастую, единственное достоинство в том, что она – женщина. Причем, ее выдвижение даже не имеет под собой никакого сексуального подтекста. Девушкам в нашем мире, – по крайней мере, вот в этом отдельно взятом городе, – давно уже не приходится добиваться чего-то через постель. Просто женщина, изначально, существо более лояльное и легче управляемое.

В Олесином родном городе в последние несколько лет наблюдается настоящий геноцид по отношению к мужчинам. Что вообще само по себе необычайно странно… Но им и на работу устроиться теперь гораздо труднее, и добиться какого-то карьерного роста на ней сложнее в разы. Везде, где может справиться женщина, – а женщины нынче сильные, независимые и ничем не уступающие мужчинам, поэтому они давно освоили даже тяжелые, исконно мужские, вроде бы, должности, – если в наличие имеется подходящая кандидатура слабого пола, то возьмут именно ее.

На каком-то этапе это реально перестало быть смешным и стало выходить за рамки. Но, какой отрасли теперь не коснись, – а все руководящие должности в не таком уж и маленьком, хоть и провинциальном, городке занимают исключительно женщины. Все региональные менеджеры, руководители высшего и среднего звена, управляющие, директора, – даже частные предприниматели, – нынче только женщины. Мужчины здесь просто больше никому не нужны.

Нет, разумеется, имеются еще и заводы, – хоть их тоже осталось совсем мало. И вот там, в основном, на вредном производстве, порой, еще требуются мужчины. Иногда. Но, – уж простите меня, трудолюбивые заводчане, – далеко не все хотят, что уж тут греха таить, – да и, самое главное, далеко не все могут!.. – работать на производстве. Что ни говори, но там имеется своя, особая, атмосфера, и не все потенциальные соискатели могут в ней прижиться. Даже у самой Олеси в свое время это не получилось, – хотя ей тогда позарез нужна была работа, и она, в буквальном смысле слова, готова была на что угодно. Вот и ее сын тоже не смог, хоть и пытался пару раз. Его просто не приняли в коллективе.

Олеська часто со смехом думает, что ей, несомненно, стоит днями и ночами корить себя за то, что она вырастила такого вот “неработящего” сына, у которого никак не получается приработаться на вредном и, самое главное, достаточно опасном производстве, потому что другие работники, глядя на его слишком интеллигентную физиономию, воспринимают его в штыки, – хотя по работе к нему претензий, как таковых, никогда не было.

Но самое удивительное заключается в том, что на местных заводах за тяжелую и вредную работу платят те же самые деньги, которые женщины, – и далеко не самые успешные, – зарабатывают, сидя в уютном кресле и гоняя чаи целыми днями!..

Можно, конечно, закидать Олеську тапками за то, что ей не удалось вырастить настоящего “мужика”. Вот к чему приводит отсутствие мужского влияния в семье… Вместо этого у нее получился достаточно приличный, с намеком на интеллигентность, вежливый и воспитанный молодой человек, не лишенный определенных способностей и амбиций, имеющий кое-какие мозги в голове и умеющий вести себя в приличном обществе. Даже без вредных привычек, если уж на то пошло. И он пока еще не совсем отчаялся и смеет надеяться на нечто лучшее, – по крайней мере, более интересное и перспективное, – чем станок или стройка. Тем более, что работать головой у него получается, – к сожалению или к счастью, – гораздо лучше, чем руками…

В тех же так называемых продажах постоянная текучка и нехватка сотрудников. А у него имеется какой-никакой, а опыт в продаже мебели. Но на многочисленные разосланные по различным компаниям резюме ему неизменно сразу же приходит отказ. И не доходит даже до собеседования, чтобы потенциальный работодатель хотя бы посмотрел на человека и поговорил с ним. И даже Олеся, знавшая здесь в свое время все ходы и выходы, ничем не могла ему помочь.

Да, во всех без исключения мебельных организациях в последнее время наблюдается жуткая нехватка кадров. Все сотрудники вынуждены работать без выходных. Все стонут и жалуются. Но даже при таких условиях никто не готов рассмотреть кандидатуру молодого здорового парня, желающего работать здесь и даже готового на подработки, – потому что работа без выходных здесь была бы ерундой в сравнении с теми условиями, в которых ему уже приходилось работать. Но – нет. Работодатели не желают рассматривать его только потому, что он – мужчина.

Везде, куда бы он ни обращался, – или куда даже не пыталась бы обращаться сама Олеся по поводу него, – все тут же закатывают глаза со словами: “Ой, нет, нам женщина нужна!.. Опытная, серьезная, умеющая работать с мебелью!..”

Печально… Ну, что ж, работайте тогда сами и без выходных!..

Одно время Олеся достаточно тесно общалась с сотрудниками соседнего салона, тоже торгующего такой же дешевой корпусной мебелью, как и Олесина организация. И они, в буквальном смысле слова, плакали горючими слезами, вымотанные постоянными подработками и текучкой, – мало, кто выдерживал в таком графике больше пары месяцев. А новых людей на место ушедших руководителю найти не удавалось… Они, эти сотрудники, сами были бы рады уже любому потенциальному работнику, независимо от пола и возраста, – лишь бы начать, наконец, работать в нормальном графике и приемлемых условиях. Поэтому они с радостью дали Олесе телефон своего хозяина, даже пообещав обучить “мальчика” всему, что знают сами…

Олесин сын позвонил ему. А потом долго еще смеялся.

Диалог между ними произошел примерно следующий.

– Здравствуйте! – проговорил “соискатель”. – Я звоню по объявлению насчет работы. Вам еще требуются сотрудники?

Возникла довольно долгая пауза. Бедный директор, похоже, был просто в шоке от услышанного на другом конце провода мужского голоса. А потом, придя, наконец, в себя, пробормотал:

– Я женщину ищу…

Ну, что ж, – по крайней мере, он сразу же честно обозначил свои требования, а не морочил голову, в отличие от многих других…

А самое печальное во всей этой сложившейся ситуации заключается в том, что большинство из этих так шибко востребованных в этой индустрии женщин не могут и близко считаться профессионалами. Очень многие из них, – зачастую, даже в силу своего преклонного возраста, – совершенно не разбираются в компьютерах и не способны осилить даже самые примитивные программы. Некоторые не имеют совершенно никакого образования, – просто в свое время удачно попали в эту струю и с тех пор плывут по ней по течению, перебираясь из салона в салон, из организации в организацию. Многие откровенно глупы, грубы и вульгарны, – а уж об их скандальности и склочности вообще ходят легенды по торговым центрам, потому что ведут они себя зачастую, как базарные торговки семечками, готовые вцепиться друг другу в волосы. Очень редко, кто из них работает на одном месте по многу лет; большинство каждый месяц бегают из салона в салон, – и так не по одному кругу… Увольняются с жуткими скандалами, воруют… И при этом все равно остаются востребованными кадрами и без труда находят новую, очередную работу, – хотя весь город знает, вроде бы, об их выходках на предыдущем месте…

Скажите, куда вообще катится весь этот безумный мир?..

Как в песне, – остановите Землю, я сойду!..

СПАСЕНИЕ УТОПАЮЩИХ…

https://rutube.ru/video/0765c55ddf5c4bd5888455485df9ecc0/

На рынке труда существует много известных федеральных мебельных компаний, работа в которых, вроде бы, гораздо более стабильна и надежна, чем у частников. Ведь там, в первую очередь, имеется официальное трудоустройство, – со всеми вытекающими отсюда льготами, положенными отчислениями и, разумеется, оплачиваемыми больничными и отпусками. У федералов и обучение более качественное, и перспективы карьерного роста никто не отменял, и зарплата, как правило, не на один порядок выше. Но!.. В каждой бочке меда имеется своя ложка дегтя, – как же без этого!.. Поэтому, в дополнение ко всем этим привилегиям, в федеральных компаниях бонусом идут непомерные порой требования к потенциальным сотрудникам, холодные звонки, раздача листовок, многочасовое стояние на красной линии, – даже в совершенно пустом торговом центре, при полном отсутствии посетителей. Ко всем проходящим мимо нужно приставать с приветствиями и словами-открывашками, чтобы заманить их в салон и впарить товар… А еще – просто безумные совершенно невыполнимые планы и бесконечные штрафы за каждый, не предусмотренный по регламенту, чих.

Но зато у федералов непременно имеется в наличие и отдел кадров, неустанно занимающийся поиском новых сотрудников, и куча руководителей, обязанных своевременно решать насущные вопросы, связанные с организацией работы салона.

У частников дело обстоит куда проще. Здесь зачастую спасение утопающих дело рук только самих утопающих. Если не хочешь постоянно работать без выходных, – озаботься тем, чтобы найти себе сменщика. Если зарплата кажется тебе маленькой, – так она же целиком и полностью зависит от продаж. Хочешь зарабатывать больше, – продавай больше, – вот и весь сказ!.. А если не продается по какой-то причине, – сиди без денег или вообще пошел нафиг!..

Тебе нужно обучение?.. Ты что-то не понимаешь?.. Так учись, – кто же тебе мешает!.. Если до тебя что-то не доходит самостоятельно, – это только твои проблемы!.. Никто тебя здесь ничему учить не обязан! А если опять что-то не нравится, – ты знаешь, где дверь!..

Но!.. В этой, вроде бы, бочке дегтя как раз имеется своя ложка меда!.. У ипэшников гораздо менее обязывающие требования. Они не заставляют соблюдать дресс-код, не требуют стоять на красной линии, не завышают планы до немыслимых высот и не придумывают нелепых скриптов, – общаться с потенциальными покупателями можно спокойно, обычным человеческим языком и без напряжения.

В принципе, нормально зарабатывать можно и у частников, и у федералов. И вообще ничего не получить за свою работу – тоже. И никакое оформление с подписаниями трудовых договоров на самом деле ничего вам не гарантирует. Помните, как несколько лет назад, во время пандемии ковида и всеобщего карантина, аж по Указу Президента (!!!) компании должны были отправить своих сотрудников в оплачиваемые отпуска?.. Так вот, – как бы не так!.. Очень большой процент чудесных крупных федеральных компаний, вместо этого, просто приказал своим сотрудникам написать заявления на увольнение, по собственному желанию. Пообещав при этом потом, когда все образуется, утихнет, и проблемы рассосутся сами собой, взять их обратно…

У сотрудников данных организаций, в принципе, на тот момент и выхода-то особого не было, кроме как согласиться на подобные условия. Может быть, конечно, кто-то из них и пытался сопротивляться и отстаивать свои права, – Олеся о таких, по крайней мере, не слышала. Потому что все, без исключения, ее знакомые покорно уволились, честно отстояли три месяца на бирже труда, получая пособие, а потом с радостью вернулись обратно, когда гроза миновала. Их приняли с распростертыми объятиями, и все остались довольны друг другом.

Признаться честно, для самой Олеси все это оказалось весьма шокирующей информацией на тот момент, хотя ее лично все это тогда и не коснулось. Вот и работай после этого в крупной, вроде бы, надежной федеральной компании; вот и отдавай ей всего себя, все свои силы, – чтобы потом, в трудный момент, тебя вот так попросту вышвырнули на улицу!.. По всем понятиям, все, вроде бы, должно быть как-то иначе…

Но кто сказал, что жизнь справедлива?..

Разумеется, такой беспредел был не везде. К счастью.

При этом, кстати, следует заметить, что, как это ни странно, но большинство небольших частных организаций, в которых люди работали даже без трудоустройства, тем не менее, поступили со своими сотрудниками гораздо более порядочно, оплатив им, – кто больше, кто меньше, исходя уже из своих возможностей, – этот вынужденный отпуск. Потому что не хотели терять работников и желали, чтобы они после карантина вернулись назад.

Вот такая странная ситуация получилась… Надежные федеральные компании, богатые и успешные, выставили свои “команды суперпродажников” на улицу. В то время, как небольшие организации, хозяева которых, вроде бы, ничем не были обязаны своим сотрудникам, с которыми их, по сути дела, официально даже ничего и не связывало, поступили по-человечески. Хотя как раз они-то вполне могли бы вообще забыть о своих несчастных работниках, попавших под раздачу, и после карантина попросту набрать новых. Но они так, как это ни странно, не поступили. И это было даже удивительно.

Кстати, в число этих счастливчиков Олесе тоже, к сожалению, попасть не удалось.

Перед самым-самым карантином, – буквально за неделю, – она как раз умудрилась устроиться в небольшую компанию по продаже недорогой корпусной мебели. Ну, как небольшую… На фоне “Цвета диванов” и “Лазурита”, поскольку все познается в сравнении… На самом деле у этой организации на тот момент было четыре салона в Олесином городе и еще два – в соседнем, где проживали хозяева. Разумеется, Олеся работала без официального трудоустройства, – хозяин, типа, не может себе этого позволить… Возможно, это и действительно было правдой, потому что в салонах у них не было даже кассы, – не говоря уж о терминале… Как сам хозяин не боялся так работать, и куда в это время смотрела налоговая, – вопрос на засыпку… Но не в этом суть.

Олесю отсутствие официального трудоустройства на тот момент не сильно тревожило. Ей просто нужна была спокойная работа, стабильная зарплата и адекватное начальство, которое не будет следить по камерам за каждым твоим шагом и ежесекундно компостировать мозги. А все остальное отходило пока на задний план.

Незадолго до этого Олеся как раз уволилась из крупной федеральной компании, работа в которой за полтора года вымотала ее морально до такой степени, что она сейчас просто не готова была мечтать о новых подвигах. Но работа ей, разумеется, была нужна. И как раз такая, – спокойная, не слишком обязывающая, – чтобы прийти в себя и восстановить душевное равновесие.

И эта компания, – из того, что Олеся слышала о ней, – показалась ей как раз наиболее подходящей.

И как раз вот тут, на фоне вполне благополучного начала Олесиной работы в данной организации, торговые центры закрыли…

Разумеется, Олеся давно уже не питала никаких особых иллюзий относительно моральных качеств богатых бизнесменов. Каждый сам за себя, и поэтому каждый выкручивается в этом мире так, как может. Но даже ей, при всем ее непробиваемом цинизме, показалось довольно странным и необъяснимым то, что за три месяца карантина ее “хозяева”, – очень милые с виду и душевные, кстати, люди, – даже ни разу не позвонили. На какие-либо выплаты Олеся, разумеется, изначально даже и не надеялась и не рассчитывала, – ведь она только-только устроилась сюда, и было бы весьма наивно полагать, что ее работодатели пожелают содержать едва знакомого человека во время пандемии… Но, на Олесин наивный взгляд, было бы, наверное, вполне целесообразно хотя бы раз – другой созвониться с сотрудником за три месяца. Хотя бы чисто для того, чтобы узнать о его планах на будущее. Не поменялось ли за это время что-то в его жизни, собирается ли он, в конце концов, вернуться на свое рабочее место, не нашел ли он за это время что-то другое и не планирует ли искать это самое другое после окончания локдауна?..

Да хотя бы узнать, черт возьми, жив ли он еще, – на фоне происходящих в мире весьма тревожных событий?.. В условиях бушующей на планете пандемии, не лучшим образом сказывающейся на здоровье своих жертв, не мешало бы уточнить хотя бы, как ни печально все это на самом деле, не пора ли уже потихоньку заниматься поиском новых сотрудников на ставшие вакантными места?..

Или даже сообщить, – чисто по-человечески, в конце концов, – что сами они за все эти месяцы не разорились; салоны закрываться не будут, и после отмены карантина работа во всех торговых центрах возобновится в штатном порядке и на прежних условиях. Потому что в действительности за эти три месяца закрылось немало крупных серьезных организаций, – масштабом побольше, чем та, в которой работала Олеся. Причем, большинство из них закрылось вот так же, без звонков и предупреждений; просто, когда карантин закончился, их сотрудники узнали по факту, что данного салона больше в природе не существует, и возвращаться им, в принципе, больше некуда. И никто даже не посчитал нужным хотя бы предупредить людей заранее о подобных изменениях, чтобы они, возможно, уже смогли бы подыскать себе что-то другое.

Но, похоже, Олеськино начальство было настолько выше простых смертных, что даже и не посчитало нужным за все это время хоть как-то дать о себе знать. Оставалось только гадать, живы ли они сами-то?..

Хотя, на самом деле, вероятнее всего, они как раз потому и затаились, что опасались, как бы их сотрудники не заговорили о денежной компенсации…

Но все это было, как оказалось, еще полбеды.

Когда торговые центры, наконец-то, открылись, и все радостно поспешили на работу, Олесины “хозяева” опять же не подали никаких признаков жизни. И напрасно она ждала от них звонка с сообщением о том, что можно уже выходить. Они словно и не знали, что торговые центры уже вновь открыты, и давно уже можно приступать к работе… Подзабыли так немножко обо всем на свете… Олеся даже, признаться, слегка подрастерялась тогда, потому что они, мало того, что сами даже и не попытались связаться с ней, – так они и на ее сообщение в Вайбере не посчитали нужным ответить. Олеся уж чуть было не расстроилась…

От горького разочарования ее в тот миг спасло только то, что она никогда и не питала никаких особых иллюзий на их счет…

Уже потом, позже, она не раз думала о том, какого же дурака сваляла тогда, когда после подобного пренебрежения все-таки снова вышла на работу. Это был первый тревожный звоночек, сигнализирующий о том, что с подобными людьми вообще не стоит иметь дело…

Но все мы сильны задним умом. А ей тогда просто не хотелось снова искать новую работу…

МИР ПОЛОН СУМАСШЕДШИХ…

https://rutube.ru/video/2314878fd359a1b676c6ad6439f83c5f/

Как-то раз по осени, – события происходили еще до небезызвестной нам всем пандемии, – Олеся случайно узнала о том, что одна ее старая знакомая устроилась в мебельный салон и ищет себе напарницу. А Олесе в тот момент как раз нужна была именно такая работа. Желательно, на пару – тройку месяцев, временная, не слишком обременительная, без официального трудоустройства. Так что этот вариант показался ей вполне подходящим.

Сам директор, – то бишь, хозяин данного ИП, – проживал в Москве; график подразумевался два – два, рабочий день с 10:00 до 20:00. За выход оплата, правда, была вообще крошечная, – всего 750 рублей, – но тогда это было для Олеси непринципиально. Главное, что будет хоть какая-то работа и хоть какие-то деньги, – а со всем остальным можно будет разобраться позже.

Олеся созвонилась с этой дамой, все обговорила и приехала в торговый центр. Правда, оказавшись на месте и разобравшись, что к чему, она осталась не слишком довольна сложившейся ситуацией. Как-то там все было странно…

Выяснилось, что Светлана, – так звали ее знакомую, – некогда уже работала в данной организации, но пару лет назад ее отсюда уволили. Причину увольнения она внятно объяснить не могла, несла какой-то бред и уверяла, что ее попросту “подсидела” ее сменщица, Александра, которая и сама работать не хотела, и ей не давала. Но сейчас времена изменились; компанию перекупили другие хозяева; Светлана сходила на собеседование, сама предложила свои услуги, – как человек, давно знакомый с ассортиментом и принципами работы компании, – и ее взяли.

И первым делом она, разумеется, убрала неугодную ей Александру, – заодно, тем самым, отомстив ей за все былые обиды и унижения. Каким образом она это сделала, – тут уж Олеся в подробности не вдавалась, – хотя Светлана прямо-таки горела желанием поведать ей о них. Но девушка уволилась еще до прихода самой Олеси, по собственному желанию, так что оснований для угрызений совести, на первый взгляд, вроде бы, не было. И Олеся согласилась на эту работу.

Светлана тут же в Вайбере поставила директора в известность о том, что нашла новую сотрудницу. Олесю вот только немного удивило то, что он, – этот самый новый директор, – почему-то не захотел даже сам лично побеседовать с ней. Ну, ладно, он находится в Москве и не может приехать, – но как можно принять на работу совершенно незнакомого тебе человека, без подписания каких бы то ни было бумаг, даже не переговорив с ним хотя бы по телефону?.. Ведь все люди, как известно, разные, – и не всегда чистые на руку, что уж тут греха таить… А здесь – все-таки работа с деньгами, причем, немалыми, так как мебель недешевая. Неужели же новому директору все это было совершенно безразлично?..

Правда, уже потом, по ходу пьесы, выяснилось, что он и со Светланой тоже шибко не церемонился и не тратил время на лишние разговоры. Хочешь работать здесь?.. Приступай!..

В конце концов, Олеся решила, что все это – не ее проблемы. А потому посчитала нужным тоже не зацикливаться на подобных мелочах.

У Светланы на тот момент были воистину наполеоновские планы. Она была полна энтузиазма и готовности “поднимать” салон, который глупая Александра “угробила”. А Олеся, тем временем, пыталась потихоньку вникнуть в курс дела. Но ей это никак не удавалось.

В этой организации оказалась немыслимо сложная система заказов, – ну, вообще не для средних умов!.. Спинка кровати оформлялась в одной программе, царги – в другой; в дополнение к этому, если в кровати имелось что-то нестандартное, – а оно всегда имелось, по обыкновению, – это уже бралось из третьей программы и вписывалось вручную. Особенно следовало отметить, что цена в программе не соответствовала действительности, и ее тоже нужно было высчитывать на калькуляторе, – в одном месте прибавить, в другом, наоборот, вычесть, а в третьем – еще и умножить на какой-то коэффициент, который всегда был разный, и откуда его взять – вообще было никому не ведомо, – разве что Господу Богу…

Не понятно было вообще ничего. Либо Светлана просто сама вообще ни в чем не разбиралась, а потому не могла ничего внятно объяснить. Доставка до клиента то ли есть, то ли нет… Доплату то ли водитель должен брать, – то ли ни в коем случае через него передавать нельзя… Доставка клиенту, назначенная на завтра, вдруг могла быть отменена и перенесена на неопределенный срок, потому что, следуя объяснению Светланы, "логисты же не дураки, и потому они не хотят везти из Москвы один матрас"… Но только вот других-то заказов, кроме этого самого злосчастного матраса, в салоне не было, так что компания у него в ближайшее время вряд ли могла появиться… И как решить эту проблему, – не известно было никому…

Одним словом, ИП. В них сплошь и рядом творится подобный беспредел. Но такого жуткого беспорядка, как здесь, Олеся до сих пор еще нигде не видела, хотя работать ей приходилось в разных местах. И, если уж говорить начистоту, то, просидев в этом салоне две недели, Олеся так и не поняла, как в таких условиях вообще можно работать, и каким образом все-таки оформлять заказы.

К сожалению, на Светлану, как на более опытную сотрудницу, рассчитывать вообще не приходилось. Она не только не в силах была хоть что-то внятно объяснить и помочь в оформлении, – она, скорее, наоборот, способна была лишь еще больше запутать. Потому что, даже несмотря на весь свой былой опыт работы в данной компании, она понимала на самом деле ничуть не больше, чем сама Олеся.

А Олеся не понимала вообще ничего.

Сам хозяин, кстати, – или кто-нибудь из его администрации, – так и не изъявил желания с ней познакомиться даже спустя какое-то время. Олесю это, признаться честно, немного тревожило, поскольку она невольно задавалась вопросом, а знают ли эти странные люди вообще о ее существовании?.. Но, поскольку оформления в данной организации все равно не было, а зарплату они планировали брать из сейфа, то ее это, в принципе, не должно было сильно беспокоить. Знают, не знают… Так-то это их головная боль, а не ее…

Работать вместе со Светланой оказалось просто ужасно. В принципе, тут Олеся сама сглупила, и винить ей было некого. Она и раньше знала о том, что Светлана – девушка не совсем адекватная. Но она и не предполагала, что все зашло так далеко…

В плане оформления заказов Светлана реально понимала ничуть не больше Олеси, – даром, что она раньше уже работала здесь, причем, довольно продолжительное время, и как-то должна была их оформлять. Но при этом она реально совершенно не понимала, как это делать. Так что ни подсказать толком, ни объяснить, ни помочь не могла от слова вообще. Но саму Светлану это совершенно не смущало. Она оформляла заказы чуть ли не методом тыка, даже и не пытаясь понять желания покупателей, а цену вообще ставила наугад, – в надежде лишь на то, что она окажется хотя бы не меньше реальной стоимости… Складывалось впечатление, что ей вообще безразлично, что именно привезут людям, и насколько это будет соответствовать их требованиям.

Кроме того, в погоне за заказами она нередко так обманывала клиентов, такую ерунду им обещала, что у Олеси волосы на голове шевелились… Света предлагала им златые горы, – а потом, после их ухода, признавалась Олесе, что вообще не знает, может ли фабрика изготовить нечто подобное… Как правило, на деле оказывалось, что не может… Почему нельзя было уточнить это перед оформлением, Олеся не понимала. У Светланы была только одна цель, – обмануть потенциальных покупателей, уломать их оформить заказ прямо здесь и сейчас, – а там хоть трава не расти…

Возмущенные покупатели, поняв, что им не привезут то, что они хотели, толпами требовали расторжения договоров и возврата предоплаты. В результате, за две недели совместной работы Света с Олесей не только не подняли салон, как было задумано изначально, – а полностью и окончательно подорвали всю работу в нем. Если он раньше еще как-то функционировал, то теперь все развалилось. Им вообще не удалось заключить ни одного нового договора, который не был бы расторгнут спустя несколько дней, – зато еще и парочка старых клиентов, оформивших договора еще у Александры, пожелала вернуть деньги из-за просрочек, – а особенно, из-за неадекватного поведения Светланы.

Причем, этого вполне можно было бы избежать, если бы просто по-хорошему, нормальным человеческим языком, объяснить клиенту, что товар везут из Москвы, и, к сожалению, сегодня доставка сорвалась, потому что не удалось найти машину. Организация приносит свои извинения; доставка переносится на следующую неделю, а вы, в качестве компенсации, получите скидку или подарок…

Чаще всего при такой постановке вопроса покупатели идут навстречу… Но это было бы слишком просто для Светланы…

Ее диалог с клиентом, – разговор с которым она всегда оттягивала до последней минуты, хотя заранее, еще накануне, знала, что ему сегодня ничего не привезут, – обычно выглядел так:

– Иван Петрович, к сожалению, ваша кровать не приехала. Да, я знаю, что вам обещали привезти ее еще вчера… Но тут, понимаете, произошла такая нелепая ситуация… Вашу кровать по ошибке почему-то отправили в Самару (Казань, Владивосток). Да, вот такая глупость получилась… Я не знаю, почему это произошло… Моей вины здесь нет; это такие логисты у нас тупые… Да, а водитель у нас вообще идиот; ему велели везти товар в один город, а он зачем-то уехал совсем в другой… И сам не может объяснить, почему… Вот такой дебил… В Самаре, конечно же, сразу же обнаружили, что им пришла чужая кровать, и теперь они будут искать машину, чтобы отправить ее обратно в Москву. А потом уже привезут ее вам… Нет, я не могу сказать, когда… Может, на следующей неделе…

Клиенты, разумеется, рвали и метали. И требовали расторжения договора. И это было совершенно даже не удивительно; любой на их месте поступил бы так же. Нормальному человеку сразу же пришла бы в голову только одна мысль: что же это у вас здесь за шарашкина контора “Рога и копыта”?..

Олеся предлагала Свете объяснить людям ситуацию нормальным русским языком. Но та хваталась за голову и начинала причитать:

– Да ты что, – если мы им прямо скажем, что нам машину из Москвы не присылают, они подумают, что у нас организация какая-нибудь левая, а мы сами – совсем дураки!..

Ну, да, ну, да… А сейчас они думают иначе…

За эти две недели, благодаря нескольким возвратам, деньги в сейфе попросту закончились. И зарплату брать оказалось уже совершенно нечем. С Олесей начальство по-прежнему не связывалось. Сама она тоже не хотела звонить директору, потому что вообще не в силах была понять сложившуюся странную ситуацию. А Светлана, – типа, как старшая по салону, – каждый день обещала сама связаться с ним и обговорить вопрос с зарплатой… Но ей все время что-то мешало, и она переносила разговор на завтра… Пока, наконец, спустя несколько дней, ни с того, ни с сего, не объявила о том, что нашла другую работу…

Она сказала ошарашенной Олесе, что готова, конечно, отработать здесь еще несколько смен, чтобы Олеся могла поискать себе второго сотрудника, – а потом – все… Разбирайся уж как-нибудь сама со всем этим; у меня отныне другие планы на жизнь…

Звонить директору Светлана отказывалась просто категорически по совершенно непонятной причине. Заявление на увольнение отправила по электронной почте. И – ни ответа, ни привета… Пару дней Олеся терпеливо ждала, пока с ней свяжется кто-нибудь из администрации, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию и накопившиеся вопросы, а именно: как и где они планируют искать второго сотрудника, готова ли сама Олеся поработать без выходных какое-то время и на каких условиях, где взять деньги на зарплату?.. Обычно, при увольнении одного из сотрудников, такие проблемы обговариваются, даже в любой самой последней шарашкиной конторе. Но здесь царила тишина…

Тогда Олеся сказала Светлане, что все это как-то уже вообще несерьезно; ее такое положение вещей не устраивает, а потому она тоже не будет работать в таких непонятных и неопределенных условиях. И, в свою очередь, тоже отправила директору по электронной почте заявление на увольнение…

Светлана на нее безумно обиделась. Выяснилось вдруг, что Олеся очень сильно ее подвела. И Света попыталась уговорить ее поработать здесь еще хотя бы пару недель, – иначе, мол, она сама не сможет сейчас уволиться, ее не отпустят… А ведь она, вся такая порядочная, уже в другом месте пообещала выйти на работу, а ее заставят продолжать работать здесь…

Олеся недоуменно пожала плечами и сказала:

– Света, тебя никто не может заставить, ты даже не трудоустроена здесь официально! Тем более, что ты заранее предупредила и даже еще и отработала после этого несколько смен!

– Но я же не могу бросить салон!.. – чуть ли не заплакала Света. – Вот если ты поработаешь здесь еще хотя бы пару недель, тогда я смогу уволиться спокойно, а потом и ты уйдешь!..

– Света, ты шутишь?.. – переспросила Олеся. – Твой директор не желает с нами даже разговаривать! Он не связался с нами ни после твоего заявления, ни после моего, ни по поводу зарплаты, – он вообще в природе существует?.. И ты предлагаешь мне на добровольных началах без выходных и без денег посидеть здесь еще пару недель, чтобы ты могла уволиться спокойно?.. Ты же прекрасно понимаешь, что через две недели я уйду так же без зарплаты, потому что продаж у нас нет, и деньгам взяться неоткуда! Только к тому моменту сумма увеличится, и я потеряю гораздо больше!

– Ну, да, я это понимаю, но что же делать!.. – засюсюкала Света. У нее вообще была такая дебильная манера разговаривать. – Ты всего пару недель отработаешь здесь после моего ухода, а потом тоже уволишься!.. Мне, главное, сейчас уйти спокойно…

– Света, да ты, похоже, просто издеваешься!.. – покачала головой Олеся. – Давай, ты за мой счет решать свои проблемы не будешь?.. Ты решила уволиться?.. Бог в помощь!.. Я тебе ни слова по этому поводу не сказала!.. А теперь я тоже решила уволиться! Потому что за бесплатно я работать не буду, – да и вообще работать одна я здесь не смогу! Я уже миллион раз просила тебя позвонить директору и поговорить с ним обо всем! Он хоть вообще в курсе того, что у нас здесь происходит? Может, он даже и не знает о том, что ты увольняешься! Я не собираюсь оставаться здесь одна, работать без выходных и без денег! К тому же, я не знаю ассортимент, я не понимаю, как оформляются заказы!.. Даже если они найдут сейчас сюда нового человека, – в чем я очень сомневаюсь, – я ничему не смогу научить его! Я вообще здесь ничего не понимаю! Но, если директор выплатит мне сейчас мою зарплату, я готова поработать здесь еще несколько смен, чтобы не подводить его и не бросать салон вообще без сотрудников! Но потом я все равно уволюсь, потому что я вообще не понимаю, как здесь работать!

Слава Богу, как раз в этот день принесли доплату за один из старых заказов. Олеся честно позвонила Свете и поставила ее в известность, что берет свою часть зарплаты за прошлый месяц. Сумма была не слишком большая, ведь она же проработала здесь всего две недели. Светлане досталась сумма, гораздо большая, – но все равно пары тысяч ей все-таки не хватило.

На следующий день, в Светину смену, должен был подойти еще один человек с доплатой в двадцать тысяч. Светлана, якобы, по ее словам, заранее предупредила его, что в салоне не работает терминал, – чтобы он принес наличку. И, типа, человек согласился без проблем. Этой суммы хватило бы и на то, чтобы полностью закрыть прошлый месяц, и на то, чтобы взять потом зарплату за отработанные дни уже в этом месяце.

Других заказов в салоне больше, увы, не было. А следовательно, не было и других шансов получить зарплату, поскольку новых денежных поступлений в обозримом будущем не планировалось.

На следующий день, часов в пять вечера, Олеся набрала Светлану. Она очень долго не могла дозвониться до нее, – похоже, Света просто боялась отвечать на звонок и разговаривать со своей сменщицей. Хотя Олеся прекрасно знала, что Светлана свой телефон круглосуточно из рук не выпускает, так что пропустить десяток звонков вряд ли смогла бы… Пришлось быть еще более настойчивой в попытках дозвониться до сменщицы. На это ушел целый час. Но Светлана, наконец-то, соизволила ответить.

– Привет, Света, – сказала Олеся. – Как дела?

Светлана в ответ пустилась в пространные рассуждения о многочисленных консультациях, которые у нее, якобы, были в этот день, словно и не понимая, что имеет в виду Олеся, и для чего она звонит. Пришлось ее разглагольствования перебить самым бесцеремонным образом.

– Заказ оплатили? – спросила Олеся.

– Да.

Поскольку никаких комментариев к этому не последовало, Олеся решила уточнить:

– Все нормально прошло?

– Да.

– Ну, и слава Богу!.. – вырвался у Олеси вздох облегчения. – Значит, у нас теперь есть деньги на зарплату!

– Да… нет… – промямлила вдруг Светлана. – Они кредиткой расплатились…

– Как – кредиткой?.. – охнула Олеся. – Ты же их предупреждала!.. Почему же ты не сказала, что у нас терминал не работает?

И тут Светлана начала истерично вопить, что эти клиенты вообще оказались неадекватными дебилами, которые почему-то скакали у нее по салону, визжали и даже угрожали… В это, если признаться честно, верилось как-то с трудом… И бедная Света, растерявшаяся и напугавшаяся, готова была уже на все, лишь бы они ушли…

Даже интересно было бы узнать, как она довела их до такого состояния…

У Олеси после ее слов аж внутри все упало. Она только сказала ей:

– Света, ты понимаешь, что это означает?.. Других заказов у нас нет, и деньги больше никто нам не принесет! У нас с тобой на данный момент в этом месяце отработано по две смены, – плюс, ты еще за тот месяц не всю сумму получила!..

– Да понимаю я, что нам теперь ничего не заплатят! – отмахнулась Света. – Но что же делать!.. В конце концов, мы с тобой сами виноваты, раз у нас продаж нет! Начальство так и скажет: нет заказов, не будет и зарплаты!..

– В таком случае, – снова довольно бесцеремонно перебила ее Олеся, – надеюсь, ты понимаешь, что на работу я больше не выйду?

– Да я уж так и подумала… – промямлила Светлана. – Ну, ладно!.. Я завтра уже выхожу в салон напротив, – заодно, и за этим салоном присмотрю!..

– Света, – снова перебила ее Олеся, – тебе необходимо срочно связаться с директором и объяснить ему ситуацию! Возможно, он даже и не в курсе того, что мы обе уволились! Позвони ему, пожалуйста, с рабочего телефона!

– Так зачем?.. – защебетала Света. – Я присмотрю за этим салоном; все будет нормально!

– Света, мне плевать на то, нормально все будет с салоном или же нет!.. Я лишь прошу тебя сообщить директору компании, что я больше на работу не выйду! Он должен быть в курсе этого! К сожалению, сама я его об этом поставить в известность не могу, поскольку мы с ним даже не знакомы, и общались всегда через тебя!

– Так я даже и не знаю, что ему сказать… – промямлила Света.

– А так прямо и скажи, что завтра в салоне некому работать, потому что Олеся отказывается выходить при сложившихся условиях! У тебя сегодня последний день! Напомни ему об этом! Ты больше не придешь! Он не посчитал нужным связаться со мной, чтобы обсудить всю эту ситуацию! И я отказываюсь работать без выходных и без денег!

– Ну, хорошо, – согласилась Света, – тогда я напишу ему в Вайбере, что в салоне сложилась критическая ситуация, Олеся заболела…

Пришлось ее снова резко и бесцеремонно перебить:

– Олеся не заболела! Олеся отказывается работать одна и бесплатно! Света, я позвонила бы ему сама, но он всегда общался только с тобой, и я подозреваю, что о моем существовании он вообще не знает! Объясни ему, пожалуйста, что завтра салон будет закрыт!

– Так почему же закрыт?.. – снова залепетала Светлана. – Я же рядом буду; я все открою, свет включу и напишу директору, что салон открыт!

Светлана, увы, была просто непрошибаема в своей уже просто какой-то патологической неадекватности. У Олеси руки опускались от бессилия и невозможности хоть как-то с ней договориться…

– Света, ты уволилась!!! Сообщи же, наконец, об этом директору, – возможно, он этого так еще и не понял! Ты хоть вообще представляешь себе, какие штрафы начисляет торговый центр за закрытый салон?..

– Так я же его открою…

Ситуация была уже просто на грани абсурда. А что касается самой Светланы… То, похоже, она была просто невменяемой…

– Света, прости, но я не знаю, на каком языке с тобой вообще разговаривать! – вспылила Олеся. – Русский ты, похоже, не понимаешь!.. Пожалуйста, позвони директору и скажи ему все это!

– Ну, хорошо… – типа, согласилась Светлана. – Но ведь если я сейчас скажу ему, что ты больше не выйдешь, он заставит меня саму работать здесь!.. А я уже в новом салоне пообещала, что завтра выйду; меня там уже в график поставили!..

Шило-мочало, начинай сначала…

– Света!.. Ты!.. Уволилась!.. – уже чуть ли не заорала выведенная из себя Олеся. – Заставить тебя продолжать работать здесь никто не может!!! Тем более, что ты работала без оформления!!! Ты вообще хочешь получить зарплату, – или же нет?! Позвони, пожалуйста, директору прямо сейчас, а потом перезвони мне!!!

– Хорошо… – не слишком уверенно пробормотала Светлана.

Так и не дождавшись ее звонка, Олеся вечером, уже перед самым закрытием салона, снова набрала ее. И опять очень долго не могла дозвониться. Наконец, Света взяла трубку и тут же затараторила:

– Ой, ты знаешь, я так и не позвонила ему!.. Я не знаю, что ему сказать!.. Ну, ладно, я сейчас напишу ему в Вайбере, что в салоне сложилась критическая ситуация, Олеся заболела…

Де-жа-вю!.. Если бы Олеся изначально хотя бы догадывалась, что Светлана – не просто странная женщина, а психически нездоровый человек, она никогда даже и не связалась бы с ней! Но теперь уже было поздно пить боржоми… Теперь нужно было как-то прекращать весь этот цирк…

– Умерла, блин, Олеся!!! – не сдержавшись, рявкнула она в трубку. И, признаться, вместо слова “блин” использовала аналогичное по смыслу, только непечатное. – Света, у меня уже просто никаких сил с тобой нет!!! Олеся не заболела!!! Олеся отказывается работать без выходных и денег!!! Знаешь, без обид, – но я умываю руки!.. Ты можешь говорить и делать все, что угодно! Меня это больше не касается!

И Олеся повесила трубку, не прощаясь.

В тот момент она искренне полагала, что ее отношения с данной организацией закончились раз и навсегда. Но самое интересное, оказывается, было еще впереди…

ТЫ, ДА Я, ДА МЫ С ТОБОЙ!..

https://rutube.ru/video/eb9ee412cbaad3dd7fcc039ed9225ace/

Через два дня Олесе, наконец-то, соизволил позвонить директор данной организации. Когда она уже, признаться, почти забыла о нем. Директор был очень удивлен тем, что она не хочет больше выходить на работу, и, казалось, искренне недоумевал, что случилось.

Олеся честно и искренне попыталась объяснить ему смысл происходящего. Но он, похоже, был настолько далек от всего этого, что не понял вообще ничего. Впрочем, все это уже на самом деле было несущественно. Директор сказал, что собирается закрывать этот салон, и попросил Олесю еще несколько дней посторожить мебель, – пока он не найдет возможность вывезти ее. Ну, может, неделю, максимум, или дней десять… За тысячу рублей в смену.

Он заверил ее, что с оплатой проблем не будет, – он переведет деньги ей на карту. Мол, они – люди честные, и еще никого не обманывали…

Олесе очень не хотелось бы оказаться первой, кого обманут. Но тысяча за смену на дороге не валяется, – тогда это было больше средней зарплаты по городу за выход. И она, чуть подумав, согласилась.

Прошла пара дней. Деньги директор как-то не спешил пока переводить ей на карту, но Олеся пока не отчаивалась. В конце концов, свою зарплату за прошлый месяц она умудрилась забрать, а этот еще только начался, и поводов для паники, наверное, пока не было… Хотя все вокруг, – сотрудники других салонов, – уверяли, что он ее кинет… Просто вывезет в один прекрасный момент всю мебель, – и поминай, как звали…

Олесе не хотелось об этом думать. Но у нее перед глазами был пример Светы, которую, кстати, так и не рассчитали, – и это, разумеется, как-то не прибавляло оптимизма.

Правда, Светлана сама вела себя очень странно и по-прежнему не слишком адекватно. Она так и не позвонила директору за эти дни, не поговорила с ним лично, не спросила про зарплату… Зато целыми днями строчила в Вайбере какие-то сообщения, на которые директор не отвечал, – и, больше того, которые он даже и не читал. Вполне возможно, он занес Свету в черный список и действительно не собирался больше с ней общаться.

Олеся предлагала Свете позвонить ему с рабочего телефона. Но та упорно отнекивалась и шла писать очередное гневное сообщение. Возможно, она боялась. Только вот было пока совершенно непонятно, чего именно…

Кстати, Света действительно устроилась на работу в салон напротив. Увидев пришедшую Олесю, она обрадовалась ей, как давно потерянному и вновь обретенному дорогому другу.

На тот момент Светлана отработала в другом салоне уже несколько дней. Но, едва завидев Олесю, она кинулась к ней и начала кружить вокруг нее, как черный ворон, приговаривая при этом: “Мы с тобой сейчас сделаем здесь полную ревизию! Мы с тобой сейчас все здесь пересчитаем! Мы с тобой сейчас здесь все проверим!..”

В общем, Светлана окончательно попутала берега. Она совсем упустила из виду, что уже несколько дней, как не работает в данном салоне, и вдруг, с какой-то стати, решила навести здесь свои порядки!..

Олеся, разумеется, сразу же поняла, куда она клонит, но поначалу не стала ни возражать ей, ни соглашаться. Просто игнорировала ее намеки и занималась своими делами. И с интересом ожидала продолжения, весьма справедливо ожидая, что Светина неадекватность границ не имеет.

А та, решив, что глупая и наивная Олеся попросту не понимает ее намеков, начала говорить более прямо:

– У нас с тобой здесь есть неучтенные подушка и одеяло. Мы с тобой сейчас все здесь пересчитаем и, может быть, найдем еще что-нибудь… И тогда мы с тобой просто перенесем все это в мой салон и спрячем там! Мы с тобой…

На каком-то этапе Олесе все это надоело. Вообще-то, она всегда была человеком очень сдержанным и старалась не проявлять эмоций, но тут она уже начала чувствовать, что того и гляди взорвется… Светлана была способна вывести из себя кого угодно.

И, когда Светлана в очередной раз начала строить планы о том, как они вместе будут обносить салон, Олеся, в ответ на это, спокойно проговорила:

– Нет, Света. Мы с тобой ничего этого делать не будем!

Светлана на миг обалдела, а потом кинулась увещевать ее с новыми силами:

– Но мы с тобой должны все проверить!.. Мы же с тобой должны быть уверены, что у нас здесь все в порядке!.. Иначе у нас с тобой потом будут проблемы!..

– Света, – спокойно проговорила Олеся, – у нас с тобой никаких проблем быть не может! Ты здесь вообще больше не работаешь, а я никаких документов не подписывала и ни за что отвечать не собираюсь! И мне все равно, есть здесь что-то лишнее, – или же чего-то, наоборот, не хватает!.. Меня попросили просто несколько дней посторожить мебель. И я ее буду честно сторожить!

Светлана посмотрела на нее, похлопала глазами, а потом, очевидно, просто пришла к выводу, что наивная и глупая Олеська совсем не догоняет. Ну, что же делать, раз она такая бестолковая и не понимает намеков, – и Светлана решилась заговорить уже более откровенно, с трудом скрывая при этом злость и пытаясь замаскировать ее под слащавой фальшивой улыбкой:

– Ну, ты же прекрасно понимаешь, что здесь вообще нет никакого учета! Мы с тобой можем взять отсюда все, что угодно! И никто не узнает об этом! Поэтому мы с тобой сейчас все перетащим в мой салон и спрячем там…

На этом месте Олесе уже просто захотелось засмеяться. Она прекрасно видела, как бесится Света из-за того, что ее такой чудесный план сорвался, и как, наверное, ругает себя за то, что не вынесла половину салона еще раньше, пока здесь работала…

– Нет, Света, – еще раз повторила Олеся. – Мы с тобой ничего подобного делать не будем! Я не собираюсь позориться и вытаскивать товар из салона, в котором, к тому же, установлены камеры! И ты этого тоже делать не будешь! Меня наняли сторожить мебель, – вот я ее и сторожу, и она вся будет в целости и сохранности! Через несколько дней за ней приедут и упакуют, – в том виде, в котором она есть сейчас!

– Но ты же прекрасно понимаешь, что никто ничего не узнает… – никак не желала сдаваться Света.

– Есть такая маленькая проблемка, – сказала ей Олеся. – Я хочу спокойно спать по ночам!

Если уж говорить начистоту, то никакого учета материальных ценностей в этом салоне действительно не было. Остатки были зафиксированы в самом обычном вордовском документе, который вручную можно было изменить в любой момент. И, да, – Олеся прекрасно все это понимала. Разумеется, святой она не была. И она вовсе даже не собиралась бить себя пяткой в грудь и вопить, что подобная мысль никогда даже и в голову ей не приходила. Мол, типа, я не такая, я жду трамвая… Конечно же, нет. Олеся старалась быть честной и вести себя достойно, но, разумеется, ничто человеческое не было ей чуждо. Она все еще не была уверена в том, что ей выплатят зарплату, – поэтому, да, она тоже все давно продумала и рассматривала и такой вариант тоже. И, если директор все-таки решит кинуть ее с зарплатой, – а в мебели, у ипэшников, да еще и без оформления, подобное происходит сплошь и рядом, – Олеся действительно планировала взять товар на соответствующую сумму, прекрасно зная, что никто этого даже и не заметит.

Но, если все будет нормально, и если директор заплатит ей все так, как обещал, – то это кем же вообще нужно быть, чтобы вдобавок вынести еще и пол салона, который ее наняли охранять?.. Последней мразью?.. Ну уж, извините, – но Олесе действительно хотелось спокойно спать по ночам и не переживать, что все это каким-то образом может вернуться к ней, согласно закону бумеранга…

Но по-настоящему ее в этой ситуации насмешило – или же шокировало – следующее. То, что Светлана, с какой-то незамутненной непосредственностью, искренне решила, что они разграбят этот салон вместе!.. Вот это вообще было уму непостижимо!.. Тут напрашивается один вполне закономерный вопрос: а при чем здесь вообще Светлана?.. Эта красавица благополучно окончательно похоронила и без того загибающийся салон и вовремя сбежала. И даже уже отыскала себе другую работу. К данному салону она вообще больше не имела никакого отношения. Если она изначально планировала что-то украсть отсюда, – ей следовало подсуетиться, пока она здесь работала. А сейчас ситуация получалась вообще презабавная. Эта не слишком порядочная дрянь здесь больше не работала, значит, с нее вообще были взятки гладки. Зато здесь все еще продолжала работать сама Олеся. И это ей в данном случае предстояло рисковать. Зарплатой, репутацией, – может быть, даже свободой, если подобные махинации все-таки раскроются. Вся ответственность – и наказание – ляжет, в случае неблагополучного исхода, только на нее…

А Светлана ушла. По-умному. Вовремя слиняла, чтобы ей никак нельзя было пришить таких противозаконных дел. Если уж говорить начистоту, – бросила Олесю расхлебывать ту самую кашу, которую она сама же и заварила. Ведь, если бы она не выжила отсюда Александру, то, возможно, девчонка еще десять лет проработала бы здесь, и о закрытии салона даже и речи бы не зашло…

Но Светлана, похоже, искренне считала себя очень умной и хитрой. И почему-то весьма ошибочно полагала, что ей тоже причитается доля от этого пирога…

Предположим даже чисто теоретически, что Олеська реально решила бы взять грех на душу и украсть мебель, которую ей поручили сторожить. Люди и не на такие подлости зачастую оказываются способны!.. Но, простите, – сам собой в такой ситуации наклевывается только лишь один вопрос, – а зачем ей с кем-то делиться своей “добычей”?.. А тем более, – с какой стати отдавать часть этой законной “добычи” бывшему сотруднику, который вообще больше не имеет к этому салону никакого отношения?..

Почему бы, в таком случае, вообще не кинуть клич по всему торговому центру: “Эй, мальчики, девочки, я тут салон выношу, – кому что надо?.. Налетай, мне не жалко!..”

Наверное, это было бы даже смешно, если бы не было так грустно…

В последующие дни Светлана засылала к Олесе своих подруг, которые пытались объяснить ей, что Света права, и ограбить подобный салон – и подобного директора – святое дело!.. Мол, они со Светой (опять они со Светой!..) имеют полное право вынести отсюда все, что захотят, – тем более, что директор, гад такой ползучий, так и не выплатил Светлане остатки зарплаты. И Олесю тоже, вероятнее всего, планирует надуть. Так что будет совершенно даже естественно и нормально, если они вместе вот прямо сейчас вынесут отсюда все, что смогут, – а потом Олесе просто не следует больше приходить на работу. И никто на нее заявление в полицию не напишет, и все останутся довольны…

Олеська реально не знала, то ли ей плакать, то ли смеяться. То ли просто сходу посылать на три буквы всех подобных советчиков…

Ей самой, кстати, директор перевел на карту причитающуюся на данный момент часть зарплаты. По первой просьбе и сразу же. А что касается Светланы… То она по-прежнему по совершенно непонятной причине не звонила директору и не пыталась даже обсудить с ним этот вопрос. Почему?.. Этого Олеся так и не поняла. Зато Светлана по-прежнему заваливала его сообщениями в Вайбере, которые оставались непрочитанными. А потом ходила по торговому центру и всем, кто желал ее слушать, рассказывала, как ее подло кинули на деньги…

Однажды, несколько дней спустя, она снова пришла к Олесе и заявила, что тогда она сейчас просто сама заберет товар на сумму, которая ей причитается. Олеся ответила ей, что она сможет сделать это только через ее труп, и снова порекомендовала Свете позвонить директору и обсудить этот вопрос с ним. Ведь он же не отказывал ей в выплате зарплаты; они просто даже не говорили об этом!.. Олеся для удобства предложила ей воспользоваться рабочим телефоном, чтобы он наверняка взял трубку. Света отказалась и убежала, кипя от возмущения. Олеся осталась “сторожить мебель”.

Еще через несколько дней ей удалось-таки продать матрас из салона по скидке. Покупатель расплатился наличкой. Олеся сама позвонила директору и спросила, можно ли ей из этих денег выдать Свете оставшуюся часть зарплаты. Тот, якобы, очень удивился, – он, типа, и не знал, что Света не все получила при увольнении, – и, разумеется, разрешил.

Таким образом, вопрос о разграблении салона пока был снят с повестки дня…

Правда, директор, пообещавший закрыть салон в течение недели, – плюс-минус, – и вывезти отсюда всю мебель, почему-то не торопился это делать. И данный вопрос растянулся на месяц. Все это время Олеся бессменно работала здесь без выходных. Возможно, директор все еще надеялся, что салон снова начнет функционировать?.. Но это было несбыточной надеждой. Олеся была девушкой неглупой, в принципе, но самостоятельно разобраться с их системой заказов так и не смогла, – да и возможности попрактиковаться у нее не было. Поэтому ни проконсультировать возможных – если бы они объявились – покупателей, ни рассчитать стоимость товара она была не в силах. А обучить ее этому никто даже и не пытался.

Светлана, кстати, рассказывала ей поначалу, что, когда она только устроилась сюда в этот раз, ее по телефону, из Москвы, учили работать. Но только она так ничего и не поняла из этого обучения. Олесю же никто даже и не пытался ничему обучить. Видать, в надежде, что все эти сведения как-то сами зародятся в ее голове.

Олеся отработала одна уже чуть больше месяца, когда однажды просто поняла, что с нее хватит. Она устала. Ее неоднократные попытки обговорить с директором возможные конкретные сроки закрытия салона успехом не увенчались. Он упорно продолжал темнить и кормить ее завтраками. А она уже устала так работать, и тысяча за выход давно уже перестала греть душу.

Все-таки есть разница: поработать неделю, плюс-минус, – или месяц?..

Поэтому она договорилась с одной из девочек, “любящей подрабатывать”, дала директору ее координаты, забрала остаток зарплаты, – пока еще в кассе оставалась наличка, – и ушла.

По слухам она узнала уже потом, что данный салон проскрипел еще почти два месяца. Но ее это уже не касалось.

ДОРОГА В АД ВЫМОЩЕНА БЛАГИМИ НАМЕРЕНИЯМИ…

https://rutube.ru/video/4bbde49c748ff758cf2025989da92c34/

Правду люди говорят, что дорога в ад вымощена благими намерениями…

В ту пору, когда Олеся была директором магазина “Южный двор”, у нее продавцом работала женщина по имени Света. Для Олеси это имя всегда было каким-то заколдованным… Она сама не видела в нем ничего плохого, но ей вечно везло на не совсем адекватных коллег, которых звали именно так.

Света была совершенно забитым жизнью несчастным существом, которое в свои неполные сорок лет выглядело на двадцать лет старше. Олесе она досталась по наследству от предыдущего директора, который тоже, в свою очередь, получил ее от своего предшественника. Олеся ее жалела. Да что греха таить, – ее все жалели, – других чувств и эмоций она не вызывала. Ее просто, в буквальном смысле слова, хотелось обнять и плакать…

И это – без малейших преувеличений. Света реально была настолько забитой, – жизнью или людьми, – настолько затравленной, закомплексованной и запуганной, что на нее без слез взглянуть было невозможно. Рассказывали, что пару лет назад ее из жалости привела сюда соседка по подъезду. Бедная Света долгое время нигде не могла приработаться, потому что, в буквальном смысле слова, ни ступить, ни молвить не умела, всех боялась до безумия, от людей в целом, – и от покупателей, в частности, – шарахалась и пряталась чуть ли не под прилавком… Говорить не могла вообще, – не в силах была даже озвучить сумму покупки…

Короче, это был человек, совершенно сломанный, у которого, можно сказать, почти не было шансов вернуться к нормальной полноценной жизни и обрести хоть какую-то уверенность в себе…

Но здесь, в этом Богом проклятом магазине, где условия работы были просто неописуемыми, на ее пути попались, как это ни странно, понимающие и сочувствующие люди. Ей помогли, ее поддержали; никто не стал ее травить и обижать; и потихоньку Света начала выбираться из своей раковины, научилась работать, разговаривать, – и даже, в принципе, стала похожа на нормального человека, – хоть и очень замкнутого, угрюмого, необщительного и неразговорчивого.

А Олесе она, с первого взгляда, даже понравилась. Суровая, недружелюбная и не умеющая улыбаться, – зато ответственная, аккуратная и исполнительная. И, как Олесе казалось поначалу, честная. В те дни, когда была Светина смена, Олеся могла с чистой совестью уходить вечером домой, зная, что оставляет магазин в надежных руках. Все здесь будет в порядке; весь товар будет выставлен, полочки будут чистые, а в кассе не обнаружится недостачи. А что еще нужно, чтобы директор по ночам мог спать спокойно?..

Регулярные ревизии у них в магазине проходили, в принципе, неплохо; потери были в пределах нормы. И это даже несмотря на вечно шныряющих вокруг наркоманов, с которыми бесстрашная Света сражалась, как лев, – в буквальном смысле слова. Однажды даже пришлось вызывать полицию, потому что чересчур увлеченная защитой вверенного ей товара Светлана получила от воровки по физиономии прямо не отходя от кассы…

Олеся ее даже упрекала за подобную самоотверженность. Да, все потери в магазине вычитались из зарплаты сотрудников, которая и без того была крохотной. Но никакие деньги не стоят того, чтобы тебя из-за них убили прямо на рабочем месте…

Признаться, Олеся со Светой даже подружились. И именно это, наверное, и стало для нее роковой ошибкой. Олеся тогда еще не понимала, что, при всем хорошем отношении к подчиненным, – и даже при наличии некоторой симпатии к ним, – необходимо соблюдать четкую дистанцию. Это – не подруги; это – подчиненные. Про субординацию всегда следует помнить. А если этого не делать, – если вести себя с ними по-дружески, как с равными, – то, рано или поздно, они просто сядут тебе на голову и поедут.

Так, в конце концов, и произошло.

Все началось с того, что однажды Олеся заподозрила Свету в воровстве. В магазин только что пришла работать новая девочка. И тут же стал пропадать товар. Очень специфично стал пропадать. Всегда по две штучки. Не имело при этом значения, что именно украли, – дорогой шампунь или дешевое мыло, – но неизменно две штучки…

Естественно, подозрение в таком случае всегда падает на нового человека. Ведь все остальные, – старые, – уже проверенные, надежные; вместе с ними не один пуд соли съели, – читай: не одну ревизию прошли, – и всегда все было нормально… Но только вот что-то мешало Олесе сходу обвинить новенькую… И она, чертыхаясь, пересчитывала потери и наблюдала за ситуацией…

Новенькая девочка вскоре уволилась. Нет, не из-за воровства, – у Олеси так и не хватило оснований обвинить ее, – а по своим, личным, причинам. И товар сразу же пропадать перестал…

Ну, вроде бы, все очевидно, да?.. Какие еще нужны доказательства?.. Сотрудники магазина продолжают работать дальше в своем прежнем проверенном составе…

Но вот снова к ним устраивается на работу новый человек. И опять он, похоже, оказывается не чист на руку. Потому что товар вновь начинает пропадать. По две штучки…

Дежавю… Где-то мы это уже видели…

И такое, на протяжении двух лет, продолжалось еще несколько раз. К тому времени из первоначального состава сотрудников оставалась только Света. И на тот момент Олеся давно уже не сомневалась в том, что это именно она ворует, – больше просто некому было. Но не пойман – не вор, – а поймать ее за руку никак не удавалось…

Региональный менеджер, с которым Олеся как-то поделилась своими подозрениями, лишь грустно рассмеялась в ответ:

– Не увольняй ее, – она хоть понемногу ворует… Возьмешь другую, – она тебе потом весь магазин вынесет! А эта хоть не наглеет шибко, – да и ты за ней приглядывать можешь…

Но это, разумеется, Олесю как-то слабо утешало…

Тем временем, пользуясь положением “подруги директора”, – как я уже упоминала, со стороны Олеськи это было роковой стратегической ошибкой, – Света начала капитально наглеть. И с каждым днем – все больше и больше… В магазине теперь вечно была грязь, товар вовремя не выставлялся и так и валялся в коробках по несколько дней, на полках его тоже больше никто не считал нужным поправлять… Олеся по-хорошему – пока еще – напоминала Свете о ее обязанностях; та кивала в ответ и снова забивала на них… Кроме того, теперь она постоянно стала брать деньги из кассы до зарплаты… Поначалу за ради Христа, с разрешения Олеси, – а той, опять же, вроде как, и неудобно было отказать, поскольку она знала не понаслышке, в каком бедственном положении Света вечно находится… Олесе просто жаль было человека, которому еду купить не на что… Но со временем Света смелела все больше; теперь ей уже не требовалось разрешение директора; деньги из кассы она брала уже самостоятельно… Правда, – тут уж ничего, к счастью, нельзя было сказать, – после зарплаты всегда вкладывала…

В магазине, на правах самого старого и опытного работника, Света тоже начала чувствовать себя как-то слишком уж уверенно… Настолько, что сама Олеся со временем стала ощущать себя в ее присутствии некомфортно… Поддержала, называется, человека, на свою голову…

Дальше – больше. Света обнаглела до такой степени, что стала напрочь игнорировать все Олесины замечания, а на просьбы вообще перестала обращать внимание. И Олеся, которая из милосердия, граничащего с дуростью, сама загнала себя в подобную ловушку, стала все чаще ловить себя на постыдной мысли о том, что ей порой легче самой что-то сделать, чем обращаться к Свете…

Разумеется, ни к чему хорошему это привести не могло.

И вот однажды, в редкий Олесин выходной, ей позвонил генеральный директор, приехавший в их город в командировку. Он заглянул для проверки в ее магазин и обнаружил там картину маслом: Олеськины сотрудники со своими друзьями, – человек десять общим числом, – играли в карты на кассе…

Света, правда, якобы, в карты не играла. Стояла рядом и следила за ними. По ее словам…

И вот тут Олеся просто уперлась лбом в бетонную стену. Света просто демонстративно и категорически отказывалась разговаривать с ней на эту тему. Остальных Олеся просто сразу же уволила, – за ними и помимо игры в карты грешки водились, так что выбора особого не было. Спасибо еще генеральному директору за то, что он отнесся к данной ситуации с определенным юмором и не наказал саму Олесю за такой цирк… Но вот Свету она, опять же, пожалела на свою голову и оставила… Подумала: ну, куда она пойдет, такая-то зачуханная, где еще найдет работу, куда ее, такое чудо, возьмут?..

На протяжении пары недель после этого происшествия Олеся честно пыталась достучаться до Светы. Она искренне пыталась – пока еще по-хорошему – объяснить своей сотруднице, что так поступать нельзя; что она доверяла ей и никак не думала, что Света может так подставить ее… Ей-Богу, Олеся пыталась решить этот вопрос по-хорошему изо всех сил. Она ценила своих сотрудников и готова была пойти навстречу… Если бы увидела хоть малейшие признаки раскаяния…

Но о каком бы то ни было раскаянии тут даже и речь не шло. Света просто уходила в глухую оборону, достаточно нагло заявляя, что не произошло ничего особенно страшного, и она вообще не понимает, с чего это вдруг Олеся так разошлась и всех разогнала…

А разогнала она, кстати, не всех и не сразу. Просто после этого происшествия с картами Олеся категорично потребовала от сотрудников, чтобы они впредь не допускали присутствия в магазине посторонних из числа своих многочисленных друзей. И, тем не менее, на следующий же день одна из девочек пришла на работу вместе со своим молодым человеком. И, в ответ на требование Олеси отправить его домой, категорично заявила, что он будет работать вместе с ней. Ну, что ж… Она была сразу же отправлена домой вместе со своим молодым человеком. У Олеси просто не было другого выхода. Если бы она в тот день проглотила это, – девочки вообще вышли бы из-под контроля…

Света, при виде этого, демонстративно скорчила ну очень недовольную физиономию и всем своим видом стала показывать, как она не согласна с решением директора. Но Олеська на тот момент была уже достаточно заведена, чтобы довольно агрессивно указать ей на то, что дверь находится прямо за ее спиной, и, если ее что-то не устраивает, она может прямо сейчас ею воспользоваться. Света сразу же сникла и заявила, что никуда она уходить не собирается; все в порядке, и она будет продолжать работать…

В тот же день, когда все это произошло, в магазин случайно заглянула одна из девочек, работавших здесь прежде, с которой у Олеси, в принципе, были довольно-таки неплохие отношения. И, узнав об Олесиных проблемах с продавцами, она вызвалась снова здесь поработать. В ближайшие три дня она, – еще до оформления, бесплатно!.. – приходила на несколько часов в магазин, помогала Олесе разгребать товар, готовиться к ревизии… Света с мрачным видом наблюдала за ними из-за кассы и молчала… Участвовать во всех этих приготовлениях она не желала, похоже, просто принципиально…

Потом Аня вышла на работу уже официально. Вдвоем с Олесей они за несколько дней привели весь магазин в порядок. Опять же без Светиной помощи. Сама Света по-прежнему наблюдала за всем этим из-за кассы с сумрачным необычайно недовольным видом и горящими ненавистью, – по отношения к Аньке, похоже, – глазами. Но Олеся уже просто не обращала на нее пока внимания. Она прекрасно понимала, что ситуация в магазине сложилась ненормальная, и так продолжаться до бесконечности не может… Но что делать со Светой, она пока не знала. Продолжать работать с ней было попросту невозможно уже по той причине, что Света перестала работать вообще, – она лишь присутствовала на своем рабочем месте. А уволить ее было, опять же, вроде, жалко… Куда она пойдет?..

Кульминация событий наступила в очередной Анин выходной.

Света привычно сидела за кассой в телефоне. Ничем другим она давно уже не занималась. Народу в магазине не было. Олеся прошла мимо нее и вышла на крыльцо. И тут вдруг Света подошла к ней сзади и решительным, – если не сказать, наглым, – голосом заявила:

– Олеся, скажи Ане, чтобы она не сидела у тебя в кабинете часами! Я не обязана тут одна работать, пока она у тебя там чай пьет!..

И с гордым видом прошествовала обратно за кассу…

Олеся поперхнулась сигаретным дымом и подумала о том, что пора завязывать. И со Светой, в том числе.

Она молча вошла в магазин, пока еще не совсем и не до конца понимая, как ей следует себя вести. Прошла мимо сидящей в телефоне Светы… Дошла до своего кабинета… И окончательно поняла, что так очередную Светину выходку, – совершенно беспочвенную, кстати, – оставлять нельзя…

Если сейчас опять все спустить на тормозах, то скоро Света здесь будет командовать и устанавливать свои порядки, а Олесе самой придется спрашивать у нее разрешение, прежде чем что-либо сделать…

Поэтому Олеся вернулась назад и поинтересовалась у Светы опасно тихим голосом:

– Света, я хотела чаю попить. Надеюсь, ты не против?..

Очевидно, что-то в Олесином лице или в тоне, которым она произнесла эти слова, было не совсем обычным. Потому что на Светиной физиономии отразившееся в первый миг изумление быстро сменилось испугом. И она тут же начала сбивчиво тараторить, что она вообще ничего такого не имела в виду, что Олеся просто все неправильно поняла, и зачем она вообще так грубо обращается с бедной Светой, которая всего лишь посмела сказать о том, что с ней поступают несправедливо…

Но любые ее оправдания уже не имели ни малейшего значения. Олесю нелегко было вывести из себя. Но, если это кому-то все-таки удавалось, – остановить ее было уже невозможно…

Олеся и сама толком не поняла, как так вышло, что ее подчиненная, которую она и на работе-то, признаться честно, в последние месяцы держала лишь из жалости, вдруг возомнила о себе настолько много, что посчитала возможным диктовать ей свои условия. Видимо, где-то дала слабинку… Отнеслась к ней слишком хорошо и дружелюбно, как к человеку, а не как к быдлу бессловесному, – по примеру большинства руководителей… Но Олеся вообще была воспитана в твердом убеждении, что нужно вести себя по отношению к другим людям так, как хочешь, чтобы они вели себя по отношению к тебе. И ничего, что на деле этот принцип никогда не срабатывает, и большинство людей почему-то принимают вежливость за слабость и начинают путать берега, – как в данном случае, – пока их не поставишь на место и чуть ли не силой не заставишь уважать себя. Но, даже изначально зная об этом, Олеся всегда старалась ценить людей…

Но тут у нее просто гиря до полу дошла. И Олеся высказала Свете все, что накипело, и о ее халатной работе в последние месяцы, и о том, как она не оправдала возложенного на нее доверия, и о том, как она сильно подвела Олесю и даже не посчитала нужным признать свою вину и хотя бы извиниться… И об Ане, которая приходила помогать в свое свободное время, – тогда как Света сидела за кассой, в пустом магазине, в своем телефоне…

Света с мрачным видом выслушала все это и гордо заявила:

– Тогда ищи себе другого продавца!..

Оппачки!.. Да, признаться честно, именно это Олесе и нужно было, – да только жалость мешала поставить вопрос именно таким образом! Поэтому она просто велела Свете собирать вещички и отправляться домой.

Та быстренько сообразила, что запахло жареным, и ее угрозы, – в принципе, пустые, очевидно, – возымели совсем не тот эффект, на который она, похоже, рассчитывала. И она тут же стала упираться, заявляя, что отработает, как положено, две недели, и только потом уйдет…

– А ты спроси сначала, нужна ли ты мне здесь еще на две недели?.. – сказала ей Олеся.

Законы в “Южном дворе”, посмотрим правде в глаза, не соблюдались никогда. Может, отчасти, поэтому данная компания, в конце концов, и развалилась… Но Олеся прежде всегда старалась поступать со своими бывшими сотрудниками по совести, даже если они увольнялись из-за прогулов или воровства. Но Света просто реально перегнула палку. Поэтому через десять минут она отправилась домой…

Так что, да, – дорога в ад вымощена благими намерениями…

С тех пор Олеся никогда больше не пыталась дружить со своими сотрудниками и всегда держалась от них на некотором расстоянии. Субординацию еще никто не отменял… И не стоит, оказывается, выходить за рамки даже с теми, кого тебе чисто по-человечески жаль и хочется поддержать.

Потому что никто, в свою очередь, не пожалеет и не поддержит тебя.

ПОЛУДЕННЫЙ ВОР

https://rutube.ru/video/d5fa4a39c6cc559f9caf2ed3ff35c64d/

Эта статья, в какой-то степени, дополняет предыдущую и более подробно раскрывает некоторые аспекты, которые были там лишь слегка затронуты.

Тяжелее и больнее всего бывает, когда те, кому ты, вроде бы, доверяешь, обманывают твое доверие. Особенно, когда они делают это походя, словно это нечто само собой разумеющееся, и даже не придают этому особого значения.

Как я уже рассказывала в предшествующем материале, Света досталась Олесе в наследство от предыдущего директора магазина “Южный двор”. Эта женщина средних лет работала здесь давно, была, в принципе, на хорошем счету и пользовалась у Олеси почти полным доверием. Почти, – потому что, в силу своего характера, полностью Олеся не умела доверять никому.

Но их магазин, в общем и целом, работал неплохо. Ревизии тоже проходили удачно. Света была здесь самым опытным сотрудником, и, в силу этого, Олеся наивно считала ее своей надеждой и опорой.

До поры, до времени.

Однажды к ним в магазин пришла новая сотрудница. И, с ее появлением, с полок регулярно стал пропадать товар. Чаще всего, по мелочи, – дешевый шампунь, кондиционер, мыло, зубная паста. Интересно было другое, – товар неизменно пропадал по две штучки. И это уже само по себе было довольно необычно.

Во-первых, воры и наркоманы, промышляющие в таких магазинах, обычно сметают все, без счета, но они берут, в основном, дорогой товар, который потом можно будет продать. А во-вторых, пропажа неизменно обнаруживалась тогда, когда в магазине вообще не было покупателей.

Не вызывало сомнений, что ворует кто-то из своих. А сотрудников в магазине, считая саму Олесю, было всего четверо. Так что выбор был невелик…

Естественно, под подозрение сразу же угодила новенькая девочка. Явно Олеся ей этого не говорила, поскольку никаких доказательств у нее не было, но девушка была неглупой и сама прекрасно понимала, что другие сотрудники думают на нее. Она была очень эмоциональной по натуре; как только обнаруживалась очередная пропажа, девушка тут же начинала чуть ли не всеми святыми клясться, что это не она, – хотя Олеся напрямую ее пока и не обвиняла, а просто пыталась со стороны разобраться в ситуации.

Света наблюдала за всем этим и молчала…

Итак, новенькую Олеся обвинять не спешила, но, прекрасно понимая, что ворует кто-то из своих, как-то мимоходом обронила, что отправит их всех на полиграф, – детектор лжи в простонародье, если кто не знает; в “Южном дворе” проверки на нем практиковались повсеместно. Новенькая обрадовалась, повеселела, приободрилась и тут же начала буквально требовать, чтобы Олеся ее туда направила. Чтобы она могла доказать, что это не она ворует. Девчонке, в принципе, нравилась эта работа, и она не хотела ее потерять.

А вот Света, – которая была, вроде бы, полностью вне подозрений, – как-то сразу сникла. Помрачнела, замкнулась в себе еще больше, – а она и до этого шибко общительной никогда не была… И лишь потом уже тихо сказала Олесе:

– А я боюсь…

– А чего ты боишься? – спросила Олеся. И, словно в шутку, вдруг добавила. – Много украла?..

– Да никогда ничего!!! – как-то излишне пылко воскликнула вдруг совершенно неэмоциональная Света.

Для Олеси это прозвучало, как весьма тревожный звоночек.

– Тогда чего тебе бояться?.. – осторожно, чтобы не спугнуть сотрудницу, поинтересовалась она. – Я сама этот полиграф несколько раз проходила! Если совесть чиста, – там бояться совершенно нечего!..

Товар в магазине вдруг пропадать перестал…

Потом уволился еще кто-то из сотрудниц, и в магазин снова взяли новенькую. И, с ее появлением, опять стал пропадать товар. И снова – по две штучки…

Пришлось опять вскользь обмолвиться о полиграфе…

И это повторялось неоднократно. Новый сотрудник… Пропажа товара, – всегда по две штуки… Прямо почерк… Угроза полиграфом… И – временное затишье…

В конце концов, через несколько месяцев, когда коллектив уже неоднократно обновился, – а из-за маленькой зарплаты и жутких условий труда текучка здесь всегда была ужасной, – и из всего первоначального состава осталась одна лишь Света, Олеся уже даже и не сомневалась в том, что это именно она потихоньку подворовывает. Но поймать ее за руку никак не удавалось…

Обвинить Свету без доказательств и уволить, – на это Олеся просто не могла решиться. Все-таки, существовал шанс, – хоть и ничтожный, – что это не она; что все это – просто череда досадных совпадений… В подобном случае нельзя было быть уверенной на все сто процентов… А обвинить невиновного человека в том, что он не совершал… Поэтому оставалось пока просто наблюдать за всем этим безобразием…

Сказать по правде, воровство в чудесных магазинах “Южный двор” было делом вполне естественным и даже привычным. Зарплата у продавцов была крошечная, условия труда тяжелые, – вот и воровали… Ну, уж если и не почти все, то очень многие… Но все равно было неимоверно противно, когда осознаешь, что ворует кто-то из своих. Ведь недостача при ревизии ложилась на самих сотрудников, – вот и получалось, что воровали-то у самих себя, из собственного кармана и из кармана своих же коллег, – а у всех имеются семьи и дети…

Однажды со склада привезли красивый зонтик. И он очень приглянулся сразу двум сотрудницам: Свете и Гале. Раз в месяц, 21 числа, в магазинах сети “Южный двор” была очень хорошая акция, – скидка на весь товар 21 процент. И обе девочки захотели непременно приобрести себе этот зонтик по скидке.

Олеся разрешила им отложить зонт, не выставляя его на продажу, и пробить в день скидки. И заказала еще один такой же, – по просьбе девочек. Но так получилось, что в ближайшую акцию его пробила только Галя. Света поплакалась, что у нее не хватает денег, и попросила разрешения отложить зонтик на следующий месяц. Олеся снова не увидела в этом ничего плохого и согласилась…

Потом покупка снова сорвалась из-за нехватки денег и была опять перенесена на следующую акцию… Потом – еще раз… А потом Олеся, признаться честно, совершенно забыла про этот зонтик. Слишком много было своих проблем, да и времени прошло уже достаточно…

В ревизию, проходившую примерно через полгода после описываемых событий, в магазине не досчитались одного зонтика. Естественно, Олесе тогда даже и в голову не пришло связать это со Светой. Правда, она укорила девочек за невнимательность, – зонтики в магазине висели довольно высоко, и снять один из них без помощи продавца было довольно затруднительно, – так как же они умудрились позволить его украсть?.. Как раз в ту ревизию Олесин магазин принимал другой директор, – Олеся временно ушла из него, планируя вернуться в следующую ревизию. К тому времени, разумеется, все уже давно и благополучно забылось бы…

Но на следующий же день Олесе, не удержавшись, позвонила Светина коллега и сказала, что пропавший зонтик – это как раз тот самый, который Света все эти месяцы откладывала, планируя, типа, рано или поздно пробить… Только вот она, судя по всему, так и не пробила его, – но домой при этом унесла, сказав той самой коллеге, что она за него заплатила. Во время ревизии эта девочка сразу же все поняла, но рассказать то ли постеснялась, то ли побоялась. Но скрывать не стала и выгораживать Свету тоже не собиралась, поэтому сразу же позвонила Олесе и обо всем ей рассказала.

Олеся пришла в магазин, по компьютеру подняла все документы и убедилась в том, что, да, это действительно тот самый зонтик, и пробит он не был…

В присутствии нового директора Олеся вызвала Свету и спросила ее про зонтик. И та, не моргнув даже глазом, с совершенно честным и невинным видом заявила, что пробила его. Олеся показала ей открытые на компьютере документы, позволяющие наглядно отследить судьбу злосчастного зонтика, желая увидеть Светину реакцию на это. И эта самая реакция сразила ее просто наповал.

Света совершенно спокойно проговорила:

– Ой, а разве я его не пробила?.. Я, видимо, просто забыла!.. Я была уверена, что оплатила его! Мне нужно деньги за него вложить, да?.. Давайте, я пробью на них что-нибудь украденное!..

Ни в глазах, ни на лице Светы не было ни капли сомнений. И никакого намека на раскаянье. Просто спокойная констатация факта. Вот, вроде бы, ее и удалось, наконец-то, поймать за руку, – ан нет!.. При виде ее совершенно невинного лица и Олеся, и новый директор попросту растерялись. И просто позволили ей пробить на эту сумму другой украденный товар…

Олеся не была уверена в том, что они тогда поступили правильно. Да она, честно говоря, вообще не знала, как им следовало тогда поступить. Наверное, нужно было сразу же уволить обнаглевшего человека, пойманного на воровстве… Но… Света продолжила работать… Ее в очередной раз пожалели, и ей все опять сошло с рук…

Полгода спустя Олесе все-таки пришлось уволить ее, – да еще и со скандалом. Так что из ее благих намерений, подкрепленных жалостью, так ничего и не вышло…

БОГАТЫЕ ТОЖЕ ПЛАЧУТ?..

https://rutube.ru/video/d483065370fec358b770b27621e3d27f/

Наверное, Олеся в душе несколько наивна и глуповата, но она реально всегда искренне полагала, что для полной стопроцентной уверенности в себе ей не хватает только денег. И желательно побольше.

Нет, к счастью, она давно уже не испытывала особых материальных трудностей, – времена голодной юности остались где-то далеко позади. Но, разумеется, позволить себе все, что ей хотелось бы, она пока не могла. Кое в чем порой приходилось себя ограничивать, – а это, к сожалению, способно породить некоторые комплексы.

Но ее до сих пор удивляло осознание того, что богатые люди тоже, как это ни странно, порой бывают очень неуверенны в себе и страдают от своих собственных комплексов неполноценности.

Вот взять, например, владельца одной из мебельных организаций, в которой Олеся работала в последние годы. Это человек очень даже состоятельный. Не олигарх мирового масштаба, конечно, – но по меркам их небольшого провинциального городка доход у него даже не в десятки, – а, наверное, в сотни раз выше среднего. Он владеет огромным количеством объектов недвижимости в нескольких близлежащих городах, которые весьма удачно сдает в аренду; у него несколько мебельных салонов, собственное производство, – и это только то, о чем всем известно. В общем, по скромным понятиям простого обывателя, этот “владелец заводов, газет, пароходов” довольно удачно устроился в жизни, ворочает миллионами и в ус не дует…

Причем, нищего детства он тоже, к счастью для самого себя, не познал. В свое время он был довольно благополучным мажорчиком при успешной маме-предпринимательнице, а уже после ее смерти взялся за ум, открыл в себе коммерческую жилку, приумножил свое состояние и по сей день продолжает весьма успешно ковать деньги.

Жизнь удалась. Человек может позволить себе если и не все, – то очень многое.

Выглядит он при этом таким солидным, сытым, благополучным, уверенным в себе. Разговаривает с окружающими с ноткой снисхождения и превосходства в голосе. Этакий барин, – и даже не совсем провинциального разлива!.. Ну, оно и понятно!.. Кто на его взгляд эти самые окружающие, которых он обеспечивает работой?.. Челядь. Плебеи-неудачники, сами ровным счетом ничего не добившиеся в этой жизни.

А точнее, если уж говорить начистоту, неудачницы. Потому что на работу к себе он берет только женщин. Исключительно женщин. Разумеется, на производстве у него работают и мужчины тоже, – а также имеются водители и грузчики. Но вот только работают они все на него почему-то очень недолго. И часто увольняются. Приходится порой нанимать гастарбайтеров, чтобы справиться с нехваткой кадров. Да и те почему-то сбегают, сверкая пятками, через пару-тройку недель. В результате – постоянная текучка и нехватка рабочих рук…

Поначалу, наблюдая за подобной картиной, Олеся предполагала про себя, что этот уважаемый бизнесмен просто по какой-то причине не может иметь дело с мужчинами, раз они увольняются, едва успев устроиться. Только вот тогда ей еще была совершенно непонятна причина всего этого.

Зато потом она, кажется, догадалась, в чем дело.

На протяжении полутора лет работы в данной организации, зная о постоянной текучке и нехватке сотрудников в салонах, Олеся неоднократно предлагала хозяевам, – а господин повсюду появлялся со своей женой, – взять на работу ее сына. Но они очень долго отнекивались под предлогом того, что не хотят портить отношения с самой Олесей, если что-то сложится не совсем так, как хотелось бы. Мол, молодые люди, – они все такие безответственные, непутные, не могут и не хотят работать, от них одни проблемы, – и так далее, в том же духе… А потом останется обоюдная обида, и испортятся отношения с самой Олесей…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.